Нина Маккей
Видящая призраков

Nina Mackay

Black Forest High: Ghostseer

Text Copyright© 2019 Piper Verlag GmbH, München/Berlin.

© 2019 Piper Verlag GmbH, München/Berlin

© Карманова М., перевод на русский язык, 2024

© хёскульд, иллюстрация на обложке, 2024

* * *

Нине Шиффер Подруги навсегда

“There must be some way out of here,”
said the joker to the thief.
“There’s too much confusion”,
I can’t get no relief”.
…
“No reason to get excited,”
the thief, he kindly spoke.
“There are many here among us
who feel that life is but a joke.
But you and I, we’ve been through that,
And this is not our fate,
So let us not talk falsely now
The hour is getting late!”

Bob Dylan – All along the Watchtower

«Отсюда должен быть какой-то выход», –
Сказал вору шут.
«Все слишком запутанно,
И утешения не найти».
…
«Нет причин для расстройства», –
Произнес любезно вор.
«Среди нас много тех,
Кто считает, что жизнь лишь шутка.
Но ты и я, мы прошли через это,
И это не наша судьба.
Поэтому давай не будем лгать сейчас,
Уже поздний час!»

Глава 1

– Ты же знаешь, что я не смогу тебя поймать, если ты сейчас прыгнешь с обрыва?

Как мило. Вздохнув, я посмотрела вниз. В пропасть, которая простиралась у меня под ногами. Довольно глубокую пропасть, надо сказать. Она непохожа на те жалкие углубления по краям рампы для скейтбордистов.

Я случайно сдвинула левой ногой камень, и он покатился по склону скалы вниз. Мы оба проследили за ним взглядом.

Тишина.

Шнурки на моих кедах Chucks, которые стали уже скорее серыми, чем белыми, развязались. Оба, словно сговорились.

– Не сможешь или не захочешь, Реми? Знаешь, в этом-то и разница.

Призрак немного помолчал, что было для него совершенно нехарактерно.

– Севен, честно говоря, ты же знаешь, я на все для тебя готов. Но не на то, что потребовало бы моего физического присутствия. Ну, то есть, как ты себе это представляешь? – Он пожал плечами. – Это просто невозможно.

– Мы просто не проверяли, сможешь ли ты меня подхватить в экстренной ситуации. – Я совершенно не хотела произносить эту фразу с упреком. Но так получилось.

Реми прикусил нижнюю губу левым клыком – была у него такая привычка. Особенно когда он нервничал. Особенно если из-за меня. Неудивительно.

– Именно. Потому что дать друг другу «пять» у нас уже отменно получается.

На это я ничего не ответила. В этом не было необходимости, потому что мы оба знали, что это правда. Трудно поверить, до каких пределов дошла за последние годы странная дружба между нами.

Ослепленная солнцем, которое близилось к закату, я прислушалась к стрекоту насекомых вокруг.

Даже не оглядываясь назад, я догадывалась, что и Реми обратил глаза к небу.

– Выкинь эту чушь из головы, дорогая. Сколько раз еще ты будешь спускаться к этому обрыву и сталкивать вниз камушки? Я не могу потратить всю свою призрачную жизнь на то, чтобы тебя удерживать. На самом деле, у меня совершенно противоположное задание, – подкрепляя свои слова, он закачался прямо передо мной, чтобы его призрачные ноги, в таких же «чаках», как у меня, оказались прямо над пропастью. – Сколько раз еще нам нужно будет это обсуждать? – Он поднял указательный палец, покачал им у меня перед носом и принялся напевать припев Ain’t Your Mama Дженнифер Лопез[1]. У Реми своеобразное чувство юмора.

– Ну ладно, – прошептала я. – Но что помешает мне на этот раз просто это сделать? Почему бы мне не прыгнуть, здесь и сейчас? Ну то есть, посмотри на меня! Сумасшедшая девчонка, которая видит призраков, – вот кто я!

Это была правда. В отличие от других, мне нечем было похвастаться, кроме своей, как выражался Реми, духовной одаренности. Но какой мне с нее толк? Я видела пару мертвецов, и еще самого Реми и того жуткого полтергейста, которого мы окрестили Садовником.

Реми бросил взгляд на кончики моих пальцев, испачканные красным песком Национального парка, посмотрел мне в глаза, но ничего не сказал. Может, и к лучшему. Я слишком хорошо понимала, как выгляжу в это время суток, оставшись без пятой чашки кофе. Сумасшедшая первобытная дикарка с растрепанными лохмами. В остальном все во мне было совершенно обычным. Даже рост был средним.

– Кроме того, если я прыгну, убью двух мух одним ударом. Здесь и сейчас. Раз я буду мертва, ты сможешь сказать своему заказчику, что твоя миссия провалена, и наконец вернешься в свою драгоценную Германию. Я вообще удивляюсь, как ты можешь так долго терпеть Юту.

Терпеть меня, подумала я, но вслух этого не сказала. Вместо этого устремила взгляд вдаль. На другую сторону огромной пропасти в Йеллоустонском национальном парке.

– У тебя есть Дарси.

– Что? – Я что-то упустила нить разговора.

– У тебя есть твой друг, Дарси. Ведь это из-за него ты не хочешь пойти со мной? Это из-за него ты игнорируешь мое предложение уже два с половиной года? Потому что ты хочешь остаться здесь, с Дарси. Зачем тебе убивать себя, если… – Он презрительно приподнял уголок рта и изобразил руками кавычки. – …если любовь всей твоей жизни торчит тут, в Юте.

Я уставилась на Реми, который теперь исполнял своеобразную версию песни As long as you love me[2], сопровождая ее выразительным танцем, которого явно не было у Backstreet Boys. Насколько мне было известно. С другой стороны, песни Backstreet Boys из репертуара Реми ему особенно хорошо шли, потому что он со своими светлыми волосами, подстриженными под горшок, выглядел как младший брат Ника Картера, солиста группы. Ну, если счесть его светлые волосы блондинистыми, по крайней мере. Ведь Реми, как и все духи, был прозрачным и потому проживал свою жизнь, если можно так выразиться, скорее бесцветным, разве что с некоторым оттенком синего. Так что сделать какие-то выводы о цвете его кожи или волос было почти невозможно.

Я принялась кусать заусенец. Получается, единственная причина, по которой я отвергаю настойчивые предложения Реми доставить меня в ту школу для одаренных детей в Германии (а Реми доставал меня этим по меньшей мере два раза в неделю) – это моя крепкая дружба с Дарси. С моим милым Дарси, обладателем самых огромных в мире ушей и кожаной байкерской куртки, которую он не снимал даже при сорока градусах в тени. У меня на глазах горстка камушков цвета красного апельсина сорвалась вниз и покатилась в бездну по склону.

Может, и мне стоит последовать за ними. Так будет лучше для всех. Никаких больше призраков. Никакой разрушенной семьи. Я провела по лбу тыльной стороной ладони. Но и Дарси тогда не будет. И Реми.

– Севен, – сказал голос у меня за спиной, – опять сюда ходишь?

И никакого Джареда. Я забыла про Джареда.

– Именно, – ответила я, не оборачиваясь. – Ты же знаешь, мне нравится наблюдать закаты в парке.

Рейнджер откашлялся.

– И это, безусловно, единственная причина. Для каждого твоего появления.

Мы помолчали. Только Реми напевал, пусть и шепотом, Love in the Air[3]. Почему он шептал, мне было непонятно. Другие ведь все равно не могут его видеть или слышать. Нет, это эксклюзивное право принадлежало мне.

– Могу я предложить тебе еще порцию какао, прежде чем мы закроемся для посетителей?

– Спасибо, Джаред. Очень мило с твоей стороны.

Словно исполняя отрепетированный танец, я, как и каждый раз, повернулась к нему, когда он это произнес. Я уже сбилась со счету, сколько раз наши вечера этим летом проходили именно так. В любом случае огромное, бесчисленное количество раз.

Джаред, который до этого рассматривал носки своих ботинок, поднял взгляд. Уголки рта поднялись, и я увидела его типичную улыбку.

– Когда солнце клонится к закату, оно оказывается у тебя за спиной, и твоя кожа блестит, ты в курсе? Выглядит странно. Но при этом круто.

Въевшийся в мою кожу техасский загар был единственным моим качеством, которое могло вызвать у кого-нибудь зависть. Оно досталось мне от отца, а его наследие я ненавидела и предпочитала игнорировать. Я развязала темно-синий пуловер на молнии, который был повязан вокруг моей талии, и накинула его на плечи.

– Скоро осень.

– Несомненно.

Кивнув, Джаред протянул мне ладонь. Я медленно подошла к нему и взяла его под руку. Этим летом Джаред стал моим настоящим другом. Кроме того, он вырос без одного из родителей и в свои девятнадцать, всего на три года старше меня, так что он хорошо меня понимал. Значит, официально: я, похоже, приобрела двух самых необычных друзей. Молодого рейнджера, который два раза в неделю предлагал мне какао, чтобы я не прыгнула с обрыва, и призрака, примерно того же возраста, которого не видит никто, кроме меня. Может, такое в Книгу рекордов Гиннесса заносят?

По пути к хижине рейнджера Джаред вел со мной до отвращения обыденный разговор. Это я в нем очень ценила. Он никогда не обсуждал мое стояние у обрыва. Не упрекал меня. Только однажды посоветовал групповую психотерапию. Вы хоть когда-нибудь слышали о настолько хорошем друге?

Реми болтался рядом с нами, издавая через равные промежутки времени радостные звуки. Я знала, что он еще с нашего первого визита сюда обожал этого симпатичного рейнджера. А еще он вел себя так, будто надеялся, что я сойдусь с Джаредом. Потому что мой лучший друг-призрак не выносил Дарси.

Но даже если бы Джаред интересовал меня в этом смысле, я и представить не могла, что этот красивый юноша с темно-русыми короткими волосами, похожий одновременно на серфера и солдата, может оказаться еще не занят.

Словно по команде, Реми зашептал мне на ухо:

– Спроси его! Спроси его наконец, есть у него девушка или нет. Я уже больше не могу мучиться!

Я незаметно покосилась на Реми и заметила, что он изображает, будто грызет ногти. Подняв брови, я одарила его взглядом, у которого не могло быть другого толкования. Уж точно нет!

Два часа спустя я вошла в сад тетушки Карен. Реми решил еще на некоторое время задержаться в парке. Другими словами, пошпионить за Джаредом. Но против возможности немножко отдохнуть от призрака мне было нечего возразить. Как обычно, я запихнула свою сумку под небольшой столик в прихожей и тут же нажала на кнопку автоответчика, на котором меня, как и каждый день, ждало старое сообщение. На мой адрес, по крайней мере. Тетя Карен наверняка получает больше.

– Дорогая, – произнес мамин голос сразу же после того, как автоответчик пропел свою монотонную мелодию. – Это я. – Ну конечно. А кто еще? – Когда будешь там, Севен, пожалуйста, поспеши. У меня есть только один звонок. – Короткое молчание. – Слушай, я понимаю, ты меня избегаешь после всего, что я… Но я должна была это сделать. Может, когда-нибудь ты это поймешь. Когда станешь старше и у тебя самой будут дети. – На мгновение она прервалась и всхлипнула. Я расправила плечи и произнесла последнее предложение вместе с ней. – Однажды ты поймешь. И, я надеюсь, простишь меня за то, как я с тобой поступила. Ты тоже любила Нову, я понимаю. Тетя Карен хорошо о тебе позаботится. Никогда не забывай, что я тебя люблю и каждый день думаю о тебе. – Затем послышался шорох, словно трубка выпала у нее из руки.

Кажется, на другом конце линии произошла короткая потасовка. Потом воцарилась тишина. Ее прервал автоматический голос, который услужливо спросил меня, хочу ли я сохранить или стереть сообщение. Как будто я не повторяла одну и ту же последовательность действий месяц за месяцем. Как обычно, я выбрала «сохранить», а потом пошла и сделала себе глазунью из двух яиц. Поджаренную с обеих сторон.

Пока белок пузырился на сковородке, я, как обычно, думала о маме. То, как у меня сдавливало легкие, свидетельствовало, что сегодня один из тех дней, когда я ощущаю больше злости, чем тоски. Такое нечасто случалось этим летом. И все же я находила большое утешение в том, что вообще была в состоянии испытывать в ее отношении какие-то чувства. Открывая холодильник, чтобы достать кетчуп, я ощутила, как дрожат руки. Выудив из его недр бутылку, я закрыла дверцу. На меня смотрели улыбающиеся лица – мое и Новы. Магнитик, уже слегка выцветший, изображал нас на фоне замерзшего Ниагарского водопада. Я мягко провела рукой по личику Новы. Так много случилось в тот день.

Глава 2

Тетушка Карен вернулась домой в полдесятого, а Дарси к тому времени уже сообщил мне, что сегодня ему встречаться некогда, потому что надо заниматься. Так что Карен застала меня валяющейся на диване в моем халате с Бэтменом. Снова в обществе Реми, который висел над креслом, не заметный, разумеется, никому, кроме меня.

– Скажи-ка, с каких пор у нас на веранде стоит робот из одноразовых стаканчиков для кофе?

Я устало приоткрыла глаза, глядя на нее.

– Новый арт-проект, дорогуша? Правда, твоя креативность не знает границ. Я больше никогда не буду мусор выбрасывать, стану все отдавать тебе лично в руки.

Мысль об этом заставила меня улыбнуться.

– Но только чистый мусор, если можно.

Как и в любой рабочий день, Карен сначала освободилась от своего делового костюма и надела диванную униформу, как она ее называла. Униформа состояла из выцветшей футболки, потертых разноцветных пижамных штанов и халата. Так что вскоре Карен предстала передо мной в своей диванной униформе с Симпсонами. Мои же штаны сегодня демонстрировали любовь к «Диснею». Я погладила шероховатую ткань и изображение Ариэль с ее друзьями-рыбами, наслаждаясь покоем перед тем, как Карен неизбежно примется меня расспрашивать.

– Ах, посмотри на этих тупиц. – Тетя Карен кивнула в сторону телевизора, где я как раз переключила канал во время рекламной паузы и случайно попала на выступление американского президента. – Дела в стране шли бы лучше, если бы политикой рулил Джокер.

Несомненно. Я поднесла ко рту большой и указательный пальцы, изображая, будто рисую на своем лице широкую улыбку.

Завязав свои светлые волосы в высокий пучок, тетя плюхнулась на кресло, так что Реми испуганно ахнул, спустился на землю к ее ногам и обиженно надул губы, хотя для подобной гримасы у него были недостаточно женственные черты.

– Вечер пятницы, а ты сидишь на диване, – отметила Карен.

Задумавшись о Реми, я потерла переносицу указательным пальцем.

– Как и ты, так ведь?

– Но мне не семнадцать и я в дееспособном возрасте.

– Шестнадцать с половиной, – автоматически поправила я.

– Шестнадцать, семнадцать! – Тетя Карен отмахнулась, причем с таким жестом, который она использовала, когда торговалась о стоимости участка земли в риелторской конторе. – В твоем возрасте я бы уже соорудила себе соответствующее удостоверение личности и побывала во всех клубах города.

– И действительно, ты отличный пример. Иногда я думаю, что преступные замашки у всех в этой семье от рождения. – Я запустила руку в ведерко с попкорном и выудила парочку последних, болтавшихся на дне зернышек. Серьезный разговор на эту тему всегда заставлял тетю Карен замолчать, так что я могла насладиться несколькими минутами покоя, глядя на экран, где шли «Танцы со звездами».

– Мне тоже ее не хватает, – через некоторое время пробормотала Карен.

Молчание.

– Может, купить мороженого в Jen & Berry?

Я посмотрела на нее. Конечно, мое последнее высказывание в ее адрес показалось тете несправедливым. Карен тоже потеряла сестру. С той лишь разницей, что ее сестра сидела в тюрьме и при этом была моей мамой, а моя младшая сестра лежала в могиле.

– Я схожу, – убедительно произнесла я. Тетя, наверное, уже достаточно набегалась по городу за сегодня. Ее ноги заслужили немного отдыха. – Ты же все равно постоянно забываешь, какое именно мне нравится.

Пристегивая велосипед на углу рядом с кафе к фонарю, на котором не горело ни одной лампочки, я думала о предстоящих выходных. Самое вероятное то, что через два дня я снова пойду к обрыву. Послезавтра. В день, когда Нове исполнилось бы одиннадцать лет. День рождения моей сестры. От этих мыслей слезы застили мне глаза, и из-за этого ключ выскользнул у меня из рук и упал на землю. Судя по звону, он укатился недалеко. Куда-то в сторону бордюра. Коротко охнув, я сморгнула слезы. Слезами делу не поможешь, это мне пора бы уже усвоить. Так что я опустилась на колени и принялась на ощупь искать ключ. Почему лампа перегорела именно в этом фонаре?

И вот пока я, опустившись на колени в своих зеленых джинсах, искала в настройках телефона функцию фонарика, ветер донес голоса из-за изгороди, окружавшей кафе с мороженым. Сначала я различила смех группы парней – может, одна из городских футбольных команд что-то праздновала. Но потом, совершенно внезапно, сквозь смех пробились еще два голоса. Дарси и его лучшего друга Лиона. Наверное, они сидели в кафе буквально у меня за спиной. По другую сторону ограждения высотой в человеческий рост.

Дарси был здесь? Но… почему? В этот момент я, наконец, нашарила ключ, но не стала подниматься. Дарси сказал мне, что сегодня вечером мы не сможем встретиться, потому что ему нужно заниматься. Но теперь мой друг, которому я доверяла все, сидел в Jen & Berry’s и явно веселился на полную.

Мне тут же захотелось, чтобы рядом оказался Реми – он мог бы утешить меня или выяснить, что случилось. Но сегодня вечером Реми оказался слишком ленив, чтобы отрываться от телевизора без лишней необходимости.

– Ну что, хочешь добавки? – звякнуло стекло, а потом послышался еще один, новый голос, кажется, принадлежавший кому-то из команды по лакроссу, в которой играл Дарси. В школе я обычно не заговаривала с этими любителями спорта. И они со мной тоже.

– Или наши лузеры хотят сегодня еще сходить к своим подружкам? Дарси? Эрик?

Эрик, крупный парень со светлыми волосами, словно обесцвеченными, откашлялся. Я, конечно, не могла его видеть, но голос знала, потому что мы вместе ходили на математику.

– Не, мне не надо. Я с Моникой порвал. С завтрашнего утра – официально.

Смех. Снова звяканье стекла. Просто отвратительно. У меня внутри все сжалось. Эрик вот так говорил про Монику? Про милую, веснушчатую Монику, которая так гордилась, что через неделю пойдет с Эриком на бал в честь начала учебного года?

– У меня сегодня нет настроения для Севен. Готов к любым безобразиям! – это говорил Дарси. Однозначно. От его слов у меня завибрировали барабанные перепонки, словно мне не хотелось все это слышать. У Дарси не было для меня настроения.

– Правда, что ли? – вмешался еще один парень – Но Севен такая горячая. Если ты не будешь, я заберу.

Выкрики, снова звяканье стекла. Они явно подмешали что-то в лимонад.

– Ну, Севен в лучшем случае симпатичная. Горячая – явное преувеличение. – В голосе Эрика зазвучала снисходительность. – После той истории с ее сестрой она же вообще почти не разговаривает. Кроме того, одевается как парень. Вообще непривлекательно.

– Да и сбросить пять кило ей бы не помешало, – вмешался еще один голос. Лион. Это Лион говорил обо мне.

Зубы сами собой сжались, а во рту появился неприятный привкус. Нужно убираться. Сидеть тут по другую сторону изгороди просто нелепо. Слушать, как приятели Дарси обсуждают меня. Да еще и говорят про Нову! Эрик – как он только мог?

Внезапно решив, что куплю мороженое в «Севен-Элевен», а не в кафе, я убрала велосипедный замок в корзинку на руле. Руки бешено дрожали. Хотя мне совершенно не хотелось больше ничего подслушивать, следующие слова парней потрясли меня еще больше. Против своего желания я услышала:

– …ни хрена. Севен выглядит как младшая сестра Селены Гомез. Если бы у той была младшая сестра. Но у нее же ее нет, да?

– Да какое тебе дело до моей подруги?

Наконец-то Дарси сказал то, что следовало.

– Честно говоря, приятель, сбавь обороты. Мы же знаем, что у тебя есть еще кое-кто на примете. Так чего ведешь себя как проповедник?

Мои руки невольно сжались на пластиковых рукоятках велосипедного руля, так что я едва их не отломала. Я ведь правильно поняла?

– Кроме нее еще только одна, – признался Дарси. – С Моникой я уже полгода как расстался. Еще до того, как она сошлась с Эриком.

Когда услышала эти слова, мне показалось, будто внутри все умерло. Мы были вместе уже почти три года. Этот парень был для меня единственным, был всем. Дарси был для меня целым миром, не считая Реми. Ну, может, еще не считая моей лучшей подруги Мелоди. Он объяснял мне математику, обнимал, когда я оплакивала Нову, и оставался со мной в детской части бассейна, когда я боялась заплывать во взрослую, опасаясь глубокой темной воды. Только, похоже, вся эта моя любовь к нему не была взаимной.

– Ах да, прекрасная Мелоди! – радостно воскликнул тот, что говорил перед этим. – Точно. Она в два раза симпатичней Севен. И все же… Когда ты официально сойдешься с Мелоди, может, оставишь Севен мне?

Когда я услышала это, во мне что-то сломалось. И я понимала, что именно это предложение будет навсегда выжжено в моем сознании. Что буду помнить каждую секунду, полную боли. Дарси и Мелоди. Мой друг и моя лучшая подруга. Как? Почему? Мне и в голову бы такое не пришло. За сто лет бы не догадалась. Внутри все стало холодным, как лед. Мелоди – моя лучшая и единственная школьная подруга. Нужно убираться отсюда. Не вынесу, если эти любители лакросса еще что-нибудь скажут. Не хочу слышать ни единого слова!

По дороге домой меня била дрожь. Как тогда, после исчезновения Новы. У меня уже заболели челюсти, так сильно я сжимала зубы. Внезапно стало трудно удерживать равновесие на велосипеде из-за того, что меня разрывали на части самые разные эмоции.

Примерно через полмили потекли слезы. Из-за них я едва различала впереди велосипедную дорожку, так что спешилась и повела велосипед. Дойдя до какой-то заправки, наконец, оттолкнула велосипед в сторону и присела на тротуар, погрузившись в печаль и непрерывно всхлипывая. Ко всему прочему у меня еще и потекло из носа. Но это была моя наименьшая проблема, так что я сделала вид, что это меня совершенно не волнует.

Примерно через три минуты Реми меня нашел. Поскольку мне никогда не нравилось погружаться в жалость к себе, я почувствовала почти облегчение, когда мой призрачный друг подлетел ближе.

– Севен? Что случилось? Не было твоего любимого мороженого или что? Почему ревешь?

Иногда Реми читал все в душе, словно украл мой дневник.

– Разумеется, нет! – Наверное, он едва различал мои слова на фоне постоянных всхлипов. Но кивнул, а затем уселся рядом со мной на бордюр – по крайней мере, сделал вид, повторив мою позу.

Чтобы никто не счел меня сумасшедшей, я нашарила в кармане дождевика наушники и засунула их в уши. Так я могла говорить с Реми, делая вид, будто общаюсь с кем-то по телефону. За последний год мы с Реми отточили подобные трюки до совершенства.

– Это из-за Дарси. Я его видела. В кафе.

– О. – Да, именно. Реми понял сразу. – Он же хотел сегодня заняться учебой?

– Он не только наврал мне, нет, представь себе. Я у него не единственная! – на последних словах мой голос стал на пару октав выше. От того, что меня предала Мелоди, становилось еще больнее, так что я предпочла умолчать об этом, скрыв правду глубоко внутри.

– Что, правда? Он встречается еще с кем-то? – возмутился Реми. Его призрачные очертания замерцали – такое иногда случалось с ним, когда он сильно злился.

– Да, с Мелоди, а с недавних пор еще и с Моникой, и черт знает с кем еще. – Мой голос смолк. Осознание все-таки обрушилось на меня.

Дарси и Мелоди. От мыслей о них я чувствовала себя так, будто меня переехала машина. Ничто уже не будет так, как раньше. Мне хотелось добавить что-то еще, но язык внезапно словно сковало льдом. Как Дарси мог так со мной поступить? Это же был мой Дарси? Моя первая настоящая любовь. Были ли какие-то признаки? Неужели я была так слепа?

– Ах, милая, – вздохнул Реми, – я с такой радостью бы тебя обнял.

Было бы неплохо. Но мы оба знали, что не получится. Я задумалась, надавив ногтем большого пальца на верхнюю губу. Задумалась о том, как жила последние три года.

Наконец, я бросила взгляд на Реми, который увлеченно ругал «тупицу Дарси», изобретая для него все новые и новые обидные прозвища. Моросящий дождь пронизывал его призрачные очертания, и из-за этого он выглядел необычно, хотя и такое я видела не впервые.

– Реми, в этой школе в Германии ведь говорят по-английски?

Реми умолк на полуслове. Конечно, он уже два с половиной года пытался уговорить меня перевестись в «Блэк Форест», так что он совершенно не ожидал, что я сама о ней заговорю.

– Знаешь, хотя мама и Карен из Германии, они не слишком усердно учили меня немецкому. Я бы предпочла английский.

Реми открыл и закрыл рот, потом что-то прохрипел. Если бы он был живым, я бы определенно испугалась, что он может задохнуться. Но я решила, что он просто выделывается. Призракам не нужно дышать. Реми, видимо, вспомнил какие-то повадки из своей прижизненной молодости.

– Севентина Алексия Ричард! Значит ли это, что ты отправишься со мной в Шварцвальд?

– Ремингтон Ахиллес Остервальд! Я просто хочу убраться подальше отсюда. От своей школы. Забери меня в Германию. – Я почувствовала соленый вкус на губах. Слезы смешивались с каплями дождя.

Реми определенно не ожидал, что я вдруг соглашусь. Причем сейчас, когда учебный год уже начался несколько недель назад. Но почему нет? Почему бы мне не убраться куда-нибудь из Юты, где последние годы не принесли мне ничего хорошего. Здесь меня постоянно обсуждают – и маму, и Нову тоже. А теперь у меня и Дарси больше нет.

Дожидаясь, пока Реми придет в себя, я грызла указательный палец. Что я теряю? Я бы предпочла оказаться с Дарси на разных планетах. Ну, Германия на первое время тоже сойдет.

– Честно, правда? Ну ты даешь, Севен! Лучшее решение в твоей жизни! Сама увидишь! В школе ты будешь среди таких же, как ты. Среди других, кто может видеть духов. Я сейчас же извещу руководство. Они пришлют тебе и Карен все документы. – Он чуть не перевернулся в воздухе от радости, но потом заметил выражение моего лица. – Конечно, жаль, что с Дарси так вышло. Этот альфа-тупица с его лакроссом все равно тебя не заслуживает. – До сих пор Реми держал свое мнение о Дарси при себе. Парень ему явно не нравился, но он не хотел убеждать меня с ним расстаться.

Добравшись до дома, я увидела, что робот из бумажных стаканчиков приобрел под дождем несколько печальный вид. Когда открыла дверь, сердце гулко забилось. Дело было не только в том, что у меня не было совершенно никакого желания рассказывать Карен о своем неудачном визите в Jen & Berry, я ведь еще и совершенно забыла купить мороженое. Но насчет тети Карен беспокоиться мне не пришлось. Из гостиной уже доносился ее храп. Канадский дальнобойщик с ожирением храпел бы тише. Она вытянулась на длинном диване в своей «униформе» с Симпсонами, свесив руку вниз, так что та почти касалась ковра. По телевизору шло кулинарное шоу, и там как раз доставали из духовки гуся.

По крайней мере, вопрос с мороженым отпал. Так что я взяла со спинки кресла колючее верблюжье одеяло и накрыла им тетю.

– Удивительно прямо, почему это Карен до сих пор одинока, – отметил Реми, демонстративно уставившись на струйку слюны, которая тянулась из уголка рта Карен и капала на подушку.

Я вздрогнула. Если быть точной, с сегодняшнего дня не только у Карен, но и у меня никого не было.

Реми посмотрел на меня, видимо, только теперь поняв, что его слова меня задели.

– Прости, Севен. Держи голову выше. В Шварцвальде тоже есть симпатичные парни.

Я шмыгнула носом. На данный момент с меня пока парней хватит. Чересчур!

Немного поворочавшись в кровати, я встала, сорвала со стен все фото, где была с Дарси, легла обратно и снова принялась ворочаться. Мой взгляд упал на коллекцию мягких игрушек. Их все выигрывал для меня Дарси на фестивалях. Хотя это стоило мне немалых усилий, я встала и смахнула их все со своей кровати. Даже уточку, у которой одно крыло было красное, а другое синее – а ведь она мне так нравилась. Зверушки попадали на ковер, подпрыгнули, отскочив от него, и раскатились по полу. Уточка с упреком уставилась на меня. Но мне было все равно. Единственной игрушкой, которая что-то для меня значила, был маленький белый медведь, который когда-то принадлежал Нове. Каждую ночь я засыпала, обнимая его.

Я сглотнула и снова осмотрелась в комнате. Реми исчез, но скоро он точно вернется, как это обычно бывает.

Хотя я была уверена, что не смогу уснуть, это каким-то образом все же произошло. Разбудил меня чей-то шепот:

– Быстрей, проснись, Севен. Он здесь. Садовник здесь!

Садовник здесь? Чего ему понадобилось посреди ночи? Не подстричь же газон у меня под окном? Я заморгала, пытаясь понять, что происходит. Реми махал рукой у меня перед лицом. Только теперь я заметила мерцающий свет, хотя точно выключила настольную лампу перед тем, как лечь спать. У двери среди плюшевых игрушек стоял Садовник с изрытым оспинами лицом. Темный призрак, который всегда держал в руке бензопилу. Я почувствовала, как напряглись плечи. В следующую миллисекунду я села.

Раздался скрежет. Сначала я не поняла, что это. Но потом опустила взгляд. Неведомая сила разрывала надвое игрушки, которые валялись у ног Садовника. Зайца порвало посредине. Снежному барсу оторвало голову от плеч. Пила ревела у призрака в руках. Чего он от меня хочет? Будто оглушенная, я подняла голову. Садовник улыбнулся. Его похожий на картошку нелепый нос выразительно подергивался. Ему явно нравилось меня мучить. Вот только теперь уничтожение подарков Дарси меня не так уж огорчало. Не сегодня. И не так сильно, как другие выходки призрака. Худшее, что он сделал до сих пор – уничтожил мой подарок для Карен в канун Рождества, а еще однажды испортил тормоза у моего велосипеда. Такие штуки он вытворял один-два раза в месяц. Если бы я не пережила уже немало плохих моментов за свою жизнь и если бы это не были вещи от Дарси, сегодняшнее представление с уничтожением мягких игрушек явно тронуло бы меня больше.

– Убирайся, негодник! – Реми с искаженным яростью лицом крутился рядом с Садовником. – Оставь Севен в покое! Чего тебе от нее надо?

В ответ Садовник только рассмеялся.

Реми это не смутило.

– Видишь, Севен. Именно поэтому тебе скорее нужно в школу. Там тебя научат бороться с такими полтергейстами.

Как по мне, пусть этот тупой полтергейст разделается со всеми подарками Дарси, а потом уж пусть убирается.

Снова и снова я повторяла себе, как мне опостылело все в Юте. Но тут мой взгляд упал на маленькую уточку. С мерзким треском, как мне показалось, у нее оторвались обе ноги, а затем взорвалась голова. Глаз отскочил от моего зеркала и закатился под письменный стол.

Из уголка моего глаза все-таки скатилась единственная слеза, спустилась по щеке до подбородка и там остановилась. Руки сжались в кулаки. Я отправляюсь в Германию, так что без подарков Дарси я отлично обойдусь.

В субботу Реми не показывался все утро. Он телепортировался в Германию и, видимо, отправился куда-то отметить тот факт, что ему удалось завершить свою миссию и убедить меня отправиться в ту школу. Я уютно устроилась на широком подоконнике в своей комнате, сделав себе кофе глясе, и смотрела в окно. Увижусь ли я еще с Реми? Я ведь об этом и не задумывалась? Что, если я потеряю и его… да, тогда точно прыгну!

Но ведь вполне возможно, что школа сразу же направила его уговаривать следующего «духовно одаренного» ребенка? Или нет? Я потерла виски костяшками пальцев. Если отправлюсь в Германию, то потеряю из вида Карен и Джареда, а может быть, даже и Реми. С другой стороны, я не могу оставаться здесь, в непосредственной близости от Дарси. Да и Карен едва ли сможет переехать отсюда, ведь здесь у нее хорошо оплачиваемая работа.

Я должна это сделать. В конце концов, кто знает, после всего, что рассказывал Реми, может, этот интернат для тех, кто видит призраков, откроет мне совершенно новые возможности. Вопрос был в том, стоит ли мне перед этим еще раз посетить маму. Об этом нужно бы поговорить с Карен.

Вздохнув, я открыла ящик письменного стола, до которого как раз можно было дотянуться, не вставая с подоконника. Из него выудила газетную вырезку, которая лежала на моей коллекции карандашей. Я осторожно разгладила бумагу, как делала уже не раз. Это была распечатка из интернета. Перевод с немецкого новостного сайта. Смешно, мне уже сейчас не хватает Реми. Взгляд скользнул по тексту, следуя за пальцами. В верхнем левом углу была короткая заметка о погибшем парне. Моем погибшем парне. Реми. Он улыбался мне с черно-белой фотографии.

«Шестнадцатилетний пропавший парень найден мертвым», – сообщала подпись. Заметка сообщала, что Ремингтон Ахиллес Остервальд ушел из жизни в результате ужасного несчастного случая, произошедшего в Шварцвальде. Кошмарно. Наверное, ему пришлось пережить неописуемые страдания. Можно ли считать удачей, что он об этом ничего не помнит? Когда-нибудь эта тайна прояснится. Мы уже составили список вариантов, что могло с ним случиться. Но Реми говорил, что всему свое время.

Снаружи по стеклу барабанил дождь. Подходящая погода, по моему настроению. Я задумалась о том, насколько глубоко могу погрузиться. Однажды мне показалось, что я уже достигла дна. Но это оказалось не так. Дарси не только причинил мне боль, но и лишил меня страховочной сетки, так что я теперь находилась в свободном полете.

Он до сих пор мне не позвонил. Похоже, я стала ему совершенно безразлична. Когда это произошло? Разве мы не всегда были счастливы вместе? С раздражением поймала себя на том, что вспоминаю, как проводила время с Дарси на прошлых рождественских каникулах. Почти волшебные воспоминания. По меньшей мере, для меня. Смахивая с кончика носа слезу за слезой, чтобы они не капали на вырезку из газеты, я уже не понимала, плачу я о Дарси или о Реми.

Около одиннадцати часов утра кто-то постучал в дверь моей комнаты.

– Дорогая, ты у себя? Все в порядке? – Сонная Карен, на этот раз в помятом ситцевом платье, открыла дверь. Прежде чем я успела что-то сказать, она зевнула, и почему-то зевнуть захотелось и мне.

– Все в порядке, Карен? Ты до сих пор спала?

Она плюхнулась на мою кровать с таким видом, будто только что пробежала марафон, а то и два. При этом она, похоже, заметила и плюшевых зверушек, которые еще на рассвете обрели последний приют в мешке для мусора.

– Да. И только не говори мне, что ты вчера съела без меня все мороженое. Как ты могла так бессовестно воспользоваться сонливостью своей любимой тетушки?

Зная о склонности Карен к театральному самоуничижению, в ответ я только наклонила голову. Тетушек со склонностью к драматизму лучше не перебивать.

– Что ты читаешь? Опять эту статью о погибшем мальчике?

Проклятье, только не заводи снова эту песню.

– Я начинаю за тебя переживать. Мне стоит переживать, Севен? – Лежа на кровати, она бросила на меня еще один озадаченный взгляд, а затем перекатилась на бок. – Ты им будто одержима. Может, ты влюбилась? Может, это какая-то трагическая любовная история с этим… как его зовут? Реддингтоном?

– Ремингтоном, – автоматически поправила я, а затем демонстративно опустила вырезку обратно в ящик стола. – Нет, не переживай, в него я точно не влюблена. Просто необычный несчастный случай.

Тетя Карен несколько секунд молча рассматривала меня. Наблюдая за ней краем глаза, я видела, как она обдумывает услышанное. Она явно спрашивала себя, не развилась ли у меня после смерти Новы пугающая тяга к историям о странных случаях гибели детей.

– Это из-за Новы… – Тетя умолкла на полуслове, услышав мой всхлип.

– Не все, что я делаю, связано с мамой или Новой, – с этими словами я соскользнула с подоконника и уселась за свой письменный стол.

Как обычно, проверила социальные сети и почту меньше чем за десять секунд. На самом деле, самое важное письмо я увидела сразу же. Из этой школы в Шварцвальде, «Блэк Форест», уже прислали письмо. Невероятно, но факт. И что еще невероятнее… Я читала письмо, и мои глаза расширялись все сильнее: они даже предлагали мне творческую стипендию! Кончики пальцев невольно забарабанили по столу. Наверное, Реми рассказал им о моих талантах. И все же… Может быть, это просто какой-то трюк, чтобы уговорить тетю Карен отпустить меня. Когда я увидела сумму ежемесячной стипендии, у меня на мгновение остановилось сердце. Обучение там стоит так дорого? Школа, где еще не видели ни одной моей скульптуры, ни одного моего холста. Кроме того, Реми был единственным человеком (точнее, призраком) в мире, кому нравилось мое творчество. Все остальные считали его пугающим. А тетя Карен только делала вид, что ей по душе мои мрачные изображения разбомбленных городов.

– Что такое, дорогая? – Тетя Карен подошла сзади, и я поспешно открыла другой браузер. Мне нужно было сначала самой осознать это письмо из «Блэк Форест», прежде чем рассказывать ей. Думаю, лучше всего сделать это за ужином. Так что у меня будет еще какое-то время, чтобы привести мысли в порядок.

– Когда мы снова сможем посетить маму? – спросила я.

Тетя Карен почти незаметно замерла у меня за спиной.

– Думаю, завтра – подходящий вариант. А ты как думаешь?

День рождения Новы. Конечно, всегда хороший повод, чтобы зайти. К тому же воскресенье и среда – разрешенные дни посещений в тюрьме в Кристчерче.

Я подняла голову и попыталась изобразить улыбку.

– Утром, сразу после завтрака?

Карен кивнула. У нее дернулся уголок рта, но улыбка почему-то не получилась.

И вдруг я подумала: как будет тетя Карен жить без меня?

За ужином я рискнула сделать первый шаг и, протянув руку над картофельным пюре, передала Карен распечатанное письмо из Германии. Справившись с первым удивлением, она порадовалась за меня. Порадовалась по поводу стипендии на обучение в «творческом интернате». По крайней мере, я могла предложить ей правдоподобную историю. Ни разу не пыталась рассказать ей про свою способность видеть призраков, к тому же у меня не было никаких доказательств своего дара. Я просто не хотела, чтобы она считала меня сумасшедшей.

Мое общение с призраками до этого момента оставалось довольно ограниченным. Кроме Реми, никто из них со мной не разговаривал. За исключением разве что Садовника-полтергейста, но его бормотание едва можно было различить за скрежетом цепной пилы. Обычно, когда он появлялся, то просто смеялся надо мной.

Примерно через полчаса, в течение которых тетя с энтузиазмом поздравляла меня и рассказывала о своей жизни в Германии, я приняла окончательное решение. Я приму эту стипендию. На летние и рождественские каникулы смогу купить билет до Юты. А тетя Карен, наконец, сможет приводить домой мужчин, а может, даже и выйдет замуж. Без меня она будет свободна, как и пристало одинокой тетушке в расцвете сил. Ответственность за девушку-подростка, сидящую у нее на шее, лишала тетю Карен возможности развлекаться. Настало время это изменить.

Реми вернулся только на следующее утро, широко улыбаясь.

– Ты уже проверяла почту? Школа даже прислала тебе билет на самолет. На следующую пятницу. Добро пожаловать в «Блэк Форест»!

Пятница, тринадцатое. Очень уместно.

Реми расставил руки, словно хотел меня обнять. В ответ я тоже изобразила объятия, а затем подняла руку, чтобы дать ему пять, что гораздо сложнее проделать с призраком, чем с человеком из плоти и крови. Сложная последовательность ударов ладонями и кулаками, в которой мне приходилось следить за тем, чтобы вовремя притормозить, не пробив его призрачную руку насквозь. Я радовалась возможности начать все с чистого листа, отправившись куда-то на юг Германии, почти так же, как радовались за меня Реми и Карен. В Европе. Может, это и правда шанс начать все заново. Стать совсем другой.

– Хотя ты начнешь учебный год на пару недель позже, чем остальные, но это лучше, чем ждать тебя еще год. – Реми подмигнул мне, а затем подплыл к своему (и моему) любимому месту на подоконнике. Просунув голову сквозь стекло, он посмотрел вниз, где Карен как раз выезжала из гаража.

– Едете в Кристчерч?

Я сглотнула.

– Мама будет рада. – Чтобы убедить в этом саму себя, я решительно кивнула. Мой взгляд скользнул по фоторамкам, которые я сделала из пластиковых вилок и одноразовых тарелок. С одной из фотографий мне улыбалась прошлая я, качая Нову на детских качелях. Сегодня сестре исполнилось бы одиннадцать лет.

– Разумеется, она порадуется. Надеюсь, ты в этом не сомневаешься? А теперь расскажи мне, как ты порвала с Дарси. В подробностях! Можно почитать, что он тебе писал?

Я вздохнула. Моему лучшему другу предстояло узнать, что я не отправляла Дарси никаких сообщений и ничего от него не получала. У меня просто до сих пор не хватило на это смелости.

Глава 3

Вечером пятницы я уже сидела в самолете. Одна и явно взволнованная. То есть не совсем одна. Реми был рядом, хотя он не мог постоянно болтаться со мной в проходе. Это было не в его духе. Так что он постоянно бродил по салону туда-сюда, а один раз исчез на пару часов, потому что путешествие показалось ему слишком утомительным. До сих пор я так и не спросила его, покинет ли он меня после того, как доставит в Германию. Боялась услышать ответ.

Через несколько часов, когда мы уже приземлились и ожидали получения багажа, я больше не могла сдерживаться. Как можно непринужденнее я вставила наушник в правое ухо.

– Реми, ты здесь? – риторический вопрос. Он висел в воздухе прямо перед багажной лентой, которая пока что не доставила ни одного чемодана. Но другие пассажиры должны считать, что я разговариваю по телефону.

– К вашим услугам, добро пожаловать в Южную Германию! – он помахал мне рукой.

Не зная, с чего начать, я сглотнула и решительно выложила карты на стол.

– Пожалуйста, только не говори, что сегодня наш последний день вместе.

Реми раздраженно поднял на меня взгляд и откинул со лба светлую прядь.

– С какой стати? Потому что я доставил тебя в школу?

Я кивнула. Говорить об этом оказалось труднее, чем я думала.

– Ах, Севен, разве же я могу тебя оставить. Ты моя лучшая подруга! Пока я не получу новое задание, я буду рядом с тобой день и ночь. – Он сжал кулак и приложил его к груди, словно произносил клятву. – А если я получу задание, то буду иногда исчезать. Наверняка мне снова дадут кого-то из Америки, так что из-за разницы во времени ты и не заметишь моего отсутствия.

А может быть, ему просто не дадут нового задания, потому что со мной он добился успеха совсем не сразу. У него ушло почти три года, в то время как, по словам Реми, обычно уходило меньше трех недель, чтобы убедить духовно одаренного ребенка сменить школу к следующему учебному году. На это я и надеялась.

Наконец, я стащила оба своих чемодана с конвейера, и мы покинули зал прибытия. Реми все это время плыл в воздухе рядом со мной, ругаясь по поводу манеры немцев одеваться (носки с сандалиями!), и непрерывно болтал. Почти как дома.

Вскоре после того, как мы прошли таможню, Реми проворчал мне на ухо:

– Вон там! Посмотри налево!

В нескольких шагах от нас за заграждением ждал мужчина в шоферской кепке и белых перчатках. В руках он держал табличку с моим именем. Увидев его, Реми заволновался не меньше меня.

Поездку до «Блэк Форест» в слабо освещенном салоне лимузина я почти полностью проспала. Еще чувствовались последствия разницы во времени. На Реми, который никогда не спал, это, конечно, совершенно не действовало.

Практически все время, пока я бодрствовала, прислонившись лбом к окну лимузина, мы ехали через густой лес. Деревья сплетались над дорогой в непроницаемую крышу, их кроны словно поглощали солнечный свет, как только его лучи касались их. До меня постепенно начало доходить, почему школа «Блэк Форест» так называется. По радио играла классическая музыка. Моцарт.

Водитель молчал. Реми, разумеется, нет.

Я размышляла, прислонившись лбом к оконному стеклу. Мой самый первый день в Германии. Перед отлетом я официально порвала с Дарси. После того как неделю не появлялась в школе, сделав вид, что меня одолел желудочный грипп, вчера я подкараулила его после тренировки по лакроссу, сказала ему, что переезжаю, и поэтому нам нужно расстаться. Моя холодность и деловитость его удивили. Меня тоже.

Все еще думая о Дарси, я нахмурилась. Убедила себя, что мне все равно. В прежней школе у меня не было настоящих друзей. Даже мама и Дарси предали меня. Я изо всех сил впивалась ногтем большого пальца в подушечки остальных. Указательный, средний, безымянный, мизинец, потом обратно. Мама, которая бросила меня в беде, чтобы отомстить за Нову. Получается, что она принесла в жертву меня. И нашу жизнь – этого я никогда не смогу ей простить.

В какой-то момент мы свернули с асфальтового шоссе на узкую гравийную дорогу, которая вела вверх по склону. Дорога извивалась между бесчисленными деревьями, взбираясь на холм. Кроны качались на ветру. Отдельные сгустки тумана, словно змеи, обвивали ветви. Белки, более яркие и рыжие, чем в Америке, карабкались вверх по стволам. Я буквально прилипла к окну. Здесь, в этой части света, все казалось мне будто волшебным. Может быть, это и правда знаменитый волшебный лес из сказок братьев Гримм.

Еще раз повернув направо, мы выехали на широкую гравийную дорогу, которая вела в гору еще круче. Похоже, до школы было уже недалеко.

– Дом, милый дом, – довольно произнес Реми, изобразив, будто развалился на кожаном сиденье, и пропел припев из Sweet Home Alabama[4], одновременно дирижируя невидимым оркестром.

Шофер опустил окно со своей стороны, воспользовался переговорным устройством на кованых воротах и сообщил о нашем прибытии. Ворота на лесной дороге, где с правой и левой стороны есть лишь деревья. Пешком их можно было бы просто обойти. Но, наверное, стены тоже не помешали бы призракам проникнуть в школу. Мгновение спустя ворота уже раздвигались в середине, нет, не раздвигались – они совершенно старомодно распахнулись. Такого я никогда еще не видела. Когда мы проехали через них, я потрясенно оглянулась. Лучше бы не оглядывалась, пожалела в тот же миг, потому что прямо позади нас, словно из ниоткуда, появился Садовник. Вместе со своей бензопилой. Я вздрогнула от испуга и, хотя мне следовало бы уже привыкнуть к его жутковатым появлениям, от его вида у меня сжался желудок.

Кроме того, я заметила, что он ухмыляется, глядя на меня. Поверх спутанных волос он носил фуражку, а пила светилась, оставаясь прозрачной, как и он сам. Когда он и Реми оказались рядом, разница между двумя призраками стала заметна еще отчетливее. Реми светился белым, но с некоторой примесью синего, а Садовник, казалось, состоял из темно-серого тумана.

Я автоматически щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание Реми, и тут осознала, что наш шофер тоже видит призрака, так что нам больше не нужны тайные знаки.

– О. Садовник. Он последовал за нами, – произнес Реми, взглянув в заднее окно. Почему из всего, что мы могли прихватить из Америки, за нами увязался именно Садовник!

Машина остановилась. Полтергейст подлетел ближе. Проклятье. Я невольно стиснула зубы, когда увидела, как крутится цепь бензопилы. Полтергейст открыл рот. Он прошептал что-то совершенно беззвучно, но я поняла, что он хотел мне сказать, продолжая злорадно улыбаться:

– Добро пожаловать домой.

Я сглотнула.

Как только шофер вышел из машины, призрак исчез.

– Мисс Ричард. – Водитель помог мне выбраться наружу и вежливо кивнул Реми, который вылетел из машины следом за мной. – Добро пожаловать в «Блэк Форест».

Полтергейста он будто не замечал.

Если бы призрак не сказал перед этим почти то же самое, моя спина явно не покрылась бы гусиной кожей. Но теперь я не могла обрадоваться по-настоящему. Пока еще не могла. Я украдкой оглянулась назад, на дорогу, представляя, что мы одни. Никакого полтергейста на сотни километров вокруг. Почему этот Садовник вообще явился за мной сюда? Я же ему ничего не сделала! Почему он не мог просто остаться в Юте? В следующую секунду я упрекнула себя за эту эгоистичную мысль. Если он и дальше будет бродить по дому тети Карен, и там не будет ни меня, ни Реми, чтобы ее защитить, рано или поздно с ней может что-нибудь случиться… Так или иначе, он был способен разрушать предметы в реальном мире. Время от времени.

И все же. Я не могла стряхнуть с себя ощущение, что этот полтергейст преследовал меня будто целенаправленно, чтобы однажды убить. Накопил ли он уже достаточно силы, чтобы перемещать предметы в нашем мире? Реми, конечно, мне объяснял, как это происходит, что призраки получают способность передвигать или разрушать вещи или еще как-то взаимодействовать с ними, но я не большой любитель квантовой физики. Я только уловила, что материя сама по себе иллюзия – на уровне частиц. И что мысли и представления о вещах могут влиять на материю и изменять ее – причем мгновенно. На этом месте я уже почти перестала воспринимать, что он говорит, потому что не могла себе все это представить. Если упрощать, имелось в виду, что представление умерших о себе самих формируется в определенную материю, и так они получают призрачный облик. Возможно, именно из-за этого они появлялись в «одежде», в которой умерли, даже если она была всего лишь отражением их воспоминаний. То, что они представляли, становилось материальным. А если эмоции были достаточно сильны, например, если умерший яростно кого-то ненавидел, возникали полтергейсты, потому что этого хватало, чтобы физически воздействовать на людей.

– И? – голос Реми вернул меня в реальность. – Что скажешь? – он произнес это с интонацией взволнованного школьника, которому захотелось узнать у меня, как я оцениваю сооруженного им снеговика.

Я медленно перевела внимание на здание школы. Взгляд скользнул от старинной брусчатки к каменной лестнице, которая вела к зданию. Красно-коричневые листья крутились на ступенях, как живые существа, но все-таки школа выглядела приветливо. Я подняла голову. В утреннем солнце, которое едва светилось на сером небе, здание казалось гигантским и подавляющим. И это была школа «Блэк Форест». На фото в интернете она казалась меньше. Выглядит, будто кто-то скрестил бункер с роскошным замком. Получилось похоже на резиденцию немецкого канцлера, только масштабнее и украшений больше. Повсюду из стен выступали эркеры, а на уступах устроились каменные орлы и воины. Гордые защитники школы. Если они защитят меня от Садовника, то ничего не имею против.

Вся постройка напоминала хэллоуинский замок ужасов. Только перекрашенный в серо-стальной.

Справа и слева возвышались пристройки поменьше, явно предназначенные для гостей и наемных работников.

– Очень круто, – прошептала я. – Потом проведешь мне экскурсию, хорошо, Реми? Не хочу в первый же день провалиться в какой-нибудь люк и стать следующим школьным полтергейстом.

Шофер улыбнулся мне. Он за это время поднял мои вещи ко входу и теперь, в отличие от Реми, посмеялся над моей шуткой.

– Не смешно. Но как тебе угодно, Севен-Элевен!

Если Реми называл меня так, это могло значить только одно: замолчи. Возможно, он рассчитывал на большее воодушевление, ведь это было его любимое место. С другой стороны, ему следовало бы знать, что я не из тех, кто будет хлопать в ладоши от радости, если им показать симпатичный замок.

Так что я расправила плечи. Дам этой школе шанс. Здесь и сейчас. Реми это заслужил, и, может, мне здесь даже понравится. На несколько секунд задумалась над всем, что оставила позади: Карен, мама, могила Новы, Джаред. Я вздохнула. Джаред, который держал меня за руку в прошлые выходные, на день рождения Новы, когда я оплакивала сестру. По Джареду я буду очень скучать. И по маме, в общем-то, тоже. Хотя она больше не проливала ни слезинки, когда мы говорили про Нову. Я разгладила свою клетчатую юбку. Надеть ее меня уговорил Реми. Он сказал, что здесь мне предстоит заново открыть себя. А старую мальчишескую одежду стоит оставить в шкафу в Юте или, что еще лучше, безвозвратно сжечь. В школе мне все равно выдадут новую форму. Лучше даже не задумываться о том, что можно было остаться дома. Навещу их на Рождество. И сестру тоже. Я на две секунды закрыла глаза. Еще ни разу не видела Нову в призрачном обличье. А я об этом так сильно мечтала – увидеть ее как Реми, такой же полупрозрачной. Но пока это желание так и не исполнилось.

Я откашлялась. Размышления об этом сейчас мне ничем не помогут. Я снова призвала себя собраться. Сосредоточилась на том, чтобы, по крайней мере, изобразить, будто я в хорошем настроении.

Как раз когда хотела поставить ногу на самую нижнюю ступеньку, кто-то выбежал из-за угла здания. Сначала мне показалось, что это какой-то бейсболист, который гонится за мячом, но потом я разглядела, что на этом парне совершенно обычные темно-синие штаны. И такого же цвета пиджак. Но он бежал вокруг школы с такой скоростью, словно участвовал в каком-то соревновании. Он быстро осмотрелся, и тут его взгляд наткнулся на меня. В его глазах мелькнуло облегчение и, если мне не померещилось, какая-то доля удивления. Ладно, судя по его телосложению, это явно спортсмен. Темно-коричневые, почти черные волосы обрамляли его лицо, а глаза у него были ярко-голубые, как небо летним утром. Но я с первого взгляда прочитала в них и боль. Боль, которую сама видела в зеркале каждое утро. Вот только этот парень лучше умел ее скрывать. Самоуверенно улыбаясь, он подбежал ко мне.

Я растерянно стояла на месте. Не могла пошевелиться, словно его взгляд обратил меня в камень. Что это промелькнуло в его глазах? Этот незнакомец и правда был рад меня увидеть? Мне почти что показалось, что я наблюдаю за сценой из фильма, и мне отчаянно хочется узнать, что будет дальше.

– Ты не местная, да? – выпалил этот широкоплечий тип. Он говорил по-английски, радостно отметила я.

Я могла только кивнуть. Внезапно перестала замечать все вокруг.

– Хорошо, можешь подойти ненадолго? Это мне очень поможет. – Он дышал немного хрипло, словно пробежал довольно большую дистанцию. – Это очень срочно.

Я удивленно уставилась на протянутую мне руку.

– Кхм, Севен, нам нужно сообщить о нашем прибытии. И хорошо бы не откладывая, – в голосе Реми звучало некоторое раздражение. Как тогда, когда мне захотелось покормить уток в парке, и я свалилась головой вперед в пруд, полный утиного помета.

Словно в трансе я смотрела на руку этого парня, которую тот по-прежнему протягивал мне. Он был выше меня на полголовы, наверное, лет ему примерно столько же, сколько и мне. Может, на год старше. Внезапно сердце взволнованно забилось. Все это напомнило мне игру из моего детства.

– Пожалуйста, – добавил парень. – Я о тебе позабочусь. Этот призрак больше не будет тебя беспокоить.

Я едва не рассмеялась во весь голос. Он плохо знал Реми.

Но чего он от меня хотел? Немного озадаченно я подняла голову, осознав мимоходом, что прикусила нижнюю губу. Эти глаза. Они смотрели на меня так умоляюще, словно только я могла его спасти.

Медленно, очень медленно я подняла руку и вложила пальцы в его ладонь.

– Севентина Алексия Ричард! – взревел Реми у меня за спиной, но парень уже потащил меня вперед.

– Красивое имя, – прошептал парень. Думаю, в школе он один из самых популярных. И я бежала вокруг школы, держа его за руку.

Под ногами зашуршали листья, когда мы свернули в парк, навстречу многочисленным столам для настольного тенниса и нарисованной на земле шахматной доске. Дальше виднелись цветочные грядки и садовые качели с железной рамой, на которых могли поместиться два или четыре человека. Как в голливудских фильмах, такие разве что на ярмарке увидишь. Выглядят так, будто их перестроили из старого колеса обозрения, детали которого нужно было к чему-то приспособить. На качелях сидела девочка в школьной форме и перелистывала книгу. Когда мы пробегали мимо, она подняла голову. Качели равномерно поскрипывали.

Все вокруг могло сойти за сцену из фильма ужасов. Девочка казалась маленькой, на ней были чересчур огромные очки, а на шее – бархатный ремешок, на котором висел колокольчик. В манге такое тоже бы хорошо смотрелось. Но у меня не было времени на то, чтобы ее рассматривать, потому что незнакомец тащил меня за собой дальше. Я постепенно выдыхалась. Его пальцы сжались сильнее, словно он почувствовал, что я хочу остановиться. Что я вообще здесь делаю? Что, если он… нет, он выглядел достаточно симпатичным, и, должно быть, парень тоже «духовно одаренный», как и я.

А потом я их услышала. Шумная группа молодых людей в темно-синей форме собралась немного дальше качелей. Они столпились вокруг костра, хотя было еще утро. Вокруг ничего необычного, не считая призрачного тумана, который будто окутывал здесь все. Только костер горел неестественным синим пламенем, выбрасывая фиолетовые искры. Увидев эту картину, я широко распахнула глаза. Но еще более странной картину делали два призрака с мечами, которые сражались друг с другом позади костра. Две девушки. Одна своим видом напоминала коренных жителей Америки, а вторая походила на азиатку. Как и костер, обе девушки-призраки светились голубым. Никогда раньше не видела ничего подобного.

Схватка между ними смахивала на показательное выступление. Даже мне было понятно, что они стремятся не причинить друг другу вред, а впечатлить зрителей. Призраки светились синим, а вокруг раздавались ободряющие выкрики. Ну а потом все заметили нас.

– Ребята, я вернулся. Можете остановиться, – призвал остальных этот парень, который буквально похитил меня.

Всего здесь было человек десять. Парней и девушек поровну. После того как наше неожиданное появление привлекло внимание всех присутствующих, этот симпатичный юноша притянул меня к себе и нагнулся вперед, из-за чего я инстинктивно отклонилась назад. Но мою руку он не выпустил, а другой даже обнял меня за талию, чтобы я не могла сбежать.

– Извини, я вынужден это сделать, – прошептал он, а потом прижался своими губами к моим.

Этот тип поцеловал меня прямо здесь, у этого синего костра! При своих друзьях! Могла ли я о таком мечтать? На всякий случай наступила себе на ногу. Было больно. Для надежности было бы неплохо выполнить еще одну проверку для осознанных сновидений и дернуть себя за нос, но это неудобно, когда целуешься. С незнакомцем. Поцелуй был приятным, и мне не хотелось убегать или задерживать дыхание, так что я решила считать, что все-таки не сплю.

Парни и девушки у костра радостно кричали.

– Кроув, Кроув, Кроув!

Кроув? Видимо, парня так зовут. Значит, этот тип, Кроув, притащил меня сюда под предлогом того, что ему нужна помощь, застал врасплох и поцеловал. Но я бы не сказала, что это было неприятно. Что странно, ведь я ненавидела оказываться в центре внимания толпы. А может, Кроув так всех новых девушек приветствует? Нет, это бессмыслица. Почти такая же, как тот факт, что я оказалась здесь.

Овладев собой, я оттолкнула парня от себя и высвободилась из его объятий, изогнувшись так сильно, что едва не нанесла своему позвоночнику непоправимый урон.

– Леди и джентльмены, и так Кроув официально проходит в следующий раунд! – произнес голос, непонятно, мужской или женский.

Ах, вот оно что. Этот поцелуй был частью игры. Наверное, играли в «Правду или действие» или что-то подобное.

– Ты же не поцеловал меня ради выигрыша, так ведь? – мой голос звучал спокойно, но собранно, чему я сама удивилась. – Знаешь, я бы предпочла понимать свою роль в происходящем. – Руки сжались в кулаки, и я посмотрела ему в глаза, а он по-прежнему смотрел на мои губы.

Моргнув, парень медленно поднял взгляд.

– Что? – Я вытерла рот рукой. У меня слюна на губах осталась или почему он на меня так уставился?

– Ого, сейчас кое-кто заплачет! – закричала одна девушка с индийским акцентом. Похоже, здесь все говорили по-английски. Хоть что-то хорошее. Ну, и Кроув еще симпатичный.

В следующий момент произошло одновременно несколько вещей. На секунду костер взметнулся вверх, превратившись в столб пламени.

– Этот поцелуй сам по себе уже достаточная награда, тебе не кажется? – прошептал Кроув, обращаясь ко мне. Будто доверял секрет. Словно нас теперь связывала какая-то тайна, которую мы не могли ни с кем больше разделить. – И да, я уже выиграл.

У него за спиной, будто из ниоткуда, появился Реми, повернулся ко мне и обратил на меня убийственный взгляд.

– Призрак, – отметил парень с дредами. – Нам его прикончить?

– Не неси чушь, Трент, – уверенно возразила индийская девушка. – Это школьный. И не полтергейст. Видно же. У него задание.

Оба призрака девушек одновременно исчезли. Но у костра обнаружились две ученицы, которые до мелочей походили на призрачных воительниц. Я невольно пересчитала присутствующих. Кроме меня и Кроува у костра стояло еще двенадцать человек. И Реми. Но больше никого.

– Севен! Я тебя попросту не понимаю! – голос Реми стал грозным, как шипение гремучей змеи.

Мне было ясно, что он готовится произнести возмущенную тираду, но в то же время понимает, что у нас слишком много зрителей. Двое худощавых светловолосых подростков смотрели то на меня, то на Реми, ободряюще подталкивая друг друга.

Все вокруг нас вдруг замолчали.

– Чего хочет призрак от невесты? – спросил Трент, который, судя по акценту, был родом из Ирландии.

– Без разницы, – перебила его девушка, во внешности которой было что-то русское. – Итак, Кроув вышел вперед в нашей игре в «Я никогда не…». Кто еще из вас, неудачников, решится поцеловать кого-то, чьего имени не знает? – такого холодного голоса, как у этой девушки, я никогда не слышала. Впрочем, она выглядела исключительно симпатично с тонкими чертами лица и черными как смоль длинными волосами. Однако пронзительные зеленые глаза, обрамленные дизайнерскими очками, излучали высокомерие, от которого мне захотелось поежиться.

– Еще раз извини. – Кроув коснулся моей ладони, а затем спрятал руки в карманы штанов. – Мне отвести тебя обратно к твоей семье? Они наверняка ждут тебя в комнате для посещений. У тебя здесь брат или сестра учится?

Комната для посещений? Как в тюрьме, где сидит мама? А потом до меня дошло.

– Ты считаешь, я сюда к кому-то приехала?

Он приоткрыл рот, а затем вопросительно наклонил голову.

– Сегодня день посещений, и я тебя никогда здесь раньше не видел, но, похоже, у тебя есть небольшой дар, так что я решил, что ты сестра кого-то из учеников. Ну и сторожевого пса к тебе приставили. – Он кивнул в сторону Реми, который едва не лопался от злости.

Я понять не могла, о чем он болтает.

– Ах, вот как?

– Удивительная, конечно, сообразительность. – Реми скрестил руки на груди.

– Скажи-ка, Севен… – Кроув слегка наклонился ко мне, – почему этот призрак все время разговаривает с тобой так нахально?

Я подняла бровь.

– Это он в твой адрес.

Реми попытался изобразить улыбку, которая сделала его похожим на старого и мудрого сыщика из телесериала.

– Если бы ты обратил внимание на школьный лимузин и чемодан, Кроув Ирвинг, то ты понял бы, что Севен – новая ученица.

– Новая ученица? – Русская девушка, похожая на кого-то среднего между вампиром и Белоснежкой в огромных очках, сделала шаг вперед. – Она для этого слишком старая.

О. Очень приятно слышать.

– Наталья, погоди. Думаю, об этом было что-то в рассылке для всех учителей. – Невероятно длинный и худой парень, явно британец, коснулся ее руки. В его внешности было что-то женское. Даже голос нельзя было однозначно описать как мужской.

– Ты Бэйл Баскин, верно? – обратился Реми к этой длинной жерди. – Откуда ты это знаешь? Ты же ученик.

Я, словно зачарованная, по-прежнему стояла рядом с Кроувом. Постепенно осознавая происходящее. Ничего хорошего.

Бэйл невозмутимо вытащил суперплоский смартфон из кармана штанов. Никогда еще не видела такую модель. Быстрым жестом он описал над ним полукруг, и устройство раскрылось, превратившись в мини-ноутбук. Я потрясенно замерла. Он попросил русскую девушку, которую звали Натальей, подержать гаджет. Все наблюдали, как Бэйл что-то печатает, только Реми яростно жестикулировал, летая вокруг. Похоже, он хотел, чтобы мы убирались отсюда.

Но я не могла сдвинуться с места и стояла, как прибитая к месту, ожидая, что будет дальше.

– Вот оно! – Несколько секунд спустя Бэйл показал на экран. – Бла-бла-бла… Ремингтон Ахиллес Освальд смог через два с половиной года убедить новую ученицу перейти в БФХ. Ее личность сохраняют в секрете от остальных учащихся. Она дочь Теодоры Ричард, которая около трех лет назад застрелила убийцу своей младшей дочери Новы Ричард в зале суда в Солт-Лейк-Сити. Этот случай в течение многих недель освещался в международной прессе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ain’t You Mama – сингл Дженнифер Лопез. Его название переводится как «Я тебе не мама». Эта фраза многократно повторяется и в припеве.

Вернуться

2

Название этой песни Backstreet Boys переводится как «Пока ты любишь меня».

Вернуться

3

Love in the Air («Любовь витает в воздухе») – песня Джона Пола Янга.

Вернуться

4

Sweet Home Alamaba – песня группы Lynyrd Skynyrd, которая посвящена штату Алабама и всему американскому Югу в целом.

Вернуться