Марианна Красовская, Нани Кроноцкая
Некромантика по контракту

Глава 1. Бездна отчаяния

Я стояла на углу Малиновой и Генеральской улиц и молча наблюдала за суетой у большого дома с темно-зелёной крышей. Три этажа, считая цокольный, полукруглые окна, красный кирпич. Дом мог бы казаться мрачным, но его оживляли белые ставни и роскошный ухоженный плющ, захвативший всю правую, «садовую» часть. Впрочем, сейчас плющ висел унылыми плетями, и вряд ли я смогу увидеть его буйную зелень через пару месяцев. Совсем недавно этот дом был моим. Я здесь родилась, я здесь выросла. Более того, здесь жили четыре поколения Вальтайнов. Настоящее родовое гнездо.

Спасибо, папочка, за подарок на моё совершеннолетие. Я так счастлива, словами не передать! Полновесный жестокий пинок из детства во взрослую жизнь.

Слёз больше не было, они кончились ещё там, на кладбище. Но даже возле могил отца с матерью, я оплакивала себя. Если бы только отец повесился чуточку раньше, мне бы назначили опекуна от короны. Но теперь я самостоятельная, ничего мне не полагается. Спасибо, что личные вещи позволили забрать.

Проезжающая мимо карета окатила из лужи вонючей и грязной водой. Я даже не пошевелилась. Холод сковал надёжными цепями. Холод и глухое, неизбывное отчаяние. Когда чья-то тяжёлая рука легла мне на плечо, я только скосила глаза, не в силах даже толком дышать.

– Дядюшка Том? А ты здесь откуда?

Старому сторожу делать здесь совершенно нечего. Насколько я знаю, люди, купившие дом Вальтайнов, незамедлительно рассчитали всю прислугу. Оно и понятно, в приличных семьях свои, заслуживающие доверия горничные и кухарки.

В зимней шубке было жарко. По затылку и спине сползали ручейки пота. От руки стало ещё жарче и ещё тяжелее. Щёки горели огнём, дышала я с трудом. Ноги промокли, края мокрых юбок нещадно липли к лодыжкам, страшно хотелось есть. Но уйти я не могла. Чтобы набраться сил для следующего, отвратительного, невозможного, но единственно верного в моей ситуации шага эта боль совершенно необходима.

Если бы я могла продать хоть что-то ещё! Но увы, кроме меня само́й, мне больше ничего не принадлежало….

Прислуга новых жильцов заносила в дом сундуки и коробки. Кажется, вон тот рулон был ковром. Кто выкупил дом на аукционе? Я не знала и знать не хотела. Это теперь не имело значения.

– Шли бы вы отсюда, леди Вальтайн… – прозвучал рядом старческий голос.

– Нет больше леди Вальтайн.

– Разве леди – это только дом?

– Леди – это её окружение, – выдохнула я, вспомнив уроки матери. – Стало быть, я не леди. Я бродяжка. Нищенка. Пустое место.

– Вы могли бы обратиться к друзьям отца. Направить прошение в королевскую канцелярию…

Я сбросила его руку, развернулась и быстро пошла прочь не прощаясь.

Святая наивность! Три недели я обивала пороги домов отцовских приятелей! Просила в долг, умоляла дать мне работу хотя бы гувернанткой. В конце концов, мне перестали открывать двери. Деньги, которые я выручила, продав старьёвщику пару летних платьев и кружевных перчаток, кончились. Я толком не ела три дня. У меня остался лишь один вариант.

Матушка, наверное, сказала бы мне, что настоящая леди лучше умрёт от голода, нежели продаст себя, но вряд ли она голодала. Ну, или я не настоящая леди. Умирать не хотелось, напротив, страстно хотелось жить. Мне едва исполнился двадцать один год. Нет, я не согласна! Жестокие господа, не дождётесь!!

В тяжёлых зимних ботинках тоскливо хлюпала вода. Подол платья становился всё более мокрым. Шерстяная шаль промокла насквозь. Хорошо ещё, сегодня нет весеннего ливня, так восторженно воспеваемого поэтами, лишь мелкая, противная морось. И хорошо, что я знала, куда идти.

В большинстве районов Льена я не была никогда. Как и всем девушкам из приличных семей, мне разрешалось выгуливаться только по центральным, чистым и хорошо освещённым улочкам. Я знала, где парк, театр и Старая Площадь с её роскошными магазинами. К счастью, гостиница “Золотой орёл” была неподалёку. Туда я и направлялась.

Леди? Да нисколько. Мой отец никогда не был лордом. Ему повезло уродиться единственным сыном богатых торгашей, наследником огромного состояния… и самым большим неудачником, каких только видела Галлия. Взять в жены женщину из захудалого аристократического рода он ещё сумел, а вот дальше всё пошло по кривой, дотащившей его до могилы. Один неудачный проект, другой, третий… После смерти родителей он отказался продавать акции шелковой мануфактуры – а потом развернулась торговля с Катаем. Катайский шёлк дешевле и качественней галлийского. Потом отец вложился в строительство мегапорталов – и с бессильем наблюдал за полётом первого в мире аэростата, похоронившего большую портальную магию окончательно. А ведь уже тогда, когда запустили первый паровоз, можно было догадаться, что что-то пошло не так! Ну и куча предприятий помельче, которые объединяло одно – все они были убыточны.

А после безвременной гибели мамы он и вовсе запил. Ему хватило двух лет, чтобы промотать остатки семейных капиталов. Спасибо, папа, за приданое, за моё счастливое будущее, за тобой же отвергнутых женихов. Не передать, как я счастлива прямо теперь, стоя в холле самой роскошной гостиницы Льена.

То, что я планирую сделать, совершенно недопустимо. И я это сделаю, пусть даже потом меня осудит вся Галлия. Хотя… Какое дело всей Галлии до меня? Никакого, за последние дни я это успела вполне ощутить. Вот и славно.

– Я бы хотела встретиться с лордом Морроузом, – строго сказала я клерку у стойки.

– У вас назначена встреча… – тот окинул меня наглым взглядом, подмечая и мокрую шубку не по погоде, и заляпанный грязью подол, и шаль, с которой стекала вода, – госпожа?

Стиснула зубы – ну конечно, я не леди. Да и леди меня называли лишь из уважения к матушке.

– Нет, но он меня обязательно примет. Сообщите, пожалуйста, что к нему пришла ле… госпожа Вальтайн.

Некоторое время клерк колебался, словно размышляя, достойна ли я беспокойства Морроуза. Я знала – он ждал свою пару монет за услуги. Но у меня их просто не было, и поэтому я только улыбалась из последних сил.

И победила. Молодой человек соизволил поднять свой натруженный зад и отправиться наверх, в номера. Ну кто бы сомневался – не иначе Морроуз живёт в самом роскошном и дорогом, занимающем едва ли не весь третий этаж!

Я оглянулась, потом потрогала подол платья. Садиться на бархатные кресла в холле не стоило – будет крайне неловко оставить на обивке мокрые и грязные пятна, словно здесь побывала не молодая женщина, а грязная уличная собака.

Клерк спустился быстро – я не успела бы убежать, хотя очень хотелось. В его голосе прозвучало ленивое снисхождение:

– Лорд Морроуз ожидает вас, госпожа. Нумер 25. Найдете сами?

Я царственно кивнула и стиснула зубы покрепче, чтобы ими случайно не застучать. Меня затрясло.

"Или Морроуз, или бордель, – напомнила я себе. – Лучше уж один он, чем много”.

Выбор был, прямо скажем, сомнительный. Но другого судьба не подкинула.

Поднимаясь по роскошной парадной лестнице лучшей гостиницы города, я вспоминала считалочку из далекого детства. Раз, два, три четыре пять, я иду тебя искать… Сердце не унималось, но к моменту столкновения с дверью в номер я справилась с дрожью. Дверь была настежь открыта, словно меня приглашая.

– Леди Вальтайн? – раздался насмешливый глас прокля́того некроманта. Хриплый и низкий, как будто бы из могилы. – Вот уж кого не ожидал увидеть! Не вы ли в нашу последнюю встречу поклялись, что никогда больше не заговорите с кровожадной тварью и… постойте… как же… мерзким демоном и воплощением зла?

– У вас отменная память, лорд Морроуз, – вскинула я подбородок.

Его насмешки только подхлестнули меня. Я вдруг совершенно успокоилась, вспомнив, что ещё год назад я считалась красивейшей из столичных дебютанток. Красота моя всё ещё была при мне. А этот человек, между прочим, запомнил мои слова. Значит, и меня не забыл! Значит, всё получится!

– Пока не жаловался, – этот наглец даже не поднялся из кресла, стоя́щего у стола прямо напротив двери. Мысль о том, чтобы поприветствовать меня, ему даже в голову не пришла, он только развернулся вполоборота.

Номер был роскошен настолько, что резал глаз обилием позолоты, лепнины и совершенно бессмысленных украшений вроде пейзажей в массивных рамах и драпировок с золотой бахромой. Мещанство! В моём доме всё было гораздо скромнее, ведь матушка всегда говорила, что истинная красота и элегантность – в строгости линий и изящности форм.

Некромант, впрочем, в золоте и лазури смотрелся как ворон – ссутуленная фигура вся в чёрном. И волосы, связанные в хвост за спиной у него тоже чёрные, и брови, и глаза. Неприятный тип. Хотя матушка находила его демонически привлекательным, меня вся эта унылая чернота раздражала. Когда-то давно. Там в прошлой жизни.

Он молча смотрел на меня, даже не моргая, явно желая меня смутить, но не на ту напал! Я лишь слегка повернулась так, чтобы мягкий свет маг-светильников падал с относительно чистой стороны платья, оставляя в тени бо́льшую часть мокрых и грязных пятен.

– Так чего вы хотели от меня, леди? – всё же я дождалась, чтобы он заговорил первым.

– Я не леди. И никогда ей не была.

– Разве? Но ваша матушка, да будет она спокойна в посмертии, была из Ольвингов. А дочь леди – тоже леди.

– Как вам будет угодно.

Мне хотелось спросить, учитывал ли он происхождение матушки, когда делал мне предложение, или ему было достаточно уровня моей магии, но сейчас это было бессмысленно. И рискованно.

– Итак, лорд Морроуз, я здесь для того, чтобы предложить вам сделку.

Вот теперь он заинтересовался.

Окончательно развернулся, напрочь забыв про бумаги, разложенные на столе, уставился на меня демоническими чёрными глазами и неприятно усмехнулся.

– Вы же понимаете, леди, что брак с вами меня больше не интересует?

– Разумеется, у меня и в мыслях не было предлагать вам подобную глупость!

Я была собой довольна: он сам заговорил о браке, он подумал об этом! А теперь хмурился, удивлённый моим словам.

– Тогда что вы можете мне предложить, Аделаида?

– Свою невинность, лорд Морроуз.

Глава 2. Сделка

Не такой я себе представляла реакцию некроманта. Жаль, но эффектной сцены не получилось. В моём бурном воображении этот монстр, это воплощение зла, это исчадье ада обязан был побледнеть, вытаращив глаза, изумлённо поджав свои жёсткие губы и дрогнув подбородком. Потом потрясённо привстать, уронить что-нибудь со стола, может даже разбить.

Ага, как же. Этот чурбан остался совершенно невозмутим. Даже не дёрнулся для приличия. Только медленно изогнул чёрную, густую бровь (правую) и равнодушно опустил глаза к своим дурацким бумагам.

– Меня не интересует ваша невинность, – голос его был до того равнодушен, словно я предложила ему чашку чаю, а не свою девичью честь!

Я по-настоящему расстроилась. Как же так, всё было так хорошо рассчитано! Любому ребёнку известно: некроманты питаются девственницами! Невинные девы для них – самое лучшее лакомство!

– Вы, кажется, ожидали иного, Аделаида? – Он надо мной ещё насмехается, причём даже не глядя больше в мою сторону!

– Да, – честно ответила я. – Мне казалось, я вам интересна. У меня второй уровень резерва. Магия жизни. Не целитель, конечно, я только с растениями умею, но всё же… с вашим пятым я могла быть полезна.

– Третьим.

– Что?

– У меня третий уровень, – скучающе пояснил Морроуз, делая заметки в документах. – Пограничный со вторым.

Я замолчала, обдумывая его слова. Тогда понятно, почему он хотел на мне жениться. Его уровень слишком высок. Это скорее проклятие, чем благословение. Найти невесту, более одарённую, нежели он, очень сложно. И, конечно, ни одно из знатных семейств не отдаст дочь за некроманта. Я была для него идеальным вариантом: не аристократка, но и не дочь сапожника, благородно воспитанная, одарённая…

Понятно и то зачем он скрывал свой уровень. Некромантов не любят и боятся, и чем сильнее некромант, тем больше страх.

А может, всё-таки предложить себя в жены? Теперь-то мне не до жиру. Да и мне, в общем-то, тоже.

– Вас точно не интересует женитьба? – со вздохом спросила я.

– Взять в жены дочь игрока и пьяницы? Которая к тому же меня ненавидит? Благодарю покорно.

– Тогда вернёмся к первому предложению, – приняла деловитый вид я, даже не подумав оспаривать вторую часть его разоблачительной фразы. – Моя невинность. Ваши деньги. Я буду… подчиняться.

Он всё же развернулся ко мне и оглядел с ног до головы таким тяжёлым взглядом, что я невольно поёжилась и переступила с ноги на ногу.

– Вопреки сплетням, для некроманта нет разницы, невинна его любовница или нет, – любезно просветил меня этот ужасный человек. – Резерв, без сомнения, важен. У вас он прекрасен. Но платить за одну ночь… боюсь, вас не устроит цена, Аделаида. Даже если я предложу вам денег, как элитной шлюхе.

Это было обидно, но вполне ожидаемо. Я кивнула с абсолютно равнодушным видом, хотя мне очень хотелось заплакать, взмахнуть руками и упасть в эффектный обморок. А потом броситься к нему в ноги и умолять. Но он прав: какая, в сущности, разница? Потерять честь можно лишь однажды. Я всё равно стану падшей женщиной.

– Я вас поняла, лорд Морроуз. И всё же мой уровень резерва…

– О да, это, без сомнения, ваш козырный туз, – перебил меня некромант, спасая от очередного унижения. – Что насчёт долгосрочного сотрудничества?

Да, этот вариант я тоже обдумывала. Путь “взамуж” мне закрыт при любом раскладе. У меня нет ничего. Женихи из моего круга на меня теперь даже не взглянут, а продаваться за ломоть хлеба я, пока не готова. И не настолько отчаялась, чтобы идти чёрной прислугой, да не за деньги, а навек, за гордое звание честной женщины. Быть женой нелюбимого человека – это и хозяйство, и дети, и постель, и (такое нередко бывает даже в знатных семьях) колотушки ни за что. А я на язык быстрая и злая, мне и за дело достанется.

По крайней мере, содержанки довольно свободны. Они должны своему покровителю только в постели, с них никто не потребует ежедневный горячий обед, ужин и глаженые рубашки.

Да, честные женщины меня осудят и скажут, что я рассуждаю, как продажная девка. Но мне плевать. У меня никого, кроме себя, не осталось. Некому обо мне позаботиться. Поэтому я выберу то, что легче всего.

– Я готова рассмотреть ваше предложение, – невозмутимо ответила я. – Но у меня будут условия.

– Вот как? – некромант веселился уже откровенно. – Я вас слушаю, леди Вальтайн.

– Я полагаю, что вы предоставите мне жильё? Но я прошу: не в Льене. Ну, хотя бы не в центре. Пригород или дальнее поместье, да хоть Пригорье, но только не столица.

– У меня поместье недалеко от франкийских земель. Полагаю, вас это устроит.

– Благодарю. Мне нужно полное содержание. Одежда, еда, прислуга – хотя бы горничная и кухарка.

– Иного я бы вам и не предложил.

– И, наконец, никаких детей. Я не хочу становиться матерью.

– Никогда? – уточнил некромант совершенно серьёзно.

– Возможно, я передумаю, – туманно ответила я. – Но прошу вас позаботиться о том, чтобы я… мы с вами…

– Я понял, мне следует быть осторожным. Но если вдруг случится беременность, я полностью приму ответственность на себя. Вам не придётся даже переживать о том, чтобы содержать ребёнка.

Это было не совсем то, что я хотела, но… он согласился на всё остальное.

– Ещё кое-что, – вот тут я заробела. – Мне нужны будут деньги.

– Разумеется. Триста двойных империалов в год вас устроят?

– Пятьсот, – выпалила я, зажмурившись от собственной наглости.

Если он согласится, то через три-четыре года я смогу купить собственный дом. С садом или даже оранжереей!

– Четыреста и подарки на праздники.

– Я согласна!

– Отлично, раздевайтесь.

…

Я решительно дёрнула тесёмки блузки, а потом очнулась. Как ему так удалось меня одурачить?

– Ну нет! Сначала контракт!

– Это нечестно, – нагло заявил этот… тёмный негодяй. – У нас сделка. Я хочу осмотреть товар, прежде чем его купить.

– Уверяю вас, товар надлежащего качества, – надменно ответила я. – Разве уровня моего резерва недостаточно? Разве я не красива, не молода, не нравлюсь вам? Вы готовы были на мне жениться и не просили показать товар.

– Женитьба – это другое, – усмехнулся Морроуз.

– Чем же? Такая же сделка. Вы точно так же содержали бы меня, только я обошлась бы вам куда дороже. И через год-другой расторгнуть эту сделку было бы очень непросто.

– Справедливо, – кивнул уважительно некромант. – Я подготовлю бумаги. Вы можете пока принять ванну.

– Что? – задохнулась я. – Вы намекаете?

– Не намекаю, а говорю прямо, леди Вальтайн. От вас дурно пахнет. И сожгите вашу одежду, она оскорбляет мой взор. Я пока дам вам халат, а чуть позже предоставлю подходящий наряд.

Я засопела, но возразить не рискнула. Ванна была для меня теперь роскошью, а от ненужного стыда пора отказаться. Тем более, что я сама предложила ему себя.

– Проходите в уборную, там есть халат и полотенца. И не бойтесь, пока не подпишем контракт, я не собираюсь ни на чём настаивать.

Матушка всегда говорила, что Морроуз – один из настоящих лордов. Он никогда не нарушает своего слова. А ещё он очень богат. Именно поэтому я пришла к нему, а не к кому-то другому. Ну и правда – я была нужна ему не меньше, чем он мне. Согласился ведь проглотил наживку!

Уборная в номере тоже сверкала золотом. Белый мраморный пол был до того отполирован, что я почти видела в нём своё отражение. Роскошная фарфоровая ванна ослепляла. На полке возле неё стоял целый ряд склянок. Морроуз положил на столик чёрный махровый халат и стопку белых полотенец. Какой контраст, какая экспрессия! Я потрогала медные вентили, а потом решительно включила воду. И да, здесь была горячая вода! Потрясающе!

Быстро разделась, больше не заботясь о состоянии завязок и застёжек. С наслаждением содрала с себя не слишком свежее бельё. Чулки были уже с дырами на пальцах, мокрые ботинки действительно воняли. Не дождавшись наполнения ванны, я перешагнула через бортик, опустилась в тёплую воду и, наконец, позволила себе разрыдаться. Зажимала рот руками, тряслась, давила животный вой – только бы Морроуз не услышал! Кажется, ему нравились сильные, дерзкие женщины. Значит, я такой и буду. Теперь я сама себе не принадлежу. Теперь мне нужно учиться угождать мужчине.

– Леди Вальтайн, заказать вам обед? – раздался громкий крик за дверью.

– Да, благодарю вас! – Мой голос даже не дрогнул, прозвучал звучно и уверенно.

– Желаете что-то особенное?

– На ваш вкус, лорд Морроуз.

Истерика закончилась громким бурчанием живота. Вот так всегда – животные инстинкты побеждают. Я откинула голову, позволяя распустившимся волосам намокнуть и потянуть меня вниз. Какое блаженство! Отныне я буду принимать ванну ежедневно! Надеюсь, в поместье Морроуза будет водопровод.

В ванной я провела больше часа. Согрелась, успокоилась, несколько раз промыла волосы – впервые с тех пор, как покинула отчий дом. Подсушила их полотенцем, закуталась в мужской халат, который явно принадлежал высокому Морроузу. У меня он волочился по полу, зато надёжно скрывал всё пока ещё не контрактные прелести.

Поглядела на себя в зеркало и осталась довольна. Товар и в самом деле был отменного качества, впрочем, в двадцать один год это скорее правило, чем исключение. Серые глаза, выразительные брови, тонкий нос и каштановые кудри я унаследовала от отца, он был весьма привлекательным мужчиной. А бледная кожа, невысокий рост и точёная фигурка – это в маму, миниатюрную блондинку с кукольным личиком. Она всегда выглядела очень молодо.

Морроузу не к чему будет придраться. Я весьма хороша собой.

Вышла из уборной и едва не задохнулась от восхитительного запаха еды.

– Ваш обед почти остыл, леди, – сказал мне некромант, кивая на столик возле окна. – Я уж боялся, что вы утонули.

– О, разве это страшно? – я увидела не только ужин, но ещё и красивое синее платье, разложенное на диване, словно драгоценное колье на бархатной подложке. – Вы бы меня оживили.

– Полагаю, это была бы не совсем та Аделаида, – поддержал мою шутку Морроуз. И я вспомнила, что несмотря на свою жуткую репутацию, в нашем доме он всегда был безукоризненно вежлив и приятен в общении.

– Возможно, новая вам бы понравилась даже больше.

Я застыла посередине гостиной, не зная, чего больше хочу – поесть или одеться. Нет, то есть я точно знала, что обед гораздо вожделеннее, но правила приличия требовали…

– Обедайте, пока совсем не остыло, – разрешил мою моральную дилемму Морроуз. – Этот халат выглядит куда более целомудренно, чем платье. Я даже смотреть не буду.

Я проскользнула к столику с облегчением: иногда приятно, когда непростое решение примет кто-то другой.

– Вы ко мне не присоединитесь? – спросила я из вежливости. На самом деле я не готова была делиться ни ложкой этого восхитительного супа.

– Я не голоден. Приятного аппетита.

Я промычала слова благодарности и схватилась за ложку. Он и в самом деле сидел за своим бюро спиной ко мне. Впрочем, я была так голодна, что воздала бы должное этому обеду, даже если б на меня глазел сам лорд Стерлинг в придачу с королём Алистером.

Глава 3. Суета

Короткий контракт в половину листа я прочитала четырежды. Всё верно: я, Аделаида Вальтайн, поступаю в полное распоряжение лорда Эдвина Аристарха Гортрема Морроуза (батюшки, так у него имя есть, да еще и не одно?). Обязуюсь неукоснительно и безропотно выполнять его просьбы и распоряжения, если это не противоречит законодательству Галлии и здравому смыслу. В свою очередь, лорд Морроуз обязуется… Леди Вальтайн имеет право… Оплата услуг леди Вальтайн… Срок действия контракта – год. В дальнейшем возможно как расторжение, так и продление, а также изменение условий согласно взаимной договорённости.

Я сама не написала бы лучше, это точно. Лорд Морроуз учёл все мои пожелания. А ещё он весьма деликатно обозначил мои обязанности как “оказание особых услуг”. Если когда-нибудь этот контракт всплывёт, я что-нибудь придумаю. Скажу, что кровь ему на опыты сдавала или выращивала ядовитые травы в его оранжерее – и никто ничего не докажет.

Хотя лучше пусть не всплывёт.

После подписания контракта я переоделась. Предложенная сорочка, панталоны и чулки были обычные, из дешёвой лавки готового белья. Ну, так я и не ждала катайского шёлка. Платье оказалось мне коротко и немилосердно жало в груди, но пошито добротно, из дорого́й плотной ткани и выглядело много приличнее, чем моя заляпанная грязью одежда. Толком затянуть шнуровку на спине было невозможно без горничной, я подобрала концы лент и кое-как их подвязала.

– Прошу меня простить, – извинился некромант, но в голосе его не звучало ни ноты раскаяния. – Ваших мерок у меня нет, а глазомер, очевидно, не слишком точен. В поместье я предоставлю вам швею.

Я махнула рукой снисходительно: какая мелочь! Главное, что впервые за две недели мне тепло, желудок спокоен, и я чувствую себя в безопасности. Ночевать в дешёвых меблированных комнатах мне не понравилось. Тараканы, клопы, грязно, холодно, шумно.

– Вы намерены воспользоваться особыми услугами сегодня? – на всякий случай уточнила я. – Или мне пора уходить?

– Да куда вы пойдёте, Аделаида! Переночуете на диване, рано утром отправимся в поместье. Я бы предложил вам кровать, но на диване я не умещусь, он безнадёжно короткий.

Это меня более чем устраивало. Плевать на репутацию, главное – тепло и удобно. И никаких тараканов и клопов.

– Хотя, если пожелаете, можете занять половину кровати. Левую.

– Почему именно левую? – удивилась я. Надо же, какой привередливый мне попался покровитель!

– Она возле окна, – пояснил Морроуз. – А справа дверь. Я мужчина, а мужчины должны защищать своих женщин. Диспозиция такова, что опасность из дверей куда вероятнее, чем из окна, поэтому я предложил вам левую половину.

И оставив меня хлопать глазами, удалился в спальню, крикнув оттуда, что желает лечь спать пораньше.

Я осталась сидеть на диване растерянная. Я совершенно не понимаю мужчин, а этот вообще какой-то сумасшедший. Диспозиция? Опасность? Помилуй богиня, это всего лишь спальня! Или он посмеялся надо мной?

Эдвин Аристарх Гортрем – что ты вообще такое?

Всё, что я знала о Морроузе, мне рассказывала мать. Ну ещё подружки и молодые люди, приходившие в наш гостеприимный дом. Разумеется, мама рассказывала лишь хорошее, а друзья – самые мерзкие сплетни и слухи.

Предки Морроуза из Франкии, сам он потомственный некромант. Не стар, но и не мальчик. Очень богат. Репутация скверная, внешность… Ну, уродом назвать его сложно. Высокий, худой брюнет с длинным носом и злыми черными глазами. Не горбун, не хромой, не косой, а чего мне ещё нужно, собственно говоря?

Самый главный секрет мне раскрыла мать, когда уговаривала принять его предложение. Оказывается, некромант способен убить свою жену в постели! Но это происходит лишь тогда, когда она не получает удовольствия. А ещё магический резерв женщины должен быть больше, чем его собственный. Не могу сказать, что в то время меня это вдохновило, но сейчас я учла и этот фактор.

Он меня не обидит – невыгодно. Если я помру после первой же ночи, ему предъявят обвинение в убийстве. К тому же где он ещё найдёт столь одарённую дуру, которая согласится с ним спать?

Словом, я потеряю честь, но не должна потерять жизнь. И это меня несказанно радовало.

Поразмыслив, в постель к некроманту я не пошла. Да, контракт между нами подписан, но он не настаивал, а я не рвалась. Чем позже, тем лучше. Нельзя сказать, что я его не боюсь.

Утром меня разбудили, накормили завтраком и вывели с чёрного хода к гаражу. Раньше здесь была конюшня, но гостиница дорогая, постояльцы тут всё при деньгах, а значит, уже пересели с конных экипажей на мобили. Меня это более, чем устраивало, ни разу не ездила на безлошадной магической колымаге. Они быстрее и манёвреннее. Морроуз был на удивление деликатен, но когда я попыталась его поблагодарить, он внезапно мне нагрубил:

– Я забочусь в первую очередь о своей репутации. Не хочу, чтобы пошли сплетни. Мне ещё жену себе искать.

…

Я надулась и в его мобиль уселась молча. Спряталась под раскладной кожаной крышей на заднем сиденье, хотя дождя сегодня не было, лишь туман. Увы, крыша не спасала от утреннего холода, хотя немного защищала от ветра. Морроуз был в пальто – чёрном, конечно, ему-то холодно не было.

– Лорд Морроуз, если вы желаете сохранить товар в надлежащем виде, то мне бы плед или плащ какой-нибудь, – сообщила я его спине, когда мы выехали на центральные улицы.

– Вы замёрзли, леди? Почему же не сказали сразу?

– Вы должны были догадаться, – чопорно ответила я, не желая признаваться, что мне потребовалась добрая четверть часа, чтобы набраться смелости и с ним заговорить.

Его плечи дрогнули, он что-то тихо прошипел – не иначе как ругательство. Совершенно невоспитанный мужчина!

Мобиль резко затормозил возле какого-то дома. Некромант вышел и откинул пресловутую крышу.

– Выходите, Аделаида.

– Но у нас контракт! – пролепетала я, вцепившись в сиденье озябшими руками. – Вы не можете меня вот так просто высадить! Долго нам ехать? Я потерплю, у меня отменное здоровье!

– Выйдите, леди. Внутри вашего сиденья есть пледы.

– О! А! – ничего более осмысленного я произнести не смогла, отчаянно краснея.

Какая же я идиотка! Нет, Адель, так нельзя. Нужно быть сдержаннее. Никаких больше истерических выходок!

В тонком шерстяном платье на бодром весеннем ветру было зябко. Ноги в не высохших со вчерашнего дня ботинках тут же озябли. Пока Морроуз копался внутри мобиля в крайне неприличной позе, я отвернулась, потому что леди (пусть и бывшая) ни при каких обстоятельствах не должна глазеть на задницу мужчины. Даже если эта леди подписала контракт на своё тело.

В садике возле дома всё ещё лежал снег. “Садовая улица, дом 2” – прочитала я табличку на углу. Наверное, приличный район. В неприличных улицы назывались совсем по-другому. Например, моя соседка по меблированным комнатам рассказывала, что родилась в Навозном переулке. А работала она в борделе Рыбного тупика. А тут, наверное, жили порядочные и трудолюбивые люди. И, наверное, растёт много яблонь и слив. Спустя несколько недель зацветут, но я этого не увижу. Жаль.

– Ваш плед, леди Вальтайн, – отвлёк меня от разглядывания небольшого, но добротного дома Морроуз. – Прошу в мобиль.

Тон его был издевательским, но я сделала вид, что ничего не поняла. Молча запрыгнула на заднее сиденье и укуталась в серое клетчатое покрывало. Морроуз сел за руль.

– Почему мы не едем? – через некоторое время спросила я.

– Потому что вы не закрыли дверь, леди.

– Разве это не должен сделать мужчина? – подняла брови я.

– Разве у вас нет собственных рук? – обернулся некромант, с насмешкой глядя на меня.

По его виду было совершенно ясно, что он и не собирается вести себя как приличный лорд. Надо сказать, что я пока ещё не привыкла к своему статусу. Наверное, за содержанками никто не ухаживает, как за леди. Нужно сказать спасибо хотя бы за то, что я еду в тепле и комфорте, а не иду пешком.

Пришлось мне само́й захлопнуть эту прокля́тую дверь – и клянусь, я чуть было не вывалилась из мобиля! Но Морроуз этого даже не заметил.

Пригревшись, я задремала, а потому не сразу поняла, что мы уже едем далеко за городом.

– Разве мы не остановимся где-то на обед? – спросила я Морроуза. – Мне бы… умыться.

И не только, но ни одна женщина вслух подобного не произнесёт.

– Через пару часов будем в Вейре. Потерпите? Или остановиться возле кустиков?

Я от возмущения задохнулась. Да как он посмел предложить такое?

– Так что, останавливаться?

Нет, я не ослышалась. Прокля́тый некромант даже не пытался больше вести себя прилично.

– Потерплю, – сквозь зубы процедила я, чувствуя, как пылают щёки.

– Очень хорошо.

Я ни разу не выезжала за пределы Льена, разве что на поезде к морю, в те славные времена, когда мама была ещё жива. Но поезд – это совсем другое. Там ты сидишь в уютном купе первого класса на красном кожаном диванчике, смотришь в окно, пьёшь вкусный чай с булочкой или читаешь книжку. А теперь мобиль подпрыгивал на кочках, жужжал и грохотал. Постепенно небо разъяснилось, выглянуло солнце и стало совсем хорошо. Я даже рискнула выглянуть из-под крыши.

– Не укачивает вас, Аделаида? – любезно осведомился Морроуз. – Многие дамы не могут ездить в мобиле, им становится дурно.

– Вовсе нет, – улыбнулась я, радуясь и солнцу, и небу, и свежему ветерку. – Мне всё очень нравится!

– Я рад. Почти приехали. Видите впереди дым? Это деревня. Там неплохой трактир.

При мыслях о еде у меня неприлично заурчало в животе. Матушка пришла бы в ужас от подобного непотребства, а отец бы напомнил: что естественно, то не постыдно. Надеюсь, всё же Морроуз не слышал. А если слышал – пусть ему станет стыдно!

Спустя, наверное, четверть часа я, стеная и охая, выползла из мобиля. Разглядела место нашей остановки, прикрыла глаза и тихо выругалась себе под нос.

Глава 4. Больше не леди

Он привёз меня в трактир. Не на постоялый двор, не в гостиницу, не в поместье кого-то из своих друзей. Нет! В придорожный трактир с дурацкой вывеской “Хромой кабан”. Ни одна леди не остановилась бы здесь по доброй воле. А если б её заставили – то упала бы в обморок от вида кривой облезлой вывески, грязного снега под ногами, перемешанного с подгнившими опилками и навозом, запахов дыма, конюшни и варёной капусты.

Пришлось в очередной раз напомнить себе, что если я и могла когда-то считаться леди, то, подписав контракт с Морроузом, утратила все права так называть себя даже мысленно.

Самостоятельно выбравшись из машины, ещё раз себе об этом напомнила. Я не леди. И нечего ожидать знаков вежливости от некроманта. Дверь мобиля захлопнула самостоятельно. Подхватив юбку, поёжилась. Здесь куда холодней, чем в столице. Нерешительно шагнула вперёд, ожидая своего… хозяина? Спутника? Понятия не имею, как его теперь называть, и думать не буду. В контракте не прописано, что мне думать нужно, а особых указаний Морроуз не давал.

На плечи вдруг опустилось тепло. Оглянувшись, я обнаружила на себе чёрное пальто некроманта.

– Отказываться даже не думайте! – произнёс он холодно. – Лекари нынче весьма не дешёвы, а сопливая девица мне не нужна.

И обойдя меня по широкой дуге, этот нахал двинулся в сторону приземистого тёмного здания “Хромого кабана”.

– И поторопитесь, Аделаида, – громко сказал он не оборачиваясь. – Времени у нас немного. Не больше часа, я полагаю.

Час? За это время леди никак не сможет… Влетела в трактир с шумом и скоростью поезда и громко стуча каблуками, промчалась через весь круглый зал к стойке трактирщика.

– Комната только одна, – круглолицый пройдоха-трактирщик бесстыдно окинул меня тёмным масленым взглядом. – Зато с тёплым клозетом и мыльней. Горничной нет, она… – быстрый взгляд в сторону, – на всю эту ночь занята.

– Я не… – задохнулась от нахлынувшего возмущения, но поймав на себе выразительный взгляд некроманта, смолчала.

И правда. Контракт я вчера подписала. Там были слова о желаниях и услугах. Но не в трактире же!

– Ужин поднимите в комнату. К мобилю не подходить, я поставил охранное заклинание.

Морда трактирщика приобрела умилительно-подобострастное выражение.

– Моё почтение, господин…

– Лорд Морроуз, – некромант бросил на меня цепкий взгляд и добавил: – С племянницей.

Вот как? Хотя… Представить меня своей супругой Морроуз не мог, уж больно я видом не походила на молодую жену целого лорда. Просто спутница? Унизительно. Бедная дальняя родственница? Этот статус снимал все вопросы. Я обожгла его взглядом, но промолчала.

– Всё равно другой комнаты нет, прошу нас извинить. Приезжают путейцы из Брюста. Ужин вам подадут через четверть часа. Берри, проводи лорда со спутницей в пятую.

Унижения продолжались. Переминаясь с трудом с ноги на ногу, я шла следом за тощим, бритым наголо мальчишкой по узкой лестнице, ведущей в глубокое брюхо трактира. Только бы там не было клопов и прочей живности, в этой комнате “с клозетом”. За спиной абсолютно бесшумно шагал лорд Морроуз, чьё присутствие доводило ситуацию до абсурда.

Маленькая, хоть и довольно чистая комната выглядела даже приличнее той, что я снимала последние недели. Большая кровать под величественным балдахином, обеденный стол, пара кресел, на камине – громоздкий подсвечник. Маг-светильников нет, газового освещения тоже. Только коробка со свечами на каминной полке.

За неприметной дверью, скорее всего, находился тот самый “клозет”, от одной мысли о пользовании которым, у меня уже сводило колени.

При лорде в уборную? Да я лучше умру! Гордой, голодной, но не опозоренной. Морроуз в мою сторону бросил быстрый взгляд и кинул мальчишке монетку. Тот поклонился и вышел.

– Дорогая племянница, – в голосе лорда звучала усмешка. – Прошу вас, располагайтесь. Удобства за дверью, воспользуйтесь, не стесняйтесь. Вид у вас больно уж бледный, боюсь, что до ужина вы не продержитесь.

Я вспыхнула, словно меня подожгли вдруг франкийской свечой. Да как он посмел!

Уже откровенно смеясь надо мной, лорд продолжил:

– Я, пожалуй, проветрюсь пока. Принесу наши вещи, проверю мобиль, – и тут его голос стал строже. – Без меня никого не впускайте, прошу вас. Места здесь не самые благополучные.

– Вы сказали, что мы здесь на час! – Прозвучало несколько истерично. В эти слова я вложила все пережитые чувства: страх, негодование унизительной ситуацией.

– Я передумал.

Стремительно развернулся и вышел. Потрясённая, я стояла и хлопала ртом, как свежая рыба, принесённая с рынка в корзине кухаркой. Хлоп. А что ты хотела, Адель? У тебя, между прочим, контракт. Хлоп… И комната подходящая… Передумал он! Уж не после того ли, как поглядел на большую кровать?

Туалетная комната в номере вполне походила на городскую. Воздав должное современным удобствам, я вымыла руки и с ужасом посмотрела на ванную. Большая, чугунная, на широких львиных лапах. С артефактом горячей воды, что само по себе было прекрасно.

Фасон прокля́того платья давно устарел. Сейчас не шьют наряды со шнуровкой на спине, это крайне неудобно. Впрочем, утром быстрая и молчаливая отельная горничная её затянула, потом помогла причесаться и совершенно безмолвно исчезла. Удивительно удобно – иметь такую тихую прислугу. Если у меня когда-нибудь будет свой дом, то я непременно найду себе немую горничную.

Потянулась к шнуровке, уже ясно осознавая всю тщетность попыток раздеться. И что мне прикажете делать?

– Помочь? – от звука низкого голоса я подпрыгнула и ударилась об угол ширмы, скрывающей деревянное кресло для самых интимных нужд.

….

– Как вы сме…

– Я трижды стучал, – некромант усмехнулся, блеснув глазами в полутьме ванной комнаты. – Вы были так увлечены, что не слышали. Так вы позволите? Или будете сидеть тут до завтрашнего утра? Ужин, кстати, уже принесли.

Я молчала. Перспектива сидеть в темноте уборной всю ночь совершенно не прельщала. К тому же тесное платье давило, стесняя дыхание. Я не могла толком даже набрать воздуха в грудь, чтобы высказать нечто разумное. Или не очень разумное, но громко и с чувством.

Молча развернулась спиной, уцепившись рукой в стойку ширмы. Стиснула зубы, зажмурилась. Всё шло совсем не так, как я себе представляла. Где свечи, где шампанское, где личная горничная? Настоящих леди… не должны раздевать мужчины. Наверное. Матушка не успела меня просветить.

Крепкие пальцы быстро и ловко распутывают шнуровку на спине. Меня начинает трясти – от холода ли, от волнения? Некромант уверенно и со знанием дела справляется с платьем. Интересно, откуда у лорда подобная сноровка? Мне казалось, он не должен быть столь опытен. Сколько женщин убил он за жизнь прокля́тым тёмным даром?

Неожиданно шею согрело дыхание. Обжигающее прикосновение губ. Моего обнажённого плеча касаются гладкие и прохладные волосы. Подпрыгнув от неожиданности, я едва не роняю несчастную ширму. Судорожно ловлю платье, предательски сползающее с плеч.

– Что вы творите, Морроуз?! – вместо крика из горла вырвалось трусливое сипение. Сердце бешено колотилось, руки совершенно заледенели. Он уже пьёт мою энергию? Забирает силу? Иначе с чего бы мне вдруг стало так холодно?

– Вы побледнели, Адель, – в полутьме ванной комнаты некромант выглядел как… как чудовище. Чёрные волосы, синяки под глазами, глаза эти… тёмные, словно дыры в белой стене.

– Выйдите! – я закричала, отшатнувшись к ванне. – Вы мне мешаете! Я хочу… искупаться!

Шарахнула с перепугу по крану, вызвав целый фонтан тёплой воды.

– Я хотел вам помочь.

– Я сама! – так страшно мне ещё никогда в жизни не было. Богиня, чем я думала, когда соглашалась стать любовницей тёмной твари? Я совершенно не готова ни к чему подобному!

Лорд пару секунд мрачно разглядывал меня, а потом развернулся на каблуках и вышел, тихо пробормотав:

– Видит Пресветлая, я пытался…

Плюхнувшись на краешек ванны, я тихо расплакалась. Сейчас он отступил, но ночь длинная. Что ждёт меня в постели с чудовищем? Хватит ли у меня резерва, чтобы пережить эту кошмарную процедуру? Да что там резерв, хватит ли мне душевных сил? Он совершенно точно меня убьёт. Выпьет до самого донышка! Для того и остановился в трактире, где никто не знает ни меня, ни его. Выпьет и бросит в канаве. Никто не узнает. Никому нет дела до бедной сиротки. Жила, умерла… Никто и не заметит.

Тряслась я в уборной ещё четверть часа, а потом наскоро умылась холодной водой, чтобы убрать следы слёз, и вышла. Принять ванну мне сил уже не хватило, да и зачем?

В комнате пахло едой. Лорд Морроуз задумчиво ковырялся в тарелке, медленно отрезая кусочки жаркого и запивая какой-то тёмной жидкостью из простого стакана. Головы на меня не поднял, о чём-то усиленно размышляя. Это было хорошо. Скажи он что-то ядовитое – и я выброшусь из окна. Хотя тут лишь второй этаж, шею сломать сложно, а вот ногу или руку – запросто.

В моём прежнем доме за обедом и ужином не велось никаких бесед. Матушка всегда говорила: нельзя портить пищеварение никчёмными разговорами. Но сейчас молчание было густым, вязким и липким. Да и я больше не леди, а значит, некоторыми правилами можно пренебречь. К тому же мне совершенно нет дела до пищеварения некроманта.

– Трактирщик сказал, что все комнаты занимают путейцы, – выдавила я из себя, опускаясь на стул с высокой спинкой.

Под сияющей крышкой широкого блюда обнаружилась россыпь обжаренных овощей и жаркое. Пах и выглядел ужин весьма недурственно, а артефакт подогрева на крышке не очень вязался с простым придорожным трактиром.

– Верно, – после нескольких долгих секунд гулкой паузы Морроуз всё-таки снизошёл до ответа. Полоснул меня нечитаемым взглядом, но милостиво налил мне в стакан странный напиток из высокого керамического кувшина.

– Но что они здесь забыли? – вежливо изогнув правую бровь, изобразила я лёгкое недоумение.

Я прекрасно владела навыком веде́ния пустых, но приятных разговоров. Меня этому матушка учила лично. Только некромант, вместо того, чтобы поддержать ненавязчивую беседу, вдруг откровенно повеселел. Что такого смешного он услышал в моих словах? Он повёл чёрными, густыми бровями, тщетно пряча улыбку, сложил приборы и ехидно поинтересовался:

– Вы решили сбежать?

Я поперхнулась напитком. Взвар мне неведомых ягод чуть горчил, но на вкус был приятен и свеж.

– Как вы себе это представляете? – невесело усмехнулась и вздёрнула подбородок. – Может, мне стоило бы подцепить кого-то из путейцев? Нет уж, увольте. Я подписала контракт. Вы, конечно, можете считать меня легкомысленной, но милорд, я…

– Я могу и считаю вас маленькой глупышкой, верящей в страшные сказки, – лорд поднялся во весь свой недюжинный рост и уставился на меня сверху вниз со странным выражением лица. – На случай если всё же решите сбежать, просто знайте: железная дорога рядом. Станция в часе езды от моего поместья. Мы могли бы ехать и на поезде.

– Но тогда не было остановки здесь, в этом гнусном трактире! – я нервно смяла льняную салфетку и прищурилась. – Я всё знаю про некромантов! Знаю и то, что первый раз – самый опасный! Если я умру, то такое не получится скрыть от прислуги. Вас сдадут ловчей службе и посадят в тюрьму, так? Подобного поворота событий вы не желаете!

– Очень верно подмечено, – совершенно равнодушно ответил Морроуз. Он уже почти покинул комнату, но в последний момент обернулся. – Не желаю. Кстати, с недавнего времени при покупке билета на поезд требуют предъявлять удостоверение личности. А у вас оно есть?

Я открыла было рот. И закрыла. Нет. Все мои документы остались у господина Феонеля, семейного юриста Вальтайнов. Я их никогда даже в руках не держала, я ведь леди… была. За меня всегда отвечали родители. И это было совершенно законно. Через полгода после смерти отца я должна буду вернуться в Льен, и стряпчий точно скажет мне, что осталось от наследства. Ничего хорошего от этой встречи мне ожидать не приходится. Дом уже забрал банк по закладной, всё ценное имущество ушло с молотка. А сколько долговых расписок ещё лежало в отцовском сейфе – о том знает теперь лишь господин Феонель. Во всяком случае, некоторые новые знакомые советовали вовсе не появляться в Льене, не вступать в права наследства, чтобы остаток отцовских долгов не пришлось выплачивать до конца жизни.

– И сразу хотел бы уведомить вас, леди Вальтайн, что с детьми я не сплю! – неожиданно зло прервал мои унылые мысли некромант и с грохотом захлопнул за собой деревянную дверь нашего номера.

Я вздохнула. Какой глупый разговор, почти что скандальный! Я осмелилась сказать вслух о том, о чём приличные люди не говорят даже шёпотом. А от откровений Морроуза леди обязана упасть в обморок. Но… ужин так вкусно пахнет, а лорд покинул номер. Желудок протестующе напомнил о себе, и я решительно схватила вилку и нож. Хорошо и прекрасно, что он с детьми не спит. Пусть хоть в мобиле своём ночует, мне всё равно. Я больше не леди.

Глава 5. Виновный во всем

Утром внезапно объявилась горничная. Видимо, её “важные дела” покинули трактир. Голосистая крупная девица разбудила меня грохотом ставень на окнах и окончательно прогнала сон сводкой местных новостей: о “беспутных путейцах”, о сбежавшем у повара молоке, об кем-то дровах и грядущем дожде. Не горничная, а натуральный “Вестник Льена”. И прогноз погоды, и светские хроники, и криминальные происшествия. Смешная.

На столе, накрытом для завтрака, меня ожидала записка. Дорогая мелованная бумага, красивые, строгие буквы, безукоризненный почерк. Лорд Морроуз любезно мне сообщал, что от утренней трапезы он воздержится, и выражал надежду, что не позднее восьми утра я соизволю закончить с дорожными приготовлениями. Настенные часы грустно свесили крупные стрелки и показывали половину седьмого. Будить кого-то в такую рань – злодеяние!

Я быстро приняла ванну и с удовольствием воспользовалась услугами горничной, не замолкавшей ни на миг. Она ловко меня причесала, потом принесла порядком уже надоевшее платье, искусно очищенное и расправленное. Громкое щебетание девушки я уже даже не слушала. Пригубила крепкий чай, отломила кусочек сладкого хлеба, понюхала и положила на блюдце. Есть совсем не хотелось.

Накинув на плечи кашемировое пальто некроманта, в половине восьмого я вышла из номера. Провожать меня не пришлось, я отлично запомнила путь к залу трактира и далее – к выходу.

Однако сделав пару шагов, я остановилась и прислушалась. В глубине коридора кто-то тихо бормотал и жалобно поскуливал. Ноги сами меня понесли в направлении звуков. За приоткрытой дверью в торце коридора прятался ребёнок, девочка. Тканевый чепец с трогательными кружевами сполз на плечи, светлые волосы растрепались. Девочка сидела на полу и, уткнувшись в колени, горько плакала.

Я присела рядом с ней и осторожно дотронулась до хрупкого плечика.

– Привет. Я Адель. Что у тебя случилось? Я могу тебе чем-то помочь?

Девочка вздрогнула, как от удара, отнимая ладони от щёк, и подняла на меня васильковые глазки, припухшие от слёз. Прехорошенькая. Вырастет настоящей красавицей. Будет кружить головы всем кавалерам столицы…

– А вы можете Грэга убить? – всхлипывая, поинтересовалась малышка. – Отор-рвать ему голову!

– Чем же тебя обидел этот бедняга? – изумилась я.

– Он не бедняга, а мой брат! Жадный, гадкий, злой! – закусив распухшую нижнюю губу, девочка обстоятельно загибала красивые пальчики. – Совсем не красивый, и я его не люблю!

– Боюсь, дорогая, – с трудом сдержав смех, я протянула ей руку, – что этим грешат все мужчины. Предлагаешь убить половину человечества? Оторвать им всем головы?

Малышка задумалась. Потом, оценив весь масштаб злодеяния, тяжко вздохнула, взяла меня за руку и всхлипнув, признала:

– Придётся тогда потерпеть. Но недолго. Вот найду себе жениха и убегу из дома. Ты не видела мою маму? А завтракать уже пора?

Поправив на малышке чепец и отряхнув платье, я взяла её за руку и почувствовала себя героиней. Ещё бы, спасла от жестокого истребления всех мужчин! Поднялась с колен и буквально упёрлась в фигуру Морроуза. Ненавижу смотреть на мужчин снизу вверх!

– Ты Кэтлин? – проигнорировав моё присутствие, некромант вперил грозный взгляд в ребёнка. – Тебя родители обыскались! Пойдём скорее!

И требовательно протянул свою длинную руку.

Девочка молча попятилась, отпустив мои пальцы и сжав кулачки. Спряталась за широкую юбку, снова зашмыгала и засопела.

– Вы пугаете ребенка, милорд! – я подхватила малютку на руки – ух и тяжёлая она оказалась! – и сделала шаг в сторону от этого чудовища. – Любите пугать женщин, да? Пойдем, милая. Так что ты хочешь на завтрак?

Она хотела и чаю, и молока, и какао, и булочку, и сказку из книжки с картинками, и посмотреть, как достанется Грэгу от мамы. Мешавшее мне пальто соскользнуло с плеч, лорд Морроуз поднял его с пола, приняв вид совершенно равнодушный. Я отнесла Кэтлин в обеденный зал и отдала взволнованным родителям – таким же путешественникам, как и мы. А потом четверть часа выслушивала благодарности и уверения в вечном признании. Кстати, Грэг оказался весьма милым кудрявым мальчишкой лет восьми. И не сказать по нему, что он жадный и злой.

Впрочем, я росла единственным ребёнком в семье, у меня не было старших братьев. Я и понятия не имела, насколько они бывают противными.

Когда наконец я упала на жёсткое сидение мобиля и завернулась в заботливо приготовленный плед, большие часы в зале трактира пробили ровно восемь. Меня не в чем упрекнуть. Я сама пунктуальность. Поймала вдруг странный взгляд некроманта. Задумчивый и оценивающий.

– Лорд Морроуз, я должна извиниться. Моё поведение вчера… было неподобающим. Больше этого не повторится.

– Вы можете дать мне слово? – с насмешкой спросил некромант.

Я поджала губы. Нет, не могла. Разве непонятно, что я цепенею от одного его прикосновения? Это он во всём виноват, запугал меня до икоты.

– Я так и думал. Впредь не обещайте того, чего не можете выполнить.

Всю оставшуюся часть пути до имения мы благоразумно молчали. Каждый думал о чём-то своём.

….

Когда машина остановилась, я обнаружила, что большую часть пути дремала, подперев щеку ладонью и свернувшись клубочком под пледом. Сколько мы ехали? Кажется, вечность. Живот громким урчанием напоминал об отсутствии завтрака и вполне вероятно – обеда. Тело предательски онемело и распрямлялось с неимоверным трудом.

– Добро пожаловать в Крапиву, леди Вальтайн! – развернувшись ко мне на водительском кресле, лорд Морроуз щурился, подставляя лицо нежным лучам уходящего солнца.

Выглядел он устало. Под глазами легли тени, лицо словно бы заострилось. Сам виноват. Некроманты всегда в чём-нибудь виноваты.

– Я не леди, – огрызнулась привычно.

– Виноват, опять забыл, – и не понять, шутит он или всерьез.

– Какое удручающее название, – я медленно потянулась, зябко кутаясь в плед, и открыв дверь мобиля, спустила ноги на мелкие камни дорожки. – Крапива-то, небось, кладбищенская? Тут ведь есть кладбище, да?

Лорд поперхнулся, пытаясь скрыть смех.

– Думаете, похоже? – спросил он тихо.

Нет. Подняв взгляд на усадьбу, я замерла удивленно, настолько все это было… неправильным. В моём представлении логово некроманта должно быть похоже на склеп. Или на мавзолей. И вокруг – кривые дубы и могилы с кричащими воронами. Но перед моими глазами была совершенно обычная усадьба. Пепельно-серые стены, арочные окна в белых переплётах, мезонин с колоннадой и широким балконом, круглая башенка позади. Два широких крыла светлых флигелей.

Лорд намеренно остановил мобиль на въезде в широкую аллею, окружённую стеной высоких и тёмных деревьев. Голые чёрные ветви качались, кивали нам, словно приветствуя. Дорожки, усыпанные серым гравием, огибали покрытые тающим снегом круглые пятачки. Клумбы, что ли? Или все же могилки?

Ровные колонны деревьев обрамляли добротный дом, словно расписанная чёрной тушью роскошная рама. Парк? Вероятно.

– А красиво тут…– негромко выдохнула я.

– Вы считаете? – лорд бросил взгляд на свой дом и прищурился. – Всё никак не привыкну к этому виду. Не выходите, проедем чуть дальше.

И едва я успела нырнуть на сидение снова, как он потянулся через весь салон и резво захлопнул заднюю дверь. Длинный, опасный, как… змей! Полоснув меня взглядом, Морроуз притронулся к артефакту на панели мобиля, он послушно взревел, и последние метры, оставшиеся до лестницы парадного крыльца, мы проехали с помпой.

Позер! Хотя.. открыв дверь, я мысленно поблагодарила хозяина дома: месиво из подтаявшего снега, мелкой щебёнки и мокрого песка преодолеть было бы не просто даже в тяжелых ботинках. Особенно если учесть, что у одного из них еще утром лопнула подошва.

– Прошу вас, леди Вальтайн! – подхватив саквояж и пальто, лорд Морроуз любезно подал мне руку и помог подняться по лестнице.

Что это с ним? Какой-то он… слишком нормальный. Как обычный человек, а не темная тварь. И самое неприятное, что такой Морроуз – подчеркнуто вежливый и спокойный – мне внушал ужас. Лучше бы хлопал дверью и вилки кидал от злости.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище. Надеюсь, вы помните все условия нашего договора?

– Не успела забыть, – я процедила, отдергивая руку.

– Вот и отлично! – не обратив никакого внимания на мой жест, равнодушно произнес некромант. – И все же… еще раз настойчиво напоминаю: в этом доме мои распоряжения не обсуждаются и выполняются неукоснительно. Переступив за порог, вы обязуетесь принимать все увиденное и ни при каких обстоятельствах не обсуждать с посторонними лицами.

Что-то не помнила я этих пунктов в контракте. Хорошо ведь читала, внимательно. Потребовать перечитать? Лорд надо мной возвышался столбом и ждал терпеливо ответа. Если скажу ему: “Нет, извините, я под этим не подписывалась!” он меня убьет или все же отправит обратно? Убить проще и дешевле, кстати. Соберись, Адель, ты по собственной воле пришла в логово некроманта. Какие темные дела творятся за этими светлыми окнами? Ну конечно, Морроуз будет требовать молчания до самой твоей смерти.

– Да, милорд! – выдавила я из себя с кислым видом. – Безусловно, милорд.

– В таком случае… – В доме что-то громко вдруг скрипнуло. – Знакомьтесь, это Кербастриан Фрэй, мой дворецкий и главная власть нашей Крапивы.

– Спасибо, Пресветлая, что у меня нет проблем с дикцией, – я тихо пробормотала, с замиранием сердца смотря на парадную дверь, торжественно открывающуюся нам навстречу. – Кербастриан Фрэй… язык же сломать. Утонченное издевательство.

На пороге стоял очень забавный и невысокий мужчина, словно бы весь состоявший из кубиков и квадратов. Квадратную голову украшал седой ершик коротких волос, прямой угол квадратного рта, куб массивной груди и тяжелый квадрат подбородка. Только глаза у него были круглые совершенно. И еще больше они округлились при виде меня.

Глава 6. Новые лица

– Милорд?! – Голос у Кербастриана Фрэя был густым и низким голосом, словно камни на землю уронили. – Мы вас не…

Переведя взгляд на меня, мужчина осёкся и замолчал. Выпрямился, втянул квадратный живот. Почесал квадратный подбородок, немного подумал, а потом с достоинством поклонился и открыл, наконец, перед нами злосчастную дверь.

– Фрэй, я же давал телеграмму… – задумчиво сообщил некромант, вручая дворецкому саквояж и снимая с моих плеч пальто.

В эту секунду раздался громкий и какой-то истерический стук в дверь. Я нервно подпрыгнула, отобрав пальто обратно и выставив перед собой как щит.

– Телеграмма, говорите? – пробасил дворецкий. – Вот, видимо, и она.

Лихо размахивая саквояжем, Кербастриан Фрэй развернулся к двери и заметил философски:

– Почтовая служба хромает…

В приоткрытый проход неуклюже протиснулся человек. Тоже престранный. Огромный настолько, что едва затылком не задевал перекладину входной двери. И до такой степени рыжий, что походил на горящий костёр. В провинции таких до сих пор считали несчастьем для рода и прокля́той мастью. Если видели такого на улице, тут же осеняли себя знамением Пресветлой, плевали через плечо и переходили на другую сторону. Но я-то была воспитана в столице и, конечно, не верила в подобные предрассудки. Но знамение на всякий случай сотворила.

Рыжая шевелюра престранного незнакомца была убрана в хвост, огненные усы ярким пламенем полыхали на красном лице, разукрашенном россыпью ярких веснушек.

– Телеграмма от лорда Морроуза! – стягивая перчатки и ковыряясь в увесистой кожаной папке, подвешенной на ремне через плечо, неожиданно-высоким, мальчишеским голосом рявкнул рыжий гигант. – И дипломатическое из Льена. Ещё посылка была.

– Надеюсь, хотя бы дипломатическая почта доставлена без опоздания, – угрюмо буркнул некромант, требовательно протянув руку к бумагам.

– А вы, кто, простите? – мрачно насупился рыжий и резво отступил к двери.

Морроуз вздохнул и выразительно закатил глаза. Я уже заметила, что он мастерски кривляется. Настоящий лицедей, уличный театр по нему плачет.

– Лорд Морроуз к вашим услугам, господин-неторопливая-почта. Так я могу, наконец, получить свою телеграмму и прочую корреспонденцию?

Однако, какое терпение! Он даже голоса не повысил на рыжего. Похоже, я – единственная, кто успешно и неоднократно выводит милорда из состояния душевного равновесия. И это меня сие достижение совершенно не радует.

– Да? – лицо почтальона стремительно приобрело оттенок заката. – Неловко вышло. Простите, милорд. Верховой мобиль мой изъяли ловчие… Пришлось на телеге, простите.

Молча забрав из рук рыжего плотный конверт с королевской печатью и злосчастную телеграмму, некромант поднял вопросительно бровь и выразительно уставился на пламенеющего несчастного.

– Что? – выдавил из себя почтальон.

– Где посылка?

– А! Ещё раз простите, милорд! Но посылка осталась на почте.

В это мгновение мне стало жалко беднягу. И судя по выразительному взгляду дворецкого, он разделял мою жалость.

– Простите? – вот именно таким тоном прокля́тые некроманты все кладбища и поднимают.

Мне мучительно захотелось сбежать или провалиться сквозь землю. А рыжий ничего, даже в обморок не упал.

– А меня рассчитали, – он руками развёл, неуклюже роняя перчатку. Тут же поймал её на лету и подкупающе улыбнулся в усы. – Ещё вчера вечером. После того как я врезался на верховом мобиле в козу. Точнее, коза в меня врезалась, но это уже лирика. Вам придётся на почту теперь послать кого-нибудь. Уверен, это не проблема для такого важного лорда.

– Вы свободны, – нервно выдохнул некромант. – Фрэй, проводи господина бывшего почтальона.

– Снова простите, милорд. Но в деревне сказали, что вам очень нужен садовник! – с отчаяньем осуждённого, взявшего перед казнью последнее слово, звонко выкрикнул рыжий, неуклонно оттесняемый к выходу Фрэем.

– Нам нужен садовник? – устало спросил некромант, распечатывая письмо и хмуря выразительные брови.

– Да, господин. Очень нужен. Но я не уверен… – начал было дворецкий, но рыжий его перебил.

– Я всё умею! Деревья пилить, навоз убирать, копать ямы…– и бросив умоляющий взгляд в сторону некроманта, добавил уже много тише: – Могилы…А главное, я ничего не боюсь. Даже вас. Даже ваших детишек!

Детишек? У лорда есть дети? Неожиданный поворот. И судя по отчаянию бывшего почтальона, ничего хорошего мне не суливший.

– Могилы – это прекрасно, – вчитываясь в строки письма, некромант подёргал длинный нос, развернулся и сделал несколько быстрых шагов в сторону лестницы. Потом, словно вдруг что-то вспомнив, растерянно обернулся, посмотрел на меня и добавил: – Прошу прощения, леди Вальтайн. Дворецкий покажет вам вашу комнату. Согласно условиям контракта, вам надлежит приступить к исполнению обязанностей уже завтра с утра. Фрэй, я буду в своём кабинете, но в ближайший час меня никому не беспокоить.

Потом он растерянно сфокусировался на бесстрашном гиганте, всё ещё торчащем в дверях, и произнёс угрожающе:

– Господин… как вас там?

– Садовник? – громко пискнул ему в ответ рыжий.

Бессмертный он, что ли?

– Пусть будет садовник… – вздохнул обречённо Морроуз. – В мобилях вы разбираетесь?

– Миха Голимов, милорд! Ещё как разбираюсь! Я сам своего магоконя собирал!

– Фрэй, выделите этому самородку комнату в западном флигеле.

– Но там не было ремонта, милорд. И хлам.

– Вот пусть и разгребает.

Я сунула тяжёлое пальто в руки дворецкому, одёрнула слишком короткую юбку и шагнула следом за Морроузом.

Ох, как я была зла! Внезапные дети! Садовник с навыками могильщика! Контракт и обязанности, которые вдруг надлежало исполнить почему-то завтра с утра! Похоже, он тот ещё лжец.

– Можно задать вам вопрос, ваша светлость? – прошипела сдавленно я. – Наедине?

…

– Попробуйте, – милостиво согласился некромант. – Прошу в мой кабинет.

Я выпрямила спину до хруста, вздёрнула подбородок, свысока поглядев на столпотворение в дверях, и с самым невозмутимым видом проследовала за Морроузом. Он шагал быстро и легко, ему была знакома каждая ступенька, каждая складка на ковре, каждый поворот коридора, а мне приходилось то бежать за некромантом, то отставать, чтобы не врезаться в чёрную спину.

А хотелось бы рассмотреть и узор на свежих обоях, и картины в тяжёлых рамах, и чу́дные балясины золочёных перил. Всё, что я успела понять – в Крапиве недавно был сделан ремонт. Обои, кстати, были не шелковые, а бумажные, но всё равно красивые. С золотыми вензелями.

Да и кабинет у этого лжеца был роскошный. Стол большой красного дерева, кресла бархатные, одна из стен полностью закрыта книгами. Ковёр франкийский на полу, мама о таком всегда мечтала.

Морроуз, нарушая все приличия, уселся в кресло, закинул ногу на ногу и с ожиданием на меня посмотрел. Грязь с его мокрых туфель от Лоретто капала прямо на тот самый ковёр. Мне некромант присесть, конечно, не предложил. Ну и ладно. Зато я смотрю на него сверху вниз.

– Извольте объясниться, ваша светлость, – потребовала я, на некоторое время забывая о своих страхах.

– Что вам опять не понравилось, леди Вальтайн?

– У вас есть дети!

– Это преступление? Или некромантам нельзя иметь детей?

– Вы меня не предупредили!

– А должен был? Простите, с чего вы так решили?

– Я… Вы делали мне предложение! Как вы посмели? Неужели вы хотели скрыть от своей невесты своих бастардов?

Некромант тяжело вздохнул и помассировал виски. Выглядел он неважно. Бледный, уставший, под глазами чёрные тени. Но мне нисколько не было его жаль, я кипела негодованием. Это ж каким надо быть подлецом, чтобы умолчать о внебрачном ребёнке? А здесь их, похоже, было даже два!

– Аделаида, вы забываетесь, – очень спокойно сказал Морроуз. – Вы не моя невеста и никогда ей не были. А если бы четыре года назад вы приняли моё предложение, то я бы непременно вам обо всём рассказал.

Он был прав, а я снова выставила себя полной дурой. Это все его темная магия, не иначе. Она туманит мой разум. А извиняться все равно не буду! Он должен был меня предупредить!

– Но как вы себе представляете наши отношения? – жалобно спросила я. – В доме, где есть дети… ночевать с вами в одной спальне? Да ещё садовник этот. Он же всё поймёт! И дворецкий…

– Дражайшая леди Вальтайн, само собой разумеется, что у вас будет собственная спальня.

– О. Но в качестве кого вы представите меня? Дети не должны знать о подобных вещах.

– Пожалуй, я скажу им, что вы их новая гувернантка, – невозмутимо заявил некромант.

– Но… какая же из меня гувернантка? – пролепетала я. – Гувернантки должны за детьми присматривать, учить их читать и писать… а я ведь нужна вам совершенно для другого!

– Разве? А в контракте написано, что леди Вальтайн обязуется удовлетворять лорда Морроуза в постели? Вы уверены?

– Нет, – потерянно ответила я. – Но я думала…

– Думали? Я знаком с вами довольно давно, Аделаида. Простите, но ни разу не замечал вас за этим увлекательным занятием. Поскольку вы уже запамятовали, напомню пункт 1.4: Вы обязуетесь неукоснительно и безропотно выполнять мои просьбы и распоряжения, если это не противоречит законодательству Галлии и здравому смыслу. Что здесь непонятного?

Я молчала, потому что мне уже было непонятно всё. Какого беса вообще происходит? Что хочет от меня этот ненормальный?

Наверное, у меня был очень потерянный вид, поскольку Морроуз всё же сжалился и пояснил:

– В этом доме вы будете выполнять обязанности гувернантки, Аделаида. На эту роль вы прекрасно подходите. Получили прекрасное воспитание, а значит, должны сносно петь, рисовать, вести приятную беседу… не со мной, конечно, но вы это тоже умеете, я слышал. С детьми вы ладите, некромантов не боитесь…

– А при чем здесь некроманты? – выдавила я.

– Все мои дети – с тёмным даром. Все трое.

Трое? Он сказал “трое”? Гувернанткой для некромантов? Он в своём уме?

– Да вы рехнулись! – оскорблённо заявила я, потеряв от возмущения всякую осторожность. – Не буду я воспитывать ваших детей! Мы вообще о другом договаривались!

– Уверены? – прищурился Морроуз. – В таком случае сегодня ночью жду вас в своей постели в соответствующем виде. И не вздумайте там снова плакать, я терпеть этого не могу. А, впрочем, для подобных упражнений сегодня я слишком устал. До завтрашнего утра даю вам время на размышления. Хорошенько подумайте, Аделаида. Вы уверяли меня, что умеете это делать.

На негнущихся ногах, едва сдерживая подступающие рыдания, я покинула кабинет прокля́того мага. Почему? За что мне всё это? Что теперь делать? Контракт-то подписан…

Глава 7. Прозрение

Я в растерянности остановилась на лестнице. И куда теперь? Где моя комната? Куда мне идти?

Дворецкий с труднопроизносимым именем появился внезапно и совершенно бесшумно, как будто из воздуха.

– Ваш багаж, Леди Вальтайн? – любезно осведомился он.

– Не стоило беспокоиться, – покачала я головой. – Со мной нет ничего, совершенно.

Пояснять даже не стала, не хочу перед кем-то оправдываться. Да и что я скажу ему? “Простите, милейший, но ваш лорд Морроуз буквально забрал меня с улицы. Одежду пришлось сжечь в камине гостиницы, извините за беспокойство”. Снова врать не хотелось, довольно с меня лжи.

Очевидно, лицо моё было так выразительно, что Кербастриан (я запомнила, я смогла!) только кивнул и сочувственно пробормотал:

– Ясно, ещё одна сиротка. Позвольте мне показать вашу спальню.

– Позволяю, – сдвинула брови я. Как он узнал, что я сирота? На мне что, всё написано? Хотя да. Платье с чужого плеча, причёска как у какой-то крестьянки, отсутствие личных вещей – сложно принять меня за состоятельную гостью. Хотя Морруз упорно называл меня леди.

Я пошла следом за дворецким, отмечая повсюду следы свежего ремонта. Позолота на толстых перилах ещё сияла девственной свежестью, тёмный ковёр на главной лестнице выглядел так, как будто бы по нему никогда не ступала нога человека. Переплёты высоких арочных окон слепили искристой своей белизной. Причудливой формы светильники на стенах, украшенные коваными вензелями весьма тонкой работы, горели мягким, ровным светом. Я дотронулась до одного, он послушно моргнул. Надо же, последняя разработка департамента техномагии – с накопителями и регулируемой яркостью. Недешёвое удовольствие. Зажигать такие светильники мог не лишь только маг, но и обычный человек.

Судя по тому, что я видела – в средствах лорд Морроуз стеснен явно не был. И на убранство своего загородного жилища некромант не скупился.

Спальня, мне предназначенная, оказалась в одном лестничном пролёте от кабинета наверх, на втором этаже, сразу же на повороте от лестницы. Небольшая, но очень уютная комнатка с простой деревянной кроватью, накрытой шелковым светло-зелёным покрывалом, расшитым ажурным узором. Основательный письменный стол возле окна, рядом стул, высокий и явно тяжёлый. Уютное кресло в углу и пузатый трёхстворчатый шкаф. Вся мебель из светлого дерева, очень добротная, покрытая выпуклыми резными узорами в виде сплетения веток и листьев. Зелёный ковёр на полу, светло-зелёные же обои в крохотный белый цветочек. Широкое арочное окно, тяжёлые оливковые шторы.

Светло и тепло, в комнате даже имелся небольшой угловой камин с узкой полочкой, на котором стояла пара крупных кристаллов-теплонакопителей. Дорогие и очень удобные. Роскошь. Узкая, малозаметная дверь рядом с камином вела в примыкающую к спальне уборную. Войдя туда, я восхищённо вздохнула. Меня встретила самая настоящая, прекрасно оборудованная дамская уборная с ванной, клозетом, зеркалом в половину стены, туалетными столиками и шкафчиком для милых сердцу любой женщины принадлежностей. И водопровод здесь был, причём с нагревательным артефактом. Восторг! И хотя полки сияли прямо-таки первозданной пустотой, я тут же представила себе, как заполняю их собственными предметами. Жаль только, что это будет не скоро.

– Леди желает, чтобы ужин был доставлен в комнату? – Фрэй о себе вдруг напомнил, вернув меня в реальность.

Я испуганно оглянулась, едва не влетев в дверь уборной. Мне показалось, или в его голосе прозвучал явный намёк? Дескать, не суйся в пасть некроманту раньше времени, посиди в одиночестве и подумай, как ты дошла до жизни такой. Что же. Наверное, мне даже стоило быть ему благодарной за помощь. Я буду. Потом. Постараюсь.

Покладисто согласилась и проводила дворецкого до двери. Вот такая я, вежливая леди Вальтайн. Как только за Фрэем закрылась красивая белая дверь, я скинула тяжёлые и уже рваные ботинки и босиком побежала обратно в уборную. Расплела порядком растрёпанную косу, причесалась, найдя в узком шкафчике целый набор новых расчёсок и щёток. Быстро умылась с дороги, наслаждаясь иными дарами цивилизации. Мягкие, чистые полотенца, ароматное мыло, зубной порошок. Как же хорошо, что здесь всё такое современное! Поместье ведь явно из старых. Если посмотреть на деревья ведущей к усадьбе аллеи, – лет сто ему, а то и больше. В усадьбе меня вполне мог ожидать ночной горшок и тазик с медным кувшином для умывания. Но всё оказалось значительно лучше.

В комнату постучались. Я выглянула в коридор и забрала у дворецкого поднос с поздним ужином.

– Простите, леди Вальтайн, с прислугой у нас не очень хорошо. Третьего дня снова рассчиталась горничная, не выдержала… Её сложно судить.

И снова выразительный взгляд круглых глаз. Я фыркнула громко в ответ. Ну нет, я не стану сплетничать с прислугой!

Мучительно покраснела, вдруг осознав, что сама теперь тоже, по сути, прислуга. Эта унизительная мысль отрезвляла. С этим мне предстоит теперь жить. И налаживать отношения с жителями этого странного дома. Искать в них союзников. Но… после неприятного разговора с Моррузом сил на политику и дипломатию не было. Не сегодня. Дворецкому я не ответила. Забрала молча поднос и закрыла ногой дверь. Этим вечером не получается у меня быть приятной и вежливой.

Чем здесь нас кормят? Традиционный галлийский ужин: тушёные овощи, кусочек мяса в соусе, чай с молоком и булочка. Скромно, сытно, ничего лишнего. Совсем как дома.

Дома.

У меня снова есть дом.

…

Я упала на стул, уронила голову на локти и тихо заплакала. Сколько глупостей я натворила за последнее время – не сосчитать. Наверное, у меня не было выхода. Я всегда была домашней девочкой, единственной дочерью, обожаемой родителями. Я никогда не держала в руках денег – за всё платил отец. Я ни разу не гуляла в одиночестве, только с мамой или с горничной. Я понятия не имела, как стирать бельё, как покупать на рынке свинину, сколько платят прислуге. И оказавшись на улице, в первый же день едва не погибла. Смешно сказать, меня, озябшую и всю в слезах, подобрала гулящая девица. Утёрла слёзы, накормила в каком-то трактире и поселила там же, где жила сама – в дешёвых меблированных комнатах.

Когда я снова разбогатею, тогда непременно отблагодарю свою спасительницу.

Мне вдруг сделалось нестерпимо стыдно. Последние несколько недель я не думала ни о ком, кроме себя. Я была в отчаянии и ужасе – как домашняя кошка, выброшенная злой рукой на помойку. Кусалась, огрызалась, громко и трусливо мяукала, и только теперь, снова оказавшись в тёплом доме, наконец успокоилась.

Что ни говори, а лорд Морроуз отнёсся ко мне благородно. Он предоставил мне кров над головой и работу, причём приличную, честную. Ему ничего не стоило силой взять то, что я наивно предложила, но он не воспользовался ситуацией. И что сделала в ответ я?

Нагрубила ему.

Молодец, Адель. Это было очень взрослым поступком, очень правильным.

Да ты должна ему руки целовать, хотя нет, не стоит. Мало ли какую тёмную магию он этими руками творил и в каких могилах ковырялся. Лорд Морроуз не стал мне симпатичнее, но ненавидеть его я уже не могла. Да, он лжец, тёмный маг, почти наверняка – убийца. Он него сто́ит держаться подальше. Но некромант мне дал понять, что в постель меня тащить против воли не будет. И предложил альтернативу: быть гувернанткой его бастардов. Для леди – довольно оскорбительная должность. Для Аделаиды Вальтайн, сироты, у которой нет даже смены белья – спасение и великая милость.

Успокоившись и снова умывшись, я поужинала без особого аппетита, поставила поднос на пол за дверь, поглядела на свежую постель и глубоко вздохнула. Знала бы, где в этом доме находится кухня, сама отнесла бы посуду. Бедный Фрэй… Впрочем, у меня и свои оставались проблемы. Платье по-прежнему расшнуровывалось на спине. Горничная уволилась. Морроуз наверняка уже крепко спит.

Кого мне просить о помощи: садовника или дворецкого? Какой конфуз!

Я снова выглянула в коридор, с тоской оглядев пустое пространство. Может быть, на кухне найдётся женщина? Кто-то же приготовил ужин? Но не успела я сделать несколько шагов, как из-за ближайшего угла шурша юбками метнулась тёмная тень. Благодарение Пресветлой, здесь есть ещё слуги!

– Стой, – окликнула я девушку – худенькую и темноволосую. – Мне нужна помощь.

Тень застыла, потом обернулась, и я поняла свою ошибку. Этой девице на вид не было и четырнадцати. И она точно не была служанкой – в таких платьях прислуга не бегает по ночным коридорам. Дочка Морроуза? А не слишком ли она взрослая? Самому-то ему едва ли есть тридцать!

– Ты новая гувернантка? – неприязненно зыркнув спросила девица. – Чего нужно?

– У меня слишком короткие руки, я никак не могу сама расшнуровать платье.

– А я при чём? Я похожа на горничную?

Какой милый ребёнок! Уверена, мы с ней поладим, хоть и не сразу.

– Ты женщина в доме, полном мужчин, – пояснила я. – И я тоже. Нужно помогать друг другу. Просто распусти пару шнурков и иди, куда шла. Я твоя гувернантка только с завтрашнего утра.

Девочка заколебалась, а потом кивнула.

– Ладно уж. Но впредь подбирайте себе нормальные платья, – проворчала она.

Мы зашли в спальню. Я внимательно разглядывала будущую воспитанницу, а она также пристально изучала меня.

– Я Адель,

– Меня зовут Валери. Вы хорошенькая. Зачем сюда приехали? Тут не королевский двор, ничего путного здесь не ждите.

– Выбора не было, – вздохнула я. – Потом расскажу.

И повернулась к ней спиной. Валери уверенно и быстро ослабила шнуровку ровно настолько, насколько было нужно, а потом выскочила из комнаты, даже не попрощавшись. Шелест плотной ткани юбок, громкий стук каблуков домашних туфель и все быстро стихло. Ее комната где-то поблизости? Спустя пару секунд громко хлопнула дверь, стена моей комнаты содрогнулась.

Нервная она какая-то. Или все некроманты такие? Морроуз сказал, что у его детей тёмный дар, но Валери показалась мне совершенно обычным подростком. Тёмные волосы, выразительные карие глаза, аккуратный носик и пухлые губки. Худющая, но фигура уже начала оформляться. Уж не её ли платье на мне? Вполне возможно.

Неважно. Мне тепло, я в относительной безопасности, на двери есть засов. А мягкая чистая постель так и манит в свои объятия. Я слишком устала, чтобы думать о чём-то. Все проблемы и страхи отложу на утро.

И больше не сомневаясь ни в чём, я разделась, нырнула в кровать и уснула, как только голова коснулась подушки.

А потом меня разбудил громкий и требовательный стук в дверь.

Глава 8. Взросление

– Леди Вальтайн, доброе утро!

По… храни тебя Пресветлая, дворецкий Кербастриан Фрэй!

Накопившаяся за последние дни нечеловеческая усталость накрепко придавила к подушке и отпускать не желала. Тёплое шерстяное одеяло шептало: “Поспи ещё чуточку, за окном ещё тёмная ночь!”

– Леди Вальтайн, вам записка от лорда!

Ну конечно! Сам лорд не смог снизойти до какой-то там гувернантки. Он пишет записки и присылает дворецкого. Открыла глаза, мрачно взглянула на стену напротив. Неожиданно обнаружила там часы. Красивые золочёные стрелки указывали на половину восьмого.

– Сейчас, – просипела я (всё-таки простыла вчера). Откашлялась и уже совершенно нормальным голосом добавила: – Леди Вальтайн будет ровно через минуту.

Пунктуальность – моё второе имя. Именно минута мне понадобилась для выползания из-под одеяла, тщетный поиск домашних туфель, критический взгляд на ночную сорочку и путь до двери. Ну нет у меня ни пеньюара, ни банного халата, а втиснуться в синее платье я не смогу без помощи горничной! Несчастный дворецкий, заменяющий в доме некроманта всех слуг , наверняка лицезрел и не такое. Какой-то рубашкой смутить его будет довольно трудно.

– Прошу прощения, леди, – обнаружившийся за дверью отвратительно-свежий, безукоризненно выбритый и подтянутый Фрэй деликатно отвернулся, протягивая мне зловещий тёмно-красный конверт. – Леди Вальтайн, ваша одежда будет готова через четверть часа, не извольте тревожиться.

Изобразив быстрый полупоклон, нечто среднее между жестом почтительности и кивком, Фрэй бесшумно исчез. Медленно закрыв дверь, я извлекла из конверта записку, к счастью, белого цвета, но развернуть её не осмеливалась. С фантазией у меня полный порядок. Я вполне могу предположить, что внутри может быть написано что-то вроде “Леди Вальтайн, я решил, что столь неблагонадёжная гувернантка мне не нужна. Оставьте немедленно этот дом и идите обратно пешком.”

Вдох-выдох. Смелее, Адель. Всё-таки Морроуз прав. Пользоваться мозгами в полной мере у тебя получается неважно. Как ты полагаешь, стал бы лорд Морроуз тратиться на одежду перед тем, как вышвырнуть тебя за порог?

Спиной прислонившись к двери, дрожащими пальцами я развернула записку. Снова безукоризненный почерк. Долгие годы гувернантка пыталась не только привить мне манеры, но и выработать умение выводить на бумаге красивые строки. И когда мои буквы перестали походить на торчащие в разные стороны сухие травинки в осеннем саду, я гордилась собой…

“Леди Вальтайн!

Безотлагательные обстоятельства вынуждают меня возвратиться в столицу. В случае если вы решили ответить отказом на моё предложение, прозвучавшее вчера, мы продолжим наш разговор по моему возвращению в Крапиву. В противном случае вам надлежит приступить к исполнению обязанностей в оговорённый срок. Познакомиться с воспитанниками вы должны уже этим утром. Привычный для них распорядок дня и расписание детских занятий отдельным посланием ожидают вас к завтраку. Обещаю вам приложить все усилия и вернуться как можно скорее. Искренне сожалею, но ранее пятницы я не смогу позволить себе удовольствия обсудить с вами все тонкости столь деликатного вопроса. Фрэй получил от меня подробнейшие распоряжения на ваш счет, доверьтесь ему.

P.S. И помните, леди Адель, что вы в этом доме почётная гостья и мой помощник.

Мое искреннее почтение. Л. Эдвин Аристарх Гортрем Морроуз.”

В глубочайшей задумчивости я трижды перечитала послание. Поняла половину. Кто писал эту бумагу? “Искреннее почтение”, “сожалею”, “удовольствие обсудить”. В этом доме обретается ещё один некромант? Безукоризненно-вежливый и приятный в общении? Я – “почётная гостья”? А как же контракт с его унизительными пунктами? О которых ни слова в записке… Как необычно. Ещё раз пробежалась глазами по строкам, надеясь увидеть в их ровных рядах скрытый смысл. И только сейчас приметила на бумаге едва различимые отпечатки миниатюрных пальчиков. Быстро развернула записку обратной стороной, посмотрела на свет. Похоже, послание лорда читали и крайне заинтересованно. Это и понятно, конверт-то запечатан не был.

Не для того ли Морроуз излагал свои мысли так сложно и витиевато? Что ж, благодарствую за деликатность. Оставалось всего лишь понять, что он подразумевает под “расписанием детских занятий” и “распорядком”. В доме моих родителей толком не существовало никаких расписаний. Когда меня урезонивали на занятия, тогда и учили. Мама радела за порядок, но отец в ответ только смеялся. Он неизменно был отчаянно легкомысленным.

– Леди Адель! – вновь стук в дверь. И я даже не дрогнула, привыкаю. – Ваше платье и туфли!

Поспешно открыла, держа записку от лорда в руке. Пряча взгляд, Фрэй вручил мне объёмный бумажный пакет и коробку.

– После обеда прибудет портниха. Лорд заказал ей два гарнитура верхней дамской одежды для променадов с детьми и вероятной прохладной погоды. Если обувь вам подойдёт, я немедленно отдам распоряжение сапожнику, уже завтра он обещал привезти кое-что из готового.

…

Кербастриан Фрэй зачем-то беседовал со мной как с дурочкой: неспешно, разборчиво и с расстановкой. И смотрел внимательно, явно ожидая какой-то реакции. Я хранила молчание, переступая босыми ногами и с хрустом комкая бумажный пакет. Дворецкий продолжил:

– Если будут дополнительные пожелания, я немедленно отправлю садовника к станции.

Прозвучало так необычно, что я тут же прервала дворецкого, выдохнув испуганно:

– Нет, спасибо!

– Дети поднимаются через час, – почему-то вдруг разом смягчившись, произнёс ровным голосом Фрэй. – А в восемь тридцать я ожидаю вас в коридоре. Лорд приказал…

– Всё понятно! – прервала его я и, сама себя испугавшись, захлопнула перед квадратным носом дворецкого дверь. Утренний резерв нервов у меня внезапно закончился.

Хотелось погрузиться в истерику или залиться слезами. Почему-то вновь стало страшно.

Прошлёпала босыми ногами к кровати, бросила на пол коробку и быстро развернула бумажный пакет, обронив на постель моё новое платье. Нахмурилась, поджимая губы. Ну что сказать, лорд Морроуз питает слабость к синему цвету. Необходимого свыкаться. Как и с тем, что ни о бальных, ни об утренних платьях можно больше не грезить. Мой удел на сегодняшний день – униформа прислуги. Такова плата за честную жизнь, и, клянусь, я приму сей факт с достоинством.

Справедливости ради сто́ит признать, что лорд не скупился на собственных слуг. На дворецком вчера красовалась дорогая, богато расшитая серебром бархатная ливрея глубокого тёмно-синего цвета, практически чёрная. Как вечернее небо над Галлией. Сегодня дворецкий встречал меня в “скромной” одежде из бархатных тёмно-синих штанов, чёрной шелковой блузы и бархатного же жилета. Мой нерадивый отец облачался скромнее! Даже когда… когда… Беспомощные слёзы негаданно вдруг подступили. Громко всхлипнув, я всё же взяла себя в руки.

Моё платье было из тёмно-синей шелковистой шерсти превосходной выделки, тонкой и плотной. А ещё в свёртке нашлась нижняя рубашка из гладкого шелка с длинными рукавами, обшитыми ажурным кружевом, и высоким кружевным воротником. Красиво и… сурово. Как в известной детской сказке про костюм короля. Как только я надену униформу, прежняя Адель сгинет, а останется только униформа, которая будет мной управлять.

Хорошо, что у меня не было времени оплакивать себя. Стрелка часов подрагивала на цифре восемь. Я развернулась и бросилась в ванную. Мыло, зубной порошок, бодрящая вода. Стопку незатейливых дамских панталон в выдвижном ящике шкафа я обнаружила ещё вечером, и если учесть, что дамской прислуги в доме Морроуза не было… Нет-нет, я не буду думать о том, зачем Морроузу дамское бельё. Может, он поднятые скелеты в них обряжает, а что, имеет право!

Переплетая косу и улыбаясь глупым мыслям, я вернулась к кровати и опять застыла. Как страшно взрослеть… да ещё и так стремительно.

Домашние туфли, практически без каблука и с тупыми по последней столичной моде носами, оказались мне в самый раз. Мягчайшая синяя замша, пуговки из полированного серебра. Красота. Гладкая нежность катайского шёлка скользнула по коже. Не излишне ли дорого для прислуги? Шёлк с мануфактур из Белой Чаши куда дешевле, хоть и не такой тонкий и мягкий. Подхватила верхнее платье, кинулась к зеркалу. Оттуда на меня смотрела испуганная и раскрасневшаяся девица. Темноволоса, глазаста. Тёмные брови вразлёт, пухлые губы. Цвет глаз совершенно невыразительный, “нечто серое с прозеленью”, как говаривала часто матушка. Покойная.

Зажмурившись, я нырнула в пахнущий мятой и сушёной ромашкой плен униформы. Шерсть скользнула по шёлку, как лодка по гладкой воде. Превозмогая боязнь, я открыла глаза и увидела совершенно другую Адель. Серьёзную, взрослую. Униформа шла мне необыкновенно, хотя я этого никак не могла ожидать.

Роскошь катайского кружева аккуратно выглядывала в глубоком, но строгом вырезе платья, белоснежные лепестки поблескивали из-под юбки. Кружевные манжеты плотно обхватывали хрупкие запястья. Потайная шнуровка с обоих боков подчеркнула тонкую девичью талию. Красиво, непривычно и страшно. Разве это я? Вовсе нет. Строгая бонна, смотревшая на меня из светлого зеркала, не будет кричать на хозяина. Не расплачется по пустякам. Не захлопнет дверь перед носом дворецкого.

Показав язык взрослой тетке в зеркале, я завернула косу в плотный жгут, укладывая ее в узел на затылке и прихватила ее парой шпилек. Часы на стене показывали половину девятого.

– Леди? – Едва я шагнула за дверь, Кербастриан Фрэй снова возник как будто из воздуха. Может, он не человек вовсе, а бесплотный дух, вызванный хозяином-некромантом? Хотя нет, привидения не носят подносы с ужином. – Прекрасно выглядите, Аделаида.

Улыбка у дворецкого тоже вся состояла из прямых уголков и перпендикуляров.

– Обувь вам подошла?

– Спасибо вам, Фрэй. Я бываю…

– Не стоит, миледи, – он снова мне вежливо поклонился. – Идемте, у нас мало времени, а нужно успеть еще кое-что обсудить. – Он галантно мне предложил крепкий локоть и, подумав секунду, я приняла предложение. Заодно и проверила: все же человек. Теплый. Живой. И мертвечиной не пахнет. – Пожалуй, начну с самого главного. Детишки дома Морроуз смертельно-опасны. Они как ядовитые сколопендры…

Глава 9. Кто в доме главный

– Нападают жестоко на тех, кто искренне верит в глупые сказки о магах – носителях темного дара. Но поверьте старому Фрэю, все дети сейчас таковы. Испугаетесь сына соседского булочника и получите бубликом в спину. Вы меня понимаете, леди?

Я вспомнила свое детство и решительно кивнула. Ох и плакала же порой несчастная леди-матушка от моих выходок! А отец только смеялся…

– Спасибо за предупреждение, господин Фрэй. Я постараюсь держать себя в руках. В конце концов, это всего лишь дети. А с Валери мы уже познакомились.

– Почему-то я даже не удивлен.

– Что еще мне нужно знать?

– За три года у них было одиннадцать гувернанток. Самая стойкая продержалась почти год.

– Что же с ней случилось? – с любопытством спросила я.

– Получила наследство от бабушки и уехала. Мы плакали, провожая ее.

Я вздохнула. Мне подобный выход не светит. Родители матери не желали иметь ничего общего с нашей семьей, а отец осиротел еще до моего рождения.

– И когда уволилась последняя гувернантка?

– Месяц назад, не меньше. Сейчас за детьми присматривает сам лорд Морроуз. У него не так уж и плохо это выходит. А в его отсутствие приходится развлекать этих маленьких чудовищ мне, – он понизил голос, усмехаясь. – Откровенно говоря, я считаю, что еще ни один ребенок не умер от того, что не почистил зубы или не позавтракал. Поэтому в битве между дисциплиной и вседозволенностью выдерживаю стойкий нейтралитет. Главное, что они уроки посещают, это уже великое достижение.

– И какие приходят учителя? – оживилась я. Во всяком случае, тема была мне близка, в ней я хоть немного разбиралась.

– Учитель естественных наук господин Шельмар, учитель рисования для леди Валери и учитель музыки господин Лейм.

– Что насчет танцев? Девочке это очень нужно.

– Нет. В нашей глуши нет достойного преподавателя. К сожалению. Еще есть уроки магии, но тут лорд Морроуз учит детей сам.

Я вздрогнула, живо представив лабораторию в подвале: с кусками человеческих тел в пузатых банках, пробирками с кровью и всякими зельями – я о таком читала в романе “Проклятье леди Вильнор”. Или уроки проходят на заброшенном кладбище по ночам? Интересно, в Крапиве есть подвал? А кладбище далеко?

– Предположим, танцевать я могу учить Валери сама, – медленно сказала я. – Если есть подходящая комната и учитель музыки согласится в этом участвовать. Читать и писать дети умеют?

– Леди Валери – очень дурно, – вздохнул Фрэй. – А вот лорд Джереми делает несомненные успехи. Лорду Кристиану недавно минуло пять. Он еще не успел овладеть этими навыками.

– Значит, занятия нужно проводить в разное время, – живо кивнула я головой.

Пять лет – это не страшно. Магия в детишках просыпается позже. У меня вон в двенадцать только прорезался дар. Валери я уже видела, она вполне нормальная – для подростка, разумеется. Но ее можно понять: одиннадцать гувернанток! Только привыкнешь, а они уже сбежали. Наверное, лорд Морроуз запугал бедняжек до смерти.

– А что насчет их отца? – спросила я Фрэя.

– Кого, простите?

– Лорда Морроуза. Он часто тут бывает?

– Последние пять лет он здесь живет, отлучаясь только по важным делам.

Уже хуже. Видеть некроманта ежедневно мне будет неловко. Я перед ним так опозорилась с этим контрактом, слов нет. В любовницы просилась, обещала быть покорной, а потом с криками его прогнала! Сейчас мне ужасно стыдно. А ведь он мне поверил, даже пытался… Бр-р-р. Не хочу вспоминать.

– Что ж, если у вас больше нет вопросов…

– Минутку! – вспомнила я. – А это платье… оно откуда? Совсем новое…

– Лорд Морроуз заказал его еще в те славные времена, когда верил, что нашел постоянную гувернантку для детишек, – вздохнул дворецкий. – Оно так и висело в шкафу. А… остальные вещи – из сундуков леди Валери.

– Благодарю, – кивнула я. – Уже девять. Не пора ли мне познакомиться со своими подопечными?

– Да. Пройдемте в гостиную.

Интересно, где Морроуз нашел этого невозмутимого и бесстрашного типа? И почему он совершенно не боится своего хозяина?

Гостиная была весьма хороша даже на мой притязательный вкус. Стены выкрашены в нежный кремовый цвет, сквозь широкий арочный проем видна лестница на второй этаж. Второй проем ведет, видимо, в столовую. Под потолком тяжелая люстра с подвесками. Лепнина здесь не золотая, как было принято раньше, а белоснежная, и совсем не утяжеляет интерьер. Комната вся залита светом из больших окон, выходящих на восток. Два лиловых бархатных дивана, несколько кресел, невысокий квадратный столик, застекленные книжные полки, катайский ковер с голубым драконом на полу. Очень современно и немного экстравагантно. Вопреки моде, здесь не было ни напольных фарфоровых ваз, ни статуэток, ни букетов цветов. Впрочем, последние, видимо, еще не расцвели. А с остальным понятно: в доме, где трое детей, держать хрупкие вещи опасно.

Я выбрала для себя кресло с высокой спинкой на изящных гнутых ножках, важно села на краешек и сложила руки на коленях. Именно так в моем понимании и должна выглядеть гувернантка: спокойная, серьезная и с идеальной осанкой. Дети должны сразу понять, кто тут главный.

– Леди Валери, – торжественно объявил Кербастриан. – Лорд Джереми. Лорд Кристиан.

В гостиную неторопливо вошли детки. Валери, старшая, была в белой блузке с воланами и синей юбке до щиколотки. Темные волосы были небрежно собраны в кривой низкий узел. Джереми на вид я бы не дала больше восьми-девяти лет. От своих родичей он разительно отличался мастью. Очень светлый, почти белокурый, с прозрачной нежной кожей и ангельскими голубыми глазками, он совершенно не походил на отца. Наверное, в мать уродился. А младший, Кристиан, был точной копией лорда Морроуза: смуглый, темноглазый, с длинными черными волосами.

– Доброе утро, Валери, Джереми и Кристиан, – сдержанно приветствовала я подопечных. – Меня зовут леди Аделаида, я ваша новая гувернантка.

…

– Утро было добрым до тех пор, пока не появились вы, – сморщила очаровательный носик Валери.

– А ты дохлых крыс боишься? – полюбопытствовал Джереми. – А живых дохлых крыс? Смотри, у меня есть.

И он вынул из кармана порядком уже облезшую серую тушку, бросил ее на катайский ковер и щелкнул пальцами. Крыса медленно поковыляла ко мне, путаясь лапками в мягком ворсе.

Не заорала я лишь потому, что сначала не поняла, что это. Мне показалось, что мальчишка просто принес игрушку и теперь дергает ее за ниточку. А вот Фрэй сообразил куда быстрее. Он молниеносно отшвырнул тварь ногой, да с такой силой, что она впечаталась в стену, пару раз дернулась и затихла.

– Джереми, это возмутительно! – воскликнул дворецкий. – Я доложу о твоем поведении лорду Морроузу.

– Зачем? – удивилась я. – Ничего же не случилось. Просто юный лорд продемонстрировал мне уровень своего дара. Весьма впечатляет. К слову, мертвых крыс я боюсь гораздо меньше, чем живых.

Это была чистая правда. Когда я впервые заблудилась на улицах Льена, то забрела в один из переулков, заваленный мусором. И в помойной куче копошились крупные жирные крысы. Мне сначала показалось, что это кошки, я сделала шаг вперед… вот тогда я визжала от страха впервые в жизни.

Джереми, кажется, удивился моему ответу, сдвинул светлые брови и насупился.

– Не забудь вымыть руки, – посоветовала я. – Крысы чуму разносят.

Мальчишка тут же принялся вытирать ладони о штаны, весь покраснев.

– А где ты видела живых крыс? – непосредственно поинтересовался Кристиан. – А отец не разрешает мне завести собаку. Я хочу таксу, чтобы крыс ловить и лисиц. Но отец говорит, что я еще маленький и не могу взять от… ответ…

– Ответственность, – нехотя подсказала Валери. – И он прав. Твоя собака сдохнет через неделю. Ты будешь плакать, Джереми ее оживит. А живая дохлая собака – еще хуже, чем крыса.

Я была с ней полностью согласна.

– Валери, я слышала, что у тебя проблемы с чтением и письмом? – ласково улыбнулась я девочке. – Если хочешь, сегодня мы этим займемся.

– Если хочу? – удивилась девочка. – А если я не хочу?

– Тогда я буду заниматься с Кристианом. Ему уже пора учиться читать.

– А я? – все еще не понимала Валери. – Мне можно не учиться, что ли?

– Можно, – кивнула я. – Многие мои знакомые леди вообще не умеют ни читать, ни писать. Письма они диктуют секретарям, а романов и газет не читают вовсе.

– Здорово! – обрадовалась Валери. – Я тоже так могу!

– Красивой девушке вообще не нужно образование, – поддержала ее я. – Она может удачно выйти замуж и всю жизнь посвятить материнству и благотворительности.

Именно “материнством и благотворительностью” пугала меня матушка, когда я отказывалась учиться. К слову, против замужества я ничего не имела, во всяком случае, если жених не был некромантом. Судя по тому, как скривилась Валери, ей тоже не понравилась перспектива. Я с трудом сдержала торжествующую улыбку.

– А я тоже не буду учиться, – внезапно заявил малыш Кристиан. – Валери сказала, что это скучно и противно. И что вы будете бить меня линейкой по пальцам, чтобы я научился писать красиво.

Девица заметно смутилась, но глаз не отвела и даже не шикнула в сторону братца, хотя следовало.

– Линейкой не буду, – пообещала я. – У меня другие способы убеждения.

– Это какие? – шмыгнул носом средний.

– Придешь на урок и узнаешь.

– А я не приду.

– Очень хорошо. Значит, у меня останется больше свободного времени на чтение интересных книг, – обрадовалась я. – Кербастриан, у вас в библиотеке есть “Приключения юного лорда Стогге на острове людоедов”? А “Тысяча странных животных”? Может быть, найдется “Несчастье госпожи Шарлотты”?

– Нет, миледи, ничего из этого у нас нет, – с явным сожалением покачал головой дворецкий. – Но если вы напишете мне список, я непременно закажу то, что вас интересует. От себя я бы еще порекомендовал “Веселую механику” авторства лорда Браенга. Я слышал, там очень увлекательно рассказывается о самых разных механизмах.

Глаза у Джереми вспыхнули. Дворецкий явно знал, что интересует юного лорда, и только что дал мне ценную подсказку. Это хорошо.

– Раз никто не хочет учиться, то я на сегодня свободна, верно, господин Фрэй? Лорд Морроуз должен был передать мне расписание занятий. Полагаю, я изучу его после завтрака. Валери, я могу помочь тебе с прической. Джереми, у тебя на рукаве дырка. Кристиан, у тебя длинные волосы, стоит завязывать их в хвостик.

– Да пошла ты… – прошипела чем-то недовольная девочка, подхватывая юбку. – Вы! Идите вы в…

– Леди Валери! – с укоризной пробормотал дворецкий.

– В столовую! – радостно закончила девочка. – Уже пора.

Джереми никуда не стал меня посылать, а просто ушел, не обращая на меня больше ни малейшего внимания. А Крис подошел и протянул мне замусоленный шнурок. Я завязала ему хвостик и шепнула:

– Встретимся в столовой. Не забудь вымыть руки, особенно, если ты трогал крысу.

Мы остались с Кербастрианом наедине. Я вздохнула и сообщила:

– По-моему, знакомство состоялась вполне успешно. Замечательные дети. Очень милые и красивые.

– Простите за выходку с крысой, миледи, – дворецкий брезгливо поднял крысу за розовый хвост.

– Ничего страшного, – пожала я плечами. – Мальчишки есть мальчишки. Вечно тащат в дом всякую гадость. Но крысу лучше все же сжечь. Интересно, где он ее достал? Мне кажется, в Крапиве подобной живности быть не должно.

– Я узнаю, миледи, и доложу вам.

– Нет-нет, не нужно, – торопливо отказалась я. – Просто сделайте так, чтобы Джереми играл с чем-то более живым, что ли. Или хотя бы менее мертвым.

И с этими словами я подхватила юбку и поспешила в столовую. Мой первый рабочий день уже начался, и что-то мне подсказывало, что детишки подкинут мне сегодня еще немало сюрпризов.

Глава 10. Завтрак

В столовой был накрыт стол – идеальный, как в лучших столичных домах. Белоснежная льняная скатерть, салфетки, хлеб в корзинке, тарелки из тонкого, полупрозрачного фарфора, полный набор приборов. Серебряный кофейник загадочно поблескивал пузатыми боками, в молочнике желтели настоящие деревенские сливки. На отдельной тарелочке лежал тонко нарезанный сыр – с дырочками. Вокруг стола хлопотала невысокая пухленькая женщина в синем платье, белом переднике и кружевном чепце.

Дети сидели на стульях с самым страдальческим видом. Место во главе стола пустовало, очевидно, там обычно сидел сам хозяин дома. Но поскольку он нынче в отъезде, а тарелка там уже стоит, я без всяких сомнений села именно сюда.

– На завтрак сегодня каша! – торжественно объявила кухарка. Голос у нее был звучный – словно медные тарелки загремели.

– Каша? Фу! – закричали хором дети.

– Каша! – обрадовалась я. – Как восхитительно!

С тех пор, как умерла мама, а отец начал стремительно тратить остатки денег, я питалась скудно, чаще – всухомятку. Сама я готовить не умела, а повариха исчезла из нашего дома очень быстро. Иногда отец заказывал ужины из ресторанов, но то ужины. А кашу я не ела очень давно.

Она и вправду была удивительная: густая, желтая, с треугольничком масла, с белым ободком молока. Но дети, даже маленький Кристиан, дружно отодвинули тарелки.

– Ненавижу кашу, – громко сообщила Валери. – Хочу омлет. С колбасками.

– Ешьте, что дали, юная леди, или убирайтесь из-за стола, – медно рявкнула кухарка. – Здесь вам не ресторан. Каша – самая полезная еда на завтрак.

– Я не буду завтракать, – прошипела девочка. Выскочила из-за стола, сверкнула глазами на мальчишек и быстро выскочила из столовой.

На лице Джереми отразилось сожаление. Он повел носом, словно пытаясь насытиться хотя бы запахом, а потом нехотя поднялся и повторил за сестрой:

– Я не буду завтракать, – подумал и добавил: – Завтра хочу омлет. Или вафли.

Последним из-за стола выполз малыш Кристиан. Вид у него был самый несчастный. Он ничего не сказал, просто поплелся прочь.

Тяжелый взгляд кухарки остановился на мне.

– Я буду кашу, – торопливо сказала я. – Выглядит очень аппетитно!

Да! Буду и кашу, и кофе со сливками, и булочку с маслом. И сыр тоже буду.

– Меня зовут Джанетт. Или госпожа Макинтор, – тяжело уронила кухарка, усаживаясь за стол напротив меня, на место Валери. – Вот же капризные отродья! Каждое утро устраивают представления! Стоило бы их подержать на хлебе и воде недельку. Тогда и кашу бы ели за милую душу! Ну разве невкусно?

– Очень вкусно, – совершенно искренне заверила ее я. – Меня зовут Аделаида. Аделаида Вальтайн.

– Стало быть, вы новенькая гувернантка этих отродий, – кисло посмотрела на меня кухарка. – Совсем ведь ребенок. И что только он вам наобещал, а?

– Да как и полагается, – хмыкнула я. – Деньги. Крышу над головой. Одежду.

Я задумчиво подергала манжет синей униформы. И не сказать, что Морроуз меня обманул. В контракте было написано про платья, а вот ни ткани, ни фасоны не обговорены.

– Помяните мое слово, вы еще поплачете! – кухарка ткнула в мою сторону ложкой и закивала головой.

Почему-то меня это взбесило. Я не любила Морроуза. Почти даже ненавидела. Но нельзя отрицать – он спас меня от голода и холода. Да и эта женщина не выглядела угнетаемой или забитой. Вон, румянец во все щеки, приятные округлости, опрятное платье и даже серебряные серьги в ушах. Какое она имеет право злословить хозяина? Прислуга тут совершенно распустилась, а такое бывает только тогда, когда ей предоставляется слишком много воли.

– Лорд Морроуз спас мне жизнь, – чопорно заявила я, отставляя пустую тарелку. – Чтоб вы знали: мой отец умер и оставил мне в наследство только долги. Дом и все имущество ушло с молотка. И лорд Морроуз предложил мне работу, за что я, несомненно, ему благодарна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.