Анна Атталь-Бушуева
Детективный шаг депрессии на льду

Пролог:

Когда стоишь, когда в аду ты медленно листаешь свой дневник

– твоя манера говорить всегда прекрасна. Она довольна, что сегодня

ты сам себе внушил приличный ужас, где маленькие капли пота

стекают символизмом прямо в ад. На льду ли ты стоишь, но

чувствуешь в уме, как восторг уже не нужен, а только

психологическое чутьё жизни сковывает насовсем. Твои близкие

забыли о тебе, о твоём мире предвидения и только шелест бумаги

видит их тени. Когда ты ходишь по городу и смысл проникновения в

ад – ещё теплее, чем эта солнечная погода. На улице тихо, как будто

всё замерло в непримиримой тоске и скуке с реальностью. Но ждёт

ещё, что завтра ты напишешь новое бредовое осознание своего

медленного ужаса. А потом как на льду будешь уговаривать себя не

сходить по пути символизма вниз, а только кричать и плакать, что

ещё не всё потеряно. Но могут ли твои близкие уметь осознать эти

потери или они также в будущем слышат свой вопль между

непримиримой сущностью выше других людей? Она то и дело

поглядывает на твои письмена и трогает личное самолюбие, как

будто холод унижения подкрадывается сегодня к зеркалу и вопит.

Там, где ты стоишь нет никого. Только образы самого себя ещё

живут в пустынной предусмотрительности говорить чище и дальше,

сбивая с толку твоих нынешних врагов. Но были ли они на

предвзятом поле субъективного ужаса или опять хнычут в пустоте

символизма этого мира? Эти слова, как образ публицистики могут

напророчить тебе иное состояние восторга, а могут просто увести в

небытие от личных невзгод. Этот сборник посвящён разбору личной,

символической ноши искусства в себе, когда ты прочно стоишь на

льду внутренних переживаний. Скатываясь от пророческого

существования прямо на своё жизненное чутьё, в котором стало

темно. Также, как и в твоей квартире, на том совершенном мире,

исподволь которого на тебя смотрит многолюдный поток

интересных людей. Они также вынесли субъективное чутьё из твоих

образов литературы и видимое солнце уже не кажется таким

горячим и зорким. Оно просто смотрит на тебя с обожанием, чтобы

забыть внушаемый ужас жизни на этой Земле. Или на другой день

вынести ещё кучу разновидностей потерянного ужаса в своём уме и

настырно ухаживать над состоянием медленной смерти в руках.

Когда уже дедуктивный свет предсказывает тебе, что всё кончено.

Ходить по льду городских улиц также мило и легко, как

скользить по противовесу мысли в уме. Когда ты сам поднимаешь

свои глаза напротив субъективности страха к лицу. Там ты

задаёшься ещё одним вопросом: «А что же будет дальше?» – и не

знаешь, что на него ответить самому себе. Этот мир стал для тебя

совершенным, но не по математической траектории подсчёта

времени, а просто, вглядываясь в стихи своего мимолётного

настроения. Им также нелегко жить рядом с тобой и говорить автору, что

сегодня происходит вокруг. На этом завеса жизни не снимает

свой шёлк тоски, а только прочит личное право идти дальше и

дальше, а потом сжимать новое чудо в руках. Как будто ты сам

придумал свою жизнь внутри литературного образа и пишешь новое,

подвывая себе под тон городских улиц. Забегая вперёд на

возрастном поле переживаемого ужаса и дедуктивно складывая

стихи в одну прочную картину смыслового управления своей

моралью времени. На том же шагу, где и сам ты стоишь и мысли

ходят вокруг единообразия смысловой утопичности быть писателем.

А потом убегать от страха над точностью этой последовательной

жизни, в которой ты сам и расставил ужас по непредвиденной

точности смысловой конъектуры. Она жадно впилась сегодня в твои

мысли и шаг за шагом предвидит ход любви писателя к своему

творению. Если и неживому, то точно более снисходительному, чем

вся твоя прошлая, символическая жизнь.

Мрачный дилетант у муки

Из мелкого раздора новостей,

Из утвари промышленного слога

Ты ищешь форму призрака страстей,

Едва задвинув оборотня – в тьме.

Ему ты ищешь сложности в мозгу,

Но чешешь словом, словно укоризной

И тает в каплях созерцания – тьма,

Что ложь ещё нашла – тебе едва.

Но прав ли твой умеренный – оскал,

Что может дилетанту ты – не годен,

А может в правде вымела – любовь

Ещё один осколок – изо льда

На дне лежащей впадины – под толк,

В котором мраку выеден негодный,

Один прискорбный миру – дилетант

О стройный вальс претензии – в аду?

Он только хочет мукой управлять,

Он злом увенчан – за мгновением платы

И между снов ему – ума под дождь

Едва в глазах – задвинутая правда

Ещё скользит по долгой мостовой

Там, где у смерти не осталось льда

И будущий покойник смотрит – нам

На это тело в вымершей отгадке.

О мрачности, что в форме бытия

Ещё не видно ей – порога счастья,

А гордый дилетант уже – сомкнул

Глаза – придвинув ящик под упор,

Он точно смотрит праву – на тебя

И сглаз судьбы мерцает – о вопрос,

Что будет ли на будущем – о нас

Ему в судьбе – разбитая заслуга

Или по счастью встретит – о её

Творение – твой строгий парадокс,

Что мы уже отчалили – внутри,

Но смертью живы в прошлом – наяву.

Мы там стоим и мрак проходит – мимо

О жилу стройной качеством – души,

Ожив к себе реальностью – пока

Страдает формой мира – дилетант.

Он знал свой строгий юмор и – его

Прононс – был только качеством ума,

Он знал, что он никчёмный, но подрос

И мука охватила глаз – сполна,

Как жили в форме страха – эти дни,

Как душу нам всё время – понимали,

Но мёртвые они остались – близ

Скульптуры этой мрачной красоты.

Что жили долго в призраке – своём,

Что тщетность охватила – бой судьбы,

Но выпал сердцу – равный дилетант,

Он был готов идти – до той войны

И смеркло солнце мира – по углам,

Настал неровный шанс – наедине

Уйти из жизни в воду – по вине

Той муки сердца злого – в укоризне.

Там плыл к тебе той вечности – маяк,

Он водной гладью расправлял – круги,

Что формой – только тщетностью ума

Ему видны – на космосе приливов.

Для мрака ты один и эта – ночь

Ещё твоя, коль миром – дилетант,

Страдаешь в равной мере – от угла

То двигаясь от честности – в глазах,

То подзывая строгий вопль – ума

О мир внутри градации – любви,

В которой смеркло солнце – о тебе

И стало тёмной вереницей – права,

Предвестницей морали – на огне,

В котором ты стареешь – ото дня

И только мрак в пародии людей -

Тебе – и друг и верный конь ума.

Русскому полю идейности

Русскому виден мотив дорогой,

Цели ли, истины в притче – за миром,

В том отражая свой ветер – земной

Может в надеждах, а может со мной..

Гордо идёт идентичности пламя,

Высмотрев поле идейности – в нас,

Гордо внутри управляет годами

В призраках слаженной позы – её,

Но и безветрие в мире – идейно,

Только внутри человеческих черт

Смотрит на искры о том и – томит,

Что над космическим полем – манит

Ровные склоны у маленьких волей.

Нет их сегодня и нет их – нигде,

В космосе словно – застряла рука,

В том поднебесье из слёз, как тонка

Форма оказии в смыслах – притворства.

Нет безыдейности видеть – полёт

В мире от русского поля – морали,

Но и космической вольности гнёт

В маске любви не уходит – ещё.

Нам он не русский, а просто из лет -

Пройденный квант интереса – причины

Вылить то мирное в квази – умах,

Выиграть тот казус притворства, где страх

Русским не будет, а только харизмой.

Ты без него и сегодня – живёшь,

Ты лишь один – не отчаливший путник

В космосе смотришь на это – вокруг,

В космосе веришь, что небыль – не круг,

Только твоя современность начала.

В этом потоке идейности – в нас

Зреет модель идеалов – пространно,

Зреет и мает ту участь – вздохнуть

В космосе близком, в космосе жарком,

Но и не русскому полю – ты квант

Для безысходности видишь – программу,

Словно культурные коды – полёта

Нам обнимают ту волю – ума,

Сложно они не уходят за модой,

Таят – свои обретённые тени

В русском подполье из меры и времени,

В русском пространстве из нег бытия.

В благе ли личном, но только твоя

Стала мораль в непредвиденной – холке

Снова по-русски смотреть – на себя,

В жизни той дальше от космоса – нег,

В личности тонкой манеры – из век,

Что из эстрады уводит – причину

Жизни – запаянной в космосе лет,

Жизни – из той непредвиденной глины.

Вот, и сегодня ты жив, как поэт,

Как одиночество в русском – уме,

Трогает творческий мир – наравне

С космосом личной внутри – укоризны,

Но и безверие в штиль отнесёт

Поле для русских – в этом ли призраке,

Словно планетами стали – вот – вот

Новые люди из близости признаков.

Стали и видят свой смысл – вдалеке

В этой планетной культуре – морали,

Стали им жить, что идейные – дали

Между секундой на каждой строке,

Видим ли мы это поле – чудесное,

Верим ли в призрак манеры – ума,

Мы им внутри – бестелесные призмы

Долгой морали оценки – искусства,

Движем тот стиль аллегорий – ума,

Знаем, что чуткий восторг – укоризны -

Только идиллия в свете – вокруг

Русской души, от которой не меркнет

Поле космической вольности – лет,

Вжившейся призраком слова поэта.

Задремал охотой мира

Запасной – под выход стен

Вопль немилый – просит "надо",

Заглушать ли в призме – им

Выдох счастья, словно стыд,

Но просить – не задремав ли

В чёрной ночи слов – потребной

Горю старости – под милый

Вопль фортуны между нас?

Задремал в своей каморке

Этот день, он очень хлиплый,

Воле мечет ровный – полдень,

Что ночами в страхах – спит

И ведёт тот бой – от слепков

Жил – простой дилеммы жизни,

Тонко думая в свой – поздний

Час расплаты слов – до звёзд.

Мне бы там прожить и – словно

За стеной не вылить – поздний

Космос чувства в мере – лёгкой,

Только призраком – о шанс

Встать – под миром обращённым

В поле смелой долгом – истины,

Но внутри российской – призмы

Там искать – один ответ.

Чарам – словно, строим прежнее

Слово в том, где укоризной

Свет обдал любви – погодное

Воли счастье – между стен,

Но внутри российских – призраков

Тоже есть и выход – этому

Слову – для культуры в выемке

Счастья долгом – видеть свет.

В смерти ли один – стареет,

В жизни нам любовь – подводит

Долгий фарс морали – в жизни

Стен обратной мысли – к людям,

Им ты жив, но стены давят

Нам они – чужие люди

В смерти вольностью – придавят

То скупое в жизни – пламя.

Спишь ли ночью в большем мире,

Но охота в жизни – видеть

День российский в теле слова,

День, в котором вышли – снова

Люди – к стенам этой жизни,

Люди – в свой забрав моральный

Оттиск долга – тени к смерти,

Что желают видеть – странно

Гордый вопль природы мира,

Войны или власть разрухи,

Но внутри не так обидно -

Встретить истину им – поздно,

Только в том – проговорив им

Часть – от дремлющей программы,

Часть, в которой тоже люди

Стали выше этой – власти:

Страхов, гнёта, укоризны

И вольны в том видеть – жизнью

Только лучший свет – внутри им,

Только мир – от права личной

Жажды – верить в день российский,

Но искать в том – чувство правды,

Но стоять им смело – к миру,

Не заснув – под ветхим страхом.

Он внутри – отживший полдень,

Дух морали в каждом – тоне,

Он страдает к смерти – лично,

Чтобы день российский помнил,

Что доказывать нам – можно

Горький опыт к власти – мира,

Гордо в том подняв – возможность

Выше этой власти – жить нам.

Чтобы день стоял, как личность,

Чтобы право в том – касалось

Мира каждого, чтоб вышла

В том твоя мораль – усталость

И опять под смех – и роли

Ты напомнил слово – в том лишь,

Долгой жизни – к полю истины,

Будто сам в себе ты – выяснил

Эту склонность жить – и ставить

Путь – от современной гордости

На понятной власти – к людям,

Только не уснув в той – глупости,

Где стоит и мир – от жажды,

Где мотив твоей – надежды

Выше боли в благе совести,

Выше кровной жилам – участи,

Что прошли и нам – стоит их

Сил характер, где и дремлет

Поздней строчки тон – намедни,

Не заснув в том – поведении.

Город пустой, а солнце не спит

Город постой – в догорающей лампе

Жить одиночеством – только со мной,

Город пустой в неприкаянной – маске

Лучшей болезни – однако постой,

Выжми свой тлен безначального – ада

Между крамольной скульптурой – души,

Выжми ещё, чтобы день, как награда

Жил – в одиночестве, думая в том.

Солнце тебе, точно маятник жаркий

Словом не светит, но всё же – стоит

В доле к любви одиночества – манит,

Чтобы природой о том – говорить,

Город пустой в расстоянии – завтра

Жить – этой бурной заботой, тоской,

Чтобы в себе удивляться – от жажды,

Что на исходе ты мир – городской.

Хочешь идти по пустынной – ограде

Между нечестности в жаркий – подвал,

Хочешь любить удивление – ладной

Слову материи, что ты пропал

В солнце Земли между истиной – дважды,

Где по угольной на мир – мостовой

Хочет тебе от надёжности – сдаться

Твой идеальный манер, как костёр.

Город, в котором ты вырос – однажды,

Город топил между чёрной – рекой

Эту свободу – ожить на пространстве,

Чтобы ужимками думать – простой

Мир идеальному свету – за словом,

Точно то солнце уснуло в свой – хват

Сложной материи – между свободой,

Где ты устал в одиночестве – спать,

Где, как и город – пустое пространство

В небе по зодчему вспыхнуло – к нам

Это внутри удивление – быть ему

Городом счастья, чтоб видеть свой рай,

Городом зодчего в стихшей – манере

Слова покойной, обыденной ласки,

Что утверждает твой мир – без оглядки

На постаменте от общества – гладком,

Над идеальной Невой – между сводов

В тучах свободы, плывущих сквозь – тьму

В общество жизни – за эти невзгоды,

Что по общению встретят – одну

Линию вида – нам в смыслах однажды,

Линию зодчего, что прочертил

Этим – готический остров под ратный

Мир аллегорий – той сложно обратной

Солнечной яви – под свет городской.

Город пустой между нежностью – имени,

Город в тоске обязующей – маски -

Ты продолжаешь искать – этим выстрелом

Новое общество – в должной подсказке

Города тихого случая – выпалить

Сон городской, как под солнцем примета,

В городе сказке о городе – где – то

Вышедшем миру – над старой Невой.

Когда нелегко умирать

Над прохладой классической мглы

Из под ветра усиленно вспять

Мне не хочется больше ожить,

Чтобы думая в том – умирать

И по чёрной расщелине скал

Нежить утро в прохладной Неве,

Где бы ты навсегда убежал

По кровавой классической мгле..

Где твой опыт, что утро внутри

Вдоль по Питеру скромно ведёт,

Где опять ты находишь восход,

Чтобы думать о том позади,

А потом, как по камню глотать,

Чтобы в мыслях им щебень – вести

Разноречием в доблести – спать,

Чтобы было наутро нам – больно

Просыпаясь – в том нежить кровать?

Если вдоль по Неве ты ожил -

То прохладой по чёрной им – встарь

Ты не можешь опять видеть день,

Ты сигарой в том тушишь – пожар

О кровавый осколок души

Между обществом смысла прожить

Идеальности ночь, чтоб восход

Будоражил ту ясности – жизнь..

Этим словно ты сам умирал,

Не хотел в постоянстве идти,

Нелегко ли тебе в этом плыть

Обращённом устройстве – расти

Между слов по классической мгле,

Где бы опыту сам ты – нашёл

Это утро близ старой Невы

Между обществом схожего врозь..

Не бывает оно нам, как дождь

Между личной заслуги – в том плыть

Обоюдном исчадии, может любить

Эту осень близ странного – в ложь,

А потом нелегко умирать – там

И в наивности странно хотеть

Всё ожить между пафосом – летним,

Приземляясь от страха – на смерть..

Остановись, нечаянное солнце

Нет выхода внутри искать зеро

От слов пустой растраты – на глазах,

Нет чувства быть ему опять – окном

Под млеющей харизмой, словно страх

Пронзил гортанный уровень надежд,

Пародий жизни – говорить чутью,

Что ты один в одежде не сломал

Готовый слову уровень – в окне..

Ты не был им в зеро – наоборот -

Ты сам стащил прохладный разговор,

Что чудится в окне смотрящей – мглы,

Как форма от нечаянной – в зеро

Отныне власти – говорить прощай

Ещё внутри несмелой белизны,

Как выдох одиночеству под стиль

Не меркнущего общества застыть

И стать им в позе чувства, как нутро..

Но сам ты стал нам мумией – за слог,

За истину здоровой тяги лет -

Иметь зеро в кармане долгой тьмы

И говорить ей прямо в опыта – портрет,

Что им ты сможешь будоражить – яд

Под сном внутри не меркнущего льда,

И словно солнце – охлаждать года

Внутри пародий смерти, как и ад..

Ты в тысячной манере был бы – рад

Узнать своё зеро на тонком теле,

Ты открываешь мысли – невпопад

И чутко солнцу говоришь, что свой

На этом дне и в призраке затеи -

Стать вымыслом фигуры, словно ноль

И тысячный апломб судьбе – назло,

Когда мы ждать искусство – надоели..

Остановись – то чудо по краям,

По вымышленной призраком черте,

Оставь в себе обиду – между слов

И будто час в геройстве будь – никем

Или опять ничем – в пародии тупой,

Как солнце из нечаянной харизмы

Сегодня будит страх об этот – лёд,

Сегодня будоражит твой полёт,

Чтоб солнцу не светить одной – надеждой..

Обществу реальный

Как стог в печи откинутых ролей,

Как квази дружба вымышленной розги -

Ты ищешь форму неземной любви

В себе умом упрятав словом – дым,

А дух внутри коварности – храним

Под тонной новостей в упряжке долгой,

Где нет эпистолярной тьмы – в умах,

А только общий гнёт себе – на страх,

Что жилы точит времени – над модой..

Идёт один внутри старик под стиль

В глазах себе – уложенный на солнце,

Над гордой вереницей свежей мглы,

Где цапля в море – выше королей

И сном ему не меркнет зло – вокруг,

Не знает тысяч кладезей близ стаи,

Что ход червонный между королей,

Когда им будет плохо без долей

И без угрюмой маски – филигранной..

То жил в глазах застенчивой поры -

Тот мира сна старик и что – то думал

О тоннах новостей вчера – за ним,

За ложной формой квантовой зари,

Но вышел снова к обществу – реальный,

Как сам ты днём выходишь им – внутри

И льёт природа оттепели – в саван

Под чёрствой мглой пропитанных вестей..

Где нет тебя о дружеский восторг,

Где ушлый чёрт не будоражит в теле,

А ты старик реальный между – снов

И тешишь свой закинутый апломб,

Чтоб жить ещё сто лет и выше – кромки

Идти – за той чертой понурой мглы,

Где сам реальный ты на солнце – кровной

Морали выше чести в нас – исконной,

Где вышли к свету формы – короли..

Нет вымысла – гореть в плену

Не вынесу тот сладкий ад – уму,

В котором плен укором – на тебе,

Не выйду, но обратно отнесу

Ему – исходный уровень надежд

На то, что стало страхом – по любви,

А может в безначальности вело

К своей основе сладости – пройти

Туда, где сходит ужас под нутро.

Нет вымысла бежать из этих лет,

Ведь клетка так тонка и форма – ей

Легко сдувает птичий неба край

На воле от души, в которой стаей

Ты выше шёл по белой простыне

Меж лёгких слов и стало безнадёжней

Им в душу заходить – сегодня мне,

Но формой так печально и тревожно.

Нет вымысла объять просторный – край

От пустоши – готического мира,

Нет им идей обнять морали – в ней

И лёгким сердцем думая – простить

Свой скол – гореть в плену на бытие,

На отмели – внутри седой харизмы,

Что ищет свойства мифа – по глазам

И выше меры отдаёт – свой срок.

В плену иллюзий ада – я воздам

Манерный шум вестей и эту ночь,

Минорный шорох будущего – срочно

От сладкой укоризны по глазам,

Где между пленных снов ты – не один

И горький шаг карает – эту кровь

О том, что было будущего нам -

Так близко в субъективности и срочно.

На строчке нет придирчивой игры,

Ей тихо в плен сдаются тени лет,

А ты всё ищешь мании – в портрете

На той любви в вещественной игре

И трогаешь ей формы о глаза,

О том забытом будущем на теле,

Когда неясно выждал ты – свой срок,

Что между формой будущего – в том

Он только нам – наивности веление.

Так буду ли гореть в плену – дождей

И между форм единства на поминках

Искать свой чёрный рай – наедине,

Что между новой образом – мечты

Сегодня душит опытом последним

И может в том – повременит слагать

За будущим – свой новый день и вечность,

Откуда в форме чувства – предсказать

Ты сам не смог единство – на роду,

Ты вышел в плен гореть – себе насчёт

Иллюзий форм фатальности в бреду,

Где им нет смысла уходить – в полёте

И ждать свой срок манеры – под любовь,

Где ты не ищешь слово – удалое,

А только волей бередишь со строк

Свой день фамильной осени – в глазах?

Отчебучить ли страх налегке?

Отвыкаешь искать этот ад

В отчебученной миром тоске,

Всё неличное смотрит – назад,

Покачавшись от тонкой руки

И не важно, что было потом -

Ты отнял этот страх или имя -

Сам себе ты отличный манер

В идеальности гордой строки.

Отчебучит ли общество в такт

Рукотворное время отныне,

Чтобы мысли несли – по строкам,

Как отсыльные вепри под смерть,

Как наложницы в страхе – понять,

Что не можем мы думать им – ныне,

Только верим, что в лёгкости сна

Отчебучим свой мир – поперёк.

Этим видом ты выше от грёз,

Выше пасти стекающей с нас,

Что и волк по короткой ноге -

Отчебучивший гол на – посыле.

Он не верит, что в вепре – им сам

Станет высмотрев – сложной игрой,

Но внутри, точно страх и изгой

Водит смятое в теле – пространство.

Видит волк, что не лесом прошёл

Отчебученный мир по обломкам,

Видит вепрь, что несмело в аду -

Он настроился жить – по краям

Этой вечности, точно в бреду

Ты наивно не знаешь, что думать,

Точно сам отчебучен – за власть

Исторической ноши в лице.

Столько воли нам надо – понять,

Что и в обществе было дороже

Сном – угодное в призраке слов,

Точно волк – отчебученный в нас

И на распрях им нет – по глазам

Этой серости внутрь – нерадивой,

Но угрюмо стоят там – миры

В толще пропасти выше мозгов.

Этим стал ты – так тонок и бел,

Что седел в отчебученной коже,

Словно готика смысла – черты

Над заглавием странного я

И от этого ей ты – не спел,

Что не знал от пути – благородства,

Где у волка твой верит – оскал

Отчебучить – тот мир налегке.

Собрать по кусочкам – на двоих

Где собираешь пустоту последней,

Расстроенной души – сегодня нам -

Ты сам в её глазах – прохожий этим

Понурым видом, собирая страх,

А топчет форму общества – ещё

Твой миф внутри идейности – прожить

На том, что было мёртвым и – одно

Внутри природы горделиво – сняло.

Не обезумев в странной – тишине

Всё холит видный общества – порок,

Он будто видит мир – наоборот

И слову в субъективности невидим,

Но миф в твоей руке, как шар тоски

Ещё нетленней говорит – "прощай",

Ещё внутри увиливает – в ранах,

Чтоб обществу творить умом – печаль.

Собрав внутри обыденности – свет

Ты волю по кусочкам в том – несёшь,

На двое в память выключив – игру

И плоский шелест пустоты – вокруг,

Что снова раздирает слабым – я

И мечет властью общества – в ещё

Доселе не раскрытых формах – зла,

Но сном уютно в антиподах – хнычет.

Собрав внутри осколки – по любви

Ты снова собираешь власти – явь

И точный разум в тысячах миров

Тебе ласкает радостью – корясь

От слова вдоль прохлады – волевой,

Что ниже смерти не упасть – уже,

Внутри собрав то чудо – по кусочкам,

Но новой форме общего – в свой день.

Не прав ли видный разум, но твоя

Морали явь – как призрака любви

Всё ищет свет готический – впотьмах

И ждёт его оценки – между раной,

Собрав внутри итоги по любви,

Воздев свой шёпот лирики – со скал,

Где нет уже нам мёртвого – в пути,

А только слов живое поле – в разуме.

Сегодня ли оценкой там – парил

Твой белый ветер в странной – череде,

Он жил на свете – будто бы внутри

Сам страхом оробел – и в этой мгле,

Но снова собираешь целый день

Ты миром воли – по кусочкам в ряд

И стены, словно юмор впереди

Распались, точно мумии на взглядах.

Они – твои скабрёзные враги

И поле в еле слышном – по глазам,

Они внутри притворства – не видны,

Но холят чуткий образ – нам сказать,

Как долго может вымыслом – идти

Та мера предрассудка, словно смерть

Смотреть в глаза болезни, где уже

Тот формы юмор не собрать – уму.

А только в склепе мумии – лежат

И ясности враги настали – врозь

От страшной формы лирики – сказать,

Где им внутри бессмертный воздух – дул,

А где для слова мы лежим – внутри

И словно чайки на двоих – дрожим,

Что поле властной неги – понимать

Ту форму существа от этой лжи.

Движение смерти – не в такт

Движение смерти – не так,

А просто случайное в мире

Давление пошлости в такт

Внутри осуждённой длины,

Движением можно пронять

Искусственный образ взросления,

Но можно ли выяснить – путь

Нашедшего общества – в снах?

Желает ли в мире отдать

Ту пошлость – твой вымерший образ,

Желает ли в мыслях – внутри

Свой гроб по привычке – тащить

Иль поздно уж сном – закопал

То ёмкое в прошлом проклятие

И держит свой образ – любви,

Как истина в каждых глазах?

Но к нам ли отнёс – эту роль

Движением – после отмерив

Тот вид безыдейности в такт,

Как лёгкий сюрприз – на глазах,

Что смерти уж нет – в рукаве,

А только прозрачная фея

Спустилась нам в чувствах ещё,

Чтоб думать об этом и – звать?

Ты ей, что в сердцах – кавалер,

Что юности в жизни – нашедший

Манер удивления в страсть

Идти, чтобы в душу пронять

То смерти томление – в нас,

Ту лживость движения слушать

От образа – слитый изгой,

Где сном он парил – в облаках.

Желаешь ли смертью понять

Ту форму внутри существа – ты,

Желаешь ли счастьем – тот дождь

От страха под жилы – вогнать,

Ты теплишь свой юмор – от грёз

И носишь на смерти – проклятие,

Чтоб выучить странный – прогноз,

Что такта внутри – уже нет.

Как нет и от смерти – пути

Для образа личности – в догме,

Что ночью ты сам рассуждал

И вымерло слово – во тьме,

Но смертью не ляжет итог

О собственный взаперти – образ,

Как давнее – в юности лет

Постигшее к совести – сон.

И там ты, как вечный апломб

Всё движешь внутри привидение

На смерти ли – в этом глаза

Задвинув – под строгий вопрос,

А смерти ли нет уже – нам

Иль пошлостью, словно мгновением

Ты сам усложнил времена,

Чтоб думалось лучше в умах?

Не тонет судьба иммигранта

Не тонет последний покой – на виду,

Что обществом встряла – слеза

Меж заданной толики – выжить одной

Приметой горящего опыта – я,

И что – то спросить у себя – на уме,

Что ночью в свече различило – тоску

И хнычет под парусом, может внутри,

А образом сложного вымысла – вдруг

Ты ищешь свой дух иммигранта – в себе,

Ты снова запятнан на этом – бреду,

Где сложное общество смотрит – вослед

От опыта формы – направив стрелу

К понятию схожести счастья – ума,

Что сам человек не играет – под смерть

Над выжившим словом – им также иметь

Свой холод тоски иммигрантского – чуда.

Но злое внутри не противит, а ждёт,

Что сам ты остался на ловком – бреду

И шепчешь свой звук понимания – нам

О том, что не можешь сегодня – отнять

Над жаждой оценки – тот выбор ума,

Над пришлой игрой – оттопыренный смех,

Где завистью смотрит внутри – на окно

Твой видимый остров, откуда под смерть

Ты сам расстаёшься над формой – нутра,

Ты им, что упущенной выгоды – страсть

И тешит твой мир идеального – завтра,

Как новый опробован клоун – отпасть

От смелости сердца, вжимаясь на свет,

От боли судьбы, от которой в бреду

Не слышит уже утончённости – смех,

А только по смерти на трезвом – аду

Ты выключил крайнее в схожести – лет

И пишешь свой выступ под яркий – удел,

В котором ты сам иммигрант, что не цел

Считать эту форму судьбой – потому.

А сам, словно крайнее в потуге – нам

Ты ищешь за серой внутри – простынёй

Ей только – обыденный воздух под вой

Оценки случайности – в опыте я.

Ретироваться ли внутри?

Седой прохожий возле слов

Ретировался мимо тени,

Его глаза застыли – вновь,

Как часть иллюзий в подозрении

И млечной просьбой не найти

Теперь ему – свой шаг на горе,

Ретировался ли к тому – он,

Что боль нечаянная в нас..

Сам ниже слов и по уму ли

Ты веришь, что противней тени

Ты стал себе и без – причины

Ретировался в сложный час,

А выше общества – недлинный

Уходит тот прохожий в теле

По сердцу слов в седой – мотиву

Игре причинности – за такт.

Ретировался ли он – в дар

Или ещё под маской – хнычет,

Что нет любви и только враг

Одну манеру к нам – манит,

Не обругался в том себе,

А просто внутрь – порыва тени

Ты стал искать судьбу – ума,

Не обращая свойских глаз.

Что ветром верили – к себе,

Что только миру понимали,

Когда ты сам – прохожий дух

Ретировался – на словах

И жил пока не стало миром

Ещё удобней в том – прощаться

Иль заставляя спеть – мотивы

К себе прильнуть – на этом сне.

Ретировался, словно в такт -

Ты серый воин – между нами

И нет тебе под грозой – жил,

Что одиночеству – намёк,

И он ушёл, как белый аист,

Ретировавшись сном – в обличье,

Что не хотел быть этой птичкой

Над остановками – в умах.

А сам ты жив и снова – крайний,

Ретировался – ниже смысла,

Но видим дождь – по этой грани,

Что опускает в тень глаза

И что-то хочет сном – увидеть,

Не обращая черт признания

На этот день – последней тени,

Где между нами – только лёд..

За что журналисту не больно..

За что возле смерти не свит

Досады – прямой огонёк,

За что от желания кривит

Внутри журналиста – игра

И тоненькой маской – привит

Твой дух осмысления слова,

Он словно горящий гранит

То падает, то отворит

Внутри неизвестности – глаз.

За что обыграет – сейчас

Внутри оппонента укором

Твой будущий вымысел – скал

Под новостью ниже слезы?

Он точку вопроса – вбирал

И между любовью не вышел

Внутри журналисткой тоски,

Что прошлое помнит – на нас.

Не больно то видеть, а ты

Всё ищешь внутри единение,

В той вере практичной слезы,

Как заданный, новый актёр

И выше скульптуры не звон,

А только прямое отличие

Тебя успокоило – в такт

Мучительной просьбы игры.

Ты сам – журналист и впотьмах

Не жалко к себе оправдания,

Не стелет твой яркий пример

Внутри – уготованных жил -

Ту бойкую насыпь из сил,

Когда на предмете отчаяния,

Ты сам выбираешь свой путь

И ракурс конечности слов.

Не больно по этой бежать

Внутри – искромётной причине,

А вышел за ней – твой манер

И только по жилам вздохнул,

Что сам он – пером небогат,

Но выжил по тонкому аду

К себе загоняя – тот стиль

Внутри оправдания слов.

Не жалко и аду – сказать,

Как вечностью прошлой ожил

Ты сам – перед словом и стал

Ему – откровением жилы,

Не больно тебе открывать

То слово внутри привидения,

А только бежать за посыл

По вечному шагу – назад.

Чтец российских мыслей

Не знаешь на чьей ты вине,

Не смотришь на сторону ту,

Что в голой придирке – на мне

Внутри открывает ей – время,

И что-то всё хочется взять

Из мысли твоей – наяву,

Как пользу отдать под вину

Искусственной пошлости счастья.

Там время несмело под звук

Струится в фантастике смертной,

Там ценятся виды науки,

Что ходом внутри над огнём

В космической робе ты – взял

И слово в российской науке

Мне снова воспел, как король

Внутри – необычной игры.

Ты гору внутри перешёл

И время им в квантах – взирая

Ты сам, как учёный из шёлка

Под нежностью мысли в глазах.

Ты ждёшь одночасьем – в себе

Ту времени мысленной робы

Придирку, чтоб снова – унять

Природное общество в том.

Над пропастью стала видна

Российская мысль, как обновка,

Как прошлый мотив между стен

Из крайнего ужаса – в тьме.

Ты сам это видел – на мне

И шёл в очерёдном примере

По той, по которой в главе

Ты ужасом мысли – свой сон

Хоронишь, чтоб завтра воспрять

И в мужестве жизни не помнить

То время на мысли – в такой

Обычности – серой тоски.

Обучен в российской, как жизнь

Иллюзии – снова к нам виться

Под мысль – от надеянной в роль

Уютной оценки – за стиль.

На мысли, над долгим умом

Ты холишь российское счастье,

Но опыт в себе – на глазах

Ты редким алмазом ведёшь,

Чтоб жизни на новой строке

Внутри обучаться не мчаться

По прериям смерти – за стыд,

Что теплит твой воли гранит

И новое время внутри – обронит

За мыслью, в которой прощаться.

Отрывками не улетает осень

Обрывками не в тягость на виду

Твоей супружеской идеи – акварель,

Несложно, но боязненно прильнуть

К свободе слова – волей по воде

И там в неё опять закинуть – плут

Из невода под тихий шум – ночной,

Где тают скромной памятью – шаги

Отрывками, как будто бы враги

Заснули в этой заводи шальной.

Готовишь прошлым юмором – урок

И терпкая постель уныло ходит

Под осень строк и маленький – намёк

О том, чего из жизни там – не носит,

О том, что было боязно искать

И внутрь переживания там – слышать,

Где робкий шелест листьев на виду

В обрывках чувства услаждал – беду

И мягко говорил – другую правду.

Ей ты теперь в обрывках на листах

Из памяти в бумажной неге – счастья,

Записан в чьём-то теле на глазах

И может между робостью – внутри

Ещё не снятся пошлые картины,

Когда твой след уже на облаках

И тянет грозовой раскат – под страх

Ту волю к акварельной, строгой глине.

Ей ты внутри от осени – богат,

Ты славен громкой почестью – на вид,

Но дум тоска не нежит от – наград

Супружеское ложе в том – прожить

Ей тихий слову к счастью аромат.

И там – наедине из сложной тины

Опять внутри искать – один любви

Момент, в котором позабыли мы

Ещё оттенок бытия – предивный.

Слагая стон манерам по пути,

Вертя свой дивный оттепели – свет,

Ты думаешь теперь – опять молча,

Что серый лист проложенного – в смерти.

Внутри на нём – я слов не нахожу

В отрывках чувства милого, увы,

Но этот день на осени – прощу,

Что странный вид забытой – пустоты.

Когда по листьям ходят – не себе

Обрывки фраз и бытия уродства,

А тени мило вкладывают смерть

В одну прямую колею – ожить,

И что-то им не хочется иметь

Ещё в глазах такое мира – сходство,

Как сон внутри отрывков – бытия

На осени по бегу в том – пройдя.

Где жить потом на серой тишине,

Смотрящей между пустошью ума,

Когда ты оборвал ещё – сполна

Свой день, не отрывая им – меня.

Я не хочу, но ты сказал

Я выбираю ранний смех

И море ровное причин,

Ты выбираешь только яд

О строгий возглас величин,

И где-то ищет смерть в уме

Ещё нетронутое в догмах,

Как сигареты в пользе мне

Ты снова ищешь по утробам.

Над равноправием в глазах,

Над толщей жизни в рукаве,

Где были мы за морем – там,

Как одинокий оттиск – мне

Внутри – украдкой по глазам

И серой пеленой прибоя,

Где ходишь сам ты и ответ

Мне снова задаёшь на боли.

Но ты сказал в себе: "Прощай", -

Но после выемки от чувства

Ты – только белый шёпот чаек

Из одиноких склепов лжи

И тают мантии нам в теле,

Как птицы склона между гор,

Что уходить внутри хотели,

Но стали миром, словно спор.

В том споре ты хотел – прижаться,

Хотел обнять меня давно,

Но сам горюешь в счастье томно

На этом море, как в огне

И весь свой пыл – осовременил,

Как ставший формой на поклон -

Свой белый шар и мирный ветер

От скромной почести – потом.

Ты не хотел там – уходить,

Но в душу сам – прямое сходство

Мне – одинаково пропел,

Что чудо из забытых глаз,

Но я сказала в том: "Не смей", -

Ты отошёл и может сдался,

Когда-то утром на прибое

Из тихих стен могил – пустой,

Не очерёдной ноши мира,

Что руководству – так скромна

И может вдаль тебя не слышу,

Но томно в том – повреждена

Вся суть вещей моей управы,

Мой воздух ценности немой,

Я вдаль тебя ещё – обратно

Не вижу – в свой плохой прибой

И этим белым светом – стыну

По разновидности морей,

По сходу слов лавины с неба,

По сколу гор – внутри покоя.

Я не хочу тот ранний смех

Внутри терзать и этим видеть,

Как ты белеешь от предела

Моих желаний слов – на виде

И сам не можешь убежать,

А только праву всё молчишь,

Ты сожалеешь, что опять

Внутри свой сон сопроводил

На важный слов внутри – удел,

На свой консенсус идеала

И в этом мире мёртвых стен -

Ты сам стоишь ему – за право.

Злободневная роль на лице

Не ведёт твой источник – в венце

Злободневное поле привычки,

Не уходит подумать в конце

И начальной картине подвыть,

Чтобы прошлому нечего думать

Было в личном умении – силы,

Чтобы роль, как и злая насмешка

Приковала твой слух – в глубине.

Эта радость не верит – успешно,

Это поле идейности движет

Злободневное в памяти – ровно,

Непотребное в мыслях – о жизни,

Где у гордой привычки отменно

Ты и сам – всё внушаешь пределу

Злободневные умыслы в мыслях

На одном состоянии – дела.

Только роли не видят однажды

Эти лица, что страхом устали

Злободневно искать – только грани

Утомления в личности высшей

И надмению в строгом отсчёте

Нам ещё понимать – эту позу,

Как причину в лице переменной

Злободневной оценки – личины.

Не бывает усмешки наивной,

Нет плохой современности думать

О начале той прозы – нетленной,

Где горишь состоянием – в теле

И твоя злободневная маска

Не спадает с лица, словно время

Показалось от сущности – пользы

В истощённом пределе сомнения.

Этим выше и выше твой парус

Злополучного мира отчаяния,

Этим ждут злободневные дамы

Укрощения мира в прощании,

А мужчины им тихо усвоят

Злободневное в тысячной позе

От начала манеры – до знания

В отношении меры быть злобным.

Там внутри отпуская на лицах

Злокознённые мысли от нищих

Исторических вымыслов в позе,

На лице не меняя им – тени,

А потом злободневное в мыслях,

Укрощая за сон провидения -

Там опять на одном им – отыщут

Злободневные происки знания.

Этим кругом не вылит попутный

Исторический выдох сознания,

Этим живы одной мы – минутой

И стоим, чтобы думать к прощанию

Злободневное в письмах привычек,

На лице отражая – сомнение,

Чтобы дамы им думали – лучше,

А мужчины искали им – тернии.

На ногах, чтобы в обществе – были

Злободневные блики от раны

И они нам опять, что и крылья

Слову верили, будто бы странно

Злободневные мысли на рамке

Мы несём в исторический полдень.

Чтобы дамы думали – странно

В повседневности чуткого утра,

А другие своим же – нетленно

Обходили тот ужас под чувство

И опять злободневное в мыслях

Кружит слов идеальное – в грусти.

Ты не ищешь тот путь постоянный,

На лице отражая свой признак,

Но у дам он, как день – отличает

Злободневности умственный призрак.

Что лежит и не в чём не считает

Равновесие в сложенной рамке,

Как поэту о том – подобает

Укрощать свой остаток обманки

И опять в злободневности ищет

Ту слезу – это поле прекрасной,

Утончённой привычки – быть чище

В злободневности истины нашей.

Трусливый инкогнито близко

Большие надежды и только заря

В трусливой примете – не ищут позор

Большому преддверию – трогать меня

И верности – стать, как и эти года,

Внутри угодив в преднамеренный блеск

Скупого уродства – за те же миры -

Инкогнито близко на этой Земле

У форм благородства за небылью лиц..

Инкогнито тихо крадётся путём

Прямой чистоты и немилой – улыбки,

Инкогнито близко не верит – внутри,

Но страх символизма не прочит – уму,

В него посмотри и зеркальное лиц

Так близко тебе в продолжении – ночи,

Как форма любви у прямой пустоты

Инкогнито чёрной и новой звезды..

Инкогнито тронет фамильную вязь

И прошлый манер удивления – только

Внутри ты не знаешь, откуда ему

Ты жив идеальностью смерти – к тому

Инкогнито миру, что только дрожит

И дождик внутри не уходит – так просто,

А лёгкие формы инкогнито – вниз

Всё падают каплями слёз – на глаза..

Инкогнито близко и в точные смыслы

Ты веришь в уме, как обычный расчёт,

К нему предваряя тупые изыски,

К нему поднимая свой дух – о любовь,

Но тронешь внутри обаяние – смерти

И вот он – инкогнито в форме людей,

Как вечности вязь обращения – смысла,

В котором родились от этого – вновь..

Инкогнито движет пародией вверх,

Он только внутри ублажает – природу,

В инкогнито веришь и мысли – свои

Ему доверяешь, как тени насквозь

Инкогнито чёрной материи мира

О подлые сказки внутри, что ему

Они – растворились от слов символизма

И движут инкогнито – подлую тьму..

Ты в космосе этом инкогнито веришь,

Что после истории впала – внутри

Та малая спесь о трусливое время,

Ему понимая инкогнито – весь,

Как близкий контакт между формой – его

Оценки манеры и подлой тоски -

В инкогнито вверх посмотреть, что и ты

Здесь можешь трусливостью этой – неметь

От пошлой науки, от страха сложить

Инкогнито только трусливые тени

На поле сумбурной оценки – любви

Не в той красоте обращаясь – к лицу,

А только умом по инкогнито – ввысь

Ты трогаешь формы внутри – на огне

И сам, превращаясь в трусливую рысь

Инкогнито движешь – тот подлинный мир..

Символический гроб на одного

Над пустыней восходит заря

И внутри сопредельное имя

Так неловко от счастья – храня

Ты заводишь свой мир – диалект,

Чтобы думать по-русски – впотьмах

Между солнечным берегом – мира

И пустыней под чёрным – огнём,

Что уводит твой берег на прах.

Ты внутри символизма завёл

Эти прошлые формы забвения,

Ты им видел арабский – отсчёт

Между истиной в каждой руке,

А потом, как по гробу – вперёд

Ты считал эту форму затмения,

Словно русский характер – понять

Ты не можешь, но истиной вновь

Ты – один между пафосом лет

По пустыне уходишь – ночами,

Славно в том означая свою

Исторической ноши зарю,

А под личностью носит – вуаль

Только день на любви, что хорошее

Ты в арабской культуре – ведёшь

К образованной неге своей.

Словно сам ты в гробу, что один

Между словом о карму – вхождения

Слышишь оттиск по праву – внутри,

Что ведёт твой поток – на глазах

И запомнив свой мысли исток

Ты уже в символической разнице

Только формой на белом – окне

Между сложной поэзией – в тон.

Между истиной стала она

Управлять эволюцией подлости,

Между правом считать, что огни

Только прячут пустынное – я

От тебя – в полосе этих лет

И затронув немыслимый полдень

Всё сегодня по праву – найдут

Ускорение в степени звёзд.

По космической форме со дна

Ты им стал, что один по короткому

Отправлению в страсти – вокруг

Подходить к идеальности – снов,

И очнувшись в гробу угадал -

Ты внутри ту систему – о пошлости,

Чтобы завтра по странной заре

Видеть только лишь – старый песок.

И ему говорить, что черты

Не мгновением были – о старости

Волей призрака – думать о нас,

Как российский мотив у реки

Близкой вольности снова – искать

Ту забытую страхом реальности

Форму мысли, что гроб – от любви,

Словно сам ты один – в небесах.

Небыль не отражает форму звёзд

Не быть тебе историей ума,

Не ставить серый скол – наоборот,

А просто по обрывкам и морям

Идти внутри, раскачивая звёзды,

Что тешат формой были – за тобой

Единственное в образах – себя,

То право чувства в избавлении – сил,

Что небыль отличает здесь – изгой..

А только сам ты тешишь – на себе

Внутри ума – прощённые глаза,

А только веришь славе и покою,

Что сделать формой мира – там нельзя

Искусство звёзд и позднее – "увы",

Когда по тёмной форме – перешли

Мы этот сувенир за гиблой – тьмой

И стали небылью, покрытой над судьбой..

Та небыль не читает этим – слёз,

Та роскошь первобытна – на словах,

Как солнце грёз готических на страх

Ещё внутри не притворённых масок..

Им также виден ты, как белый свет,

Но душу в форме чуда – отпустил

Ты сам в себе, что вид наоборот

И стал ты словно – небыль изнутри..

Ты прочишь свойской мании – плеча

Свой стиль российский, думая молчать,

Чтоб вороны кружили – над тобой

И сам ты стал иллюзией – гнедой,

А русский стиль слетает – на глазах

И слёзы, словно мёртвые шаги

Уносят, вдруг, твой ветер – на словах

И дух внутри от счастья – позади..

Ты вышел этой мёртвой полосой,

А вдаль тебе идёт уже, как стих

Та небыль в безызвестности – простой,

Откуда шли мы к слову – на покой..

Но там не отражались в тон – звезде,

Но чувствам стали – мёртвой головой

О суть внутри проблемы – не пройти

Ей так, как будто небыль – на пути

Уже внутри подсказка – и мораль,

Уже свободы путь – наедине,

Где в тёмной, гробовой картине – суть

Ещё не тлеет в образах – людей..

А только тени бродят по тебе

И холод слов на городской – тропе

Ещё внутри – немилый постовой,

Он точно знает в чувствах – о тебе,

О том, что было утренней порой

И солнце в нас сияло, как звезда,

Когда на мёртвой скважине – ума

Прошла та небыль по искусству – вдаль

И тени прошлым пролегли – на мир,

А ты умом в искусстве – победил

Над небылью свободного пера,

Как сердце вдаль украдкой – до утра,

Как гиблый путь манеры – до людей,

Откуда нет претензии – упасть

По небу превосходства, чтобы страсть

Ещё внутри гласила – этот день..

Чат с вечностью..

Внутри меня летает по уму

Досадный путь поэта – потому,

Поэтому – ему я день в глазах,

Я только выжить намертво – хочу,

Но чат опять у вечности – ищу

И пробую им волю – рассказать..

Мне вылит он, как старая ладонь,

Как небо безысходной красоты,

Где жили люди в призраках – ума

И спали по обрывкам этих судеб..

По тёмной колее обратной – звук

Теплее дрожи всходит трепеща,

Обратно он меня зовёт к уму,

Внутри дорогой – дорогой молча

И в чат судьбы ещё не прихожу,

А он уже, как вечности цветок

Мелькает формой чуда – на восток,

И славой будоражит от лица..

Я манию ищу не в том, конца

Его – ни края нет на этом дне,

А может веке в толще бытия

Опять внутри – по укрощению мне..

Ведь быль одна и право по уму,

Как чайный путь морали – потому

Не формой вылит в чат – наоборот,

А только вечность на себе несёт

И пробует ту волю – в старину..

Тот вечный чат отбыл и по себе

Я знаю точно, что один навек

Он был мне просьбой мира – покорить

То слово в обсуждении – любви

И точно также будет – человек

Искать тот чат внутри на бытие,

Искать ту вечность в тёмные года

В одной постели, может навсегда

И путь туда нам современно – ждать..

На вечности одной, где был ты

В том чате нам по следу – дорогим

И сам внутри ты находил уму

То странное существование счастья,

Как ветер в частной встрече и мотив,

Над вечностью пути – не обольщаться,

Но жить в том вечном ходе за душой,

Когда она идёт к тебе – общаться..

Когда прилип ты к чату по судьбе

И вечность стариной простила – стыд,

А может в длинной суете своей -

Она уже не знает, как и быть,

Но вечности мораль – в твоих глазах,

Как старый ток природы до любви,

Как образ жизни в этом – по уму

Отрывке часа в слове – человеку..

В том чат своей приметы – обойди

И ты внутри, как вечности черта,

Как строгий стиль её апологета,

Где чат уже, как новые года,

А ты на тёмной форме – до него

Уже стоял и в личности чертой

Ты сам общался в чате – по глазам

Ещё неловким, может не сказал

Ты всё себе, но этим не дороже

Твой чат в любви от этого – пути,

Твои года внутри, что замирали

И шли по тёмной области причин,

Когда у жизни чат один – ведёшь,

Чтоб жить ему и обществом – уже

Свой день вести на чате – оправданием,

Внутри им смыслом точно – человек

И гордый путь истории в себе..

Ты этот чат возьми – наоборот

И в душу слов опять на одичании

То вспомни слово к чувствам по уму,

Когда и вечность подходила – нам

Внутри, чтобы прожить по одному

Строению своей культуры – счастья,

Когда ей сам направил – человек

Одну мечту в том чате – предсказать

Свободу чувства в близкой суете,

А может снова в вечности – прощать..

Если путаешь чёрный рассвет

Если над ухом не сверлит тебе

Долгое в путь одиночество – днями,

Если внутри ты не ищешь – к себе

Чёрные тени, прогнувшись под нами,

Держишь ли страсть – по красивой реке

Над обоюдным понятием в маске -

Ты – лишь актёр на красивой тоске,

Вылитой в той неприглядной программе..

В чёрном дожде позабытого – утра

Вдоль по тропинке на памяти – сердца

Ты ожидаешь ей только минуты,

Чтобы прожить этот чёрный рассвет,

Прячась – под камень прощания доли,

Думая в том, что отняли – пароли

Вылитой формы от нас – золотой,

В той, от которой ценнее – тот разум..

Ты занимаешь им просто – покой,

Как надлежащий за камнем – предела,

Внутрь укоризны от совести дела,

Чтобы ожить по проклятью – другой

Жилы народа, но долго ли в страхе,

Чтобы внутри утолять – этим слово,

Поздно ли в каторге чувства – знакомого,

Но из под камня на чёрном рассвете..

Где выползают из тени – те формы

Лучшего завтра, чтоб вылепить в морге

Свой равнодушный посыл – от манер,

Будто бы сам ты – актёр между сфер

Мысленной муки и в тысячах слов

Знаешь лишь схожестью нас – по обломкам

В мудрой тоске, величая свой сон,

Будто бы стал он весь чёрный – на вид..

Будто одни мы не вышли – по мраку,

Чтобы оставить надгробие – в рок

Схожести жизни внутри от медали

Слов, что не выдумал ты лишь – уму..

Вдоль – по разбитому обществу стали

Эти манерные топи близ – мира

Жить, что и чёрный рассвет идеала

В тонкой отдушине, будто поэт..

Сам выбирает, что вылепит к сердцу,

Сам понимает, где жилы – от чувства

В чёрном устройстве плохого – актёра

Между довольством и тонкой слезой

Жили тебе, как в обыденной точке

Мира прелюдии, будто бы страхом

Ты рассуждал в одиночестве – строчки,

Чтобы найти эту форму – к себе..

И по поэзии в сложности к жилам

Ты, пронеся свой скабрёзный – урок

Будешь искать – этот чёрный рассвет,

Путая форму от мира довольства,

Делая тонкую грань – от отдушины,

Чтобы в цветах между формой – души

Шли современные топи на души – те,

Будто внутри упрочняли свой бег..

Где находясь, словно в морге – расти

Ты бы хотел от немилой – приметы,

Словно актёр в чёрно-белой тоске

Вечности слёз пребывания – этого..

Мы все заходим обществу в тупик..

Мы все внутри завидуем под крик

Карающих и топорных – ночей,

Мы все внутри не ищем – этим блик,

Что кроет преисподнюю нам – в смерти,

Но очень хочет в памяти – возникнуть

И этим только вскользь – не преминув -

Вздохнуть, как будто заревом – курнув

Под хлипкий вес искусства – на поминках..

Я этим словом в свой прощальный – стиль

Веду поныне свет – в успокоении,

Я только болью в зареве – тону,

Что краткий миг искусства – на ходу

Не будет мне сегодня – тупиком,

Ни славой черт от рока – в предсказании,

Ни честью выше чьих – то образов

Внутри угодных миру – быть милей..

Я только словом проношу – за ним

Ещё один тупик – под малой чашей

Искусства роли – к призракам моим,

Им тело движет посторонний – смех

И там ложится ровно – по углам,

Что болью в не задетой перспективе,

Что ночью на России – в духе к нам

Ещё милее в жизни той – пройти..

Внутри я слышу образа – тупик

И чей – то голос говорит, что стали

Мы памяти следы терять – под ним,

Как будто вниз мы пали – на проклятье

И эта смерть не носит образ – свой,

Она в тебе – невидимая гения,

Что шепчет слову в вечности – порой

От счастья лет и от – изнеможения..

То общество заходит нам – в тупик,

Где роли слов по предсказанью – святы,

А ты лежишь под тонной – образов

И ждёшь свой день, ещё умом – проклятый,

Что он намедни облысел и – квит

Ещё блестеть под рамками – заката

И ждать нам столько призраков – на вид,

Что этим бы могли мы – стать богаты..

Ещё вчера не спали в том, как сны

Нам только злом неимоверно – клялись,

Где холод в тонком лирикой – уме

Внутри искал свой образ – для проклятий,

Но не найдя тупик – по краю чистой мглы

Ты выбрал этот крик и слабый полдень,

Он точно русский холод в небе – блик,

Он сам уводит общество – на миг

От веры в свой тупик и этой – каторги..

Над обществом не завистью – ушли

Одни внутри плохие слов – приметы

И светит облик гения – в ответ,

Где нет ему препятствий в форме – лет,

А только прах внутри от этой – козни,

Где образ чуда в сердце – был никем,

Он только сном внутри – один поспел

Снимать ещё элегий век и – подлость

И снова нам вести в одной – руке

От общества примету – в тупике..

Алтайские дожди пронизаны насквозь

Алтайские внутри, что смотрят на ладонь,

Пронизанные образы из вечной пустоты

Терзают бытие и словно – как огонь

Духовный ток несут опять – сюда.

По вечности искать алтайскую – ладонь,

По форме предназначенной вести

Туда, где горы ждут и в форме – на любовь

Ещё должны нарисовать – свой мир.

Он держит форму в нас и привыкает – сам

Искать в себе алтайский ветер – слов,

Что на казахский путь ты сам – препроводил

Свой уровень надежд, в котором жил,

Где правом были мы, как летние нам – вскользь

Потоки солнца в свежести – найти

Свой вечности огонь в алтайской неге – тут

И собственное формой в нём – взрастить.

По лирике идей, по жажде выше – крыш

Ты волю от создания удержишь – потому

В алтайский мир вонзив – на золотой стреле

Алтайский путь в догадке – к этой жизни.

Ведь там прошли уже – алтайские дожди

И кромка монолитной формы – глаз

Уже сбылась от нас и встретила свой – мир,

Он стал алтайской вечностью – дружить

С манерой глыб из стен – происхождения лжи,

С примером привилегий форм – другой,

Забытой к слову жизни – нам прожить

Весь этот век – в алтайском море слов.

Им точно в каждом сне не говорить – "прощай"

И солнечный восход под этим – ждать,

Внутри ему прельстив – алтайский снег души,

Как горы в нас от чувства – этих лет.

Им нет пропавших черт, им только подошли

Алтайский снег и ветер в призрак – роз,

Внутри которых ты – так близко видел путь

Алтайской формы мудрости – прожить.

Ты стал ей, как восход в готическом плато,

Ты нежил суть реальности – о том,

Что, к слову, сам ты снял – алтайской формы нить

Внутри себя, чтоб снова видеть – горы.

Над ними ты прожил и весь им, что итог

Собрал внутри души, как тот поток

Искусства золотой причины – слышать звук

Алтайской формы мира – от души.

Российская пыль городской темноты

Ещё бы не осень, а только мосты

Над прахом свободы оставили – ночь,

Ещё бы помочь удивлению – стиля

Узнать – эту странную, старую дочь

О форму – внутри городской тишины,

Что разной игрой покоряет – сомнение

И тянет прелюдию к власти – в любви,

Пока в темноте озаряет – им гений

Такую же осень – под слёт без меня,

Под высшие сферы устройства – души,

Где город в тебе покоряет – волнение,

Как волны от белой стихии – во мне

Всё шепчут и ждут, что напрасно мы – плыли

В своей утопичности всхода – ума

И день этой формой движения – мнили,

Как новая вечности проза – весна.

Она не утонет и будет – привычкой,

Что сила культуры в стихии – в ночи,

Где сотканы сны городской – пустоты

Внутри – от российского образа чувства.

То чувство не скроет природы – зарю,

А тон её власти внутри – отражает

Над городом – мысли, в котором парю

И слов темнота в обоюдной – печали

Не строит на улицах смерти – разгон,

Не думает выжить от страха – в начале,

А только в своей уникальности – ждёт,

Что будет в себе на России – не прятать

Ту пыль одиночества – в вехах людей

И сотканных ливнях внутри – от узора

Пространства угрюмого образа – дней,

Где личности форма идёт – так укромно

И тени – мосты обрываются лихо,

В себе не смущая свой блик – бытия,

Как жил ты внутри одиночеством – их же

И трогал там гордо за сон – от себя,

От верной приметы, шагая под ливнем,

Откуда за городом правом – парит

Тот воли орёл – между истиной слитой

С искусством морального облика – города.

Твой сон означает и эту печаль,

А тени орла развивают – пространство

Над небылью пыли до самого – утра,

Пока в городском расстоянии – снятся

Им – точные формы в российской заре

И мучают волю – прийти по обломкам

Струящихся ливней под словом – внутри,

Как пыль темноты, также близко – и звонко.

Голова – головоломка серых лет

Без меня не ищет почести – портрет,

Без такой среды фатальности – поныне,

Что утопленник в аду, в котором свет

Загорается под камнем сна – в камине

И поэтому от жажды светит – в нас

Та любовь к головоломке – непривычной,

Что гордится думать правом – по себе,

А внутри за этим повторять – портрет.

Если нет ему примера от привычек,

Если дух внутри феноменом – застыл -

Ты опять, как серый камень между – сердца

Ищешь вольный путь от совести – во мне.

Но в камине догорает сон – поэта,

Для других имён и под собой – не ждёт,

Что ещё внутри ты сам – феномен гнёта,

Как обрывок счастья в обществе – своём.

Эта пошлость покорила – день соседний,

Эта рамка аллегорий сном – прошла

И теперь поэт под серым склоном – этим

Хочет выжить из досады – от преград,

Отстраняясь – между наглостью приличий,

Между словом в безрассудстве – бытия,

Что одна в нём голова сегодня – личная,

А другая – в социальной маске я.

Что поделать – стало фоном безразличие

И наивно точит спесь – судьбе назло,

Что укором смыло форму этой – притчи ей

И опять внутри к поэту – подошло,

Чтобы сам он пострадал – за безразличие

И, отнюдь, не вышел автором – в лицо,

Как надменный ювелир причины – следствия,

Что исторгнул выше истины – с концом

Эту схожесть мира пошлости – в привычке я,

Эту низменную наглость – от господ,

Где не стал он думать выше – от приличия,

Только сам писал свой верности – полёт.

И поэтому тот автор выше тени – грёз,

Словно сам – головоломка дерзких лет,

Ищет форму от убытка форы – быть ему

Лишь поэтому – в искусстве мерзких черт.

По Питеру не слышу день тоски

По Питеру шагаю в долю – слов,

Где новый номер, словно не готов,

А старый – на газетной тишине

Ещё не помнит юмора – поныне.

Шагаю в этой куче новостей

И холод будоражит тени – звёзд,

Что ночью шлют манеру – от тоски,

А днём в неё закидывают – пошлость.

Где в нас ещё не слышно – времена

Той старой истины и воли – ренессанса,

Где город снов не обошёл – предел

Внутри своей мечтательной – поры,

А только встал от берега – до слов,

Внутри себе не притворяясь – модой

На слышном теле – около Невы,

Где яхты всё брюзжат – наперебой.

Им киль качает времени – надежды,

Им пошлости черта не ставит – явь,

А день тоски, как мания жить – прежде

Не сносит свой потерянный – аншлаг.

Но выше толстой кипы – от людей

Ещё внутри обрывки этой – правды,

Что в новости вложила тень – вестей

И стало нам дышать сегодня – правом

Ещё удобней в точности – о смысл,

В котором тени мир не перебили,

Не выиграли свой приз, откуда мы

Ему блуждаем в монолитном – призраке.

А Питер всё не свой и точка – ввысь

Ещё летает – в стае белых птиц

Над городом внутри обычной – яви,

Где мы тоску не чувствуем – теперь.

Не ждём вестей, властителей от судеб,

Что живы в том воображении – страха,

Что там плывут по долгой форме – мира

И снова правом окунаются – в Неву,

Чтоб лучше было жить им – перед нами,

Идти внутри по Питеру и – слышать

Свой гул парома мысли, где не взял

Ты вечности прямой сюжет – в себе,

А только ходит в проявлении – мира,

В тебе играет острый век – от правды,

Как тени аналитики, познавшие для нас

Ещё свободу форм внутри – кричать,

Что тень тоски не вышла – на субботу,

Не вышла снова в понедельник – мира,

А плотностью стоит, и что – то ищет

В своей каморке точности – сказать.

Обращай тоску, не умирая в полночь

Обещай внутри не падать – на тоску

В час, когда у общества созрели

Разные мечты – близко потому,

Что внутри они – не надоели.

Нет им страха плыть в почерке – своём,

Нет иллюзий думать, чтобы ты -

Видел в СМИ о том – странные пути,

Чтобы умирая в них – расти

В подлинной игре права по судьбе

В счастье быть за центровой – мечтой

Только потому в обществе – привычек,

Словно умирая в полночь – всю.

За пропавшей злом памятью – внутри

Снова обоюдно шли – те тернии,

Шли, тогда за сном, чтобы обещать

В обществе – иллюзию о жизни,

Но нелепа страсть в праве – потому,

Дышит словом в страхе, чтобы ждать

Нам свою мораль в лирике – мечты,

А потом внутри ей видеть – сны.

Ты в них, как мораль, как недолгий ад

Входишь в подземелье – близкой тьмы,

Видишь свой манер, чтобы угадать

Общество – внутри казённой тьмы.

После страха в нём – нечего сказать,

Но из СМИ мы все на том – умрём

В праве потому, чтобы выжить там

К личности, чтоб падать на тоску.

Весь осколок лжи – пробует понять,

Как за серой вольностью – прожит,

Как уводит слой смерти – между нас -

Этот век внутри, как странный глаз.

В мире он, что страх, мечется о суть,

В праве подводя свою – любовь

К той тоске за нить – общества прожить

Свой восход и в полночь – умирать.

Нам ли потому, чтобы выше шла

Слову за тоской – манера в такт

Или страхом в жизнь, сломанную в два

Образа судьбы – свой день нашла?

Превратилась в сову, за которой нельзя..

Превратилась в искусственный лёд – наяву,

Чтобы думать о том – на луну, прикрывая -

Понимающей лаской – причитающий ад

Над одной оконечностью – звёзд, что на взгляд.

Над другой современной – игрой, чтоб понять

Где совиный не ищет – пример и мораль

Идеальности прав над любовью – одной,

Но сегодня заводит свой – век по-иному.

Он на мысли внутри, как совиная – дань,

В прилегающей истине, только упав

Над иллюзией черт, за которыми – ты

Всё не хочешь в вине – обогнуть и себе

Эту ветром наполненной власти – вуаль,

Что за чёрной тоской неприметной – в ночи

На совиной, бегущей строке, словно век

Всё не хочет отнять удивление – мне.

Говоря, что одна уникальна – уму -

Эта ночь в одинокой совиной – руке,

Что российский предел удивления – тут -

Над умом непроявленной силы – у слов.

Под ночной тишиной, под окольной – её

Самозванной причиной – ты уходишь уже

Над особой приметой, где не стала – тому

Ты лететь по совиной тропе – и уму.

Только чёрные вдаль по оковам – руин,

Прибегающей пошлости ветры – тебе

Всё не льют построение вольности – льдин,

Только выше тоски, как на чёрном уют.

Как предел объективности в праве – твоём

Обывательской ноши по ночам – пребывать,

Как совиное поле удивления – форм,

За которым нельзя, словно сном – понимать

Это слово общественной маски – людей,

Эту лживость внутри искушённого – врозь,

Чтобы больше не верить – обычной порой,

Что сегодня уму в оконечности – звёзд

Будет смыслом струится – твоя былина,

Будет жить и надеяться, словно ещё

Ты по звёздам не видишь – искусственный лёд,

Но внутри им живёшь и надменно – идёт

Эта ночь, как любви ожидание – пусть

На конечной гордыне, за которой нельзя

Превращаться в сову, только мысли – насквозь

Обещать себе снова и падать – во тьму.

Ещё не берег, но уже волна

Прямая в сон от подопечной яви,

Ещё внутри печёная – от слов,

В себе от укоризны замечаешь,

Что странствуешь от ярости – умов

И этим веком в пустоте – не медля

Ты ищешь берег в тысячах – оков,

Тогда ли на волне – внутри летая,

Или присутствуя от ясности – под мысли

Ещё внутри обычных видов – сна,

Что привели на берег – этих слов.

На городском шоссе, внутри не понимая,

Что жалкий свет искусства – необычно

Ведёт туда, как ласточки слетают

От чуда – за особенной им притчей

И в жизни той ты выше – этой яви,

Ты как волна – садишься по обличью,

Что верит в пустоту и не виляет

По водной глади мудрости – отличной.

В себе глотая слов прямые – тени

Ты движешь берег в тон – успокоения,

Ты там ему внутри, как эта пища

На вечности откормленного – в стае,

Где ласточки слетают – по обычаю

Внутри миров, глазами видя раны,

А ты внутри – на той волне прямая

Из солнца в неге обращения – лично

И сам ответ тебе, что волны мира,

Что тени, близ которых им – на берег

Ты вынесешь свой опыт – на глазах,

Откуда будет вычеркнут – их страх

И только в пустоте виляют – волны

По свету в золотом обличье – мира,

И тонут в той привычности – укромно,

Как полный звездочёт – твоей привычки.

Единственное, но, увы, возможно..

Единственное в мире – непреложно

Искать внутри упадка – от вестей,

Кормить друзей навязчивой – игрой

От тонких черт самоиронии – в слове,

Но этим говоря себе – "постой" -

Нам вышли сразу сотни стен – на горе,

Когда, увы, возможно в мире – всё

И даже больше, к счастью, – от людей.

Идут по современной форме – дней

Твои года в пристрастии – тревожно,

Идут и словом думают – в семье,

А может через тысячу – "постой" -

Ещё ведут однажды в этот – рай,

Откуда ты идёшь умом – над солнцем

Внутри России, поднимая стиль

Из сотен черт конструктивизма – в нас.

Но это ли возможно было – взять

Или воздать в любви – особое начало,

Как редкий авангард – судьбе назло,

Что думает о том, где всё возможно

Или ещё снедает мысли – от чутья,

Где всё уже, как сон произошло

И пали листья в мирный шум – тоски

Внутри российских берегов – о воздух?

Он словно дымка в резкости – ума

Над пропастью вестей – уходит вдаль,

Он думает, что всё внутри возможно,

Но сам гордится в слаженной – руке,

В которой ты идёшь к любви – ещё,

Всё говоря себе от разницы – "постой",

Как жил ты миром в счастье – этих лет

Или умом искал свой берег – городской.

Он высотой под небо сам – уходит

Внутри российской гавани – на юг,

Он дышит между прошлым, что овит

Спонтанной ношей власти – берегов

И каждый, кто заходит им – внутри

Снедает мысли в тысячу – вестей,

Что всё ещё возможно в нас – увы,

Или от сказанной проблемы – говоря

Себе на чувстве близости – "постой".

Повиновение из недр Земли

Построит форму слова по судьбе

Повиновение – от слабой пустоты,

Удержит опыт мира, где и ты

Стоишь внутри природной – глубины.

А внутрь твои глаза – сегодня дали

Ещё ли право видеть – эту Землю,

Ей снова повинуясь, что чертам

Внутри строений формы – и огня?

Всё ждёт меня оставшаяся – рана,

Всё шепчет слову бытие – отныне,

А я иду по ровной слову – ныне

России – в путь от части до бела,

Или по красной ширине – её морали

Я вышью синий отблеск – на картине,

Где солнцу в современности – не дали

Мы стать ещё досаднее – в умах.

Над нами сердцем покоряет – небо

Свои пути от звёздного – упрёка,

Свои черты увидеть – ненадолго

Конечный фарс от чуда – на беде,

Но выйти этим страхом – наготове,

Как дух российский, думая привычно

Или в душе, сминаясь совестью – о боли,

Ещё не обоюдной формы – притчи.

Повиновение из недр Земли – не воет,

Не слышит стон морской – на перерыве,

Повиновение в умах культуры – ходит

И просит чуткий номер – для людей,

Что формой объективности – над нами

Парит всегда орёл и выше – стаи

Он слышит дух российский – на виду

Из вечности чутья, в котором ту

Я снова нарисуют в слове – гранью.

Но будет ли она мне – всё дороже

Или остатком слов предела – утолит

Внутри метафизичности – тот вид,

Что раскрывает бытие в России

И слышит долгий крик – наедине,

Что шум морской и воды – наготове,

От части в мысли – в пустоте внутри,

Что слово на России будят – мне?

Зауживая ширину души

Последний номер отыграл – судьбу,

В неё, быть может, смыслу – осторожно

Ты сам внутри – отыгрываешь ту,

В которой сам настроил день – себе,

Ты шёл в сердцах, зауживая пошлость

От нервной суеты пропавшей – силы,

Но сам в своих глазах, задвинув – стиль

Ты верным шагом – отпустил над миром

Ещё внутри запущенное – счастье

В глазах своей свободы, чтобы стыло

Оно внутри, но пропадая в час – нам

Сомнением не знало, как сказать

В душе своей, что гиблый мир – отныне

Свою фатальность прочит небу – завтра,

Ещё зауживая верности – харизму

На личности в душе, которой страстью -

Ты сам бы мог блюсти – другое время,

Ты в том держал бы право – по манере,

А стиль души, преследуя свой имидж

Играл бы в мирный покер – по глазам

Или считая форму звёзд – на небе -

Ты стал в душе – угадывающим радость,

Как тот, который хочет миру – внятно

Иметь внутри – рациональный день.

Но выйдя в той тоске – ты шёл по миру

И тень твоя – зауживала вечность,

От формы, по которой стало – тихо

В глазах свободы: думать и бежать

По полю предрассудка в слабой – чаше,

Ещё внутри мгновения, где чище

Ты стал бы в этой почести – на завтра

Ещё притворней к страху – между дней.

Имея свой внутри – досадный почерк,

Ты сам в его глазах – был только рядом

И шёл по сну в России, где – то в мысли,

Что хочешь думать о культуре – всей,

Ей мысленно в приличье – обращая

Свой ветхий приговор в одной – надежде,

Что в той душе, сужая почерк – счастья

Нельзя быть – шире пошлости людей.

Ещё не раз, а точно по лицу

Ещё не вышел к сердцу – подлецу

Своей программой в мании – печали,

Ещё не думал в тождестве – глотать

Внутри приметы – неземное вдаль,

А только трогать обществу – за это

Прогресс – от тонкой линии в лице,

Когда ты тянешь мифы – по глазам

Над долгой перекладиной – в себе.

Железный гнёт не общество – позора,

Не стойкий лист просторной – глубины,

Но ты один внутри – от приговора,

Как крайний шёпот мудрости – идти.

На том российский воздух – по лицу

Тебе лишь обдаёт прогресс – мгновения,

Что волей по глазам – ещё не раз

Ты будешь создавать внутри – приказ

И слышать тонкий шёпот – повторения.

Им смысл идёт по придорожной – мгле

Ещё туда, где стало словом – холодно,

Им трудно думать в качестве – за то,

Где ходит дух России в тяжком – сне.

Но снится им то поле – вдоль печали

О трудный возраст в мысли – по любви,

О том, что мы в глазах – не одичали,

А просто по лицу в другом – ушли.

И стало смертно жить – ещё доселе,

Когда внушает дар – свой приговор,

И стало миром думать там – прощение

Ещё уместно в обществе – за словом,

Что мы одни внутри, как райский сад

И небыль бережём и смотрим – время

На ту практичной формы грань – назад

И волей шлём претензии – над теми

Структурами искусства в дар – глазам,

Чтоб жизнью повторять хранимый – рай

И слову на России в стиль – держать

Ещё моральный облик, чтобы думать.

Над нами страх не пролагает – дрожь,

Над небылью скопилась – только рожь

О вопль внутри ничейной – красоты,

Чтоб ты ещё одну в неё – поверил

И стал внутри лицом – обратно рад,

Ещё не раз испытывать – свой день

О дух внутри притворства – между нас,

Чтоб сложностью искать – приметы мира.

Эстетический воздух моложавой души

Что за зной впереди, что за ветер,

Почему ты не свят и не светел

От покорности сбывшейся – маски,

За которой ты носишь – свой гнёт?

Почему – от такой катастрофы

Ты не можешь отнять сердце – рифмы,

Ты один, что излишек нам – просто

В постоянной манере – быть здесь.

Или жить в европейской пустыне,

По которой ты ходишь, так лично

И внутри раскрываются лилии

О твою современную – кровь,

Над твоим поколением тождества,

Где был взят твой отличный – урок,

Но внутри ты не свят и не Бог,

А всего лишь отсыльный – к себе.

Моложавостью просишь – прощение,

Только ждёшь обещание – в верности,

Но вокруг европейской пустыни -

Ты, как мамонт над тонкой – игрой

Всё несёшься – отдать этот воздух,

Над которым ты стал, словно – время

Управлять исключением – возраста,

Словно думать за притчей – любовь.

Эстетический возраст не может

Выжить в той постоянной, как имя,

Необученной схожести – пламени

От покрова близ странной – тоски,

Ты внутри моложавостью – просишься

К утончённой формальности – имени,

Но внутри ты не знаешь, что сам

Ты поник под угодой – за мир.

Ты искал им родник и предтечи,

Ты внутри, как обильный дух – возраста

Всё несёшься – отдать эту встречу

Для любви в историчности – той,

Но внутри моложавости – личной

Ты стоишь и не дышишь – на пошлости

Одичания в нервной – примете быть

Только формой пустыни – от грёз.

Алтайские горы схождением вниз

Ты движешь природой, откуда завис

Внутри постоянства – над пеплом ночей,

Ты вылил свой звук золотого, как сон

Предтечи искусства, откуда он вышел

Над в полем Больших, красноликих Озёр

И между Джунгарской равниной – ты точен,

Как слой постоянного облака – в свет

Иллюзии схода от вечности – ночи.

Она, как и форма России – из нас

Выходит внутри на обычной – примете,

Выходит то ночью – всю пользу согнув,

То днём ей в глазах одиночеством – думая

О горных хребтах, по которым мы – в сон,

Как солнце отличного в мире – строения

Уже не приметили эту лишь – осень,

А только внутри – золотое сечение.

Нам в сложной равнине под дух – бытия

Тот рупор причины всё гложет – людей,

А воздух внутри, как и горные тучи

Спадает – за ласковой встречей твоей,

Что сам ты проводишь те дни – возле сказки,

Глотая пронзённое облако – в рай,

И трогая мысли в реке этой – края,

Что слову – Иртыш от долины озёр.

Где мелкой развалиной скопленной – лени

Ты снова и снова садишься, как в сон

И сам, проведя иллюзорные глади

Разводишь уютный над миром – костёр.

Он больше в горах между истиной – края,

Он сложно играет золотом – в стиль -

Искусство внутри, что и сны умирают,

А мы остаёмся здесь видеть – свой мир.

Он точен в Алтае – близ долгой приметы,

В горах поднимая свой звук о нутро,

Что слышит сквозь эхо прелюдию – в сердце

И ждёт одинокий полёт, как и роль

Над памятью слышимой тонкости – слова,

За жадной оскоминой между – тех дней,

Что горы внутри закрывают – зеркально

И слышат свой стиль иллюзорного – края,

Как дух современности в памяти – к ней.

Ты видел те горы, что в мысленной коже

На ощупь страдали и выли – под степь,

Но формой равнины за долгой – развалиной

Струился источник под кладезь – идей.

Он точно внутри – человеческой маской,

Как горный алтарь перед истиной – в такт -

Ещё невозможный, уже – недостаточный,

Но видимый в ясности сердца – о факт.

Предвидение блюдца суеты

Внутри зелёной формы леса – ты

Предвидишь чёрный сон внутри – печали,

В его глазах мы снова – одичали,

Как свойский сувенир, заправив в штиль,

В котором совы проведут свой – сон

На берег счастья между тени – мира,

На том краю всё извивая – столб

Причины думать о плохой – звезде..

Внутри на блюдце злом зияет – рана,

Она, что чёрный берег в стиле – слова

Ещё не знает качества – от боли

Для слабой смерти, в принципе, – понять,

Как ты предвидишь слаженное – в ритмах

На смыслах бытия души – в России,

На том конце от заданной эпохи

По внутренней отчаянию – силе..

Но тон внутри зелёной формы леса

Не сразу убирает смыслы – боли,

Он только говорит о счастье – века

И дышит в стройной памяти – с тобою..

Ты ей остался выживать, как рана

Внутри приметы над спокойной – честью,

Внутри игрой предчувствуя – поэта,

Что сон тоскливой лирики – ведёт

По грани от российской глади – жизни,

Ещё гордясь за мысленной – отвагой,

Что чёрный сон не стал тебе – отчизной,

А высший формы оберег – затравкой

Не мучает прогнивший день и – мысли,

Не будит дух России в форму – страха,

Но долго выбирает в свете – жизни

Свой стиль свободы от пристрастий – нам..

На блюдце суеты ты стал – приметой

И важной негой, думая о завтра,

Когда в зелёной мысли – ты извился

И стал, как призрак, за которым вжился

Твой ищущий, как степень власти – круг,

В котором ты снуёшь для сердца – снова,

А дух российский помогает – взять

Ту форму суеты от блага – в страсть..

Одна идея повторяет сон твой,

Вторая – мысли через грани счастья,

А ты бежишь по лесу в том – прощаться

С путём иллюзий в вымысле – в душе..

Не стал он для России сном – последним

И гнёт внутри зелёной формы света -

Ещё играет в принципах – поэта,

Как стиль внутри природно – городской,

Как части солнца на подножке – смысла,

Внутри тая искусство стен из – стиля

Над ровной суетой препятствий – к истине,

Пока она доходчива, как слово на России..

Зачем сверкнуло медное седло?

Зачем лежать, когда уже темно

И тучи, как свинцовой формы – гроздья

Таят надежду, думая о – том,

Что всё не опытом насижено – о нужном?

Или летает аист – изо льда

И кромкой аллегорий слепит – яд,

О том, что горько думать нам – назад

И форму бытия для сердца ладить?

Для этой формы – в медное седло

Я сон сегодня пролагаю – разный,

Я им внутри отчётливо, как торт -

Веду свои пародии – жить здесь

И может много надоесть мне – им

Внутри судьбы улаживать – препятствий,

Но духом от того – я вижу снег

На медной форме впадины – за мной..

Он так таил по питерской земле

Ещё одну фантастику – быть лучше

И сердце расходилось в январе,

Как слово в золотой каёмке лет,

Им можно говорить в седло – стоя,

А можно вычленять преграды – ложно,

Как будто думать в форме – от себя

И внутрь дышать на прозе – осторожно..

Внутри российской, малой суеты,

Ей так несётся образ – за тревоги,

Им думают внутри – мои лишь сны

И топчут форму диалекта – врозь,

Что новость на России, как роса

Всё пронеслась и в нас – она осталась,

Ещё вживаясь в медной формы – грош,

В котором будем говорить – свой рай..

О том, что было на седле – прискорбно,

О гордой веренице славных – дней,

И думая внутри всегда – о ней,

Лишь сложностью вести своё – седло -

Туда, где мокро в дождь и безысходно

Стоять под ливнем в пасмурном окне,

Им требуя залить свой пафос лет,

Чтобы обнять внутри – российские погоды..

Зачем сверкнуло медное седло,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.