# Фантазии 2024

Равиль Тимиргалиевич Таминдаров

Фантазия позволяет побывать в разных местах и невозможных событиях. Картинки сменяются одна за другой. Побывать у кровати умиряющего Сталина или предположить ещё одну теорию возникновения зомби в ходе неудачного эксперимента или побродить по земле после искусственно созданного людьми Апокалипсиса.

Последний разговор, которого не было.


В последние дни февраля зима не спешила отдавать свои права весне. Солнце, с трудом пробиваясь сквозь многослойные тяжёлые тучи, видело снег в преддверии весеннего таянья, местами почерневшего, но ещё сковывающего землю холодным белым панцирем. Промозглый ветер гнал над заснеженной землёй ледяную крупу, накрывая Москву, Подмосковье и ближнюю дачу Сталина сыростью и холодом. Под завывание метели март, преодолев полуночный барьер, вступил в свои права.

Вождь лежал на своём любимом диване, окружённый тишиной и темнотой. В углу кабинета, чтобы не раздражать глаз, тускло светилась лампа, почти не разгоняя ночную темень. Изредка до слуха хозяина кабинета сквозь плотно закрытые окна и шторы доносились завывания метели.

Вождь лежал на диване, скованный неожиданно нахлынувшей головной болью и онемением во всём теле, не в силах ни пошевелится, ни позвать на помощь. Боль, то затихая, то усиливаясь, волнами билась в висках, эхом отзываясь где-то в затылке, и опять откатывалась назад, затопляя все остальные чувства. Его разум то погружался в полубредовое состояние, то на секунду вновь обретал ясность и чёткость мысли. Он с трудом пытался поднять невероятно отяжелевшие веки, и когда это удавалось, всё равно непроницаемое чёрное покрывало отделяло его от внешнего мира. Уже не молодое тело перестало подчиняться его сильной, закалённой в многолетней борьбе с врагами воле. В глубине души просыпался старый, так и не побеждённый заклятый враг – страх. Силой воли вождь пытался загнать его дальше, вглубь. С каждым разом это давалось всё труднее и труднее.

Неожиданно, годами натренированное чувство опасности заставило его очнуться. Рядом кто-то есть. Открыв глаза, вождь Советского государства увидел сидящего перед его постелью незнакомца, одетого в чёрный длинный плащ и в широкополую чёрную шляпу.

Сталин удивился и испугался. Первая мысль – позвать охрану! Но горло перехватил удушающий спазм, не позволивший издать ни звука.

– Гамарджоба Сосо!

Вождь нахмурился и с ненавистью глянул на незнакомца.

– Не вежливо не отвечать гостю. Или ты забыл заветы предков и законы гостеприимства? А? Сосо? Ох, извини, чуть не забыл.

Незнакомец провёл рукой над лицом лежащего старого человека.

– Не… называй… меня… так! – с трудом выдохнул вождь, сдерживая злость.

–Тебе не нравится твоё детское имя? Понимаю. Не лучшая память об отце. А как бы ты хотел, чтобы тебя называли? Иосиф? Коба? Товарищ Сталин? Мне кажется, тебя в последние годы никто по-другому, как товарищ Сталин, не назвал. Ты, наверное, и к себе также обращаешься, а?

–Ты как сюда попал? Кто впустил?

– Меня? Никто не пускал. Меня не надо ни впускать, ни выпускать. Я всегда сам прихожу.

Незнакомец с интересом наблюдал за мимикой больного человека.

– Ты хочешь позвать охрану? Зови. Не получается? Не получается. Да даже если бы и получилось, всё равно бы никто не пришёл. Ты же сам приказал – не беспокоить. А твои люди привыкли беспрекословно выполнять приказы Хозяина. Вот и сейчас на этой твоей любимой даче ты практически в одиночестве. Вот так-то, Сосо.

– Я тебе не Сосо. Я для тебя, товарищ Сталин.

– Ну, пусть так и будет, Сосо. Ой, прости, товарищ Сталин.

–Ты кто такой?

– Где мои манеры, – Незнакомец взмахнул руками и прикоснулся указательным пальцем к краю поля шляпы. – Посланник я. Гость.

– Чей?

– Ну как тебе объяснить бывшему семинаристу, неистовому атеисту, то, во что ты не веришь? Как объяснить властелину шестой части земли, что есть то, что не подвластно ни одному человеку?

– Отвечай! – Сталин грозно взглянул на гостя.

– Хорошо. Я постараюсь. – Гость удобнее устроился в невесть откуда появившемся рядом с диваном, кресле. Сталин ещё сильнее нахмурился, видя такое нарушение заведённого им порядка.

– Знакомо ли тебе, играющему судьбами народов и равнодушного к судьбам отдельных людей тебе, кто привык рассуждать масштабами крупных социумов, как объектами управления тебе, кто привык, что каждое твоё слово беспрекословно выполняется знакомо ли тебе такое слово, как совесть.

– Ты пришёл воззвать к моей и совести и укорять? Ты смеешь утверждать, что старый коммунист, революционер жил и живёт не по совести? Никто не вправе обвинить меня, что я шёл против совести. Партийной совести.

– Согласен. Никто. Никто не в состоянии тебя обвинять. Ни товарищи по партии. Ни твои подчинённые, кто готов на всё, чтобы остаться в твоей тени ради своего благополучия. Ни те, прикрывающиеся твоим именем и идеалами партии, в бездумном стремлении угодить Хозяину, ломающие жизни и судьбы людей. Ни друзья. Насчёт последних. Есть ли они у тебя? Те, кому ты можешь доверять? Те, с кем ты можешь быть откровенен, как с самим собой? Молчишь? Потому что их нет. Даже для своих детей ты стал чужим.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Да только то, что к концу жизни ты подходишь одиноким человеком. Ты, кто привык, что каждое твоё слово беспрекословно выполняется – одинок. Твои верные соратники не относятся к кругу твоих друзей. Да, у тебя есть беззаветно преданные тебе люди, готовые умереть за тебя. Но друзей нет. И это печально. Участь великих людей – всегда оставаться одиноким.

– Глумишься? Злорадствуешь?

– Ни в коем случае! – отмахнулся Посланник. – Даже и в мыслях не было. Я – Посланник. Работа такая. Я просто принёс тебе подарок. Догадываешься, какой?

– Смерть! – Выдохнул вождь.

– Не совсем так, – усмехнулся гость. – Я предлагаю тебе выбор. Но прежде чем ты его сделаешь, я хочу поговорить с тобой. Откровенно. Честно. Я бы даже добавил, как коммунист с коммунистом. Но я не коммунист. Поэтому просто поговорим, как два человека на пороге исторического события.

– Какого события?

– Смерть руководителя огромной страны – всегда историческое событие. Тем более, если уходит лидер такой страны, как Советский Союз. Куда пойдёт страна дальше без вождя? Насколько сильно и крепко его наследие? Кто возглавит страну? Это интересно многим. И друзьям. И тем более врагам.

– Я жив пока! – с трудом выговорил Сталин.

– Да. Конечно. Пока. Но, увы, это не на долго.

– Ты пришёл говорить, Говори. Нечего сказать – уходи! – зло бросил Сталин.

– А подарок?

–Забери его себе. Товарищ Сталин не нуждается в подарках от неизвестно кого.

– Ну почему не известно от кого. Очень даже известно. И ты это понимаешь, как никто другой. Подарок же твой возврату не подлежит. Он вручён, хочешь ты этого или нет. Тебе дано выбрать, как и когда умирать или ещё пожить. Хороший выбор? Согласись, пожить то хочется.

– И какова цена? – Сталин с трудом пытался отдышаться.

– Правильный вопрос. Всему есть цена. И цена выбора – конечный результат цепочки выборов. Одно тянет за собой другое. То, другое цепляет ещё что-то. И так далее, и так далее.

Сталин угрюмо смотрел на незнакомца. Желваки загуляли под бледно-жёлтой кожей на его скулах.

– Вот скажи мне, Сосо. То есть товарищ Сталин, ты хочешь узнать, чего стоят твои соратники по партии? Верные ленинцы и истинные коммунисты, выпестованные твоей жёсткой рукой и под твоим чутким руководством? Ты хочешь увидеть всю их сущность – подлую, лицемерную, ханжески лживую? Хотя ты это и так знаешь. Ведь не зря они боятся тебя и называют Хозяином. Но, тем не менее, они готовы сделать всё, чтобы вырваться из-под твоей пяты и самим встать у руля? Для них Партия давно уже стала инструментом удержания власти. Власть – самое желанное из всех привилегий. Ради неё многие многим готовы поступится. И в первую очередь – совестью. Ты хочешь узнать, к чему приведут интриги и дрязги внутри партийных и государственных деятелей? Хочешь увидеть, насколько прочен фундамент государства, созданный твоими усилиями? Хочешь знать, как будут оценивать потомки твои деяния и заслуги? Ты увидишь всё: и заслуги, и ошибки, и их последствия.

– А потом ты сделаешь выбор: Оставить всё как есть. Цена – долгая и мучительная смерть. Или признать неизбежность изменений и принять их и осуществить. Цена – жизнь. Не долгая, но жизнь. И лёгкая смерть. Твоя смерть.

– Ты пытаешься запугать товарища Сталина? Его много раз пытались убить враги. Им это не удалось! Сталин жив. Я жив. И мне вести эту страну правильным путём!

– Как думаешь, Ленин бы одобрил твои действия? – спросил Незнакомец после недолгого молчания.

– Ленин? А что Ленин? Ленин – великий человек. Я его ученик. Он создал наше государство. Я ставил на ноги. Он создал ученье. Я его развил. Нельзя разделять Ленина, Сталина и Партию. И в этом наша сила. Какая была страна после Гражданской войны? И какой стала сейчас? Мы стали сильными, и с нами стали считаться.

– И какой ценой? Не слишком ли высокая цена была заплачена народом за это могущество? Не слишком ли большие жертвы принесены на алтарь вашей идеологии? Сколько народу безвинно было погублено? И что в итоге? Жить стало лучше, жить стало веселее? А впереди только борьба за светлое будущее. Ради чего? Борьба ради борьбы? Народ – победитель, живёт хуже и тяжелее побеждённых. Почему? Почему власть, именующая себя народной, делает всё во имя и во благо своего процветания? Почему власть не даёт поблажек людям, своему народу? Сколько ещё потребуется жертв, чтобы удержать Советскую власть?

– Хорошая жизнь даром не даётся!

– Вот! Цель оправдывает средства! Ты понимал, когда выпустил джина репрессий, что будет много крови. Ты знал, что будут и те, кто в угоду Хозяину утопит в океане жестокости всё и вся. Твои холуи, якобы выполняющие чистку рядов партии и поиск врагов народа, не задумываясь и не разбираясь, кто прав, кто виноват, будут карать и правых и виноватых. Ты это предвидел. И ты это поощрял. Потому что считал, что страх – залог незыблемости твоей власти.

– Так было надо. Мы построили самую могучую страну в Мире в окружении врагов. Мы были первыми! И мы были одни. Это теперь у нас много последователей во всем мире. Это теперь нас боятся и уважают. Мы шли вперёд, изменяя мир. Мы строили новое государство. Как его строить, никто не знал. У нас была идея! Люди поверили в идею. И пошли за ней. Да, были ошибки. Мы же все же люди. Но мы учились на ошибках и строили первое Советское государство.

– Репрессии? Да, были репрессии! Да, был красный террор! – Сталин в порыве дискуссии привстал над диваном. – Другого пути просто не было. Вопрос стоял и стоит – умереть или выжить. Мы вынуждены защищаться! Враг хитёр и принимает разные личины. Нам приходится быть бдительными. Но мы находили и находим вредителей и иностранных шпионов. И мы их караем! Беспощадно! Государство должно защищаться и от врагов, и от дураков. Что те, что другие – одинаково опасны. Все враги народа были осуждены в соответствии с нашими законами. А то, что оценивается по закону, не может быть не законным. На одной ласке далеко не уедешь.

– Мне не о чем жалеть. Совесть моя чиста. Не тебе меня судить. Вождь обессиленно откинулся на спину, тяжело дыша. Гость, внимательно наблюдавший за хозяином кабинета, подался вперёд.

– Есть ещё один путь, – проникновенно проговорил посланник, наклонившись к уху умирающего вождя. Дождавшись, когда взгляд старика остановится на нем, он продолжил.

– Можно выбрать вместо мучительной агонии в последние дни жизни спокойную смерть или даже продолжить жить. Для этого надо покаяться и признаться в совершенных ошибках. Осознать и исправить их. Вот на то, чтобы дать толчок в направлении исправление ошибок, и будет дано время. Надо всего лишь в народе увидеть отдельного человека и сделать его свободным.

– Свободным в чём? Делай, что хочешь? Думай, как хочешь? И насколько свободным? Как уставить рамки этой свободы? И кто будет устанавливать эти рамки? Кто будет их контролировать? И что делать с теми, кто выходит за рамки? В лагеря? На исправление?

– Лагеря и тюрьмы, увы, никуда не денутся, – вздохнул посланник. – Но в них должны сидеть только воры, убийцы и насильники. Там не должно быть тех, кто попал туда по навету. Оклеветанные, невиновные, осуждённые не справедливо. И от этого порой страдает само государство.

– Ошибки судебной системы случаются, – Сталин устало закрыл глаза. – Если не виновны, разберутся и отпустят. Виновны – накажут. Не заменимых у нас нет.

– То есть лес рубят – щепки летят?

Сталин закрыл глаза, ничего не отвечая. Гость немного помолчал и, а потом слегка наклонился к вождю.

– Есть ещё категория осужденных – политические. Понятно, пойманный шпион – враг, работающий на иностранные разведки. Но под эту гребёнку попадали и истинные патриоты Родины, честные и умные, которые выполняли свою работу, но имели своё мнение и, видя недостатки системы, предлагали их исправить и открыто об этом заявляли. Они искренне хотят процветания и развития своей страны, но их взгляды отличаются от общепринятых. И они могут принести пользу…