Ася Учайкин
Диамант

Глава 1

– Ну и убирайся ко всем чертям!

Выкрикнул молодой мужчина, скорее парень. На вид ему было не более двадцати трех–двадцати пяти лет, невероятно смазливый, которого совершенно не портили всклокоченные после сна волосы. Он с силой захлопнул дверь бунгало, было слышно, как сразу запер ее изнутри на замок. В утренней тишине его гневный голос и стук двери прозвучали особенно громко и, казалось, перебудили всех, спавших в таких же домиках, стоявших на некотором отдалении друг от друга.

– Дурак, – совершенно не зло, а как само собой разумеющееся или как свершившийся факт, произнесла женщина, которой были адресованы эти слова. Она была гораздо старше парня и в отличие от него ни сонной, ни растрепанной не выглядела, словно еще не ложилась спать или встала достаточно давно и успела умыться и привести себя в порядок. – Дурак и есть, что с него взять.

Она подняла с земли выброшенную из бунгало сумку с вещами, соображая, как лучше добираться до деревни, расположенной в нескольких километрах от базы отдыха, где она до сих пор нарядно отдыхала на берегу озера с молодым любовником в компании его друзей.

Зря она с ними согласилась поехать, в который раз пожалела Людмила Ивановна, шарясь в сумке, пытаясь отыскать среди вещей телефон и кошелек: без них ей придется добираться до дома только автостопом – на доброту кондукторов автобусов и контроллеров в электричках рассчитывать не приходилось, а в двери постучаться, чтобы потребовать свои вещи, скорее всего, оставшиеся лежать в домике на прикроватной тумбе, гордость не позволяла. Никуда не денется – привезет, и в ноги упадет, вымаливая ее прощение. С другой стороны, она сама виновата, первая начала высказывать Виталику претензии – тот прокрутился весь вчерашний вечер возле девчонки, а ей это не понравилось. Она даже усомнилась, что молодой, но шустрой, исполнилось уже восемнадцать. Не паспорт же спрашивать у нее?

Старой по сравнению с девахой в свои тридцать восемь Людмила Ивановна себя не ощущала, а уж тем более не считала, а таким молодым и глупым могла дать фору – тягаться с ней было тяжело, да и бесполезно. У нее было все, а у этих левреток, по-другому она их даже не называла про себя, ничего. Но они, глупышки, этого не понимали, не осознавали, искренне полагая, что молодые мужчины, находившиеся рядом с ней, – принцы, которых приворожила злобная престарелая колдунья и которых они своей любовью непременно расколдуют. Только не знали девочки, что на самом деле она не колдунья, а добрая фея, которая никак не околдовывала принцев, а совсем даже наоборот, извлекала такой бриллиант из такого навоза, а потом пристраивала его в надежные руки.

Ёжась от утренней прохлады, Людмила Ивановна вытащила из сумки легкую курточку и, встряхнув ее, надела. Прошлась по карманам – а вдруг нечаянно завалялась пятисотка. Ей хватило бы этих денег, чтобы до районного поселка Шарапы добраться, а оттуда до города она уже на такси прокатилась бы. Но денег в куртке не оказалось, зато в ней самым приятным образом обнаружились ключи от минивэна Виталика. Как они туда попали, можно только догадываться. Вот бы их поискали перед отъездом!

Людмила Ивановна довольно поджала губы и улыбнулась – пусть теперь ее любовник с компанией добираются до дома хоть на такси, хоть пешком, как им больше нравится, а она лично прокатится с ветерком…

Последнего ей сделать не удалось. Накануне прошел короткий, но довольно сильный ливень, превративший деревенскую дорогу в непролазную грязь, но и это, как выяснилось, не самое страшное. Хуже, что все ямы и колдобины оказались скрыты водой, и Людмиле Ивановне приходилось по лужам пробираться с величайшей осторожностью, чтобы не застрять ненароком. Как известно, чем больше машина, тем дальше за трактором бежать приходится. А у нее ни сапог не было, ни кроссовок только легкие босоножки на ногах, в таких не особенно разбегаешься. Впрочем, она бы вряд ли надела и первые и вторые, только в том случае, если бы кроссовки оказалась на каблуках. И во-вторых, ее безумно раздражал посторонний «чавкающий» звук – она то разгонялась, где дорога была посуше, то притормаживала, непрерывно прислушиваясь к звуку. Просила же Виталика не раз, чтобы он обратился в автосервис.

Согласно указателю, до шоссе оставалось не более пяти километров. Людмиле Ивановне предстояло проехать по убитой в хлам дороге еще несколько десятков метров вдоль пары домиков на окраине деревни, а потом она выбралась бы на гравийку. По крайней мере, та выглядела не так страшно, как дорога, которую она только что с таким трудом почти преодолела.

Вдруг раздался страшный хруст, и машина, дернувшись, замерла на месте как вкопанная прямо посреди огромной лужи.

«Хорошо, что скорость была небольшая, – подумала Людмила Ивановна, потирая рукой ушибленную о рулевое колесо грудь, – так можно головой и лобовое стекло пробить».

Она потихоньку нажала на газ, но машина стояла мертво, дала задний ход с точно таким же результатом – мотор ревел, но автомобиль лишь покачивался, не трогаясь с места. Людмила Ивановна приоткрыла дверцу, чтобы прикинуть, что можно сделать в ее ситуации, и с ужасом уставилась на развороченное крыло и вывернутое колесо, торчавшее поперек автомобиля.

– Все, приехала! – зло выкрикнула она и с силой постучала кулаками по рулю, словно тот был в чем-то виноват. – Вот дрянь, – не заботясь, что ее кто-то может услышать, закричала она на всю улицу, ругалась на Виталика, который после покупки своего Одиссея ни разу не удосужился заехать к механику. Да будь машина новая – это одно, но до него на ней кто-то уже ездил и непонятно, как обслуживал машину. – Только жрать, спать, да трахаться. Ни на что более ты неспособен.

Про себя подумала, что она, похоже, тоже – отправляясь в лес на отдых, совершенно не позаботилась ни о соответствующей обуви, ни об одежде.

Что дальше делать, совершенно не представляла – она застряла в незнакомом месте без телефона и без денег. Хоть закричись на всю улицу, на помощь все равно никто не придет.

В глухом заборе отворилась калитка, и Людмила Ивановна сразу замолчала, перестав ругаться и на себя, и на Виталика. Она быстро и профессионально окинула взглядом шагнувшего в ее сторону парня. Лет ему от силы двадцать–двадцать два, высок, строен, хорошо сложен – плечи, руки, не скрытые рубахой, вызывали восхищение. Если умыть и причесать, вполне что-то из него может получиться. Руки с грязными неухоженными ногтями парень вытирал ветошью. Но пальцы, Людмила Ивановна залюбовалась ими, длинные и тонкие, как у музыканта.

– Шаровая полетела, – произнес он приятным бархатистым голосом, подходя к автомобилю.

– Что? – переспросила Людмила Ивановна, завороженно прислушиваясь к нему.

– Шаровая опора, говорю, полетела, – повторил парень, слегка повысив в голос. – В мастерскую надо. Сейчас вызову эвакуатор.

Он достал из кармана грязного комбинезона телефон и пробежался по клавишам, как пианист.

– К моему дому подруливай, – обратился к кому-то невидимому, даже не звав его по имени. – Тут в луже дамочка застряла с вывернутым колесом. Для тебя работа, для тебя.

– В вашей дыре и автомастерская имеется, и эвакуатор? – игриво поинтересовалась Людмила Ивановна – в ней проснулся профессионал.

– Обижаете, – улыбнулся парень. – В нашем селе автомобили ломаются ничуть не реже, чем в любом другом месте, да плюс приезжие, как, например, вы, добавляют работы.

– Селе? – выразительно приподняла бровь Людмила Ивановна.

– Конечно, селе, – нисколько не обиделся парень, протягивая к ней руки, чтобы помочь выбраться из машины. – Дорога к озеру на базу проходит по окраине, вот вы и не видите всех местных красот.

Он поднял женщину на руки, секунду постоял, раздумывая, куда ее поставить, а потом перенес на сухой участок возле забора.

– У нас и церковь старинная имеется, – парень махнул рукой куда-то в сторону. – Говорят, ей лет триста, как селу, не меньше. Школу новую недавно построили, клуб…

– И клуб… Как же без него, – съехидничала Людмила Ивановна.

– Никак, – совершенно серьезно отозвался парень. – Там кино по выходным показывают. И танцы.

Людмила Ивановна обратила внимание, что речь его была абсолютно грамотной, можно сказать, литературной, городские так порой не разговаривают, а вот шуток он, похоже, не понимал.

– Мила, – кокетливо улыбнувшись, она протянула ему руку.

– Вадим, – улыбнувшись в ответ, отозвался парень, беря ее маленькую ручку в свои ладони.

– Скажите, Вадим, – напирая на каждое слово, спросила Людмила Ивановна, – почему в вашем распрекрасном селе такие дрянные дороги?

– Вы намекаете на вторую беду? – фыркнул тот. – Я же сказал, возвращаясь к первой беде, что кратчайшая дорога к озеру проходит по окраине села, вот отдыхающие и сворачивают с асфальтированной дороги на гравийку, чтобы срезать путь, а потом по проулкам, по которым наши пастушата свиней и гусей гоняют, пытаются проехать к лесу… Нет чтобы…

– Ни на что я не намекаю, – перебила его, неожиданно обидевшись Людмила Ивановна. – Рассуждаю, сколько времени продлится ремонт, а точнее, сколько мне придется торчать под вашим забором.

– Зачем же стоять столбом на улице? – усмехнулся Вадим. – Проходите внутрь, отдохните в доме, если хотите. Могу вам чаю предложить с пирогами, бабушка только что напекла. А сколько ремонт продлится, скажут только в мастерской, я же не знаю, насколько они загружены работой.

При упоминании о пирогах в животе у Людмилы Ивановны противно заурчало – позавтракать не помешало бы, тем более не известно, когда ей удастся пообедать.

– Пойдемте. Что же мы стоим? – она потянула Вадима во двор и сама первой шагнула в калитку на широкий деревенский двор. Она совершенно не беспокоилась по поводу брошенной посреди дороги машины с оставленными в замке зажигания ключами. Угнать ее точно не угонят, а эвакуатор приедет и отвезет, куда надо. Потом механик сам же и пригонит ее к дому Вадима, пусть договариваются. Не в босоножках не ей мастерскую разыскивать по грязным улицам?

Стоявшая на крыльце немолодая женщина в платке, повязанном на деревенский манер, окинула Людмилу Ивановну удивленным взглядом: возникла перед ней этакая не пойми кто – юбчонка в клетку чуть попу прикрывает, как у молоденькой, под маечкой ничего нет, видно, как торчат горошины сосков, туфлишки на каблуке, самая подходящая обувь по лесу шастать, а по виду дама в годах, не девочка точно. Она молча вошла в дом, пригласив следовать за ней, налила и Людмиле Ивановне, и внуку в большие кружки свежезаваренного чая, из корзины, накрытой полотенцем, положила на тарелку несколько расстегаев.

– В доме чай пить будете или вам на улице накрыть? – спросил Вадим, забирая свой чай и пару пирогов.

– Если можно, то на свежем воздухе, – отозвалась Людмила Ивановна.

– Почему же нельзя? – подала голос бабушка. – Под яблонькой и столик раскинут для этого.

Откинувшись на шезлонге после чая с пирогами, Людмила Ивановна, нежась, подставляла лицо под еще нежаркое утреннее солнце – еще немного и от него придется скрываться в доме, а пока можно и позагорать. И вдруг ее осенило – чем она будет расплачиваться за добрый прием и оказанные услуги. Ну если пироги можно списать на русское хлебосольство, то ремонт Виталиковой машины никак не получится. Она подскочила, как ужаленная, и отправилась разыскивать Вадима, чтобы обрисовать ему ситуацию во всех деталях. Тот отыскался за домом в огромном гараже, похожем на ангар.

– У тебя есть машина? – спросила Людмила Ивановна с порога, оглядывая помещение, в котором, кроме трактора, ничего больше не наблюдалось.

– Есть, – кивнул Вадим.

– Какая?

– Старая двадцать первая «Волга», – ответил он. – А это имеет какое-то значение?

– Она на ходу? – продолжала выпытывать Людмила Ивановна.

– Обижаете, – улыбнулся Вадим. – Я реанимирую мертвые трактора, возвращаю их к жизни, а моя машинка летает, как ласточка.

– Где она?

Людмила Ивановна снова обвела все помещение взглядом.

– Выгнал на улицу, – как ни в чем не бывало отозвался Вадим. – Пусть, думаю, подышит свежим воздухом.

– Мне нужно в город, – быстро заговорила Людмила Ивановна. – Не могли бы вы меня туда отвезти. – Я заплачу. Щедро заплачу за беспокойство.

– А ваша машина? – недоуменно вскинул брови Вадим.

– Я дам телефон, – тут же нашлась Людмила Ивановна. Это машина Виталика, пусть он за нее и расплачивается. – Когда она будет готова, позвоните по нему, хозяин сам заберет автомобиль и рассчитается за ремонт.

– Вы что, угнали машину? – спросил Вадим удивленно.

– Можно сказать, и так, – истерично рассмеялась Людмила Ивановна. – Почти угнала в отместку, но далеко не уехала, сами видели, что с ней случилось. И хорошо, что это произошло здесь, а не на шоссе, где все могло закончиться гораздо хуже.

– Ждите во дворе, – приказал Вадим, вытирая руки ветошью.

Он вышел спустя несколько минут в джинсах и футболке без рукавов, обтягивающей его мускулистую грудь и выгодно подчеркивающей его сильные руки.

– Пойдемте, мадам, – позвал за собой и качнул головой в сторону еще одних ворот, выходящих в проулок.

«Волга»… Когда-то она была современным, динамичным, комфортабельным автомобилем, развивавшим высокие для тех времен скорости на шоссе и при этом успешно справлялась с отнюдь не бывшими в те годы редкостью участками тяжелого бездорожья, была конструктивно простой и не требовала особенно высокой квалификации обслуживающего персонала, когда владелец был не только водителем, но и сам себе механиком.

Людмила Ивановна с подозрением взглянула на машину, усомнившись, что та сможет выехать дальше, чем за околицу.

– Прошу, – Вадим распахнул перед ней дверцу, спутав сомнения с благоговением перед ретроавтомобилем.

– Мне бы мою сумку забрать из Одиссея, – жалобно проскулила Людмила Ивановна. – А, впрочем, черт с ней, – она тут же резко сменила тон. Ничего в той сумке не было, о чем можно было сожалеть – сменное белье, пусть и дорогое, дешевого она себе ничего не позволяла, пара платьев, джинсы. Таким барахлом она обзаведется в любом бутике.

– Заберем, – ответил Вадим, забираясь на водительское сидение и отбрасывая пятерней волосы назад. – Все равно нам по дороге. Надеюсь, там твои вещи, – хмыкнул он. – Ее-то ты не украла?

– Мои, – вздохнула Людмила Ивановна. Она продолжала тихо проклинать и поездку, и себя, что позволила уговорить. Еще неизвестно, что кот, ее рыжая бестия, натворил, оставшись в доме один. Она даже соседку не попросила проведать его – не терпела ни домработниц, ни посторонних в своем доме в свое отсутствие, казалось, что те обязательно что-то лапают, хапают, перекладывают с места на место, у нее непроизвольно возникало чувство брезгливости. В молодости Людмила Ивановна никогда не позволяла подружкам надевать ее вещи. А как хотелось поменяться – ведь любая вещь на другом человеке выглядит совершенно по-иному. Точнее человек в ней преображается, только поэтому никогда не надевала чужого, а если давала свое, то насовсем.

Почему-то вспомнилось, как к ней однажды забрались воры в квартиру. Сейчас в ней жил Виталий, так сказать, она стала служебной площадью. Все, к чему прикоснулись, ей тогда казалось, их грязные лапы, она безжалостно выбросила, даже мебель – все равно не смогла бы пользоваться. Выбросила – это сильно сказано. Сейчас, да, она бы просто спалила или свезла на свалку, а тогда сдала в комиссионку, но это было равносильно, что выбросила. Воры искали деньги: она копила на машину – ее бизнес пошел в гору – и кто-то прознал о том, что крупная сумма хранится где-то в доме. Будь они поумнее или посообразительнее или хотя бы просмотрели фильм «Ва-банк» перед тем, как идти на дело, обязательно нашли бы ее сбережения, а так удовлетворились парой кожаных курток и норковой шубкой. Но Людмиле Ивановне тогда показалось, что и взяли-то эти вещи воры из вредности – не с пустыми же руками уходить.

«Волга», мягко заурчав, как сытый кот, тронулась с места. Людмила Ивановна сильно удивилась, ей казалось, что такой старый автомобиль должен чихать, трястись и дергаться, внутри у него все просто обязано дребезжать, особенно при езде по дороге в кочках и рытвинах…

Возле закрытого шлагбаума на въезде в коттеджный поселок Вадим высадил Людмилу Ивановну спустя два с половиной часа.

– Может, зайдете ко мне? – спросила она. Она редко кого приглашала к себе в гости, предпочитая встречаться в городе – дом еще не до конца был обставлен мебелью. Чего искала – непонятно. Расставаться с парнем, который мог стать со временем лучшим бриллиантом в ее коллекции просто так не хотелось.

– Нет, спасибо, – покачал головой Вадим. – Мне еще назад возвращаться.

– Вот и отдохнете немного, – продолжала настаивать Людмила Ивановна.

– Ну, если только немного.

Отдохнуть и вправду не помешало бы – он редко сидел за рулем подолгу, потому чувствовал, как затекли плечи, как напряжена спина. Хотелось лечь на диван и вытянуть длинные ноги.

Людмила Ивановна поднялась в будку к охраннику, чтобы заполнить разовый пропуск на въезд в поселок – у них с этим строго.

– Прямо, а потом второй поворот налево, – сказала она, вернувшись назад в машину.

– У вас названия улиц есть? – спросил Вадим. – Или только номера домов?

– Есть, – кивнула Людмила Ивановна. – Потом в пропуске прочтешь, что ты посетил дом под номером три на улице Рубиновой.

– Рябиновой? – переспросил он.

– Нет, Рубиновой, – поправила его Людмила Ивановна. – У нас в поселке улицы по названиям драгоценных камней – Рубиновая, Сапфировая, Изумрудная.

– И кому такое в голову пришло?

– Не знаю, никогда не задумывалась, – пожала она плечами. – Когда я купила участок, чтобы выстроить на нем дом, названия уже были. Кто-то был то ли геологом, то ли любителем драгоценностей.

«Волга» остановилась возле невысокого забора с коваными воротами.

– Как у вас интересно, – проговорил Вадим, озираясь по сторонам и пытаясь рассмотреть архитектурные шедевры, которые в полной красе видны были за невысокими заборчиками.

– Да, – согласилась Людмила Ивановна. – У нас правила строгие – никаких глухих заплотов, как в вашей деревне, заборчики не выше семидесяти сантиметров, да и трехэтажные дома стоить запрещено. Хотите выше – пожалте в другие поселки. И главное –  на участках не должно быть открытой земли.

– А как же грядки? – удивился Вадим. – Ну там огурчики, лучок, морковочка.

– Грядки можно, – строго сказала Людмила Ивановна, – только все за домом, чтобы со стороны ворот их не было видно. А перед домом только травка и кусты.

– Не так у вас и интересно, оказывается, – проворчал Вадим, проходя во двор вслед за женщиной. Он признавал свободу творчества и терпеть не мог, когда ее ограничивали определенными рамками.

А вот дом ему понравился, особенно полупустая, не заставленная мебелью, как обычно, гостиная, где Вадим смог вытянуться на просто огромном диване в полный рост.

– Выпьешь чего-нибудь? – поинтересовалась Людмила Ивановна. – Коньяк, виски, водка? Кис-кис, – позвала она кота, который почему-то не кинулся ей навстречу.

– Мяв, – недовольно раздалось со шкафа, притулившимся незаметно в углу.

– Как ты туда забрался? – она протянула руки к коту.

– Давай я, – предложил Вадим, поднимаясь с дивана.

«Не делай этого!» – не успела предупредить его Людмила Ивановна, что ее рыжая бестия к чужим не идет.

Но было поздно – кот, сиганув со шкафа прямо на Вадима, оставил на его голых загорелых руках длинные белые отметины. Повезло, что в лицо или в глаза не вцепился.

– Ах, ты! – Вадим тоже проявил незаурядную прыть и успел наподдать коту для скорости – тот, распушив хвост, проехался на пятой точке по паркету.

– Надо продезинфицировать снаружи и изнутри, – со знанием дела сказала Людмила Ивановна. – Сейчас принесу йод, перекись и коньяк, – пообещала она, укладывая «раненого» Вадима снова на диван.

– Не стоит беспокоиться, – не очень активно попытался протестовать тот. – Кот меня слегка оцарапал, даже кровь не идет.

– Тогда я выпью, чтобы стресс снять.

Людмила Ивановна вернулась в гостиную спустя несколько минут с подносом на руках. Как и обещала, на нем стояли пара флакончиков с йодом и перекисью, а также бутылка мужского французского коньяка «Мартель» с двумя бокалами.

Людмила Ивановна обожала крепкие напитки, и все друзья и знакомые, зная ее слабость, преподносили ей по поводу и без повода коньяки и виски в подарок. Если ей предложить на выбор золотое колечко с бриллиантом или бутылку хорошего коньяка, она не задумываясь выберет последнее. Камни – это что, она предпочитала бриллианты совсем иного сорта.

Поставив жостовский поднос на низкий журнальный столик, – Людмила Ивановна совсем по-мужски плеснула коньяка в бокал себе на дно и основательно налила Вадиму, нисколько не заботясь, что тот может отказаться выпить с ней.

– Я не смогу сесть за руль после такой дозы алкоголя, – усмехнулся он, глядя сквозь янтарную жидкость на женщину.

– У меня рядом с гостиной находится гостевая спальня, – ответила Людмила Ивановна, поднимая бокал. – Можете переночевать там.

«Могу, – кивнул Вадим, делая первый глоток, – а могу и на втором этаже поискать хозяйскую спальню».

Только слепой не смог бы заметить все ухищрения женщины, которая всеми силами пыталась удержать его возле себя, не понимал одного, зачем он, простой деревенский парень, нужен ей. Захотелось экзотики. Только он не хуже и не лучше городских, у него все, как у всех.

Глава 2

Людмила Ивановна Войцеховская слыла в определенных кругах свахой, если можно так выразиться. Это было скорее хобби, чем специальность. В принадлежавшем ей брачном агентстве «Синяя птица», кроме нее самой, работало еще две девушки и парень – профессиональный фотограф, в задачу последнего входило лишь делать выигрышные снимки каждого нового клиента или клиентки, которых по понятным причинам было большинство. Устроить семейное счастье или просто счастье обеспеченной дамы из общества или богатого мужчины, бизнесмена, которого не устраивала по каким-то причинам жена, но разводиться с ней он не собирался в силу определенных обстоятельств, дело довольно трудное, но чтобы еще об этом никто не узнал, дело, прямо скажем, совсем не из легких. Последней группой клиентов занималась исключительно сама Людмила Ивановна, даже в базу данных агентства их не включала.

«Синяя птица» имела свой собственный сайт, но это не был сайт знакомств в обычном его понимании, хотя именно через него многие устраивали свое семейное счастье. Агентство на сайте размещало не только фотографии, но и объявления о светских вечеринках и раутах, организовывало для своих клиентов встречи и презентации. Летом в обязательном порядке желающих вывозили на природу. Короче, участники сообщества, именуемого «Синей птицей», вели довольно активную жизнь и в непринужденной обстановке могли познакомиться друг с другом. Даже найдя свою половину и будучи вполне довольными семейной жизнью, многие из бывших клиентов Людмилы Войцеховской продолжали появляться на всех мероприятиях, организуемых «Синей птицей».

Со стороны могло показаться, что сапожник без сапог, но в отличие от своих клиентов Людмила Ивановна не стремилась ни замуж, ни рожать, ни воспитывать детей. Ее вполне устраивала та жизнь, которую она вела, меняя одного молодого любовника на другого, когда первого надежно пристраивала в богатенькие ручки какой-нибудь своей очередной vip-клиентки. Ей нравилось делать людей счастливыми.

Но это не все, кроме брачного агентства, госпоже Войцеховской принадлежали еще клиника терапевтической косметологии и пластической хирургии «Людмила» и сауна с точно таким же названием. Последнее предприятие было убыточным, несмотря на то, что при сауне находился салон красоты с полным комплексом услуг, включая массажный кабинет. А содержала сауну Людмила Ивановна исключительно для того, чтобы она сама могла иногда расслабиться после трудовых будней и привести в порядок не только себя, но и очередного будущего принца или принцессу, подобранных где-нибудь «на улице». Работавшие у нее мастера понимали свою хозяйку с полуслова, лихо превращая то, что она им приводила на точную копию изображения на картинке, которую вручала вместе с будущими королями и королевами красоты.

Ей нравилось видеть людей не только счастливыми, но и красивыми. Поначалу, сразу после окончания мединститута и открытия клиники, Людмила Ивановна сама стояла возле операционного стола, исправляя носы и подбородки, делая круговые подтяжки или блефаропластику, но постепенно отошла от дел, передав скальпели в надежные мужские руки двух своих ведущих хирургов – как это ни смешно, но мужчинам будущие красотки доверяли больше. А она осталась только владелицей клиники своего имени.

Людмила Ивановна практически не ошибалась, окружая себя надежными преданными людьми и создавая исключительные бриллианты из того, что находила «в сору». Она, как фея, заставляла людей преображаться, чтобы новый внешний облик полностью соответствовал внутреннему. А может и наоборот. Она никогда об этом не задумывалась. Главное, чтобы было красиво, а что чему соответствовало, ее совершенно не заботило.

С Виталиком маленько промахнулась, но ему можно обозначить его место, а то и вообще выгнать. Тратить силы и энергию на бездарность ей не очень хотелось – как был работягой, так и остался. Пусть возвращается на свой завод. Ее мысли были сейчас заняты исключительно деревенским парнем, мирно посапывающим у нее под боком. Уж из него она вполне смогла бы создать настоящего принца, затратив на него совсем немного времени, сил и средств – все задатки аристократа у парня имелись.

Людмила Ивановна тихонько выскользнула из постели и спустилась вниз в гостиную, где на диване оставалась лежать безрукавка с множеством карманов, брошенная Вадимом. Пробежала по ней пальцами, нащупала паспорт. Могла совершенно не опасаться, что ее застукают за таким неблаговидным делом – дверь ее спальни довольно громко скрипнет, предупреждая, если Вадим вдруг выйдет из комнаты вслед за ней. Она уже подумывала мастера пригласить, но все руки не доходили, а потом скрип ее перестал раздражать – подумаешь, один раз поутру, один вечером перед сном, делов-то, можно и перетерпеть.

– Место рождения Москва, – фыркнула Людмила Ивановна.

Теперь понятно, откуда у деревенского парня приятная грамотная речь без мата. Хоть этим заниматься не придется, если он согласится, именно согласится стать ее новым бойфрендом. Ей не надо, чтобы он в нее влюблялся и все такое прочее, а уж соблазнять его она всяко не станет, все исключительно на добровольных началах, чтобы парень понимал, что почем. Она выведет его в люди, представит в свете, а потом за приличные деньги «уступит» своей клиентке. Жить-то и феям на что-то надо.

Людмила Ивановна пролистала его паспорт – нет, не состоял, регистрации тоже нет, только выписка из московской квартиры, причем давнишняя, похоже, как из дома уехал в нежном возрасте, так и выписался, а в деревне у бабушки прописываться не стал.

Положив документ на место, Людмила Ивановна поднялась на второй этаж и счастливо вытянулась возле Вадима. Надо, чтобы он согласился – Виталик с его истериками и вечными капризами ей уже порядком поднадоел, да и пора переуступить парня, Жанна Марковна интересовалась, нет ли у нее кого на примете, чтобы осчастливить одну из своих клиенток. И если тот не дурак, то должен понять, что от него требуется, а иначе прямая дорога назад на завод в слесари-наладчики. Людмиле Ивановне удалось пристроить Виталика менеджером в одну из компаний бывшего клиента «Синей птицы», торгующей мебелью – она всех своих «принцев» пристраивала на теплые места. Но стоило ей намекнуть, что все, можно о мальчике больше не заботится, так того с треском пинком под зад могли и выставить за дверь – это же и ослику понятно, что бывший слесарь не имел ни малейшего представления о поставках и сбыте мебели.

А этого куда пристраивать, если все срастется? Она о нем практически ничего не знала, кроме того, что он реанимировал старые автомобили и трактора. На станции техобслуживания автомобилей можно найти работу Вадиму – это не проблема. Но ее такая работа не устраивала – руки у того будут рабочими загрубевшими и для ласк совершенно не годными. Людмила Ивановна судорожно принялась вспоминать, есть ли среди ее нынешних и бывших клиентов владельцы или хотя бы директора салонов по продаже автомобилей – это парню вполне бы подошло. Он и в машинах разбирается, не утратил бы квалификацию, торгуя ими, и руки при этом сохранил бы в чистоте и холе. Продажа автомобилей – вполне нормальная работа для мужчины. Своим бойфрендам она тунеядствовать не позволяла, несмотря на то, что могла содержать и Вадима и Виталика одновременно. Те могли делать все, что хотели после расставания с ней, но во время… Ведь только труд сделал из обезьяны человека, а она считала, что мужчины недалеко ушли от обезьян. Обязаны были трудиться – как только переставали, снова на пальмы, именуемые диваном, лезли за бананом, и хана цивилизации…

Засыпая, Людмила Ивановна решила, что обязательно утром, прежде чем отпустит от себя парня, обрисует ему радужные перспективы его недалеко будущего. Должен он, нет, просто обязан согласиться остаться при ней. А она уж расстарается, найдет ему достойную пару, когда придет черед расстаться с ней. Если не дурак, то поймет, что в той деревне, селе, поправила она себя, у него совершенно нет перспектив. А в городе она откроет перед ним новые горизонты. И первым шагом надо показать ему, что совершенно скоро он сам сможет себе купить квартиру на честно заработанные деньги. Виталик не будь он настолько ленив, то давно бы мог освободить «служебную жилплощадь», ее квартиру, и таскал бы себе левреток, а она бы об этом даже не догадывалась. Нет, с Виталиком она явно прогадала, и его срочно надо передавать клиентке Жанны Марковны.

Жанна Марковна Триш была ясновидящей, экстрасенсом и предсказательницей в одном лице уже не в первом поколении. Еще ее прапрабабка, поговаривали, будучи совсем молоденькой девчонкой, обладала магической силой и слыла в своем родном селе колдуньей, могущей и порчу навести, а могущей и от дурного сглаза избавить. Когда начался отток народа из деревень в города сразу после революции, она со своей магией переместилась туда, где народу побольше, а внимания к таким, как она, поменьше. Чтобы не слыть тунеядкой, устроилась на завод учетчицей, что ни говори, а грамотные люди во все времена ценились, а в свободное от основной работы время раскидывала картишки на удачу. Потом стали ходить за советом и помощью к ее дочери, которая оказалась не менее искусная прорицательница, чем ее мать, а теперь вот семейный бизнес через бабку и мать перетек и к Жанне.

Людмила Ивановна тоже наведывалась к Жанне Марковне, причем довольно часто, но исключительно по делу. Гадалка весьма искусно избавляла своих клиенток от венца безбрачия за весьма приличные деньги, и пусть первый опыт часто оказывался весьма неудачным, но избавляла же. А принцев, понятное дело, подтягивала на рынок невест колдуньи все та же Людмила Ивановна за денежку малую, исключительно из любви к искусству. Но случалось, что наживку заглатывала и богатая клиентка, которая могла просто купить себе молодого и красивого любовника…

Жанна Марковна готовилась к приему клиентки, Танечки Печкиной. Она приходила к ней уже не в первый раз. Танечка была немного моложе Жанны Марковны, только не догадывалась об этом, считая ту древней старухой. Гадалка прекрасно знала, в каком виде перед кем появиться: кому достаточно было советов и предсказаний молодой элегантной женщины, коей она на самом деле и являлась, в свои тридцать восемь совершенно не считая себя старой, а для кого-то рядилась в седой парик и безразмерный ярко-красный хитон, расшитый серебряной и золотой нитью, увешивала себя бусами и перстнями.

Поначалу у них с Танечкой отношения не сложились, и грешным делом Жанна Марковна даже подумала, что клиентка к ней больше не придет и пожалела не столько денег, которые можно было из нее выкачать, а саму несчастную старую деву, которая может состариться, так и не познав радостей плотских утех.

Но на нее подсаживались, как на хороший коньяк, который, впрочем, Жанна Марковна предпочитала всем прочим напиткам. Она гадала, причем делала это хорошо, и этим все сказано. Могла погадать кому угодно, на что угодно и на чем угодно. На выбор. По руке, на картах Таро, на кофейной гуще, на листике хорошего китайского чая, с использованием рун, камешек, клочков кошачьей шерсти, волос и что там можно еще себе вообразить. Но предпочитала руки своих клиентов – то, что она видела у них на ладони, обычно написано у человека на лице. А психологом она была неплохим. Даже курсы повышения квалификации посещала с завидной регулярностью. Умело также использовала ароматизирующие свечи, которые сама и готовила, ведь ее первой специальностью была химия, а за спиной университет, который окна окончила с красным дипломом. Может быть, она даже работала бы по специальности, но в научной лаборатории платили так мало, а соблазнов было так много, что мечту создать эликсир молодости Жанна Марковна отложила до лучших времен и заняла место гадалки в комнатке, где когда-то вела прием ее матушка.

Всех, кто приходил к ней впервые, Жанна Марковна встречала в маленькой темной и пыльной комнате, посередине которой стоял стол, покрытый бархатной скатертью, с хрустальным шаром на нем. Только от шара исходил свет. На окнах висели темно-бордовые тяжелые портьеры, не впускавшие свет с улицы. На полу и стенах персидские ковры, приглушавшие звуки и шаги. Вдоль одной стены тянулся стеллаж со старинными или под старину книгами по гаданию, картами, баночками со снадобьями, свечами и прочими атрибутами, которые могли понадобиться во время сеанса магии. На одном старинном стуле с подлокотниками восседала сама гадалка с вуалью на лице, на второй точно такой же стул предлагала присесть посетителю.

Не поднимая глаз на клиента, Жанна Марковна, неотрывно пялясь в хрустальный шар и совершая пассы над ним руками, скрипучим голосом неизменно произносила одну и ту же фразу:

– Сегодня я смогу ответить лишь на два любых ваших вопроса и стоит вам это будет пять тысяч рублей одной купюрой.

Других денег она не признавала.

Обычно спрашивали:

– А не кажется вам, что это несколько дороговато?

– Да, дороговато, – отвечала, соглашаясь, Жанна Марковна. – А теперь задавайте ваш второй вопрос.

Сама же она тщательно следила за своей речью и лишнего слова не произносила, особенно если вопрос не был задан конкретно. Еще в студенчестве ей так удалось осадить одного очень настырного преподавателя на экзамене, любившего задавать студентам каверзные вопросы, а потом снижать оценку. Он сказал, что для пятерки задаст ей еще один вопросик и спросил, имеет ли она представление о том, что такое царская водка. Жанна Марковна не моргнув глазом ответила, что имеет. «А каковы ее свойства?» – не унимался преподаватель. «А это уже второй вопрос», – невозмутимо ответила студентка Триш и протянула ему свою зачетку за пятеркой. Делать было нечего, пришлось ставить обещанную отметку – свидетелями их разговора были не только другие студенты, но и еще один преподаватель, тоже принимавший экзамен.

А вот Танечка Печкина шутку не оценила и после ответа гадалки на первый вопрос, бросив купюру на стол, убежала в слезах. Но потом пришла снова.

Повторные сеансы Жанна Марковна проводила совсем в другой комнате – чистой светлой, больше похожей на кабинет психоаналитика, только что кушетки или дивана в ней не было, да и атрибутика гадалки оставалась неизменной. Ей надо было, чтобы клиент расслабился и рассказал о своих проблемах, а она бы придумала, как ему помочь. Только Танечку продолжала принимать в той мрачной средневековой комнатушке.

Жанна Марковна и без ее вопроса знала с самого начала, что ту интересовало, как долго она будет продолжать оставаться одна. А что она могла сделать, если девушка нигде не бывала, клубы и тусовки не посещала, даже в кино не ходила? Дом – работа, – работа – дом. На общественном транспорте не ездила, исключительно на своей машине. Но при этом надеялась встретить своего принца на белом коне – любовь единственную и на всю жизнь. И секс ради секса или для здоровья ее нисколько не интересовал – Танечка в свои тридцать с небольшим лет продолжала оставаться девственницей. Ну прямо спящая красавица – спит и видит, что отыщется лет через сто принц, который разбудит ее от спячки своим поцелуем, только к этому моменту ему она будет уже не нужна. Узнав, что она является владелицей и директором швейной фабрики, где трудились в основном женщины и к тому же бывшие зечки, Жанна Марковна, с одной стороны, приуныла, но, с другой, прониклась уважением к Танечке – чтобы управлять таким коллективом, это же какую силу духа надо иметь.

И спасти Жанну Марковну от позора, что не удалось снять венец безбрачия, могла только Людмила Ивановна с ее базой данных потенциальных женихов. Женщины посидели за бутылкой коньяка, обсудили создавшуюся проблему. На гадалку была возложена обязанность убедить Танечку, что спутники жизни оказываются совсем не такими, какими представляются в девичьих грезах. И на следующей же встрече Жанна Марковна буквально ошарашила девушку.

– Твой суженный будет умным, но мстительным, красивым, но злым, с каштановыми волосами и небесно-голубыми глазами. Имя его будет начинаться на букву «В», – произнесла она таинственным скрипучим голосом.

– Что? – испуганно проговорила Танечка.

– Я только озвучиваю, какую судьбу предрекли тебе небеса, – нехотя оторвав взгляд от хрустально шара, томно проговорила Жанна Марковна, – исправить суженного, предназначенного свыше, я не могу. Моя задача…

– Пусть будет таким, – устало махнула рукой Танечка, по-видимому, уставшая ждать, надеяться и верить. – От судьбы не уйдешь, – вздохнула она. – Сколько и когда?

Романтическая натура, она в том, что касалось денег, была весьма прагматична и считала, что любая работа, выполненная качественно, должна оплачиваться достойно.

Жанна Марковна смиренно потупила взор и назвала стоимость своих услуг.

– В самое ближайшее время после оплаты произойдет ваша судьбоносная встреча с молодым человеком, – произнесла она таинственно. – Угадай его, не упусти.

И после ухода Танечки тут же принялась названивать Людмиле Ивановне, чтобы обсудить с ней детали встречи ее спящей красавицы и принца на белом Мерседесе.

– Где же я возьму тебе белый Мерседес? – возмутилась Людмила Ивановна. Об этом они не договаривались.

– В любом случае машина должна быть белой, – прошипела в трубку Жанна Марковна.

– Я приеду, – бросила Людмила Ивановна и нажала «отбой». Дела она любила обсуждать с глазу на глаз, а не по телефону. Да и Виталика пора было вводить в курс дела – а то что-то он «в девках засиделся»…

После его возвращения с базы она недвусмысленно дала ему понять, что у того ровно две недели, чтобы освободить служебную жилплощадь, на которую уже имелся новый претендент. Ровно столько времени попросил у нее Вадим, чтобы завершить свои недоделанные дела в деревне.

– Хочешь продолжать и дальше кататься, как сыр в масле, – забирая у Виталика ключи от своей квартиры, строго сказала ему Людмила Ивановна, намекая на то, что его не только из квартиры поперли, но и на работе держать особо никто не планирует, – сделаешь все, что я тебе скажу.

– Я весь во внимании, – усмехнулся он и осклабился. Виталик хоть и дурной был, но не совсем дурак, и прекрасно понимал, бесплатный сыр, о котором говорила госпожа Войцеховская, бывает только в мышеловках, а за все остальное приходилось платить.

– С девушкой познакомишься, – улыбнулась Людмила Ивановна, – понравишься ей. Это не обсуждается. Женишься на ней. И все у тебя будет. Не сойдетесь характерами – разбежитесь. Но женитьба – основное условие. В червяка превращу, – хмыкнула Людмила Ивановна, заметив нехороший блеск в глазах Виталика, – откуда вышел, туда и вернешься. Ты ведь этого, ой, как не хочешь?

– Не хочу, – кивнул тот.

– Поэтому и девушке понравишься и, как можно скорее, женишься на ней, – снова улыбнулась Людмила Ивановна. – И тебе, и мне будет хорошо.

Виталик обреченно кивнул.

– Вот и ладненько, – обрадовалась Людмила Ивановна. Она порылась в своей сумочке и извлекла оттуда пухлый конверт. В отличие от своей компаньонки в сердечных делах Жанны Марковны предпочитала более мелкие купюры – тысячные. – На карманные расходы.

Виталий холодно забрал деньги у нее из рук и, оглянувшись по сторонам, сунул в карман своего модного льняного пиджака.

– В пакете находится также карта с пинкодом, не выкинь ненароком, – добавила Людмила Ивановна. – Выходное пособие. Если с девушкой не получится, а надо, чтобы получилось, на первое время тебе хватит на скромную жизнь, пока будешь подыскивать подходящую работенку, если с заданием не справишься. И еще, – она покачала ключами от автомобиля перед лицом Виталия, – не забудь только на мойку заехать и привести машину в полный порядок перед тем, как поедешь с девушкой знакомиться.

– У меня есть Одиссей, – буркнул Виталик, обидевшись, что с ним разговаривают, как с малолеткой.

– На твоем минивэне только шлюх по клиентам развозить, – недовольно фыркнула Людмила Ивановна. – Продай его и не позорься. У нас принцесса, которая ждет не дождется своего принца на белом коне. Так что бери и не выступай без дела. Да и не скупись. Сторицей вернется, если проявишь щедрость. И продемонстрируй ей широту своей души.

«Которой у тебя, к сожалению, нет. Мелочен ты очень», – вздохнула Людмила Ивановна, глядя вслед Виталию.

А ей уходить из кафе не хотелось – спешить некуда, а дела на сегодня все переделала. Она взглянула на часы – еще не поздно.

– Дмитрий, – махнула рукой официанту, – будь любезен, принеси кофе и пирожное. Не хочу новомодный чизкейк, обычное бисквитное или картошку.

– Но у нас таких не подают, – округлил глаза официант. – Выберите что-нибудь другое.

Людмила Ивановна положила на стол тысячную купюру:

– Сгоняй до ближайшей кулинарии, пока мой кофе готовится.

Глава 3

Мадам Шевелева любила игру во всех ее проявлениях. Она начала играть еще в детстве – сначала в «Дочки-матери», став постарше стала играть в другие игры, компьютерные, порой просиживая до утра, чтобы пройти один-единственный уровень в «Принце Персии». Но потом ей стали нравиться стратегии, особенно те, где было не только много «строек», но и много «драчек и войнушек», хотя не гнушалась сразиться и в «Мортал Комбат», и в «Танчики». Но истинная страсть к игре у нее проснулась лишь тогда, когда она взяла в руки карты в первую летнюю сессию в университете. И из-за чего чуть не вылетела с физфака. Нет, не подумайте, Ольга Шевелева в карты играла и в детстве, «в дурачка подкидного», в «пьяницу», да мало ли еще в какие игры дуются детишки. Но ее первый мужчина, научивший ее играть сначала в «Тысячу…», затем в преферанс, а уже  потом и в бридж, даже не догадывался, какого зверя выпустил на свободу из потаенных недр души своей подружки.

Ольга стала просиживать за картами все свое свободное время. Точнее сказать, все время…

И скоро в «дурачка» она стала играть только с детьми, позволяя тем выигрывать у нее для их вящей радости, так как сразу после раздачи карт знала, кто станет победителем в этой партии. Преферанс Ольге наскучил не менее быстро, чем «Тысяча…», и там исход был очевиден. Но с упорством мазохиста она приходила по пятницам в компанию своих еще студенческих подруг, чтобы сгонять партийку. Женщина садилась лицом к телевизору, включала негромко какой-нибудь мюзикл и наслаждалась зрелищем, отвлекаясь от него только иногда, когда кто-нибудь из ее партнеров вдруг решался упасть на мизер, да к тому на ловленный, а не на голубой.

Бридж Ольге тоже скоро наскучил своими вечными тренировками и подготовками к турнирам, которые она исправно со своим уже бывшим, посещала два раза в год.

А вот подлинной и единственной ее страстью стал впоследствии покер. После своего первого крупного проигрыша, еще в студенчестве, курсе этак на третьем, когда ее просто развели на деньги, Ольга выработала для себя несколько нехитрых правил. Первое – проигрывать только то, что лежит в кошельке. Для этого она завела даже специальный «покерный» кошель, складывая туда выигрыш, если везло, и, добавляя энную сумму каждую неделю, независимо от того, пойдет она играть или нет. Она научилась говорить «стоп» и не брать взаймы, какой бы захватывающей ни была игра, если деньги в кошельке заканчивались. А потом просто наблюдала за партнерами, пытаясь понять, почему она проиграла. Второе – не кидалась сразу «в бой», а сначала присматривалась к партнерам, оценивала, на какой карте те любят играть, кто блефует, кто шельмует, а кто честен. Ольга позволяла себе проигрывать целый час, минута в минуту, по-маленькому, на радость честной компании, пока не вырабатывала стратегию игры. Третье – не велась, если «ее крутили», лучше пожертвовать немногим и скинуть карты, чем проиграть все. Таких нечестных «игрочишек без единого злотого в кармане» не было в их компании, куда она ходила играть по субботам. И если начинали крутить, значит, карта у партнеров была неплохая. Но Ольга часто играла в чужих компаниях, поэтому этому правилу следовала неукоснительно. И четвертое правило – играла только на деньги, на деньги и ни на что больше.

Но порой ее все же подмывало плюнуть на все и показать мастер-класс особо зарвавшемуся партнеру, но все же благоразумие и хладнокровие всегда побеждало. Побеждало до одного определенного момента…

Ольга влюбилась… Влюбилась страстно, без оглядки, до сумасшествия… Влюбилась в свою пациентку – «жертву насилия», как та сама себя называла. Приятную тихую девушку, которая приходила к ней на сеансы психотерапии. Своих детей у Ольги не было, а Лизонька по возрасту вполне годилась ей в дочери. Вот и взыграли нерастраченные материнские чувства.

Женщина ненавидела и любила эту свою работу одновременно. Выслушивать чужую боль, пытаясь дать благоразумные советы, это было не совсем то, чем ей хотелось заниматься всю жизнь. Но так случилось, что по второму ее высшему образованию платили больше, чем в лаборатории научного института. Заткнув подальше любовь к физике, своей первой и неповторимой, Ольга устроилась в платный медицинский центр психоаналитиком. Что же? Диплом по психологии тоже пригодился, хотя мама кричала, что она тратит свое драгоценное время на невесть знает что, вместо того, чтобы устроиться на приличную работу и не сидеть у нее на шее. Это сейчас она молчит и виновато смотрит на дочь, когда та исправно два раза в месяц приносит ей деньги или продукты – пенсии катастрофически не хватало на проживание, пропитание и лекарства. Но Ольга не считала это долгом и матери никогда об этом не говорила – отдавала только то, что было вложено в нее, как ей казалось. Хотелось отдать больше, но кроме денег и толики внимания с любовью предложить женщине ничего не могла.

Карты, карты и еще раз карты были и ее всеохватывающей любовью и ее страстью, да маленькая Лизонька, ее пациенточка, которая так и ничего не рассказала. Ведь не в темной же это подворотне произошло… Но кто-то не стал слушать бедную девушку, решив, что она ломается, как дешевая шлюха, и взял ее силой, нанеся ее тонкой душевной организации тяжелую травму.

А залезть в чужой мозг, а тем более в чужую душу, чтобы избавить девушку и от всех страхов, и опасений, Ольга не могла. Она и так, и этак прикидывала, как разговорить ее. Даже несмотря на то, что та сама пришла к ней на сеансы, Лизонька никак не желала раскрываться, обнажаться перед ней, перед серьезной Ольгой Николаевной Шевелевой. Она не видела в ней друга, а только психоаналитика, который вот так возьмет и все ее страхи  уберет, как по мановению волшебной палочки…

Вот и сейчас Лизонька, так ничего и, не сказав, тихо всхлипнув, поднялась с диванчика для посетителей и ушла. А Ольга, нервно выхватив сигареты из верхнего ящика стола, рванула в курилку почти на чердаке – негоже видеть пациентам, что врачи тоже курят. Что бы такое придумать, чтобы расшевелить девушку? Ни с кем у нее не было таких проблем – пациенты сами шли на контакт то с сильной по-мужски, то слабой по-женски психоаналитиком. А тут… Хоть самой на прием иди к кому-нибудь. Ольге хотелось завыть, задрав голову к небу.

– Оля, а ты в курсе, что Алл Фа купил яхту? – поинтересовалась Ирина, одна из ее подруг, когда они, отужинав, уютно устроились за столом в попытке расписать «пулю» на четверых.

– Да-да, – подхватила Александра, в простонародье и в их компании Алекс.  – Ты же помнишь, что он содержал игорное заведение, а в связи с новым законом или постановлением, я точно не помню, пришлось его закрыть? Так вот, на этой яхте он организовывает игральные недельные туры для избранных и их друзей – три дня туда, три дня обратно.

Нет, Ольга не слышала. Алла Фу она знала давно по совместным играм в покер по субботам, но он ничего такого не говорил. А идея неплохая – частная собственность, просто так на территорию не пройдешь. Невозможно подкопаться – чистый бизнес.

– Жаль, нас не пригласят, – протянула Наталья, последняя из партнерш Ольги по преферансу.

– Почему? – отвлекшись, наконец, окончательно от своего мюзикла, поинтересовалась Ольга. – Надо поговорить с Аллом, может, он и преферансистов будет брать. А вообще, что известно о турах?

– Пока что мало, навигация только что началась, яхта сделала лишь два рейса, – бодренько отозвалась Ирина. Она, как всегда, больше всех все знала, благодаря особому дару вынюхивать и узнавать последние сплетни.

– Так узнай больше, – жестко сказала Ольга. От ее сурового взгляда и голоса Ирина попыталась сжаться в комок. – В следующую пятницу будем ждать от тебя доклада.

Она-то сама пятницы ждать не станет и уже завтра у Алла все выяснит. Шлея дамочке попала под хвост, загорелась желанием сойтись в битве за карточным столом с новыми партнерами. Мочи нет, как хочется поиграть на нормальные деньги с азартными игроками, свои уже до чертиков надоели – все их приколы давно изучила, даже противно. Уже и покер становился не в радость.

Игра не шла. Ольга поддерживала все, а затем сбрасывала карты сразу после смены. Она уже проиграла несколько тысяч рублей, но в данный момент ее волновало не это. Ей никак не удавалось начать разговор с Аллом. Ольга и так, и этак прокручивала в мозгу начало беседы, но все было не то, слишком явно сквозило ее желание выяснить про карточные игры на корабле, а ей хотелось не выказывать свой интерес к ним. Да, впрочем, как можно было его скрыть, если каждая собака знала, что Ольга большая любительница пощекотать и себе, и партнерам нервишки во время игры в покер. Блеф, ва-банк – ее излюбленная манера игры, и не было никакой возможности определить ни по каким внешним признакам, блефует партнерша или у нее, действительно, сильная карта. Так и сейчас – ее распирало любопытство, но она даже словом не обмолвилась, чтобы привлечь к интересующей ее теме хоть какое-то внимание.

Давно следовало бы взять тайм-аут под предлогом перекура и отдыха от монотонной скучной игры и выйти на свежий воздух, чтобы немного поразмышлять в тишине и одиночестве. Они в компании давно договорились не курить за карточным столом, а только в местах для этого специально отведенных, то есть на улице, и даже не в подъезде. Тем более что квартира эта была съемная, ровно на один вечер. Хозяйка заламывала цену, но приходилось с эти мириться – после закрытия казино Алла собираться, чтобы скоротать вечерок, кроме как на этой квартире, стало негде.

Из вялого созерцания двух пар на руках ее вывел радостный голос субъекта, о котором она непрерывно думала весь вечер. Даже не вздрогнув, а лишь оторвавшись от карт и переведя безразличный взгляд на Алла, Ольга, как и все остальные, приготовилась выслушать его заявление.

– Господа, попрошу внимания, – радостно провозгласил он и поднялся из-за стола. – Прежде чем объявить шесть последних сдач, – Алл махнул рукой в сторону часов, которые показывали ровно двенадцать часов. И это тоже давно стало правилом их компании – в полночь объявлялись шесть последних сдач, и игра на этот вечер заканчивалась. – Хочу пригласить вас в следующую субботу на мою яхту. Там все готово для приема гостей. Обмоем мое приобретение и поиграем в картишки. Пока не поставлю ее в эллинге на зимовку, будем собираться на ее борту еженедельно.

– Ходят слухи… – начал кто-то.

– Это не слухи, – перебил его Алл, – я подумывал организовать плавающее казино, но передумал. Слишком хлопотно, много разношерстного народа собиралось на яхте, а я ее все же приобретал не для этого.

– А для чего? – неожиданно вырвалось у Ольги, ее сильно поразило известие о том, что они теперь будут играть в карты на корабле. Но женщина тут же снова взяла себя в руки. Ее интерес к картам никого особенно не должен волновать. Соскучилась она по настоящей игре, но не более того. Поиграет немного с настоящими игроками и успокоится на какое-то время.

– Для отдыха, чтобы встречаться с друзьями в непринужденной обстановке, для путешествий. Но превращать ее в казино я не хочу. Мысль была, не скрою, поначалу возникло желание устроить на яхте плавающее казино. Но попробовал – не понравилось. Повторюсь, больно хлопотно. А вот круизы с выходом в понедельник и возвращением в пятницу, да, буду организовывать по-прежнему. Желающих провести недельку на воде очень много, но уже без карт. А с утра субботы и до вечера воскресенья я и моя яхта будут только в распоряжении друзей.

– Значит, новых лиц в нашей компании не появится, – с разочарованием в голосе протянула Ольга. Теперь она могла поиграть эмоциями и совершенно не скрывать своего огорчения. Уж кто-кто, а Алл прекрасно был осведомлен о ее любви к картам, все же она была завсегдатаем его бывшего заведения.

– Появятся, – уверенно ответил он специально для Ольги и повторил с нажимом, – появятся, не переживайте. Мои друзья по бизнесу, друзья их друзей, их жены, подруги. Ты ведь с ними хотела поиграть?

Ольги кивнула головой – хотела, только не с ними, а с настоящими профи, которых можно встретить только в казино. Она усмехнулась про себя и, сделав вид, что ответ ее вполне удовлетворил, принялась снова рассматривать свои две пары, которые при удачной смене могли перерасти в фул, а могли так и остаться двумя парами.

– Итак, каждую неделю утром в субботу прошу пожаловать на борт моей яхты. Отплытие планируется часов в одиннадцать утра от Речного вокзала. Милости прошу, – и снова сев на свое место, Алл привычным движением принялся раздавать карты.

«Значит, все-таки не казино, – подумала Ольга. – А что тогда? Надо присмотреться и первый выплыв ни в коем разе не пропустить. Психолог я или нет?»

– Я могу пригласить своих подруг? – спросила она, с улыбкой взглянув на Алла. Ольга с трудом представляла, какого размера яхта и сколько людей она способна принять на борт.

– Конечно. Только боюсь, что твоим компаньонкам по преферансу без тебя будет скучновато, – улыбнулся мужчина в ответ. – Думаю, что от покерного стола ты не отойдешь.

«А вот на это мы поглядим», – Ольга кивнула в ответ…

Четыре женщины неопределенного возраста (это когда им уже больше тридцати, но нет еще пятидесяти) и весьма элегантной наружности вышли из двух такси. Подхватив небольшие дорожные сумки и постукивая каблучками, они решительно зашагали в сторону причала. Женщины слегка нервничали – они еще не опаздывали к отплытию, но времени для поиска нужного корабля у них оставалось не так уж и много, и шанс остаться на берегу все же был.

Белоснежный, новехонький, словно сошедший со стапелей, двухпалубный прогулочный корабль с надписью «Непревзойденная» и отблесками солнечных лучей, игравших на его бортах, подруги увидели сразу. Его нельзя было не заметить или перепутать со старыми облезлыми кораблями, которые тоже принимали пассажиров и готовились к отплытию.

Тихонько ахнув от восторга, они во главе с Ольгой стали подниматься на борт. Молоденький улыбающийся стюард, одетый в голубую униформу, спросил их имена и сделал отметку в гостевом журнале. Затем он вручил им ключи от одноместных кают.

– Если вы захотите жить в каютах по двое, то можно организовать, – сообщил он женщинам. – Сегодня пар мало, поэтому почти все двухместные каюты будут пустовать.

– А чем они отличаются от одноместных? – поинтересовалась у него Ольга.

– Чуть большими размерами, двухъярусной кроватью и отдельным санузлом, – продолжил улыбаться стюард.

– А в одноместных санузел…

– На пять одноместных номеров санузел и душ один, – не совсем вежливо перебил он, не дав закончить вопрос, но тут же поняв свою оплошность, улыбнулся приветливо и приготовился выдать женщинам другие ключи.

– Нет, нам в этот раз не понадобится, – ответила за всех Ольга. – Мы поживем и одноместных.

– Тогда располагайтесь, а затем поднимайтесь на самый верх, там накрыты столы на свежем воздухе…

Непрерывно ахая и охая, четыре женщины неспешно двинулись в направлении, указанном им молоденьким стюардом.

Ласково трогая новехонькие поручни, они дошли до двухстворчатых дверей, ведущих вниз, к каютам. Осторожно толкнули их рукой от себя, так как никаких ручек на них не было. Те беззвучно распахнулись. За ними сразу начиналась широкая лестница, пахнущая свежей краской и деревом, покрытая красным ковром. Женщины спустились к своим каютам.

– Шикарный корабль, – прошептала Ирина. – Интересно, сколько он может стоить?

– Нам тобой за всю жизнь столько не заработать, – ответила ей Ольга и хмыкнула. Она прекрасно знала, что Алл богат, но, чтобы настолько, даже во сне представить не могла. В их компании, что сложилась еще в студенческие годы, его ласково все величали олигархом. А ведь он и на самом деле олигарх, а к ним, своим старинным друзьям, приходил просто по привычке. И если не был занят, то не пропускал ни одной субботы. Впрочем, в их компании из двенадцати человек он не один такой, у двоих еще, по крайней мере, свой бизнес был довольно успешный. А человек пять еще вполне обеспеченные люди. Даже Ольга не могла пожаловаться на низкие доходы. Короче, у всех всё было, но Алл Фа превзошел их всех вместе взятых…

«Что завидовать другому», – решила она, открывая дверь в свою каюту. У нее все есть, что ей надо. А большие деньги – это и большие проблемы.

Каюта, как каюта, с маленьким круглым иллюминатором на уровне ватерлинии. Плохо.  Скорее всего, оно задраено наглухо, и курить придется выходить на палубу. Опять же, если с другой стороны посмотреть, то не так уж и плохо, так как можно встретиться с незнакомыми ей людьми и завязать разговор. А поговорить Ольга любила, точнее выслушать, профессия обязывала.

Узкая кровать с прикрученными к полу ножками. И маленький платяной шкаф. Шкаф, а не тумба, тоже хорошо – можно развесить платья, а не оставить их мяться в сумке. Но зато не было никакого столика, никакой плоской поверхности. А вот это уже по-настоящему плохо, так как приходилось все раскладывать на кровати. Впрочем, маленькую встроенную полочку под иллюминатором Ольге все же удалось обнаружить.  И туда она положила свои сигареты, мундштук и зажигалку – остальное достанет из сумки, когда понадобится…

Ольга рассеянно наблюдала за покерными столами, кидая карты со своими девочками, как она их называла. Ничего интересного, точнее никого интересного. Нет, все же один из незнакомых ей мужчин вскоре привлек ее внимание. Красавцем его назвать было сложно, но и привлекательности он не был лишен – аккуратно подстриженные и уложенные опытным стилистом волосы прикрывали высокий лоб, брови вразлет, темные глаза и орлиный, чуть длинноватый нос, придавали ему несколько хищный вид. Женщина отметила также дорогой костюм на нем, несмотря на то, что многие были просто в легких свитерах или футболках и обычных джинсах. А привлек он внимание Ольги даже не внешним холеным видом, а скорее развязной манерой игры – как небрежно кидал карты на стол, когда кто-то «закрывал» и все по очереди вскрывали карты, демонстрируя свои комбинации, либо сбрасывали со словами «у меня меньше». Мужчина ни разу не блефовал – ему просто везло. Везло откровенно и неприкрыто – «против прухи фраера интеллект бессилен».

И Ольге до рези в желудке захотелось посидеть с ним за одним столом. Жаль, что пообещала до полуночи не бросать своих девочек. И игра наскучила, и хотелось совсем иного, истинных страстей хотелось. А что? Ей в голову неожиданно пришла шальная мысль.

– Сейчас играю три мизера подряд и ухожу от вас, – заявила Ольга довольно громко. Несколько человек даже обернулись и взглянули на нее. Прекрасно, все сейчас слышали и видели, что она заявила. И если у нее получится, то она смело может встать и покинуть преферансный столик. И ей даже похлопают.

– Ха, попробуй, – хмыкнула Ирина. Она-то была уверена, что Ольга на такое не способна, по ее мнению, все зависело от раздачи.

– А почему не четыре? – поинтересовалась Наталья как бы между прочим, собирая колоду в кучу и передавая ее Ольге.

– Потому что я объявляю последний круг, если мне удастся сыграть три мизера подряд, – решительно заявила та, беря карты для сдачи. – А не четыре, потому что я первая сдавала и сейчас опять моя очередь сдавать.

Краем глаза она уловила, что мужчина тоже посмотрел в их сторону. Что же, она все правильно рассчитала. Осталось только сыграть эти три мизера, причем подряд. И почему она не живет в Сочи? Ну, что же, кто верит, тот силен. Мизер играется на любой карте, все зависит от расклада и от выхода, вот в этом Ольга была абсолютно уверена. Она выпрямила спину, на лицо напустила маску безразличия и начала торговлю.

– Мизер, – заказала она игру, когда подошла ее очередь.

– Вот упрямая, – фыркнула Наталья, и спросила, когда Ольга взяла прикуп: – Записывать надо?

– Надо, – согласилась та и продиктовала карты. Недолго раздумывая, скинула две и предложила подругам «ловить» ее мизер. Повезло с раскладом, как девчонки не крутили, ничего у них не вышло.

– Мизер, – опять объявила Ольга, перебивая более низкую заявку подруги. Та что-то долго кумекала, просчитывала, шевеля губами, но потом все же отдала ей прикуп. И опять Ольга предложила записать ее карты. На этот раз было сложнее – у нее оставался на руках одинокий валет, которого, как ни крути, она не смогла снести. Но такого везения даже видавшая виды Ольга не ожидала: у нее был валет, который не сносился, а у Алексы – такой же одинокий туз этой же масти, и который тоже ни на чем не сбрасывался.

– Она так и третий мизер сыграет, – обиженно надула губы Наталья.

– Сыграю, ты же знаешь, – улыбнулась Ольга. Даже если не сыграет, то все равно уже им весело – немного расшевелила игру и подруг.

– Мизер, – громко объявила она сразу после сдачи.

– Девять, – отозвалась Алекса.

– Мизер без прикупа, – продолжила торговлю Ольга. Все в зале повернулись в их сторону.

Алекса пожала плечами и отодвинула прикуп на середину стола, давая понять, что торговаться за него уже никто не будет, если она сейчас объявит свои девять без прикупа. Но она не стала этого делать, обиженно покачав головой – карта пришла, а тут каким-то мизером перебивают.

– Писать? – Наталья взяла в руки карандаш и взглянула на подругу.

– Нет, не надо, – улыбнулась Ольга, бросая карты веером на стол и предлагая партнершам с ними ознакомиться. – Голубой…

Глава 4

– Как вам это удалось? – поинтересовался мужчина, выйдя следом за Ольгой на палубу, и подходя слишком близко. Та в этот момент перекуривала перед тем, как пересесть за покерный стол на освободившееся место вместо проигравшегося игрока.

– Если очень сильно чего-то захотеть, то с легкостью можно этого добиться, – ответила она ему, выпуская струйку дыма в ночное небо, вытянув губы трубочкой. Ольга не очень любила, когда ей вот так мешали курить, вторгаясь в ее личное пространство. Курила она чисто по-мужски – сильно затягиваясь и выпуская дым через ноздри. А при посторонних приходилось изображать слабую и беззащитную.

– Вы играете в покер? – продолжил выспрашивать у нее мужчина.

– Балуюсь, – пожала плечами Ольга, делая очередную затяжку и снова выпуская тоненькую струйку дыма вверх.

– Тогда хотел бы пригласить вас за наш столик.

Ольге стоило больших трудов сдержать улыбку, внешне оставаясь невозмутимой и холодной. Только опыт психолога помог ей в этом. Она старалась привлечь его внимание, быть рядом с ним, в его компании и весьма преуспела в этом – он сам пригласил ее.

Ольга, соглашаясь, лишь кивнула в ответ весьма равнодушно, словно игра ее интересует постольку поскольку, затушила сигарету в пепельнице, что держала в руке, и поставив ее на низкий столик здесь же, на палубе. Слегка покачиваясь на высоких шпильках, зашагала вслед за мужчиной.

Игра в покер.

Мадам Шевелева любила эту игру, игру на нервах, когда те сворачивались в тугую пружину, на эмоциях, что выплескивались, словно лава. Что бы ни говорили, но человек не в состоянии управлять своими эмоциями, особенно когда кипят страсти, что в жизни, что за карточным столом.

Играли в классический русский покер без джокеров, когда сдающим был тот, кто только что «взял банк». Сдавали по одной карте всем по очереди по часовой стрелке числом карт до пяти. А дальше шла торговля и повышение «банка» до смены карт. После смены торговля и повышение банка продолжались. Этот покер несколько отличался от того, что обычно показывают иногда по телевизору, и от того, в который играют американцы. У тех старшей мастью считаются пики, а в Ольгиной компании – червы, и, соответственно, старшей комбинацией после каре может быль только червовый роял флэш, заканчивающийся обязательным тузом…

Ольга, подойдя к компании, поклонилась, здороваясь, и села на предложенное ей место за столиком на четверых. Мужчины кивнули в ответ. В зале, кроме таких, были установлены столы и побольше – на шестерых игроков. Но все они были застелены классическим зеленым сукном, чтобы карты не скользили и не разлетались от неловкого порой движения или жеста игроков. Вообще Ольге зал понравился – не большой и не маленький, переоборудованный, видимо, из кают-компании. Она уже успела пересчитать посадочные места за игровыми столами. Итак, два преферансных, прямо на входе, – это для восьми игроков. Но сейчас они не были заняты – ее девочки ушли к бару, а она сама пересела за покерный стол. Затем два столика для четырех игроков и два для шестерых. Но при наплыве гостей возле бара при желании тоже можно поставить столы, а преферансные столы тоже занять игроками в покер, ведь по большому счету они мало чем отличались от их стола. Итого на данный момент в зале могли одновременно находиться двадцать восемь игроков. Это, конечно, меньше, чем в Шурином казино, но и здесь можно было при желании подобрать для себя достойных партнеров.

Сидевшего слева мужчину Ольга знала слишком хорошо – это был ее постоянный субботний партнер Борис. С мужчиной с правой стороны она несколько раз пересекалась в Шурином казино, имени его не помнила, но это не тот случай, когда можно переживать из-за такого пустяка. Он тоже ее интересовал мало. Но вот Глеб, так звали мужчину, который пригласил ее  и теперь сидел напротив нее, занял все ее воображение.

Следуя одному из своих неукоснительных правил – наблюдать один час за поведением партнеров, изучая манеру их игры, Ольга проигрывала, выигрывала, оставаясь приблизительно в нуле.

К концу этого часа о мужчине она знала все. Он поведал ей это сам. Например, потирая кончик носа правой рукой, Глеб сообщал Ольге, что карта у него дрянь, и он поддерживает торговлю исключительно ради того, чтобы приподнять партнера. А вот уже левой потирая тот же самый кончик носа сообщал, чтобы она поддержала его на любой карте, что у него одна из самых сильных комбинаций. Глеб не бросал уже карты рубашками вниз, как в предыдущей игре, а специально для Ольги раскладывал веером, чтобы показать, на чем он вел торговлю.

Ольга приняла его манеру делиться знаками и тоже показала несколько своих, чтобы и партнер о ней кое-что узнал.

Ей вдруг припомнился один из первых ее турниров по бриджу, тогда еще не с бывшим супругом в паре. Ольга была тогда совершенно неопытным игроком и мало что понимала в торговле, но уже знала, как та должна вестись, то есть партнер должен дозволенными словами рассказать о своих картах. Но она то ли пропустила что-то, то ли еще практики было маловато, но из того, что было сказано, ничего не поняла. Оглядев троих мужчин, сидевших с ней в этот момент за одним столом, Ольга скептически поджала губы и гордо произнесла, обращаясь к супругу:

– Ну, раз ты мне ничего не сказал, то и я тебе ничего не скажу. Одна пика.

Такого гомерического хохота в турнирном зале на сто игроков никто не помнил, и вряд ли удастся кому-то вызвать его снова…

Ольга вскользь взглянула на золотые наручные часы, чтобы удостовериться, что час, который она отводила себе для знакомства с партнерами, истек. И понеслось… Не произнося ни одного лишнего слова, они с Глебом крутили партнеров, выигрывая по очереди – то Ольга, то он. И заподозрить ни в чем ни одного, ни второго не получалось. Они не обменивались даже взглядами и уж тем более не разговаривали, все в пределах дозволенного, ни одного лишнего слова.

Ольге не особенно приятно было обыгрывать ни в чем неповинных мужчин, случайно оказавшихся с ней за одним столом, но ей было безумно весело, что они так лихо спелись с Глебом.

Партия окончилась, когда денег у их партнеров не осталось вовсе, даже чтобы выставить что-то «на банк» до начала торговли. В этот момент ей хотелось пить, курить и в дамскую комнату одновременно.

– Разрешите, я вас провожу, – предложил Глеб, подавая Ольге руку и помогая подняться из-за стола.

Она ему понравилась сразу. Он обратил на нее внимание еще тогда, когда она играла в преферанс с дамами. Живая не сходящая с лица улыбка, даже когда ее глаза становились совершенно серьезными, притягивала его взор, не давая сосредоточиться на картах. Авантюристка по натуре, как и он, это мужчина сразу понял, когда она громогласно заявила, что попытается сыграть подряд три мизера, чтобы завершить скучную для нее игру. Именно в тот момент у него и созрел план поиграть с ней в паре, если Ольга его поймет. Поняла. И теперь ему захотелось большего – захотелось узнать, а в постели Ольга такая же понятливая. Не попробуешь, не поймешь, решил он, предлагая проводить женщину в каюту. Все уже практически разошлись, кроме их столика, который тоже все же завершил игру, в конце концов, и задерживаться в зале дольше не имело смысла. Можно было, конечно, посидеть в баре, который был все еще открыт, но судя по всему, его партнерше требовалась нечто иное.

– Хочу в Париж и убивать, – произнесла ровным тоном Ольга сакраментальную фразу, которую произносила всякий раз, когда она смертельно уставала. Глядя на изогнутую в немом вопросе бровь Глеба, добавила невозмутимо: – Шучу. В Париж я сегодня не хочу.

«Ого», – крякнул про себя Глеб, когда Ольга, опершись на протянутую руку, встала рядом с ним. Там на палубе, когда он предлагал ей поиграть в покер, она показалась ему несколько ниже – на шпильках Ольга была практически с него ростом. А он все же маленьким не был и своими сто восемьюдесятью шестью гордился, большего и не желал. А тут подумал, что не отказался бы и от ста девяносто с гаком, чтобы рядом с такой женщиной смотреться на равных. При таком росте дама не выглядела миниатюрной, но и «здоровой коровой» ее тоже нельзя было назвать, то, что доктор прописал: всего в меру – высокий рост и «тонкая кость» делали Ольгу особенно привлекательной, изящной, но не хрупкой.

Сомкнув пальцы на запястье у женщины, Глеб покачал головой, на что она равнодушно пожала плечами, мол, что делать, такая я есть, но это не мешает мне быть сильной.

Он еще раз окинул взором Ольгу, полюбовавшись ладной фигурой в трикотажном бежевом платье. Почему-то захотелось вытащить шпильки из ее прически, рассыпать каштановые волосы по плечам и посмотреть, какой они длины.

«Интересно, сколько ей лет?», – задумался вдруг Глеб, когда они вышли из душного прокуренного зала на палубу и оба непроизвольно вдохнули свежий воздух полной грудью.

Легкий порыв ночного ветерка отбросил челку Ольгиной прически назад, полностью обнажив лицо и невысокий прямоугольный лоб с довольно крупной родинкой посередине, как бинди у индианок.

«Вот откуда у нее третий глаз», – чуть в голос не рассмеялся мужчина. Он играл с ней весь вечер и весь вечер удивлялся, как она легко его понимает, ведь ни разу не ошиблась. Ни разу. Они играли практически «в одну калитку, в одни ворота», против тех двоих, хотя встретились впервые только за карточным столом и даже единым словом не обмолвились, если не считать его приглашения.

Прижав Ольгу за локоток к себе покрепче, – ему казалось, что от усталости женщина покачивается на своих высоченных шпильках, норовя упасть или подвернуть ногу, что и то, и другое было одинаково плохо, – он все же повел ее вниз, где были каюты.

Ольга открыла ключом дверь и оперлась на косяк рукой, не давая мужчине пройти внутрь.

Он снова выгнул бровь в немом вопросе. Эта игра лицом начинала нравиться им обоим.

– Мне необходимо сменить одежду, она вся табаком провоняла, принять душ… И хотелось бы это сделать без свидетелей, – пояснила ему Ольга, по-прежнему не позволяя пройти внутрь. – А душ у одноместных кают общий.

– Пойдемте ко мне, – предложил мужчина, усмехнувшись такой смехотворной причине. Он теперь не просто хотел провести ночь с Ольгой в одной постели, он горел желанием это сделать, изнемогал. – У меня двухместная каюта, душ прямо в ней.

– Как вам сказать, чтобы вы меня поняли и не обиделись? – она нервно постучала ноготками по дверному косяку. Ольга сама не нервничала на удивление, но прекрасно знала, что именно такой стук вызывает нервозность у ее собеседников. – Все-таки принятие душа и приведение себя в порядок – процедуры, относящиеся к разряду интимных. Простите, но их я хочу проделать, оставаясь в гордом одиночестве, и привести себя в порядок не на ваших глазах.

– Извините, – Глеб поклонился, – я, кажется, веду себя несколько нахально и навязчиво.

Ольга неопределенно пожала плечиком, мол, не то, чтобы нахально, и не то, чтобы навязчиво, но и не тактично, вне всякого сомнения.

А как все начиналось…

Глеб так надеялся, раз она так его прекрасно понимает, то и дальше поймет, что она ему интересна. А тут такой от ворот поворот, даже обидно.

«Теряю былую хватку», – решил он. А ведь раньше ни одна не отказывала. И все же он отчаянно предпринял еще одну попытку.

– Если надумаете составить мне компанию на ночь, – на последних словах Глеб сделал ударение, – я буду ждать вас в каюте. Номер на двери двенадцать…

—Ты, может, и будешь ждать, – рассуждала вслух Ольга, стаскивая платье и скидывая туфли, оставшись одна и закрыв дверь на ключ на всякий случай, – только сегодня я к тебе не приду. Не заслужил еще. И вообще, я привыкла засыпать в своей постели – будь то кровать в гостинице или на корабле. Да, и кто ты такой? Я тебя вообще впервые вижу. Поиграли хорошо в карты. Но это не повод для секса. А вдруг ты в постели не так уж хорош, как за карточным столом? Не хочу испытать разочарование.

Она переоделась в шелковый длинный халат, выглянула в длинный коридор, проверяя, что там никто не маячит, и, стараясь оставаться незамеченной, прошмыгнула в санузел.

«Итак, что мы имеем? – продолжила рассуждать Ольга о своем новом знакомом. – Что мы о нем знаем? Я говорю о себе во множественном числе?» – хмыкнула она раздраженно, подставляя лицо под упругие струи душа.

Смыть все негативное, что накопилось за сегодняшний день. С водой, что является источником жизни на Земле, уходили все ее отрицательные эмоции, светлел разум, и думалось легче. После пяти минут стояния под горячим душем, Ольга, наконец, смогла рассуждать логично.

Он не просто так к ней «подъехал», а с конкретной целью. Осталось определиться, в чем состоит его цель. Она смогла понять и принять его игру, а могла этого и не делать. Но Ольга ему дала понять, что понимает его с полужеста и готова с ним поиграть в карты «на лапу». Деньги, конечно, Борису она вернет, это тому, что сидел слева, просто проиграет ему в следующий раз. Так будет честнее, а вот второму мужчине повезло меньше. Но с другой стороны, не надо быть таким лохом. Можно и дальше себя корить, но никто не заставлял их проигрывать. Могли извиниться и покинуть карточный стол.

И опять же, внешне все выглядело довольно пристойно – никакого развода на деньги, никакого. Им с Глебом везло, и ничего больше. И тем двоим хотелось просто отыграться. Они свято надеялись, что везение должно улыбнуться и им. Это было слишком заметно. А, как известно, за что бил цыган цыганенка?

Ольга, сидя за рабочим столом в своем кабинете, внимательно просмотрела записи приема пациентов. У нее сегодня их немного – всего трое. Первый придет, женщина бросила мимолетный взгляд на часы, еще только через полтора часа. Так что у нее будет время, чтобы проанализировать прошедшие выходные и подумать «о своем поведении». А последней будет Лизонька. Ольга часто назначала ей в самом конце рабочего дня, чтобы неспешно и спокойно все обговорить.

–Итак, что было, что будет, на чем сердце успокоится, – проговорила вслух женщина, поднимаясь из-за стола. Ей не только надо многое, если не сказать все, переосмыслить, но подготовиться к приему пациентов. Это был своеобразный ритуал – она никогда не прибегала за пять минут до начала приема. Что это за психоаналитик, у которого своих проблем более  чем достаточно? Нет, она приходила заранее, осматривала кабинет, убирая с глаз все, что может помешать беседе, может отвлечь в самый неподходящий момент.

На первый взгляд ее кабинет казался пустым и холодным, но это было совершенно не так. В нем просто не было ничего лишнего – большой кожаный диван кремового цвета для посетителей и такого же цвета кресло для нее. Рабочий письменный стол орехового цвета с ноутбуком на нем стоял в самом дальнем углу и с дивана в глаза не бросался. Тем более что крышку ноутбука Ольга всегда немедленно закрывала, когда в кабинет входил кто-то посторонний, пусть то были пациент или кто-то из коллег. Такого же цвета узкий шкаф, в котором психоаналитик Шевелева хранила свои записи и верхнюю одежду, стоял в простенке между столом и окном. Но самой большой ее гордостью были светло коричневые, чуть темнее шкафа и стола, шторы на окнах вместо привычных жалюзи, которые создавали именно домашнюю, а не больничную атмосферу. Ольга хотела, чтобы такими же по оттенку панелями ей обшили бы весь кабинет, но главврач пока только обещал. И вот тогда ансамбль был бы полностью завершенным.

Женщина открыла створку шкафа и посмотрела на себя в зеркале, непроизвольно улыбнулась своему отражению, оставшись довольной. А чего не быть довольной? Она прекрасно отдохнула на корабле. Правда, в первый день… Ольга снова улыбнулась, скорее в первую ночь они несколько засиделись за картами и разошлись ближе к утру. Но даже бессонная ночь никак на ней не отразилась, если мужчина приглашал ее в свою постель. Женщина мгновенно посерьезнела, стараясь припомнить в мельчайших подробностях все, что этому предшествовало, не считая карт. Быстрый анализ позволил ей сделать вывод, что она ему просто понравилась. Ольга могла быть непосредственной, улыбчивой, а это людям, вне всякого сомнения, нравится. К тому же она поддержала его в игре, а это тоже нравиться мужчинам, правда только иногда – они совершенно не могут терпеть рядом с собой женщин, равных им по уму.

Она давно поняла, почему некоторые мужчины, познав что-то высокое, настоящее, не выдерживают и предпочитают окружать себя унылыми шлюхами – с ними легче, проще, понятнее и можно почувствовать себя королем.

– Жаль, что от этого шлюхи не становятся чище и умнее, – вздохнула с сожалением вслух Ольга.

Но тут она почувствовала легкое волнение внутри – на следующий день она его ни разу не встретила нигде – ни на палубе, а ведь она несколько раз выходила покурить и довольно долго там находилась, ни за завтраком, ни за обедом. И когда шумной толпой все покидали корабль, она его тоже не заметила среди выходящих. Либо он старался с ней не встречаться и не выходит из своей каюты, либо он… сошел где-то на остановке, пока она спала. Надо обязательно выяснить, где пришвартовывался корабль.

А пока чувство некоего дискомфорта будет ее преследовать какое-то время, пока она все не расставит по местам и не поймет, ее избегал Глеб или у него были какие-то другие причины, чтобы не появляться у нее на глазах.

В дверь постучали, выводя Ольгу из задумчивости и размышлений.

– Ольга Николаевна, можно? – в кабинет просунул голову ее первый посетитель.

Этот будет говорить о себе, много говорить. У нее сложилось впечатление, что на ее сеансы он ходит только, чтобы выговориться. Игорь Иванович, не уверенный в себе лысоватый мужичок под пятьдесят лет, приходил к ней два раза в год, видимо, когда внутри зашкаливало от эмоций, которые он толком-то выплеснуть не умел. Ей хотелось научить его бить тарелки, кричать, ругаться, но она, как и положено настоящему психоаналитику, терпеливо его выслушивала, кивала головой, соглашаясь, и лишь изредка вставляла фразы, после которых он снова начинал говорить без перерыва.  Он прекращал сеансы, когда полностью выговаривался.

Она о нем знала все, как о Глебе, только тот жестами и дозволенными движениями рук ей все поведал, а этот без перерыва «трещит», удобно улегшись на диване.

Стоп! Она о Глебе, как о человеке, ничего не знает, а вот о картежнике  много…

– Вы понимаете, она вместо того, чтобы поставить тарелку с творогом на стол, швырнула ее об стену со словами «Вот твой завтрак».

– Поподробнее, пожалуйста, – улыбнувшись, попросила Ольга. Она знала, что после ее улыбки мужчина будет говорить охотнее.

– Тарелка упала и не разбилась, только творог вывалился. Она видимо не сильно ее швырнула или пожалела. Я ее поднял и с такой силой хрястнул об пол, что тарелка разлетелась на множество осколков. А она вдруг заплакала и кинулась мне на шею теперь со словами «Игорь, ты только не волнуйся, я все здесь уберу».

– Вам дали позавтракать? – еще шире расплывшись в улыбке, спросила Ольга.

– Нет, я сам не стал – хлопнул дверью и ушел голодным на работу.

«О, а ваша жена, которую вы никогда по имени не называете, неплохой тоже психолог. Так расшевелить вас…» – женщина была довольна, не столько поведением своего пациента, сколько реакцией теперешней его на свой поступок – он говорил зло, четко выражая свои мысли, не то, что раньше мямлил и мямлил, стараясь просто выговориться.

– Скажите, а почему мужчина может избегать встречи с женщиной, на ваш взгляд? – вдруг без перехода спросила Ольга. Пациента сейчас надо увести в сторону, чтобы он переключился со своих переживаний на рассуждения о чем-то несложном, но философски-непонятном.

– Причин может быть несколько, – пожал плечами Игорь Николаевич и, сев на диване, внимательно взглянул на своего психоаналитика, хотя до этого расслабленно лежал и пялился в потолок.

– Назовите хотя бы одну. Почему сильный уверенный в себе мужчина стал бы избегать красивую не менее уверенную в себе женщину? – Ольга намерено дала столько определений, чтобы пациент смог нарисовать в своем воображение хоть что-то, отдаленно напоминающее мужчину и женщину, а не себя и свою жену.

– Все может быть банально просто. Он заболел, а больные мужчины становятся, как дети, капризными и слабыми. А женщины рядом с такими мужчинами превращаются в клуш. Он просто этого не захотел, не захотел, чтобы та женщина видела его слабым. Именно это произошло со мной несколько лет назад. И я просто не знаю что делать, моя Галочка…

Ольге стоило больших трудов сдержать возглас удивления и восторга – ее пациент свою жену назвал не просто по имени, а нежно и ласково. Все же она неплохой психолог. Он говорил еще и еще, как обычно, она кивала ему, соглашаясь – мужчине надо было выговориться, пусть говорит, Ольга подождет, пока он не закончит излагать свою версию происходящего, а потом предложит посетить ее вместе с супругой. Не в нем проблема, а в ней. С ним, любящим ее, как раз все в порядке.

Вторым посетителем тоже был мужчина, и ему тоже Ольга задала тот же самый вопрос о мужчине и женщине, несколько его переиначив, назвав мужчину сильным, а женщину просто красивой. И на удивление он предложил ей другую версию. Она ей не очень понравилась, но это только ее внутреннее ощущения, она над этим еще подумает.

И у Лизоньки она тоже спросит, почему уверенный в себе мужчина может избегать встречи с красивой не менее уверенной в себе женщиной. Ее ответ больше всего интересовал ее. Может, удастся невзначай разговорить ее.

– Уверенный в себе, – вдруг встрепенулась девушка и зло прищурила глазки, над красотой которых трудился, по всей видимости, не один час визажист. Ольге всегда было интересно, она так каждый день выглядит или только тогда, когда к ней приходит на встречу. – А вы абсолютно  точно уверены, что мужчина уверен в себе, – продолжила она, выплевывая каждое слово. – А может, это всего лишь маска, игра, и полной уверенности там нет и в помине. И уверенность его заключено только в том, что они случайно общались на его волне, а потом он просто испугался, что женщина не просто красивая, но и гораздо увереннее его. Вы даже не представляете, как могут повести себя такие вот уверенные в себе мужчины в обыденных жизненных ситуациях. И знаете, Ольга Николаевна, но я вам наврала про изнасилование. Никто меня не трогал, даже не прикасался. Только пригрозил такой вот уверенный в себе мужчина, если я не присмотрюсь к вам. А я даже не знаю, о чем с вами говорить, вот и выдумала несуществующее изнасилование.

Ольга улыбнулась внутри, внешне оставаясь совершенно спокойной – а вот это уже лучше. Правдивее. Значит, ей не показалось, и Лизонька, и Глеб – не случайные знакомые. К ней присматриваются. Вопрос только один – кому она понадобилась? Если удастся на него ответить, то других вопросов не возникнет.

– Не хотите со мной сходить в ресторан? Сегодня. После приема, – спросила равнодушным тоном Ольга. Откажет Лизонька, значит, солгала, согласится, значит, будут они с ней присматриваться друг к другу и дальше. Только вот внутри неприятно обожгло, она ведь до боли, до отчаяния полюбила девочку, которую вдруг по-матерински захотелось защитить. А может и, правда, ей нужна помощь и защита.

– Можно, – согласилась девушка, – это не идет вразрез  с моими планами.

«С моими тоже».

Ольга поднялась со своего кресла, показывая всем своим видом, что прием в кабинете на сегодня окончен, и дальше они будут встречаться только в непринужденной обстановке. Им обеим это нужно.

Когда игрок идет на блеф, ему плевать, что у него есть, важно заставить поверить других, что у него что-то есть.

Чтобы блеф получился, нужно самому в него поверить.

Глава 5

Уже несколько дней Виталик следил за Татьяной Печкиной, директором и единственной владелицей швейной фабрики.

Никакого эксклюзива на той фабрике не шили – исключительно ночные рубашки, пижамы, которыми торговали на всех рынках города, униформу для медицинских работников, поваров, корпоративную и рабочую одежду и прочая, прочая, прочая. Но все изделия фабрики неизменно пользовались огромным спросом и на складах подолго не залеживались, уходя в продажу буквально с колес и тем самым обогащая свою хозяйку.

Виталик считал себя пикапером еще тем. Снять девицу на ночь для него не проблема – сами гроздьями на него вешались. И все равно ради любви к искусству он делал это классно, задорно, с огоньком. Виталик знал, как подать себя, – спасибо, госпоже Войцеховской научила. Он даже за глаза свою матушку-кормилицу не называл иначе, как Людмила Ивановна, тем самым подчеркивая разницу в возрасте и доводя ее этим до бешенства неимоверно. Но Танечка не девица из клуба или бара, с ней все его умения ничего не стоили. Он это сразу понял, лишь взглянул на фотографию, лежавшую в конверте вместе с деньгами и банковской картой. Здесь нужен был совершенно другой подход.

Да и само знакомство Виталика с Татьяной должно произойти абсолютно случайно, иначе та может заподозрить, что заезд смастырен, и белая лошадь ходит не под тем седоком, не под настоящим, а фальшивым, принцем. А ему надо с ней не только познакомиться. Знакомство, что, – это полбеды, это маленький короткий шаг по длинной дороге на пути к соблазнению. А вот соблазнять женщин его никто толком не научил. Да и зачем, когда от девиц отбоя не было? Что они могли ему дать? Кроме своих тел, ничего.

А миллионерша Печкина —решение всех жизненных проблем, причем не только самого Виталика, но и ее тоже, по крайней мере, он так искренне полагал, и в этом была доля истины, так как деньги отдельно от мужчины еще ни одной женщине счастья не приносили. И эта несчастна по-своему со своими миллионами, раз в свои тридцать с хвостиком лет продолжала оставаться девственницей, по крайней мере, это следовало со слов Людмилы Ивановны.

И тут вдруг неожиданно перед ней возникнет он, красивый, умный, жестокий… Интригует, особенно последнее.... Станет для нее принцем, который разбудит ее ото сна, научит любить. Ну а там, как жизнь повернется, то есть как будет составлен их брачный договор – удачно, он сбежит сразу, не очень, значит, какое-то время придется помучится. Виталик, еще не женившись, продумал до мелочей, как станет добиваться развода. Но за этим не заржавеет – он не сомневался, что удастся привести дамочку к алтарю довольно быстро. Как можно не влюбиться в него – красив, умен, воспитан?

«Понять бы, что ей надо, этой Танечке Печкиной. Нынче садизм – признак мужественности в глазах современных дам. Каждая их них, пока не состарится, ждет своего жестокого принца», – рассуждал Виталик, наблюдая за своей будущей спящей красавицей… Он сплюнул в открытое окно – красавицей Таню можно было назвать с большой натяжкой. Сам Виталик привык вращаться среди совсем других женщин – дорогих, холеных. Он искренне надеялся, что Людмила Ивановна сдаст его с рук на руки такой истосковавшейся по крепкому мужскому телу матроне с толстым кошельком, и делать-то ему особо ничего не пришлось бы, пока в наличии имелся капитал в виде молодости, красоты и здоровья. А если он не станет слишком расточительным, то скопит себе на безбедную старость.

А, может, свести Таню с опытными стилистами, те смогут что-то из нее сделать?

Он потряс головой. Сейчас ему надо думать о другом: как с Печкиной технично познакомиться – второй попытки не будет. В случае провала придется идти на поклон к Людмиле Ивановне, чтобы та ему еще одну «невесту» подогнала. А этого, ой, как не хотелось, он желал показать своей бывшей, этой старой фее, что и сам на что-то способен, а не ждать милости от нее…

Из дверей двухэтажного здания фабрики вышла госпожа Печкина собственной персоной с коробкой в руках. Виталик уже знал – деньги развязывали язык любому, даже самому преданному человеку, будь то личный водитель, или просто вахтер на входе, – что новые образцы рабочей одежды директриса сама лично развозила по заказчикам, предлагала, убеждала, советовала. А потом получала список, кому, что и каких размеров. И сейчас путь директора фабрики лежал в областную больницу – она везла на показ свои лучшие модели для врачей и обслуживающего персонала.

Можно попытаться отыскать ее в административном корпусе больницы и там познакомиться, но Виталик ничего не смыслили в медицине и боялся брякнуть что-нибудь невпопад. Может быть, и Танечка полный профан в вопросах, связанных со здравоохранением, но на всякий случай рисковать не хотелось.

Виталик, нервно прикусив губу, наблюдая за ней, а потом грустно вздохнул —прошел фактически еще один день, седьмой по счету, вечер маячит на горизонте, а он ничего не добился, даже не предпринял попытки познакомиться с госпожой Печкиной.

Он увидел, как тонкий каблучок ее туфли застрял в решетке слива, а она не заметила, не почувствовала. Виталик представил как наяву, что в следующую секунду Татьяна уронит коробку с образцами, взмахнет руками и рухнет навзничь, уткнувшись носом в асфальт. Хорошо будет, если ничего не сломает при этом.

Он пулей вылетел из машины и стремительно бросился на помощь женщине. Почти успел, сказывались регулярные занятия спортом: коробку она все же уронила, и даже руками успела взмахнуть, но носом уткнулась не в асфальт – была поймана сильными руками Виталика.

– Извините, – пробормотала Танечка.

Она уперлась руками в грудь неожиданно пришедшего ей на помощь мужчины, пытаясь отстраниться от него, но, потеряв равновесие снова упала на него – каблучок намертво застрял в решетке и не давал нормально ей встать на обе ноги.

– Ничего страшного, – улыбнулся Виталик, поддерживая Танечку. – К вашим услугам.

Он наклонился, продолжая придерживать ее, и выпростал сначала ногу из туфельки, а потом и саму злосчастную туфлю освободил из плена решетки и зачем-то сунул ее в карман своего легкого льняного пиджака.

– Кажется, я подвернула ногу, – простонала Татьяна.

Виталий, даже будучи человеком, далеким от медицины, заметил тоже, как буквально на глазах голеностоп женщины стал распухать и приобретать синеватый оттенок.

Не раздумывая, он подхватил Танечку на руки, крякнув от веса на вид худенькой женщины, донес до своего белого Туарега и с величайшей предосторожностью, словно та хрупкая японская ваза, усадил ее на заднее сиденье автомобиля, стараясь не задеть больную ногу и строить ее поудобнее. Затем поднял коробку, аккуратно запихнул в нее выпавшие образцы одежды и поставил рядом с собой на пассажирское сиденье.

– Мне бы в областную больницу, – жалобно попросила Татьяна своего неожиданного спасителя. О том, чтобы сесть самой за руль, речи не было – нога не только распухла, но и начала нещадно болеть.

– Мы туда и едем, – мрачно отозвался Виталий, делая вид, что его оторвали от самых важных и нужных дел, а на самом деле радуясь в душе, что все так отлично сложилось. Нет, конечно, плохо, что Танечка подвернула ногу, но знакомство произошло самым естественным образом – можно только поблагодарить небеса за его величество случай.

Охранник на въезде поднял шлагбаум без лишних вопросов, пропуская Туарег на территорию больницы. Попробовал бы не пустить, когда водитель отчаянно ему сигналил, словно у него в машине рожающая женщина, не меньше.

Виталий с величайшими предосторожностями донес Татьяну до травмопункта и усадил на стоявшую рядом с дверями коляску для перевозки неходячих больных.

– Что случилось? – на стук в дверь из кабинета выглянула молоденькая медсестричка.

– Вот, пациентку вам привез, – подмигнул ей Виталик и улыбнулся.

Та смущенно зарделась.

– Сейчас придет доктор и выпишет направление на рентген, – сообщила она. – Я отвезу вашу больную.

– Мне не сюда, – обратилась Татьяна к Виталику, глядя на него снизу-вверх и дергая за полу пиджака.

– Именно сюда, – нахмурился он строго. – А вашей коробкой я сам займусь. Куда ее отвезти прикажете и кому передать?

– Не хотелось бы вас напрягать, – проговорила Татьяна, глядя в глаза своему новому знакомому, но ей совершенно не понравилось его перемигивание с медсестрой и сразу почему-то захотелось отослать его от нее куда подальше, – если нетрудно отнесите коробку в кабинет главного врача. Извинитесь за меня. У меня назначена встреча, – она взглянула на маленькие наручные часики, – и я даже еще не опоздала. Покажите ей модели одежды, она в курсе.

Виталик поражался сам себе – он не только непринужденно познакомился с нужным ему субъектом, но и легко выполнил ее первое, и он надеялся, не последнее, задание.

Главный врач почему-то решила, что Татьяна Георгиевна прислала вместо себя приятного во всех отношениях молодого менеджера, и позволила тому не только показать новые образцы униформы, доставая их из коробки, но и продефилировать в тех, что подошли по размеру по ее кабинету. Моделями она сталась весьма довольна, как, похоже, и фигурой манекенщика.

– Подождите, пожалуйста, – попросила главврач. – Я сейчас быстренько набросаю список с размерами…

Виталик хотел выйти в приемную к очаровательной молоденькой секретарше, чтобы сделать девушке парочку комплиментов и, может, договориться о свидании. На данный вечер он абсолютно свободен. Почему бы и нет? Он с удовольствием посетил бы с секретаршей какой-нибудь клуб. Но немолодая врачица указала ему пальцем на одно из кресел за длинным столом переговоров.

– Ирина, – попросила она по телефону, – зайди ко мне.

Улыбчивая секретарша с блокнотиком в руках тут же нарисовалась на пороге.

– Нам с Виталием, – главврач внимательно взглянула на своего посетителя…

– Николаевичем, – подсказал он ей – сказывались тренинги с Людмилой Ивановной.

– Нам с Виталием Николаевичем сделай по чашке кофе…

– Сахар? Сливки? – спросила Ирина.

– Нет, черный, – помахала руками главврач, отказываясь от всего, – и покрепче. И заявку на униформу подготовь. Включи в нее всех врачей и медсестер. Не забудь сгруппировать по размерам.

– А обслуживающий персонал? – Виталик выжидательно выгнул брови. Он прекрасно помнил, как демонстрировал хозяйке кабинета одежду, предназначенную для уборщиков.

Дама виновато улыбнулась, ласково прикоснулась к его руке и томно произнесла: – Виталий… Николаевич, вам придется заехать еще раз ко мне в любое удобное для вас время, чтобы согласовать и эту заявку.

«Да-а-а, дела, – протянул про себя Виталик. Он чуть не запустил руку в волосы и не растрепал свою тщательно уложенную прическу. – Надо придумать, как выпутаться из этой ситуации. Впрочем, можно и не выпутываться. Пусть идет, как идется. Не получится с мадам Печкиной, авось срастется с госпожой… А, может, с ней в клубешник завалиться?»

Он не запомнил, ни как звали хозяйку кабинета, ни ее фамилию, когда, держа в руках коробку с образцами, открывал задом дверь. А зря… Ирина тоже ни как не обращалась к своей начальнице. Но он же не мог предвидеть такой ситуации.

Еще и перед Танечкой придется оправдываться, что так долго делал у главврача. И спасти его могла только заявка, которую подготовила бы Ирочка, пока он тут распивал кофе.

Но на удивление напиток оказался отменным – секретарша была весьма искусна в приготовлении кофе. После ее ухода главврач с таинственным видом извлекла из ящика своего стола бутылку с коньяком и, не спрашивая согласия, влила пару чайных ложен не только себе, но и Виталику в чашку. Протестовать бесполезно – от такого количества алкоголя, хоть и крепкого, он бы не опьянел, а так женщине радости добавил. От общения с собой. Но вот с запахом теперь бороться придется однозначно. В больнице явно был буфет, где можно разжиться жвачкой или еще чем-то подобным – даже вида не выносил, как жуют другие, только поэтому в кармане у него никогда не было даже жалкой пластинки «Орбита».

Еще вы выкурить сигаретку…

Виталик похлопал себя по карманам, как бы намекая, что неплохо бы перекурить. И что с того, что больница? И кабинет главврача? Как будто врачи не люди.

Хозяйка кабинета на его выразительные жесты прореагировала мгновенно – она распахнула настежь окно, а перед Виталиком выставила хрустальную пепельницу. Он ей был за это весьма благодарен… Надо запомнить. Вот только зимой такой фокус не прошел бы, наверное… Холодновато… Для зимы следовало придумать что-то другое. Хотя неизвестно, на что бы пошла женщина, чтобы полностью завладеть внимаем понравившегося ей мужчины.

В кабинет вошла Ирина и помахала своей изящной ручкой перед лицом.

– Ну-ну, – цыкнула на нее главврач, – не так много мы и накурили.

Та ничего не ответила и только молча положила на подпись перед ней заполненную заявку…

Танечка терпеливо дожидалась Виталика возле дверей травмопункта. Впрочем, она никуда бы и не смогла уйти – у нее оказались порваны связки, и ей наложили гипс, а на одной ноге далеко не упрыгаешь.

– Гипс носить месяц, ни днем меньше, – молодой хирург, решивший, что случайный Танечкин знакомый никак не меньше, чем ее муж, выдал Виталику пачку бумаг для поликлиники, куда она должна явиться завтра за больничным листом, а также рецепты на таблетки, если нога будет болеть.

Невзирая на протесты сидящей на кресле-каталки женщины, Виталик взгромоздил ей на колени злосчастную коробку с образцами, сунул в руки заявку, которую Ирина заботливо положила в пластиковую папочку, и повез ее к своей машине. Так доктор приказал сделать. Он вообще предлагал вызвать карету скорой помощи, чтобы доставить больную домой.

– Понесете ее на руках, запнетесь, упадете, сломаете барышне вторую ногу, – сказал хирург Виталику.

– Все, слушаю и повинуюсь, – поднял тот руки вверх, сдаваясь. – Так и быть, докачу больную, хотя своя ноша не тянет, до стоянки, где припаркован мой автомобиль, а потом верну вам кресло. Но скорую мы все же ждать не станем. Как-нибудь сами…

И тут перед Виталиком встал вопрос – куда вести Танечку? К ней домой или к себе? К себе, наверное, все же слишком нагло. Где жила госпожа Печкина, он, конечно, знал, но не мог этого показать.

– Куда? – спросил он обреченно, заводя Туарег.

– На работу, – всхлипнула за его спиной Танечка.

– Ну, так дело не пойдет?

Виталик повернулся к ней и, вынув из нагрудного кармана пиджака свой идеальной чистоты шелковый носовой платок, вытер слезы со щек и нос.

– На работу я вас не повезу, – сказал он строго. – Это даже не обсуждается. Только домой… Не стоит так расстраиваться, а плакать и подавно – полежите месяцок, отдохнете. Ничего страшного на работе без вас не случится.

– Такой хороший, а главное такой большой заказ, – снова всхлипнула Танечка. – А я…

Она выразительно посмотрела на свою загипсованную ногу.

– Ничего страшного, – повторил Виталик. – Справятся и без вас. Попросите мужа…

– Нет у меня никакого мужа, – перебила его Танечка. – Никого вообще у меня нет. Даже зама, которому я могла перепоручить дело. Недавно уволила, – в ее голосе появились железные нотки. Она теперь совершенно не напоминала ту милую размазню, которой была только что, даже плакать перестала, – а новым еще не обзавелась. У меня специфика работы и контингент.

– Ну хотите, – неожиданно предложил Виталик ей, – я прослежу, как выполняется ваш заказ по заявке областной больницы…

– Вам, что заняться нечем? – сердито спросила его Танечка и нахмурилась. Две глубокие складки пролегли у нее на лбу, от этого она стала выглядеть гораздо старше своих лет.

– Можно сказать и так, – кивнул Виталик. – Я шел на собеседование к вам, – он врал напропалую, – но не дошел по известным обстоятельствам.

– Я не давала объявления о найме на работу…

– Я знаю, – признался Виталик, – мне знакомый посоветовал, – он принципиально не стал говорить «знакомая», чтобы не вызывать ненужных подозрений. А насчет знакомого соврет, назвав левое имя. – Я совсем недавно уволился с предыдущего места работы и находился в активном поиске нового.

– И что вас не устроило на прежнем месте работы? – В Танечке проснулся директор предприятия, задвинувший слабую женщину куда подальше.

– Все, – выдохнул Виталик. – Все не устраивало. Во-первых, далеко от места жительства, во-вторых, зарплата, в-третьих, я ничего не смыслю в продаже мебели… Продолжать?

– Нет, достаточно, – смягчила тон Татьяна. – А в продаже швейными изделиями вы что-нибудь смыслите?

Виталий развел руками:

– Судите сами… Правда это был мой самый первый опыт…

Возразить особо было нечего.

– Хорошо, – согласилась она. – Я вас приму с испытательным сроком на один месяц, пока нахожусь на больничном. А там посмотрим. Отвезите меня домой, – она назвала адрес.

«Железная леди, близко не спящая красавица, которая спит и видит, чтобы ее разбудили поцелуем, – рассуждал Виталик, медленно двигаясь в пробке по центру города. – И как ее уложить в постель, спрашивается?»

Но основное ему удалось сделать – познакомиться и даже втесаться в доверие. А это немало. Можно начать ухаживать за своей будущей работодательницей. Служебный роман? А чем плохо?..

Из дома госпожа Печкина позвонила в отдел кадров фабрики и предупредила, что с завтрашнего, нет, она поправилась, с сегодняшнего дня ее новым замом будет Виталий Николаевич Хвостов. Ей хотелось сказать Прохвостов, но она сдержалась. Написала тому записку для своей кадровички и посоветовала немедленно к ней явиться, так как уже с утра ему в качестве зама директора следовало быть на рабочем месте без опозданий – у нее контингент.

– Я прослежу, – прищурившись, строго сказала Танечка. – Трудовая у вас с собой? – добавила она и протянула руку, словно все документы господин Хвостов обязан носить в нагрудном кармане.

– Вы желаете взглянуть на записи в ней? – удивился Виталик.

– А как же… – Татьяна была неумолима, продолжая протягивать к нему руку. – Насколько я понимаю, вы шли, чтобы добиться аудиенции со мной. Значит, и документы несли с собой. Я же на слово вам не поверю…

– Одну минуту, – склонил голову Виталий, быстро пряча записку в карман пиджака и нащупывая там туфлю госпожи Печкиной, Которую продолжал зачем-то таскать с собой, – они остались в машине. Я сейчас их принесу.

«Неси, неси,» – Танечка посмотрела на захлопнувшуюся за мужчиной дверь.

– Прохвост и есть прохвост, – проговорила она злым шепотом, уверенная, что Виталия больше никогда не увидит.

Каково же было ее изумление, когда буквально спустя пять минут в дверь позвонили.

Кряхтя и проклиная все на свете, Татьяна допрыгала на одной ноге до входной двери. Виталий подхватил ее на руки и снова вернул на диван в гостиной.

– Завтра я вам пришлю в помощь свою домработницу, – пообещал он.

– Не надо, – упрямо отозвалась Танечка, буквально выхватывая у него из рук папку с документами.

– Надо, – не менее упрямо ответил Виталик. – Без помощницы вы за месяц отощаете, да и тяжело на одной ноге, поверьте. А Тамара Павловна – человек надежный. И обед сготовит, и в квартире уберет, и в магазин сходит.

Татьяна нашла в папке трудовую книжку Виталия и открыла на последней записи – не солгал, уволился совсем недавно. Она взглянула на свои наручные часики и быстро пробежалась пальчиками по кнопкам телефона.

– Борис Маркович, – по-деловому обратилась Танечка к бывшему работодателю Виталика, которого тот в глаза ни разу не видел, – что можешь сказать о твоем бывшем ведущем менеджере Хвостове.

Виталик чуть не схватился за голову – ему конец, крышка, если хозяин мебельной фабрики, куда он приходил просиживать штаны, хоть что-то скажет о нем плохого. А хорошего говорить было нечего. Он весь внутренне напрягся, на ходу придумывая, как станет оправдываться. Но судя по тому, что складки на лбу у Танечки постепенно разгладились, его бывший работодатель не сказал о нем ничего страшного.

– Я напишу другую записку, – сообщила Танечка, когда разговор закончился. – Давайте прежнюю, —она помахала рукой. —И завтра с утра на работу. Кадровичка введет вас в курс дела, – она сунула ему назад в руки папку с его документами, а сверху положила его первый и, она надеялась, не последний заказ от больницы.

– Завтра я вас навещу, – пообещал ей Виталик, уходя.

– Это лишнее, – сурово отозвалась Танечка, даже не взглянув ему вслед.

– А вдруг у меня вопросы возникнут? – он старался быть настойчивым, но в то же самое время не навязчивым. – Мне без чуткого руководства первое время никак не обойтись.

– Хорошо, – смилостивилась Танечка, – приходите после работы. Расскажите, как у вас прошел первый день на новом для вас поприще. Насколько я понимаю, вы раньше руководителем не были – сначала на заводе станки налаживали, потом мебелью торговали.

«И когда только успела все прочитать?» – вздохнул Виталий, покорно склонив голову и делая вид, что он приложит все усилия, чтобы у него получилось руководить людьми.

Глава 6

Виталик, а отныне исключительно Виталий Николаевич, долго и нудно подбирал новый образ, а соответственно и наряд для первого рабочего дня.

Теперь он начальник. Может, всего на месяц, а то и меньше, но все равно ему было приятно – можно сказать, из грязи в князи. И сам, без помощи Людмилы Ивановны добился всего, о чем мечтал. Когда его переведут в постоянные сотрудники фабрики, он обязательно сообщит об этом своей матушке-кормилице. А пока…

Кем ему предстать перед коллективом?

Модели Пофигиста и Миллионера Виталик сразу отмел. Какой он к чертям собачьим миллионер? Да и Звезда с Инопланетянином ему не подходили. Хотя последнее можно оставить в загашнике. Романтик не очень подходящий образ для начальника. А вот крутой Мачо, заумный кролик-Ботаник или Братело вполне потянут.

Мачо… Виталик остановился на этом образе и судорожно принялся вспоминать, чему его учила госпожа Войцеховская: ухоженный до шикарности, обладатель красивого тела, красивого лица, красивой прически, модной красивой одежды и новенькой красивой машины. У него все это было, причем с лихвой. Стоило попробовать применить модель мачо на практике, а то все как-то не доводилось. И пусть он не собирался соблазнять женщину. Одну конкретную нет, но всю фабрику разом стоило попробовать. Пусть ему все теперь его сотрудницы вслед все ахают: «Какой красавчик!»

А он такой уверенный в себе, в своей неотразимой красоте и сексуальности станет презрительно посматривать на них сверху-вниз, тем самым подтверждая эту самую уверенность в собственной неотразимости. Он будет каждым своим жестом, каждым словом излучать сексуальность, получая удовольствие от каждого своего шага по коридорам фабрики. Очень быстро он окажется в центре внимания, и все будут прислушиваться к его словам и ловить каждое его слово, раскрыв рот.

Стоя перед зеркалом, Виталий провел руками по волосам. Он не пытался их пригладить, только в самых исключительных случаях, примерно раз месяц обращался в парикмахерскую, чтобы ему навели художественное безобразие на голове. Считал, что слегка растрепанные волосы добавляли ему неотразимости и шарма. Но за чистотой и состоянием своих волос следил с особой тщательностью. Людмила Ивановна приучила его также с завидной регулярностью наведываться к стоматологу, чтобы демонстрировать окружающим белоснежную голливудскую улыбку во все тридцать два зуба, к дерматологу по любому появившемуся весьма некстати прыщу на теле, диетологу, чтобы тот посоветовал, как избавиться от появившихся за зиму лишних килограммов. Да и вообще, проверить здоровье – никогда не бывало лишним.

Внешним видом своего обнаженного тела, отраженного в зеркале во весь рост, Виталик остался весьма доволен. Он глянул на руки: в маникюрный кабинет можно пока не ходить – заусениц еще нет, да и лето на дворе, чтобы рвать колготки шероховатостями на руках. Правда, он терпеть не мог гладить ножки барышень через колготки – долой их сразу, чуть что, и колготки, и барышень.

Одежду подбирать Виталик начал с обуви. Он еще на расставил ее в шкафу в своем новом жилище, приходилось извлекать из коробок. Остановился на легких летних туфлях.

– Черт, – негромко выругался он, роясь в шкафу, пытаясь отыскать пакеты с носками. Виталик еще конкретно не определился, какие брюки наденет со светло-коричневыми туфлями, но только не синие джинсы и не классический костюм. Пусть он и начальник, но париться в жару в костюме тройке, не намерен. А вдруг в его кабинете нет кондиционера? Сам никогда так не поступал, а смотреть на других не мог, как мужчины скидывали пиджаки, оставаясь в рубашках с мокрыми подмышками. Раздражало безумно. Чего проще – одеться по погоде и температуре помещения. Виталий принялся судорожно подбирать брюки, висевшие на специальных плечиках, чтобы не мялись. Он надел бы свой льняной костюм, но в нем он вчера провел почти целый день и ему не только требовалась тщательная глажка, да и отвисеться в шкафу не помешало бы.

Его образ должна была завершать рубашка-поло.

Это то, что видно. А что не видно? Нижнее белье… К нему Виталик относился с неменьшим вниманием и трепетом – он же не Волк, в конце концов, из «Ну, погоди», чтобы демонстрировать дамам трусы а-ля семейники по колено в цветочек. Хорошее белье в первую очередь радовало его самого, а уже потом его женщину, если он перед ней вдруг обнажался.

Аксессуары… Виталик не выносил этого слова и всегда недовольно морщился, когда кто-нибудь произносил его вслух при нем. Но без них никак нельзя.

Во-первых, к его брюкам требовалось подобрать ремень в цвет его туфель. Такого же цвета бумажник. И… кожаный футляр для сигар. Не мог такой мачо, как он собрался предстать перед сотрудницами фабрики курящим сигареты – только сигары ручной скрутки.

Все с первого взгляда должны понимать, кто перед ним или ней.

Часы Виталик летом старался не носить все время, чтобы от них не оставалось белой полоски на руке, а карманными еще не разжился. А очень хотелось. Время, впрочем, можно было узнать, взглянув на мобильник, который покоился у него в кожаном чехле под цвет туфель, ремня и бумажника. Сам телефон почти ничего не стоил, но облаченный в дорогой аксессуар представлял вполне эксклюзивную вещь.

Выходя в двери, Виталик чисто автоматически потянулся за солнцезащитными очками, но потом передумал и оставил свои «хамелеоны» для другого образа. Вдруг сгодится?

На швейной фабрике нового зама встретили, как и подобает, по одежке – начальница производства, а проще сказать надсмотрщица за цехом, где стояли швейные машины, скептически хмыкнув, осмотрела Виталия Николаевича снизу доверху, остановив прищуренный взгляд где-то там, где раздваиваются ноги. Проследовала за ним в кабинет, ожидая указаний.

Виталик, усевшись на кресло и сложив свои ноги на край стола, вытащил фирменную заготовку в виде сигары, откусил кончик у нее специальной гильотинкой, прикурил длинными сигарными спичками и сквозь дым тоже оглядел женщину, с которой ему предстояло работать.

Тетка здоровая, но не толстая, скорее дородная, правда, в безразмерном рабочем комбинезоне, этого не видно. Коротко стриженные волосы скрывал опять же беленький фирменный платочек, завязанный сзади. Руки крупные по-мужски. Такую, будь она хоть замиллионершей, соблазнять бы не стал. Тетушка не в его вкусе.

Недолго думая, начальница, порывшись в карманах своего необъятного комбинезона, извлекла замурзанную пачку с папиросами, ловким щелчком пальцев в синих татуировках выбила одну, дунула в нее и подойдя к своему новому начальнику, прикурила прямо от его сигары, а затем присела на край стола рядом с его ногами.

Виталик чуть дымом не подавился.

– Кто вам разрешал курить в моем кабинете? – проговорил он возмущенно.

– А тебе кто разрешал курить в твоем кабинете? – нисколько не смутившись, вопросом на вопрос ответила женщина хриплым прокуренным голосом. – До сего момента курить на территории фабрики было запрещено всем, включая самого директора. Но раз тебе можно, значит, и всем остальным не запрещено.

Выпустив струю вонючего дыма прямо в лицо Виталика, она спросила:

– Какое-то особое задание на сегодня имеется?

Опешив от такого обращения с его начальственной персоной, тот удивленно подал ей папку с заявкой из областной больницы. Женщина забрала ее у него из рук и, попыхивая папироской, пошла на выход. Виталик с ужасом представил, как все швеи тоже тут же закурили прямо на своих рабочих местах.

Он судорожно загасил сигару в пепельнице и прокричал вслед уходящей начальнице:

– Эй, я пошутил… Курить по-прежнему нельзя ни в кабинетах, ни в коридорах, ни на рабочих местах.

Одним прыжком он догнал уже почти в дверях женщину и, взяв ее за плечи, повел назад к своему столу.

– Мы выкурили с вами исключительно за знакомство, – проговорил он, оправдываясь, при этом пытаясь забрать у нее папиросу из рук и затушить в хрустальной пепельнице рядом со своей элитной сигарой.

– За какое знакомство, мальчик? – спросила та презрительно, но папироску отдала. – До знакомства еще далеко, как до луны.

И начальница производства смачно сплюнула прямо в середину пепельницы.

– Знакомство со мной надо заслужить.

Она развернулась и решительным шагом покинула кабинет.

Виталик опустился в кресло.

Вот тебе и мачо. Кому тут нравиться? Этому надсмотрщику в комбинезоне? Или начальнице отдела кадров, которая мало от нее отличалась? Он разочаровано несколько раз шмыгнул носом. Неправильный выбрал он образ для первого рабочего дня, погорячился.

Никто не обязан любить его просто так, только потому что он красивый. Родители не в счет – они-то как раз обязаны это делать. А остальные? Не стоит забывать, что остальной мир примет его, Виталика, только после того, как он проявит свой умным, покажет себя воспитанным, адекватным, интересным. И лучше спросить себя: «Что нужно изменить в своем поведении, привычках, взглядах на мир, чтобы окружающие относились к нему, к Виталику, с большей симпатией и уважением?» Даже какая-то начальница производства не оценила нового заместителя директора, которой по статусу положено поддерживать его авторитет. Что говорить об остальных? Настоящим лидером быть довольно сложно. Им нелегко жить, работать, принимать решения. Эти весьма успешные люди часто спотыкаются, тревожатся и испытывают сомнения.

Это политика, прежде всего. Чтобы преуспеть на работе, а, значит, и в отношениях с Танечкой, он должен ориентироваться и в этих политических играх. Настоящие лидеры понимают, насколько это важно, и умеют не только профессионально работать, но строить эффективные отношения. А он? Что может он?

После обеденного перерыва его внутренний диалог и размышления о превратностях судьбы прервал истошный бабский визг, крик «Машка точно Дашку порешит» и тяжелый топот ног по коридору.

Виталик тоже выскочил из своего кабинета и ринулся в цех, где неизвестная ему Машка пыталась порешить не менее неизвестную Дашку. Криминала ему только на рабочем месте не хватало.

Будь он послабее, от вида крови точно бы лишился чувств, а так, расталкивая работниц в таких же беленьких платочках, как их начальница, пробрался к виновницам беспорядка, пытаясь на ходу принять решение и понять, как растащить по сторонам разъяренных фурий и при этом не получить самому в нос. Но его опередили: одну за локти крепко схватила начальница производства, вторую – просто здоровая тетка, оказавшаяся рядом, остальные толпились рядом.

– Что произошло? – строго спросил Виталий, вглядываясь разбитые лица драчуний, которые пытались вырваться из державших их цепко рук и наподдать еще друг дружке.

– У Машки машинка встала, – неопределенно пожала плечами одна из работниц, – ну она и вставила кусок кожи под иглу Дашке. Та теперь тоже стоит, не работает. Они же вечно соревнуются друг с другом по выработке. А от выработки зарплата зависит. За лишний заработанный рупь готовы порвать в клочья друг друга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.