BiG Green
Зарисовки многодетного отца

Часть 1. О свободе и пирожках

Самое начало лета. Солнышко пока еще застенчиво припекает мою пропотевшую спину – еще недельку другую и это смущение перерастет в обжигающую настойчивость. Но сегодня после полудня – прохладный ветер, еще сырая земля под молодой травой и пара ленивых комаров жужжат где-то за ухом.

Как каждая золушка мечтает о бале, так и каждый уважающий себя интеллигент грезит о своем саде. Не просто огород, а именно сад – с ветвистыми яблонями и рябинами, коренастыми кустами смородины, вытянутыми к самому синему небу березами, колючими малиной и шиповником. Мне несказанно повезло по случаю заиметь такой сад. Он посажен и выращен чужим трудом, а моя работа ухаживать за ним и давать расти, прибавляя все новые саженцы.

– Пап, а это тоже пилить?

– Да, обязательно. За баней еще забери.

Недели две назад прореживал разросшийся тальник, теперь Мелкий стесывает топориком ветки, а стволы распиливает на поленья для банной каменки. Сейчас называть его Мелким как-то уж язык не поворачивается – крепкий и рослый мальчонка, девяти лет отроду, работящий, в меру смекалистый, чрезвычайно честный и безмерно добрый. Одним словом – мужичок. Зазноба ласкового называет его «мой Медведушка».

– Пап, а зачем ты их спилил? – кряхтел Медведушка, вытаскивая из-за бани уже засохшие стволы деревьев.

– Сильно разрослись, сына.

– Тебе их не жалко?

– Может быть, но по-другому нельзя. – невольно оправдываясь, я стал формулировать доводы для сына – Ну, посмотри – вот березовая рощица и она специально высажена полукругом, чтоб создать уютную тенистую полянку, за ними в ряд рябина с шиповником у забора, яблоня в палисаднике и кусты в шахматном порядке все не просто так. Когда сажали этот сад, был определенный замысел, понимаешь?

– Кажется, понимаю. План, да? И тальник мешал этому плану?

– Совершенно, верно. Первые года три мне было жалко рубить пусть хоть и сорные, но все-таки деревья. Но тальник без пригляда разросся так, что стал мешать кустам, березам, даже сам себе. Стал нарушать задуманный план.

– А планы нарушать нельзя.

– Можно сына. Иногда нужно, но только не в этом случае. То, что мы сейчас делаем, это дань уважения чужому труду. И надеюсь, правильное продолжение его мысли – преемственность.

– Преемственность?

– Да, сына.

Из окна столовой высунулась распаренная Зазноба:

– Мальчишки, кушать будете?

– Ты голодный?

– Не сильно, но бутер бы съел.

– Мы попозже, тут самый разгар работы. Сейчас лучше пару бутербродов и чай. – обратился я к Зазнобе.

– На подоконник поставлю.

– Спасибо, мам. Я тебя люблю. – Медведушка расплылся в своей щекастой улыбке так, что Зазноба в очередной раз раскраснелась от благодарности и умиления.

– Ладно, давай за работу.

Размечая доски под «корыто» для укропа и моркови, я все думал – обязательно ли Медведю быть моим преемником? Есть ли у него обязанность понимать мой общий жизненный замысел? Проще говоря – должен ли он ступать по моим стопам?

С первого взгляда, как будто бы не обязан, не должен. И учитывая, что я не самый лучший пример для подражания, то, скорее всего, нет.

Но если подумать, то после сегодняшнего я могу оставить на него свой сад – уверен, он также будет блюсти порядок, и не позволит сорнякам в нем разрастаться. Глядя на усердие в работе по дому, без особого зазрения можно передать сыну свои инструменты и мастерскую. И тут до меня дошло, что, господи, уже сейчас я переложил на него часть ответственности за младшую сестру – надзор, защиту, поощрение, помощь и иногда воспитание Монстра чувствует чаще от старшего брата, чем от меня. В каких-то моментах его степень влияния на поведение сестры даже выше моей, а, следовательно, и ответственность за них. Интересно, понимает ли он это? А понимаю ли я, что в противовес моему слову, слово старшего брата имеет не меньший вес для Монстра? Это ли ни преемственность…?

Зазноба выставила на подоконник чай с бутербродами. Сполоснув руки из бочки, мы сели на лавке у окошка, откусывая холодную колбасу с хлебом и запивая горячим, сладким чаем.

– Пап, а у бога тоже был свой план? – задался вопросом Медведь, разглядывая на распускающиеся цветы яблони в палисаднике.

– В каком смысле?

– Для людей?

– Не могу сказать. Я не верю в бога, сына. Это, наверное, больше вопрос к маме – она любит говорить с ним.

– А он с ней разговаривает?

– Не совсем. Как бы тебе объяснить…. Есть так называемые заповеди – правила бога. В них она и находит ответы самостоятельно, иногда ей помогает священник.

– А какие правила?

– Они очень простые: не убивать, не красть, не лгать, не хвастаться, не обжираться, не прелюбодействовать и прочие.

– Не прелюбодействовать – это как?

– Ну, брат – это вроде как не потакать своим низменным желаниям.

– Низким?

– Низменным. Давай ты станешь чуть постарше, и я тебе объясню или ты сам поймешь. Сейчас немного рановато.

– А почему ты не веришь в бога?

– Думаю, у меня достаточно здравого смысла соблюдать простые правила без чьего-либо вмешательства.

– Тогда эти заповеди и есть план Бога?

– С точки зрения верующих людей – очень даже может быть.

– Но люди же, убивают.

– Да. И крадут, и лгут, и хвастаются. Это потому, что у них есть выбор – соблюдать правила или нет.

– Это плохо, что у людей есть выбор.

– Почему?

– Если бы все соблюдали правила, было бы очень хорошо: никто бы не воевал, ни обманывал, ни пре… пре… любодеятельствовал.

– Это да… но взгляни с другой стороны. Возьмем примеру наш сад: ты и я – это человечество, то есть все люди; наш сад – это предположим весь наш мир; а садовод – тот, кто создал этот сад, допустим Бог. Ты ни разу не видел создателя, я его видел всего пару раз, но при этом про сад, как за ним ухаживать и что в нем делать он ни мне, ни тебе ничего не говорил, даже записки не оставил. И у нас с тобой есть выбор разгадать замысел создателя и ухаживать за ним или просто все бросить на произвол и ждать когда сад зарастет камышом, травой и тальником. Мы сделали свой выбор и теперь можем гордиться своей работой?

– Можем.

– А вот представь, что садовод выдал бы нам план или инструкцию и каждый день бы приходил и заставлял работать в саду, не давая заниматься другими делами и отступать от инструкции. Никаких новых деревьев, цветов, в целом развития – только так как было раньше. Будешь ли получать удовлетворение и гордость от такого труда?

– Нет, папа. Но я же работаю потому, что ты мне так сказал. У меня же не было выбора.

– Совершенно, верно. Потому, что право выбора нужно сначала осознать. Теперь, когда ты понял, что мы делаем и для чего – у тебя есть выбор работать дальше или нет.

– Настоящий выбор?

– Самый настоящий. Я буду уважать твой выбор в любом случае.

– И не расстроишься, если я откажусь работать.

– И это тоже на чаше весов, сейчас для тебя важно все. Важны мои чувства, но сразу оговорюсь, что я не расстроюсь потому, что понимаю как для тебя важно твое свободное время или время, которое ты можешь вместо этого провести с мамой, важны деревья и твоя жалость к тальнику, твоя усталость, моя требовательность – все это важно, когда ты делаешь тот или иной выбор.

– Отдохнуть тоже важно? И маме помочь в доме прибрать?

– Да, и с Монстрой поиграть, и книжку почитать тоже. Выбор велик и это очень хорошо.

– А что будет, если я тебе не помогу в саду?

– Тут нужно обдумать последствия своего выбора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.