Сборник стихов
Артём Тигранович Егиян

© Артём Тигранович Егиян, 2025

ISBN 978-5-0064-6898-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Современные поэты – глупцы…»

Современные поэты – глупцы.
В прошлом ворочаются праотцы.
Я бы лишь словом одним всё донёс.
Каплями слёз пыль с души б унёс.

«Никому не уйти от конца…»

Никому не уйти от конца,
даже время съедает вечность,
и богиня Луна сияньем венца
всех проводит на плаху к мечнику.
Я себя потерять боюсь
и людей, что запали в сердце.
От того на виду смеюсь
и грущу при закрытой дверце.

«Мне кажется, что мне нигде нет места…»

Мне кажется, что мне нигде нет места.
Я чей-то недописанный абзац.
И кажется, из внеземного теста.
С созвездия давно забытых страз.
Я б не рождался, может быть, и вовсе,
зачем мутить бессмысленную гладь?
Наш мир залочен, постоянный офис,
в котором вечно папки расставлять.

«Я всю жизнь со щитом…»

Я всю жизнь со щитом.
С ветхим, грубым мечом.
Рубану топором —
щепки станут огнём.
И враги ни при чём.
Моя злость – мне углём.
Мне друзья нипочём.
Я спихну их плечом.
Я один как игла.
Слишком больно другим.
Моя жизнь – тетива.
Ни минуты любви.
Купидона стрела
запятналась в крови.
Я плевал на себя
и чихал на других.
Можно стих продолжать
от зари до зари.
Чудеса ожидать,
целовать алтари.
Можно время считать,
провожать, торопить,
но нельзя перестать
одиноким здесь быть.

«Хилый мост…»

Хилый мост,
вдоль погост.
Слишком прост.
Слишком врос
в эту даль.
Мой словарь
всю печаль
запечатал.
Облака мне кричат,
а деревья молчат.
Эту память встречать —
как набеги волчат.

«Ветер воет на луну…»

Ветер воет на луну.
В поле памяти иду.
Предрассветная роса.
Заржавевшая коса.
Материнские глаза.
И засохшая лоза.
Ветхий домик на лугу.
Ветер воет на луну.

«Слишком дёшево всё покупаем…»

Слишком дёшево всё покупаем.
Чувства, преданность и любовь.
Бегло жизнь, как журнал, листаем,
но страницы – деревьев плоть.
Всё поверхностно и на время,
что-то выгодно лишь на миг.
Но ещё я в такое верю,
что живёт между пыльных книг.

«Слишком долго ищу ответы…»

Слишком долго ищу ответы,
глубоко опуская взоры,
нет сторон у пустой монеты,
стёрты надписи на заборах.
Я в судьбу заглянуть пытаюсь,
шар разглядывая ночами.
Может, раньше того скончаюсь,
чем ответы попрут томами.

«Что-то совсем не так…»

Что-то совсем не так.
Что-то не так и в жизни.
Длинный пустой антракт.
Шёпот из закулисья.
Кто-то гундосит в нос,
звуки роняя книзу.
Истина где-то вскользь
буркнет порой репризу.

«Хочется написать стих…»

Хочется написать стих,
чтобы его прочитала.
Шторм в глубине стих,
не обогнув причала.
Ветхие корабли,
мачты всю ночь качало,
ждут в тишине зари,
чтобы печаль украла.

«Ничего не бывает украдкой…»

Ничего не бывает украдкой,
Ничего не бывает потом.
На таро свою жизнь раскладываю,
сидя с открытым ртом.
А она пролетает мимо
неизвестной густой тропой.
Жизнь – вагон кольцевой линии,
в конце смен прямиком в депо.

«Стихи – это просто стихи?..»

Стихи – это просто стихи?
Нет.
Нельзя просто вывалить всякий
бред.
Я думаю, это души балдахин,
по чувствам и горестям панихиды.
Любовь – это просто слова?
Нет.
Мне кажется, это мягкий бред.
Затмение разума, мрак души.
Тому, кто ей связан, – хоть кол теши.

«Лето кончится…»

Лето кончится.
Поскорей.
Косы точатся.
Поострей.
В ступе дробится
соль морей.
Ветки корчатся.
От дождей.
Тучи низкие – в кипятке.
Люди близкие – вдалеке.

«О тебе писали стихи?..»

О тебе писали стихи?
Твой портрет написал.
Вплёл тебя в свой архив,
чтобы ты пролистала.
Жизнь, наверное, сон.
От конца до начала.
Я бываю смешон,
чтобы ты не скучала.
Вечер падает с крыш.
Отраженье луча.
Ты, наверное, спишь,
я – подобье сыча.

«Хочется написать о тебе…»

Хочется написать о тебе,
но меня больше нет на Земле.
Я вселенные вижу во сне,
укрываюсь забвеньем извне.
Всё былое оставив на дне,
проплываю созвездия стен.
Краткий срок погрустишь обо мне,
но и память, и ты – вскоре тлен.

«Голос сакральных сфер…»

Голос сакральных сфер,
сфер бытия и мер,
скрежетом из фанер
плюхается в фужер.
Ночью сидим вдвоём,
жизнь превращаем в ром.
Жизнь – это водоём,
пьём из него и льём.

«Хватит уже жить…»

Хватит уже жить.
Жечь неземной огонь.
Хвалит меня жизнь,
что остаюсь собой.
Ветки трещат, дым,
искры уносит вверх.
Хочется быть пустым —
как пустота сфер.

«В жизни всё кутерьма …»

В жизни всё кутерьма —
сорняки да репей,
сныть.
Поскорей бы зима,
чтобы точно трезвей
быть.
Забывают слова,
а вот взгляды сложней
забыть.
Я рифмую: дрова
продолжают от ливней
гнить.
Всё, что есть у меня, —
непростая строка,
пыл.
Я бы дар променял…
Предложенье соткал —
смыл.

«Эта ваша любовь – хрень…»

Эта ваша любовь – хрень.
В будущем всё печаль. Плен.
Стол при свечах. Плед.
Всё обгорит. В тлен.
Запах вина. Хмель.
Ты так пьяна. В стель.
Бережно меж дверей.
Скрою тебя в постель.

«Кажется, верю в Бога…»

Кажется, верю в Бога.
Мне без него убого,
грустно и одиноко.
Я потерявший Бога.
Даже в полжизни от гроба,
даже уйдёт тревога —
след от него ищу.
Кажется мне, у Бога
лика не быть земного.
Знаю, что есть дорога,
только иду по плющу.

«Куда-то не туда ведёт нас жизнь…»

Куда-то не туда ведёт нас жизнь,
катаемся на карусели трендов,
и пусть внутри главенствует дементор —
не видно из-за бархатных кулис.

«Одиночества печальней нет…»

Одиночества печальней нет,
чем искать в толпе людей ответ.
Вечером иль ночью, поутру
средь живых не раз ещё умру.
Я ищу, а может быть, меня?
Вьётся вереница бытия —
пальцем прикоснуться не могу.
В зазеркалье я? В ином миру?
Ходят тени в полной темноте,
тушью отражаясь на листе.

«Когда-нибудь мы узнаем…»

Когда-нибудь мы узнаем,
что жизнь – грузовой вагон.
Всё валом в него собрали.
Неряшливый перегон.
При встрече гудят электрички —
звучанье других миров.
Дверь в тамбур закрыта. Отмычки —
для жуликов и воров.

«Жить ради чего? Не знаю…»

Жить ради чего? Не знаю.
Люблю, когда тает свет.
Рассвет кромкой тьмы накрываю.
И временно жизни нет.
И времени в жизни нет.
Погоня среди терзаний.
Я в космосе. Без осязаний
во мраке ищу ответ.

«Я зачем тебя повстречал?..»

Я зачем тебя повстречал?
Ты печаль для моих очей.
Это Бог так подтасовал?
Или шулер лукавых речей?
За тобою пойти не смею,
слишком мал для твоих объятий.
Я совсем замерзаю, немею,
если взгляд твой меня теряет.

«Век поэтов сейчас не жалует …»

Век поэтов сейчас не жалует —
продуктивность играет роль.
Но судьба меня всё ещё балует —
я холодный, сырой, но живой.

«Я тебя поддержу…»

Я тебя поддержу.
Даже если не будет сил.
Я себя простужу,
лишь бы ты не простыла.
Все иголки приму, сглазы, козни, слова.
Я себя схороню,
лишь бы ты ожила.

«Я не умру…»

Я не умру.
Смерть – это смех богов.
В этом миру
шлейф я от облаков,
солнца пыльца,
треск огрубевших льдов.
Бледность лица —
шутка живых богов.

«Забываю, что я один…»

Забываю, что я один.
Седина прикрывает тыл.
Времена нынче для толпы,
одиночки глотают пыль.
Ты, мой друг, береги себя.
Ветром даже гонимый ты.
Знай, что место есть для тебя
у моей гробовой плиты.

«Ты меня не тревожь…»

Ты меня не тревожь.
Я цветок, а ты нож,
ветхий серп луговой.
Мною кромку покрой.
Стебель в пыль разотри.
Раза три повтори.

«В пыль раскатаю…»

В пыль раскатаю
гордость и спесь свою.
Пообрываю крылья,
смелю в муку.
Высокомерность
словом переверну.
Жизнь – это тщетность.
И за неё не зайду.

«Растереть бы всё в пыль…»

Растереть бы всё в пыль.
Забродил я в лугах.
То репей, то ковыль.
Вся одёжка в шипах.

«Где-то на задворках мира…»

Где-то на задворках мира,
в небылице бытия,
меж слоёв и волн эфира —
эпитимия моя,
белый шум – моя тетрадка,