Ирина Кикина
Книголюбы

Детская секция библиотеки была отделена от основного зала ультрапрочным звуконепроницаемым стеклом. Все страницы книг здесь были жёстко заламинированы. Полсотни гавриков бешено скакали по разноцветному покрытию, швырялись мячами и огромными мягкими кубиками, лупили друг друга надувными «колбасами» и подушками, висели на кольцах, как на лианах, лазили по турникам, раскачивались на канатах и всячески наслаждались жизнью. Лишь малая часть детей сидела в уголке в шумоподавляющих наушниках и читала. Периодически смирным детям прилетал в голову надувной снаряд. В общем, чистой воды зоопарк.

В глаза мне бросилась одна девочка лет двенадцати. Хотя нет, младше, иначе её пустили бы в основной зал. Худенькая, сутуловатая, с тёмными кудрявыми волосами, забранными в хвост, в синем комбинезоне с блёстками. Девочка тоскливо стояла у стекла и с завистью (как мне показалось) смотрела на тишь и благодать во взрослой секции: массивные псевдодеревянные столы с зелёными лампами под старину, сдержанный колорит, полумрак, толстые книги без картинок, с шуршащими страницами и несравненным запахом.

Я прошла по зелёной ковровой дорожке к кафедре библиотекаря. Старушка строго взглянула на меня. Я покраснела, напрягла все душевные силы. Вряд ли получится, но всё же?

– Здравствуйте. «Капитал», пожалуйста.

Неумолимая старушка отчеканила:

– Эта книга относится к категории «50+». Ваш идлет.

Я вздохнула и протянула правую руку. Идлет на запястье пиликнул. Сорок восемь.

– Не могу вам её выдать. Можете ознакомиться с подборкой книг для вашей категории вот на этом стенде.

«Но сорок восемь – это же почти пятьдесят, – бурчала я под нос, пролистывая каталог на экране. – Так и состариться захочется!»

Библия входила в категорию «90+». Когда я пару лет назад пробовала выпросить её полистать хотя бы в читальном зале, библиотекарь возмутилась: «Милочка, вам и названия такие знать рано!» Может, всё же пойти на философский или богословский факультет? Но даже там, наверное, изучают только адаптированные издания или избранные фрагменты.

Библиотека в Игле № 66 хорошая, современная, я сюда часто наведываюсь. Зная мои предпочтения, система предлагает мне новинки о лингвистике и педагогике, классические романы на французском и английском, аудиоспектакли, современную отечественную прозу и много, много фантастики. Каждую неделю выходят сотни книг. В одной только Игле № 66 наберётся не меньше дюжины хороших писателей, и их новинки мне советуют прочесть в первую очередь.

На восемьдесят восьмом этаже (ровно на сорок этажей ниже меня) живёт Дорофей Пискарёв, классный фантаст, у которого смешались реализм, мистика, выдумка, юмор и много чего ещё. У него как раз вышел небольшой сборничек, о котором на днях он говорил в интервью. Я решила поддержать «соседа», провела оплату и отправила книгу на принтер. Отлично, есть пара минут на кафетерий.

В кафетерий я пришла не вовремя: туда как раз примчалась на перекус орава детей из-за ультрапрочного стекла. В такие моменты я не жалею, что дала подписку о неразмножении. Сжавшись в своём уголке и нервно постукивая ложечкой о край чашки, я смотрела на выплеснувшееся из детской секции безумие. Нынешние родители, похоже, их вообще не воспитывают! Бумажные стаканчики и одноразовые приборы стали снарядами, салфетки – материалом для оригами, крошки сыпались на пол градом, напитки разливались по столам липкими лужами. На весь этот хаос я взирала с таким ужасом, будто мне за ними убирать.

– Извините, можно здесь сесть? – вежливо рявкнул кто-то над ухом, перекрывая гвалт.

Я обернулась. Это была та самая грустная девочка. Я кивнула и съёжилась ещё больше, словно она атаман этих разбойников. К моему счастью (и к счастью заведующей кафетерием), большая часть детей вскоре лавиной выкатилась обратно в детскую секцию. Грустная девочка осталась. Она тыкала ложкой кремовую розочку на пирожном, будто сладостями её кормили трижды в день, а овощи давали только по праздникам.

– Что грустишь? – не выдержала я.

В наступившей тишине показалось, что слова откликнулись эхом.

– Мне одиннадцать. А последнюю часть «Гарри Поттера» можно читать только в двенадцать.

«Хо-хо, кто-то тоже любит классику!» – подумала я.

– А ещё в детской секции невозможно читать. Всё время шум, и наушники не помогают. И кто-нибудь обязательно стукнет колбасой по голове. И вообще…

Девочка шмыгнула носом. Почему-то вспомнилось, как в юности, перед тем как устроиться на полную ставку на филологическом, я была репетитором. Как водили ко мне вот такую милую, умненькую, печальную девочку готовиться к экзаменам.

– В кафетерий библиотечные книги выносить нельзя, во взрослый зал меня не пускают. А еще мама и отчим сказали, что я люблю книжки, а значит, отлично и бесплатно проведу время в библиотеке. Запихнули меня сюда, а сами сбежали на танцульки…

Девочка чуть не плакала. А у меня внутри клокотало нечто, чего мне явно недодали в детстве.

– Как тебя зовут?

– Яра.

– А меня Марта. Яра, у вас в детской секции есть ножницы и клей?

Она недоверчиво посмотрела на меня: спохватилась, что с незнакомыми тётеньками лучше бы не общаться.

– Есть, – неуверенно сказала девочка.

– Вынеси мне их, пожалуйста.

Она послушно принесла, что я просила.

– А теперь подожди меня здесь. Ешь свое пирожное медленно-медленно, хорошо?

Чувствуя себя совратительницей малолетних, я подошла к электронному терминалу подальше от кафедры библиотекаря. Отправила в печать шестую и седьмую части «Гарри Поттера». Через несколько минут забрала из лотка ещё теплые толстенькие книжки и тонкий сборник Пискарёва. Пошла с книгами в туалет. Ни один датчик не пикнул: ведь эти книги я оплатила и могу идти с ними, куда захочу.

Не хуже киношного шпиона взялась за дело: срезала обложки с обеих частей гепталогии и на последний том приклеила обложку предпоследнего. Не идеально, но никто присматриваться не будет. Лишнюю книгу и обложку отправила в утилизатор. Вернулась к девочке, чувствуя себя преступницей («Административное правонарушение! А пиво подросткам тоже купишь?»). Протянула ей книгу.

– Вот, Яра, держи.

– Но я же эту читала…

– Ты загляни внутрь, – поторопила я, нервно катая клей-карандаш по столу.

Девочка заглянула. Прочитала несколько строк. Подняла на меня сияющие карие глаза и крепко прижала книгу к груди.

– Спасибо! – прошептала она. – Теперь я даже хочу, чтобы мама подольше задержалась на танцульках!

– Не за что. Эта книга оплачена, так что её можно читать в кафетерии. Да, не забудь занести ножницы и клей обратно.

– Не забуду, – заверила девочка.

Но она явно забыла и о канцпринадлежностях, и обо мне, и о родителях, и вообще обо всём на свете. Ухмыльнувшись, как и положено совратителям, я прихватила свой томик Дорофея Пискарёва и направилась к экспресс-лифтам. Кажется, я знаю решение проблемы с «Капиталом» и Библией. Надо просто задружиться с дерзкой и сострадательной старушкой.

***

Эля ждала меня на стопятидесятом этаже, в зоне ЗОЖа. Мы с ней давнишние подружки. Когда-то Эля тоже давала подписку о неразмножении, но шесть лет назад вышла замуж и нарушила эту подписку. А потом нарушила снова. Теперь она себя называет матерью-рецидивисткой.

– Ну где ты ходишь? – притворно возмутилась подруга. – У меня ровно три часа на болтовню и стройность.

Болтовня у нас всегда на первом месте, понятно.

Полчаса мы прилежно пыхтели на гимнастических ковриках, пытаясь повторить экзерсисы видеоинструктора. После того, как нудисты отвоевали себе право нудить в спортзалах, мы стали ходить сюда в купальниках. Хорошо, что хоть использование дезодорантов осталось обязательным. Мы пробились сквозь потные голые толпы в другой зал, позанимались какое-то время порознь, а потом сумели захватить два соседних велотренажёра. Тут началась болтовня по-крупному. Все секреты и подробности последней недели мы обсудили дотошно, как детективы разбирают обстоятельства запутанного убийства. Что-то у меня все мысли о правонарушениях.

– Ты знаешь, я ведь тоже теперь преступница! – сообщила я.

– Добро пожаловать в наш клуб, – рассмеялась Эля. Посетители фитнес-центра на соседних тренажёрах навострили уши. – И в чём же твой проступок? Покайся, грешница!

– Дала одиннадцатилетней девочке прочитать книгу «12+».

– Накладываю на тебя епитимью. Молись и кайся, и неделю без мороженого!

Окружающие вернули уши в исходное положение.

– Мартышка, – нежно обратилась ко мне подруга, – пора тебе замуж.

– Да хватит уже…

– Это тебе хватит чужих детей совращать, своих иметь надо!

– Отличный план, только маленькой детальки не хватает. Мужа.

Эля напыжилась, преодолевая последний километр. Потом победно вскинула руки и велела:

– В душ. Душевные разговоры – в душевой.

Естественно, она и там не отстала. Элька зудеть может бесконечно. По профессии она стоматолог.

– А я говорю, замуж и детей, – заявила она сквозь шум воды. – Мужа нет потому, что ты себя неправильно настраиваешь. Ты его даже не ищешь, хотя в глубине души, наверное, надеешься, что явится принц.

Я отнекивалась и брызгалась, но подруга слишком хорошо меня знает.

– Так вот, надо ждать не принца, а нормального, хорошего мужика. И деятельно ждать. Ждать там, где он может тебе встретиться. Заниматься чем-то интересным, чтобы тебя легко было заметить среди толпы. Выглядишь ты хорошо, тут нареканий нет. Но где ты проводишь свое свободное время? В галереях? В библиотеках? Какой нормальный мужик туда заглянет?

Она побулькала горлом и сплюнула.

– А что, мне с пивасом на матчи ходить? – возмутилась я. – К командным видам спорта я равнодушна.

– Дело в принципе. Можно сходить разок для интереса. Возьми меня, если одна боишься. Но у одной больше шансов на знакомство. Не хочешь на матч – придумай другое, ты же умная женщина!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.