Вадим Оришин
Мертвец Его Величества. Книга 2

Глава 1.

– Итак, уважаемые торговцы. Я предлагаю вам вступить в торговую гильдию. Вы сами видели: у меня есть товары, которые купят в любой точке королевства, а может, и на всём континенте. Вам остаётся их только продать. Цените, далеко не всем я делаю такое предложение.

На самом деле предлагал я вступление в гильдию практически всем. Всё это: долговременная стратегия, одно из направлений, способных обеспечить моё выживание в долгосрочной перспективе.

План был прост, как пробка. У меня есть возможность создавать относительно высокоэффективные производства, благодаря чему производить две группы товаров. Одни: аналоги существующих, но неприлично дешёвые. Вторые: не имеющие аналогов вообще, и уже не такие дешёвые. Оставалось только распространить товар, захватывая рынки, для чего мне и нужны были торговцы, кровно заинтересованные в сотрудничестве и способные доставить товары куда угодно.

Только вот людей, готовых в подобное мероприятие впрячься, отчего-то днём с огнём не сыщешь. Не нравиться торговцам моя мёртвая морда, наверное. Причём я даже оправдания недоверию найти не могу. Церковь Светлой Матери нежить терпит, попы, в смысле светлые отцы на костёр нести не призывают, даже некоторое сотрудничество возможно. Торговать не запрещают. Титулы иметь – то да, табу, но я этого табу и не нарушаю. Однако желающих сколотить свой первый миллион пока всего четверо.

Трое, посмотрев на переполненные склады с товарами, покрутили в голове моё предложение, да и вложились деньгами. Организовывал караван уже я, повозки, охрана, всем обеспечил. Кроме лошадей, их у меня дефицит. Четвёртый, немолодой уже купец, сначала кривился, потом что-то посоображал в голове, да и согласился, но на своих условиях. Сын у него средний, старший – дурак непроходимый, мы его к простой работе приставили, а вот средний вполне соображает. Лансом зовут, невысокий такой, пузатенький, но умный, за деньги так вообще. Вот для него папа выбил пост казначея, после себя любимого, в наследство. А мне что, казначея у меня всё равно не было, взял, да и назначил. Младший сын поехал с караваном, Ланс теперь со мной работает, а старик пока сам тянет казну, да на полставки учит детей финансовой грамотности. Потому что может, ему интересно, а мне польза.

Мои сегодняшние гости энтузиазма не демонстрировали. И это делало мне больно, потому что тяжело долго терпеть идиотов. И я ведь даже их понимаю. Причина отказа проста и банальна: утрата мнимой свободы. Гильдия накладывает обязательства, привязывает тебя к системе. Уже не ты едешь куда хочешь (на самом деле нет, едешь туда, куда надо везти товар), а следуешь по маршруту. Ведь они же торговцы! Ребята пусть не во всеуслышание, но всё же кичатся своим положением. Они в какой-то степени выпадают из сословного общества. Не привязаны к земле – не привязаны к феодалу. Это не крестьянин немытый, а о-го-го! Вольный торговец! Звучит гордо!

Я со своей гильдией несколько опережаю время. Насколько я успел расспросить окружающих, после падения старых империй… Это отдельная тема, как и в моём родном мире, где Европа несколько веков осознавала падение римской империи… Так вот, старые, рабовладельческие преимущественно, империи и государства пали. Мир другой, куча своих нюансов, но на смену пришло средневековое общество. Не такое, как в Европе моего мира, иное. Здесь и маги, и другие народы, и вообще много чего другого. Однако сердцевина сложилась, одни работают, вторые воюют, третьи молятся. Единая религия подкачала, да, запоздала, но и она есть.

Так вот, все местные, у кого спрашивал, повторяли одно и то же. Какое-то время торговли практически не было. Не было товаров, не было и торговли. Товарообмен был настолько слабым, настолько чахлым, что торговать было нечем. Люди сами себе делали инструменты, сами как-то производили еду, сами её ели, сами кормили феодалов. Феодалы сами обменивали между собой более ценные товары, либо большие партии, там обмен шёл иначе.

Нормальный товарообмен вновь запустился… Когда-то, цифра была размытая, от пяти до трёх веков назад. Появились торговцы, но это были новые люди, не наследники торговцев старых, рабовладельческих эпох. Народ переизобретал торговлю заново.

И вот эти торговцы лишь недавно осознали, что они уже не крестьяне. А вот понимания необходимости укрупняться, наращивать капитал, создавать гильдии – хрен. Не осознали ещё. Время не пришло. Современный идеал торговца – владелец каравана, таскающий хлебушек из деревни в город, а сельхоз инструмент – обратно. Эти люди не были ни глупыми, ни наивными, нет. Они всего лишь не осознали того, что уже знал я.

Двое из моих гостей ушли, но третий всё же остался.

– Расскажите подробнее, уважаемый Арантир, как вы видите существование гильдии, – попросил Жерар.

– Слышащий да услышит! – одобрил я любопытство торговца.

А видел я много. Это сейчас всего несколько караванов возят мои товары, продавая, прямо как есть, с телег. Как только количество торговцев в гильдии достигнет некоторой критической массы, мы начнём создавать небольшие анклавы, торговые дворы, везде, где это будет целесообразно. Постепенно наберём армию наёмников, а после превратив свои анклавы в торговые центры, где можно купить всё. Вообще, в принципе всё. Но это были мои планы, Жерару я выдавал планы попроще, чтобы не вызывать диссонанса раньше времени.

Закончив с разговорами, поднялся на свою башню. С великой битвы прошёл без малого год. Аномалия так и висела на своём месте, практически перекрыв основные проходы. Для дикарей, равно как и для эльфов, дорога в мою крепость превратилась в натуральный квест. Сколько ни пытался, ничего сделать с аномалией я не мог. Самое обидное, что сейчас аномалия только вредила, не давая никакой пользы. Стену я достроил, и для дикарей, в принципе, любых, крепость стала банально неприступной. За прошедшее время успели и несколько башен возвести, куда установили баллисты, чтобы и с дистанции не получилось бы безнаказанно в стену пулять. Вот сейчас бы нормальный торговый маршрут к остроухим… Но пока никак, ищем альтернативу.

Внутри стен закончили лагерь, где готовились… Не знаю, но с каждым днём, с каждым нанятым наставником, я всё больше понимал, что не янычар готовлю, а каких-то ассасинов. Хотя это слишком пошло. Нет. Скорее иезуитов. Оружие, науки, культура. Вечерами сидел, составлял курс по психологии, материалы систематизировал. Пока не знаю, как оно, в смысле курс, будет называться, да и не доросли ещё детишки до такого, но обязательно буду учить.

И будут у меня не солдаты, а натуральные шпионы. Или разведчики. Или агенты внедрения. Кто угодно, но не банальные солдаты. С солдатами и так всё не кисло. Собираю своих латников потихоньку да консервирую в специальных подземных хранилищах. Недавно запечатал тридцатый отсек, три тысяч истуканов своего часа ждут. Всех сразу я поднять и контролировать не могу, мощи не хватает, даже с костылями в лице младших Личей. Зато могу удерживать очень долгую осаду, банально оперативно заменяя павших воинов.

А ещё сейчас строят вторую стену. С той стороны, где людское королевство. Потому что с людских земель ко мне регулярно приходят проповедники новой церкви и систематически капают на мозги болтовнёй. Ладно бы не слишком часто, ничего крамольного в их религии я пока не заметил, довольно адекватные ребята, если бы не приходили они ко мне один за другим. Ну вот я в отместку капаю на мозги им, строя свою стену. Запретить они мне не могут. На все высказанные пожелания я сразу шлю в аномалию. Обычно хватает.

Признаюсь, я надеялся, что эта церковь заставит некромантов драпать подальше, в том числе и ко мне под крыло. А вот хрен мне, а не некроманты под крылом. Маги смерти бежали… В круги магов, потому что круги сохраняли нейтралитет, не вмешиваясь в разборки Короля-Лича и поднявших восстание аристократов. Войны, впрочем, не получилось.

Его Величество легко удерживал столицу, сил на армию мёртвых солдат ему хватало. В столице же находились все, кто мог претендовать на престол. Однако покинуть свою крепость Хаарт не мог, максимум – отойти на пару десятков километров. Получилась ситуация, что была бы смешной, если бы не была такой грустной. Победить Короля-Лича не могли, не хватало силёнок. Плюнуть на живого мертвеца и короновать другого претендента на престол не могли, все претенденты сидели под рукой Хаарта, которого восставшие не могли победить. Выбрать нового короля из своего состава не могли тоже, никто из восставших не тянул на титул. Не знаю уж, чего им всех не хватало, до меня дошла именно такая информация.

Пат. После интенсивных боёв первых месяцев сейчас всё свелось к стоянию. Войска восставших стояли на расстоянии пары десятков километров от столицы, где их не мог достать Хаарт, периодически меняя друг друга. Сам Король-Лич держал столицу и не собирался уходить. Ставить осаду и морить город голодом не стали ввиду бессмысленности. Хаарт над таких ходом только посмеётся от души, а горожане против него всё равно не восстанут.

Насколько я понимаю, гильдия магов вмешиваться не хочет. И даже могу представить их аргументы: они могут атаковать столицу и даже, возможно, серьёзно её разрушить, но что это даст? Разрушения, жертвы среди горожан, а Хаарту от этого снова ни горячо, ни холодно. Атаковать и пытаться бить конкретно по нежити? Заклинания обычных магов не разбирают, нежить попадает под удар или нет. А магов жизни, либо других борцов с нежитью, видимо, не хватает для гарантированной победы. Полагаю, в первые дни попытки были, и раз столица стоит – Хаарт оказался сильнее.

И где в сложившемся положении занял место я? Идти против Хаарта мне не предлагают, потому что это идиотизм, а идиотов там нет. Если выяснится, что я могу свободно покинуть свою крепость вместе с армией, и отправиться куда-нибудь погулять, то дворяне из заговорщиков поседеют на месте. А если мы с Хаартом договоримся? И тогда уже Король-Лич без проблем достанет всех заговорщиков в их домах. Всё, конец восстанию.

Заставлять меня как-либо помогать вести войну против Короля-Лича тоже не будут. Сейчас я вроде как сижу и ни во что не вмешиваюсь, так зачем меня провоцировать? Да и всем приходящим я повторяю одно и то же: «я за мир, нет войне» и прочее в том же духе. Если более осмысленно, то я не хочу развала королевства, поэтому надеюсь, что враждующие стороны как-нибудь договорятся между собой.

Хаарт меня тоже пока дёргать не будет, как я думаю. Он что-то задумал, и сложившееся положение ему на руку. Соответственно, круг магов и церковь тоже на меня смотрят без радости, но и без враждебности. Маги, потому что я, как и они, стараюсь держать нейтралитет. Светлые отцы… Не уверен. Моя задача, пока мир замер в этом хрупком равновесии, успеть закрепить за собой статус игрока, которого просто так не списать, и с которым можно договариваться и работать. С переменным успехом у меня это получается.

Глава 2.

За прошедшее время Алиса полностью ко мне привыкла. В смысле, никакой любви или её аналога между нами не было, для этого я был слишком мёртвым. Вне зависимости от моей личности и характера, плотского влечения к мертвецу возникнуть не может. Ну… Может, но сексуальные девиации мы не рассматриваем, я о нормальных, психологически здоровых людях. Так вот, Алиса полюбить мертвеца не могла, химические процессы, происходящие в мозгу, не срабатывали. Вот она видит живого мертвеца, в смысле меня, и даже испытывая ко мне симпатию (всё же я всю семью спас и дал новую вполне приличную жизнь, так что как минимум благодарность там была, девушка не была испорченной и на доброе отношение отвечала добром), искала в моём образе что-то для фокуса физического влечения. И не находила. Скелет я, обтянутый сухой кожей.

Тем не менее взаимное уважение и даже дружбу у нас построить получилось. Более того, когда Алиса попросила её чем-нибудь занять, я, не будь идиотом, привлёк жену к работе, стараясь поручить её заботам любые дела, решить которые девушке было по силу. И к её мнению прислушивался. Для современного общества это уже заявка на конкретный такой слом шаблонов. Алиса чувствовала моё уважение, моё доверие, чувствовала себя нужной в общем деле. Она несла ответственность за конкретных людей, что наполняло её жизнь смыслом. Как результат – та самая дружба.

Правда, на дружбе пока всё и замерло. Для чего-то большего не хватало той самой химии. А платоническая любовь… Алиса была девушкой молодой, пусть не самой красивой, однако в том самом возрасте, когда хочется именно плотского, и… Моё присутствие всё портило. Потому что погулять на стороне у девушки не было никакой возможности, вне зависимости от того, как я на это буду смотреть. Меня здесь уважали, серьёзно уважали, было за что. И потому Алису восхваляли за дела, однако на девушку никто не смотрел, как на объект вожделения. К тому же, насколько я понимал местный менталитет, ни одному мужику и в голову не придёт видеть в Алисе объект желания, именно из-за меня. Что говорить, они за её честь готовы всерьёз драться, насмерть.

Не далее чем два месяца назад какой-то приезжий в нашей новопостроенной таверне имел глупость высказаться на тему: «Алисе-то постель, небось, совсем не дохляк греет по ночам». Даже договорить не успел из-за прилетевшей в морду кружки. Один из кузнецов наших, как услышал, так и запустил в наглеца первым что под руку попалось, не раздумывал и секунды. Гостем какой-то мелкий дворянчик оказался, из безземельных, воинское сословие, и ждало бы кузнеца наказание, причём серьёзное, хотя и не смертельное. Кузнец, впрочем, нисколько этого не боялся, заявив, что за честь госпожи умереть готов.

Дворянчик, правда, оказался адекватным. Получив сначала по морде, а затем разъяснение, за что получил, парень публично извинился, выразил уважение кузнецу, и особое почтение Алисе, особенно восхваляя её самоотверженность. Такие истории.

Впрочем, Алиса сама меня шокировала месяц тому назад. Девушка без моей помощи, во всех смыслах, нашла решение проблемы, пристойное, по её мнению. Сидели мы, работали, как это уже вошло у нас в привычный ритм. И внезапно Алиса решила поговорить на важную тему.

– Арантир. – жена, как бы иронично это ни звучало, встала прямо перед столом, показывая, что тема важная.

– Да? – отрываюсь от бумаг и сосредотачиваю взгляд на Алисе.

– Я хочу, чтобы ты перенёс личные вещи Ребекки в мою комнату, мы снова будем жить вместе.

Просьба вызвала у меня некоторое удивление.

– Это… Конечно, слуги перенесут вещи… Только… Зачем? Ребекка – девушка на выданье, и…

Калину мы всё же замуж выдали. Валериан, мужчина уже в годах, скоро четвёртый десяток разменяет, да и вдовец, имеет трёх детей, из которых двое – парни. Однако влюбился в девушку, законной женой взял, обещал всячески заботиться. Ну и мне некоторую поддержку оказывать, при необходимости.

– Ребекка решила быть со мной солидарной, разделив… бремя… – девушка сбилась.

Я в первую минуту подумал, что своеобразный целибат Бекка с Алисой решила разделить.

– Говори прямо, Алиса. Ты же знаешь, я не обижаюсь на правду.

Жена приободрилась.

– Это очень хорошо! В общем, мы будем проводить ночи вместе, пока ты не достигнешь в своём развитии достаточного уровня!

В моей голове провернулись костяные шестерёнки. Я не сразу поверил в то, что услышал, ибо, ну… Нравы, средневековье… Снова посмотрел в лицо Алисы. По счастливому румянцу понял, что правильно понял. И ещё через один цикл размышлений, наконец, осознал, что понял. Да моя жена с сестрой занимались любовью! Замещали отсутствие партнёра-мужчины. То-то я удивлялся, чего-то Бекка начала по ночам к сестре убегать. Списал на женские проблемы, ага.

Какого-то прямо протеста у меня эта ситуация не вызвала. Это действительно решение проблемы. Странное, способное вылиться в новые проблемы потом, но решение. Чтобы не в одиночестве ощущать диссонанс, поделился новостями с Дугласом. Испытал тихое злорадство, парня новость шокировала куда сильнее, чем меня.

Зато семейная жизнь наладилась. Взаимное уважение, общее дело, никто никому мозги не пилит. Благодать, ага.

В остальном всё шло, можно сказать, штатно. Я учёл старые ошибки, высвобождая людей с тяжёлой низкоквалифицированной работы, я более не бросал их тунеядствовать и бездельничать. Нет, за год мы построили небольшой городок, где мои люди работали в сфере обслуживания, в основном. На моей территории построили целых пять гостиниц. Местные за глаза продолжали называть заведения то тавернами, то трактирами, то харчевнями (а может мой переводчик сбоил постоянно), но по сути эти заведения были уже куда большим.

Во-первых, это были крупные здания, а не домик на два этажа. Да, большой зал, где можно было поесть и выпить, так и остался визитной карточкой моих гостиниц. Однако возможность задействовать большое количество людей и хорошо оплачивать их услуги позволили, во-вторых, организовать большую кухню. Разнообразие предлагаемых блюд производило впечатление даже на бывалых путешественников. Обслуживали посетителей не только корчмарь и пара разносчиц, а целая тройка барменов, которые занимались только напитками, плюс тройка же… да, их по старинке называли корчмарями, в общем, людьми, что заведовали приёмом заказов на блюда. Ну и два десятка официантов и официанток, работавших в зале. Как итог – порядок, чистота, быстрота обслуживания. Только девушке за попы щупать нельзя, без обоюдного согласия как минимум.

С постоем тоже всё обстояло иначе. Не комнатушка два на два, а полноценные комнаты, на одного, двоих, или четырёх человек. В комнатах чисто, простыни белые, кровати мягкие, соседей неслышно, ибо каменные стены. Мыться не в тазу с горячей водой, а в помывочной, где есть и банное отделение, и недурные ванные комнаты. А уж какой фурор производили стальные ванны… Не самим фактом своего существования, а удивительно низкой ценой за такое удобство.

Плюс здесь же за скромную плату могли постирать вещи, этим занимались скелеты, но об этом постояльцы не знали. Ещё ремонтировали одежду и прочие вещи, это уже швеи с кузнецами старались. Да и вообще, какая бы потребность ни возникла у постояльца, кроме всякого разврата и крепких наркотиков, гостиница могла удовлетворить всё.

В городе появилась академия бардов. Назвал я сие заведение так скорее в шутку, чем всерьёз, но тем не менее у меня появилось учебное заведение, где обучали игре на музыкальных инструментах. Пока на самых примитивных и доступных, но велика беда начало. В моём понимании такие заведения если и существовали, то в ограниченном количестве, так что ещё одно точно привлекло бы внимание. И оно действительно привлекло, но совсем не с тем результатом, на который я рассчитывал.

В королевстве два подобных заведения действительно существовали, но там был довольно строгий отбор, чтобы просто попасть в заведения, требовалось уже на приличном уровне уметь играть. Мне подобный метод не подходил, я учил людей с ноля, поэтому сначала хотел брать всех. Однако выяснилось, что и в этом мире есть неповторимые снежинки, не понятые миром. И все эти музыканты и стихоплёты, вся странная публика повалила ко мне за признанием.

Первой крупной группой были пошлописцы. Прямо направление современной, для этого мира, поэзии. Сначала пришла дама, написавшая балладу на две сотни строк, посвящённую мужскому половому органу. Не иносказательно, прямым текстом, две сотни строк восхваления каждой деталью… Своеобразное произведение, в общем. Затем пришёл мужчина, пишущий о соитии, тоже прямым текстом, никак не маскируя смысл произведения. А за ними повалили один за другим. Этих, естественно, посылали туда, откуда они вылезли. Только одного взяли, весёлый мужик писал натуральные частушки, пошлые в том числе, но безумно весёлые, народ катился по полу с хохота. Я не всегда улавливал смысл шутки, там была тонкая игра с иносказательностью, поэтому оценить в полной мере не мог, но мужика взял. Чуть позже пришла девушка, тоже любительница фривольных зарисовок, но эту я взял без вопросов, признавая талант, потому что сам отлично понимал задрапированный смысл и мог оценить фантазию.

Вторая когорта бездарностей писала хвалебные оды. Кому угодно, неважно, весь смысл – липкая патока, перечисление бесконечных достоинств господина или госпожи… И, собственно, всё. Только в этом смысл хвалебных од. Тоже были посылаемы.

Ну и третья группа просто считала себя гениями. С порога начинали рассказывать, как мне фантастически повезло, что такие красивые они облагодетельствовали меня своим вниманием. Выдавали эти деятели какой-то претенциозный бред о месте бога и человека в существовании и прочую заумь.

Прочие творцы разного калибра были приняты, но с двумя условиями. Первое: они должны развиваться сами, а критерием оценки я сделал конкуренцию и борьбу за зрительские симпатии. Пусть люди оценивают, у кого получается, а кто филонит. Второе требование: работа с учениками. Причём достаточно выполнять какое-то одно требование. Пусть один будет хорошо играть, а второй учить других, лишь бы толк был. И толк был, во всех гостиницах у нас уже играли музыкальные коллективы, пока достаточно… провинциальные, так скажем. Но люди занимались, чего-то там учили, тренировались. Новые музыкальные инструменты пытались достать. В общем, я одобрял.

Под шумок строил целую академию искусств, чтобы вообще все области обхватить, потому что, а почему бы нет? Но оно пока только строилось, да потихоньку собирали книги для будущей библиотеки.

С академией наук пока пролетаю, потому что вся наука сейчас в круге магов, а с ними конкурировать у меня нет ресурсов. Физически нет. Мне нужно хотя бы поколение детей, имеющих базовое образование, вырастить, чтобы всерьёз этим заняться. Из вчерашних крестьян, кузнецов и конюхов, в самом лучшем случае, получается какой-никакой инженер-прикладник. Фундаментальная наука – это штука куда более основательная. Ну да всему своё время.

Глава 3.

– Но господин… налоги… – продолжал мямлить бедный чинуша.

Ещё одна забавная ситуация, тянущаяся уже третий месяц подряд. Это уже четвёртый сборщик налогов, прибывший под мои ясны очи. Дело в том, что земли, принадлежащие короне, заговорщики решили разделить между собой, и часть отдать церкви. Обосновывалось это справедливой борьбой с узурпатором и страшным Королём-Личем. Прецедент забавный, но не более того. Уверен, как Хаарт, если выкрутится из ситуации и вернёт себе возможность контролировать войска не только на небольшом отдалении от столицы (мой пример показывает: это вполне возможно), так и новый король, коронованный после поражения Хаарта, себе эти земли обязательно вернёт.

Соответственно, все ребята, вроде меня, прямые вассалы короля, иначе говоря, сейчас находятся в интересном положении: признавать или не признавать новых хозяев. Как с этим справляются другие – не знаю, но я только похохатываю над ситуацией.

– Ещё раз повторяю, уважаемый Гельман. Неважно, кто формальный владелец этой земли. Я не плачу налоги, потому что защищаю земли королевства от нападения. Таков мой вассальный договор. Без изменения в этом договоре я никому ничего платить не буду.

Бальмонт, мой текущий казначей, со счастливой улыбкой кивает моим словам. Старик может десяток минут расписывать, согласно каким уложениям я на любое требование по уплате налогов могу посылать требователя в дальние дали. Дуглас с не менее довольным лицом также кивает, со своей стороны готовый подтвердить, что по уложениям и феодальным законам я могу не только послать Гельмана, но ещё и казнить за оскорбление.

Впрочем, конкретно к Гельману у меня претензий нет, он человек подневольный, это раз. Ко мне обращался с уважением и обходительностью, это два. Его предшественники гнули пальцы и надували пузырями сопли, считая, что я сейчас буду перед ними на карачках ползать, вымаливая лояльность.

– Да, требовать с вас уплату прямых налогов я не имею права. Средства, получаемые с использования земли, вы тратите на поддержание обороноспособности, – подтвердил мужчина. – Однако вы организуете торговлю, предоставляете в пользование корчмы…

Не могу понять, почему встроенный интерпретирует местное слово именно так. Иногда начинаю думать, что переводчик обладает сознанием и издевается надо мной.

– …основали… эм… академию бардов. Для организации подобных… эм… Инициатив требуются разрешения и подтверждения, согласования с органами власти, внесение в реестры. Всё это работа писарей, что должна быть…

– Только в случае, если я являюсь мещанином, торговцем либо другим лицом, не имеющим дворянского достоинства. Однако я, как командир крепости, являюсь дворянином. И в рамках своих полномочий имею право действовать по своему усмотрению.

Обычно таких забавных казусов не случается. Феодализм он на то и феодализм: указ вышестоящего феодала является законом. Прикажет Его Величество платить налог за всё, кроме земли – буду платить. И не моя проблема, что заговорщики власти короля не признают. Хотят меня отсюда убрать – так я уйду, только сразу со всем, что здесь поставил и построил.

– Но господин… – продолжил Гельман.

Вообще, герцога Жуа я отлично понимаю, такие деньги мимо его носа проходят. Город Предельный-то герцог кое-как к повиновению привёл, и то, насколько я знаю, взяток раздал немало. Просчитался. Жуа думал, что именно город снимает сливки с торговли, а я здесь так, труба на бане, привратником сижу, ворота открываю. Не знаю, кто герцогу информацию поставляет, но информатор провалился. В общем, герцог, по-видимому, считал, что деньги идут от торговли с теми же остроухими и прочими. И когда его племянник приехал лично и во всём разобрался, то натурально схватился за голову. И вот с тех пор Жуа пытается найти способ что-то с меня поиметь.

– Уважаемый Гельман, если вам нечего сказать по сути дела, то не могли бы вы меня покинуть. У меня много работы, недосуг здесь выслушивать… Со всеми вопросами вы можете обратиться к сударю Бальмонту.

Налоговик сник, но сделать ничего не мог. Закончив с ним, вернулись в зал совещаний. Пришлось оборудовать такое помещение, работы много, в том числе административной. Заставить толпу народа трудиться в более или менее одном направлении – изрядный фокус.

– Давай, Бальмонт, порадуй плохими новостями.

– И порадую, – кивнул старик. – Несмотря на все ваши попытки, господин Арантир, нас разорить и пустить по миру, мы каким-то чудом продолжаем получать больше, чем тратить. Я отказываюсь понимать, как это возможно, но вынужден признавать бесстрастные факты.

Казначей шутил, отлично он понимал, как у нас это получается. Почти бесплатное строительство, почти бесплатная еда, почти бесплатное железо. А это тянет за собой удешевление всех цепочек производства. Даже там, где работают люди, это намного дешевле, чем в любых цехах у местных. Жильё есть, еда предоставляется бесплатно, можно снизить зарплату. Не из жадности, просто все затраты сводятся к покупке одежды (тоже дешёвой, кстати), да на развлечения. Некрокоммунизм в действии, только без коммунизма.

– Насколько мы в плюсе? Новые проекты потянем? Или подкопим? – спросил я.

Бальмонт пожевал губами, считая в голове, поморщился, покачал головой и, наконец, выдал:

– Нет, надо подкопить, господин Арантир. Крупное вложение мы, в целом, должны потянуть, но любое потрясение застанет нас с голым задом.

В моём городе жило почти три тысячи человек. Немного, на первый взгляд, но на самом деле это уже внушительная толпа. Да, даже если завтра я буду банкротом, то без крова и еды люди не останутся, но оборот средств в городе остановится, а это не хорошо. Это один из элементов моего долгосрочного плана: создать своему городу славу богатого и не знающего волнений и потрясений, оплота экономики, культуры и искусства. Задача эпическая, зато интересная.

– Доверюсь вашему мнению, Бальмонт. Тогда перейдём к текучке.

Мелкие дела, что решались за несколько минут, по большому счёту. Ерунда, ежедневная рутина, которую, тем не менее, некому было перепоручить.

Это вообще была основная проблема: кадровый голод. В перспективе у меня куча детей, которые, когда подрастут, смогут этот самый голод утолить, хотя бы отчасти. Мне же не гении какие-то нужны, а вообще толковые люди, которым можно поручать важные вещи. Однако дети подрастут не завтра и даже не в ближайший год. Привлекать подрастающее поколение к работе мы сможем в лучшем случае лет через пять.

Пока их всех учили одинаково, распределение пойдёт намного позже. Понятно, что часть станет моими агентами. У детишек несколько специфическая внешность, но это, к счастью, не проблема, в королевстве уже протекает смешение народов. Так что мои люди за потомственных местных дворян себя выдать не смогут, конечно, но вполне сойдут за торговцев, путешественников, наёмников и тому подобное. Однако к профессии шпиона должна лежать душа. Дети, к этому непригодные, пойдут либо в солдаты, либо на административные должности, кадровый голод у нас везде, так что лишних рук, а тем более мозгов, нет.

Пока же их, помимо грамоты, арифметики и всяких базовых вещей, накачивали ещё и культурой. Это важно, чтобы быть своим среди людей, не выглядеть чужеземцем. В эту же копилку – общение с бардами, и дело не только в культурном обмене. Юмор. Юмор, точнее, тонкое чувство юмора, как известно, производное от интеллекта. Нельзя понять смысл шутки, не умея выстраивать логические связи и чувствуя контекст, в том числе культурный. А умение хорошо пошутить располагает к себе собеседников. Так что мои будущие шпионы, офицеры и управленцы получали ещё и опыт общения с бардами, пригодится.

Сложнее было с логикой. Я точно знал, что именно критическое материалистическое логическое мышление в своё время дало тот самый толчок, запустивший паровоз прогресса, позволивший за пару сотен лет пройти путь многократно больший, чем человечество прошло за несколько тысячелетий. Не только технический и научный прогресс, но и социальный. Я могу сам себя узлом завязать, строя заводы, поезда, да хоть самолёты, всё это не будет иметь значения, пока каждый человек в моём подчинении не сможет осознать: всё это не является следствием магии, чуда или влияния высших сил. Всё это он или она может построить своими руками. Только тогда я преодолею кадровый голод.

Когда я добьюсь внедрения критического мышления, мне не потребуется продвигать каждую идею своими силами, вопреки сопротивлению местных. Нет, наоборот. Новые Ломоносовы, Кулибины, Гейзенберги и прочие гении местного происхождения сами мне такого наковыряют, что буду только рот открывать.

Только вот нет у меня философской базы и учебников формальной логики. И логика, это не паровой котёл, который можно воспроизвести с нуля, просто зная принцип. Сложно, с матами и превозмоганием, но можно. Логика – это инструмент, используя который можно вручить человеку ложку, а затем доказать, что ложка не существует. Или доказать местному магу, что магии не существует. И вот этот инструмент мне предстоит воссоздавать, медленно, постепенно. Уже сейчас выискиваю среди детишек тех, кто может задавать вопросы, на которые так сразу не сообразишь, как ответить.

– Торговля всё расширяется, но если так пойдёт, то ещё немного, господин Арантир, и Предельный мы купим на сдачу, – вздохнул Бальмонт.

Да, перечень товаров мы постепенно расширяем. Медленно, на самом деле, но многое мы и произвести-то не можем, как бы ни старались. Где-то за нами не поспевает сельское хозяйство. Я, наплевав на всё, начал создавать пахотные земли с той стороны, где у нас аномалия. Так как опасна для сельского хозяйства в том числе, близко мы не подходили, но земли расчистили. Песок нашли, начали эксперименты со стеклом. Будем строить теплицы, а затем искать семена. Не знаю, что буду выращивать, но пока план такой: всё, до чего доберусь, лишь бы оно имело ценность. Виноградники под вино? Значит, виноградники под вино. Какие-нибудь травы под специи? Значит, травы под специи. Неважно, главное – начать производство. Стабильное, прогнозируемое, независимое от внешних факторов. Скотину, крупную и рогатую, мы, например, уже завели и держим. Мясных пайков у народа пока нет, зато стабильно есть молоко.

Вот только разорение Предельного мне совершенно не нужно. А они разорятся, как пить дать, разорятся. Сейчас торговцы даже не останавливаются в городе, просто проходят мимо, потому что у меня гостиницы круче. Никаких особых товаров Предельный предложить не может, и даже быть перекупами они уже не могут. Раньше могли, какое-то время торговцы покупали товар у меня, а затем продавали его с наценкой в Предельном. Но торговцы прочухали схему, а лишних пара десятков километров ничто для тех, кто наматывает тысячи. Предельный медленно, но неумолимо беднеет. Год, два, три они продержатся, но потом всё.

– Скажу честно, не имею большого желания тащить их на себе… – признался я, но всё же добавил. – Однако это люди. Давайте подумаем, что мы можем сделать, и как их применить себе на пользу.

Глава 4.

Город Предельный так и оставался головной болью. Взять его под свой контроль я не могу. Окружающие как-то терпят меня в качестве коменданта крепости, но если захапать себе ещё и город – уже не примут спокойно. Будут возражать, возможно, в силовой форме. Даже почти наверняка. Другой вариант – дать городу загнуться и принять всех беженцев, что захотят ко мне перебраться. К этому варианту мы и склонялись несмотря на все очевидные минусы.

К сожалению, вряд ли получится провернуть какой-нибудь династический трюк, кого-нибудь на ком-нибудь женив, чтобы получить опосредованную власть над Предельным. Единственный вариант – посадить туда моего преданного союзника. Максимально преданного. Однако такого сначала надо где-то взять, а затем ещё как-то сделать его городским головой.

Естественно, я попробовал для начала договориться с действующим мэром, мне было что ему предложить. Правда, все почему-то меня убеждали, что ничего из этой затеи не выйдет. Однако я должен был убедиться в этом сам.

Предельный внешне не так уж сильно изменился. Он никогда был густонаселённым городом, а сейчас и тем более. Солдат отсюда вывели, потому что есть я со своей крепостью, а ведь именно солдаты были второй статьёй дохода горожан, сразу после торговцев.

Замок тоже похудел. В смысле, солдат стало поменьше, но не настолько резко, как в городе. Барон Гилберт был всё таким ничем не выделяющимся человеком. Меня барон всё так же встречал в зале, а вот состав встречающих изменился. Жреца не было, его место занял молодой Светлый Отец. Разницу я сразу заметил, потому что ко мне постоянно священники новой церкви захаживают. Вояка справа тоже другой, лет тридцати хлыщ в кольчуге. Только женщина за троном всё та же.

– Барон Гилберт…

– На колени, – надменно ответил мне барон.

Не понял. Нет, так-то понял, но он серьёзно? Формально я теперь не барон, но, опять же, формально я вполне дворянин, так что никакого права ставить меня на колени, да ещё таким приказным тоном, у Гилберта нет.

– С чего бы вдруг? – складываю руки в замок.

В зале десятка три солдат барона, но так и я не один пришёл, со мной десяток моих латников. И, будем откровенными, солдаты барона моим воинам в худшем случае доспехи поцарапают. Людишки в кольчугах, щиты деревянные, мечи короткие. А мои – орлы, пара сотен кило металла и холодной целеустремлённости.

– Простолюдин должен вставать на колени перед властителем земли! – заявляет новый воевода.

– Как командир крепости я являюсь дворянином, – парирую.

– Мертвец не может иметь титула! – это встречает священнослужитель.

Странно. Церковь ко мне только адекватных присылала, а этот какой-то… фанатик? Ещё раз посмотрел на барона. Реально ждёт, что я ему сейчас в ножки буду кланяться. Понял, диалога не будет. Если меня от дверей ТАК встречают, то разговаривать о взаимной поддержке и сотрудничестве – впустую сотрясать воздух.

– Понял. Дело ваше, – разворачиваюсь и иду на выход.

– Мы недоговорили! – окрикивает меня Гилберт.

Разворачиваюсь и ожидаемо вижу женщину у плеча барона. Лицо напряжённое, она-то понимает, что я могу спасти их… положение в городе. А без меня доведут они город до цугундера. Ну и демоны с ними, найду другой путь.

– У меня было предложение, барон. Более оно неактуально. Больше мне не о чём с вами говорить.

Женщина быстро что-то говорит на ухо барону, и тот спрашивает:

– Что за предложение?

– Нет более никакого предложения, барон.

Тот пытается принять устрашающий вид.

– Ты впустую потратил моё время?

– О нет. Это вы впустую потратили моё. Прощайте.

Этого кадра мы в расчёт более не берём, недолго барону здесь сидеть осталось. Надо искать замену и думать, как эту замену усадить на трон.

Ещё год назад для меня подобное было совершенно невозможным, даже мысль о смене правителя в соседнем городке казалась бы абсурдной. Кто меня, мертвеца из крепости, вообще слушать будет? Тем более, обращать внимание на моё мнение. Сейчас ситуация несколько поменялась.

Вернувшись в крепость, первым делом нашёл свою жену.

– Алиса. Надо написать красивое письмо…

– Переговоры не получились? – ехидно спросила девушка.

Отмахиваюсь.

– Да, я знаю, вы меня предупреждали. Я должен был попробовать, нельзя же терять веру в человечество…

Под её насмешливым взглядом добавил:

– Окончательно терять.

Алиса довольно улыбнулась, потому что они умные, а я наивный, да-да.

– Что и кому писать будем?

Было у меня три идеи, и так-то можно было написать сразу всем.

Первый вариант: самому герцогу Жуа. Он хотел получать с меня налоги? Мы можем договориться, с меня некоторые уступки в вопросе налогообложения, с него некоторые перестановки в городском управлении Предельного. План надёжный, с Гилберта толку как с козла молока, герцог барона снимет без малейших угрызений совести. Однако есть минус, всё это дорого мне обойдётся, потому что Жуа не идиот, и моими словесными обещаниями начать платить он не ограничится, заставив меня подписать новый вассальный договор. А это проблема, потому что позже с подобного договора будет уже не соскочить.

Второй вариант: лагерь мятежников в целом. Их можно купить единоразовым подарком, большой партией оружия, доспехов, просто деньгами. Никаких долгосрочных обязательств, что хорошо. Потребности у этих людей есть, что тоже хорошо. И барона снять они вполне способны. Однако вылезает другая проблема: вопрос цены. Эти ребята потребуют очень много за свои, так сказать, услуги. Всего скорее неприлично много. Выгоднее будет десяток лет Жуа налоги платить, честное слово.

И, наконец, третий возможный адресат: церковь. С этими господами всё неоднозначно, на первый взгляд. Да, они очень быстро набрали власть с влиянием, и продолжают набирать. Сделать нужные телодвижения, чтобы сместить Гилберта, им по силам. И цена вопроса меня устраивает. Да, придётся поставить церковь прямо у себя дома, а это постоянный соглядатай, который будет знать обо всём, что здесь происходит. Неприятно? Ещё как. Но, в принципе, терпимо. Причём церковь мне же и возводить, хотя с учётом бесплатного строительства это не имеет значения. Зато я посмеюсь, когда расскажу священнику, что его церковь строилась руками мертвецов. Опять же, придётся сделать строго фиксированное пожертвование на нужды церкви, но оно будет куда меньше, чем во втором варианте. Намного меньше.

Поэтому письмо мы составляли для священников, обращаясь со всем почтением. Ни в коем случае ни в чём не обвиняя барона Гилберта, что вы! Просто старый барон теряет хватку, устал. Уработался, бедный, ведь нисколько себя не жалел. А здесь новая обстановка, городу уже не защитник требуется, а правильный управленец, который будет этот самый город поднимать. И далее всё в таком же духе.

– Отправлю со следующим курьером, – пообещала Алиса.

Поблагодарил жену и вышел на стену донжона. Со всеми этими перестройками некогда центральный форт превратился в основу для башни донжона. Застраиваемся. Внизу лежал мой, так сказать, город, полностью каменный, даже крыши черепичные. И улицы чистые, для чего потребовалось изрядно заморочиться, организовывая вывоз нечистот.

Золотарей я организовывал с особым тщанием, создавая специальные ямы для продуктов жизнедеятельности. Селитра. Когда найду способ получения пороха – дам всем прикурить. А я способ найду, это вопрос времени. Заодно решён вопрос с чистотой, как приятный бонус. Скелеты-золотари беспристрастно и кропотливо собирают отходы и вываливают их в специальные ямы, разные, на хранение. Уже делаем котлы, в которых будем всё это варить. Естественно, подальше от крепости, чтобы никто не жаловался на амбре.

По смутным воспоминаниям в получении селитры играли роль животные, и каким-то образом верхние слои почвы в стойлах. Конкретики выудить из памяти не удалось, придётся действовать методом проб и ошибок.

К слову, насчёт скота. Деньги у меня теперь есть, только сам скот мы пока не получили. Поголовье настолько смешное в масштабах населения, что грустно становится. Где-то нам упорно не хотят ничего продавать, где-то не хватает самим, так мне описывали проблему торговцы, засланные купить копытных питомцев. Подозреваю, есть какой-то подвох, но пока не получается выяснить, в чём дело. Нет у меня пока своей стабильной разведки, а торговцы далеко не всякую информацию могут предоставить.

А ещё у меня нет магов. Круг всасывает всех одарённых, что пылесос, и никакие мои щедрые предложения не могли переманить магов сюда. Никого, ни одного даже самого захудалого недоучки. Подозрительно это, если честно. Просто по статистической вероятности должен был появиться кто-нибудь, у кого был бы конфликт с кругом. Но ведь нет, никого нет. И придворных магов нет, есть только круги магов в городах. Кто-то или что-то очень крепко укусил магов за задницу, заставив жёстко скооперироваться.

Что это может быть? Появился какой-нибудь харизматичный лидер, собравший всех одарённых под лозунгом: «соберёмся в кучу, вломим всех некислых люлей и сами станем править?» Не верю, нашлись бы пацифисты. Появилась некая угроза, с которой все вместе маги будут героически бороться? Почему ко мне не пришли? Проблема эта – Хаарт? Тем более, почему ко мне не пришли? Или восстания нежити ждут? Ну… Чисто теоретически это возможно, но… Не тянем мы на угрозу мирового масштаба. Хаарт не может уйти далеко, я тем более. На бумаге у меня целая толпа скелетов в загашнике, сильных, защищённых, опасных. На деле – это только резерв для обороны, вот прямо здесь. Для каких-либо вдумчивых операций за пределами крепости мне нужно больше чем четыре Лича.

Да, младших у меня четверо, к Эрсту и Цваю присоединились Драй и Фир, больше я сейчас создать не мог. И вообще, насколько мог почувствовать, пока эти четверо не достигнут определённого уровня, я и сам не смогу развиваться дальше. Так вот, эта четвёрка и я – это пять командных единиц. Всё, вся армия нежити завязана на нас. В теории я могу послать Эрста с тысячей скелетов выполнять какой-нибудь приказ, но положат Эрста – конец армии. А Личи далеко не неуязвимые. Поэтому отрядом должны управлять несколько командиров, причём каждый должен весь этот отряд тянуть в одно лицо, в случае чего. В обороне – да, можно и в одно лицо держать, но в полевом сражении – ни в коем случае.

Вот и получалось, что у меня всего одна полевая армия, причём совершенно непонятно, какого уровня, в полевых сражениях-то мы как следует не участвовали, с нормальными армиями людей не сталкивались. И, честно говоря, не слишком стремлюсь проверять боеспособность. Я как-нибудь лучше ослом, гружёным золотом, обойдусь.

Глава 5.

– У любого события есть причины и следствия. Ничто не происходит само по себе. Всё и всегда взаимосвязано с окружающим миром.

Сам себе я казался дураком, объясняющим банальные, элементарные вещи. Однако это была часть обучения, потому что мои слушатели не знали и этого. Дети меня прилежно слушали, даже, можно сказать, дисциплинированно. Педагогический состав, в лице меня в первую очередь, хотя остальные помогали по мере сил, старался подходить к воспитанию по науке. Детям хочется играть и веселиться, потому что они дети. Точно так же река течёт, потому что она река. С этим хрен поспоришь. И надо не бороться с явлением, а направлять. Многие животные используют игры в процессе обучения. Значит, что? Вместо унылых, насквозь формальных и скучных уроков «физкультуры» мы сделали всё, чтобы превратить физическое развитие в игру.

И детишки на таких уроках выматывались до полного нестояния, чтобы получить возможность несколько часов заниматься серьёзными вещами. Здесь, опять же, активно использовались поощрения и наказания. Не формальные «оценки», которые в рот не положишь, а поощрения в виде вкусностей или игрушек, или чего-то иного. Дети систему поняли довольно быстро, на то и дети, поэтому учились прилежно, насколько могли.

Поэтому сейчас, несмотря на то что я рассказывал какую-то заумь, меня старались слушать и понять.

– Вот ты, Зейн, идёшь себе по улице. И вдруг в тебя на всей скорости влетает Голо и, не извинившись, вскакивает и бежит дальше. А тебе больно, тебя уронили. Неприятно, правда?

Зейн закивал.

– Казалось бы, Голо поступил плохо, бежал не разбирая дороги, врезался, не помог и так далее. Но! Минуту назад Голо играл с Улуром, и во время игры Улур поскользнулся и упал, что-нибудь себе разбив или сломав.

– Как Бари три дня назад, – подтвердила Лулу, самая маленькая в классе, поэтому ей пока прощали комментарии с места.

– Или как Бари, – соглашаюсь. – И Голо, как и положено, побежал за инструктором. И чем быстрее он бежит, тем быстрее помогут другу. И вот уже Голо не плохой парень, сбивший друга, а хороший парень, пытающийся другу помочь. Правильно?

Неуверенные кивки с мест, а сам Голо поднимает руку.

– Что, Голо? – поощряю парня.

– Я должен был не бежать, а подать сигнал, как нас учили.

– Правильно, – одобряю. – И вот снова получается, что ты неправильно поступил. И сигнал не подал, да ещё и Зейна сбил, пока бежал. А если ему теперь тоже требуется помощь? Но мы отвлеклись. Почему нужно следовать инструкциям, вы уже все выучили. Я говорю о другом, – возвращаю разговор в правильное русло. – Я говорил о том, что некий поступок может казаться чем угодно, если вы не знаете его причин.

Заглядываю в глаза детей. Поймут или не поймут?

– Причина есть у всего. Пошёл дождь? У этого есть причины. В воздухе, там высоко, накопилось много влаги. Помните из уроков природоведения?

Дети кивают.

– Кто-то заболел? Даже просто закашлял? Попала пыль в горло. В комнате стало холодно? Кто-то забыл закрыть окно. И так далее. Однако причина – это тоже событие, у которого тоже есть причина. Стало холодно, потому что кто-то забыл закрыть окно. Забыл закрыть окно дежурный, потому что уснул до заката. Уснул, потому что устал и попросил друга. А друг забыл, потому что… И так далее. Кто готов составить такую же цепочку причин?

Дети задумались, за ответы на уроках хорошо поощряли, а за неправильные ответы не наказывали. Поэтому один за другим мои ученики втянулись в процесс. После десятка ответов, причём последние четыре были уже вполне верными, дети поняли механику, мне пришлось завершить занятие. Время, сейчас пойдёт падение концентрации, больше детишки ничего не запомнят.

Над этим я тоже работаю, постепенно увеличивая нагрузку. По моему плану через два года они должны выдерживать часовое занятие с коротким перерывом в середине. Результаты применения коротких уроков… Двояки. С одной стороны, материала за прошедший год дети получили не много. Основы природоведения, речь, основы математики. С другой, полученный материал они знали крепко и легко применяли.

Чувствую себя древним греком, с помощью палочки и стилуса пытающимся рассказать строение мира. Я знаю, что нужно учить детей самообразованию. В том смысле, что мой будущий кадровый резерв должен уметь разбираться в незнакомых вопросах самостоятельно, опираясь на уже сложившуюся в голове базу знаний. Звучит красиво, на деле я банально не успеваю создавать книги, в которых детишки могли бы почерпнуть знания самостоятельно. Главная загвоздка: делать книги, понятные моим подопечным – выбрасывать ресурсы в трубу. Это надо небольшой объём материала облечь в понятный формат, с картинками. Как букварь, на одну букву целый разворот. Только вот букварь был основной системы, которую собирали воедино десятки, если сотни специалистов, педагогов и психологов. А мне это всё надо из одной головы родить.

В общем, печатать детские книжки – выкидывать ресурсы. У меня пока не так много возможностей, чтобы тратиться на это. Ситуация скорее такая, если задамся целью написать учебники для относительно взрослых молодых людей, уже способных потратить несколько часов на чтение скучного текста, не теряя в процессе концентрацию, сами книги-то я, может быть, и напишу. Однако могу не успеть напечатать к взрослению подрастающего поколения. А если промахнусь? Если, не заложив привычку читать и работать с книгами, я не смогу научить этому детей в будущем? Вопросы, на которые нет ответа.

Поэтому я продолжаю учить детей, а ночами составляю будущие учебники. Когда-то смеялся над задачками из последних детских учебников, было у ёжика пять айфонов, но два отобрал кролик, сколько у ёжика осталось, и как сильно ему влетит от ежихи. Сейчас это моя суровая реальность теперь. Я по десятку задач за ночь иногда придумываю, и там не банальные сложение и вычитание. Будут надо мной потомки ржать, чувствую.

– Ну что, готовы?

А вечером у меня проходили другие уроки. Не каждый день, к счастью, но выматывался больше, чем с детишками. В нашем маленьком классе, специальной комнате, выделенной под конкретно эти занятия, собралась тестовая группа. Взрослые и уже образованные люди, на которых я отрабатывал уроки. Естественно, не ту начальную арифметику, а уже продвинутые вещи, всякую алгебру, биологию, физику и прочие науки.

– Готовы, – ответил за всех Дуглас.

Учился у меня он, две его сестры, да торговцы, кто находился на момент урока в крепости. Было желание привлекать к занятиям всех желающих, но здесь уже я не тянул такое количество учеников, тем более взрослых.

– Сегодня я буду пытать вас квадратным уравнением…

Ещё год назад, после того как утряс основные управленческие вопросы, и жизнь начала входить в какое-то контролируемое русло, я занялся обучением. Как детей, так и взрослых. И сразу врезался в препятствие, с которым и сейчас ничего не могу сделать. Система измерений. Привычными мне метрами, граммами, лирами и прочим здесь не пользовались. Знал-то я это давно, ещё когда начал изучать некромантию у двух парней. Тогда это проблемой не было, вместе с переводчиком я получил и понимание местных мер величин. Проблема вылезла, когда пришло время учить народ геометрии.

Я не смог связать известную мне геометрию с местными единицами измерения. Мой мёртвый мозг буксовал и спотыкался при попытке что-либо посчитать. Местные единицы измерения напоминали британские-имперские из моего мира: дирты, бису, хайны, причём самая маленькая единица измерения длины – чу, на глаз была равна двум сантиметрам, плюс-минус. То есть для значений, меньше чу, использовались только дроби, одна вторая чу, одна четверть чу и так далее. Спасибо ещё, что дроби местные понимали, а то было бы совсем печально.

Промучившись несколько недель, готов был уже плюнуть и ввести метрическую систему, насколько это возможно. Да, у меня не было эталона, с чем ещё можно как-то мириться, придумал бы что-нибудь. Загвоздка вышла в другом. Вот примем мы эту систему, а с остальным миром-то как будем стыковаться?

Покрутив задачу в голове, что сопровождалась мысленными матерными конструкциями разной степени загнутости, плюнул. Чтобы вводить подобное, мне нужно намного больше, чем у меня сейчас есть. Любые мои потуги разобьются о суровую практику. Метрическая система прямо здесь и сейчас не будет иметь практического применения, ей банально никто не станет пользоваться, кроме меня и узкой прослойки тех, кто будет заниматься какой-то высокоточной наукой под моим руководством.

Поэтому сначала я насиловал себе мозги, переводя сложные вычисления в местную систему, а затем получал садистское удовольствие, когда такой же трюк проворачивали мои ученики. Единственный, кто сразу понял преимущество системы, где каждая следующая величина ровно и стабильно кратна предыдущей – Бальмонт. Торгаш не поленился, выучил и даже частично внедрил новинку, несмотря на почтенный возраст. Заморочился мужик. И детей он уже учил в двух системах.

– Арантир, – обратился ко мне Дуглас. – А ты можешь объяснить, где нам это потребуется?

Парень, благодаря относительной молодости, наверное, в науках преуспевал. После некоторых усилий у него получалось так провернуть мозг, чтобы он начал воспринимать непривычную информацию.

– Открою тебе страшную тайну, Дуглас…

Мой голос был полон тоски и грустного сарказма.

– Я понятия не имею, где это применяется. Меня этому когда-то научили, потому что это должен уметь каждый. Но я не помню, чтобы хоть где-то, хоть раз я эти знания применил.

Тайна и правда была страшной. Во-первых, там, откуда я родом, все не просто грамотные, а могут решать довольно сложные уравнения. Во-вторых, даже в том моём просвещённом мире эти знания не применяются нигде, кроме узкоспециализированных задач.

– Зачем я на это согласилась? – проворчала Бекка.

– Из солидарности со мной, – услужливо подсказала Алиса.

– Сейчас эта идея уже не кажется мне такой забавной, – призналась младшая из сестёр.

Местные не были идиотами, естественно. Мне даже попалось две работы выдающихся тутошних математиков. Я мало что понял, слишком разные школы, совершенно непонятная система. Пока читал одного, всё не мог понять, что за утилиту упоминают через предложение. А потом, разобравшись в контексте, понял, что это мужик так неизвестную переменную называл. Я, как смог, их знания тоже адаптировал в систему, но плоды у моей работы, вероятно, будут видны только через поколения.

Пару часов я издевался над алгеброй и своими подчинёнными. А насытившись их страданиями, отправился страдать сам, совершать новое издевательство над точной наукой в попытках получить нечто, применимое в моих реалиях.

Глава 6.

Сидел я, никого почти не трогал. Строил коварные планы по превращению Предельного в своего вассала, но без крови, исключительно интригами и дипломатией. В общем, изображал порядочного тёмного мага из высокой башни, почти тёмного властелина.

И одним дождливым утром свалилась на меня новая радость, да такая большая, что не унесёшь сразу. Радость эта имела облик посланца от Хаарта, раненого молодого воина, едва не истёкшего кровью в пути. В ворота он ввалился в состоянии, близком к обмороку. Соответственно, сначала я не знал, что он от Хаарта, а значит, и о радости не ведал. Пару часов воин пролежал в беспамятстве, получив всю возможную медицинскую помощь. Лекаря-то у меня, как последний умер, так нового и не появилось.

Впрочем, отдаю бойцу должное. Слегка оклемавшись, неожиданный гость попросил либо отвести его ко мне, либо меня привести к нему. Я счёл за правильное поберечь солдатское здоровье, и пришёл сам. Было любопытно, что такого от меня нужно заезжему солдату, но в то же время предчувствовал неприятности. Ведь как, если приехал целенаправленно ко мне, то этому рыцарю явно что-то нужно. А раз ему от меня что-то нужно, парень меня знает. И приехал сюда раненным, делаем логичный вывод – он от Хаарта. Ибо посланники от прочих видных фигур смогли бы добраться до меня без потерь и лишений.

– Барон Арантир! – едва увидев меня, подпрыгнул молодой дворянин.

– Сэр Арантир, – поправляю молодого вояку. – Я ныне всего лишь командир этой крепости. И не вставай, тебе нужен отдых.

Парень быстро исправился.

– Сэр Арантир. Я – Аякс Сулл. Верный рыцарь Его Величества Малька Первого…

Признаюсь, в этот момент в голове мелькнула мысль: если сейчас этого Аякса придушить, то можно сделать вид, что никакого посланника не было. В смысле не дожил рыцарь, не смог ничего рассказать, а я вообще ни сном, ни духом. Решил не торопиться и хотя бы выслушать посланника.

– Его Величество уверен в вашей верности и напоминает о вассальной присяге… – заливался соловьём Аякс. Сразу виден опыт жизни при дворе.

А я ведь если по-честному, нормальной присяги и не давал. Все наши взаимоотношения с Хаартом строятся только на том, что он меня поднял. Сейчас я могу ему не подчиняться, если говорить о магической связи.

– Его Величество хорошо понимает сложившееся положение и послало под вашу защиту, Сэр Арантир, свою жену, Её Величество Тайру Хаарт, и свою дочь Аннабель.

Неожиданно. Какой смысл ему отсылать жену из неприступной крепости? Крепость уже не столь неприступна? Или я что-то упускаю?

– Однако вы здесь один, сэр Сулл.

Рыцарь потупился.

– На нас напали в пути. Нам удалось отбиться, но лошадей перебили. Её Величество с остатками охраны укрылись в заброшенном доме в лесу, а я отправился за помощью…

Подстава. Если этот юноша бледный со взором горящим привёл за собой хвост, по мою мёртвую душу явятся.

– Ваш маршрут отследили?

– Мой – точно нет! – горячо заверил меня Аякс. – Не могу сказать того же про Её Величество. На нас напали, но не солдаты изменников. Больше похожи на каких-то бандитов…

Кто-то решил половить рыбку в мутной воде политики, не ставя в известность партнёров по политическому процессу? Это мало что меняет. Даже если я сейчас впишусь, этот неизвестный просто выдаст кому надо, что королева у меня. И ко мне придут с вопросами, ведь я обещал соблюдать нейтралитет, хотя бы формальный. Пусть Аякс и говорит, что его не преследовали, но понять, куда ехала королева, труда не составит, здесь не так много вариантов.

– Как далеко Её Величество?

– Я могу проводить…

– Успокойся, рыцарь. В твоём состоянии ты будешь только замедлять моих солдат. Назови место.

Крыть Аяксу было нечем, он рассказал все ориентиры, какие смог, чтобы я определил место. И было заметно, что мужчина вот-вот отключится снова. Спихнув на меня ответственность он, наконец, начал расслабляться, а организм, и так выбравший, наверное, все возможные резервы, пошёл на перезагрузку.

– Отдыхай пока.

Мысль съехать с этого мероприятия была весьма соблазнительна, однако… Нельзя. Средневековье, репутация здесь стоит очень дорого. Неважно что формально я не вассал Хаарта. Неважно что Хаарта считают врагом добрая половина аристократии. Сейчас со мной разговаривают, а помутнение мозгов, какое было у Гилберта, единичный случай. Пока я веду себя, как аристократ, со мной хотя бы говорят. Кину своего сюзерена: даже говорить перестанут.

К тому же королева у тебя в гостях, это не только головняк (а проблем Её Величество может доставить бесконечное множество), но и окно возможностей. Пока не знаю каких, но что-нибудь придумаю.

Оставив Аякса отсыпаться, пошёл искать Дугласа. Группа быстрого реагирования будет, само собой, состоять из моих латников. Нежити не нужны припасы, вода и отдых, мы пройдём весь путь маршем, туда и обратно. Однако для взаимосвязи с живыми людьми лучше иметь при себе… живых, хотя бы нескольких. Дуглас останется здесь в качестве моего заместителя, потому что за королевой отправлюсь я сам. Хочу, наконец, убедиться, что могу спокойно путешествовать за пределами действия своих обелисков.

– Арантир, – на моё появление Дуглас отреагировал спокойно, даже не поднявшись из-за стола.

Родственники же.

– Сколько у нас лошадей свободных? Из тех, что под всадника годны?

– Четыре, – не задумываясь ответил Дуглас. – Ещё одна есть приличная, сражаться на ней нельзя, но увезти сможет.

Плохо, мало. Впрочем, что у нас лошадей постоянно не хватает, эта проблема у меня не первый месяц.

– Мне нужно шесть, найди ещё одну хорошую. И снаряди шесть всадников из наёмников. Таких, чтобы представительно выглядели. И повозку самую приличную.

Скелеты, конечно, идти могут быстро, но не могут нести королеву в случае чего. То есть могут, но, пожалуй, я не буду так насиловать монаршую психику.

– Вы отправляете куда-то отряд? – уточнил Дуглас.

В ответ я обозначил свои планы по спасению королевы. Парень, естественно, вызвался вместо меня, вместе со мной, первым в авангарде и вообще в любом виде, но я был категоричен. Ему сидеть здесь и блюсти… Тьфу, защищать крепость. Героические спасения королев нынче буду осуществлять я. Не забыл приказать Дугласу очень внимательно следить за этим Аяксом, на всякий случай. На подставу не похоже, слишком… глупо и ненадёжно.

Слегка обиженный родственник побрёл выполнять поручение, а я вывел сотню скелетов из спячки. Хорошо, что забрала наглухо закрыты, конечно, но всё равно видно – нежить. Пока стоят непонятно, но в движении сразу становится заметно. Мои скелеты – это уже не истуканы-кадавры, латники последнего поколения – максимум, какой я могу сейчас реализовать. А я упёрся и наштамповал себе гвардейцев, усиленных, в полном доспехе. Должны быть лютые, особенно в отряде. Подумав, взял и арбалетчиков два десятка.

Затем долго мысленно матерился, представив эту толпу на марше. Это кажется, что всего сотня с небольшим, на деле целая сотня с небольшим. Принял волевое решение, взял всего три десятка латников и десяток стрелков. Если прижмёт – начну поднимать мертвецов прямо в бою.

Дуглас вывел всадников и телегу. Наёмники у меня были… Так-то хорошими бойцами, как мне их описывали. Арбалет, кольчуга, меч, опыт есть, мозги в голове тоже. На повозке ещё трое, тоже все с арбалетами и в кольчугах. В лицо я никого из них не знал, слишком много людей в подчинении, знакомиться с каждым наёмником по отдельности уже нет никакой возможности.

– Кратко ввожу в курс дела. Едем спасать Её Величество королеву Тайру и её ребёнка. Ваша задача – обеспечить прибытие этих двоих сюда, в крепость. О моей безопасности позабочусь я сам. Всех, кто будет с Её Величеством, спасать без ущерба безопасности королевы. Задача ясна?

Наёмники синхронно гаркнули нечто, что можно было принять за согласие.

– Вопросы есть?

Вопросов не было.

– Выдвигаемся!

Сначала шли бодро. Скелеты спокойно выдерживали темп повозки, я парил, всё шло отлично. Первыми не выдержали темпа лошади, запряжённые в повозку. Телега шла плохо, скрипела, трещала, пердела и всякими другими способами демонстрировала свою старость. Да и лошади были далеко не образцовыми. Пришлось немного сократить темп, чтобы продолжать равномерное движение.

Ближе вечером наёмники запросили привал. Понял, что очень хочу оставить их здесь, отдыхать, чтобы самому ринутся вперёд. Их жизнями я не рисковал, кому нужна кучка наёмников? Бандитов здесь не водится, опасные места слишком даже для этой братии. Серьёзных аргументов против не нашёл, кроме самого факта, что Её Величеству придётся потерпеть мою компанию, пока не прибудут наёмники.

Передав ориентиры для поиска хижины в лесу, продолжил марш, ещё и скорости прибавил. Теперь слабым звеном был я, скорость движения ограничивалась моей скоростью парения. И через несколько часов мы достигли края покрытия обелисков. Связь с младшими Личами и всей нежитью крепости натянулась, как струна. Теоретически, когда эта связь оборвётся, ничего не произойдёт. Ну, разве что я не смогу контролировать своих миньонов на расстоянии, но это ерунда. А если нет? Если все скелеты встанут? Если все запущенные процессы остановятся? За пару дней, конечно, катастрофы не случится, но куча проблем вылезет мгновенно.

Ладно, не узнаю, пока не проверю.

Пересилил себя и полетел дальше. Несколько минут ощущение натянутой струны усиливалось, и я с удивлением понял, что неправильно определил, где кончается область действия обелисков. Граница связи. Я прошёл ещё не менее десятка километров, прежде чем ощутил в голове неприятный «дзиньк».

Всё, ощущение четырёх младших Личей исчезло. Двоякое чувство. Как будто резко вдохнул прохладного свежего воздуха, но в то же время исчезла сила в руках. Если оценивать, то ощущение было неприятным. Попробовал вернуться на сотню метров, но нет. Всё, связь оборвалась, и чтобы снова её ощутить, придётся вернуться к обелиску.

Развернувшись лицом к приключениям, я погнал скелетов дальше. Ночная дорога была пуста, да и вообще места здесь были не особо обжитые, но это пока. Очень скоро я выйду на территорию соседнего баронства, и там уже будет вполне людно, по средневековым меркам. Пока же мой отряд, слегка позвякивая доспехами, бодро топтал землю по указанному Аяксом направлению. Могла это быть засада? Вряд ли я мог как отправиться за королевой сам, так и послать вместо себя кого-нибудь. Именно так я себя утешал, да.

Глава 7.

Кучер первой же встреченной нами повозки едва не увёл лошадей в лес, так резко дёрнул поводья. Он, рассмотрев меня, замер, сжался, не зная, как реагировать. Сильно пугать мужика не стал, скелеты бежали дальше, как бежали, спокойно обойдя преграду с двух сторон. Сам сделал вид, что вообще его не заметил. С ещё двумя телегами ситуация повторилась.

Затем нам встретился целый фургон, в которой путешествовала семья каких-то торговцев. Эти всё же попытались свернуть с дороги, чтобы нас пропустить. Перепугались сильно и уронили фургон. Мысленно ударил себя ладонью по лицу, пришлось помогать, переворачивать фургон и собирать разлетевшиеся вещи. Семейство было ошеломлённо, правда, я не сразу понял, из-за чего. Очевидная мысль, что им помогает нежить, но нет. Нежить в латниках даже сразу не признали, а когда признали, шок повторился. А первый был от самого факта – им помогают. Обычно рыцари, командиры отрядов и дворяне в целом не тратят время на простолюдинов, так мне на прямой вопрос ответил мужчина, вероятно, глава семьи.

В общем, помогли, не особо много времени и потратив, да и побежали дальше. На опыте фургона решил развести бойцов по обочинам сразу. Думал, так встречные путники будут просто останавливаться, чтобы нам не мешать. Дальше нам попался трактир, мимо него спокойно пробежали. А вот после была деревня, лежавшая у самой дороги. И там мы всех перепугали.

Мы углублялись в нормально освоенные земли. Деревень, постоялых дворов и прочих мест, где живут люди, будет всё больше. А мне нужно миновать важный ориентир – мост через реку. Спрашивать случайных путников не решался, слишком уж сильно те шугались.

К счастью, мост скоро показался. На следующей развилке свернул, поведя гвардейцев резко вправо. Старался не обращать внимания на всех, кто попадался по пути. Здесь уже можно было встретить патрулирующих дороги стражников, и одна группа нам попалась. Хорошо ещё, опешившие служители порядка не придумали, что с нами делать, и не попытавшись даже остановить.

Наконец, попалась приметная сгоревшая мельница, тут мы остановились. Оглядевшись, я нашёл место, где состоялась схватка, там уже шастали какие-то люди. К ним я не стал приближаться, сразу сосредоточившись на поиске дороги, по которой ускакала королева. Нашёл, Аякс указал ориентир, одинокое светлое дерево, выделяющееся среди прочих.

С этого момента двигался с известной осторожностью, заняв позицию среди скелетов и стараясь не сильно отсвечивать. Вероятность ловушки никуда не делась, и я не собирался облегчать жизнь возможному противнику.

Однако ловушек не было, мой отряд прошёл по лесу до небольшой опушки. После недолгих поисков я увидел и речку, приток предыдущей. Нашёлся и мост. Миновав его, увидел заброшенный дом. Или дом, выглядевший заброшенным. Послал вперёд пятерых латников, остальным приказав внимательно смотреть по сторонам. Скелеты-гвардейцы подошли ближе к дому, их глазами я рассмотрел землю вокруг. Есть следы людей, даже больше скажу, натоптано там изрядно.

Подошли к дому уже всем отрядом. Удивительно, но не было никакого движения в доме, никакой реакции на наше появление. Если бы внутри кто-то был, они точно нас увидели и успели понять, что мы сюда припёрлись не случайно. Делаем вывод, что внутри никого и нет. А я ощущаю трупы.

Дверь едва держалась на старых петлях, латник, входя, сорвал её окончательно. Я зашёл следом. Запахов я не ощущал, но свежие трупы нашлись быстро. Лежали они хаотично, я не эксперт и не знаменитый сыщик с Бейкер-стрит, чтобы установить всю картину происходящего по положению тел. Но могу сказать: сюда ворвалась группа людей и поубивала тех, кто сопротивлялся. Среди мертвецов только мужчины, трупы, по ощущениям, свежие, буквально утренние. Некромантия позволяет примерно понимать время, прошедшее с момента смерти.

Что же, дедуктивным методом мы не владеем, зато можем кое-что другое. Заглянул за грань и вытащил сюда одну из неприкаянных душ. Существо ещё не потеряло память и имело тот же облик, что и в момент смерти.

– Рассказывай, что здесь произошло.

Чем хороши мертвецы – не врут. Мертвец подтвердил рассказ Аякса, остатки охраны королевы прятались здесь, ожидая подмоги. Не дождались, мои ощущения не соврали, всего несколько часов назад на них напали. Как и положено: всех, кроме королевы и ребёнка, убили.

Вопрос: куда они ушли? Я этих ребят не встретил – разминулись? Что делать? Бросаться в преследование? В принципе шансы нагнать обычных людей у меня есть, даже если они с лошадьми, но где их искать-то? Нужен следопыт, что их…

В голове щёлкнуло, магия отозвалась на моё желание, подсказывая даже несколько вариантов решения возникшей проблемы. Самое простое и банальное: гончая смерти. Одноразовый мертвец, поднимаемый из трупа убитого с целью найти и покарать убийцу. Уже этого мне было достаточно, но была ещё возможность призвать духа-охотника. Тварь уже не одноразовая, а вполне стабильная, существующая, впрочем, с той же целью. Были и другие, но те требовали подготовки и ингредиентов, коих у меня под рукой не имелось.

Собрал трупы людей в одном месте и сосредоточился. В этот раз всё было не так, как с привычным мне поднятием. Охотник сразу ощущался, как нечто условно разумное, что я не столько создавал, сколько притягивал… А, нет. Я притягивал мёртвые души и лепил из них нечто новое. Эх, простите меня, кем бы вы ни были, лишил вас спокойного посмертия.

Несколько секунд никаких внешних проявлений творящейся магии не было. Физическое проявление произошло в самый последний момент. Куча трупов вздрогнула, поднялась, как нечто живое. А затем с неё опало «всё лишнее», оставив только худой, жилистый силуэт. Из одежды, оставшейся на трупах, сам собой спаялся балахон, в который облачился охотник. Для моих живых спутников, что ещё неизвестно, когда прибудут, накарябал записку на стене.

– Веди, дух!

Охотник отозвался ментальным согласием и полетел прямо через лес, наплевав на такие мелочи, как дороги, мосты и прочее. Любопытно, почему в моём сознании эта штука имеет чёткое обозначение «дух», если присутствует вполне материальное тело?

Поскольку меня, ровно как и скелетов, движение через лес нисколько не утомляло, причин одёргивать охотника не имелось. Единственное, что могло несколько затруднить наше передвижение – водные преграды, и то не критически. Опять же, движение напрямик может помочь нам сократить отставание и перехватить похитителей королевы до того, как они укроются в какой-нибудь крепости.

Путь через лес не запомнился, деревья, деревья, деревья, овраг, снова деревья и так по кругу. Больше внимания уходило на удержание моего отряда одной группой. Скелеты и так сами по себе не пытались растянуться, но охотник иногда норовил уйти вперёд.

Опустилась ночь, но это ничуть не снизило нашей скорости. Зато наши противники обязаны были встать на привал. Так и произошло, через несколько часов мы вышли к обустроенному на опушке лагерю. Лагерь – это я польстил. Три десятка лошадей, пара костров, всего одна палатка, рядом с которой аж четверо мужчин, ещё несколько у костров. Все с оружием, но многие уже спят.

И лошади!

– Лошадей не трогать ни в коем случае! – от волнения дублирую ментальный приказ голосом. – А теперь последняя проверка.

Вытащить духа оказалось непросто, в округе мало кто умирал, так что неприкаянных духов почти не обитало. Но одного я выхватил, обратив призраком. Погрузил в землю, провёл до палатки и там приказал аккуратно выглянуть и посмотреть, кто внутри. Дух показал мне женщину и ребёнка, уже спящих. Таких совпадений не бывает, надо брать.

Собственно, обычно в таких ситуациях во всяких там книгах и фильмах нагоняют драматизма, или показывают эпическую сцену страшного рубилова. В моём случае всё было донельзя просто и обыденно. Разделил скелетов на две части и зашёл с двух сторон. Арбалетчикам приказал не стрелять, если есть хоть малейший риск попасть в палатку. И послал убить всех, кроме женщины и ребёнка.

Всё.

Латники двигались по темноте, вырезая расслабившихся противников, почти не замедляя движения. Если кто успевал заметить атаку и вскочить – ловили арбалетный болт. Лагерь так и не проснулся. Сон королевы мы не потревожили, во всяком случае. Стелс миссия пройдена, достижение получено, жаль, бонусного опыта не подкинули.

Нашёл кусок бумаги и написал записку своим наёмникам. Отправил охотника передать. Он достаточно стрёмный, чтобы посторонние держались подальше, и достаточно привычный для моих людей. Я надеюсь. Можно было, конечно, прямо сейчас разбудить королеву и сразу отправиться в путь, но… Пусть спит, я уже не спешу.

Скелеты осторожно собрали лошадей, привязали, чтобы не разбежались. Это нынче товар ценный. Не знаю, почему мне их не продают, что ж, возьму трофеями. Поднимать и допрашивать духов не стал. Мне, по большому счёту, начхать, кто именно хотел похитить королеву. Правда, в личных вещах мертвецов я всё же покопался. Скорее из любопытства, чем из практических соображений. Ничего стоящего внимания не нашёл.

От охотника пришёл сигнал о выполненном задании, причём под самое утро. Ох, простите парни, начинать день с такого пробуждения… Премию вам назначу, когда вернёмся.

Затем проснулась королева, посидев немного в ожидании, высунулась сама. И первым, что увидела, была моя мёртвая физиономия.

– Ваше Величество Тайра?

Женщина сглотнула в испуге, кивнула.

– Д-да, это я. А вы барон Арантир?

– Сэр Арантир, командир Крепости Предельная. К вашим услугам.

Тайра вышла из палатки, оглядываясь. Трупы за ночь убрали, латники и арбалетчики заняли позицию для обороны, просто на всякий случай.

– Сейчас мы ждём моих людей, чтобы вместе вернуться в крепость. А пока я готов выполнить любую вашу просьбу, в пределах своих возможностей, естественно.

Королева, всё ещё удивлённая резкой сменой своего статуса, кивнула.

– Да, я… Нам надо поесть.

– Конечно же. Правда, боюсь, к вашим услугам только вода, сухари и вяленое мясо. Готовить я по ряду причин не могу, – развожу руками.

Тайра вздрогнула, когда к ней подошёл латник с сумкой и бурдюком воды.

– Это… Скелет, верно?

Подтверждаю:

– Да. Я вышел передовым отрядом, чтобы нагнать вас.

– Ясно.

Королева нехотя приняла снедь и скрылась в палатке. Что же, первый контакт налажен. Осталось только дождаться подкрепления.

Глава 8.

Её Величество вела себя спокойно. Удостоверившись, что все мои латники, по которым так сразу и не скажешь, человек это живой или нежить, являлись послушными скелетами, вела себя сдержанно и предупредительно. Если говорить менее дипломатично – сидела у себя и старалась свести контакты к минимуму. Полагаю, от нежити она успела устать, учитывая, что Хаарт может творить в столице. Я – другое дело, из любви к прекрасному, а также для снижения стресса у податного населения, стараюсь хотя бы минимально замаскировать всё неживое и неестественное. Хаарт вряд ли разменивается на такие мелочи.

Затем пришли мои наёмники, предоставив Тайре вполне добротную карету. Не королевскую, конечно, но минимальные удобства транспортное средство имело. И вот здесь Тайра первый раз попробовала проверить, а нельзя ли сесть мне на шею и понукать, как болванчиков.

– Сэр Арантир. Я попрошу вас и ваших… мёртвых воинов держаться на расстоянии…

Даже дослушивать не стал.

– Я буду находиться на таком расстоянии, на каком смогу обеспечить вашу безопасность, Ваше Величество, и никак иначе.

На лице Тайры отразилась наигранная обида. Однако, думается мне, девочка, что с рождения при дворе, да ещё будучи принцессой, если и была избалована, всё равно минимальную подготовку в быдловодстве и управлении вассалами получила. Наёмников она строила вполне успешно, хотя парни и не забывали, кому на самом деле служат. Старший из бойцов постоянно косился на меня, получая подтверждение, что да, служите, можете хвостиком вилять, лишь бы царственная особа была довольна.

Перед самым выходом я отвёл его в сторону и прямо проинструктировал.

– Её Величество будет капризничать. Терпите. Можете в пределах разумного потакать её слабостям. Защитой займусь я, в случае боя вы защищаете королеву, но вообще в пути можете немного расслабиться, не сидеть в постоянном напряжении. Для этого латники есть.

Мы оба посмотрели на одного из мёртвых гвардейцев, что уже сутки стоял и бдил по одному из направлений.

– Всё будет в лучшем виде, Арантир, – серьёзно кивнул наёмник.

Имён я так и не выучил, но людей у меня в распоряжении уже столько, что со всеми и познакомиться-то не успеешь, куда там нормально запомнить каждого. Хоть цветовую дифференциацию штанов вводи, чтобы сразу видеть, кто есть кто.

Поехали обратно. И, на удивление, путь прошёл совершенно спокойно. Всё развлечение: немного отошедшая от стресса королева действительно начала капризничать. Частые отлучки до кустиков, где её, к слову, сопровождали скелеты, потому что женщина сама так захотела. Ибо мертвецам на её девичье плевать, а оставаться без защиты не хочется. Требовала найти таверну, чтобы нормально выспаться, поесть и помыться. От этого требования я отмахнулся, на ночлег мы останавливались прямо там, где нас заставал закат, а помывка будет в крепости. Хорошо ещё малолетний отпрыск Хаарта только спал.

В общем, добрались без приключений. Самым интересным для меня было возвращение в область работы обелисков. Почувствовал себя телефоном, нашедшим, наконец, сигнал сотовой связи. Была забавная мысль, что младшие там восстание нежити в моё отсутствие устроили. Не устроили. Едва я ощутил связь с обелисками, младшие сразу отчитались, что всё в порядке, происшествий не случалось.

Вздохнул. Жаль, не удалось достать из аномалии трупы наших магов, как и добраться до их душ. Я мог приблизиться на самую границу аномалии, но стоило её перейти, как магия сразу начинала проявлять ко мне враждебность. Почему – не знаю, но факт есть факт. Поэтому у меня был только труп старика Далтара. Однако этого я поднимать нежитью был пока не готов. И дело не в моей или его силе, психологически не готов. Он же ворчать начнёт, обзываться, назовёт всё, что я здесь сделал, кривым и косым. Нет, пусть ещё полежит, или вовсе в посмертие уходит.

После моего возвращения собрался семейный совет, плюс Бальмонт, может, чего полезного скажет. Её Величество обживала отведённые ей покои, изолированные от остальной крепости. Я ещё не решил, как именно буду с ней взаимодействовать. Пока лишь рассказал о путешествии туда и обратно.

– Зря не допросил нападавших, – вздохнул Дуглас.

Ожидаемый вопрос.

– И что мне они такого бы сказали? – спросил.

– Самое очевидное – назвали того, кто пытался захватить королеву, – ответил Дуглас.

Но уже начал понимать, что ответ слишком очевиден, а значит, есть какой-то подвох.

– Ответ на этот вопрос я знаю и так, мой живой друг. Королеву в свои руки не прочь получить все аристократы королевства, за исключением самых слабых, пожалуй. И неважно, на чьей они стороне, какую позицию занимают и тому подобное. Всё, что я бы узнал – кто конкретно получил информацию в свои руки. Всё.

Дуглас покивал, признавая мою правоту.

– И даже этот момент не особо полезен, потому что я с подозрением буду относиться к любым гостям, как и Его Величество.

Хаарт сейчас вообще в режиме параноика. Перманентно.

Мести опасаться не стоит. Меня отсюда как не могли сковырнуть, так и не могут. Мстить за кучку исполнителей – смешно. На таких мероприятия отправляют тех, кого не жалко потерять. Хотя могут и какого-нибудь важного умелого разведчика закинуть, чём Фрейд не шутит, но это всё равно исполнители.

Подумаешь, кто-то мою мёртвую морду будет ненавидеть больше, это ни на что не повлияет. Аристократы делятся на умных и тупых. У тупых на лице всё написано, и я сразу узнаю, если меня ненавидят. Умные будут скрывать свои эмоции и, даже если ненавидят, но могут получить пользу, будут сотрудничать.

Сходить и надавать по шапке заказчику я не могу, это переведёт меня из группы условно нейтральных ребят в группу врагов всей аристократии. Потому что мне права не давали наказывать благородных особ, не имеет значения, по какой причине. А показания свидетеля – не аргумент.

Так какая, ко всем богам мёртвых разница, кто там был заказчиком?

– Единственное, что имеет значения: Её Величество теперь у меня в гостях. И что куда важнее – её ребёнок.

Цель захвата была очевидна. Ребёнка можно использовать, жаль только – не пацан. Однако в любом случае можно заключить помолвку, объявив мужа Аннабель претендентом на престол, вполне возможно, Тайру назначить регентом при малолетней дочери, а Хаарта объявить незаконным узурпатором. При некоторой удаче даже замшелый барон, провернув такое, станет родственником королевской семьи. Авантюра, наглецу такие выкрутасы могут и припомнить, а может, и с рук сойдёт.

Мне в данном случае королева с принцессой не нужны. Моя цель – стабильно сидеть здесь, в крепости, и развиваться. А получив технологическое преимущество начать конвертировать его в преимущество экономическое. В этом контексте что королева, что её несостоявшийся похититель, лишь фигуры на доске.

В ближней перспективе конфликт мне в целом выгоден, потому что до меня никому нет дела. За прошедший год, если не считать душеспасительных бесед от священников новой церкви, моей скромной мёртвой персоной никто не интересовался. А что будет, когда на троне усядется чья-нибудь живая задница? На то, что Хаарт всё же прижмёт всех к ногтю и заставит подчиняться, я особо не ставлю. Да, как и у меня, у Его Величества чуть ли не вечность в запасе, но что-то ему мешает.

Для нового правителя моя относительная непокорность и вообще крепость, хоть и на отшибе, – это настоящая заноза в заднице. Ведь если я могу сидеть здесь, отказываясь снимать с себя обязанности и покидать крепость, а король это терпит, так смогут поступать и другие. Непозволительно! Меня нужно либо встроить в вертикаль власти (с чем мне как раз может помочь Тайра), либо усекать на одну голову. Я могу сбежать и начать заново на другом месте, но, боюсь, придётся отжимать территорию у кого-то ещё.

С другой же стороны, смута в государстве рано или поздно приведёт в эти земли захватчиков. И здесь опять же мне, так-то, без разницы, под чьим флагом будет стоять государство, лишь бы сохранить своё положение, однако это опасно. Реально опасно, могут такие ребята пожаловать, что только пяткой перекреститься останется.

– Мы никому об этом говорить не будем, сами всё узнают, – продолжаю мысль для соратников.

– А когда узнают – начнут… – было заметно, что Бальмонт уловил какую-то умную мысль, но в процессе её формирования в законченный тезис сбился. – Кстати, что?

– Сначала мягко прощупают, что мы сами об этом скажем, – ответил Дуглас.

– А затем попробуют приставить к ней своих наблюдателей в том или ином виде. Мага жизни, просто врача, служанок предоставят правильных, потому что грязным простолюдинам нечего делать рядом с королевой, – подхватила его сестра.

Поглаживаю подбородок.

– За возможность влиять на Тайру можно и поторговаться, – киваю. – Из своего медвежьего угла мы и так выжали почти всё, что могли…

– Развитие торговых факторий планировалось только через год, – напомнил Бальмонт.

– Мы без труда можем форсировать события, в ресурсах проблемы не стоит, – отмахиваюсь. – Вопрос только в людях…

Подрали бы демоны это средневековье с постоянной нехваткой банальной живой силы. В целом люди есть, но у меня доступам к людским ресурсам нет. А строить империю нежити, сначала всех завоевав и подчинив, а уже потом использовать появившиеся людские ресурсы… Можно и так, оставлю этот вариант про запас.

Обозначив цели и задачи, в особенности обговорив защиту Тайры и Аннабель, мы ещё обсудили текущие вопросы, когда я через скелета, поставленного привратником у дверей королевы, узнал о желании Её Величества со мной поговорить.

Тайре было выделено три комнаты, плюс ноу-хау: ванная, куда подавались горячая и холодная вода и была встроена канализация. Эти апартаменты были специально созданы для высокопоставленных гостей, либо для важных пленников. Королева была и тем и другим. К моему приходу Её Величество успела привести себя в порядок, полностью смыв грязь дорог. И оказалось, что она довольно молода, где-то около двадцати лет, к тому же весьма красива.

– Как вам ваши комнаты, Ваше Величество? – спросил, изучая собеседницу.

– Вполне… Удобны…

Комнаты были выполнены с моим пониманием комфорта. Несколько веков прогресса – это не пустой звук, и потому многие простые вещи, сначала вызывающие недоумение у местных, быстро находят понимание и одобрение. Сам дизайн мебели, в котором на первую строку выведено удобство использования, а не броская роскошь, быстро подкупает неподготовленных людей. Садишься в кресло, а у тебя подстаканник под рукой, книгу есть куда положить, или поставить и читать, если устали руки, и вообще, как ни сядь – всегда будет удобно. И так во всём, я старался, обычно тратя на это ночи.

Тайра не могла не признать этого, что несколько сбило королеву с мысли.

– Я, правда, не ожидала, что буду птицей в золотой клетке.

– Именно ею вы и будете, – подтверждаю. – Не стройте иллюзий, Ваше Величество, ваша жизнь вам не принадлежит. Жизнь вашей дочери тоже. Я буду распоряжаться вами так, как сочту нужным. Впрочем, можете не волноваться, в ближайшее время вы будете живы, и я не продам вас за мешок золота. Не так дешёво, это точно.

Такой откровенной наглости Тайра не ожидала. Мне в любом случае были безразличны её чувства.

– Располагайтесь, вам предстоит проводить здесь большую часть своего времени.

Глава 9.

Очередным погожим деньком ко мне приехали священники. Делегация целая, морды серьёзные, взгляды острые. Что интересно, весь десяток в чёрных (серых от дорожной пыли) рясах, никаких украшений, всё очень сдержанно. Покрутив в голове мысль о том, что мне с этими господами договариваться, решил не в тронный зал их приглашать, где я буду как властитель сидеть, а они передо мной стоять, а в зал переговоров, где мы все сядем за круглый… Не все. Все за стол не влезем, но стульями я обеспечу.

Пришли, расселись. Пятеро сели за стол, остальные вокруг. Я так понял, что говорить будут эти пятеро. Отцы Чезаре, Эньян, Гендальф, Камил и Франсуа. Перекусить с дороги я им уже предложил, гости отказались. Предложил попить, попросили воду. Ишь какие аскеты.

– Сэр Арантир, – начал деловой разговор Камил. – Брат Агнос… красочно описал ваш визит к барону Гилберту.

– Могу представить, – мрачно ответил я. – Дайте угадаю. Я сыпал оскорблениями, угрожал, стращал карами, склонял к практике некромантии?

Чезаре кивнул:

– В целом близко к тексту. Однако Отец Агнос… не вызывает у нас доверия. Он бывший жрец Илииссиада.

Произнесено было с такими интонациями, будто этот Илииссиад – покровитель лжи, наветов, поклёпов и прочего. Делаю вид, что понял, это несложно, хотя мимика у меня по-прежнему не слишком выразительная.

– Мы хотели бы услышать вашу версию, сэр Арантир, – попросил Франсуа.

О, это я могу.

– Разговора не состоялось. Барон с порога потребовал, чтобы я ползал перед ним на коленях. Не скажу, что меня это прямо оскорбило, дело в другом. Я пришёл говорить о деле, точнее, сотрудничестве, взаимовыгодном. И Гилберт, уже имея опыт общения со мной, должен был понимать и мои возможности, и мои ресурсы. Однако… новые советники барона, кроме дамы, что, как я понимаю, отвечает за управление делами и финансами, видели во мне… Кого-то, кем я не являюсь, – развожу руками. – Невозможно вести диалог, если собеседник не оставляет тебе права говорить.

Мои гости ничуть не удивились, а Камил и вовсе кивнул.

– Мы предполагали, что всё примерно так и было.

Я промолчал, но мысленно вздохнул с облегчением. С этими договариваться можно.

– Мы искренне сожалеем о случившемся, – подхватил Гендальф. – Наша церковь молода, мы быстро расширяемся, новые братья, входящие в круг посвящённых, не проходят должной проверки.

Сколько откровенности.

– Удовлетворите моё любопытство. У меня возник теологический вопрос.

Гости заинтересовались, Эньян с готовностью кивнул:

– Конечно. Что вас интересует?

– В моём окружении ранее находилась Май Сафер, маг жизни и жрица Симиры…

Эньян сразу поправил меня:

– При всём уважении, Сэр Арантир, простите, что прерываю. Госпожа Май не была магов в полном смысле этого слова. Как жрица Симиры, она действительно являлась лекарем, как проводник силы и воли своего покровителя. Однако, полагаю, заклинаний магии жизни, вне рамок лекарского искусства, в её арсенале не было. Как и общей магии?

Киваю.

– Всё верно. Она была в первую очередь лекарем.

– И вы, позволю себе предположить, видели проявления силы и воли Симиры? – продолжил Эньян.

Вновь киваю:

– Воочию.

– А теперь хотите узнать, проявляет ли свою волю Светлая Мать? – улыбнулся священник.

– Вы проницательны.

Эньян протянул руку к чаше с водой. Один взмах, лёгкое свечение, и из чаши вырос цветок. Этот фокусник толкнул чашу ко мне. Я посмотрел, потрогал цветок, заглянул внутрь. Вода, в воде корневая система.

– Что вам известно о нашей вере, Арантир? – спросил Камил.

– Что она существует, а также общие догмы и заповеди, – ответил частно. – С вашими братьями мы говорили на отвлечённые темы. О добре, о справедливости, о равенстве перед всевышней.

Отцы заулыбались.

– Вы удивительный собеседник, Арантир, – признался Чезаре. – Это вовсе не были праздные разговоры на отвлечённые темы. Наши братья посещают всех власть имущих с целью поселить в душах людей ростки добра и света. Однако оказалось, что в вашей… В вашей вотчине наше присутствие и не требуется.

– Мы были очень удивлены, когда узнали, что в вашем понимании все разумные существа равны… – подхватил Гендальф.

– Все живые существа равны, – поправил я. – Насекомые, растения животные. Все мы: обитатели этого мира. Все мы живём, все умираем.

Гости удивились.

– Но… Мы не отрицаем этого, однако мы едим животных. Убиваем и едим. Как вы к этому относитесь?

– В живой природе хищники охотятся на травоядных, а травоядные едят растения. А после смерти мёртвые тела поедают насекомые. Это естественный порядок вещей. Человек, или иное разумное существо, может вырастить, а затем убить барашка, чтобы прокормить себя и свою семью. В этом не будет зла или жестокости. В моём понимании охота ради пропитания – естественна. Охота ради развлечения – порочна, жестока. Так что, в вашем понимании, не так с моими взглядами на жизнь?

Священники переглянулись.

– Как раз наоборот, Арантир. Как это ни странно, нам очень близки ваши взгляды. Мы были удивлены, узнав, что вы не только на словах, но и на деле воплощаете их в жизни. Несмотря на формальную иерархию, ваши люди верят, что не станут жертвой случайной вспышки злости, как это бывает в других местах.

Мысленно хмыкаю. Пока эти парни – молодцы. Христианская вера моего мира, в годы своего начала, тоже была насквозь правильной и справедливой, вот без дураков. Тысячелетия существования, конечно, сильно подпортили все ветви христианства, порой извратив изначальную идею до неузнаваемости, но свою роль, положительную роль, в развитии человечества вера (все религии) сыграла. Факт есть факт. Эти ребята могут быть искренними воплощениями святости, могут быть прагматичными людьми с принципами, могут искренне продвигать идеи равенства и братства. Когда этот позитивный импульс иссякнет? Через десять лет? Через сто?

Впрочем, я им про всякие хорошие вещи могу многое рассказать, от концепции гуманизма они наверняка в экстаз придут. Тоже ведь в своей основе правильная и добрая вещь. Однако и гуманизм – инструмент, и в плохих руках его можно использовать в таком извращённом формате, что отцы-основатели в могилах вращаться будут.

– Мы говорили о вашей церкви, – напоминаю, кивая на цветок в горшке. – И о том, что я чего-то не понимаю.

Эньян искренне смутился.

– Простите, отвлёкся. Да. Когда мы говорим о Светлой Матери, речь идёт о высшем божестве, настолько могущественном, что даже неспособном напрямую проявляться в нашем мире, не навредив ткани реальности.

Я к этому заявлению отнёсся с некоторым скепсисом. С самой концепцией божественных существ у меня никакой проблемы не было, волю Симиры я видел воочию. Но существа настолько подавляющей силы…

– Простите мой скептицизм, господа, – начал я, – но если Светлая Мать действительно настолько могущественна, она либо вообще не вмешивается в жизнь смертных, либо мы все – её безвольные рабы, и вся наша жизнь под её полным неограниченным контролем.

Священники лишь улыбнулись.

– Первое, Арантир, – ответил Франсуа.

– Светлая Мать не является творцом нашего мира, но именно она одарила живых существ разумом и волей. А значит, и магией, – подхватил Гендальф. – И если жрецы ограничены проявлением своего покровителя, мы, священники истинной веры, не знаем ограничения. Любая магия доступна нам через божественное провидение.

Несколько секунд я обдумывал услышанное, после чего выдал первый из пришедших на ум тезисов.

– Вот, наверное, маги переполошились.

И вновь вызвал своими словами улыбки.

– Да, сейчас в кругах ведутся ожесточённые споры. Пытаются выработать единую позицию отношения к Светлой Матери. Договориться не могут, – развёл руками Чезаре.

Могу их понять.

– А некромантия? – задаю вопрос, вызванный вторым тезисом, пришедшим мне на ум.

Здесь священники загрустили.

– Мы пока не пришли к единому мнению на этот счёт, – признался Эньян. – Пока Верховный Собор постановил признавать некромантию проявлением силы Райса, Привратника Врат Перерождения. А всю нежить – паствой Райса.

– Впервые слышу, – признался я.

Священники закивали.

– Райс – один из молчащих богов. Его деятельность известна, проявления его силы зримы. Однако он не общается, ни со смертными, ни с магами смерти в любой их ипостаси.

Иронично.

– Поэтому вы готовы мириться с моим существованием, но столь яростно отрицаете саму возможность иметь какой бы то ни было титул, будучи мертвецом?

И вновь кивки.

– Всё верно, сэр Арантир.

Значит, я всё же не являюсь воплощением зла, спасибо и на этом. Впрочем, бытность дьявола – это ещё не самое страшное из возможного. Куда злее фанатики по отношению к иноверцам, еретикам и, вишенка на торте, атеистам. Для себя делаю вывод, что пока с этими ребятами можно сотрудничать. Как минимум в их вере нет весёленького догмата о том, что смертные должны страдать ради рая в загробном мире. С этой милой сказочки начинается обслуживание интересов правящего класса.

– Благодарю за пояснения. И раз теологические вопросы пока разрешены, предлагаю вернуться к практическому содержанию нашей беседы.

Предложение было воспринято благосклонно.

– Нас интересует, что конкретно привело вас к барону Гилберту? – спросил Чезаре.

– Медленное угасание Предельного…

Я довольно открыто поделился своими мыслями о дальнейшей судьбе города, упоминая и своё невольное участие в постепенном обеднении. Священников мои слова удивили. Похоже, брат как-там-его врал не только обо мне.

– А что вы хотели предложить барону? – спросил Чезаре.

– Сотрудничество. Моя крепость, несмотря на все усилия, это не город, а именно крепость, – начал привирать уже я. – У меня здесь стоят силы, потребные для отражения угроз. Здесь же находятся и производства. Откровенно говоря, мне будет куда проще перенести в Предельный… – я взял паузу, подбирая правильное слово. – Витрину…

Это слово в языке было, но в слегка искажённом значении. Точнее, в значении, актуальном этому миру.

– Я хочу, чтобы все те люди, сейчас приезжающие ко мне в крепость, останавливались в Предельном и находили там всё требуемое. При этом, конечно же, мне не нужна власть над городом. Мне нравится изобретать всякие штуки, а излишнее количество гостей только мешает.

Ага, власть над городом. Если Предельный будет целиком и полностью зависеть от меня, у меня будет полная власть над городом без всяких формальных титулов. Не просто полная, а почти безграничная, но об этом умолчим. Местные ещё не всегда легко проводят логическую связь между экономикой и политикой… Эх, даже в том мире в моё время не все были на это способны.

– Думаю, мы сможем помочь в решении этого вопроса… – дал согласие Камил.

Формулировка значения не имеет, они мне помогут. Неважно как. Решим вопрос, договоримся.

Что забавно, о королеве мои гости даже не заикались. Неужели действительно не в курсе?

Глава 10.

С церковью в лице представительной компании мы договорились. Отец Чезаре и три аколита – Кесл, Рик и Уилби, останутся здесь, чтобы поставить церковь. Как-то так получается, что их религия мне никак не вредит, она не подрывает основы моего авторитета. А потому пусть пока существуют. Но оставались у меня и некоторые сомнения. Сейчас и на словах мы со священниками на одной волне, а потом окажется, что некромантия – ересь, сжечь некроманта. Будет очень нехорошо, но я рискну. Главное – филактерию держать в безопасности.

Зато от всей этой сделки на меня высыпалась целая пачка бонусов. Первое по значимости – сам факт признания моей персоны церковью делает меня договороспособным в глазах… Да всех, кто это религию исповедует. Я, так сказать, стал рукопожатным. Глядишь, торговать нормально начнём, да и новые торговцы в мою гильдию потянутся.

Второй момент – священники имели магические способности. По факту у меня сразу появилось четыре мага разной силы. С оговорками, приказывать я им не мог, далеко не всё святые отцы будут готовы для меня сделать, но что-то мы точно получим.

Я отлично понимаю, что священники, с большой вероятностью, сами устроили мне изоляцию. Дали почувствовать нехватку всего на свете, а теперь под видом добреньких дедушек возвращают отобранное. Хотели они на меня влияние оказывать и только ждали, пока я сам к ним приду с какой-нибудь просьбой. Логичный ход… Был бы, не будь я сам хитрожопым умником.

Источник моей власти – производство. Оно зависит в первую очередь от меня самого, и в очень небольшой степени от наёмных специалистов. Да, мы в средневековье. Объявит меня церковь дьяволом во плоти – никто здесь не будет со мной торговать. Неприятно, но не фатально. А пока этого не произошло, я буду создавать торговую гильдию.

У меня есть план. Один из ключевых моментов: сам я буду стараться соответствовать заповедям церкви, ведь они мне удобны. И если (когда) меня попытаются от церкви отлучить, у меня должна быть прочная позиция праведника, годами соблюдающего заповеди. А ещё я буду старательно собирать информацию о том, как сами святые отцы заповеди нарушают (отец Агнос тому пример). И в случае конфронтации компромат и выложу, показав, что у святых отцов рыльце в пушку.

Кстати, нужно удостовериться, что Агнос не является частью хитроумного плана, для чего задать Чезаре один вопрос. Нашёл отца (святыми они себя пока не называют, только светлыми) за прогулкой по территории, предназначенной для строительства церкви.

– Отец Чезаре.

– Арантир, – священник выразил радость от моего появления. Хороший актёр? – Чем могу быть полезен тебе?

Впрочем, отцов действительно радовала моя философия, этого не отнять. С неподдельным интересом служители церкви расспрашивали меня на тему мировоззрения, а мне было что сказать. Даже сумел не вывалить на них ничего лишнего, всяким, даже самым передовым, идеям есть своё время и место. Так почему бы Чезаре не испытывать радость от встречи со мной?

– У меня возник ещё один теологический вопрос.

Мы остановились на дорожке, разделяющей поля. Сейчас эта земля была очищена, посевы раздвинулись в разные стороны, но дорога, по которой раньше катали телеги и плуги, для передвижения подходила лучше, чем перепаханное поле.

– Я всегда рад пытливому уму, – благосклонно кивнул Чезаре.

– Хоть у меня и есть опыт общения с божественными сущностями, – начал я издалека, – сам подобного не имел. И тем не менее заметил, что Май, жрица Симиры, регулярно получала от своего покровителя похвалу либо укор.

Мы, чтобы не стоять на месте, продолжили движение. Я даже спустился ножками на землю, чтобы двигаться в одном темпе с Чезаре.

– Однажды Май вылечила одного из пленных дикарей, что был среди нападавших на крепость. Я попросил её об этом, чтобы допросить дикаря. Не скажу, что после этого планировал его убить, но такое решение напрашивалось, согласитесь?

Чезаре кивнул:

– За поступки приходит воздаяние. Вломившись в медвежью берлогу, не стоит удивляться, когда зверь откусит твою руку.

– Однако Май попросила пощадить пленника. Симира выказала бы неудовольствие, если бы пленника казнили, после того как вылечили. Раз он получил исцеление, значит, получил и прощение.

Светлый отец заинтересовался.

– Да, понимаю. И как вы поступили, Арантир?

– Отпустил его. Обратно в дикие земли, где хватает хищников и опасностей, но до своих он, судя по всему, добрался.

– Понимаю, что мы отходим в сторону, но чем ты руководствовался, принимая такое решение?

– Прагматичностью. Опасность, исходящая от одного дикаря, была минимальна. Его казнь не была бы в полной мере справедливой, набеги в их культуре не считаются нарушением законов. Но главное: лояльность Май и её покровительницы, – разложил я.

– И тем не менее поступок дикаря являлся нарушением наших законов, – не в укор, а для развития разговора продолжил Чезаре.

Что мне было выгодно. За всеми этими разговорами можно спрятать истинный мой интерес.

– Тогда весь их народ подлежит уничтожению. Чего мне не хотелось бы, бессмысленное убийство. Дикари более не представляют такой угрозы, чтобы их уничтожать.

О том, что я с дикарями договорился, пока умолчим. Узнают со временем, это пока они особо на ту сторону не суются.

– Понимаю. Итак, Май получила желаемое, Симира осталась довольна, – Чезаре замолчал, ожидая, куда я дальше поведу мысль.

– И у меня возник вопрос. Как Светлая Мать относится к исполнению и нарушению своих заповедей?

Чезаре вздохнул.

– Наша светлая покровительница не способна также контролировать каждое действие как своей паствы, как и своих верных послушников. Должен заметить, Симира тоже не может контролировать каждого, кто молится у её алтарей. Власть малых богов распространяется в первую очередь на собственных жрецов. Боги могут одаривать за правильные поступки и отнимать свою силу в наказание. И не более. Светлая Мать стоит на другом уровне могущества, и потому маленькие, точечные вмешательства для неё невозможны.

Чезаре обвёл рукой поле, имея в виду, вероятно, весь мир.

– Сколько лет потребовалось разумным, чтобы просто узнать о её существовании. Чтобы научиться улавливать её волю. Не понимать, нет, не слышать. Даже лучшие из нас могут лишь надеяться, что верно трактуют её послания. Это причина, по которой наша церковь так долго находилась в тени. Мы составляли догмы и заповеди, проверяя каждую строку, каждое слово. Любая ошибка в таком деле обернётся катастрофой. Поэтому мы медлили. И потому сейчас, к сожалению, появляются недобросовестные служители церкви…

Я мысленно улыбнулся. Не так широко, как мог бы, ведь Чезаре сам признаёт существование грешников в рядах церкви. Если это публичная позиция – эффект от компромата будет в разы слабее, чем мне хотелось бы. Но папочку я всё равно заведу и при необходимости воспользуюсь.

Дальше моими усилиями разговор перешёл обсуждение строительства церкви. Чезаре был на стройке стены и остался весьма впечатлён. В первую очередь темпом строительства. Я предупредил, что также быстро построить церковь не удастся, всё же стена – это стена. Бери выше, делай толще, не ошибёшься. Религиозное сооружение требует тонкой работы.

Священник заверил меня, что для тонкой работы прибудут строители, но если несущие конструкции будут построены руками мертвецов – тем будет высокий. В этот момент мы оба словили похожее ощущение. Не когнитивный диссонанс, конечно, скорее ощущение невероятной ироничности ситуации. Церковь Светлой Матери, воздвигнутая руками мертвецов. Эпическая ирония. На этом мы со Светлым Отцом расстались.

Проведал королеву, которую до поры до времени скрывал от церковников. Тайра даже не сильно возмущалась. В безопасности? В безопасности. Никто её ни к чему не принуждает, вообще не трогает. Да, изоляция, но эту проблему я обещал решить. Служанка у неё есть, подобрал, в смысле выбрал из имеющихся, девушку одинокую, сиротку, что готова была работать и не болтать лишнего. Только со служанкой Тайра говорить не хочет, ей родовитых собеседников подавай. Ничего, придумаем что-нибудь. Не из трогательной заботы, а чтобы с ума в изоляции не сошла.

Пошёл смотреть, что там с селитрой. Ходил вокруг куч с известной субстанцией, ходил. Думал, думал. А потом внезапно понял, что кретин. Не та субстанция нужна. Аммиаком не кал пахнет, а моча, простите за физиологические подробности. Мочевина нужна! А собирали её в стойлах, где на полу лежал навоз. Собирали как раз навоз, в который и мочился рогатый скот. Вздохнул, пошёл придумывать, как переоборудовать общественные туалеты под новые нужды. И рогатый скот нужен, причём много. Иначе селитры я насобираю на раз пальнуть из пушки. Сделал себе зарубку в памяти придумать, под каким предлогом требовать себе стадо чего-нибудь копытного.

Мысли вернулись к Предельному. Священники пообещали повлиять на барона Гилберта и вообще всячески способствовать развитию сотрудничества. Однако я не верил, что Гилберт резко поменяет своё мнение. Считать себя самый крупной жабой в болоте приятно, говорить на равных с тем, на кого ещё вчера плевал – неприятно. Если священники Гилберта переубедят, я со своей стороны собирался аккуратно и незаметно саботировать сотрудничество. И жаловаться на барона-барана, своими руками убивающего город. Даже если священники что-то заподозрят, сделают вид, что не заметили. Я очень удобный партнёр, гибкий и надёжный. Гилберт – телега без колёс, выбросить жалко, ремонтировать накладно.

Мне много-то не надо, на самом деле. Выселить из крепости подвижный люд. По сути – просто уменьшить население крепости, в идеале до обучающихся детишек. Этого не будет, потому что забрать Предельный себе мне не дадут, а переносить туда производства уже не буду я. Зачем мне убирать людей? Так, порох не единственная технология, на которую я собираюсь сделать ставку. Просто порох – оружие, что может сильно поменять расклад сил в мою сторону. Да, есть маги, есть эти пресловутые светлые отцы с их покровительницей, но с появлением пушек, а в перспективе и взрывчатки, даже для магов война со мной станет делом предельно рискованным.

А если я решу паровой двигатель собрать? У меня годы есть, сто раз сломаю, на сто первый получится. Тысячу раз сломаю, если потребуется, принцип мне известен, а это ключевое. К сожалению, вряд ли получится организовать всё прямо здесь. Придётся секретные лаборатории где-то сооружать. Только где? Вопросы, одни вопросы.

Глава 11.

Как долго всё тянется в средневековье. Пусть со светлыми отцами я договорился, но пока делегация вернётся домой, пока отдаст распоряжения, пока эти распоряжения докатятся до Предельного. Мрак.

Ожидая каких-нибудь подвижек с бароном, приступил к строительству секретной лаборатории по созданию пороха. Подошёл к вопросу логически. Вопрос первый: кто здесь понимает, что такое порох и зачем он нужен? Правильно: никто. Значит, не нужно прятать производство, нужно поставить его в поток к остальным, чтобы никто не обратил внимания. Логично? Почти. Было бы здорово соорудить лабораторию просто где-нибудь среди прочих производств, но есть один нюанс. Порох взрывается, как минимум горит. Мне в процессе разработки придётся его сжигать, подбирая пропорции. Дым и огонь привлекут внимание, не могут не привлечь. Вопрос второй: какой должна быть лаборатория? Ответ: изолированной.

Поэтому сейчас у внешней стены разрыли котлован и заложили стены. Скелетики споро сооружали нечто вроде бункера. Если там что-нибудь и бахнет, остальная крепость не должна этого заметить. Здесь вопрос больше о хранении. Казалось бы: не храни столько пороха (и других компонентов, той же селитры), сколько может громко бахнуть. Ага, всем бы такими умными быть. Мне придётся производить и запасать ту же селитру, а позже и порох, в этом и смысл. И хранилище я тоже строил, стараясь продумать любые возможные ЧП. Раздельные комнаты, отсутствие открытого пламени.

А ещё напряг кузнецов сделать мне несколько стальных ящиков. Бочки мне не нравились. Понимаю, что так хранили порох несколько сотен лет и этот способ считался оптимальным не просто так. Думаю, у них не было возможности производить стальные ящики. А изнутри я их буду свинцом покрывать, как самым доступным материалом, защищающим от коррозии. Снаружи тоже какое-нибудь покрытие придумаем, чтобы сталь не ржавела, но вообще хранилища задуманы, как сухие. Отсыревшего пороха мне точно не надо.

Поскольку строительство секретной лаборатории и секретного же хранилища шло наряду с другими стройками, никто на них и внимания не обращал. А сборкой парового двигателя занимался вполне открыто. Собирал маленький макет, игрушку, чтобы вообще посмотреть, как оно всё работает. Сборка полноразмерного агрегата столкнулась с двумя нерешаемыми на данный момент проблемами.

Для парового двигателя ключевым является котёл высокого давления. Собрать такой котёл можно либо сваркой, а у меня нет мага огня (священникам я секрет пока не доверю), который в теории мог бы провернуть такой трюк, либо заклёпками. Заклёпки я сделать могу, но в этом методе нужна очень хорошая изоляция стыков, а у меня нет резины. В теории швы можно сваривать ковкой, но я об этом только слышал. Буду тестировать разные методы. Одно хорошо – обслуживать работающий котёл могут скелеты, их не жалко.

Но это всё будущее, сейчас мы собирали тестовый образец. Кузнецы, успевшие поработать со скелетным приводом, понимали, зачем этот самый привод нужен. Механический молот даёт сто очков форы отряду кузнецов, если говорить о силе удара и непрерывности работы. Глядя на конструкцию, мужики опознали колесо, которое будет вращаться, и теперь пытались понять, что именно приведёт колесо в движение.

Конструкция простая: труба, поршень с кожаной изоляцией, два котла. В отсутствии той же резины и нормальных трубок оказалось, что обеспечить прямой и обратный ход проще двумя котлами, чем одним котлом и системой распределителей. Развели огонь, добились минимально необходимого давления, открыли первую заслонку. Поршень послушно прошёл по трубе, дойдя до крайнего положения. Закрыли первую заслонку, открыли вторую: поршень совершил обратный ход. Повторили несколько раз.

– Работает, – констатировал я.

Сомнений, впрочем, не было. Настолько простую конструкцию можно чуть ли не из дерева собрать, это показательный стенд.

– А насколько сильным он может быть? – спросил один из кузнецов.

Скепсиса в их вопросах я не слышал. Половина кузнецов своими глазами видела, как маленький стенд превращается в какую-нибудь хитрую махину. Штампы же мы собрали, так что броня скелетов ковалась вообще почти без участия живых людей. Над ткацким станком я ещё работал, уделяя хотя бы час в день конструированию. Уделял не просто так и не только для получения самого станка. Механика, причём тонкая и точная механика. Пока собираешь этот агрегат – столько технических решений в голову приходит, закачаешься.

– Очень сильным, – киваю. – Один хороший агрегат может весь кузнечный цех тащить на себе.

– Как будем собирать? – спросил второй, выражая общий энтузиазм.

– Пока никак. Это, – киваю на установку, – даже не прототип, а так, демонстрационный образец. Нужно собрать такую же маленькую, но рабочую установку…

На стенде отсутствовали многие вещи, без которых котёл работать не будет, или будет недолго. Не было рециркуляции, или как оно там называется. В общем, перегретый пар, выполнив своё действие, просто стравливался в ведро с холодной водой. Котлами были обычные цилиндры, установленные над открытым огнём, а это самый неэффективный способ нагрева. Нужно собирать котёл с топкой внутри, увеличивая полезную отдачу тепла. А главное – нужен клапан высокого давления, без которого вообще ничего работать не будет, только взрываться.

Начали с клапана, конечно, котёл, способный дать достаточное давление, тоже заказал. Будем пробовать методы сборки, пока не найдём оптимальную.

Хочу своих магов! Ручных, дрессированных! Может, например, маг создать источник тепла внутри стали? Чтобы разогреть металл в конкретном месте? Я бы половину швов делал через шип-паз, нагревая и собирая ковкой, не для прочности конструкции, а для получения изоляции. Снаружи бы дополнительно заклепали, или вообще дополнительных элементов жёсткости наварили, но сделать соединения, аналогичные сварным – бесценно.

Раздав задания, пошёл к королеве. Обещал её посещать иногда, чтобы не скучала, потому что общение Её Величества всё ещё было ограничено мной и служанкой.

– Сэр Арантир! Я требую…

– А вам здравствуйте, Ваше Величество, – обрываю Тайру. – Как спалось? Как девочка?

Королева бесилась. Не столько конкретно из-за меня, сколько от смены образа жизни в целом. Ни на бал сходить, ни посплетничать, ни испортить кому-нибудь жизнь, чисто потому что может. Скука. Комфорт минимально приличный, из всех развлечений – книги. А я ясно дал понять, что королева для меня – птичка в золотой клетке. Красивая и дорогая, но при этом просто деталь интерьера.

– Это оскорбительно, Арантир! – ответила Тайра.

Я намеренно не шёл ни на какие уступки. Принципиально, потому что мог. Мне было интересно: смирится ли Тайра со своей судьбой и своим положением?

– Шахматы? – игнорирую возмущение.

Издеваюсь. Хаарт в шахматы играл, возможно, и будучи королём, и жену свою привлекал к этому занятию. Тайра села за столик напротив меня.

– Если выиграю – вы исполните мою просьбу, – ультимативно потребовала женщина.

Порода, умеет приказывать. Ей можно любоваться, как греческой богиней, мимика, взгляд, жесты.

– Исключено. Ничего из того, что вы можете потребовать, я предоставить не могу. Для вашей же безопасности.

– Аннабель нужен маг жизни, – попробовала зайти с другой стороны Тайра.

– Само собой. Как только такой у меня будет – сразу же покажу ему девочку.

Впрочем, себе зарубку в памяти сделал. Покажу священникам принцессу, не раскрывая личности, возможно.

Играла Тайра вполне прилично, это была наша вторая партия, королева обычно отказывалась. Разговор не клеился. Для Тайры я был слишком чуждым, слишком чужим. Как пришелец, наверное. Не просто чужеземец с другими обычаями и культурой, а какой-то инопланетянин, даже мыслящий каким-то невообразимым образом. Я рассказывал Её Величеству новости, она давала комментарии. В основном: «какое мне дело до каких-то там…», или нечто похожее. Изредка её интересовала судьба тех или иных людей, дворян, естественно.

– Вы женаты, Арантир? – спросила Тайра, закрываясь от очередного шаха.

– Имею радость быть таковым, – подтвердил.

– Познакомьте меня со своей женой. Не хватает фантазии представить эту невероятную героическую женщину.

Я задумался. Причин не потакать желаниям королевы у меня, помимо воспалившейся вредности, не было. Зато было одно соображение, пусть туманное, но всё же. Тайра, а, соответственно, и Аннабель – законные претенденты на престол. Даже если Хаарта всё же угомонят, а нового короля «выберут» из победителей, Аннабель всё равно будет иметь претензии на трон. И если мне сильно не понравится новый король, под рукой будет символ, подняв который короля можно и свалить. В таком ключе логично предпринять шаги по установлению с Аннабель максимально дружеских отношений. А покуда девочка пока слишком мала – с Тайрой.

– Нет, – ответил.

Сделаю вид, что Алиса нарушила моё указание. Тайра моему отказу не удивилась.

В игре я победил, дежурно спросил, если у Её Величества какие-либо пожелания. Тайра дежурно попросила луну с неба и гарем статных красавцев. Как и полагается, желания проигнорировал.

Дальше снова уроки у детей. Не могу определиться, дети тратят мою энергию или наполняют меня новыми силами. Говоря проще: отдыхаю я на уроках, или тружусь? Не могу определиться, потому что по ощущениям больше отдыхаю, но всё равно воспринимаю уроки, как неприятную, тратящую моё время, необходимость.

Затем ночное бдение над чертежами. Могу себя похвалить, годами работая с механикой, я реально стал в этом деле разбираться. Тот же клапан высокого давления я, на наших технологиях и возможностях, нарисовал меньше чем за час. Давления у нас пока предполагались не запредельно высокие, так что сложный клапан и не требовался. Одна засада – пружинной стали нет, пришлось слегка извратиться. Да и деталь, что заменяет пружину, будет изнашиваться, само собой, закладываем замену раз в цикл работы.

Вернулся к ткацкому станку. Дорисовал часть деталей, завтра буду проверять работу на практике. Если всё верно… Поднял листы, удивился, поднял ещё. Так, а если всё верно, то останется всю систему собрать воедино. И, если я прав… У меня будет ткацкий станок. Вряд ли сейчас, скорее через пару месяцев подгонок и доработок, но… Да.

Жаль, нет смысла открывать бутылку и пить за очередной шаг в развитии.

Впрочем, жалел я недолго, продолжив работу. Всяких технических задумок у меня ещё много.

Глава 12.

И снова от работы меня отрывает всякая мелкая возня.

На этот раз разведка, в области действия моих способностей теперь регулярно курсируют духи-наблюдатели, сообщила о приближении армии. Не слишком большой, но настоящей.

Вообще, передвижение больших войск в средневековье – это целое событие. «Не заметить» перемещение нескольких тысяч солдат на самом деле очень сложно, поэтому об этой армии я знал уже неделю как. Постоянно курсирующие туда-сюда торговцы рассказали, что видели колонну войск, идущую либо мимо Предельного, либо прямо сюда. Как несложно догадаться, шли они прямо сюда.

Насчитали мои души две тысячи всадников и пять тысяч пехоты, по большей части копейщиков в простеньких доспехах. А вот кавалерия была всамделишными рыцарями, в смысле по доспехам – кто в лес, кто по дрова. Видимо, у кого на что хватило денег. Да, выделялся костяк из где-то пяти сотен всадников в примерно одинаковой броне, остальные же разношёрстные, как в доспехах, так и в оружии.

Огромная толпа растянулась сосиской на десятка три километров, остановившись и разбив лагерь под Предельным. У меня даже некоторое умиление эта сцена вызвала, а также ироничную гордость. Люди вот не могут с марша в атаку идти, и дело не только в необходимости отдыха. Снаряжение подлатать, пересчитаться, ведь есть болеющие, подвернувшие ногу, заразившиеся поносом, потому что попили из лужи. А мои гвардейцы могут прямо в бой, хоть с марша, хоть не с марша.

В сторону лирику, разбили ребята большой лагерь, знамён своих повесили. Я знамёна показал Дугласу, тот определил почти все, но мне названные фамилии ни о чём не говорили. Дворяне и дворяне, все из врагов Хаарта. Неужели меня пришли штурмом выселять?

Прикинул перспективу столкновения. Понял, что могу сидеть спокойно. Да, стена ещё не готова, у меня дыра в три сотни метров не закрыта, однако есть нюанс. В центре этой дыры проходит дорога, над которой уже сооружён зародыш будущей надвратной башни. Главное – дорога проходит через тоннель, который для нежданных гостей может стать могилой. Сама башенка снабжена баллистой, потому что могу и хочу. Остаётся два широких прохода, но с обеих сторон идёт строительство, из-за камней и куч цемента там на лошадях не проехать.

Поставлю я латников прямо в эти проходы или поставлю за ними – рыцарям придётся идти в лоб на тяжёлую латную пехоту. Удачи им в этом и земля пухом. А пешие воины людей уступают латникам ещё сильнее. И всё это веселье под обстрел арбалетчиков с недосягаемых, по сути, стен. По моим прикидкам люди кончатся быстрее, чем у меня скелеты.

В общем, я перераспределил войска на случай атаки и, как говорится, приготовил попкорн. Будет интересно посмотреть, что придумают эти красавцы.

Ждать пришлось два дня, прежде чем в мою сторону выдвинулась группа из полусотни всадников. Вдруг осознал, что два дня рыцари не приходили отнюдь не из-за плохой организации собственного лагеря. Причиной была банальная попытка извести меня неопределённостью и ожиданием. Посмеялся, хотя и оценил попытку, в целом как неплохую.

Парламентёров свободно пропустили на территорию крепости. Было даже приятно наблюдать удивление в глазах и на лицах рыцарей. Двигались они с открытыми забралами, так что лица их я рассмотреть сумел. И чем глубже в крепость заезжали гости, тем больше удивлялись. На рыцарей никто не обращал вообще никакого внимания, все занимались своими делами.

Рыцари доехали до самого сердца крепости, где к ним вышел Дуглас, прямо спросив, с чем пожаловали и кого хотят видеть. Хотели рыцари, естественно, меня, на что получили приглашение пройти. Хорошо ещё попёрлись не всей толпой, а в количестве шести штук.

Привёл их Дуглас не в тронный зал, я ведь формально не дворянин, а в большой обеденный, с длинным столом. Это я снова намеренно издевался, ведь если среди них есть неадекватные дураки, сидеть за одним столом с Личем будет по меньшей мере неприятно. Однако никто из вошедших благородных сэров даже не поморщился, и все они спокойно усаживались.

Шлемы сняли, даже представились, но я имена пропустил мимо ушей. Из всей компании слышал я только о герцоге Алане Фейте, он был одним из «вожаков» восстания. Большой человек, чего нельзя сказать о его свите. Те – просто кто-то, какие-то дворяне, до которых мне не было дела.

– Очень приятно познакомиться, – я сумел своим голосом передать сарказм. – Так чем могу быть полезен, уважаемые господа?

– Мы хотим, чтобы вы освободили Её Величество Тайру с ребёнком и передали нам, – потребовал Алан.

– Её Величество? – переспросил я, будто бы уточняя.

– Да, – кивнул Алан. – И не отрицайте, мы знаем, что она здесь.

Как-то узнали. Не сказать чтобы я прямо скрывался, отряд скелетонов видели многие. Однако за скорость реагирования могу только похвалить. Не думаю, что маленькую армию собирали конкретно на меня, скорее идут куда-то по своим делам, а сюда заехали перетереть и уладить проблему. Не верю, что у них имеется гений логистики, способный собрать за пару недель армию.

– Что же, вынужден вас разочаровать. Это невозможно.

Мой ответ никого не удивил, вообще. Только этого и ждали.

– В таком случае мы будем вынуждены напасть и разрушить крепость, забрав Её Величество силой, – предсказуемо начал угрожать Алан.

Только звучало это как-то… формально, что ли? Должен был Фейт ответить именно так, и ответил, соблюдая некий навязанный ему ритуал.

– Обязан вас предупредить. По моим скромным соображениям в случае атаки вы всем войском поляжете под стенами крепости, не достигнув результата, – подыгрываю Алану.

Мне самому интересно, к чему этот разговор приведёт.

– Вы думаете? – Алан, кажется, впервые проявил эмоции.

– Абсолютно уверен. Позволю себе напомнить, что крепость эта была создана в первую очередь для защиты. Я со своей стороны сделал всё, чтобы штурм или осада стали для нападающих ночным кошмаром. И без ложной скромности заверяю, достиг в этом значительных результатов.

– Если это так, то почему вы предупреждаете нас и отговариваете от штурма? – спросил один из рыцарей, мужчина в возрасте. – Имея такую уверенность в неприступности стен, вы не стали бы нас отговаривать. Наоборот, сделали бы всё, чтобы мы напали.

Наклоняю голову набок.

– Зачем?

– Что зачем? – не понял рыцарь.

– Зачем мне желать, чтобы вы напали? – поясняю. – Я, если хотите знать, стремлюсь к мирному существованию.

– Тогда почему вы идёте на конфронтацию? – спросил уже Алан. – Освободите королеву и живите спокойно.

Однако я отрицательно качаю головой.

– Не могу именно из-за стремления к миру. Королева и её ребёнок – отличное знамя, подняв которое можно начать новый виток войны.

Хмурые лица дворян меня нисколько не удивили.

– Я отлично понимаю, что вам не нравится сложившееся положение. Это логично, оно не может вам нравиться. Тем не менее плохой мир лучше хорошей войны.

– Так уж? – мрачно переспросил один из рыцарей.

На самом деле дословно его слова следовало перевести иначе. Нечто вроде: «насколько лучше?» или как-то так, вопрос акцентирован именно на стоимости этого «лучше», при этом стоимость ставилась под сомнение, поэтому я воспринял его слова, как скептическое «так уж».

– Я знаю, на что способен некромант, сидящий в защите. Также я знаю, что вы сможете его победить. Поднимите знамя борьбы, соберёте вокруг себя всех несогласных и сомневающихся, возможно, даже заручитесь поддержкой магов и церкви…

По поводу последнего пункта у всех собравшихся были большие сомнения, что характерно.

– Собрав все силы, возможные и невозможные, вы победите. Но какой ценой? Сколько людей отдадут свои жизни? И ради чего? Вы уничтожите столицу и обескровите себя.

Алан отрицательно покачал головой.

– Вы будто бы не понимаете. Мы и так лишены столицы. Королевство расколото, и держится только на порядочности аристократии.

– А извне никто не суётся, потому что опасаются Короля-Лича? – парировал я. – Стоит вам нарушить сложившееся равновесие, и начнётся новая череда конфликтов.

– Пустой разговор, – хмуро вздохнул Алан. – Похоже, нам придётся применить силу.

Покачал головой.

– Или вы уйдёте, а вернётесь позже. Когда у вас будет поддержка всей аристократии королевства, а не небольшой кучки ваших вассалов. Наш конфликт и недопонимание именно в этом. Какая для меня разница, Алан, кто придёт к моим стенам? Вы или любой другой герцог?

Мы друг друга поняли. Фейт более ничего не сказал, но лицо герцога выразило очень и очень многое. Я, впрочем, остался глух к гримасам. Гости покинули мою крепость и отправились, по всей видимости, готовиться к штурму. Тем хуже для них.

На стене меня нашёл Чезаре, явно обеспокоенный.

– Вы не смогли договориться миром?

Киваю.

– Да. У нас есть противоречия, какие вряд ли разрешаются словами и договорённостями. К сожалению, мне предстоит похоронить этих благородных людей под своими стенами.

– А в чём заключается неразрешимое противоречие? – спросил светлый отец.

– Я отказался передать им в руки Её Величество.

Чезаре аж подпрыгнул.

– У вас в руках Её Величество?!

– Да, всё верно. Мне поручили её защиту, – подтверждаю.

– Но почему вы не сказали?

– Вы не спрашивали, – как очевидное ответил я.

Чезаре, ворча себе что-то под нос (возможно матерное), поспешил к воротам. Я ему мешать и не думал. Получится переубедить рыцарей – хорошо. Не получится – плохо, но не смертельно. Было желание послать призрака и попробовать послушать, что они там будут говорить, и как Чезаре будет уговаривать рыцарей отступить, но я решил не тратить силы и время. Имеет значение только результат, получится у светлого отца или нет – скоро узнаем.

Получилось. Вернувшийся светлый отец порадовал меня положительным исходом дипломатической миссии и пожелал встретиться с Тайрой. Я не отказал, ведь церковь может поддержать меня в желании сохранить королеву и наследницу подальше от опасностей и войны. Удобно, когда ваши цели совпадают, хотя бы в некоторых аспектах.

Через несколько дней маленькая армия снялась с места и двинулась дальше. Чезаре немного поворчал о том, что я не рассказал ему о такой важной вещи, но объективно предъявить мне ничего не смог, ведь тему взаимодействия с его мёртвым величеством мы вообще никак не обговаривали, даже почти не касались. Значит, интересовать светлых отцов судьба Её Величества не должна была.

И содержание этого диалога я уже подслушал. Ничего интересного, Чезаре убедился, что Тайра получает всё необходимое и в целом содержится, как высокопоставленная пленница. Вот так эта глупая возня и закончилась.

Глава 13.

Я вовсе не остановил свои попытки развить некромантию.

Итак, формально я мог поднимать скелетов-людей, разных качественных уровней, это первое. Я мог вызывать духов с той грани жизни и смерти, на чей-то взгляд практически бесполезных. Это второе. Да, тот же дух-охотник был именно духом, но я чётко ощущал его, как нечто индивидуальное. Нет, это не то слово. Нечто специализированное, так вернее. Я мог вызвать такого духа только в специфических обстоятельствах, и не мог превратить любую подвернувшуюся душу в эту тварь. Лошади-скелеты тоже не в счёт, эта штука с особенностями. Как выяснилось на практике, их усиливать свинцом не получается. Точнее, получается, но в очень узком диапазоне. Были ещё некроконструкты, но там именно конструкты, не имеющие собственной… эм… души, фактически являясь расширенными конечностями для других скелетов.

Ещё я мог поднимать Личей, но это вообще отдельный вид искусства, сейчас не имеющий отношения к делу.

Итак, у меня имелась конкретная узкая специализация, вполне определённый набор способностей и ограничений. Казалось бы, грех жаловаться. Возможности мои и так не просто широки, а практически бесконечны, и гвардейцы уже могут практически всё, были бы желание и фантазия.

Однако меня не оставляло ощущение, что я что-то упускаю. Какую-то часть своих способностей я не использовал или использовал неправильно. Было нечто, доступное мне, но оставшееся невостребованным. И я пытался нащупать, что именно упустил, где именно совершил ошибку, недосмотрел.

Задачка не из лёгких, магия этого мира была насколько интуитивной и рефлекторной, настолько же и непознанной. Стоит понять, что ты можешь, например, создать огненный шар в ладони, и эти огненные шары становятся привычным и доступным навыком, будто давно и активно их создаёшь и пользуешься. Но тыкаться вслепую, пытаясь самостоятельно разобраться, что можно, а чего нельзя – занятие малополезное. Нужно точно знать, что конкретное действие возможно. То есть, допустим, я НЕ знаю, что могу из костей простых людей, вложив кучу силы, поднять костяного дракона. Представим такое допущение. И сколько бы я пытался наугад вбухивать эту самую силу в кучу костей, я не только не подниму дракона. Я даже не получу отклика, что иду в правильном направлении.

Порой магия сама подсказывает некоторые решения. Причём чаще всего в моменты, когда я этого не прошу и просто размышляю на тему: «мне нужно получить вот это и это». Не получить магией и поднятием мёртвых, а вообще получить. И внезапно получаю озарение на ровном месте, как было с призраком-охотником.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.