Владимир Хид
«Пистис, Элпис, Агапэ»

Книга издается в авторской редакции

Художник-иллюстратор: Р. Вырупаев

© Владимир ХИД, 2024

© СУПЕР Издательство, оформление, 2024

Зима

    На улице шорох, а дома – тоска,
     Застыла на окнах немая зима.
      Белые мухи кружат за окном
Медленно-медленно, пышным ковром
 Укроют всю землю и уснут навсегда.
  С неба на землю – жизнь коротка.
   Их хрупкое тело растопчет нога,
А кровь потечёт, как настанет весна.
 Но сколько же радости дарит она,
  Царица и мать их – седая Зима.

Insolentbaby

Чердак хламьём забит,
Insolent baby спит.
Но скажет чёрный ворон за окном
Лишь: Nevermore.

На блюдце рюмка есть,
И хлеб лежит на ней,
Но меркнет белый день и тянет, как магнит,
Тьмы нежный свет.

И убегут года,
Как спичка в ручейке,
Что детворой пускали мы, забыв про всё,
Лишь по весне.

От громких слов трясёт
Над нами небосвод,
Куда опасней робкий шёпот со спины
И нож в груди.

И жизнь так коротка,
Раздумывать нельзя,
Лишь в действии рождается далёкая мечта,
Что так близка.

И тянет руки смерть,
Но время не купить.
Лишь бег ускорить свой, чтобы в объятия её
С разбега угодить.

И комплимент застрял
В квадрате на стене,
И слышен крик протяжный снова за окном,
Всё тот же – Nevermore.

Путь к Богу так тернист —
И близок, и далёк,
И никого на свете больше нет
Родней тебя.

Любовь бывает разная…

Любовь бывает разная,
У каждого она – своя.
Любовь не поддается описанию,
Когда полюбишь, всё поймёшь сама.
Выдавливать признанье глупо,
Хорошего не выйдет ни черта,
Она приходит ниоткуда,
Но и уйти способна в никуда.
Где искры чувств, эмоций и аффектов
Сплетутся в пламени одном,
Когда проснувшись утром,
Ты чувствуешь милое плечо.
Когда нервоз, истерику и слёзы
Взгляд нежный, молчаливый поцелуй,
Прикосновение простое
Тебя способны усмирить.
Когда однажды замечаешь:
Не «я», а «мы» – ты говоришь,
И при словах «люблю тебя»
Ты понимаешь смысл бытия.

Студентке

Ты не грусти, моя малышка,
Проходит всё, пройдут года,
И будешь ностальгической походкой
Ты обходить любимые места.
Вот здесь сидела и зубрила
Ты по истории зачёт,
Пред этим не спала, конечно,
Всю ночь кутила напролёт.
И зубы здесь все обломала
Ты о научные труды.
Ну как же всё здесь мило,
Тогда ещё не понимала ты.

Город одиноких людей

Город одиноких людей
Вновь зажигает огни,
Город одиноких людей
Манит в объятья свои.

Шёпотом гламурной музыки
И запахом гнилой пустоты
Цепко впивается в души,
Разрывая их в лоскуты.

Нет меня в доме моём,
Нету тепла вовсе в нём.
Где мой уютный дом
И где моё место в нём?

Одиночество, как искусство,
Может свести с ума.
Из пут их вырваться трудно,
Лекарство одно – водка.

Маршрутка – скрипучая спутница
Фонарного столба мудреца.
Двадцать иль тридцать, не суть,
Важно себя не предать.

Город великих идей
Смывает потоком людей,
Город одиноких огней
Пожирает души своих детей.

Бельмесость

Ты создана богами для любви,
Но скрыли те от смертных это.
Терзаешь нежных нервов струны,
Ища подвох в себе. Ну, от чего?

И грезишь о любви до смерти,
И окунувшись в омут с головой,
Чтобы с любимым быть навеки,
Не разгадал он твой настрой.

Сочтут – доступна и распутна,
Когда открыто, рдеет сердце,
В испуге вдруг отступятся,
Представят всё, как в чёрном свете,

Желанья, помыслы, творенья
Введут жестокое табу.
Ну а душе же хочется мечтанья,
На крыльях ветра полететь по небу.

Но ты печальным взглядом
Проводишь солнце за окном
И сломанные крылья под кровать запнёшь,
В раздумьях тихо спать пойдёшь.

На байкале

Здравствуй, здравствуй, седовласый,
Здравствуй, милый мой, родной!
Не гневись, что я нарушил
Сон спокойный вековой.
Посижу с тобою рядом,
Окунусь в прохладу вод,
Растворюсь в них с наслажденьем,
Пыль сотру с себя невзгод.
Отдохну душой и телом,
У костра ночь посижу,
Коли дашь мне разрешенье,
Под гитару песнь спою.
А наутро спозаранку
Бриз прохладный я вдохну,
Надышавшись лёгким ветром,
К берегам твоим приду.
Изопью святой водицы,
На прощанье поклонюсь,
И обратно в город шумный
В электричке покачусь.

Самоубийца

Чистое небо, бордовый закат,
В глазах, что прищурил, играет набат.
Готов полететь – один только шаг,
Душу и разум очисти за раз.

У этой забытой богами скалы
Почувствуй, что чувствуют птицы:
Расправь свои крылья и сделай свой шаг,
Найдешь ты покой, беспечный скиталец.
Но что же стоишь, не решаешься всё же,
Иль радости в жизни ты много видал?
Ну же, давай, ведь осталось немного,
И кончится эта убогая жизнь!

Но тут одолели тебя вихри сомнений,
И ты, развернувшись, уходишь домой
Бороться за счастье, найти в жизни покой,
А после спокойно уйти в мир иной.

Поэт

Я не поэт,
Но рифмы эстет,
Хочу заявить громогласно:
В России поэт —
Не просто поэт,
Слуга пчелиного роя!
Его поддержу,
Под дых приложу,
Коль заняты руки, ногами.
На горло одной,
В живот другой,
Посмотрим, что выйдет из чрева.
Ну вот, полюбуйтесь,
Вот автопортрет
Трутня социального строя!

Вновь сердце рвётся…

Вновь рвётся сердце из груди,
Когда забрезжишь ты вдали,
Вновь мечется душа внутри
От жгучего желанья встречи,

Я взарился, глаз не отвесть
От ослепительной красы,
Адама смокве места нет,
Взалкаю страстно твои формы.

Кричу: «Постой, остановись!
Не рви на клочья душу!»
Но не услышишь и пройдёшь,
Ведь это я в душе зову.

Не удержать сей крик в себе,
И вырвется он из груди наружу.
Скажу тебе, как дорога ты мне,
Ответишь: «Ведь молча я хожу».

Ну, что ж с того, ведь ходишь,
Ведь говоришь и смотришь
На меня. И нет чудесней взора,
Что мое сердце повязал в удила.

Вечером

Не наводите тошноту,
Не лезьте в мою душу,
Своей заботой лицемерной
Не будьте Вы занудой.
Налейте лучше коньяку,
Давайте выпьем с Вами
За нашу интересную судьбу,
Что создали мы сами.
И будем просто говорить,
А может, петь, и петь, и пить.
Держась за руки до зари,
Глаза в глаза читать стихи.

Утопия

Тобой напиться мне нет силы,
Я утопаю в бездне твоих глаз,
Откроешь ты мне новые границы,
Увижу то, что и не снилась мне во снах.

Не хватит воздуха на всей земле,
Я погибаю в нитях ниспадающих волос,
Не сыщешь слаще аромата в мире —
В тебе одной всё для меня сошлось.

И не хватает чувственных объятий,
Я плавлюсь под твоей рукой,
И кандалы, что чувства заковали,
Не в силах уж держать, ушёл покой.

Ну, что ж за дьявольское бремя,
Отсутствует у нас с тобою время,
Но трёхсекундные свиданья
Заполнили мои воспоминанья.

После полуночи…

Вот полночь миновала.
В столь поздний час
С бессонницей играя,
Не находя благоговейного покоя
В объятьях хитрого Морфея,
Сказать хочу:
«Я Вас люблю!
Быть может, это глупо,
Но разве глупостью
Быть может это чувство?
Не верю в это я.
Да, безрассудные поступки совершаем,
Но разве это глупо,
Когда хотим мы быть
Хоть чуточку смешнее,
Хоть чуточку добрее?»
Вот сердце застучало
Всё живее и живее,
И сон совсем исчез во мгле ночной.
«Ну почему, ну почему
Мы так боимся быть любимы?
Ну почему боимся мы любить!?
Легко мы шутим над своей любовью,
Не замечая, раним мы родных и близких,
Любимых сердцу нашему людей.
Потом об этом сожалеем,
Но только поздно! Вызов брошен.
И облачившись в панцирь,
Чтоб не изранить
Свою измученную душу,
Мы раним души тем,
Кого мы любим больше жизни всей,
Уж лучше я, чем мне.
Мы закрываемся от мира,
А для чего и для кого?
Труп исполняет роль
Спокойно пред толпою,
Ни чувств, эмоций – ничего.
Ну неужели так приятно
Ходить по свету мертвецом?
Я Вас люблю, и это не отнимешь,
Хочу я Вами жить
И Вас боготворить.
Но лишь прошу я одолжения:
Не будь со мною мертвецом,
Да полно слов, я Ваш навеки,
И ради Вас живу.
Поймите это, Вы – жизнь моя,
Вы – воздух мой, моя богиня,
И вера угаснет лишь тогда,
Когда «старуха» заберёт меня.

Незнакомке

Ты прошла, не улыбнулась,
Взгляд задумчив, вся в себе,
Созидаешь ты невзгоду,
Что гнетёт твоё нутро.
Улыбнись же, незнакомка,
Улыбнись себе внутри,
Хоть немного, ненадолго…
Боль пройдёт, пройдут невзгоды,
Может, вспомнишь обо мне.
Как прошла, не улыбнувшись,
Вся в заботах, вся в себе.

Tatius

Ничто не предвещало нашу встречу,
Лишь волны радио летели, обгоняя птиц,
Чтоб объединились наши голоса и разум,
Но жизнь-проказница не дремлет, нет,

По-своему кладёт в дорогу камни судеб.
Будь осторожен в желаньях, человек,
За удила попридержи эмоции свои,
В груди клокочет и бурлит? Не рви.

Не рви рубаху на груди. Ты выдохни.
Влюблённость – то аванс любви.
Обманчивы авантюризм, игривость,
Курантов скрывают прагматичность.

А парадигма мира такова,
А может, такова она, возможно.
Познал кто истинно любовь,
Тот не отвергнет страсти.
Кто знал лишь страсть,
В сырой покоится земле.

Пистис

Верь людям,
Верь в людей,
Верь в то, что есть
У каждого в душе
Хоть капелька добра.
Но никогда не забывай,
Что на затылке у тебя
Отсутствуют глаза.
Верь в Бога,
Верь в добро,
Верь в то, что суждено.
Но ни к кому спиною не вставай,
Найдётся Брут среди друзей.

Мои мысли-шелкопряды…

Мои мысли-шелкопряды
Долго «пряли» мне тебя,
Я искал тебя годами,
Не мечтал уже найти.
Всё, уехал, не ищите, братцы,
Пропишусь я здесь у вод,
Где в ушанках горные Атланты
Держат вечно небосвод,
От заката до рассвета
Ночь печальна, коротка,
И в сиянье северного солнца
Повстречал тогда тебя.
Для меня ты – Галатея,
Что создал Пигмалион
И влюбился в изваянье,
Оживить просил богов.
Лахесис – «дающья жребий»,
Повязала красной ниткой
На века наши сердца
И сестре своей дала.
Клото так скрутила нити,
Что попробуй разбери,
А Атропос неотвратно
Приближала нас всегда.
Вот, смотрю, ни жив, ни мёртв,
Образ твой боюсь спугнуть.

Молчанье ваше…

Молчанье Ваше повергает в восхищенье,
Быть может, Морфий заключил в свои объятья,
Быть может, заняты сейчас?
Но Ваших глаз серьёзное молчанье
Мне не забыть, и не забыть мне Вас,
И нежных пальцев лёгкое касанье,
Пьянящий аромат на плечи ниспадающих волос,
И голос Ваш, что как бальзам на душу,
И искромётную улыбку
Мне не забыть, и не забыть мне Вас.

Безвозвратно

Уходит детство безвозвратно,
Уходят детские мечты,
Уходят отрочество, юность
И с ними юные мечты.
Уходит всё. Уходят люди
И оставляют на земле
Своё израненное тело,
Свои причуды и мечты.

Муза спит, она устала…

Муза спит, она устала,
Ну и я играть не стану,
Сяду тихо у кровати,
Одеяло подоткну.
Руки цепкие прохлады
Сон блаженный не нарушат,
Спи, душа моя, спокойно,
Не тревожься ни о чём,
Пусть тебе приснится
Куча добрых, нежных снов.
Я с тобой, малышка, рядом,
У кровати посижу,
Сон твой трепетный и сладкий
Тихо-тихо сберегу.
Я твой локон непослушный,
Что скатился на лицо,
Уберу легко и нежно
С твоих девственных ланит,
Твоё ровное дыханье
Притягательно манит.
Пред тобою у кровати
На коленях я усну
И во сне с тобою встречусь,
Обниму, скажу: «Привет!»
И пойдем с тобою вместе
В царство сладостных надежд.

Где нет начала, там нет конца…

Где нет начала, там нет конца,
Где нет добра, там нет и зла.
И можно спорить на убой
До хрипоты, слюны скупой,
Что зло дарует нам добро,
А от добра не жди добра.
Но только зло дарует зло,
Добро шпыняют вечно,
И только тьма дарует свет,
Незыблем аксиомы сей эпитет.
Добро и зло – удел людей,
Давай уж, человечество, прозрей!

На распутье

Я вновь стою, держа свой лук
По направленью прошлых мук,
Смотрю я вдаль, прищурив глаз,
Даю себе такой наказ:
Не оставаться у печали
В её объятьях пустоты,
Гордыню заковать в оковы
И без уныния идти.
Не сожалеть о том, что было
Иль не успею совершить,
Идти уверенно и смело,
Надеяться, верить и любить!
И, как последний, каждый шаг,
В трясине не утопать сомнений,
Ведь время, наш и друг, и враг,
Всё меньше оставляет нам мгновений.

Решать не вам…

Решать не Вам,
Что вечно в этом мире,
Лишь время
Всё расставит по местам.
Давайте жить
Без зависти и злобы,
И каждый делает лишь то,
Что наполняет смыслом
Его жизнь.

Я точно знаю…

Я точно знаю: в памяти твоей
Крупицы счастья те остались,
Когда мы встретились с тобой
Так, словно и не расставались.

По тёмным улицам седым
Я провожал тебя неспешно,
Болтали и смеялись под немым
Вечерним, ясным небом.

Ко мне сильней ты привязалась

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.