Денис Коваленко
Стояние на Угре

Стояние на Угре

От автора

Иван III Васильевич; современники именовали его Грозный, Правосуд, Державный, потомки назвали – Великим.

Именно его, получившего при жизни титул «Государя всея Руси» по праву можно называть создателем Русского государства.

Да, благодаря популярной литературе и кинематографу, его имя не так известно, как имя Ивана IV или Петра I, но именно Иван III положил начало единого Русского царства, а следом – и Российской Империи. Что говорить – когда сам Московский Кремль – символ современной России, с главным кафедральным собором Русского государства – Успенским собором – построены по велению Ивана Великого. Утверждение государственного Герба с двуглавым орлом. Объединение русских земель под главенство Москвы. Присоединение Великого Новгорода. Начало возвращения западных земель от власти Литвы. Создание общерусского Судебника¹. Становление Государева Двора и образование Боярской думы. Но самое великое деяние Великого князя – независимость от Орды. Русь более не часть Улуса Джучи. Русь – самостоятельное государство. Государство, с которым теперь придется считаться и Западу и Востоку. То, что было утрачено во время междоусобных и братоубийственных войн, когда князья Киевские делили власть – вернулось под начало Москвы.

И днем независимости Руси можно по праву назвать день 11 ноября 1480 года – день Великой победы на реке Угра.

***

Иоанн III принадлежит к числу весьма немногих государей, избираемых провидением решить надолго судьбу народов: он есть герой не только российской, но и всемирной истории.

Николай Михайлович Карамзин «Истории государства Российского»

Двери раскрылись и боярин возгласил:

– Иоанн, Божиею милостию, Великий князь Владимирский и Московский, и Новгородский и Псковский и иных! Послы ордынского царя² Ахмата!

Великий князь, Иван III Васильевич, лишь слегка приподнял руку от подлокотника своего трона и жестом разрешил впустить послов. Он даже не поднялся, само лицо его не выразило ничего, что говорило бы, не то что о почтении, а даже о каком-то интересе к тем, кто сейчас войдет в его палаты.

В парче, шелках и блеске вошли царские послы. Вошли без поклона – они глаза, слова и уши великого царя, они его воля! Они явили милость этому русскому дикарю, что снизошли до него, это он должен был приехать в Орду и стоять на коленях во дворце их хана, смиренно ожидая своей участи; потому что он – раб.

Но кем возомнил себя этот раб! – невольно взгляды послов наслаждались прекрасными росписями княжеских палат – как богато устроил он свой кремль, сколько вкуса и изящества во всем этом великолепии, созданном, без сомнения, европейскими мастерами³; и всё это – на деньги их божественного хана?!

Въезжая в Кремль послы заметили, эту бросающуюся в глаза роскошь новой изменившейся Москвы: Грановитая палата, Успенский собор; сам двор Московского Кремля – восхищал, и заставлял уважать того, кому это все принадлежало. И он – кому всё это принадлежало – спокойно сидел на своем троне, и взгляд его смотрел на послов совсем не так, как должен смотреть раб. И невольный страх охватил послов: они почувствовали себя волками, вместо овчарни ворвавшиеся на псарню.

Да, все это – и Кремль и соборы и палаты, и пушки и армия – все было построено и создано на «ханские деньги». Великий князь Иван III Васильевич перестал платить Орде. Не ему – «собирателю земли русской» – бояться и кормить издыхающего волка. Это был вызов. Решение далось не сразу. Жива была память о его славном деде, Дмитрии Ивановиче Донском, решившем не платить Токтамышу. Сто лет как тому минуло. И живы те, кто помнил, что последовало за отказом – Токтамыш сжег Москву.

Но признали Москву своей владычицей Тверь и Рязань, Ярославль и Ростов, Псков и Вятка. И Новгород; 600 лет свободный и независимый – Новгород склонил гордую голову – назвал Московского князя своим государем.

Затихла и степь – Крымский хан Менгли-Гирей теперь друг и союзник Москвы, и брат⁴ Великому князю Иоанну. Всё – что к югу от Калуги и до Путивля – всё южное поочье, всё было присоединено Русью благодаря этому союзу.

Остались Литва и Орда – вечные непримиримые противники Руси. Запад и Восток – подобно тискам они сжимали Русь, и много сил требовалось сдерживать эти тиски, не дать им сомкнуться и раздавить Москву.

И вот он, новый царь, возмечтавший вернуть времена батыевы. Он прислал своих послов, он ждет покорности и смирения…

– Твой царь и повелитель, Великий хан Большой Орды, Ахмат вручает тебе басму и требует положенной дани, – чуть сдерживая дрожь в голосе, величественно произнес посол и передал стоявшему возле боярину деревянную доску с изображением хана. Боярин с почтение поднес басму Великому князю.

Иван III Васильевич поднялся, он был высок и строен. Не сразу он взял доску с портретом, какое-то время он пристально смотрел в лицо посла. Посол не выдержал, отвел взгляд. Чуть заметная улыбка презрения тронула лицо Великого князя. Он взял у боярина басму.

– Значит, мой царь и мой повелитель требует, – сказал он, разглядывая теперь портрет хана. – Так вот мой ответ, – и князь смачно плюнул в искусно сделанное изображение. И с размаха бросив басму на пол, с силой втоптал ее каблуком в пол, и еще раз, и еще. – Этих двух – убить! – перст Великого князя указал на послов, что стояли по обе руки от говорившего. Бояре, выхватив сабли, залили кровью камни царской палаты. – Спеши объявить царю виденное тобою, – говорил Великий князь оставшемуся в живых; крепко того держали боярские руки, и безумен был взгляд его черных татарских глаз. – Что сделалось с его басмою и послами, то будет и с ним, если он не оставит меня в покое! – так сказал Великий князь, и сделал жест, что бы убрали эту погань из его палат, и бояре выволокли посла вон.

***

Труден был этот последний шаг и долог был к нему путь. Но другого пути у Руси не было. Более двухсот лет деды и прадеды Великого князя Московского терпели унижения от сыроядцев⁵; платили непомерную дань и унизительный выход⁶. Ездили в Орду, как перед Богом стояли перед погаными⁷ на коленях, проходили сквозь огонь, поклонялись кусту⁸, пили кобылье молоко. Встречали ханских послов, унижено возложив плетки на гордые княжеские шеи. И многому пришлось научиться, многое познать, чтобы настал этот день, когда растоптана царская басма!

200 лет Русь изучала нравы Орды, ее устройство и законы. Не сразу пришло понимание, что противостоять Орде можно, лишь переняв ее облик, ее порядок.

Никто в мире не был так дисциплинирован и организован как Орда.

И это первое чему научилась у Орды Русь. Канули в Лету⁹ закованные в доспехи, подобно европейским рыцарям, русские бояре. Сняли тяжелые латы и кольчуги, надели стеганые татарские тегиляи¹⁰, сели в высокие седла¹¹, и вместо тяжелых копий и прямых мечей, взяли луки и кривые сабли. Самим видом русский всадник теперь походил на ордынца. Исчезли и привычные дружины – появились полки – похожие по устройству на татарские. Появилась ямская почта неведанная Европе. Вся Россия переплелась ямскими станциями – ямами¹²

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Судебник – свод законов Русского государства

Вернуться

2

Монгольских ханов, русские признавали своими царями, за них молились в церквях, и платили налог, как платит регион центру.

Вернуться

3

Московский Кремль и Успенский собор строили итальянские мастера, под началом Аристотеля Фиораванти

Вернуться

4

Братьями называли себя равные друг другу правители государств.

Вернуться

5

Так называли славяне татар, употреблявших в пищу сырое мясо и кровь.

Вернуться

6

Налог

Вернуться

7

Др.-русск. поганъ – "языческий"

Вернуться

8

Языческий религиозный ритуал

Вернуться

9

Река Забвения, протекающая в царстве мертвых Аида

Вернуться

10

Тегиляй – тканый кафтан, служивший доспехом русскому ратнику

Вернуться

11

Седла для воинов-лучников; рыцари сидели в низких седлах

Вернуться

12

Ям – от тюркского, почтовая станция (стан – селение)

Вернуться