# Пацан сказал. По законам улицы. Книга 2

Виталя Гусынин (Возможно не Опасен)

Книга посвящена культуре молодёжных групп, банд на примере дворовых забав. Парни – герои рассказа сами придумали себе законы, понятия и устои в своих районах. Они чтят их, строго соблюдают и следят за беспрекословным исполнением этих правил.

Каждый выбирает себе путь сам, пусть он не всегда готов идти по нему. Но такова жёсткая реальность игры.

## Глава 1.

Одним хмурым днем, когда крапал небольшой дождичек, с пронзительным ледяным ветром, он шел по знакомой улице, где прошло все его детство и юность. Пытаясь прикурить сигарету, укрываясь от ветра воротником своей синей лёгкой куртки, чиркая то и дело зажигалкой. Краем глаза он заметил двух своих давних друзей, бежавших в его сторону.

– Эо, орлы! – Прикрикнул он.

Двое парней остановились и оглянулись. Пытаясь понять, кто и зачем их окликнул, вглядываясь в не совсем знакомую фигуру человека.

– Витюша «Гангстер», не признал шоль, родной? – Зычным голосом, поинтересовался он.

Рядом с Витей, стоял еще один бывший одноклассник – Никита «Фюрер». Он был намного выше и крепче Гангстера. Сразу сжал руки в кулаки и всматривался в лицо незнакомца.

– Ахах, «Факро»? Ты? – Вдруг радостно выдал Фюрер.

Они проучились все девять лет вместе, просидели за одной партой, играли в одном дворе, стояли за одну улицу. Но несколько лет назад, их дорожки разошлись. Факро посадили, за одну серьёзную драку, в которой он сильно подпортил здоровье одному парню с соседнего района. У них часто бывали потасовки, разборки и стычки, сопровождающиеся большими разборками и драками. Факро всегда считался одним из основных в своей компании. Дрался отважно, жестоко и очень дерзко.

– Саня У́пор? Ты ли? – Вдруг одуплился и Витя и заулыбался во весь свой беззубый рот.

Зубы он так же потерял в уличных махачках и стрелках, которые парни устраивали в виде своих игр. И правила даже были придуманы определенные, для этих целей.

– Я! Ну наконец-то признал! – Наконец прикурив, ответил Упор.

Факро Упор был сделан словно из стали. Подтянут, поджар, крепок телосложением. Жилист и накачан мышцами. Походка – словно на шарнирах. Не зря он с малых лет занимался единоборствами. Волчий взгляд, готовый бросится на врага и растерзать его в момент. Ростом он был не такой уж большой. Кривой подбитый нос, широкие скулы, черные брови, свисающие на узкие глаза и такие же черные, как смоль короткостриженые волосы, с небольшой аккуратной челкой.

– Куда вы так торопитесь, пацаны?

– Не куда, а откуда! – Уточнил Никита, указывая куда-то пальцем во дворы.

– Да «Ржавые» озверели совсем. Гоняют среди дня всех и всюду, хоть на улицу не ходи. – Поняв вопросительный вид, Факро, добавил Гангстер.

Банда «Ржавые кулаки» находилась в зоне автобусного ремонтного цеха, огороженная несколькими улицами. Видимо за множество старых, ржавых железяк, валяющихся на их районе, так и прозвали эту группировку еще давно.

Раньше все учились в одной школе, ходили одними дорожками, дружили и общались. Но это только на территории учебного заведения. Такие были правила. Заходить на другой район и шляться по «чужой земле» было опасно, особенно по одному. Могли выцепить и избить, просто так, лишь из-за того что ты не местный. Но ходили. И те и другие. И получали или убегали, унося ноги к своим пацанам. Потом шли толпой район на район. Дрались, мстили за своих друзей. Так происходило постоянно.

ЧУЖАЯ ЗЕМЛЯ. – чужой двор, район, улица.

– Совсем озверели, черти. Старшие еще ни чего. Не лютуют. Максимум карманы вывернут, лося пробьют или леща отвесят. А вот «ходоки» эти на все горазды. – Продолжил Витя. – Пробивают без разбора. На прошлой неделе, «Чижа» отбуцкали после шараги так, что живого места не осталось. Теперь в калечке валяется с пробитым куполом. Мы конечно сходили, помахались…

ХОДОКАМИ назывались пацаны с района. Считались основной боевой силой. Они были по возрасту от 17 до 20 лет. Считались самыми ярыми стражами своих дворов. Вся грязная работа ложилась на них. Они воспитывали младшие возраста, учили их, часто очень даже жестоко спрашивали за малейшие проступки. Ходили выбивали деньги, участвовали в драках, разбирали конфликты межрайонных движений. Но все равно подчинялись «старшим», которые в основном своем роде были уже по несколько раз судимы. Просто бухали на своем районе, держали всех на страхе и устанавливали свои правила, тряся уже деньги с «ходоков», которые те беспрекословно отдавали.

– Весело у вас тут! С каких это пор «Ржавые» тут власть имеют? В былые то времена рта не открывали, мазута драная! – Оскалился Факро. С каких пор они вообще на «Рабочих» попёрли по беспределу?

«Рабочими» назывались парни из бывших заводских общежитий. Комнаты давали в основном рабочим заводов, которых на районе тогда было много. Но это было еще при советах. Сейчас же там давно жили и селились разные обычные люди. В массе своей малообеспеченные, из неблагополучных семей, уголовники, или просто обычные хулиганы и алкаши.

– С тех самых пор, когда ты куда-то так неожиданно пропал. – Ответил Фюрер. – Кстати, поговаривали ты сидел?

– Да. Вот вчера только с поезда. – Сказал Упор.

– Это ты, за ту бадягу чалился?

– Это смотря что именно ты имеешь ввиду. – Уточнил Факро.

– Упор, ты уж не обессудь, братан, но мы на учебу еще торопимся сейчас. Может вечерком давай заглядывай на «квадрат», там и поговорим, пивка всадим? – Быстро протараторил Витя. – Физрук у нас зверь. За опоздания дерёт во все щели!

– С каких это пор ты, Гангстер, какого-то вшивого физрука обосрался? По школе то ходил, пенделей отвешивал и на хрен посылал. А сейчас что изменилось в тебе, братишка? – Усмехнулся Упор.

– Да ни чего. И сейчас могу, только вот не хочется в упоре лежа подыхать до конца пары. Он конечно алкаш еще тот, контуженный на голову, одноглазый – «Циклоп».

– А вообще, честно говоря, то много изменилось на улице, в твое отсутствие. – Перебил его Никита.

– А кто сейчас «вожак» то у вас вообще? «Грифа» я слышал тоже закрыли по мокрой и надолго. – Переспросил Факро.

– Да Мотылевский блин у руля.

– «Мотылёк»? – Слегка усмехнулся Упор.

ВОЖАК – водит улицу. Самый главный на районе.

– Да. Гриф его на улицу оставил. И «Второй» с ним на пару. Но он за пачку сигарет и баклаху креплёного пива, все проблемы решает с районами. Отпор не даёт особо, чужих с улиц не гоняет. А те че хотят, то и творят. Дошло уже до того, что девчонок наших стали из дворов на машинах увозить и … ну ты понимаешь далее что. Вот в том месяце, под первое сентября Ленку на стройке заброшенной изнасилованную нашли. Цацки сняли, одежду оборвали всю. Так с голыми сиськами и лежала вся побитая на бетонных обломках.

– Это какую Лену? Беленькую? Жива? – Нахмурившись, спросил Упор.

– Ее. Жива. Хрен ли с ней будет? Сам знаешь ее, она на передок слаба. Но это наша девчонка, с нашей улицы, и какая бы она там не жила, и как бы там не было, шлялась с пацанами она по своей инициативе. А тут такое. Силой взяли и выставили на все обозрение, гады! Теперь она «поимелка». «Бимбо»!

ПОИМЕЛКА (БИМБО) – девушка, которая вступила в половую связь не по своей воле. (Изнасилованная). С такими девушками не общались, презирали и было запрещено заводить какие-либо отношения

– М-да уж…. – Закуривая очередную сигарету, недовольно протянул Факро. – Ладно, давай прогуляюсь с вами, гляну на вашего Циклопа, может мячик попинаю на вашей физкультуре, а потом и пройдемся до квадрата. Это ведь у вас последняя пара? – Глянув на часы, уточнил он.

Парни быстрым шагом потопали на стадион в парк, где проходила физкультура учащихся. По пути еще немного поговорили о былом.

На крытой площадке, Факро запрыгнул на перила трибуны, уселся и вновь закурил, накинув на голову капюшон. Сейчас для него все было вновь. Все поменялось. Когда-то он сам ходил на этот же стадион на физру, еще в школьные годы, не пропуская ни когда урока. Сейчас же тут уже занимались спортом ребята из других учебных заведений, причем из разных соседних районов. Но тема разборок и драк, на территории школ и училищ была под запретом. Все об этом знали. По дороге домой тоже никто никого не трогал. Но это лишь до тех пор, пока не зашел в свой район или на свою улицу. Там то могли и подождать и встретить. И навешать хороших тумаков, за какие либо действия в классе.


Факро краем глаза заметил, как физрук громко отчитывал вновь пришедших его друзей, на занятия. Гангстер быстро переобулся и встал в строй, а Никита немного замешкался и опоздал. За это он должен был выполнить в наказание пятьдесят отжиманий. Цыклоп басил на всю площадку, сыпя матами, не стесняясь с оскорблениях. Резко схватил Фюрера за шею и швырнул на пол, дав при этом смачного пенка еще. После чего поставил ему на спину ногу в грязном башмаке и начал специально надавливать, чтобы парню было тяжелее двигаться.

– Ну это уже скотство. – Прошептал он про себя и резко спрыгнул с перил.

Мимо него пролетел мячик, от соседней группы занимающихся на площадке. Упор поднял его, сделав знак рукой незнакомому парню, мол сейчас верну, направляющегося за мячом и понёс с собой. В тот же момент резко ударив ногой по мячу с рук, запулил прямо в спину физрука. Тот от сильного удара, чуть попятился вперёд и злобно огляделся.

– Не понял! Че за хрень? – Огрызнулся преподаватель.

– В другой раз бы с ноги и в голову! – Так же дерзко ответил Факро. – Ни чего не попутал, одноглазый? На зоне так не издеваются над обиженными даже!

– А ты там был, знаток? – Не меняя голоса процедил сквозь зубы Цыклоп.

– Приходилось. – Сплёвывая, сказал Упор.

Все присутствующие напряглись и принялись наблюдать за происходящим. Это не заставило себя ждать. Физрук попытался мощными руками схватить парня, который только что задел его самолюбие, но в ту же секунду был отшвырнут на пол, резким точным ударом ладони в грудь. С его шеи слетел свисток, который висел на шнурке. Следом он матерясь, стал подниматься, чтобы расправится с обидчиком. Факро стоял не вынимая рук из карманов ветровки и пристально глядел ненормальному человеку в глаза. Когда тот подскочил к нему и встал в стойку, он резко крутанулся против своей оси, задрав ногу, на уровне плеч и нанес точный убийственный удар в голову преподавателя. Тот без сознания рухнул на пол, задрав ноги вверх и больше не поднялся. Глаза его закатились, а рот скривился набок. Руки затряслись в судорогах.

Друзья Упора стояли рядом и лишь ухмылялись. Кто-то из группы учеников подбежал к телу физрука и положил руку на его груд.

– Чет он походу не дышит. – Произнёс с опаской парень.

– Не уж то убил? – Обратился к Факро Гангстер.

– Ды не должен. Но дураком явно оставил. – Ответил тот и рассмеялся. – Я же его предупреждал. Я словами не бросаюсь. Пацан сказал – пацан сделал. – Гордо добавил он. – Пошли на «квадрат» уже пиво пить.

Квадратом называли место, где собирались пацаны со двора. Это была небольшая площадка, огороженная невысоким железным, покосившимся от времени заборчиком. Иногда там играли в игру «квадрат»: рисовали на земле квадрат, делили его на четыре части и пуляли мячик, коротая время. Там и заседала всегда компания ребят, человек по сорок. Менты туда не ходили никогда. А местные жители старались не связываться с шайкой хулиганов.

Цыклоп оклимался уже в скорой помощи, которую ему вызвали другие преподаватели из училища. Как и что произошло, он не вспомнит еще долго. У него сильное сотрясение и потеря памяти. Кто это сделал, он тоже естественно не мог ответить. Студенты так же ни кого не сдали. Ни девчонки, ни тем более пацаны. Знали, какая жестокая расплата может случиться за это потом на улице.

Так как был дождливый вечер, посидеть на квадрате не удалось. Переместились в веранду рядом стоящего давно заброшенного детского сада. Собрались много народа. Пили, курили и радовались встрече с Факро.

## Глава 2.

Об освобождении хорошего друга и отчаянного парня Упора, весть разлетелась на все кварталы и дворы. Вся банда явилась, все «пацаны», все кто «в теме».

Быть В ТЕМЕ (ПАЦАНОМ) – следовать правилам, порядкам и укладам уличных движений.

От школоты, до вожаков района. Первым полез в объятия к другу Мотылевский – Мотылек. Это был щуплый парнишка, двадцати двух лет отроду. Светловолосый, с тонкой шеей и лицом похожим на ребенка. Сейчас он занимал место основного на «Рабочем».

Когда-то, в былые времена, они с Факро очень крепко дружили. Ходили на районные драки, разборки, выбивали с «лошков» деньги и считались «ходоками». Много всего прошли.

ЛОШОК – человек не принадлежит улице т.е. не В ТЕМЕ.

– Братааан! – Радостно протянул Мотылёк, хлопая по плечу Упора. – Какие люди!

– Доброго времени суток, Мотылевский! И всем всем присутствующим! – Так же радостно ответил Факро, и обвел взглядом стоящих позади пацанов.

Следом к нему пролез через толпу еще один парень, и уверенно протянул руку. Это был еще один из «старших» «Рабочего» – Женя «Второй». Он всегда терся рядом с вожаками, за это его так и прозвали.

СТАРШИЕ – возраст от 20 лет. Не являются вожаками но имеют авторитет на районе. Подчиняются вожакам.

Крепкий черноволосый паренёк, пострижен под модельку, с острыми чертами лица, длинным носом с горбинкой, пухлыми губами и узкими голубыми глазами.

На улице вообще не было принято называть друг друга по имени. Только по прозвищам. Это было еще одно правило. Некоторые и вовсе не знали как кого зовут. Может это и к лучшему, чтобы не было лишних вопросов в случае чего непредсказуемого.

– Как ты? – Тихо произнес он, обращаясь к Факро.

Тот одобрительно кивнул. И началась просто пьянка и гудёшь на весь двор. Уже под самое утро, когда все «школяры» разошлась по домам, а остались только «старшие» и «ходоки», начались серьёзные разговоры.

ШКОЛЯРЫ – возраст от 12 до 16 лет. Постигают все искусство драк, участвуют в них, следят за улицами. Подчиняются ходокам.

– Слышали, как ты Циклопа приземлил. – Начал Мотылевский. – Четко! Он там всех уже задрал, этот придурок контуженный. Хреново одно, что на «запретной земле» ты его отоварил. Вопросы могут быть, братан.

ЗАПРЕТНАЯ ЗЕМЛЯ (ОБЩЕСТВЕННОЕ МЕСТО). – территория, где нельзя вести разборок между районами. В основном это школа, другие учебные заведения, места массовых мероприятий и т.п.

– У кого? У тебя? – Зыркнул на Мотылька Упор.

– Ды причем тут я? У многих. С других районов могут спросить с тебя за это. Улица не одобрит этого.

– Постой, старичок! – Не меняя тона, продолжал Факро. – С каких это пор за лошков стали отчитывать? Вы че тут все говна хлебнули? Этот физрук в теме был че ли? Нет! Так какие к черту правила тогда? Кто спросит? Можете мне этих бедолаг сюда лично прислать, я с них сам спрошу, мало не станет. Я понятия еще знаю и не забывал! Или может тут че поменялось, пока я отсутствовал? А? – Запулив догорающий бычок куда-то вдаль, договорил Упор.

– Вообще нет. Все верно толкуешь, братан! – Вдруг одумался Мотылевский. – Просто всякое может быть. Мы то тебя не сдадим. Да и вообще, кроме наших ни кто не знает, что это был ты на стадионе. Закопали! Какие планы на будущее вообще? Ты с нами?

– А есть другие варианты? Или может меня в лошки уже перевели тут? – Усмехнулся Факро. – В шараге нужно восстановиться. Там хоть степуху платят. Гроши, а на сиги хватит. Вы все равно же там учитесь?

– Да, вон в «Первой» рогачовке. На слесарей. Мастер у нас хорошая. Татьяна Алексеевна. Ты должен ее знать. Она соседка моей бабки. Во такая женщина. Строгая правда. – Отвечал Мотылёк, выставив большой палец вверх.

На следующий день пропал Никита Фюрер. Нашли его через пару дней, на свалке в соседнем районе, с множеством ножевых в живот. Убили и выкинули , как дохлого пса на помойку. Кто это сделал? Пока было не известно. Явно это были не доброжелатели.

Вечером собрались всем двором, от мала до велика. Спорили, кричали и доказывали друг другу что-то. Факро долго сидел на скамейке и слушал, как Мотылевский городит разную чушь, про «Ржавые кулаки», про другие банды и их незначительные конфликты. Потом встал и оглядел всю группировку. Толпа была не малая. Все обратили на него внимание.

– Я опять не в разумею, братья! У вас что, сейчас так принято мочить на глушняк шоль сразу, если прошел не по своей улице? Что-то я таких правил не припоминаю! Напинать, извалять в пыли, забить стрелку – это одно. Потом на равных разобраться на «нейтрале». А гасить – это край уже! Вилы! Век не отмыться! Ты, Мотылёк, много разговариваешь только. Нужно идти в районы и разговаривать со старшими там на местах, выяснять. Кто, че? Почему ты это не сделал еще? Что тут воздух сотрясаешь? Ты вожак, али где? – Высказался Упор.

НЕЙТРАЛЬ – территория не принадлежащая к какому-либо определенному району, двору, улице.

Тот лишь завертел головой туда-сюда, поглядывая, на друзей.

– Я хотел. Не было времени еще. Тут сбор ведь. Нужно со своими обсудить ведь сперва.

– Зачем тебе сбор общий нужен? Ты выступить лишний раз решил, или просто повод набухаться? Обозначил проблему «ходокам» пусть они и идут дальше выясняют. Че за херня вообще творится? – Стал срываться на крик Факро.

– Ты верно подметил, Упор! – Вдруг раздался голос из толпы.

Вперед вышел один пацан из « ходоков». Высокий статный парень, лет девятнадцати, с огромными мощными кулачищами. Спортсмен, боксёр, мастер спорта. С ним во дворе мало кто спорил. Уважали и боялись. Он обучал приемчикам других ребят младше себя, учил как вести себя в уличных стычках и так далее. Отзывался на погоняло «Холодок».

– Я тогда еще школяром бегал, когда ты уже тут при делах был, Факро. Помню, что тебя даже твои старшие пацаны уважали и чтили. Может помнишь тоже, как мы с тобой работали в паре, тогда в Доме культуры на дискотеке? Месили, когда на наших « Парковские» напали. – Уточнил Холодок.

– Ну. Было дело. Не без памяти вроде! – Резко ответил Упор. – Ближе к делу, че хочешь сказать?

– Хочу сказать, что лучше тебя, в решении вопросов как силовыми методами, так и другими, ни кто более не справляется. Мотылевский он конечно главный – его Гриф назначил. Но на самом деле, наш «Рабочий» совсем ослаблен. Нас по всему району ни кто не ставит уже. Ходим тут, шустрим, филки сшибаем. Вот хочу предложить твою кандидатуру на наш район! – Ответил Холодок. – Я считаю за тебя многие ребята согласны, чтобы ты нас вёл.

Мотылек аж подпрыгнул. Хотел было видимо возразить, а может и напасть на Холодка, но его удержал за ворот Второй. Да и сам видимо потом решил, что это было ошибкой, тягаться с боксером, хоть и младше себя.

– Не тебе такие вопросы решать! Мал ты еще рангом, браток. Ты сейчас по сути, против своего вожака высказался. Знаешь, что по правилам за это будет? – Не обращая, на трепыхания Мотылевского, произнес Факро. – Выщелкнут тебя из движения просто, до кучи каждый потом морду твою набьет. Объявят «негодяем».

НЕГОДЯЙ – бывший участник группы, по тем или иным причинам, отошедший или его выгнали.

Такие были порядки. Если кто и отходил от уличных движений, по своей или по другой инициативе, его просто «казнили».

КАЗНИТЬ – выгонять из банды путем ударов в лицо.

Били все. От самых мелких ребятишек, до взрослого возраста. Били один раз. После чего, этот человек считался «негодяем». С ним не здоровались на улице, не подавали руки, могли отнять деньги или ценные вещи, не смотря на то, что буквально вчера он еще был верным товарищем в теме.

– А что я плохого сказал, Факро? Ни чего! Ни кого не унизил и не оскорбил. И уж тем более в адрес старшего не имел ни чего плохого. Все по сути. Да и сам все прекрасно видишь. – Проговорил Холодок.

– Верно. Просто другим уроком будет. Что за такие действия, может и в бубен прилететь не за хрен! Сейчас одно скажу. Пацан прав! Я все вижу и понимаю. Некит мне был близким другом. Со школы мы с ним. А теперь какая-то шваль его завалила, как скотину. А мы тут воду в ступе толчем. Знайте все, я с вами, я в теме, я с улицей! Как вы решите, так и поступим. – Воскликнул Упор.

– Мы за тебя.

– Да.

– Хотим чтобы ты был вожаком. – Вдруг начали раздаваться голоса из толпы.

– Ну значит так тому и быть. – Обреченно произнёс Мотылевский, похлопав слегка Факро по плечу. – Теперь ты водишь улицу.

– Я не подведу. Пацан сказал! – громко, чтобы все слышали, ответил Упор. – А ты все равно при мне останешься в старших. – Уже тише произнес он Мотыльку.

– Ахахах. Это че теперь Второй будет третий? – Весело сказал Мотылевский. – Придется ему погоняло менять!

Все хором рассмеялись тоже.

– Теперь слушай меня внимательно, пацаны! – Выкрикнул Факро. – За Некита я рвать буду лично! За наш «Рабочий», за нашу улицу, стоять крепко буду, соблюдать правила! «Ходоки» сейчас руки в ноги и шустрить по районам, выяснять. Школяры теперь пасутся по дворам и караулят всех залётных: все неизвестные тачки. Кто, куда и за кем приехал. Девчонок наших тоже нужно будет охранять, чтобы не повторилось больше, как с Беленькой. Если вдруг че – сразу летите к своим старшим: ко мне ли, к другим, кого найдете на районе. Мигом собираемся и вышибаем этих тварей с наших улиц. И еще. По поводу лавэ. Мотылек, сколько пацаны приносили тебе в общак? – Задал вопрос он.

– Точно не скажу. Короче больше половины. Ну четвертак себе оставляли на киношку-морошку. – Ответил Второй.

– Хорошо. Сейчас сходим на «точку», нужно будет все подбить там.

ТОЧКА (ФЛЕТ) – помещение или квартира, где собираются старшие, вожаки.

Точкой называли гараж, где обычно заседали все вожаки с района. Там хранили и заработанные преступным путем деньги. Орудия на случай крупных разборок: биты, арматуры, цепи и прочие отребуты, выдаваемые каждому непосредственно перед драками. Водили девок вечерами, занимались с ними утехами, пили, курили. Там было всё: и свет, и старый топчан, и небольшой столик, на котором стояла электрическая плитка и радиоприёмник, горланивший ночами блатные песни.

– Теперь будете половину скидывать в общак, остальное себе. Мне лишнего не нужно. Смотрю я на вас – ходите, как бедолаги, совсем ни каких радостей вокруг не видите. Это мое решение! – Снова во весь голос произнёс Упор.

– Так а что делать, если вдруг мы узнаем, кто Фюрера зарезал? – Поинтересовался Холодок.

– Что делать? Сюда тащить, живого или нет. Лучше конечно живого. Наказывать буду сам! Ну а если уж не выйдет, то действовать по законам улицы, либо забивать их району стрелку. Будем на месте решать. – Уверенно ответил Факро. – Сами только не попадите на раздачу. Аккуратнее там.

Этим же вечером, Упор с Мотыльком и Вторым заседали на точке. Мотылевский открыл самодельный сейф и достал от туда пакет с набитыми купюрами.

– Подбивать всё будем сейчас. – Закуривая очередную сигарету, произнес Факро. – Скока там мается?

Второй перебирая деньги, что-то шептал про себя, периодически слюнявя пальцы.

– Сотка почти без двух рублей. – Минут через несколько ответил он.

– Ого. – Удивленно протянул Упор. – Не хило тут у вас. А кто-нибудь вообще учет ведет? Куда лавэ ушло и сколько? Мотылёк? – Повернулся он к другу.

– Ды не. Я в этой бухгалтерии не шарю. Так, отправляем на грев пацанам за забор периодически, через Грифа. На то, на се уходит.

– На то, на се? Это куда? Себе на пропой? На шлюх? А пацаны с улицы оборванцами ходят? Не-е-е, парни, так не пойдёт. – Грозно сказал Факро. – Подбивать будем и раскинем на нужды. Отщипни от туда тридцать тысяч и кинь на лагерь пацанам. Остальное распределим сейчас. Что улице не хватает? Говори! – Пристально посмотрел он в глаза Мотылевскому.

– Ну не могу я сказать так сразу. Ды вроде всё есть. – Задергался тот.

– Зашлешь короче завтра школяров в магаз, пусть купят масок. Ну или как эти шапки драные называются, чтоб лицо прятать? – Начал заводится Упор.

– Балаклавы шоль?

– Да! Их! Нечего фейсрм светить на чужих районах, да и на своих тоже.

– Ну так это копейки совсем выйдет, даже если на всех. – Сказал Мотылёк. – Остальное то куда?

– Половину от того, что останется, Никите на похороны отдайте. Зашлёшь тоже кого-нибудь к его матушке. Пусть все там объяснят, что, кто и зачем. Пацана по человечески похоронить нужно! А потом еще решим что надо. Бойцовский инвентарь обновить я тоже думаю не помешает нам. Вопросы есть? Предложения? – Разъяснил Факро.

– Не. Все по полочкам, братан! – Ответил Мотылевский.

– И тетрадку какую-то заведи. Накидай там: приход-расход. Сам не можешь – найди нужного и понимающего человека. Баб шоль мало тут шляется? Своих только подтяните.

– Слышал уже, брат? Настя твоя замуж вышла. – Напряжённо произнёс Второй.

– Слыхал. Мать писала. Грустно конечно. Клятвы эти были очень даже многообещающие. А кто муж, знаете?

– Конечно знаем. С «Хлебозавода» парень.

Была у Факро девушка. Очень даже красивая и скромная. Была у них и большая и продолжительная история любви. Тянулась она еще с давних подростковых времен. Встретились они в детском лагере отдыха. Случилась симпатия. Потом свиделись после смены уже в городе. Настя была с соседнего района. Упор часто гонял туда на велосипеде, на свидания с девушкой. Бывало часто дрался и с местными ребятами там, когда провожал Настю до дома. С девушкой обычно никогда не трогали. Но если ты возвращаешься один по чужим улицам, то тебе придётся либо убегать, либо получать. Ведь избивали всегда толпой. Но Факро был не против таких забав. Часто отбивался от обидчиков, нанося точные и мощные удары. Бился он отчаянно. И всегда выходил из драк победителем. Бывало, что и засаду устраивали, со своими пацанами там. Тогда уже убегали местные ребята. Потом снова разборки, стрелки и уличные стычки меж районов.

Девушка все знала. Была в курсе этих уличных игр. Но невзирая на ситуацию, шла снова на встречу к своему парню. После поступила в медицинский колледж. Там новые знакомства, друзья. Факро и туда захаживал. Отбивал ее от особо рьяных и настойчивых ухажёров. Совершали набеги на общежитие. Там летели стекла, мебель, входные двери в щепки были разбиты. Так же были разбиты и лица, и кулаки участников драки.

В один такой раз, кто-то вызвал ментов. Нет, это были не парни. Скорее всего вахтерша, когда услышала грохот в коридоре. Пришлось всем прыгать в окна, выбивая, рамы. Так и сигали со второго этажа здания. Хорошо если приземлился в мягкую листву. А ведь кто-то прыгал на деревянный заборчик, который огораживал клумбы. Так и неслись наутёк с переломанными ногами или еще какими частями тела.

Вообще по уличным правилам, не было принято обращаться в правоохранительные органы и уж тем более жаловаться или стучать ментам. За это могли избить свои и изгнать из компании. А дальше хуже.

Такая вот была история любви у Насти и Факро. Захаживал он к ней, когда родители были на работе или на выходных на даче. Любили они друг друга, утопая в объятиях чувств. Настя лишь поправляя свои длинные чёрные волосы, пристально глядела на ссадины и рассечение на лице своего парня, мило улыбаясь и поглаживая своими нежными маленькими пальчиками. Потом снова ложилась головой на грудь Упора и мило сопела.

Неожиданностью было для нее, когда Факро закрыли. Подробностей она не знала. Ни кто из пацанов ей не рассказывал. Это тоже было запрещено трепаться подругам своих друзей. Узнала она лишь от матери Упора, что ему дали два года. За что? За очередную драку. И всё. Ни привета, ни ответа. Где и куда отправили отбывать срок ее молодого человека? Так же не известно.

Анастасия горевала. Плакала ночами в подушку, не находя себе места. Находилась в депрессии. Часто стала прогуливать занятия. Родители это замечали. Но не лезли к девушке. Потом через полгода отлегло. Сердце застучало по новому. В одной компании, на одном празднике, познакомились с парнишкой. Точнее познакомили, с парнем с параллельной группы из колледжа. Ведь подруги ее тоже были не дуры. И решили вытащить девушку из этого состояния. Так и завертелось. Новые чувства, новые эмоции. Уже через год сыграли свадьбу. Муж забрал ее к себе жить, в свой район. На этом концы теряются.

## Глава 3.

– С «Хлебозавода»? Вот это новость. Сильный райончик однако. – Будто сам с собой разговаривал Факро.

– А бабы всегда ищут там, где выгодно и лучше. Им лишь бы мандулу свою потеплее пристроить. И не важно с кем, главное выгоднее. – Закурив и закашлявшись, сказал Мотылевский.

Упор зыркнул на него убийственным взглядом.

– А че? Че не так то, братец? Может ты пойдёшь на район к ним разбираться из-за этого?

– И пойду. И разберусь! Только лично с ней! Хочу я ей в глаза посмотреть на последок. Так чисто покошмарить, без слов, без пыли. – Жестко сказал Факро и сжал кулаки.

– А стоит ли оно того? Зачем тебе она? У нее своя семья уже. Да и вспомни чем закончилась тогда стычка с «Хлебозаводскими». Они отбитые на глухо. У них свои правила и все «договорняки» они вертели на одном месте. Забыл? – встрял в разговор Второй.

ДОГОВОРНЯК – сговор двух представителей встречающихся группировок на определённые условия, правила для драки.

– Вот именно, что не забыл. И Настюха должна помнить, как после той драки меня полудохлого привезли на точку сюда, с пробитой башкой. Как она бежала с пар, и сидела со мной почти неделю, выхаживала. А теперь с этими снюхалась, шельма!