Алекс Д, Влад Бах
Полигон

«Человек – единственный настоящий враг, которого мы имеем.»

Джордж Оруэлл

Предисловие

Статьи текстом

25.07.2022 г.: Medical Breakthroughs Worldwide: Человечество стоит на пороге настоящей сенсации.

«Японские ученые объявили о создании вакцины, которая может существенно замедлить процесс старения. Новое открытие вызывает огромный интерес у общественности и мировых медиа.»

15.05.2024 г. International Science Journal: Первые успешные результаты тестирования японской вакцины подтвердили, что лекарство от старости не миф.

«Вакцина разработана для стимуляции организма на активное распознавание и борьбу со стареющими клетками. Потенциальные результаты – не что иное, как увеличение продолжительности жизни и повышение ее качества.»

03.11.2024 г. World Crisis Report: Многочисленные военные столкновения и экономический кризис. Человечество на пороге третьей мировой войны.

«Военные конфликты и напряженные отношения между государствами приближают человечество к грани третьей мировой войны. Спектр геополитических кризисов, конфликтов и экономических бедствий надвигается над миром. Именно в такой момент свершается научное медицинское чудо, несущее новую надежду.»

29.04.2025 г. The Global Times: Вакцина от старения готова к распространению. Во всем мире выстроились огромные очереди.

«Объявление о завершении разработки вакцины вызвало глобальный ажиотаж в массах. Огромные очереди людей тянутся к медицинским учреждениям в каждом уголке планеты, стремясь обрести вечную молодость.»

17.04.2026 г. Tech Innovations Today: Технологическое чудо водного мира. Гигантские передвижные платформы строятся в акватории Атлантического океана. Точные координаты пока не сообщаются.

«Сегодня мы становимся свидетелями того, как современные технологии изменяют наш мир. Гидрополис – воплощение инженерных и архитектурных величайших достижений. В центре „плавающего города“ планируется создание высокотехнологичных кварталов, включающих в себя умные дома, автономные системы энергоподдержки, инновационные системы образования и здравоохранения. Эра технологической инновации начинается с Гидрополиса, и его появление может изменить представление о том, как будут выглядеть города будущего.»

08.03.2027 г. The New York Times: Неизвестный вирус вызывает тревогу: Первые случаи заболеваний.

«Человечество вступило в эпоху неизвестной угрозы. Первые случаи неизвестного заболевания вызывают серьезные опасения и тревогу в мировом сообществе. На данный момент случаи заражения были зафиксированы в разных частях мира. Мировые организации и лаборатории уже начали скоординированные усилия для выявления и изучения вируса. Власти всех стран призывают граждан соблюдать санитарные меры предосторожности и ограничивать контакты с потенциально зараженными лицами.»

12.03.2027 г. The New York Times: М-вирус начал убивать. Смертность среди заболевших достигла пятидесяти процентов.

«По последним отчетам, смертность среди заболевших составила ужасающие пятьдесят процентов, что вызвало панику среди населения. Ученые присвоили неизвестному вирусу, атаковавшему весь мир, название „murderer“, что означает „убийца“.»

10.06.2027 г. National Crisis Watch: Вирусная эпидемия распространяется: Заблокированные регионы и карантин.

«Ситуация с вирусом продолжает ухудшаться, что приводит к росту тревоги во многих регионах. Медицинские и правительственные органы экстренно вводят карантинные меры в попытке ограничить распространение пандемии. Различные страны объявили о блокировке отдельных городов и районов, где зарегистрированы случаи заражения вирусом.»

25.08.2027 г World News Network: Борьба со вспышкой: Медицинские исследования в поисках антидота.

«Медицинское сообщество бьется с вирусной угрозой, которая уже начала покрывать заблокированные регионы и вызвала карантин во многих странах. Вирус, проявивший ужасающую смертность среди заболевших, стал объектом интенсивных исследований и экспериментов. Ученые со всех уголков мира объединяют усилия, делятся данными и проводят эксперименты для понимания вируса и его мутаций.»

10.10.2027 г World Health Conference: Мировое заседание по вирусу.

«На Мировой Здравоохранительной Конференции, проведенной с целью объединения всех ученых, врачей и руководителей стран в борьбе с угрозой, внимание сосредотачивается на поиске средств лечения, вакцины и способов контроля распространения вируса.»

21.10.2027 г. The Guardian: М-вирус неукротим. Больше случаев и жертв.

«Murderer продолжает убивать. Увеличивается количество случаев заражения, достигнув катастрофической отметки в один миллиард инфицированных по всему миру. Смертность превысила рубеж в семьдесят процентов и продолжает стремительно расти. На горизонте пока не видно надежных источников обеспечения антидота от страшного вируса, поразившего всю планету.»

18.11.2027 г. National Crisis Watch: Паника на улицах. Люди борются за выживание.

«Мир свидетельствует о массовой панике, какой еще не видел. Улицы городов наполнились страхом и беспорядками. Люди, оставленные без надежды, борются за выживание. С каждым днем смертельная инфекция продолжает распространяться, вынуждая человечество искать выход. Паника на улицах стала свидетельством, насколько хрупкой может быть жизнь в мире, не готовом к масштабным кризисам.»

05.12.2027 г. BBC News: Мир на грани вымирания. Смертность составила более трех миллиардов человек.

«По последним данным, смертность от М-вируса достигла ужасающих трех миллиардов человек. Человечество стоит на грани вымирания, и катастрофические последствия мутации вируса неуклонно приближают нас к краю пропасти. Мир борется с самой страшной эпидемией в своей истории.»

08.05.2028 г. The Global Times: Катастрофическая мутация вируса: Угроза для всего человечества.

«Новые исследования показывают, что вирус начал мутировать, становясь еще более смертоносным. Эксперты по всему миру предупреждают, что это может означать начало новой страшной эпидемии.»

22.08.2028 г. World News Network: Страх и паника. М-вирус превращает зараженных в агрессивных мутантов.

«Мир находится в состоянии ужаса и паники по мере распространения новых мутаций вируса, вызывающего шокирующие изменения в человеческих организмах. В зонах, где вирус беспрепятственно распространяется, наступает хаос. Власти всех стран прибегли к использованию вооруженных сил. Специальные военные группы отправлены в опасные районы для установления контроля и предотвращения дальнейшего распространения инфекции.»

18.10.2028 г. Global Evacuation Times: Смерть и мутация, мир в панике, но есть надежда на выживание.

«Смертность в результате апокалипсиса превысила ужасающую отметку в пять миллиардов человек. Более двух миллиардов зараженных пережили необратимые мутации, и мир сегодня смотрит в пропасть. Но все еще есть надежда.

Мировое правительство начало экстренную эвакуацию выживших. Огромные плавающие острова стали последней опорой для сохранения человечества. Широкомасштабная операция спасения призвана дать надежду на новый день и будущее для выживших. Впереди ждут борьба и трудности, но эвакуация – наша надежда на более светлое будущее.»

09.12.2028 г. The Hive News: Острова как спасение. Возникновение новой суперструктуры.

«Сегодня мы стоим на пороге новой эры человечества, и мир нашего прошлого остается в памяти. Корпорация „Улей“ взяла на себя миссию восстановления порядка и выживания в этом непривычном мире. Под ее руководством плавающие острова стали спасительными оазисами среди хаоса и опустошения.

„Улей“ является новой надеждой для выживших, предоставляя ресурсы и безопасность. Способность Корпорации поддерживать порядок и восстанавливать нормальные условия жизни делает ее ключевым игроком в новой реальности. Мы будем следить за развитием событий, которые навсегда изменили нашу планету.»

Пролог

10 лет после эвакуации

Когда дьявольская игра провалилась, превратив землю в отравленную вирусом смердящую пустыню, воссоединившиеся после затяжной войны главы Корпорации «Улей» решили примерить на себя роли Богов. Они вывели избранных агнцев на искусственные острова, но созданные ими демоны остались на разрушенных материках.

Мы называем их шершнями – тех, кто прячется в руинах опустевших городов уничтоженной цивилизации.

Напрасно исследователи, вирусологи и ученые возлагали надежды, что озлобленные, потерявшие разум мутанты со временем истощат имеющиеся на земле запасы еды, поуничтожают друг друга (как это сделали обладающие разумом люди) и в конце концов вымрут.

Напрасно Верховный Совет рассчитывал на результаты авиационных, ракетных и химических атак, выжигающих обнаруженные гнезда скоплений шершней.

Напрасно мы верили, что тысячи ударных дронов, ежедневно запускаемых по выявленным тропам мигрирующих мутантов, смогут существенно сократить их численность.

Ничего из этого не случилось.

Вместо ожидаемой деградации мы получили смертельно-опасный, агрессивный и быстро адаптирующийся биологический вид, обладающий огромной физической силой и высокой выживаемостью.

В условиях нескончаемых бомбежек мутанты начали проявлять способности к вынужденной самоорганизации, научились объединяться в группы, строить подземные убежища и освоили навыки владения оружием, остатки которого находили на разбитых военных базах.

В то время как остатки человеческой популяции учились жить на воде, шершни приспосабливались к существованию под землей. Под заброшенными территориями некогда процветающих мегаполисов образовались новые города-крепости, соединённые сложной системой туннелей.

Периодически голод заставлял мутантов покидать укреплённые убежища. Перемещаясь небольшими группами, они искали запасы еды в обожжённых развалинах небоскрёбов, становясь мишенями для наших дронов, оборудованных тепловизорами, датчиками движения и камерами видеонаблюдения. По установленным целям незамедлительно открывался огонь на поражение, после чего отрядами охотников проводилась окончательная зачистка, если, конечно, они в это время находились рядом.

Как только теория с вымиранием мутантов потерпела сокрушительный крах, военные вылазки на материк стали для нас первостепенной задачей. Увеличение популяции шершней и их растущие, адаптационные навыки – главная угроза для обитателей искусственных островов. Разумеется, после самого вируса, против которого по-прежнему не действует ни одна из экспериментальных вакцин. Если шершней не остановить сейчас, завтра они атакуют нас. Увы, но это не досужие страшилки, а суровая реальность, и именно поэтому я сегодня здесь – на развалинах старого мира.

Это не первая моя миссия на материк. Я был тут в самые мрачные и тяжелые времена смертельного похода М-вируса по всем уголкам земли. Я возглавлял боевые отряды военных и являлся свидетелем того, как миллионы солдат отдали свои жизни, пытаясь зачистить города от восставших против человечества мутантов.

Мы были не готовы. Все происходило слишком стремительно. Вирус распространялся и мутировал с невероятной скоростью и обгонял безуспешные попытки ученых остановить свирепого и голодного убийцу. Murderer пожирал все на своем пути, оставляя после себя смерть, пепелище и руины.

Нас практически истребили, но мы продолжаем сражаться за свое место под солнцем, чтобы отвоевать у опасного, злобного противника всё то, что когда-то так бездарно потеряли.

– Генерал, дроны отработали. Выпускать охотников? – слышу в динамике голос командира.

Шумы из-за кислородных фильтров в респираторах искажают и приглушают слова, но к этому отвлекающему фактору, оказалось, тоже можно со временем привыкнуть и даже научиться его не замечать.

Оторвав взгляд от почерневшего фронтона полуразрушенного здания, я смотрю на встроенный экран в центре приборной панели бронемобиля. Кроме огня и черного дыма ни черта не видно, но датчики фиксируют несколько движущихся целей, определяя их точные координаты. Из семнадцати шершней выжили только четверо. Это хороший результат и через считаные минуты станет отличным.

– Троих ликвидировать, одного взять живым. Исполняй, Блейк, – оценив обстановку, отдаю я четкий приказ.

Увеличив радиус обзора, внимательно наблюдаю за ходом операции. Окружая опасный периметр, охотники действуют слаженно и без лишней суеты. Зачистка не займет много времени. После ударной подготовки, риск удачной атаки со стороны шершней минимален.

Обмундирование, состоящее из специальных защитных костюмов и шлемов с респираторами, делает моих солдат неуязвимыми для вируса, а высокоточное огнестрельное оружие максимально снижает риски прямого контакта с мутантами.

Прежде чем получить допуск на участие в материковых вылазках, каждый из охотников прошел жесткий отбор и многоступенчатую подготовку на Полигоне. А это примерно сорок процентов от общего количества рекрутов, ежегодно пополняющих ряды новобранцев. Остальные выбывают во время первых итоговых испытаний, устраиваемых по завершению начального уровня обучения.

Парни методично сужают кольцо оцепления и открывают стрельбу на поражение. Мигающие цели на экране начинают хаотично метаться, а затем гаснуть. Первая, вторая, третья… К счастью, эти твари все-таки смертны, хотя увеличивающаяся скорость регенерации их клеток внушает серьезные опасения.

Охотники приближаются к последней мишени. Объект не двигается. Вероятно, Блейк уже выпустил в него инъекционный дротик с временно парализующим веществом, а, значит, исследовательские лаборатории ждет очередное пополнение. Иногда во время вылазок нам приходится совмещать миссии. Сегодня именно такой случай.

В наушнике снова раздается шипение и через секунду я слышу взволнованный голос командира:

– Генерал, с четвертой целью что-то странное…

– Объект обездвижен?

– Да, но… это ребенок.

– Какой на хрен ребенок? – рявкаю я, подключаясь к камере, вмонтированной в шлем Блейка.

– Обычный. Года три-четыре, – нервно отзывается командир, и он, мать его, не свихнулся. Изображение на экране транслирует грязного окровавленного пацана, лежащего на земле в скрюченной позе. – Без внешних признаков мутаций. Вторая ликвидированная цель – женщина. Тоже не похоже, что инфицированная. Эдик, покажи, – кричит Блейк одному из своих подчиненных.

На экране появляется новое изображение. Точно баба. Тощая, бледная, одетая в какое-то рванье, со сквозной дырой во лбу и распахнутыми глазами. Зрачки, цвет кожи и строение тела без каких-либо заметных аномалий. Она – не мутант, но не факт, что не инфицирована. После заражения внешние изменения проявляются не у всех и не сразу. Большинство умирает, не пережив мутагенной трансформации. Дети, подростки, старики и зараженные с тяжелыми заболеваниями погибают в ста процентах случаев. По дьявольской иронии шершнями становятся самые физически сильные и здоровые из людей. Такой вот, черт подери, естественный отбор.

– Что с остальными, Блейк?

– Там без вариантов, – с шипящим звуком выдыхает командир. – Мы в мертвой зоне, генерал. Откуда здесь женщина с ребенком?

Хотел бы я знать. Меня самого терзают те же самые вопросы. Мы еще не сталкивались с подобными случаями. В этой части материка уже лет пять не появлялись выжившие.

– Я сначала не понял, какого хрена происходит, но теперь уверен, что шершни не охотились на них, а пытались прикрыть, – продолжает Блейк.

– Вирусометр при тебе? – резко спрашиваю я.

– У нас же не спасительная миссия. На корабле может… А нет, есть. Прихватил по привычке. Пять сек, генерал… – сбивчиво хрипит в динамик командир. – Результат отрицательный. Мальчишка не заражен.

– Женщину тоже проверь.

– Отрицательно, – спустя две минуты докладывает Блейк.

– Забирайте обоих и возвращайтесь на «Скиталец». Через десять минут отбываем.

– Доставим их в Улей? – уточняет командир.

– Нет. Плывем на Полигон, – отрезаю я, отключая динамик.

Протерев запотевшее стекло защитного шлема, я какое-то время задумчиво пялюсь в монитор бортового компьютера. Чутье меня редко подводит, иначе мой труп давно бы стал пристанищем червей, и на этот раз оно оглушительно вопит, что я должен лично разобраться со странным случаем и не допустить утечки данных о сегодняшней вылазке в Акваториальный Комитет (центральный контролирующий орган Корпорации).

Взвесив все за и против, я ввожу код доступа в общую систему и уверенно стираю записи о проведенной операции. С командиром и другими свидетелями разберусь на месте. Если мои предчувствия подтвердятся, то понесенные жертвы окупятся в многократном объёме.

Закончив, я завожу бронированный автомобиль и по понтонному мосту въезжаю на гигантскую мобильную платформу, оборудованную мощными двигателями, приборами наблюдения и боевыми средствами защиты. Эта махина способна выдерживать грузы в сотни тонн и безопасно перемещаться по воде на дальние расстояния, чем заслуженно получила название «Скиталец».

Согласно приборам, через семь с половиной часов мы достигнем берегов Полигона. Если необходимо попасть на остров быстрее, можно воспользоваться вертолетом. Вероятно, именно так я и поступлю, когда дождусь прибытия группы охотников с захваченными трофеями.

От нетерпения и нервного возбуждения меня нехило потряхивает. Нестандартные ситуации во время вылазок всегда будоражат, но этот случай кардинально отличается от всех остальных. Никому еще не доводилось находить неинфицированных после контакта с шершнями.

Рано забегать вперед, но это может стать настоящим прорывом в исследовании вируса и поиске антидота. Многофункциональные лаборатории Корпорации безуспешно бьются над этой задачей на протяжении многих лет, но я догадываюсь, что произойдет или точнее не произойдет, когда генетики и ученые Улья получат положительные результаты…

Прошло десять лет с момента переселения колонии выживших на плавающие острова. Когда-то эти водные засекреченные объекты строились, как игровые площадки для скучающей элиты. С появлением М-вируса их назначение пришлось изменить, расширить территории и создать адаптированную систему защиты.

Пока человечество сражалось с пандемией, Корпорация строила новые острова, которые в последствии стали спасительным ковчегом для выживших.

Теперь их шесть. Полигон, Улей, Новая Атлантида, Гидрополис, Маринория и Фантом. Прежний мир уничтожен, а новый – по-прежнему управляем Верховным Советом Корпорации.

Мировое правительство проиграло войну с вирусом за жалкие шесть лет, пережидая все стадии буйства пандемии на защищенных безопасных оазисах вдали от умирающих берегов рухнувшего в бездну мира. И только когда главы Совета осознали, что выживших может не остаться вовсе, было принято экстренное решение об эвакуации. Однако это не было спасительной миссией. Для строительства, защиты, добычи ресурсов и развития нового мира Правящей Корпорации нужны рабы.

Поэтому я так уверен в принятом решении. Если антидот окажется в руках ученых Улья, для обитателей пяти из шести островов ничего не изменится…

Глава 1
Улей

20 лет спустя

«Остров Улей – центр управления и контроля Корпорации. В настоящее время представляет собой небольшой город, защищенный высокой многофункциональной стеной. Здесь расположены офисы и командные центры, откуда координируются действия на других островах. Также на острове имеются жилые зоны, где обитают привилегированные члены общества; парки и центры для досуга, учебные учреждения и другая необходимая для комфортного проживания инфраструктура. В целях безопасности и сохранения строгой секретности своего местоположения остров непрерывно перемещается.»

«Мир, который мы знали, исчез в огне и хаосе. Пандемия М-вируса стремительно и неотвратимо накрыла планету, переродив обитателей материков в чудовищных мутантов. Плавающие города стали для нас последним приютом, и мы никогда не забудем, какой вклад внесла Корпорация в наше спасение. Нам дарован уникальный шанс сохранить человеческую популяцию и возродить ее величие. Но нам нельзя забывать, что ненасытный свирепый враг с каждым днем становится опаснее и сильнее. Его главная цель – разрушить и уничтожить все, что мы успели создать.

Улей делает все, чтобы укрепить оборону и обеспечить жителей необходимыми ресурсами для существования. У нас есть еда, вода, крыша над головой и Водный Щит Акватории, не позволяющий внешним опасностям проникнуть на острова. В этой суровой реальности Корпорация является надежным столпом, ведущим нас к спасению, и мы обязаны мобилизовать все усилия и ресурсы, чтобы выступить единым фронтом против общей угрозы.

Перед лицом опасности мы все едины. Именно поэтому я, Ариадна Дерби, дочь президента Корпорации Улей, готова вступить в ряды „инициаров“ Полигона и пройти обучение наравне с остальными рекрутами. Я верю, что общими усилиями мы найдем способ уничтожить шершней и приведем наш мир к победе.»

Закончив читать текст вступительной речи, я вопросительно смотрю на мать, невольно залюбовавшись гладкостью ее атласной кожи и идеально уложенными пепельно-белыми волосами. Вакцина против старения затормозила естественные процессы разрушения организма в тот момент, когда она начала ее принимать. Сейчас мама выглядит не старше сорока лет и даже мне неизвестен ее точный возраст.

Сколько себя помню, она всегда была такой – прекрасной, элегантной, излучающей несгибаемые силу и твердость. Красивая женщина, мудрый и жесткий политик, образцовая мать и жена. Она – безупречна. Иногда мне хочется хоть немного походить на нее, но потом я вспоминаю, что мой отец – самый красивый мужчина в Улье, и глупые мысли быстро исчезают, потому мое лицо – его точная копия. Темные волосы, ярко-голубые глаза, форма губ и даже скулы. От мамы мне достались только аристократичная бледность и родимое пятно на ключице.

– Как тебе, мам? Не слишком пафосно? Может стоит немного сократить? – спрашиваю я, бегло переглянувшись с Дрейком.

Андроид улыбается и, чтобы не мешать нашему разговору, тактично отворачивается к стеклянной перегородке, разделяющей гостиную и спальную зону соты[1].

Дрейк – высокоинтеллектуальная многофункциональная машина с внешностью человека и телосложением древнегреческого бога. А еще он – экспериментальный образец, созданный в лабораториях «Новой Атлантиды». Изначально разработки биоинженеров планировалось использовать в военных целях, но нехватка ресурсов и ограниченные технические характеристики сделали невозможным массовое производство и программу пришлось свернуть. Мне достался единственный экземпляр, чему я безмерно рада. Не представляю Дрейка в образе киборга-убийцы.

– Ты сама как думаешь? – склонив голову, мама немного хмурит изящные брови. В ее серебристо-серых глазах снова появляется выражение глубокой печали. Она никогда не скажет этого вслух, но я знаю, что ей невыносима сама мысль о том, что мне придется покинуть безопасный остров.

– Я бы оставила только последний абзац, – неуверенно пожимаю плечами, размышляя о том, как трудно будет выучить текст целиком. Выступление уже завтра. Мое обращение в режиме реального времени увидят жители всех островов, и я не имею права облажаться.

– Дрейк написал речь? – от проницательного материнского взгляда ничего не утаишь.

Она абсолютно права. У меня бы мозгов не хватило выдать даже треть написанного.

– У него это лучше получается, мам. Дрейк гораздо умнее меня.

– На Полигоне ты должна будешь думать своей головой.

Мама, как обычно, пытается призвать меня к благоразумию, но я, правда, не понимаю, зачем отказываться от технологических возможностей, способных существенно сократить время на выполнение тех или иных задач. Это же полная бессмыслица!

– Папа сказал, что его можно взять с собой, – упрямо поджимаю губы.

– Дрейк – не телефон. Его не уберешь в тумбочку и не сдашь в камеру хранения, – вздыхает мама.

– Он не займет много места и будет поддерживать порядок в общежитии, – лучезарно улыбаюсь я. – Уверена, что все инициары придут от него в восторг. Мы сможем больше заниматься учебой и тренировками, и меньше тратить времени на бытовые обязанности.

– Рина, я вовсе не против того, чтобы Дрейк поехал с тобой, – грациозно поднявшись с дивана, мама подходит к огромному аквариуму с золотыми рыбками и кончиками длинных красивых пальцев дотрагивается до толстого стекла. – И я понимаю, как важно укрепление единства и солидарности между кастами нашего общества, но…

– Ты не хочешь, чтобы ехала я, – заканчиваю ее мысль, встречая в мутном отражении отчаянный взгляд матери. – Это мой долг. Мы обязаны продемонстрировать свою близость к народу, смягчить имеющийся разрыв и заткнуть рты недовольным. Как дочь президента и главы Верховного Совета, я должна служить примером, а не прятаться за стенами нашего острова. Закон един для всех, и ты сама голосовала за него, – напоминаю я.

– Ты тогда еще не родилась, – качнув головой, тихо отзывается она.

– Но мой брат…

– Замолчи, – ее резкий голос обдает меня волной холода.

– Мы молчим об этом уже много лет! – восклицаю я, понимая, что причиняю ей жуткую боль, но и мне нелегко говорить о том, что случилось. – Эрик погиб не на Полигоне, мам. Он прошел обучение и был лучшим и сильнейшим из охотников. Его смерть – трагическая случайность.

– Это не было случайностью, Рина, – царапнув ногтями стекло, мама сжимает пальцы в кулак.

Я зажмуриваю глаза, пряча подступившие слезы, грудную клетку пронзает острым спазмом. Неутихающее с годами чувство вины вспыхивает с новой силой.

Мама права. Это не было случайностью.

Восемь лет назад катер, направляющийся в Новую Атлантиду, атаковали шершни. Никто из солдат не заметил их приближения. Не сработали ни датчики оповещения, ни автоматизированные оборонительные системы. Они появились словно из ниоткуда и убили всех, кто был на борту, включая моего старшего брата. Выжила только я…

Если бы можно было что-то исправить и вернуть время вспять – клянусь, я никогда бы не потребовала на свой десятый день рождения экскурсию на «Новую Атлантиду», и Эрику не пришлось бы меня сопровождать.

Но я была ребёнком. Наивным, глупым, избалованным ребенком, не осознающим опасности. Мне отчаянно хотелось выбраться за пределы Улья и увидеть другие острова, но вместо прогулок по технологическим центрам и научным лабораториям «Новой Атлантиды», я окунулась в самый жуткий кошмар человечества.

Не знаю, можно ли назвать везением то, что моя детская память стерла детали пережитого ужаса.

Смогла бы я сохранить разум, если бы помнила, как умирал мой брат и остальные люди, находящиеся на катере?

Нет… Наверное нет, но это могло бы объяснить, как мне удалось выжить и избежать заражения.

– Не забывай, Рина, никто не должен знать, что ты тоже находилась на борту, – глухо произносит мама. – Нельзя об этом говорить. Никому. Никогда. Ты слышишь меня? – оглянувшись, она пристально смотрит мне в глаза.

– Я знаю, мам, – кивнув, сжимаю на коленях дрожащие пальцы и задаю вопрос, на который не решалась раньше. – Поэтому мне приходится каждый день спускаться на медицинский уровень и сдавать кровь? Со мной что-то не так, и вы ищите причину?

Мама не отвечает, стальные радужки темнеют, теряя свою прозрачность. Побледневшие губы сжимаются, словно она боится сказать то, что мне нельзя знать.

– С тобой все в порядке, милая, – наконец произносит мама, отводя взгляд в сторону.

– Значит, не нашли… – выдыхаю с упавшим сердцем.

– Тебя спасло чудо.

«Почему тогда оно не спасло моего брата и остальных?» – мысленно кричу я, закрывая лицо ладонями.

Мама приближается бесшумно, садится рядом и мягко привлекает меня к себе. Я утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи и вдыхаю знакомый теплый аромат. На минуту позволяю себе расслабиться в ласковых объятиях матери и не думать о пресловутом долге. В конечном итоге, никто меня не принуждал принимать решение об отправке на Полигон.

Я могла выбрать другое место для обучения: подать документы в исследовательский центр генетики и вирусологии на Новой Атлантиде или в университет Морских наук в Маринории. Или остаться здесь, в Улье: поступить на любое направление в местные образовательные учреждения. У правящих семей есть особые привилегии, распространяющиеся на выбор будущей профессии, хотя, о чем я говорю… Большинство элитных отпрысков не собираются тратить свою веселую сытую жизнь на какую-то работу.

Мой брат был другим… Он собирался стать новым лидером и сплотить наше общество, искоренив периодически возникающие волнения. В свои двадцать лет он успел добиться многого, на своем примере доказав, что сын верховного правителя способен сражаться с нашими врагами, отважно защищать границы, стоя плечом к плечу с представителями низших каст и не требуя для себя особых условий и высоких званий. Эрика уважали и знали в лицо на всех островах. К его мнению прислушивались. Ему верили. За ним готовы были идти.

Если бы не трагическая гибель брата, моя жизнь сложилась бы иначе. Совсем. Кардинально. Но не сложилась… Теперь я должна искупить свою вину и продолжить то, что начал он. И когда я говорю о долге, имею в виду именно это.

– Моя речь – полное фуфло, – признаю с горьким смешком, ощущая, как мама нежно проводит изящными пальцами по моим волосам. Я жду, что она возразит, будет убеждать, что красивой девушке спишут любую оплошность, но слышу совсем другое:

– Мы можем всё отменить, – мама отстраняется, устремляя на меня серьезный сосредоточенный взгляд.

– А как же вечеринка, на которую слетятся все сливки общества? – пытаюсь отшутиться я.

– Это не проблема, Рина, – уверенно отвечает она, коснувшись моей щеки.

– Не надо, мам. Я приняла решение, – выдавливаю из себя скупую улыбку. – Интенсивное обучение длится всего год, а потом я смогу выбрать, в какой сфере применить свои новые навыки… Время пролетит быстро.

Мама смотрит с грустью, качает головой, прячет свою боль за безупречной маской. Я так пока не умею. Мы обе молчим о том, что за год может случиться слишком много нехороших вещей. Например, я могу провалить экзамен после трёхмесячной экспресс-подготовки.

Провалить – это не просто вылететь из рядов инициаров.

Провалить означает – не выжить.

Глава 2
Гидрополис

«Гидрополис – самый крупный и густонаселённый плавающий остров, специализирующийся на добыче пресной воды и полезных ископаемых для обеспечения нужд других островов. Его инфраструктура включает: систему гидроэнергетики, заводы по опреснению воды, буровые платформы и плотные городские постройки, состоящие из многоквартирных зданий с низким уровнем комфорта. Основное население – рабочий класс.»

– Привет, заходи, – открыв дверь, Шон бегло осматривает тускло освещенный узкий проход и только потом запускает Теону внутрь.

– Снаружи настоящий шторм, – жалуется девушка, переступая порог. С ее дождевика стекает вода и на полу мгновенно образуется лужа. – Извини, я все уберу, – не дождавшись ответной реплики, гостья вешает дождевик на крючок и с беспокойством всматривается в напряженное лицо парня.

Шон проделывает то же самое, изучающе сканируя ее непритязательный скромный наряд, состоящий из свободных брюк, бледно-голубой рубашки, повязанной на животе и забрызганных дождем кроссовок. Короткие светлые волосы вьются о влаги на концах. Красивые пухлые губы неуверенно улыбаются. Она определенно что-то прячет за спиной, в нефритовых глазах горит лукавый блеск, а Шон ужасно не любит сюрпризы.

– Ты рано, – хмуро бросает он, хотя это совсем не так. Девушка явилась минута в минуту.

– Я вовремя, – взглянув на часы в крошечной прихожей, констатирует она и протягивает парню небольшой сверток, завернутый в бумагу. – Это тебе.

– Что там? – закрыв за девушкой входную дверь, спрашивает Шон, вопросительно глядя на аппетитно благоухающий презент.

– Камбала, – широко улыбается Теона. – Отец перевыполнил план по улову и ему выделили бонус. Я сказала, что у тебя день рождения, и он закоптил его специально для тебя.

– Не надо, – поджав губы, он пихает сверток обратно, но Теона ловко уклоняется.

– Не будь идиотом, Шон. Это же от чистого сердца. Подарок. И еще, – девушка сует руку в карман брюк, извлекая оттуда яблоко. Настоящее, сочное, румяное и ароматное. Вот от чего он точно не сможет отказаться. Рыба пусть и редко, но появлялась в их скромном жилище, а вот настоящее яблоко Шон видит впервые.

– Откуда? – обхватив спелый фрукт, он подносит его к лицу и с наслаждением вдыхает божественный запах.

– Моя тетя получила должность на одной из ферм Маринории. Я говорила тебе, – с укором напоминает Теа.

– Да? Я не помню, – пожав широкими плечами, парень плетется в единственную в квартире комнату, которая является одновременно кухней, спальней и гостиной.

Теона скидывает обувь и идет за ним, автоматически подбирая по пути разбросанные вещи. С тех пор как мать Шона забрали на лечение в Новую Атлантиду, их и без того убогая квартирка заросла грязью. Приборкой заниматься некому. Отец на смене на буровой, а Шон, чтобы не умереть с голоду, сутками горбатится на мусороперерабатывающем заводе.

– Тетя с семьей переехали на Маринорию еще месяц назад, – поясняет Теона, стирая пыль с задвинутого в угол стола, за которым уже сто лет никто не собирался для совместного ужина. – А вчера почтовым катером нам пришла посылка. Не переживай, яблок было целых пять. А еще один большущий и сладкий апельсин! – восторженно восклицает девушка.

– Повезло, – кивает парень, с наслаждением вгрызаясь в сочное яблоко.

– Ага, – соглашается подруга, скользнув взглядом по его всклоченным каштановым волосам, вытянутой полинявшей футболке, застиранным до дыр джинсам и босым ногам.

Теона недовольно поджимает губы, но ничего не говорит. А он не собирается оправдываться за неряшливый внешний вид. У него сегодня первый за две недели выходной, и он планировал хорошенько отоспаться перед завтрашней сменой, но Теа упорно настаивала на встрече.

– Мама тоже подавала заявку. Ей отказали. Сказали, что не подходит по возрастным параметрам… – девушка эмоционально разводит руками. – На маринорские фермы не принимают работников старше тридцати лет. Это такая чушь! Моя мама еще полна сил! И я могла бы ей помогать.

– Теона, тебя в любой момент могут призвать на Полигон, – съев яблоко вместе с сердцевиной, Шон принимается нарезать копчёную рыбу на небольшие куски, сглатывая излишки обильно выделяющейся слюны.

То, что девчонка периодически его подкармливает, сильно бьет по гордыне, но он успокаивает себя тем, что семья Теоны может себе это позволить. Ведь им не приходится приобретать лекарства в счет причитающегося продовольствия. Шон ничуть не завидует, просто мысленно озвучивает факт. Здоровье в Гидрополисе – самый дорогой ресурс. Больные не могут работать, им требуется лечение, а это означает, что семье придется трудиться вдвое больше, ущемлять себя в еде и необходимых вещах.

– Тебя теперь тоже могут забрать, – мрачно вздыхает Теона.

Парень наливает в стаканы настойку на водорослях, которую отец держит в шкафу для особых случаев. А сегодня вроде как именно такой. Хотя Шон предпочел бы и вовсе не праздновать.

– Ты видел выступление столичной принцессы? – присев рядом с другом на деревянный табурет, интересуется Теона. Ее взгляд рассеяно скользит по ужасающе реалистичной татуировке змеи, выползающей из-под ворота его футболки. Хищно распахнутая ядовитая пасть жуткой гадины расположена на выбритом виске парня, а длинный чешуйчатый хвост обвивает бицепс в смертельном захвате. Теа непроизвольно вздрагивает и отводит взор. К такому устрашающему зрелищу невозможно привыкнуть.

– А есть те, кто не видел? – облизав жирные пальцы, Шон подает гостье наполненный наполовину стакан.

– Думаешь, она действительно вступит в ряды инициаров? – понюхав содержимое, девушка кривится, но не отказывается.

– Мне плевать, Теа. Эти люди если и нисходят до таких, как мы, то только с выгодой для себя. Не стоит верить всему, что транслируют голограммные экраны, – категорично рассуждает Шон.

– Я и не верю, – смутившись, оправдывается Теа. – Мне просто любопытно. Она такая… Как из другого мира.

– Девчонка как девчонка, – небрежно пожимает плечами Шон, недоумевая, почему они вообще обсуждают президентскую наследницу. Им до нее, как до Луны, и даже если эта фифа все-таки явится на Полигон – ни один волос не упадет с ее головы.

– Красивая… а платье какое? И волосы, словно шелк. Глаза голубые как небо. Ты видел у кого-нибудь из наших такую белую кожу? – восторженно щебечет Теона. Шон раздраженно хмурится.

– Нет, не видел. Потому что нам приходится с детства работать под палящим солнцем, а не маяться бездельем в стеклянной башне с кучей слуг и охраны.

– Ты слышал, что люди, живущие на столичном острове, не стареют и почти никогда не болеют?

– Вот поэтому у твоей прекрасной принцессы белая кожа, – усмехнувшись, бросает Шон.

– Почему? – искренне недоумевает Теа.

– Потому что они вампиры, – щелкнув ее по носу, он заливисто смеется.

– А я уверена, что дело в другом. Ты изучал историю? До того как М-вирус выкосил почти всю человеческую популяцию, людей начали прививать вакциной от старости, – важным тоном возражает Теа.

– Ну и что?

– А то, что правящие семьи наверняка сохранили рецептик вакцины для себя.

– А в твою блондинистую голову не приходило, что именно эта чертова вакцина могла спровоцировать вирус? – мрачно взглянув на подругу, на полном серьезе спрашивает парень.

– Шон! – шикнув, Теа прижимает палец к губам. – Не вздумай кому-то ляпнуть нечто подобное.

– Я не боюсь, – вскидывается он. Светло-серые глаза темнеют, приобретая оттенок грозового неба. – Я бы с радостью пошел в отряд сопротивления, а не на правительственный Полигон, откуда в Гидрополис возвращаются единицы.

– Потому что остальных отправляют служить в Водный Щит Акватории, чтобы охранять наши острова от шершней.

– Ты такая наивная, Теона, – качнув головой, Шон засовывает в рот небольшой кусок рыбы и щурится от удовольствия. После протеиновых заменителей вкус настоящей еды – оргазм для рецепторов.

– То есть ты не считаешь, что каждый из нас должен обладать навыками самозащиты?

– Подобные курсы можно организовать на каждом из островов, – рассуждает Шон, принимаясь за второй кусок. – Но властям это крайне невыгодно. На Полигоне новичков проще контролировать и промывать им мозги. Разделяй и властвуй. Основной принцип мировых диктатур до сих пор успешно используется.

– Ты сегодня явно не в духе, Шон, – Теа выразительно закатывает глаза. – И меня немного пугает твой настрой. Если окажешься на Полигоне, тебе придется несладко.

– Давай лучше выпьем, – широко улыбнувшись, парень поднимает свой стакан. – За то, чтобы мы никогда там не оказались.

– Отличный тост, но, боюсь, это вопрос времени, – удрученно отзывается девушка.

Чокнувшись, они делают по глотку горького пойла и обмениваются многозначительными взглядами. Оба знают, что будет дальше, не чувствуя ни капли смущения или неловкости. С тех пор как постоянного парня Теоны призвали на Полигон, она решила использовать друга детства в качестве альтернативного варианта. Шон не возражал, на дружбу их горизонтальные контакты совершенно не влияли, к тому же Зак ему никогда не нравился, но он был из более благополучной семьи, старше на год, опытнее, чем и привлек в свое время симпатии Теоны.

Парочка почти добирается до кровати, когда раздается пронзительный сигнальный гонг. Испуганно отпрянув друг от друга, они одновременно ринулись к небольшому окну.

«Внимание! Всем жителям Гидрополиса срочно покинуть береговую линию и вернуться в свои дома!» – разносится над островом экстренное сообщение.

Вентиляционные отверстия внезапно начинают издавать гул – это включились кислородные фильтры. Подобное происходит, если в воздухе обнаружена критическая концентрация М-вируса.

– Ты видишь что-нибудь? – задыхаясь от волнения, спрашивает Теа.

– Нет, – хмуро сдвинув брови, Шон пытается рассмотреть через залитое дождем стекло, что происходит внизу.

Учитывая погодные условия и высотность здания, в котором они находятся, это практически невозможно. Жилище Шона располагается под самой крышей, а это как минимум семьдесят метров над землей.

– Надеюсь, ничего серьезного, но мне это не нравится, – задумчиво бормочет парень, безуспешно вглядываясь в серую дымку, образовавшуюся от избытка влаги. Нарастающая тревога стальной хваткой сжимает горло. Сердце колотится все быстрее и хаотичнее. Шон не раз слышал от отца, что тропические ливни очищают воздух, но нарушают работу систем видеонаблюдения и датчиков безопасности. Поэтому шершни никогда не атакуют корабли и автономные буровые установки в солнечную погоду.

– Ты меня пугаешь! – Теона хватает парня за руку, до легкой боли сжимая его пальцы.

– Успокойся, Теа. Шершни еще ни разу не нападали на острова. У нас есть Щит Акватории, но в открытом океане такой мощной защиты нет, – Шон обнимает перепуганную девушку свободной рукой. – Мистер Фокс сейчас не на рыболовном судне?

– Папа дома, – шумно выдыхает Теона, пряча лицо у парня на груди. – Утром выходил в море. Все было спокойно, на небе ни тучки, а после обеда… сам видел. Меня чуть не смыло, пока я к тебе бежала.

– Тебе нечего бояться. На острове безопасно, – тяжело выдыхает Шон, с тревогой думая о своем отце, который оказался в разгар грозы далеко в океане. Буровые платформы оснащены системами оповещения, но трагические инциденты случались. И не единожды.

Резкий стук в дверь заставляет обоих вздрогнуть от неожиданности. Шон мягко отстраняет девушку и на негнущихся ногах направляется в прихожую. С тяжёлым сердцем отпирает замки. На пороге стоят двое мужчин в защитных костюмах и масках-респираторах. Выглядят жутко. Давно он не видел людей в подобном обмундировании. Разве что во время учений. Как только появляется угроза заражения, Гидрополис, как и все плавающие острова, оперативно меняет локацию.

– Шон Ховард? – обращается к нему тот, что стоит справа. Голос незнакомца из-за маски звучит глухо, но интонация не оставляет места сомнениям. Перед ним военный. И второй тоже.

– Да, – Шон нервно сглатывает, отступая назад.

– Офицер Стоун, – представляется мужчина. – Это лейтенант Грант. Руку, – требует он.

Шон протягивает запястье, позволяя офицеру считать спецприбором данные вживленного под кожу чипа и сравнить с информацией о личности парня в общей базе учета людей. Изучив данные, Стоун удовлетворённо кивает.

После непрошенные гости уверенно заходят внутрь. Быстро оглядываются по сторонам, особое внимание уделив остаткам пиршества на столе, но от комментариев воздерживаются.

– Стоун, тут посторонние. – Лейтенант Грант кивает в сторону девушки, с ужасом взирающей на мужчин.

– Я – подруга Шона, – дрожащим голосом объясняет Теа, суетливо застегивая пуговки на рубашке.

– Подойди, – коротко приказывает офицер.

Теа медленно приближается к военному, послушно подставляя запястье для проверки.

– Теона Фокс. Восемнадцать лет. Отец – рыбак. Мать – сортировщица на заводе. – сухо озвучивает то, что видит на экране прибора. – Ты живешь в другой стороне города, Теона. Причина визита?

– Я же сказала, – сбивчиво бормочет девушка, бросая на Шона испуганные взгляды. – Зашла поздравить друга с днем рождения.

– Ладно, разберёмся, – Стоун подходит к столу. – Это подарок? – показывает на порезанную рыбу. – У отца есть разрешение на вылов рыбы в личных целях?

– Да, – сдавленно выдыхает она, заливаясь краской. Шон озадаченно хмурится, взглянув ей в глаза. Врет. Она врет. Черт, как он мог поверить ей?

– А если я проверю? – спрашивает офицер, не глядя на побледневшую девушку.

– Не надо, – едва слышно просит Теона. Шон стискивает челюсти, уставившись в пол.

– Разберемся, – бесстрастно повторяет офицер, взяв со стола бутыль с настойкой. – Изготовление и употребление алкоголя на территории Гидорополиса строго запрещено и карается по закону. – Стоун поворачивает голову в сторону Шона. – Вам известно, что выявленные нарушения – повод для ареста?

Парень продолжает пялиться на голые ступни, понимая, что оправдания бессмысленны и только разозлят военных.

– Вам повезло, – снисходительно произносит Стоун, бесцеремонно усаживаясь на табурет. – Мы не стражи Водного Щита и гражданские правонарушения нас не интересуют. Можете выдохнуть.

– Спасибо, офицер, – робко улыбается Теона, в защитном жесте скрещивая руки на груди.

– Шон, у нас для тебя плохие новости, – сухо произносит Стоун, сосредоточив внимание на парне. Тот резко вскидывает голову.

– Третья буровая подверглась нападению мутантов и была уничтожена. Персонал эвакуировать не удалось, – равнодушно сообщает офицер.

– Мой отец работает на третьей буровой, – севшим голосом произносит Шон, исподлобья глядя на военного.

– Он погиб, – хладнокровно отрезает Стоун. – Ты отправляешься с нами в качестве новобранца на Полигон. Насчет девушки сейчас решу, – добавляет он, связываясь с кем-то по рации. – Майор, у меня тут двое. Данные я скинул. Оба призывного возраста. Забирать? Хорошо, исполняю.

Окаменев от шока, Шон встречается взглядом с не менее ошарашенной Теоной. В ее глазах стоят слезы, губы дрожат. Парень сжимает руки в кулаки и делает глубокий вдох.

– Офицер, девушка здесь случайно, – прочистив горло, Шон пытается вступиться за подругу.

– Это не имеет значения, – отмахивает Стоун. – Собери вещи первой необходимости. Для нее тоже можешь что-то прихватить. Если ничего нет, на месте ей выделят все, что нужно.

– Семья будет ее искать, – настаивает парень.

– Им сообщат.

– Моя мать тяжело больна, офицер, – Шон приводит еще один аргумент, но Стоун об этом наверняка знает. – Если меня заберут, я не смогу отрабатывать ее лечение.

– Недееспособных родственников новобранцев полностью обеспечивает Корпорация, – чеканит офицер и смотрит на часы в прихожей. – У вас пять минут на сборы.

Осознав, что дальнейшая дискуссия бесполезна, Шон распахивает шкаф и начинает складывать потрёпанные вещи в рюкзак. Гардероб у него весьма скудный, поэтому удается справиться за пару минут. Теона отрешенно наблюдает за происходящим и безмолвно плачет. Для девушки у Шона и правда ничего нет, но, мысленно извинившись перед матерью, он берет с ее полки кое-что из белья и верхней одежды и запихивает в рюкзак.

Лейтенант Грант, тем временем, по-хозяйски расхаживает по квартирке, заглядывая в кухонные ящики.

– Ты этим питаешься? – спрашивает он, показывая на упаковки с модифицированными продуктами. Шон отстранённо кивает, усиленно пытаясь найти свою обувь. – На Полигоне кормят намного лучше.

Сунув босые ноги в обнаруженные под кроватью стоптанные кроссовки, парень бросает на лейтенанта холодный взгляд.

– Я не за жрачкой туда еду, – грубовато произносит Шон. Теона испуганно охает, а приблизившийся к нему офицер, хлопает по плечу.

– Дело говоришь, парень, – благосклонно произносит Стоун. – Пройдешь трёхмесячный курс обучения, возьму в свой отряд.

– Если выживу во время экзамена, – тихо отзывается Шон.

– Выжить придётся, – уверенно заявляет офицер. – Иначе, кто позаботится о твоей матери? Мертвецам льготы не положены.

Глава 3
Маринория

«Маринория – третий по величине остров, ориентированный на использование морских ресурсов, предоставляющий ценные источники питания и жизнеобеспечения. Помимо жилых построек, на территории острова располагается большое количество акваферм, теплиц, заводов по переработке рыбы, складов и морских лабораторий. Основное население состоит из аквакультурологов, исследователей морских биоресурсов и рабочих.»

Это утро для Кассандры Грейсон начинается с череды неприятностей. Сначала не срабатывает будильник, затем оказывается, что отец забыл с вечера зарядить электромобиль и ехать на акваферму приходится в битком наполненном автобусе, который по закону подлости ломается на половине пути. Недовольный народ, толкаясь и возмущаясь, высыпает на дорогу. Кто-то остается ждать следующий рейс, кто-то идет пешком. Кэс примыкает ко второй группе. Обнаружив в толпе несколько знакомых женских лиц, она приветливо здоровается и продолжает путь с подругами по несчастью.

– Говорят, в одном из бассейнов сдохла вся рыба, – делится с ней новостями та, что оказывается к девушке ближе всех.

– Что случилось? – поддерживает беседу Кассандра.

– Оператор перепутал корм и случайно траванул полтонны нерестовых.

– Не знаешь, кто?

– Новенький вроде. Не помню, как его.

У Кэс на мгновение замирает сердце. Если это Дилан, то его наверняка уволят, и они больше никогда не увидятся. А он ей до жути нравится, и она ему вроде бы тоже. Дилан Пирс – единственный из парней на ферме, кто каждый день здоровался с Кэс, а когда выдавалась свободная минутка, подходил поболтать, интересовался, как дела и угощал сладкими пастилками. Остальные ее сторонились из-за уродливого шрама на щеке. В детстве Кассандра неудачно упала и порезалась об стекло. Крови потеряла жуть, как много. Чуть не умерла. Если бы совершенно случайно рядом не оказался доктор, ее бы уже не было в живых. Поэтому для девушки этот шрам вовсе не уродство, а напоминание об удивительном спасении.

– Что же теперь будет? – от душевных переживаний у девушки сипнет голос.

Каковы шансы, что неосторожный оператор не её Дилан? Не особо высокие. Парень пришел работать к ним два месяца назад. Других новичков в штате нет.

– Консервы наляпают и в Гидрополис отправят, – равнодушно пожимает плечами собеседница, по-своему интерпретировав вопрос.

– Это же есть нельзя, – осторожно замечает Кассандра.

– Первый раз что ли? – смахнув со лба пот, отвечает женщина. – Радуйся, что этот деликатес не на твой стол попадет.

Девушка тяжело вздыхает, но возразить не осмеливается. Многие на ферме придерживаются схожего мнения. Если их лично не касается, можно всё. И тухлую рыбу, и гнилые овощи консервировать. Есть-то другим.

Остаток пути проходят в молчании. Все-таки идти по жаре не просто, выматывает. Не до разговоров. Солнце еще только встало, а уже палит во всю силу. Дышать нечем. В небе ни облачка, даже лопасти ветрогенераторов практически не вращаются. Остров больше трех месяцев стоит в тропических широтах, и все жители Маринории изнывают от жары. Рабочим в теплицах особенно тяжко, хотя там и поддерживается комфортная влажность и температура, но правда не для людей, а для растений. Есть конечно во всем этом и положительный момент. В данных широтах отсутствует угроза вируса. А ради собственной безопасности жители готовы терпеть что угодно.

– Вот и пришли, – снова подает голос изможденная попутчица Кэс. Останавливается, чтобы передохнуть, Кассандра тоже непроизвольно замедляет шаг.

У входа на ферму строгий пропускной режим и обычно на стояние в очереди уходит около получаса, но сегодня народу совсем мало. Наверное, из-за опоздания. Основной поток уже прошел внутрь. Кэс пропускает женщину вперед, отметив, что та очень тяжело дышит, на лоснящемся лице выступили красные пятна, и, вообще, выглядит она неважно, болезненно.

Кассандра на всякий случай отступает на пару шагов назад, и оказывается, не зря. Как только ее случайная попутчица заходит в специальную арку с биологическими датчиками, раздается неприятный сигнал, и следом загораются красные лампочки.

Женщину мгновенно обступают мужчины в форме стражей Водного Щита, берут под руки и, не говоря ни слова, уводят в неизвестном направлении. Она кричит, плачет, умоляет отпустить, но все бессмысленно. Ее буквально тащат волоком, а глазеющие работники торопливо достают респираторы и закрывают органы дыхания. Ни капли сострадания и сочувствия в глазах. Только страх. Каждый волнуется исключительно о себе, и отчасти их можно понять. Если женщина действительно больна, то на карантин попадут все, кто находился рядом.

Пропускной пункт закрывается, и оставшиеся снаружи люди испуганно переглядываются, подозрительно косясь друг на друга. Лысый здоровяк резко шарахается от Кассандры и указывает на нее пальцем.

– Вот эта со шрамом вместе с Мелиной шла. Я видел, как они разговаривали, – доносит он высокому стражу, уже начавшему проверку людей с конца очереди.

Кассандра все это время следила за тем, как раз за разом датчик на вирусометре в руках стража вспыхивает зеленым светом. Она почти не сомневается, что женщина не носитель М-вируса, а скорее всего, подцепила обычную простуду, а может температура повысилась от перегрева.

– Со мной все в порядке, – растерянно бормочет Кэс, когда до нее наконец доходит, что говорят о ней.

– Стой на месте, – грубо окликает ее страж и направляется прямиком к девушке.

Застыв, Кассандра оглядывается в поисках поддержки и с тревогой замечает, что рабочие отошли от нее на внушительное расстояние и смотрят с опаской и подозрением. Обхватив задрожавшие плечи руками, девушка обреченно наблюдает за приближающимся мужчиной.

Стражи Водного Щита носят защитное обмундирование, даже когда опасности заражения нет. Черные специализированные костюмы, очки, шлемы, респираторы, перчатки, громоздкая обувь, оружие, рация и вирусометр – вот стандартный набор рядового стража. Признаться, их форма у Кэс всегда вызывала подсознательный ужас, напоминая о том, что опасность заражения никуда не испарилась. Все жители островов по-прежнему в зоне риска. Особенно те, кто выходят в море или работают там.

– Руку, – приказывает страж, и Кэс, задержав дыхание, подставляет запястье для тестирования.

– Кассандра Грейсон? – через плотные очки девушку прицельно изучают карие внимательные глаза.

– Да, – она с облегчением выдыхает, когда прибор мигает зеленым, подтверждая отсутствие М-вируса в ее крови. Но радость девушки длится недолго. Буквально пару секунд. – Идите за мной, – приказным тоном распоряжается мужчина, кивая на припаркованный у обочины бронемобиль.

Кэс вжимает голову в плечи, издавая задушенный полувсхлип-полустон и послушно плетется следом за уверенно вышагивающим стражем. Заряженный автомат на его плече исключает малейшую возможность сопротивления. Умолять бессмысленно, бежать некуда. Стражи Водного Щита патрулируют остров денно и нощно. От их зоркого ока никому не уйти. Остается только покориться.

Поравнявшись с бронемобилем, мужчина в защитном костюме открывает заднюю дверцу, жестом приказывая девушке сесть внутрь. Она безропотно подчиняется. Зажмурившись и дрожа, как осиновый лист, неуклюже забирается в просторный салон, пропахший табаком, порохом и кожей.

– Принимай пополнение, сержант, – словно сквозь вату, доносится до Кэс равнодушный голос стража.

– Еще кто-то будет или можно ехать? – второй голос принадлежит мужчине за рулем.

– Нет, на сегодня всё, – дверца захлопывается, отрезая девушку от внешнего мира.

В салоне гораздо прохладнее, чем снаружи и это неожиданно придает Кассандре сил. Сделав глубокий вдох, она расправляет плечи и оглядывается.

– Дилан! – ахнув, восклицает Кэс, встретив потерянный взгляд знакомых янтарных глаз, почти полностью скрытых растрепанной светлой чёлкой. Парень, из-за которого она совсем недавно убивалась, сидит рядом с ней на заднем сиденье. Как это возможно? Почему он тут? А она? – Что происходит? – схватив Дилана за руку, испуганно шепчет девушка.

– Нас призвали, Кэс, – убитым тоном отзывается он.

– Но мне еще нет восемнадцати, – бормочет она. Дилан озадаченно сводит брови, и ей приходится признаться: – То есть, пока нет. День рождения только завтра…

– А мой был полгода назад, но это всё неважно. Похоже объявили массовый сбор.

– Разговоры запрещены, – грозно рявкает водитель, заводя мотор.

– Извините, сэр…

– Старший сержант Петров.

– Извините, старший сержант Петров. Я всего лишь хочу узнать, куда вы нас везёте? – пересилив резкую слабость и врожденную робость, дрогнувшим голосом спрашивает Кэс.

– В порт, а оттуда на Полигон, – военный частично подтверждает версию Дилана.

– Мне исполнится восемнадцать только завтра…

– На Полигон вас обоих доставят завтра утром. Формально никаких нарушений нет. Еще вопросы? – сухо уточняет старший сержант.

– Нет, – опустив голову, тихо отвечает Кэс.

Глава 4
Новая Атлантида

«Новая Атлантида – научный и технологический центр. Изначально созданный, как место отдыха для элиты, после эпидемии М-вируса его функции были пересмотрены. Теперь здесь находятся лаборатории и исследовательские комплексы, работающие над биоинженерными проектами и инновациями. Архитектура включает современные научные центры и высокотехнологичные здания. Основное население – ученые, инженеры и исследователи, разрабатывающие передовые технологии.»

– Финн, ты уже выбрал тему для диплома? – профессор Дэйн вздыхает, откидываясь в кресле.

Высокие потолки аудитории, перекрытые прозрачными стеклянными панелями, заливают помещение мягким светом. Стены, облицованные гладкими экранами, покрыты цифровыми записями и графиками текущих исследований. Длинные столы выглядят стерильно чистыми, без мельчайших крупиц пыли на глянцево-белых столешницах.

Финн обращает задумчивый взгляд на небольшой аквариум с разноцветными растениями-гибридами и юркими маленькими рыбками. Засмотревшись на то, как мерцают внутри аквариума искорки воды и отливает золотом чешуя самых обычных карликовых гурами, он медленно выдыхает свежий воздух, очищенный автоматическими системами фильтрации. Тихо жужжат умные вентиляторы, навевая сонливость и апатию.

Раскачиваясь на стуле, Финн лениво откидывает назад свои ярко-синие волосы. Его худощавое, но сильное тело, натренированное занятиями спортом и активной жизнью в городе, буквально излучает энергию. Но сейчас, сидя под светом умных ламп и глядя на профессора, он лишь слегка ухмыляется, и в его пронзительных серо-голубых глазах отражается вызов.

– Да, профессор, решил, – Финн щелкает пальцами, словно этот вопрос для него сущий пустяк. – Новые технологии генной инженерии для усиления устойчивости организма к внешним факторам. Это особенно актуально для адаптации тех, кто живет за пределами Новой Атлантиды, на других островах.

– Прекрасный выбор, Финн, – кивает Дэйн с легкой улыбкой, приправленной тенью беспокойства. – Этот проект имеет большой потенциал. И я уверен, что ты сможешь успешно его завершить. Но имей в виду, что времени у нас немного.

Финн кивает, взъерошивая волосы привычным жестом. Университет Биотехнологий и Инноваций «Горизонт» – три года назад стал его домом.

В этих аудиториях он провел многие дни и ночи, обсуждая гипотезы, тестируя образцы, создавая проекты. Он был единственным студентом в своем потоке, зачисленным на факультет генетики в возрасте пятнадцати лет. Родители безумно им гордятся, а младшая сестренка с нетерпением ждет возвращения любимого брата. Через год, когда Финн закончит образование и найдёт себе место по специальности, его семья сможет переехать из Гидрополиса сюда. Он все для этого сделает.

– Слышал последние новости о нападении на третью буровую? – профессор Дэйн не спешит отпускать его. – Ходят слухи, что объявили общий призыв. Даже дочь президента Дерби выступила с речью. Готовится вступить в ряды инициаров.

Финн хмыкает, откидываясь на спинку стула, шумно стукнув ногами по полу. Полигон – это что-то далекое, как тень на горизонте. Место, где тренируют бойцов, готовят их к борьбе с шершнями – опасными мутантами, обитающими на просторах материка. Далекий, чуждый мир. Его место – в этих гладких стенах, среди исследований и открытий. Он бросает взгляд на голографические экраны, которые проецируют генные цепочки, графики и формулы – вот его настоящая вселенная.

– Слышал, но… я-то тут при чем? – Финн пожимает плечами и пренебрежительно смотрит в сторону окна, за которым открывается вид на блестящие здания Новой Атлантиды. – Я занимаюсь исследованиями. Мне не до военной подготовки, передо мной стоит задача посложнее. Пусть другие отправляются на Полигон – там же нужны бойцы, а не генные инженеры.

– Я бы хотел, чтобы так и было, – профессор смотрит на него, будто пытаясь понять, осознает ли безусловно одаренный студент весь масштаб происходящего. – Но, Финн, времена меняются. Корпорация призывает на службу не только бойцов. Полигон – не просто военный лагерь, это ключевой элемент нашей защиты. И, да, иногда им нужны люди, такие как ты.

Финн замолкает, губы сжимаются в тонкую линию, но внутри него все клокочет. Он привык, что всегда есть выбор. Он привык, что его будущее – в его руках. Он, черт подери, столько усилий положил на то, чтобы выбраться из отравленной клоаки под названием «Гидрополис».

– Я не знаю, о чем вы, – дерзко бросает он, вставая и направляясь к двери. – Меня это не касается. Я – студент самого престижного университета на Новой Атлантиде, и готов посвятить всю свою жизнь служению науке. Но не войне!

– Я понимаю тебя, Финн. Ты мой лучший студент за долгие годы преподавательской деятельности, – тихо произносит профессор, и в его голосе слышится какая-то печаль. – Надеюсь, что призыв обойдет тебя стороной. Но будь готов ко всему.

Финн не отвечает. Он просто уходит, шаги его быстрые, уверенные, наполненные глухим раздражением. Научные лаборатории, исследования, биоинженерия – это всё, чем он дышит и живет. А Полигон… он где-то там, в северных холодных широтах, окружённый черными скалами с белыми шапками ледников и плотно укутанный тяжелыми серыми тучами.

– К черту Полигон, – яростно шипит Финн.

Он шагает через кампус, в окна которого льется ласковый солнечный свет, а встречающиеся на его пути студенты обсуждают свои проекты, погруженные в мечты о научном будущем. Вернувшись в свою просторную светлую комнату в общежитии, Финн тщетно пытается сосредоточиться на своих исследованиях, но тревожные предупреждения профессора назойливо кружат в его голове, отвлекая от работы над дипломом.

Он снова погружается в мысли о семье. О родителях, влачащих жалкое существование на Гидрополисе и о малышке Мэнди, которой всего восемь, и она ни разу за свою короткую жизнь не пробовала свежих фруктов, не пила натурального сока и представления не имеет какой вкус у запечённой курицы. Мэнди почти каждый день пишет ему сообщения – яркие, весёлые, по-детски непосредственные и умиляющие своей искренностью. Финн сотни раз обещал сестре, что как только закончит учёбу, перевезёт ее вместе с родителями в Новую Атлантиду, чтобы они могли жить в безопасности и комфорте, вдали от голодного прозябания, каторжного труда и ядовитых выбросов заводов. Всё, что он делает здесь, – каждый проект, каждая бессонная ночь в лаборатории – он делает ради них. Ради их будущего.

– Финн Лиамс! Открывай! Приказ Корпорации! – внезапный стук в дверь заставляет его вздрогнуть и отложить в сторону планшет.

Несколько секунд он сидит неподвижно, не издавая ни единого звука, надеясь, что незваные гости уйдут, но чуда не происходит. Стук повторяется, а голос за дверью звучит решительно и жестко.

– Скрываться бессмысленно. Нам известно, что ты находишься внутри.

На ватных ногах он мучительно медленно идет к двери и распахнув ее дрожащими руками, исподлобья смотрит на двух высоких мужчин в полном военном обмундировании с нашивками Корпорации. Их лица закрыты черными шлемами, оснащёнными системой фильтрации кислорода и прозрачными визорами, голоса передаются через специальные встроенные динамики.

– Вытяни руку, – требует один из военных.

Финн непроизвольно пятится назад. За три года обучения на Новой Атлантиде он никогда не видел охотников Корпорации. Лучше бы это были стражи Водного Щита…

– Что за… – он резко останавливается, сжимая кулаки. – Вы кто такие? Я студент «Горизонта»!

– Руку!

Нервно сглотнув, Финн выполняет приказ, позволяя военному считать его чип.

– Ты достиг призывного возраста. Следуй за нами, – холодным и беспристрастным тоном командует охотник, явившийся по его душу.

– Что? Нет! Это какая-то ошибка! – Финн пытается сопротивляться, ощущая, как горячая волна поднимается в груди. – Я ученый, генный инженер!

– С этой минуты ты – инициар Полигона, – глухо отвечает военный. – У тебя три минуты на сборы.

Финн замирает. Сердце надрывно колотится в груди, ладони потеют. Невозможно… Это не может быть правдой.

– Две минуты! – гремит недовольный голос второго охотника.

Две минуты? Всего две… чтобы оставить всё, что он знал и любил, чтобы покинуть «Горизонт», свои исследования, свою мечту. Он стискивает зубы, глуша в себе гремучую ярость и протест. Отчаянно хочется кричать во все горло, но какой в этом смысл?

Мир рушится, разваливаясь на куски прямо у него на глазах. Но где-то в этом хаосе, в сумасшедшем водовороте мыслей и эмоций, проскальзывает нечто новое – искра решимости, вызов. Финн не знает, что ждет его на Полигоне, но уверен в одном: он не сдастся без боя.

Глава 5
Улей

Банкет в мою честь проходит в одном из самых роскошных залов двадцатиуровневой высотки Улья. Мама рассказывала, что когда-то эта стеклянная башня была на треть ниже и являлась единственным на острове многофункциональным жилым комплексом, а сам остров с тех пор многократно увеличился в размерах, превратившись в красивый современный город.

На небольшой сцене музыканты в строгих смокингах исполняют что-то возвышенно-заунывное. Вышколенные официанты в праздничной униформе разносят алкогольные напитки, длинные столы ломятся от изобилия натуральной еды. Разряженные вальяжные гости предаются светским беседам, не забывая прикладываться к редким сортам вин и изысканным закускам.

Видели бы жители Гидрополиса, как обжирается и жирует высший класс, пока они пашут на нас в адских условиях, устроили бы очередной бунт или забастовку. Разумеется, подобные пиршества случаются не каждый день, а исключительно по веским поводам. Только кому от этого легче? По большому счету всем здесь плевать на тяготы работяг из Гидрополиса.

Вокруг меня постепенно собирается толпа заискивающих отпрысков из богатейших семей. Хвалят фасон моего платья и прическу, балуют лицемерными комплиментами, с любопытством глазеют на Дрейка, периодически на меня, и тайно злорадствуют. Со многими из них я вместе училась, но близко ни с кем так и не подружилась. Я знаю, что большинство из собравшихся считают меня зазнавшейся принцессой, и в мои ближайшие планы точно не входит развенчивание создавшегося образа. Я даже рада, что в скором будущем круг моего общения кардинально изменится.

Улей – благополучный и безопасный остров, но мне всегда хотелось взглянуть на мир, находящийся по ту сторону стены. Странно, но я совсем не боюсь угроз, что могут поджидать меня на Полигоне. Самоуверенность это или глупость – покажет время. Возможно, я поплачусь за свою беспечность, но драматизировать раньше времени не намерена.

– Ты такая смелая, Рина! – с наигранным восхищением восклицает рыжеволосая Венера Гунн. – Я бы на твоем месте умерла от страха.

– В Улье давно никто не умирал от страха, – равнодушно веду плечами.

Взглянув на девушку, нехотя признаю, что ей удивительно к лицу изумрудное платье с глубоким вырезом, едва прикрывающим полную грудь. Мужчины, проходящие мимо, то и дело заглядывают в ее смелое декольте, но Венеру это ничуть не смущает. Наличие официального жениха, не мешает ей напропалую флиртовать с противоположным полом.

– Я стала бы первой, – пытается отшутиться Венера, жеманно хихикая. Мне дико хочется закатить глаза и послать ее куда подальше, но светский этикет нарушать нельзя даже дочери президента. – Когда ты отправляешься? – назойливо любопытствует рыжая прилипала.

– Завтра утром. Хочешь меня проводить? – с невинной улыбкой уточняю я.

– Я, наверное, еще буду спать, – на полном серьезе заявляет Венера.

Ну, конечно, сон – это важно. Здоровый цвет лица превыше всего.

– Рина, а ты правда будешь жить в общей казарме?

– Да, – киваю, сцепив зубы. – Персональные хоромы мне никто не выделит.

– В одном помещении с парнями?

– Разумеется.

– Интересно, – задумчиво тянет Венера, в глазах появляется загадочный блеск.

В такие моменты я жалею, что Дрейк – не человек и не может прийти мне на помощь и тактично оградить от излишне навязчивых раздражителей. Он – разумная машина, но мыслит и действует достаточно линейно. На импровизацию Дрейк, к сожалению, не настроен и совершенно не агрессивен, даже если я его попрошу применить силу к обидчику. Однако с ним мне общаться куда интереснее и комфортнее, чем со сверстниками из моего окружения. Возможно, потому что я знаю – Дрейк не запрограммирован на ложь, притворство и желание угодить.

– Хочешь поменяться со мной местами? – вежливым тоном предлагаю я.

– Прости, но я жутко боюсь шершней. Говорят, они жрут человеческую плоть.

– А я слышала, что шершни – гурманы и избирательно подходят к данному блюду. Едят только женщин с рыжими волосами.

– Ты меня разыгрываешь? – девушка заметно бледнеет.

– Может, это просто страшные байки, – невозмутимо пожимаю плечами.

– Ари, потанцуешь с отцом? – от дальнейшей беседы с бестолковой Венерой меня спасает глубокий голос президента Улья.

Он обходит застывшую рыжую идиотку и приближается ко мне. Как всегда весь в черном. Властный, уверенный, окруженный мощной подавляющей энергетикой. Венера отшатывается назад, почтенно склоняя голову. Папа такой же изгой, как и я. Без специального позволения с ним осмеливаются заговорить единицы. Вот такая дура, как Венера, вполне может, потому что инстинкт самосохранения у нее отсутствует напрочь. Избалованная разряженная кукла.

Я отдаю свой бокал Дрейку, приказывая ему ждать.

– С огромным удовольствием, – расплываясь в улыбке, кладу ладонь в руку отца и равнодушно киваю Венере. – Еще увидимся, Ви.

Надеюсь, она не станет ждать, когда я вернусь и найдет себе очередного жеребца на вечер. Фу, даже звучит мерзко, хотя смысл передан предельно точно. Темперамент Венеры ни для кого в Улье не секрет, но она дочь Кьяры Гунн, а та входит в Верховный Совет островов и по иронии судьбы является матерью моего будущего супруга. А это значит, что грудастая Ви может безнаказанно творить любую дичь, пользуясь своим привилегированным статусом. Меня мутит от мысли, что однажды она стает моей близкой родственницей.

Какая мерзость, господа! Договорные браки до сих пор не изжили себя. Средневековые устои в ходу даже после официального Конца Света.

Отец уверенно ведет меня в танце. Я чувствую на нас взгляды всех присутствующих, и только один из многих сотен полон искренней любви и грусти. Мама. Конечно, она тоже здесь. И пусть никому из собравшихся не прочитать на безукоризненном ухоженном лице Дианы Дерби ни единой эмоции, сегодня я без особого труда считываю тщательно скрываемую тревогу. Несмотря на то, что мама не сама рожала меня на свет, и мы не были связаны пуповиной, я чувствую ее даже на расстоянии и бесконечно сильно люблю.

Испытывает ли она то же самое по отношению ко мне?

Стыдно признаться, но иногда я сомневаюсь, потому что слишком хорошо помню, как мама боготворила своего старшего сына. Мне не удалось заполнить дыру в ее сердце после его трагической гибели.

– Относись серьезно ко всему, что тебе говорят. Прислушивайся к советам наставников и не спорь с генералом, – обволакивающим голосом произносит отец.

По моей спине пробегают мурашки. Мы не виделись несколько дней, потому что отец ездил с очередной миссией в Новую Атлантиду, и я забыла какими гипнотическими свойствами обладает его голос. Когда он говорит, все вокруг мгновенно умолкают и словно впадают в подобострастный транс. Я не исключение, но меня это его качество не пугает.

Мой отец – жестокий и опасный правитель, многие считают его тираном и диктатором, но я вижу его другим.

– Я знаю, он тебе не нравится. Однако ты должна помнить, что на Полигоне Одинцов – единственный, кто действительно способен тебя защитить, – продолжает напутствовать отец.

– Он жуткий, папа. У него такое неприятное лицо и грубые манеры… – Меня невольно передергивает, и я замолкаю.

У моей неприязни нет особых причин. Возможно, это что-то подсознательное. Генерал самый старый из всех управляющих островами. На его испещренном морщинами лице никогда не появляется даже тени улыбки. Смотрит как коршун на каждого, кто оказывается в зоне его видимости, и руку с кобуры не снимает ни на секунду. Странно, что ему вообще позволяют являться в Улей с оружием. По мне, так он меньше всех из правителей островов заслуживает доверия.

Вот кстати и он. Заходит в зал своим коронным строевым шагом. Неотесанный мужлан, которого даже вакцина от старения не смогла превратить в мало-мальски приятного человека. Папа рассказывал, что генерал очень долго отказывался от чудодейственного лекарства, пока вопрос жизни и смерти не встал ребром. Принципы принципами, а умирать не хочется никому.

– Ты прекрасно выступила, – хвалит меня отец, имея в виду речь, что я произнесла перед журналистами за час до начала вечеринки. Ее транслировали в прямом эфире на всех островах, и для меня это был чуть ли не самый волнительный момент в жизни.

– Спасибо, Дрейк постарался, – признаюсь я. – И за напутствие тоже спасибо. Я тебя не подведу. Ты же знаешь, я сильная.

– Наша дочь и не может быть другой, – уверенно отвечает папа.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть в красивое, но словно высеченное из гранита лицо. Его напряжённый тяжелый взгляд направлен на маму. Я понимаю причину его беспокойства. После смерти брата она… Мы ее чуть не потеряли. Отец боится… Нет, это неправильное слово, потому что бояться мой отец не способен. Его тревожит то, как жена переживет отъезд единственной дочери.

– Мама справится, пап, – положив руку на сильное плечо, я мягко улыбаюсь, и в глубине таких же, как у меня лазурно-голубых глазах, замечаю затаенную усталость. Глубокий разлом между его бровями и прорезающие высокий лоб морщины – единственные свидетельства его солидного возраста. Но назвать отца старым ни у кого из элиты Улья не повернется язык. На нашем острове старость отменена задолго до моего рождения. Единственный, кто не вписывается в нашу вечно молодую тусовку – генерал.

У меня перехватывает дыхание и сбоит сердце, когда объект моих размышлений направляется прямо к нам. Широким шагом Одинцов пересекает зал и останавливается на расстоянии вытянутой руки.

– Приветствую, Дэрил, – к отцу он обращается исключительно по имени, словно они давние друзья, хотя это далеко не так. У папы нет и не может быть друзей.

– Дай нам еще полчаса, – к моему величайшему изумлению, отец обращается к Одинцову с просьбой, а не приказывает.

– Времени нет, – возражает генерал, приводя меня в еще больший шок и оцепенение. – Безопасный маршрут рассчитан до минуты.

– Папа? – я перевожу испуганный взгляд на отца, затем на побледневшую мать, до белых костяшек сжимающую кулаки. Опомнившись, она скрывает руки в складках подола длинного платья и посылает мне ободряющую улыбку, но я вижу, каких огромных моральных и физических сил ей стоит эта выдержка.

– Ари, ты должна сейчас пойти с генералом, – наклонившись к моему лицу, тихо произносит отец. – Пожалуйста, веди себя естественно.

– Папа… – отчаянно шепчу я, позволяя себе секунду слабости. Он чуть крепче сжимает пальцы на моей талии и ласково целует в макушку.

– Соберись, девочка.

– Уже, – киваю я. Перевожу дыхание и убираю с лица лишние эмоции.

– Иди, – отступив назад, отец невозмутимо улыбается, передавая мою руку в грубую ладонь генерала. – Береги её, – взглянув на Одинцова, коротко произносит он, и развернувшись, направляется к жене.

Окаменев, я неотрывно наблюдаю, как отец стремительно удаляется, подходит к маме и что-то уверенно и настойчиво ей объясняет. Знаю, она не слушает. Много лет она не слушает то, что говорит мой отец. С тех пор как погиб мой брат, мама словно похоронила и его тоже. Ее неживой взгляд прикован ко мне, губы кривятся в подобии улыбки, за которой скрываются бесконечная боль и сожаление.

– Ариадна! – обращает на себя мое внимание генерал, и я вздрагиваю от резкости его тона. – Готова отправиться на Полигон?

– Нет, – взглянув на него ледяным взглядом, бесстрастно отвечаю я.

Глава 6
Полигон

«Полигон – специализированный учебный центр, расположенный на одном из передвижных островов. Здесь жители, населяющие плавучие острова, проходят интенсивные программы обучения, направленные на развитие навыков выживания на материке и противодействия угрозе, исходящей от шершней.»

Подземная лаборатория. Отсек Д

– Дерьмо, – выплёвывает майор Харпер, пристально разглядывая через пуленепробиваемый экран капсулы неподвижную тварь, добытую во время последней экспедиции на материк.

Шершень сидит в скрюченной позе, его остекленевшие чёрные глаза смотрят в одну точку. Лысый череп мутанта блестит в тусклом свете лаборатории, кожа в струпьях и рубцах тянется по его мускулистым конечностям. Узловатые наросты на пальцах, чёрные ломаные ногтевые пластины и непропорционально длинные, мощные руки делают существо ещё более жутким. Выступающая грудная клетка и широкие плечи говорят о его невероятной, смертоносной силе.

Майор потерял двоих опытных разведчиков, чтобы захватить мутанта живым, а теперь эта полудохлая мразь застыла в анабиозе, словно смеясь над всеми их усилиями. Харпер раздраженно сжимает зубы. Из-за технического сбоя группа попала в окружение, и эту тварь чудом удалось захватить. Одна ошибка стоила ему двух лучших людей.

– Ну ты и урод, дружище, – ухмыляется майор, смотря прямо в узкие вертикальные зрачки.

Внезапно шершень резко оскаливается, его губы приподнимаются, обнажая заострённые, почерневшие зубы с удлинёнными клыками, напоминающими хищные жвала насекомого. Язык – тёмный, почти угольно-чёрный, покрыт мелкими наростами. Мутант словно пробует воздух на вкус, глубоко вдыхая кислород – непривычный, очищенный фильтрами лаборатории. Ноздри его приплюснутого носа быстро раздуваются, и кажется, что ему не нравится этот воздух – слишком чистый, лишённый привычного яда и пыли подземных колоний, где прячутся его сородичи.

Шершень приподнимается, его мышцы напрягаются, и на мгновение кажется, что он собирается броситься вперёд. С его шеи на плечи тянутся тонкие канаты жил и вен, пульсирующие от напряжения, словно он ждёт момента, чтобы вырваться. Но отсюда ему не уйти. Эту тварь ждет долгий болезненный процесс исследований и тестов, а после… После шершень будет ликвидирован, как и все мутанты, что были здесь до него.

– Ты разве не должен быть в госпитале? – тихий голос раздаётся за спиной Харпера.

Майор вздрагивает, не услышав, как к нему приблизилась Элина Гранд, ведущий биохимик корпорации. Её ртутно-серые глаза сверкают за стеклами очков. Она смотрит на шершня с холодным профессиональным интересом, делая шаг вперёд.

– В госпитале? – усмехается Харпер, но его голос звучит напряжённо. Он не отводит взгляда от твари. – У меня нет времени на отдых.

Элина поднимает руку и касается стекла, за которым сидит шершень. Тот следит за её движениями, медленно поворачивая голову.

– Этот образец… – начинает она, прищурившись. – Он отличается.

– Что ты имеешь в виду? – Харпер смотрит на неё исподлобья, его голос звучит резче, чем он ожидал.

– Смотри, – Элина указывает на шершня. – У него развились новые физические особенности: он крупнее, восстанавливается быстрее, и что самое странное, – не проявляет агрессии в замкнутом пространстве.

Майор концентрирует внимание на мутанте, замечая на его длинных руках порезы и глубокие царапины, откуда проступает вязкая, красная жидкость. Но эти раны, хоть и кажутся свежими, быстро затягиваются. Его регенерация почти мгновенна – одно из самых пугающих свойств.

– Но самое интересное – его мозг, – с энтузиазмом продолжает Элина. – Мы обнаружили необычную активность в когнитивных зонах, особенно тех, что связаны с анализом и обработкой информации.

Харпер хмурится, догадываясь, что именно она имеет в виду.

– Ты хочешь сказать, что их сознание эволюционирует?

Элина кивает, её выразительные глаза теперь полны тревоги и неприкрытого страха.

– Я не уверена, что они могут мыслить, как мы. Но их поведение свидетельствует о неком уровне коллективного сознания.

Харпер чувствует, как холод пробегает по его позвоночнику. Он смотрит в глаза шершню, который, как кажется, изучает его в ответ. Его взгляд больше не видится пустым. Что-то изменилось…

И вдруг… он слышит это.

Слово. Едва различимое, шепчущее на краю его сознания. Глухое и незнакомое, но словно пробивающееся сквозь толщу его мыслей.

«Аристей.»

Майор дёргается, широко раскрывая глаза. Он оборачивается на Элину.

– Выключи динамики, – резко требует он.

Элина удивленно приподнимает брови.

– Кайлер, они выключены. Мы не ведём аудиозапись.

Харпер напрягается. «Это не может быть правдой…» Он снова смотрит на шершня. Тварь ухмыляется. Как будто знает…

«Аристей.»

Слово снова звучит в его голове, на этот раз чётче. Он невольно касается висков, чувствуя, как в его голове пульсирует странная энергия. Это чертовски пугает. Шершень, сидящий неподвижно в капсуле, не сводит с него глаз. И вдруг Харпер понимает – это существо не просто смотрит на него. Оно его изучает. И, возможно, даже… общается с ним.

– Элина… – медленно произносит Харпер, пытаясь справиться с захлестнувшими его мыслями. – Что, если… – он резко поворачивает голову к шершню, который теперь выглядит ещё более внимательным, чем прежде. – Что, если они общаются прямо сейчас?

Элина на мгновение застывает, осмысливая его слова.

– Кайлер… ты думаешь… ты слышишь их?

Харпер кивает, не отводя глаз от мутанта. Тот оскаливается, вновь демонстрируя свои зубы. Но в этом жесте есть нечто большее, чем просто агрессия. Это вызов. Словно существо пытается что-то сказать, передать.

– Мы что-то упустили, – шепчет Харпер, чувствуя, как страх сковывает мышцы.

Он уже видит перед собой не просто мутанта. Это не дикое существо, охотящееся по инстинкту. Оно думает. Оно чувствует. И оно собирается сделать следующий шаг.

«Аристей.»

Кайлер Харпер продолжает смотреть на шершня через пуленепробиваемое стекло, пытаясь переварить услышанное. Тварь в капсуле сидит неподвижно, но глаза… Эти остекленевшие, узкие чёрные зрачки продолжают смотреть прямо на него. Они не просто наблюдают – они изучают.

Элина Гранд подходит ближе, задевая Харпера своим локтем. Её запах – легкий аромат цитрусов и чего-то химического, явно результат её работы в лаборатории – заполняет пространство.

– Прости, – заметив его напряжение, она смущенно отступает на шаг назад.

На какое-то время между ними повисает неловкое молчание. Год назад или чуть больше у них случилась короткая интрижка, которая продлилась от силы пару недель и закончилась по инициативе Кайлера. Длительные отношения – непозволительная роскошь для командира из разведывательной группы «Тень». Когда каждый день может стать последним – чувства и привязанности – последнее, что имеет значение для опытного охотника, чья жизнь может оборваться в любое мгновение.

– Ты когда-нибудь думал… что у нас… могло бы… – потупив взгляд, Элина пытается сбивчиво донести до него свою мысль, но слишком сильно волнуется и в итоге замолкает на полуслове.

– Нет, – холодно чеканит Харпер, не оставляя девушке ни малейшей надежды. В ее глазах – серых, словно облака перед грозой – появляется влажный блеск, но она тут же прячет неуместную сентиментальность за сдержанной понимающей улыбкой.

Элина Гранд всегда привлекала внимание Кайлера своей утончённой, холодной красотой. Высокая, стройная блондинка – она весьма привлекательно смотрится в белом лабораторном халате, подчёркивающем точёную фигуру. Её светлые волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, а несколько прядей выбиваются, касаясь длинной шеи. Светлая кожа выглядит почти прозрачной, придавая девушке хрупкость, которая обманчиво скрывает её железную волю. На самом деле, она владеет эмоциями не хуже Харпера, но иногда маска профессионального хладнокровия начинает крошиться, открывая ее уязвимость. Элина – биолог, а не солдат, и… красивая девушка, нуждающаяся в крепком мужском плече рядом. Только Кайлер Харпер – наихудший вариант из всех военных Полигона. Она это изначально знала, но все равно не смогла устоять, как и другие эпизодические женщины молодого майора.

– Ты знаешь, что я вернулся с материка буквально за пару часов до нападения на третью буровую возле Гидрополиса? – наконец говорит Харпер, нарушая молчание. Он слегка повернулся в сторону Элины, но взгляд от шершня так и не отвел.

Элина кивает, её лицо остаётся непроницаемым, но её глаза выдают вспыхнувшее любопытство.

– Да, я слышала. Мы получили отчёты. Но детали там были крайне скудные. Что произошло?

– Чёрт, – Харпер выдыхает, устало трёт виски.

Его фигура выглядит слишком массивной рядом с хрупкой Элиной – мускулистое тело и выпрямленная спина создают впечатление непоколебимой силы. Он высок, почти на голову выше её, и даже его военная форма кажется сшитой под стать его мощному телосложению. Жесткий, красивый, неприступный, мужественный и до мозга костей преданный генералу. Иногда Элине кажется, что у него вовсе нет слабостей. Смешно, но она с трудом может представить майора ребенком. Такие, как он, рождаются в военном облачении.

– Шершни и раньше нападали на буровые, используя катера, захваченные на материке, но это… это было совсем другое. И дело не в чертовом шторме, вызвавшем помехи и сбои в системе видеонаблюдения и датчиках безопасности.

– Что ты имеешь в виду? – Элина слегка хмурится, её тонкие брови сдвигаются чуть ближе друг к другу.

– Я думал, что эти твари действуют инстинктивно, хаотично, без какой-либо стратегии. Но то, что они устроили на третьей буровой – это была настоящая операция, чётко спланированная атака. – Кайлер делает паузу, вспоминая детали из докладов военных. – Шершни действовали с такой координацией, которую я никогда раньше не видел. Они не просто атаковали поодиночке. Они ждали, наблюдали. А потом они ударили по основным системам – одновременно. Ключевые узлы безопасности были выведены из строя за считаные минуты. Сначала электроподстанции, затем топливные насосы. Всё произошло слишком быстро.

Элина слегка прищуривается, её тонкие пальцы едва касаются стекла, но она быстро отдёргивает руку.

– Ты хочешь сказать, что они целенаправленно выбрали буровую и знали, где нанести удар? – девушка снова поворачивается к Харперу, её голос звучит тихо, но уверенно.

– Именно так, – Кайлер кивает, его зелёные глаза мрачно вспыхивают в свете лабораторных ламп. – Они знали, что отключить и в какой последовательности. Наши люди пытались отбиться, но это было бесполезно. Мутанты уничтожили боевые катера за считаные минуты. Они двигались с выверенной точностью, как если бы у них был план. Даже камеры наблюдения зафиксировали странные моменты – они останавливались, оглядывались, как будто что-то друг другу передавали. Они охотились не просто как звери. Это была скоординированная атака, будто их кто-то тренировал.

Элина задумчиво хмурится, снова переводя взгляд на шершня. Он продолжает сидеть неподвижно, но в его глазах светится нечто большее, чем просто агрессия.

– То есть ты тоже склоняешься к версии, что у них есть некая форма коллективного разума? – она осторожно взвешивает каждое слово.

– Я не знаю, как объяснить это иначе, – отвечает Харпер, выпрямившись. Его плечи напряжены, и в нём самом чувствуется скрытая угроза, словно у бойца, готового к действию. – Эта особь только что говорила со мной… – он замолкает на мгновение, и его лицо становится жёстче. – Я слышал слово. «Аристей». Оно звучало у меня в голове, будто кто-то говорил его прямо мне. Но…

– Но что? – Элина пристально смотрит на Кайлера, будто пытаясь прочесть его мысли.

– Ты сама сказала, что динамики были выключены, – отвечает Харпер, его голос тихий, но напряжённый. – А я всё равно слышал это слово.

Блондинка на мгновение замирает, её глаза изумленно расширяются.

– Что это может значить? – её голос звучит почти сдержанно, но в нём слышится легкий оттенок тревоги и любопытства.

– Понятия не имею. Я надеялся, что у тебя есть объяснение, – Харпер делает шаг назад, ощущая, как шершень за стеклом продолжает следить за каждым его движением. – Ты сама что-нибудь слышала? Или… почувствовала?

– Нет, никогда, – твердо отвечает Элина, сосредоточенно изучая показания на экране, словно стараясь найти объяснение среди цифр и показаний. – Ты уверен, что тебе не показалось?

– Да брось, Элина! – Харпер с трудом сдерживает раздражение. – Я не из тех, кто воображает себе всякую чушь.

– Слуховые галлюцинации могут быть последствиями полученной травмы. Я не просто так спросила тебя про госпиталь.

Майор отрицательно качает головой.

– Черт возьми, Элина, у меня всего пара синяков. Я не сумасшедший, ясно? Слушай, если это не последствия контузии, тогда что? Есть другие варианты?

Элина прищуривается, задумчиво потирает висок. На секунду ее лицо кажется усталым, но она быстро собирается, выпрямляется и поднимает голову.

– Психорезонанс, – тихо произносит девушка. – Это специфическая форма психического взаимодействия, при которой одно существо… в данном случае наш мутант… устанавливает прямой контакт с разумом другого – тобой, на ментальном уровне. Этот контакт – и есть резонанс, настройка на частоты мозга, благодаря которой передаются мысли, образы, эмоции. Не нужны ни слова, ни сигналы… Понимаешь, они как бы «подключаются» к сознанию напрямую. Но… – она осекается, сжимая пальцы в кулак, пытаясь подобрать нужные слова. – Но, Кайлер, это… невозможно.

Харпер хмурится, наблюдая за ее реакцией. Он знает, что Элина не любит признавать свои сомнения, но сейчас ее голос звучит растерянно.

– Что ты хочешь этим сказать? – Майор пристально смотрит ей в глаза. – Ты сама сказала, что они эволюционируют. Почему ты так уверена, что психорезонанс невозможен?

– Потому что это… выходит за рамки наших знаний, – она качает головой, будто сама пытается поверить в то, что говорит. – Мутанты, шершни, да, они развиваются, становятся умнее, сильнее. Но они не супергерои, Кайлер. Психорезонанс – это слишком сложно, слишком… развито. Их мозг не способен на такие тонкие настройки, на такой уровень ментального воздействия. По крайней мере, не сейчас.

Харпер кивает, но его мысли всё ещё сосредоточены на шипящем скрипучем голосе, эхом звучащем в его голове… словно предостережение. Он почти на сто процентов уверен, что ему ничего не послышалось, однако, настоять на своем не дает какое-то внутреннее чутье. Врожденная интуиция, осторожность или инстинкт самосохранения. Не хватало еще, чтобы его самого начали тестировать и подвергать опытам. Над природой этой загадки он подумает позже, когда разберется с первостепенными задачами.

«Аристей».

Что, черт возьми, это может значить? Угрожающий клич, ругательство или имя их предводителя?

– До меня дошли слухи, что после нападения на буровую, совет «Улья» принял решение о срочном сборе инициаров, – Элина отвлекает майора от навязчивых мыслей и переводит диалог в знакомую ему плоскость.

– Это так, – не отрицает Кайлер. – Полигон начнёт интенсивное обучение. Мы должны подготовить людей к новому уровню угрозы. Если шершни научились координировать свои действия, мы теряем время. Полигон – это наш единственный шанс. Если мы не подготовимся, следующий удар может быть по Гидрополису. Или, что хуже, по «Улью».

Элина тихо кивает, её взгляд возвращается к шершню в капсуле.

– Мне страшно, Кайлер, – её голос едва слышен. – Мы должны найти способ уничтожить этих тварей. Всех до единой.

– Начни с изучения поведенческих изменений конкретно этого образца. Задействуй всех ученых лаборатории. Сроки максимально сжатые, – командует майор.

Дыхание мутанта становится частым и резким, как у животного, загнанного в угол, а затем его взгляд останавливается на Харпере – вертикальные, как у насекомого, черные зрачки расширяются, и майору кажется, что в них скрыто нечто большее, чем просто инстинкт выживания. За этими глазами – разум, жестокий и холодный.

«Аристей» – вновь шипит в его голове, вызывая болезненную пульсацию в висках и потемнение в глазах. На мгновение Кайлер словно слепнет, теряя координацию в пространстве. Он опирается раскрытой ладонью о стекло, усилием воли разрывая странный контакт с уродливым существом.

Покинув стены неприступной подземной лаборатории, майор широким шагом направляется к бронемобилю, где Харпера ожидают трое охотников из его отряда. У солдат нет доступа в лабораторию – никто, кроме высшего руководства Полигона, не знает, что за исследования ведутся за стенами из темного матового металла и бронированного бетона.

Преодолев защитные барьеры, Кайлер оглядывается назад. Холодный осенний ветер развивает его темные волосы. Из плотно сжатых губ вырываются облачка пара, кожу лица покалывает ледяными иголками. Снега еще нет, но зима не за горами. Для тренировок на открытой местности предпочтительнее поздняя весна или лето, но из трехсот инициаров, что призвали весной, выжило около пятидесяти человек. Второй призыв был неизбежен. Через неделю начнется третий, потом четвертый… Нужно действовать осторожно и постепенно, чтобы не допустит паники в плавающих городах, но при этом быстро и четко. Действующие на островах группы сопротивления обязательно воспользуются массовым призывом, чтобы снова пополнить свои ряды, но над этой проблемой пусть думают командиры «Щита Акватории». У руководства Полигона своя миссия, более значимая, чем сдерживание повстанческих движений.

Харпер пристально осматривает периметр наземной части лаборатории.

Главный вход закрыт массивными стальными дверьми со множеством слоёв защиты: электронные замки, биометрические сканеры и механические преграды. Камеры видеонаблюдения и сенсоры следят за каждым движущимся объектом. Низкие металлические ограждения с высоковольтными предупреждениями и встроенные в землю автоматические турели, не пропустят на охраняемую территорию ни одного военного без специального разрешения.

Прищурившись от света направленного на него прожектора, Харпер ждет, пока луч отсканирует и распознает его лицо, после чего отступает в темноту.

– Почему ты здесь, майор? – резкий голос офицера Синга вынуждает Кайлера резко обернуться. – Разве ты не должен встречать в порту корабль с инициарами? – спрашивает хлёстким тоном.

Кайлер проглатывает раздражение. Офицер Као Синг замещает генерала Одинцова во время его отсутствия на Полигоне, и его звание выше, чем у Харпера. Поэтому он имеет полное право на командный тон. Подчиняться высшему руководству – прямой долг Кайлера, а их личные антипатии с Сингом не должны влиять на служебные обязанности.

Взглянув в раскосые глаза офицера, Харпер встает по стойке смирно и надевает шлем с защитным визором, который до этого держал в руке.

– Именно туда я и направляюсь, – включив динамик, чеканит Кайлер, кивая на заведенный бронемобиль, стоящий в паре метрах от них.

– Судно прибудет через полчаса. К первому испытанию все готово?

– Так точно, офицер.

– Что ты забыл в лаборатории? – Као Синг прищуривает веки, и его глаза превращаются в две узкие щелки. Защитное военное обмундирование с символическими нашивками и погонами выглядит до нелепого громоздко на невысокой жилистой фигуре офицера, но, несмотря на скромные физические данные, звание дано ему не просто так. Синг – лучший стратегический командир Полигона. Разумеется, после генерала. – Я тебя предупреждал о запрете неуставных отношений с женщинами из исследовательской группы? Элина Грант – военный ученый, и ничто не должно отвлекать ее от поставленной задачи. Как и тебя, майор.

– Я хотел узнать результаты первых тестов, проведенных на захваченном мутанте, – невозмутимо докладывает Харпер. – Доктор Грант не имеет никакого отношения к цели моего визита.

– И все же я хочу тебе напомнить, что на Полигоне имеется специальное заведение для снятия напряжения после боевых вылазок. Работающие там женщины с радостью обслужат любого из командиров. Пользуйся положением, Харпер, и не суй нос, куда не просят, – в черных мелких глазках офицера читается неприкрытое предупреждение. – Ты получил инструкции от генерала насчет новобранцев? – Као Синг резко меняет тему.

На скуластом лице офицера просматривается тщательно скрываемое злорадство. Кайлер с трудом сдерживает раздраженный вздох. Конечно же, он получил инструкции генерала. Причем раньше, чем о них узнал сам Синг. И это первый раз, когда распоряжение Одинцова вызвало у Харпера недоумение и досаду. Генерал назначил его – боевого командира разведки – главным куратором прибывающей группы инициаров. А это значит, что ближайшие месяцы он проведет здесь, дрессируя желторотых новичков.

Понять бы еще, чем заслужил временное отстранение от боевых задач. Вряд ли причина в потере двух охотников во время последней вылазки на материк. Отдел кибербезопасности установил причину сбоя. Произошла ошибка в системе управления дронами-разведчиками, в результате которой группа Харпера осталась без прикрытия и попала в окружение мутантов. Несмотря на то, что в отделе работают лучшие программисты и инженеры, подобные случаи не редкость. Со своей стороны Кайлер сделал все возможное, чтобы минимизировать личные потери состава, и выполнил поставленную задачу. Аналитики киберотдела наверняка перепроверили все его действия, иначе он давно бы строчил рапорты с объяснениями.

– Помимо особых распоряжений генерала, есть кое-что еще, – неприятный голос Синга заставляет Кайлера снова сосредоточиться на его скуластом лице. – Пока ты любовался своим трофеем, с центральным командным центром связался президент, – офицер делает многозначительную паузу.

– Он дал добро на новую волну призыва?

– Да, но речь шла не только в этом. Вчера в ряды инициаров была зачислена Аридна Дерби, – ошарашивает новостью Као Синг.

– Президент отправил сюда свою дочь? – удивленно уточняет Кайлер. Нет, он, конечно, наслышан о военных успехах Эрика Дерби, но тот был мужчиной. Крепким, сильным, мотивированным военным карьеристом. Кайлер был подростком во время службы Эрика на Полигоне, но хорошо запомнил бесстрашного сына президента. Если бы не нелепая гибель, молодой Дерби вполне мог сместить генерала Одинцова с его поста. – Не припомню, чтобы Улей присылал на Полигон рекрутов женского пола.

– Своих самочек они берегут больше, чем мужчин, – ухмыляется офицер. – Среди правящих семей – рождение девочки – большая редкость. Никогда не задумывался, с чем это связано?

– В стрессовых сложных условиях мужские эмбрионы более хрупкие и подвержены выкидышу, поэтому природа компенсирует это зачатием большего количества мальчиков, – сдержанно отвечает Кайлер. – Проще говоря, во время войны запускается биологический механизм, который благоприятствует зачатию будущих воинов.

– Строишь из себя умника? – прищуривается офицер. – А теперь примени свою вызубренную теорию к детям Маринории и Гидрополиса.

– Население Гидрополиса и Маринории многократно превышает численность элиты Улья. Если мы возьмем отдельные семьи из других городов и сравним коэффициент рожденных в Улье, то статистика покажет примерно такой же результат, – невозмутимо парирует майор.

Как бы Синг ни старался – Харпера трудно заманить в интеллектуальную ловушку. Практически невозможно.

В отличие от остальных военных командиров, Кайлер с ранних лет обучался на Полигоне. Он не был призван, как другие, а родился и вырос здесь. Его первыми игрушками были пробирки из лабораторий и микроскопы, а первые уроки – это изучение мутаций и биологии мутантов. С раннего детства он участвовал в экспериментальных программах. Его обучение включало не только стандартные дисциплины и военную тактику, но и исследовательские навыки. Кайлер глубоко понимал научную основу всего, что происходило на островах, и это давало ему уникальное преимущество среди остальных, позволяя эффективно использовать знания на поле боя.

– Вернемся к Ариадне Дерби, – Синг ловко увиливает от небольшой пикировки с Харпером, в которой был обречен понести сокрушительное поражение. – Президент хочет, чтобы ты за ней присмотрел. Это не приказ, а его личная просьба.

– Что значит, «присмотрел»? – ледяным тоном спрашивает Кайлер. – Я не нянька для избалованной наследницы. Если девчонка официально вступила в ряды инициаров, никаких послаблений для нее не будет. Есть закон…

– Не горячись, Харпер, – офицер хлопает его по плечу. – Подумай о своем будущем. Неизвестно каким оно будет, если малышка случайно сорвется в пропасть на первом же испытании.

– Нам нужны подготовленные бойцы и в короткие сроки, офицер, – сквозь зубы цедит Кайлер. – Принцессам не место на Полигоне, – отрезает он.

– Тогда твоя задача – сделать из нее такого бойца, – усмехнувшись, произносит Синг. – В самые короткие сроки, майор.

Глава 7

Корабль медленно продвигается по бурлящим водам Атлантики, приближая меня к месту, где из вчерашних подростков куют настоящих бойцов. Я сижу у иллюминатора, рассматривая непривычный холодный пейзаж за окном. Тропические теплые воды, омывающие Улей с его высокими зеркальными небоскребами, не идут ни в какое сравнение с тем, что я наблюдаю сейчас. Даже цвет океана совсем другой – иссиня-черный вблизи и серебристо-серый на горизонте. Небо хмурое и низкое, затянутое плотными тяжелыми тучами. Ни единого проблеска солнца в окружающей меня новой реальности.

На борту ещё сотня инициаров. Я чувствую исходящую от них враждебность, слышу тихие перешёптывания. Для каждого я – привилегированная, та, кто якобы быть здесь не должна. Но это неважно. Здесь, на Полигоне, не будет поблажек. Ни для меня, ни для остальных новобранцев.

Намеренно блокирую тоскливые мысли о родителях, чтобы преждевременно не впадать в уныние и панику. Это чертовски сложно, потому что я никогда не покидала Улей, кроме того, единственного раза, закончившегося чудовищной трагедией. Отец… он сильный и несокрушимый, а мама… Мама не переживет, если я не справлюсь. Мне нужно выстоять. Необходимо. Ради нее, потому что безумно боюсь причинить матери новую боль. Ради отца, уверенного в том, что его дочь гораздо сильнее, чем кажется. Ради Эрика, для которого война с шершнями была главной целью в жизни. И ради себя, эгоистично желающей выжить любой ценой.

Ледяной озноб бежит по рукам, и я зябко ежусь, изредка поглядывая на других инициаров. Все они держатся в стороне, демонстративно игнорируя мое присутствие. Вполне ожидаемая реакция. Вряд ли среди них есть хоть кто-то, не знающий дочь президента в лицо. Да и мою речь наверняка смотрел каждый потенциальный инициар. А если нет, то я все равно отличаюсь. Хотя бы бледностью кожи, ухоженными волосами и ногтями и рюкзаком из добротной ткани с эмблемой Улья. Мне не обидно и не одиноко. Как раз в этом для меня нет ничего нового. К тому же со мной плывет Дрейк, притягивающий любопытные взоры будущих солдат Полигона.

Я бросаю взгляд на андроида, сидящего рядом. Мой биоробот совершенно неподвижен. Его глаза – холодные голубые огоньки – сканируют информацию, анализируя данные. Несмотря на то, что его физические параметры не отличаются от человеческих, и одет он в такую же униформу, как на мне и остальных инициарах, распознать в нем биоробота может даже ребенок. Неестественная плавность движений, механическая мимика и взгляд, в котором нет ни капли эмпатии, но тем не менее я привязана к нему больше, чем к кому-либо из сверстников. Однако сейчас я бы не отказалась от живого участия… К сожалению, Дрейк на это не способен.

– Ариадна, уровень тревожности повышен. Рекомендуется контролировать дыхание, – нарушает тишину его безэмоциональный голос.

– Я знаю, Дрейк, – отвечаю, с трудом сдерживая раздражение. – Все в порядке.

Вряд ли можно назвать это правдой. Внутри всё горит и трясётся от страха. Полигон – это не просто тренировочный лагерь. Это место, где малейшая слабость может стоить жизни. По кораблю проходит тихий гул голосов. Я слышу, как несколько инициаров переговариваются в соседнем ряду. Пара нервных шуток, обрывки разговоров о том, кто что слышал или видел до прибытия на корабль. Атмосфера напряжённая, как будто в воздухе висит нечто ужасающее и неотвратимое, что никто не осмеливается сказать вслух.

– Эй, ты точно первый раз плывешь на Полигон? – голос за спиной выводит меня из раздумий. Я оборачиваюсь и вижу парня с каштановыми волосами и проницательными серыми глазами. Он наклоняется ко мне, ухмыляясь и стараясь показаться уверенным. – Выглядишь так, будто знаешь, что там нас ждёт.

– Не думаю, что кто-то из нас готов к тому, что будет, – холодно отвечаю я, не особо желая вдаваться в разговоры.

Парень усмехается и кивает, как будто мой неприветливый тон его совершенно не задевает.

– Шон, – представляется он, протягивая руку. – Шон Ховард.

Я нехотя пожимаю его руку, чувствуя её сильный хват. Рядом с ним сидит девушка с короткими светлыми волосами и хмурым взглядом.

– Теона Фокс. – тихо произносит она свое имя. Её голос ровный, почти холодный. Она явно не из тех, кто легко заводит дружбу в незнакомой компании. Либо, что скорее всего, именно моя компания кажется ей сомнительной и малоприятной.

– Полигон – это место, где проверяют не только твоё тело, но и разум, – напряженно продолжает Теона. – Моя подруга погибла через две недели после призыва.

Я молча киваю, ощущая напряжение, исходящее от неё. Здесь все пришли с чем-то своим. У каждого из нас есть свои страхи и потери, но это место объединяет нас всех одной целью – выжить. Или умереть.

Остров становится всё более различимым – высокие серые скалы с шапками ледников, наблюдательные башни, напоминающие сторожевые вышки, прожекторы и мерцающие красными огоньками дроны, патрулирующие воздух. Высокие укрепленные бетонные стены выглядят так, будто сквозь них невозможно пробиться. Надежно, мощно, но до жути пугающе. Возможно, для кого-то эти неприступные виды станут последним воспоминанием…

– Ариадна, твои показатели всё ещё нестабильны, – снова подаёт голос Дрейк. – Рекомендую сосредоточиться на дыхании и подготовке к высадке.

– Со мной все в порядке, – отрезаю я, чувствуя, как нервное напряжение начинает меня раздражать. Сколько раз он ещё будет это повторять?

– Твой приятель? – со смешком интересуется Шон, изучающе уставившись на андроида. Я замечаю на его выбритом виске татуировку в форме змеи, сползающей по шее вниз и теряющейся за высоким воротником униформы. Мои сверстники в Улье не позволяют себе ничего подобного. Единственный, почти полностью татуированный мужчина – президент Корпорации, Глава Верховного Совета. Мой отец.

– Дрейк – не человек, – отрицательно качаю головой.

– Я понял, – насмешливо отзывается Ховард. – Что он умеет?

– Всё, – пожимаю плечами. – Делать уборку, готовить, отслеживать состояние моего здоровья. Во время учебы Дрейк помогал мне с домашним заданием, – перечисляю я.

– А как насчет других функций? – парень выразительно приподнимает светлые брови.

– Шон, перестань, – шипит Теона, толкая приятеля локтем в бок.

– А что такого? Тебя чем-то смущают секс-игрушки? – возмущается он. Почему-то я почти уверена, что за его наигранной веселостью скрывается нервозность. Это вполне естественная реакция на стресс.

– Дрейк не запрограммирован на сексуальные контакты с людьми, – утоляю неуемное любопытство Ховарда.

– Скукота какая, – выдыхает Шон.

– Речь, что транслировали на всех островах, тоже робот для тебя написал? – проницательно замечает Теона.

– Конечно. Зачем ломать голову над какой-то пафосной фигней, если есть Дрейк, – Шон перебивает свою подругу, расплываясь в обаятельной улыбке. Симпатичный парень, отмечаю про себя. Даже очень. Но судя по недовольным ревнивым взглядам, что бросает на меня Теона, парень уже занят. Забавно… словно мне есть дело до кого-то вроде Шона Ховарда. – Ариадна, скажи, а зачем тебе понадобился андроид на Полигоне?

Как назло, именно в этот момент мимо нас проходит генерал. Звук его тяжёлых шагов заставляет меня напрячься и расправить плечи. Высокий, седовласый, с острыми чертами лица и военной выправкой, Одинцов держит всех под контролем одним лишь своим присутствием. Его форма с генеральскими погонами и эмблемами Полигона и Улья идеально сидит на крепкой могучей фигуре. Даже удивительно, что самый старый человек в Корпорации так хорошо сохранился. Суровый, невозмутимый, покрытый боевыми шрамами и такой же опасный, как сам остров, показавшийся вдали.

– Дерби? – пристальный взгляд бесцветных глаз останавливается на мне. – Андроид будет изъят, как только мы высадимся на берег. Ты сможешь его забрать, когда закончишь обучение.

– Но отец… – пытаюсь я возразить.

– На Полигоне ни у кого из вас нет ни отцов, ни матерей, – суровым тоном отрезает генерал. – Здесь – вы равные члены команды и беспрекословно подчиняетесь моим приказам. Никаких привилегий. Ни для кого. Все услышали? – он медленно обводит взглядом притихших инициаров.

Закусив губу, я опускаю голову, чтобы Одинцов не заметил моего недовольства. Контроль над эмоциями пока мне дается очень и очень непросто.

– Подготовиться к высадке, – разносится по кораблю механический голос.

Сразу начинается суета, рекруты испуганно переговариваются, вскакивая со своих мест. Взглянув в иллюминатор, я замечаю, что судно приближается к причалу огромного военного порта, где рядами пришвартованы массивные авианосцы, боевые крейсеры и более легкая плавательная техника.

С ума сойти. Не думала, что у Полигона такой большой флот.

Наш корабль медленно пристаёт к причалу, и уже через несколько минут тяжёлый металлический трап опускается на бетонную платформу. Я чувствую, как ледяной ветер с острова ударяет в лицо и холод проникает под униформу. Мороз по коже. Меня накрывает ощущением, что остров хочет нас всех поглотить.

Вооруженные военные стоят по обе стороны трапа, их лица закрыты шлемами с визорами, защитные костюмы одинакового темно-зеленого цвета, что делает солдат абсолютно идентичными. Я чувствую себя как на экзекуции, когда мы начинаем спускаться с корабля. Один из военных жестом приказывает нам выстроиться в шеренгу. Все подчиняются, понимая, что сопротивление бесполезно.

– Добро пожаловать на Полигон, – громко произносит высокий мужчина в форме с отличительной нашивкой острова и одной звездой рядом с эмблемой Улья. Генерал Одинцов стоит рядом с ним, наблюдая за происходящим с невозмутимым выражением лица, навевая трепет своим суровым внушительным видом.

Отмечаю про себя, что на голове незнакомца отсутствует шлем, и его темные волосы беспокойно треплет пронизывающий ветер. Никому из инициаров не выдали головных уборов, хотя температура тут такая, что уши от холода сворачиваются в трубочку и щеки немеют от мороза. Жалею, что не оставила свои роскошные густые локоны распущенными, чтобы хоть немного согреться, но приказ генерала прозвучал однозначно – волосы убрать. Никто из девчонок не рискнул ослушаться.

Продолжая рассматривать командира, ловлю себя на мысли, что, возможно, он намеренно снял свой шлем, чтобы выделяться на фоне остальных солдат, потому как не все инициары разбираются в воинских чинах и иерархических символах. Но мгновение спустя я понимаю, что глубоко заблуждаюсь…

Он находится достаточно близко, чтобы я могла понять, чем вызвано внезапное оживление среди девушек. Для грубого вояки не представившийся командир непозволительно, вызывающе красив. Широкоплечий, мускулистый с мужественными чертами лица и пронзительным взглядом, наполненным холодной уверенностью. Что еще нужно, чтобы совсем юные девчонки поплыли и потеряли голову?

– Полигон покажет, на что вы способны, – резким тоном продолжает он. – Здесь нет привилегий. Забудьте, кем вы были до этого момента. Единственное, что имеет значение – выживание.

Его слова погружают собравшихся в транс. Командир осматривает нас всех – от первого до последнего. Когда его прищуренные глаза встречаются с моими, я замираю на мгновение, но быстро беру себя в руки. Хлесткие слова скупой приветственной речи отдаются эхом в моей голове. Он прав. На Полигоне никто не будет заботиться о том, что я – дочь главы Корпорации. Здесь всё решают мои навыки и выносливость. Чувствую, как внутреннее напряжение выбивает весь кислород из легких. Виски сдавливает словно тисками.

– Это майор Кайлер Харпер, – проанализировав говорящего, сообщает Дрейк. К счастью, он все еще рядом. Повинуясь безотчетному импульсу, сжимаю неживую холодную руку. – Уровень стресса повышен до критических показателей, – фиксирует андроид. – Майор Кайлер Харпер не представляет угрозы для Ариадны Дерби.

В этот момент рядом со мной кто-то тихо шепчет:

– Думаю, он точно не даст никому из нас шанса на ошибку.

Я поворачиваюсь и с удивлением встречаю взгляд Шона. Он выглядит слегка напряжённым, но старается держать лицо.

– Ну что, теперь всё взаправду, да? – парень криво усмехается. – Полигон явно не место для слабаков.

– Это точно, – киваю я.

Теона ничего не говорит, просто молча стоит рядом с Шоном. Взгляд девушки сосредоточен на массивных стенах со стальными воротами за широкими плечами майора Кайлера Харпера, будто она видит нечто большее, чем просто место для тренировок. В памяти всплывают её слова о подруге, которая здесь погибла, и я зябко ежусь от неприятного предчувствия.

Когда снова поворачиваю голову к майору, генерала рядом с ним уже нет. Промерзшая почва под ногами теряет твердость, живот стягивает страхом. Как бы я не относилась к Одинцову, его присутствие хоть немного, но успокаивало. Он не самый приятный человек, но я хотя бы знаю его. Мой отец просил меня не перечить генералу. Значит… доверял?

– Я – майор Харпер, главный инструктор вашей группы. С этой минуты от того, как быстро и четко вы будете исполнять мои приказы, зависит проснетесь ли вы завтра. А теперь все на сбор, – раздаётся команда майора.

Мы снова выстраиваемся ровными рядами, и я чувствую, как в груди нарастает тревога. Впереди всех нас ждут неизвестные испытания, которые определят, кто сможет пережить этот чертов день и не сломаться. Краем глаза замечаю, как девчонки продолжают перешёптываться о темноволосом командире, пожирая его крепкую фигуру заинтересованными взглядами. Черт, это так глупо и неуместно. Мы же не в школе, чтобы так открыто пялиться, да и майор Харпер совершенно не тянет на знойного старшеклассника.

Огромные ворота открываются, и нас ведут к тренировочной зоне. Впереди возвышаются высокие металлические конструкции и полосы препятствий. Я испуганно вздрагиваю, заметив резкое движение сбоку. С трудом сдерживаю слезы, наблюдая, как двое военных подхватывают моего Дрейка под руки и уносят прочь, словно сломанный реквизит.

– Моя задача повсюду сопровождать Ариадну Дерби, – без остановки повторяет андроид, пока волокущие его солдаты не скрываются из вида.

– Выше нос, Дерби. Бытовым гаджетам на войне не место, – приободряет меня Шон. – Я еще мог бы понять, если бы он был запрограммирован на что-то неприличное, а так… Невелика потеря.

– Он был моим другом, – подавленно хлюпаю носом, не оценив шутки.

– Значит, пришло время обзавестись уже другими, настоящими живыми друзьями, – жизнеутверждающе заявляет Ховард.

Мы двигаемся через узкий коридор между высокими стенами. Ворота, которые только что распахнулись, закрываются с тяжёлым металлическим грохотом. Этот зловещий скрежет заставляет меня задрожать от жуткого предчувствия. Теперь мы внутри Полигона, и обратной дороги больше нет.

Перед нами маячит майор Харпер, ведущий нас вперёд. Он кажется расслабленным и движется вместе с ветром – ловко и уверенно. Это спокойствие многих вводит в заблуждение, но я уверена – он опасен, безжалостен и не прощает слабостей.

Рядом со мной идут Шон и Теона. Девушка хмуро молчит, погружённая в свои мысли. Шон же, наоборот, оглядывается по сторонам, явно нервничая, но пытается это скрыть за насмешливой улыбкой.

– Как думаешь, что нас ждёт дальше? – спрашивает он, взглянув на меня, но я только пожимаю плечами.

– Никто не знает. И, думаю, это хуже всего.

Шон хмыкает и снова бросает взгляд на Харпера.

– Интересный тип, этот майор, – говорит он полушёпотом. – Устроил настоящий переполох среди девчонок.

– Естественная реакция на красивого парня с высоким званием. Ореол власти, опасности и все такое… – пожав плечами, отвечаю я. Глупо отрицать очевидное, если даже Теона время от времени тайком поглядывает на Харпера, но она хотя бы старается не демонстрировать свой интерес слишком явно. Я и сама ощущаю его притягательную силу – есть в нем что-то завораживающее и в то же время парализующее волю. Но сейчас точно не время для таких мыслей.

Впереди, перед нами раскидывается тренировочная площадка. Зрелище, мягко говоря, впечатляющее и ужасающее. Я замираю и почти не дышу, пока изучаю взглядом высокие конструкции, полосы препятствий, металлические перекладины и платформы. Всё вокруг выкрашено в угрюмые серые тона, и кажется, кричит о боли и страхе. Вдоль края площадки установлены механизмы с вращающимися лезвиями, турели, следящие за каждым движением. Здесь явно проверяют не только физическую силу и скорость реакций, но и психическую выносливость.

Харпер останавливается, повернувшись к нам лицом. Его холодный взгляд пробегает по собравшимся.

– Это ваш первый день на Полигоне, – его раскатистый голос заставляет всех резко умолкнуть. – Каждый из вас начнёт с нуля. Все ваши предыдущие заслуги – не имеют значение. Здесь всё решают ваши действия и выносливость. На Полигоне слабые погибают, а сильные продолжают борьбу. И только сильнейшие выходят отсюда живыми, – чеканит он рублеными фразами, больше напоминающими слоганы для промывки мозгов.

Если честно, я ожидала более мотивирующей приветственной речи. Похоже, красавчик-майор не любитель потрепать языком. Либо не считает нужным тратить свое красноречие на новичков. Тем не менее, по моей спине пробегает холодная дрожь. Майор не сделал акцента на страхе, но его слова передали все оттенки этого разрушительного чувства без прикрас.

– Сегодня начнётся первая фаза испытаний, – продолжает он. – Вы пройдёте полосу препятствий, чтобы мы могли оценить вашу физическую подготовку и скорость реакций. Вопрос не в том, сможете ли вы пройти. Вопрос в том, сколько из вас смогут дойти до конца.

Толпа инициаров за моей спиной зашумела. Кто-то переминается с ноги на ногу, кто-то бросает нервные взгляды на устрашающие конструкции, кажущиеся неприступными и смертельно-опасными. Все понимают – будет сложно. Но никто не знает – насколько.

Харпер жестом показывает на массивные ворота, ведущие к началу полосы препятствий.

– Готовьтесь, – произносит он без намёка на сочувствие. – У вас есть три минуты, чтобы настроиться. После этого – начинаем.

Шон тяжело вздыхает, повернувшись ко мне.

– Ну что, готова, Ариадна? Думаю, это будет весело.

Я растерянно киваю, с трудом сдерживая нервное волнение. Всё, что я сейчас могу сделать – это не поддаваться панике и анализировать происходящее холодной головой. Но вместо этого внутри растут яростный протест и несогласие. Все происходит не так… Слишком быстро и стремительно, чтобы осознать – это не гребаный сон, а жестокая реальность.

Мы только что сошли с корабля, а уже стоим в окружении массивных серых стен Полигона, которые, кажется, смотрят на нас сверху вниз, как равнодушные гиганты. Нам не дали времени заселиться в бараки, не дали разобрать вещи, не дали отдохнуть после долгой качки. Я чувствую, как последствия морской тряски всё ещё отзываются в теле, словно земля под ногами всё ещё шатается. В воздухе витает напряжение. Многие из инициаров выглядят так, будто их вот-вот стошнит.

Кто-то сзади негромко, но настойчиво ворчит:

– Это просто издевательство! Мы даже не успели отдохнуть, а они нас уже кидают на тренировку!

Я оглядываюсь и вижу, как парень, находящийся во второй шеренге, сердито качает головой. В его глазах злость и усталость. Другой новобранец рядом с ним поддерживает его возмущение, но подавляющее большинство молчит – инициары слишком напуганы, чтобы высказаться.

– Наверное, это стандартная проверка, – тихо замечаю я, стараясь скрыть внутреннюю дрожь.

Пока мы ждём команды, ко мне подходит девушка. Её лицо сразу бросается в глаза из-за длинного шрама, пересекающего кожу от виска до подбородка. Темные волосы собраны на затылке в аккуратный пучок, а карие глаза смотрят на меня с какой-то тяжестью, но без враждебности. На ней такой же черный защитный костюм с желто-оранжевыми акцентами, как на всех инициарах. Утепленный комбинезон плотно облегает тело, на ногах массивные ботинки на толстой подошве, на плече горит отражающий элемент в форме пустого гексагона. Когда мы пройдем трехмесячное обучение, внутри шестигранника появится пчела, но пока мы такие же пустышки, как наши отличительные знаки.

– Ариадна Дерби, верно? – произносит брюнетка низким хриплым голосом.

Несмотря на шрам, она кажется вполне симпатичной, но жутко замкнутой, что вполне объяснимо. Нетрудно представить, сколько раз ей приходилось сталкиваться с издевками и насмешками относительно своей внешности. Люди всегда были жестоки и нетерпимы к чужим недостаткам. Откуда я это знаю, если всю жизнь провела на окруженном стеной благополучном острове, где царит культ совершенства, вечной молодости и красоты? Ответ прост – у меня был отличный учитель. Мой отец.

– Да, – настороженно отвечаю на вопрос. – А ты?

– Кассандра Грейсон, – говорит она, не моргнув глазом. – Из Маринории. Шрам интересует? – в её голосе звучит легкая насмешка.

– Не особо, – равнодушно пожимаю плечами.

Она кивает с одобрением, видимо, довольная моим ответом. А, может, ей просто плевать на мнение остальных. Как мне, например.

В этот момент к нам подходит ещё один рекрут. Симпатичный парень с растрёпанными пшеничными волосами и медовыми глазами, которые мерцают, словно в них всегда играет свет. Он высокий, немного худощавый, но не выглядит слабым или болезненным. Наверное, это хорошо. Значит, у него есть шанс… Только вот на что? Пройти обучение или пережить этот день?

– Дилан Пирс, – коротко представляется новый знакомый, не дожидаясь встречных вопросов. – Тоже из Маринории.

Я киваю в ответ, и мы быстро находим общий язык. Эти двое явно прошли через многое и не будут ныть по поводу недосыпа или тряски на корабле.

– Это невозможно, мы даже отдохнуть не успели! – снова возмущенно выкрикивает кто-то из толпы.

Харпер делает шаг вперед, и его ледяной голос резко пресекает недовольный гул:

– Всем заткнуться! – Два слова ударной волной проходятся по толпе и внезапно наступает тишина. – На Полигоне жаловаться бесполезно. Или вы проходите испытание, или вам здесь не место. Слабые выбывают, сильнейшие продолжают путь. Надеюсь, мне не нужно пояснять, что означает «выбыть»? – Харпер окидывает нас убийственно-холодным взглядом, не оставляющим ни малейших сомнений – он не шутит, не сгущает краски, и даже не пытается нас запугать. – Есть желающие на выбывание? – низким глубоким голосом спрашивает майор.

Становится так тихо, что я слышу, как свистит ветер и скрипит песок под подошвами ботинок из грубой кожи. Покрутив головой, убеждаюсь, что никто из инициаров не осмелился выйти вперед или подать какой-то знак. Другой реакции и быть не могло. Мы окружены вооруженными до зубов военными. Со сторожевых башен на нас наведены прицелы турелей, в небе жужжат боевые дроны. Любое неверное движение, и все это оружие может быть приведено в действие. Потом командование Полигона объяснит потери нарушением приказа или чем-то еще. Ведь действующие здесь правила нам никто так и не объяснил.

– Отлично. Желающих нет, – удовлетворенно заключает Харпер.

Глава 8

Морозный воздух Полигона больно колет уши и щеки, вызывая неприятное ощущение – будто тысячи ледяных иголок врезаются в кожу. Мы замираем перед первой преградой – огромной стеной, высотой не меньше пяти метров. Её поверхность покрыта грязью и сыростью. Препятствие словно специально создано, чтобы никто не мог его преодолеть с первой попытки. Вокруг нас витает стойкое ощущение опасности, заставляя каждый мускул тела инстинктивно напрячься. Моё сердце гулко бьётся, ускоряя ритм с каждой секундой, и всё, что было раньше – пребывание на корабле, мрачные догадки о будущем на этом суровом острове, – теперь кажется далёким, нереальным воспоминанием.

Майор Харпер стоит сбоку от стены, одетый в болотного цвета костюм из плотного материала, который кажется неуязвимым для пронизывающего ветра. Его экипировка состоит из нескольких слоев, позволяющих двигаться с лёгкостью и одновременно защищая от любых повреждений. На передней части костюма расположены вместительные карманы со всем необходимым снаряжением. Ремни и крепления, тянущиеся по всему телу, позволяют моментально добраться до оружия. Светлая броня на плечах и предплечьях отражает яркий свет прожекторов, пробивающийся сквозь сумерки, создавая ощущение надежной защиты и неуязвимости. Его лицо по-прежнему излучает уверенность и холодную бесстрастность, взгляд зеленых глаз, как ледяные иглы, проникает в каждого из нас. Девушки больше не смотрят на него с восхищением, томно прикусывая губы. Немного же им понадобилось времени, чтобы прозреть и распрощаться с иллюзиями.

– Приготовьтесь, – говорит он, и его голос звучит как удар грома. – Испытание началось.

Меня поочередно кидает то в жар, то в холод. Сердце подпрыгивает, застревая где-то в горле. Дрожь волнами прокатывается по телу. Ноги наливаются свинцом… Это плохо. Чертовски плохо. Я бросаю быстрый взгляд на других инициаров: Шон Ховард сжимает кулаки, Кассандра Грейсон смотрит на стену с мрачной решимостью, Дилан Пирс напряжён, но готов к действию. Все мы понимаем – впереди ждёт нечто страшное.

Первая преграда – стена. Высокая, мокрая, с металлическими зацепками, которые кажутся ненадёжными. Мы двигаемся к ней, и я слышу, как кто-то позади вновь недовольно бубнит:

– Вы издеваетесь? Это нереально. Мы тут все разобьёмся в лепешку.

– Отставить разговоры! – раздается грубый голос Харпера. – И пошевеливайтесь. Время ограничено.

Какой же он все-таки муд… Ладно, сейчас важно одно – подняться.

Хватаюсь за первую зацепку, мои пальцы скользят по мокрому металлу, но я напрягаю руки и начинаю карабкаться. Повернув голову, вижу, как Шон подталкивает парня с синими волосами, который с трудом держится на стене. В итоге бедолаге все-таки удается закрепиться за выступ.

– Двигайся, Дерби, у нас нет времени на игру в гляделки, – затылком почувствовав мой взгляд, бросает Шон через плечо.

Я киваю, пытаясь сосредоточиться. Каждая мышца в теле напряжена, руки дрожат, перчатки соскальзывают с пальцев, потому что слишком свободно сидят, но останавливаться нельзя. В голове бьётся лишь одна мысль: «Дойти до верха».

Кассандра, взбираясь рядом, бросает короткий взгляд на меня:

– Давай, принцесса. Не дрейфь, – подбадривает она, ухватившись за очередную зацепку.

Сцепив зубы и превозмогая охвативший меня ужас, повторяю действия Кэс. Фух, кажется, получилось, но впереди…

– Не смотри наверх, – командует Шон. – И вниз тоже, – добавляет парень, а я замечаю, что он уже заметно выше нас всех.

Сделав над собой усилие, цепляюсь за следующий выступ, подтягиваю вес своего тела и без передышки двигаюсь дальше. Синхронно с Кассандрой мы карабкаемся вверх. С каждым преодоленным метром ощущаю, как мышцы ног деревенеют с непривычки, но мощный выброс адреналина блокирует тянущую боль, толкая меня вперед.

Когда я наконец достигаю вершины, мои руки будто налиты свинцом, сердце барабанит так, что трудно дышать, по спине струится холодный пот. Не удержавшись, все-таки смотрю вниз, где многие ещё борются со стеной… а кто-то уже сдался. Прямо на моих глазах один из инициаров срывается и падает вниз. Глухой удар о землю. Оцепенев от ужаса, смотрю на неподвижное тело…

Можно ли выжить после падения с пяти метров? Нет, не хочу этого знать… Порыв холодного ветра бьет мне в лицо, и я едва не теряю равновесие.

– Быстрее, Ариадна! – кричит Теона, которая уже рядом со мной.

Мы одновременно переползаем через верх стены, но это только начало. Впереди нас ждёт следующий этап – длинный коридор с вращающимися ножами. Каждое лезвие сверкает в тусклом свете, как хищный зверь, готовый к прыжку. В воздухе витает сталь, напряжение нарастает с каждым шагом.

– Не тормозите! – громкий голос Теоны перебивает металлический шум.

Я бросаюсь вперёд, уклоняясь от вращающихся лезвий. Сердце бьётся так сильно, что я почти не слышу ничего вокруг. Дыхания не хватает, горло обжигает холодом, но я продолжаю двигаться. Совсем близко раздается отчаянный крик – парень с ярко-рыжим ирокезом не успевает увернуться. Лезвие задевает его ногу, он ничком падает на стальную платформу. Кровь из вены льется фонтаном.

Это второй, кто не дойдет до конца.

В голове хаос и паника. Меня тошнит, все внутренности дрожат от усталости, но я упорно продолжаю двигаться. Мы с Теоной бежим дальше, за спиной стучат тяжёлые шаги. Оказавшись на безопасном промежутке между вращающимися лезвиями, смахиваю пот со лба, восстанавливаю дыхание и оглядываюсь назад. Парень с синими волосами смотрит на меня вытаращенными безумными глазами, лицо бледное как мел. Его ноги подкашиваются, и он начинает заваливаться влево, но Дилан успевает подхватить растерявшегося инициара.

– Не сдавайся, мы почти прошли, – говорит он, подтягивая синеволосого на бегу.

Еще десять метров по бесконечному коридору и перед нами открывается следующее испытание. Впереди узкий мост, перекинутый через глубокую пропасть. Под ним зияет тьма, и кажется, что этот хлипкий переход – единственное, что отделяет нас от неминуемой смерти. Он узкий, не более метра в ширину, а по бокам вместо перил – тонкие канаты, которые едва держатся на скользких столбах. Порывистый ветер раскачивает ненадежную конструкцию, как бумажный парусник на волнах. Сглотнув сухим горлом, я нервно облизываю потрескавшиеся обветренные губы, пытаясь собрать остатки сил.

– Чёрт, – слышу рядом срывающийся голос Шона. – А коридор с лезвиями был не так уж плох. Мне даже понравилось. Может, вернемся? А?

– Не время шутить, – одергивает его Кассандра. Лицо девушки хмурое и сосредоточенное, руки в перчатках сжаты в кулаки, ноги крепко стоят на открытой площадке перед пропастью. Мне бы ее выдержку и самообладание.

Первой на мост ступает Теона, её движения неторопливые и осторожные. Она пытается сохранять баланс, а канаты под её руками изгибаются, словно готовые сорваться в любой момент. Мы следуем за ней по одному, с каждым шагом мост угрожающе раскачивается. Ветер воет внизу, его ледяные порывы бьют в лицо и стонут, словно призывая нас сорваться в пропасть. Холод пробирает до костей, и сердце колотится в такт напряжённым движениям.

Шаг. Второй. Ещё один. Мост, словно живое существо, вибрирует под весом нескольких человек, готовый в любой момент разорвать хрупкие нити и поглотить нас. И вдруг тишину разрывает крик. Незнакомая темнокожая девушка, идущая впереди, спотыкается. В её глазах – леденящий ужас, они распахнуты в немом отчаянии. Она пытается схватиться за канаты, её пальцы судорожно скользят по верёвкам, но тщетно. В одно мгновение она исчезает из виду, и её отчаянный вопль эхом разносится в тёмную бездну, затихая в холодной пустоте.

– Нет! – мой хриплый крик едва различим. Горячие слёзы обжигают щеки, застилая глаза. Пожалуйста, пусть это будет просто кошмар… пусть все это окажется затянувшимся, жутким сном. Может, если я прыгну вниз, то кошмар прекратится, и я наконец проснусь?

– Потом поплачешь, Дерби, – рявкает Шон, который идет прямо за мной. – Шевелись, или нам всем конец.

– Она умерла… – сдавленно шепчу я, чувствуя ледяное дыхание ветра на своих влажных щеках. – Так не должно быть… Мне говорили, что смертельные испытания начнутся после завершения трёхмесячной программы обучения.

– Смирись, принцесса. Тебя жестко надули.

– Нет, – запальчиво кричу я. – Здесь творится беспредел. Если бы мой отец знал…

– Ты слышала, что сказал генерал. Тут ни у кого из нас нет отцов. Мы сами по себе, – безжалостно чеканит Шон. – Иди вперед. Живо.

– Не могу, – обречённо качаю головой, хватаясь за обледеневшие веревки.

– Можешь, – утвердительно кивает парень. – Я рядом. Если что, успею тебя подхватить. Будешь и дальше стоять и распускать сопли, как капризная девчонка, моя рука не дрогнет столкнуть тебя вниз.

Странно, но его угроза действует. Я снова начинаю двигаться, но каждый шаг стоит мне неимоверных усилий. Когда мы, наконец, добираемся до конца моста, кажется, что можно выдохнуть… Как бы не так. Впереди нас ждёт ещё одно препятствие – огромные вертикальные трубы, из которых вырываются струи огня. Они установлены так, что нам нужно пройти через них, когда огонь на мгновение затухает. Пройти без ошибок – это единственный шанс не превратиться в пепел.

– Здесь важна скорость, – подает голос Теона. – Надо следить за огнём. Когда он угасает, сразу бежим.

Я киваю, готовлюсь к рывку. Первым пробегает Шон. Его движения быстрые, как у хищника, он успевает проскочить до того, как огонь снова вырывается из трубы. Слежу за ним, подсчитываю ритм огня. Вдох. Выдох. Вперед.

Сердце рвется из груди, воздух режет лёгкие, но я успеваю проскочить. Следом за мной выбегает парень с волосами цвета индиго, его лицо искривлено от боли, но он не сдается… и это придает мне сил. Жалеть себя я буду после… когда доберусь до конца проклятой полосы препятствий.

Огненные трубы остаются позади, и впереди вырисовывается новый смертельный вызов – высокие перекладины с верёвками, по которым нужно забраться на следующую вершину. Кажется, что после всего пройденного это должно быть легче, но страх не отпускает.

Схватившись за верёвку, пытаюсь удержать вес своего тела, но руки онемели настолько, что я их почти не чувствую. Рефлекторно сжимаю замерзшие пальцы и, рывок за рывком, карабкаюсь вверх. Шон и Теона снова вырвались вперед и подбадривают остальных. Боковым зрением замечаю, как еще один из инициаров срывается с высоты. Кажется, на полосе с огненными трубами тоже кто-то погиб, но я… Я даже не оглянулась.

Мои мысли обрываются, когда правая рука внезапно соскальзывает… Сердце ухает в пятки – это конец? На миг я ощущаю бесконечное падение, готовлюсь встретить свою смерть, но вдруг чувствую резкий рывок вверх: это Шон! Он успевает схватить меня за капюшон, не дав сорваться.

– Спасибо, – шепчу одними губами, сосредотачиваясь на том, чтобы крепче вцепиться за верёвку. Это мой шанс на спасение, и я больше не позволю себе разжать пальцы.

– Я же обещал, – хмыкает Шон. – Держись рядом, Дерби, и не пропадешь.

Когда мы наконец достигаем финиша, нас остаётся гораздо меньше. Мы стоим, пытаясь восстановить дыхание. Запыхавшиеся, исцарапанные, измученные, но живые. Моё сердце всё ещё бьётся в ритме хаоса, ветер нещадно рвет собранные в тугой хвост волосы, а вокруг стоит мрачная тишина, нарушаемая лишь редкими тяжёлыми вдохами тех, кто сумел добраться до конца.

На финише нас встречает майор Харпер. Его лицо остаётся непроницаемым, словно всё происходящее – лишь часть ежедневной рутины. Он стоит неподвижно, со скрещенными на груди руками, изучая нас нечитаемым взглядом.

– Поздравляю, – безучастно произносит он, его голос ровный, лишенный эмоций, словно кто-то другой только что наблюдал за нашим изнурительным испытанием. – Вы прошли… в отличие от тех двенадцати, что выбыли.

Глава 9

Я не чувствую ни радости, ни облегчения, ни гордости от того, что прошла все испытания. Лишь всепоглощающую усталость и пульсирующую боль в теле, особенно в растянутых поврежденных запястьях. Двенадцать человек остались там, позади, а их лица и крики навсегда останутся в моей памяти, словно призраки, которые не дают живым покоя.

«Вы прошли…» – эти слова вновь и вновь бьются в моей голове.

«Прошли. Прошли. Прошли».

Но что означает это слово, когда позади остались страх, смерть и отчаяние?

Я выросла в сравнительно мирное время и никогда прежде не видела смерть так близко. Единственный раз, когда я столкнулась с настоящей угрозой, мой разум будто бы вычеркнул всё происходящее, словно пощадив меня, стерев из памяти кошмарные образы. Даже снов не осталось – только пустота. Но я понимала, что случилось что-то ужасное и непоправимое, и чувство вины за свой каприз до сих пор жжёт изнутри. Тело Эрика и других охотников так и не нашли, мы его не хоронили, не устраивали прощальных церемоний, и в моей памяти он навсегда останется живым. Я знаю, мама до сих пор не верит. Она все еще ждет… Он был ее первенцем, любимчиком. Сильным, ловким, отважным и смелым. А еще очень умным, хитрым, расчетливым и справедливым.

Он был таким же, как мой отец… Но Эрик никогда не претендовал на трон Главы Корпорации.

Он хотел Полигон.

– Мы живы, – шепчет Шон, пытаясь улыбнуться, но в его глазах я вижу шок.

Мы все ещё не осознали, что это только начало.

– Хватит на сегодня, – раздаётся голос майора Харпера.

Он обводит нас взглядом, который не выражает ни малейших эмоций. В его глазах ни намёка на сочувствие или одобрение. Для него это просто очередной этап.

– Теперь направляйтесь в бараки. Отдых вам понадобится. Завтра будет ещё хуже.

Его слова разлетаются, как холодный ветер, и я чувствую, как мурашки пробегают по коже. Бараки. Наконец-то хоть какой-то отдых. Даже после всех испытаний, мысли о том, что мы сможем лечь на что-то похожее на кровать, дают слабую надежду.

Мы выдвигаемся вперед, стараясь держаться вместе. Шон идёт рядом со мной, его шаги медленные, он выглядит так, будто находится на пределе своих возможностей, но усиленно пытается это скрыть и при этом умудряется помогать подвернувшей ногу Теоне. Кассандра тоже не отстаёт, хотя её лицо всё ещё блестит от пота и покрыто грязью, а выбившиеся из пучка темные волосы спутаны и растрёпаны. Но её карие глаза сверкают непоколебимой решимостью – той же, что была с самого начала. Дилан идёт молча, его янтарные глаза внимательно следят за каждым нашим движением, будто стремясь предугадать и защитить от любой опасности. Он шаг в шаг держится рядом с мистером Индиго, чьи силы на исходе, но какое-то упрямство и непонятная внутренняя сила не позволяют ему сдаться.

После прохождения полосы препятствий, между нами возникла своего рода связь. Несмотря на всю чудовищность и внезапность, испытание преподало нам первый жестокий урок – выживать в одиночку на Полигоне – не вариант.

Оглядевшись по сторонам, я замечаю, что остальные инициары тоже разбились на команды, и сопровождающие нас военные не спешат разрушить образовавшиеся группы.

Неужели наша задача состояла именно в этом? Или только одна из задач? Если так, то насколько хорошо мы справились? Кто-нибудь собирается нам объяснить, какого черта тут происходит? И почему неопытные новички мрут как мухи, в то время как Корпорация нуждается в обученных солдатах?

– Сколько таких испытаний ещё будет? – тихо спрашиваю я, не надеясь, что кто-то знает ответ.

– Много, – коротко отвечает Кассандра. – И они будут сложнее. Ты слышала, что сказал Харпер?

Мы приближаемся к общежитиям. Построенные в строгом военном стиле, эти здания олицетворяют суровость и дисциплину – их серые металлические стены и узкие окна, безразлично смотрящие на серый опасный мир, внушают чувство холодной беспристрастности. Всё на Полигоне кажется чуждым и бесчеловечным, как будто здесь намеренно уничтожили всякое проявление тепла и уюта.

При входе нас обдаёт резким запахом ржавого металла и сырости. Внутри бараки выглядят ещё более угнетающе: койки, тесно выстроенные в идеально ровные ряды, громоздкие шкафы из стали – безликие и функциональные. Тусклый свет, льющийся из старых галогеновых ламп, едва справляется с темнотой, отбрасывая на стены длинные, искажённые тени, от которых помещение кажется ещё более холодным и безжизненным.

– Это теперь наш дом, – вздыхает Шон, бросив рюкзак на одну из кроватей. – Очень уютно.

– По крайней мере, мы не снаружи, – сухо замечает Теона, подходя к соседней койке. Эти двое постоянно находятся рядом, что наводит на определённые мысли, но я благоразумно держу их при себе. У нас еще будет время узнать друг друга лучше… По крайней мере, я на это надеюсь.

Определившись с местами, мы тяжело устраиваемся на узких койках, которые кажутся ещё жёстче после долгого изнурительного дня. Боль пронзает каждую мышцу, но облегчение от того, что на сегодня всё позади, согревает изнутри. Кто-то просто валится на матрас, бессильно глядя в пустоту потолка, другие осторожно присаживаются, пытаясь растянуть напряжённые мышцы и поймать хоть немного комфорта.

Рядом со мной бесшумно опускается Кассандра. Её движения мягкие и уверенные, и даже не глядя, я чувствую её присутствие – как лёгкое дуновение ветра, тихое и непринуждённое.

– Никогда не думала, что буду скучать по работе на ферме, – тихо произносит она. – Похоже, нам придётся привыкнуть к этому аду.

Повернув голову, я встречаю ее уставший взгляд. Заторможенно киваю, чувствуя, как нервы сдают от усталости. Мой взгляд скользит по остальным инициарам. Многие из них выглядят так, словно готовы развалиться в любой момент. Синеволосый парень, где-то раздобыв аптечку, молча обрабатывает полученные раны. У него огромная ссадина на ноге, а ладони напоминают кровавое месиво. Стянув зубами перчатки, убеждаюсь, что мои выглядят не лучше. Физическая боль – ерунда. Больше страшит другое – в условиях антисанитарии можно легко схлопотать заражение крови. А еще мне нужно перетянуть запястье эластичным бинтом. Если этого не сделать, завтра оно распухнет и превратится в бесполезный груз, а с одной рукой я вряд ли на что-то сгожусь…

Дрейк навел бы тут порядок. И обо мне позаботился. Да что там – об остальных тоже. Дьявольски несправедливо, что его у меня забрали. В голове мелькает здравая мысль: нужно срочно найти способ связаться с отцом. Вот только, как это сделать – я понятия не имею. Все наши гаджеты изъяли еще до того, как мы поднялись на борт военного корабля.

Между тем аптечка передается по кругу, где каждый находит то, что нужно именно ему. Смазав ладони заживляющей мазью, я бесконечно долго перематываю воспаленное запястье. Моё внимание рассеянно блуждает по унылому пространству барака, когда замечаю двух незнакомых девушек, занявших койки в самом конце прохода, упирающегося в железную дверь.

– Как думаешь, что там? – обращаюсь к Кассандре, продолжая смотреть на дверь.

– Душевые и туалет, – пожав плечами, предполагает Кэс. – Честно, я бы проверила, но у меня нет сил отодрать задницу от кровати, – признается она, неосознанно касаясь пальцами грубого рубца на своей щеке.

– Никаких разговоров, – вдруг раздаётся голос надзирателя, который заходит в нашу комнату. – Завтра вас ждёт тяжелый день. И советую вам быть готовыми.

Я с трудом сглатываю, чувствуя, как напряжение снова поднимается в груди. Отдых, которого я так жажду, будет совсем недолгим…

Когда, осмотрев помещение, вояка наконец уходит, в бараке устанавливается неестественная тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми вздохами и приглушёнными шёпотками. Не чувствуя ни малейшего стеснения, я стаскиваю с себя защитный костюм, и оставшись в черном термобелье, полностью скрывающем мое тело, забираюсь под тонкое одеяло. Свет становится еще глуше, но засыпать никто не спешит. Инициары беспокойно ворочаются на своих узких койках, скрип металлических пружин эхом разносится по бараку, словно отголосок напряжения, витающего в воздухе.

– Что ж, – первым не выдерживает Шон, поднимаясь на локтях и глядя на нас с улыбкой. – Думаю, раз уж мы застряли здесь надолго, стоит узнать друг друга получше.

– Хорошая идея, – поддерживает его Кассандра, расправляя плечи и садясь прямо. На ее обычно сосредоточенном замкнутом лице мелькает подобие улыбки, придающей Кэс особое очарование. Длинный шрам в полумраке почти незаметен, и я отмечаю про себя, что с внешними данными у нее полный порядок. Красивый разрез глаз, высокие скулы и губы довольно приятной формы. А еще она явно неравнодушна к Дилану Пирсу, судя по тому, как часто ее взгляд останавливается на этом не самом дружелюбном, но безусловно симпатичном парне с притягательной харизмой плохиша. Мне он не особо нравится, и похоже, это взаимно, но выбор Кассандры понять не трудно. В нем есть дерзость и самоуверенность, которых ей катастрофически не хватает.

– Меня зовут Кассандра Грейсон. Я из Маринории. Мама умерла, когда я была совсем маленькой. Отец воспитывал меня один. Было сложно. Особенно, пока я училась в школе… Я не знаю, сообщили ли ему… – она прерывается, чтобы прочистить горло. – Меня забрали прямо с пропускного пункта, когда я направлялась на ферму. Я там работаю с шестнадцати лет. Вода – моя стихия, но это испытание показало, что к огню я ещё не сильно готова, – её хриплый голос звучит устало, однако во время испытания она доказала, что сильна духом и так просто не сдастся. Кэс проходила препятствия и ловушки наравне с Шоном, практически ни в чем ему не уступая. Для девушки это реально круто. Я была слабее…

Шон кивает в ответ и дружелюбно улыбается. Боже, какая же у него обаятельная улыбка. Если бы этот парень родился в Улье, не знал бы отбоя от местных красоток. Их бы даже его змеи не отпугнули. Скорее, наоборот.

– Я Шон Ховард, из Гидрополиса. Сортировщик на заводе и по совместительству мастер по выживанию. Ну, в теории, конечно, – его улыбка полна сарказма, но взгляд ртутно-серых глаз выдает внутреннее напряжение.

Я только сейчас обращаю внимание, что он успел переодеться в футболку с короткими рукавами, открывающую фантастический вид на его мускулистые, забитые татуировками руки. Снова змеиная тема. Похоже, кого-то очень сильно привлекают рептилии. Жуть какая, но на его бицепсах они выглядят максимально привлекательно. К тому же наколки Шона навязчиво напоминают мне об отце, и тоска по дому снова сжимает сердце. Я бы все сейчас отдала за пятиминутный разговор с родителями…

– Теона Фокс, – представляется подруга Ховарда. – Тоже из Гидрополиса. Я – студентка. Учусь, точнее, училась на технолога. Мы с Шоном встречаемся, – сразу расставляет она границы и протяжно вздыхает. – Но тут, вроде как, нельзя… Я просто… чтобы все знали, – ее пристальный взгляд задерживается на мне.

Туше, подруга. Я поняла. Смотреть можно, трогать нельзя. Ладно, посмотрим, кто тут есть еще… Это шутка, если что. Я сюда не за интрижками приехала. У меня вообще-то есть официальный жених, и через год, когда я закончу подготовку на Полигоне и смогу вернуться домой (если выживу), нас поженят. Думаю, не стоит пояснять, что я не восторге от такой перспективы, но Сол Гунн – далеко не худший вариант. Смазливый блондин с синими глазами и спортивным телосложением, неглупый и вполне приятный в общении. Главный минус – его сестра Венера, которую я на дух не переношу.

Мой взгляд задерживается на парне с синими волосами. Он сидит на своей кровати, задумчиво потирая шею. Его лицо блестит от плотного слоя заживляющей мази, на щеке и подбородке видны свежие ссадины, но в голубых глазах горит искорка азарта. Если бы не Шон, он мог бы оказаться в числе тех, кто выбыл… Впрочем, меня тоже, можно сказать, вытянул из бездны самый крепкий и сильный член нашей команды.

– Меня зовут Финн, – наконец произносит синеволосый, подняв руку, словно школьник на уроке. – Финн Лиамс. Я родился в Гидрополисе, но последние годы жил и учился на Новой Атлантиде, правда, не думаю, что это имеет здесь хоть какое-то значение, – добавляет он с легкой усмешкой.

– Какая специализация? – интересуюсь я.

– Генный инженер, – с гордостью выдает он. – Собирался стать ученым и посвятить свою жизнь науке, – ухмыляется с горечью. – У меня были все шансы добиться успеха и помочь моей семье, а сейчас… – Финн красноречиво разводит руками. – Но кому я рассказываю, вам всем пришлось попрощаться с планами на будущее.

Я с тоской отвожу взгляд и переключаю внимание на незнакомых девушек, которых не заметила по время испытаний.

– Я Амара Лароссо. Приехала из Гидрополиса, тоже училась на инженера, но в сфере энергетики. А теперь, похоже, мне придётся научиться ещё и выживать, – бодро говорит одна из них – темнокожая девчонка с полными губами, короткими курчавыми волосами и плотным телосложением.

– Юлин Ши, – скромно представляется вторая – маленькая хрупкая азиатка с гладкими черными волосами, на самых кончиках выкрашенными в ярко-красный. – Я из Фантома. Мои родители отбывают пожизненный срок, и я родилась уже там. Извините, что была незаметной, но я всегда так делаю. Привычка. – её голос звучит настолько мягко и тихо, что я едва различаю слова.

– Удивительно. Не думал, что на острове-тюрьме рождаются дети, – встревает Дилан, до этого не участвовавший в разговоре.

– Мама была беременна, когда их с отцом приговорили.

– А за что, если не секрет? – прищурившись, любопытствует Шон.

– Я не хочу об этом говорить, – потупив взгляд, отзывается Юлин.

– Известно за что! – хмыкает Дилан Пирс, в сумрачном освещении его глаза приобретают оттенок темной ржавчины. – Пожизненное дают только участникам повстанческих движений.

– Может лучше, расскажешь о себе, умник? – одергивает парня Ховард. Подозреваю, Шон станет в нашей группе главным миротворцем и защитником слабых. Это чертовски подкупает.

– Да без проблем, – Дилан небрежно передергивает плечами, обтянутыми темно-синей майкой. Как я и думала, он только кажется худым. Мускулатура у него развита не хуже, чем у Финна, хотя тот шире в плечах и выше на голову. – Дилан Пирс, родился и вырос в Маринории. Работал вот с ней, – парень тычет пальцем в зардевшуюся Кассандру. – На акваферме. В последнюю смену немного напортачил с кормом для нерестовых. Утром вся рыба в бассейне плавала брюхом кверху. Мог просто лишиться работы, но в итоге оказался здесь.

– Рано или поздно тебя все равно бы призвали, – негромко говорю я.

– Лучше поздно, принцесса, – усмехается Дилан. – Кстати, ты у нас единственная не нуждаешься в представлении. Я слушал твою проникновенную речь, и, знаешь, что я думаю? Она – полное дерьмо, как и россказни майора Харпера о равенстве и отсутствии особых привилегий.

В ответ на его слова воцаряется напряжённое молчание. Я чувствую, как все присутствующие поворачиваются ко мне – оценивают, ожидают реакции. Дилан намеренно меня провоцирует, и его дерзкая усмешка говорит о том, что он прекрасно осознает, что делает. Сжимаю губы, стараясь не поддаваться вспыхнувшей внутри злости.

– Если я где-то ошибся, ты поправь, – продолжает Пирс, по кирпичику разбивая мои надежды на сплоченную команду.

Шон бросает на Дилана недовольный взгляд, но тот лишь пожимает плечами, будто не видит в своём поведении ничего предосудительного. Кассандра тоже отводит глаза, её взор устремляется куда-то в сторону, словно она не хочет вмешиваться в перепалку.

– Все мы здесь на одинаковых условиях, Дилан, – прочистив горло, отвечаю я, с трудом сохраняя спокойствие. – Никаких поблажек для меня нет. Если бы были, поверь, я бы не оказалась на Полигоне, как и все остальные. Так что твоя теория – полный бред.

В этот момент Финн неожиданно усмехается, прерывая нарастающее напряжение. Он бросает на меня лукавый взгляд, как будто видит в происходящем что-то забавное, но остаётся в стороне, не высказывая своего мнения. Юлин, которая до этого момента сидела тихо, как мышь, начинает нервно теребить край своей футболки, явно смущённая развернувшейся сценой. Амара просто наблюдает.

– Ладно вам, – вмешивается Шон, видя, что разговор заходит в тупик. – Все видели, что происходило на испытании. Кто-нибудь заметил, чтобы Ариадну страховали военные? Или майор Харпер проявил к ней особое отношение? – ответом ему служит гробовое молчание. – Мы оказались в одной лодке. Не по своей воле. Таков закон. И если не хотим потонуть, нужно держаться вместе.

Его слова встречают одобрительными возгласами. Даже Дилан, хотя и с кривой ухмылкой, кивает, будто решает временно отступить. Я вздыхаю, чувствуя, как напряжение в груди начинает медленно ослабевать.

– А на самом деле, – добавляет Финн, решив немного разрядить обстановку, – Пока мы тут спорим, завтрашний день готовит нам новые сюрпризы.

– И наверняка не самые приятные, – мрачно добавляет Амара.

– Ариадна, не хочешь рассказать нам что-нибудь особенное? Не про балы и развлечения в своем Улье, а о чем-то важном именно для тебя, – произносит Теона.

Я снова становлюсь центром притяжения любопытных взглядов, и это чертовски нервирует, но выбора нет. Они не отстанут, или, что хуже, решат, мне есть что скрывать.

– Восемь лет назад, – тихо начинаю я, чувствуя, как слова застревают в горле, – мой брат Эрик погиб во время нападения шершней на корабль, движущийся в Новую Атлантиду. Он был лучшим охотником в ударной группе «Буря». – замолкаю на мгновение, стараясь успокоиться. – Мне его не хватает… до сих пор, каждый день, – добавляю шёпотом, стараясь сдержать дрожь в голосе.

На несколько секунд повисает тягостная пауза. Я смаргиваю невольно выступившие слезы и удивлённо вскидываю голову, когда рядом со мной опускается Шон, обнимая меня за плечи. Он сильный, крепкий и обжигающе горячий… в отличие от ледяного, сверлящего взгляда Теоны.

– Мой отец погиб вчера, – неожиданно тихим голосом произносит Шон. – Он работал на третьей буровой, подвергшейся нападению мутантов. Моя мать серьезно больна, и если бы я остался там, то не смог бы ничем ей помочь. Зарплата на заводе едва позволяла прокормить одного человека, не говоря уж о лекарствах, которые стоят в десятки раз больше, чем тот кусок хлеба, которого я не ел уже… кажется, год. Сейчас я здесь, и, благодаря пособиям, моя мать наконец получит шанс на лечение.

Голос Шона тих, но в нём ощущается напряжение, словно каждое слово – это часть его боли, выпущенной наружу. Его история, простая и в то же время безмерно тяжёлая, гудит в моей голове, и я чувствую, как эта ситуация связывает нас невидимыми нитями, объединяет в общем горе и надежде на что-то лучшее.

Глава 10

– Всем инициарам проснуться, принять душ и надеть форму, которая находится в личных ящиках, – раздается прямо над нами механический голос из динамиков. – На сборы – пятнадцать минут.

Я просыпаюсь мгновенно, сердце колотится, а в ушах ещё звучит неожиданно громкий сигнал. В первые секунды я дезориентирована и не могу понять, где нахожусь, но потом реальность возвращается: мы всё ещё здесь, на Полигоне. В бараке мгновенно воцаряется суматоха – все начинают судорожно подниматься с кроватей, наполняя пространство гулкими звуками шагов, стуком металлических шкафов и приглушёнными голосами.

– Пятнадцать минут?! Они издеваются? – бормочет Финн, сидя на кровати и пытаясь стереть с лица остатки сна. Его синие волосы торчат в разные стороны, в раздраженных голубых глазах полыхает недовольство. Думаю, как и я, он привык просыпаться в более комфортных условиях. Новая Атлантида – модернизированный город будущего и там даже обслуживающий персонал живет в просторных чистых квартирах. Быть студентом любого из местных учебных заведений – почти так же престижно, как получать образование в Улье. Если бы я могла отказаться от долга… то выбрала бы ту же профессию, что и Финн.

– Придётся привыкнуть, – мрачно откликается Кассандра, на ходу стаскивая ночную одежду и двигаясь к душевым.

Девушки и парни разъединяются, и я спешу в женскую душевую вместе с остальными девчонками. Душевые – тесные, узкие кабинки, со скрипучими дверями и потоком холодной воды, который обжигает, но бодрит, смывая с нас хотя бы часть вчерашней усталости. Здесь нет места комфорту или уединению, но, честно говоря, этого и не ждёшь.

– Просто пытка, а не утро, – ворчит Теона, стоя под холодным душем. Её лицо на мгновение кривится от ледяных струй, но через секунду она возвращает себе привычное непроницаемое выражение, будто холод ей нипочем.

Я мелко дрожу, чувствуя, как холодные капли врезаются в кожу, смывая остатки сна и напоминая о том, что здесь нет ни малейшего шанса расслабиться.

Через десять минут мы уже надеваем форму, которая находится в наших личных ящиках. Чёрная, практичная, она плотно облегает тело, не стесняя движений. Эта форма – наша вторая кожа, и мы будем носить её везде, пока не покинем Полигон… если покинем его вообще.

Когда мы выходим из душа и возвращаемся к нашим кроватям, парни уже спешно заканчивают сборы. Дилан быстро натягивает ботинки, Шон стоит у выхода, его взгляд сосредоточен и строг, на лице ни намека на смешливую улыбку. Страшно представить, каких моральных сил ему стоило подбадривать нас вчера, отвлекая своими шутками от окружающего ужаса, а на сердце скрывать страшную боль от потери отца. Это требует огромного мужества и душевных сил. О, боги, кажется, я все-таки выбрала себе любимчика – бывшего рабочего мусороперерабатывающего завода с татухой змеи на пол-лица и ревнивой Теоной в придачу.

– Пойдемте быстрее, – поторапливает Шон, как только мы всей гурьбой выходим из бараков. – У нас осталось несколько минут, чтобы добраться до места.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Соты – шестигранные жилые отсеки центральной башни острова Улей.

Вернуться