Евгений Руд
Астелия

Глава 1

Кэлен сидела на покачивающейся спине старого самца-геардоса, в который раз обдумывая свой план. Утреннее солнце рассеивало туман и согревало ее. За спиной скрипели колеса тяжело груженой повозки. Невольничий ошейник начал уже натирать кожу, и она твердо решила перед следующим заданием поносить его несколько дней, чтобы привыкнуть.

Если, конечно, останется жива после этого.

Зловещий холодок пробежал по ее спине, и Кэлен нервно передернула плечами. Она сделала глубокий вдох, выдох и зажмурилась на мгновение, выбрасывая из головы все, кроме непосредственных ощущений: теплого солнца на лице, покачивания спины геардоса, скрипа тележных колес.

– Волнуешься? – поинтересовался мужчина, шагавший рядом с геардосом .

На руке его болтался кнут, хотя с самого начала путешествия он ни разу не поднимал его. Ему удавалось править этой скотиной, пользуясь одним только поводом, хотя голова его едва доходила ей до поросшего бурой шерстью бедра. Он был одет как простой торговец: коричневые облегающие штаны, крепкие кожаные сандалии и теплая темно-зеленая куртка поверх домотканой рубахи. Длинная накидка – тоже зеленая, лишенная какого-либо орнамента – была перекинута через плечо, ибо день становился все теплее.

– Нет, – соврала Кэлен. Она открыла глаза и смотрела прямо перед собой.

– Лгунишка. План не совсем уж глупый – может и получиться.

Кэлен опасливо покосилась на учителя.

– Но у вас есть предложения?

– По части твоего выпускного экзамена? – спросил Роланд. – Клянусь воронами, нет. Я и в мыслях этого не имел. Это обесценило бы твое выступление.

Кэлен облизнула пересохшие губы.

– Но как вам кажется, есть что-то, что мне стоит знать?

Роланд бросил на нее наглый взгляд.

– У меня есть пара вопросов.

– Вопросы! – фыркнула Кэлен. – Мы будем на месте через несколько минут.

– Я могу задать их тебе сразу по прибытии, если хочешь.

– Не будь вы моим патрицерусом, я сочла бы вас совсем невыносимым.

– Приятно слышать такое от тебя, – парировал Роланд. – Со времен первого семестра в Академии ты заметно изменилась. Тогда тебя ужасно потрясло, что курсоры не только доставляют почту.

– Вы так любите рассказывать эту историю, хоть и знаете, что я ее терпеть не могу.

– Нет, – ухмыльнулся Роланд. – Я так люблю рассказывать ее потому, что знаю, как ты ее терпеть не можешь.

Она ехидно посмотрела на него сверху вниз.

– Потому, наверное, легат-курсор и продолжает посылать вас на задания.

– Это плата за мое обаяние, – согласился Роланд. – Ладно, вернемся к делу. Первая моя забота…

– Вопрос, – поправила его Кэлен.

– Вопрос, – кивнул он. – Это наша легенда.

– Что за вопрос? Армии нужно железо. Вы – промышляющий рудой контрабандист, а я ваша рабыня. Вы прослышали, что где-то здесь есть рынок, и поехали посмотреть, не удастся ли тут нажиться.

– Ага, – сказал Роланд. – И что я скажу им, если меня спросят, где я взял руду? Она, знаешь ли, на дороге не валяется.

– Вы курсор каллидус. Вы изобретательны. Я полагаю, вы что-нибудь придумаете.

Роланд усмехнулся.

– По крайней мере, ты научилась перекладывать проблемы на чужие плечи. Ладно, мы подъезжаем к этому мятежному легиону с нашей драгоценной рудой. – Он мотнул головой в сторону скрипучей телеги. – Что мешает им просто отобрать ее?

– Вы представляете целую сеть контрабандистов. За вашей поездкой следят, и, если результаты будут неплохими, другие, возможно, тоже захотят поставлять сюда свой товар.

– Что-то я не понимаю, – сказал Роланд с невинным выражением лица. – Если верить слухам и этот легион и правда мятежный и если им действительно командует один из верховных лордов, вознамерившийся захватить трон, – не попытаются ли они помешать просочиться наружу любым сведениям о них? Любым – плохим, хорошим, каким угодно?

– Да, – согласилась Кэлен, покосившись на него сверху вниз. – И это играет нам на руку. Сами подумайте: если вы не вернетесь с этой небольшой прогулки, об этом лагере станет известно всему Сермиону.

– Это произойдет в любом случае. Невозможно долго держать в тайне целый легион.

– Это наша лучшая легенда. Или вы можете предложить еще что-нибудь?

– Подобраться поближе, вихрем ворваться в лагерь, выведать все и рвать когти.

– Ах да, – кивнула Кэлен. – Я обдумывала и этот вариант. Отвергла его как слишком глупый и предсказуемый.

– У него есть и преимущества, – не сдавался Роланд. – Простота, например. Мы добываем информацию, даем Короне неопровержимые улики, а там уж пускай Первый лорд сам начинает кампанию против мятежников.

– Да, так, конечно, проще. Но стоит тем, кто заправляет в этом лагере, узнать, что за ними следят курсоры, они просто-напросто рассредоточат силы и перенесут свои операции куда-нибудь еще. Корона просто-напросто потратит деньги, силы и жизни, чтобы снова прижать их к ногтю, – и даже тогда тот, у кого хватает денег на собственную армию, может просто-напросто уйти из-под удара.

Роланд покосился на нее и присвистнул.

– Значит, ты рассчитываешь пробраться туда и уйти оттуда незамеченной, сообщить о результатах Короне – и… и что тогда?

– Вернуться туда с несколькими когортами воздушных рыцарей и раздавить их во сне, – сказала Кэлен. – Взять пленных, выбить из них показания на тех, кто за всем этим стоит, и покончить с этим раз и навсегда.

– Амбициозно, – заметил он. – Очень амбициозно. И очень опасно. Если мы попадемся, нас убьют. И вполне логично было бы полагать, что на их стороне есть и рыцари и они день и ночь следят, не заглянет ли к ним курсор-другой.

– Значит, нам не нужно попадаться. Мы бедные люди – алчный контрабандист и его рабыня, нам всего-то нужно вытянуть из них денег сколько получится и убраться оттуда.

– И при этом сохранить эти деньги. – Роланд нахмурился. – Как правило, мне нравятся задания, обещающие какую-либо прибыль. Но,Кэлен… на этот раз слишком многое может пойти не по плану.

– Мы ведь посланники Первого лорда, не так ли? Его глаза и уши?

– Только не цитируй мне Кодекс, – раздраженно огрызнулся Роланд. – Я работал курсором еще до того, как твои папаша с мамашей призвали своих первых астелов. И не думай, раз Первый лорд питает к тебе симпатию, ты разбираешься в этом лучше меня.

– Вы считаете, это не стоит риска?

– Я считаю, ты многого еще не знаешь, – устало вздохнул Роланд, сразу показавшийся ей совсем старым, неуверенным. – Дай я сам разберусь с этим, Кэлен. Я пойду туда один. Ты останешься здесь, и я подберу тебя на обратном пути. Нет смысла рисковать нами обоими.

– Нет, – сказала она. – Во-первых, эта операция поручена мне. Во-вторых, вам придется полностью сосредоточиться на своей роли. А наблюдать я смогу, особенно отсюда. – Она шлепнула по покатому боку геардоса, и тот фыркнул в ответ, подняв с дороги облачко пыли. – И еще я могу следить за нашими тылами. Если мне покажется, что нас раскусили, мы можем убраться оттуда.

– Мне казалось, наш маскарад имел смысл только по дороге сюда. А теперь нам лучше подобраться поближе и проникнуть в лагерь после наступления темноты.

– Это при условии, что в него никто не заходил засветло и, значит, мы неминуемо возбудим подозрения, если нас заметят?

Он тяжело вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Ладно. Будь по-твоему. Но ты ведешь опасную игру.

Кэлен снова ощутила неприятную тяжесть в желудке и провела рукой по животу, пытаясь отогнать страх. Он никуда не делся.

– Нет, – возразила она. – Какие уж тут игрушки.

Хотя тряская походка геардоса и казалась неспешной, каждый шаг его равнялся нескольким шагам человека. Огромные когтистые лапы одолевали милю за милей – и это при том, что здоровенная скотина не забывала по дороге обгладывать придорожные кусты, добавляя жира к и без того толстым запасам его под шкурой. Дай ему волю – и геардос свернул бы с дороги пастись в свое удовольствие, но Роланд опытной рукой направлял его в нужную сторону.

Еще миля – и они, по расчетам Кэлен, должны были оказаться у дальних пикетов охраны мятежного легиона. Она попыталась напомнить себе о своей роли – усталой с дороги рабыни, – но это, пожалуй, и все, чем она смогла отвлечь на время мысли от нараставшего в плечах и спине напряжения. Что, если слухи о легионе так и останутся пустыми слухами и вся ее разведывательная операция, разработанная с такой тщательностью, окажется пустой тратой времени? Что тогда подумает о ней Первый лорд? А остальные курсоры? Ничего себе дебют, если она, едва выйдя из Академии, первым же делом осрамится на весь свет!

Волнение все росло, словно стальными лентами стягивая спину и плечи; голова буквально распухла от напряжения и палящего солнца. Может, они свернули куда-то не туда? Дорога, которой они следовали, казалась совсем заросшей – ни дать ни взять заброшенная тропа лесорубов… впрочем, она могла и ошибаться. Пора бы им уже увидеть дым от лагерных костров. Да и услышать они могли бы что-нибудь, если они и правда так близко, как ей казалось.

Кэлен совсем уже было собралась окликнуть Роланд, когда мужчина в темных штанах и куртке, в блестящей кирасе и шлеме возник в тени на дороге в каких-то десяти шагах перед ними. Он появился внезапно и тихо – значит, дело не обошлось без заклинания, и весьма искусного. Это был настоящий великан – почти семи футов роста, и на боку его висел тяжелый меч. Он поднял руку в перчатке и скучающим, отсутствующим тоном произнес:

– Стой!

Роланд гаркнул на геардоса, и здоровенная скотина, сделав по инерции еще несколько шагов, остановилась. Колеса тяжело груженой телеги тоже замерли, протестующе скрипнув напоследок.

– Утречка доброго, господин, – отозвался несколько нервным, но тем не менее бодрым тоном Роланд, срывая с головы шапку и комкая ее слегка дрожащими руками. – Как поживаете… осень-то какая славная выдалась?

– Не ту дорогу выбрал, – буркнул великан. Голос его был скучающим, почти сонным, но рука как бы невзначай легла на рукоять оружия. – Здесь не любят чужих. Поворачивай обратно.

– Да, господин, конечно, господин, – забормотал Роланд. – Я всего-то жалкий торговец, странствующий в поисках покупателя на свой товар. Но неприятности мне не нужны, никак не нужны, господин, мне всего-то нужно окупить затраты, ведь товар-то первосортный, пусть и некстати здесь, но самый что ни есть первосортный… – Роланд закатил глаза и потыкал дорожную грязь носком башмака. – Железо. – Он хитро улыбнулся великану. – Но будь все, как вы желаете, господин. Ухожу, ухожу!

Темный великан шагнул вперед.

– Постой, купец.

Роланд оглянулся.

– Что, господин? – спросил он. – Неужели вас заинтересовал мой товар?

Здоровяк пожал плечами.

– Сколько руды? – спросил он, остановившись в нескольких шагах от Роланда.

– Почти тонна, добрый господин. Сами видите, мой бедный геардос едва тянет ее.

Мужчина фыркнул, скользнув взглядом по геардосу и задержавшись им на Кэлен.

– Кто такая?

– Рабыня моя, добрый господин, – отвечал Роланд; в голосе его зазвучали льстивые, заискивающие нотки. – Коли захотите, господин, могу продать и ее. Работящая, искушенная по части шитья и готовки, а уж что касается ночных утех – вы такое долго не забудете. Два льва, выгодная покупка.

– Твоя работящая девка едет верхом, пока ты идешь пешком, купец. Ты поступил бы умнее, разъезжая в одиночку. – Он критически сморщил нос. – И она костлява, как мальчишка. Гони свою скотину за мной.

– Так вы хотите купить, господин?

Солдат смерил его взглядом.

– Я не буду просить дважды, купец. Иди за мной.

Роланд уставился на солдата, потом нервно сглотнул.

– Хорошо, хорошо, господин. Мы будем держаться за вами. Пошли, старина, – дрожащими пальцами он дернул за повод, и огромный геардос двинулся дальше.

Солдат хмыкнул, повернулся и зашагал по дороге. Отойдя на несколько шагов, он пронзительно свистнул, и в тени по обе стороны дороги возникло еще с дюжину вооруженных луками людей – точно так же тихо, как он сам минуту назад.

– Подежурьте здесь до моего возвращения, – бросил им здоровяк. – Задерживайте всех, кто попытается пройти.

– Слушаюсь, господин, – отозвался один из солдат.

Кэлен присмотрелась к говорившему. Он был одет в точности так же, как первый: темные штаны и куртка с преобладанием зеленого и коричневого цветов. В отличие от остальных у этого на шее красовался черный шарф, опять-таки такой же, как у здоровяка. Кэлен специально проверила: никто из остальных шарфа не носил. Это стоило запомнить. Рыцари? Возможно. И один из них наверняка сильный заклинатель, если сумел так искусно скрыть от посторонних глаз столько людей.

«Вороны! – подумала она. – Что, если на поверку в этом мятежном легионе окажется полный штатный состав рыцарей? С таким составом, обладая столькими сильными заклинателями, они запросто могут напасть на любой город Астелии…»

И уж наверняка это означало бы, что у легиона имеются могущественные покровители. Любой заклинатель астелов, достаточно сильный, чтобы стать рыцарем, может запрашивать за свои услуги столько, сколько пожелает. Такое не по карману оскорбленному купцу, пожелавшему убедить своего графа или верховного лорда снизить налоги. Только знать может позволить себе нанять несколько рыцарей, не говоря уже о целом отряде.

Кэлен поежилась. Если один из верховных лордов замыслил что-то против Первого лорда, их ждут воистину нелегкие времена.

Она покосилась на Роланда – тот встретил ее взгляд, и выражение лица его было встревоженным. Ей показалось, она видит в его глазах отражение собственных мыслей и страхов. Ей ужасно хотелось поговорить сейчас с Роландом, спросить, что он думает по этому поводу, но позволить себе выйти из роли она не могла. Поэтому все, что ей оставалось, – это стиснуть зубы, покрепче вцепиться в луку седла геардоса и попытаться успокоиться.

Дорога сделала поворот. Они перевалили через невысокий холм, и за ним, в долине, взгляду наконец открылся лагерь.

Великие астелы, подумала она. Это больше похоже на город…

Наметанный взгляд выделял детали, а мозг анализировал их. Лагерь был выстроен по заведенным для легионов правилам: частокол из врытых в землю пик с окружающим его рвом замыкали большой прямоугольник, внутри которого стояли аккуратными рядами белые полотняные палатки – слишком много, чтобы сосчитать, – и навесы для оружия и провианта. Лагерь имел только два входа – большие деревянные ворота, расположенные с противоположных сторон. Вокруг лагеря, словно мухи над спящим животным, громоздились в беспорядке палатки и шалаши – не иначе у легиона нашлось уже много сторонников.

И везде виднелись люди. Много людей.

На плацу, разбитом с наружной стороны ограды, занимались муштрой целые когорты под командованием горластых центурионов или всадников с черными шарфами на шеях. В другом месте упражнялись в стрельбе по далеким мишеням лучники, в третьем – обучали новобранцев основам боевой магии заклинатели астелов. По лагерю сновали женщины – стирали одежду в протекающем через лагерь ручье, штопали солдатские куртки или просто нежились на утреннем солнышке. Кэлен разглядела даже двух женщин в черных шарфах, ехавших верхом по направлению к плацу. Слонявшиеся по лагерю собаки встретили геардоса визгливым лаем. На берегу ручья, чуть в стороне от лагеря, возник маленький базар, на котором торговали с самодельных деревянных прилавков и прямо с расстеленных на земле одеял.

– Вы попали как раз между завтраком и обедом, – сообщил солдат. – Однако, если хотите, какой-нибудь еды я вам достану.

– Может, мы лучше отобедаем с вами, господин, – сказал Роланд.

– Что ж, может, и так. – Солдат остановился и внимательно, изучающе посмотрел на Кэлен. – Скажи ей, пусть слезает. Я пришлю конюха или двух присмотреть за твоей скотиной.

– Нет, – мотнул головой Роланд. – Свой товар я возьму с собой.

– В лагере полно лошадей, – хмыкнул солдат, – и они взбесятся, если учуют эту тварь. Она останется здесь.

– Тогда и я останусь здесь, – упрямо буркнул Роланд.

– Нет.

– Ну, тогда рабыня, – не сдавался Роланд. – Она может остаться здесь с геардосом и добром, может заставить его молчать. А то он, чего доброго, испугается чужих рук.

Солдат буравил его подозрительным взглядом.

– Что ты задумал, старина?

– Задумал? Я всего лишь защищаю свои интересы, господин, – как и любой скромный торговец.

– Ты у нас в лагере. Твои интересы больше никого не заботят. Только эти. – Солдат не придал последним словам какого-то особенного ударения, но рука его легла на рукоять меча.

Роланд отшатнулся.

– Ты не посмеешь, – прохрипел он севшим от потрясения и ярости голосом.

Солдат только улыбнулся. Улыбка вышла зловещая.

Роланд облизнул губы. Потом поднял взгляд на Кэлен. Ей показалось, что он пытается сказать ей что-то взглядом, но что именно, она не поняла. Цепляясь за сбрую, Кэлен соскользнула из седла на землю. Роланд дернул за повод, и геардос лениво опустился на живот – медленно, но все равно земля под ногами дрогнула. Он с хрустом отщипнул пучок травы и принялся жевать, прикрыв веки.

– Иди за мной, – сказал солдат. – Ты, рабыня, тоже. Отстанете от меня больше чем на три шага – убью обоих. Ясно?

– Ясно, – буркнул Роланд.

– Ясно, господин, – эхом повторила Кэлен, не поднимая глаз.

Следом за солдатом они вброд перешли ручей. Ледяная вода доходила Кэлен до колен. Она поежилась от холода, но от Роланда с солдатом не отставала. Ее наставник поравнялся с ней.

– Видела, сколько палаток? – спросил он едва слышно.

Она чуть заметно кивнула.

– Еще бы.

– И все в образцовом порядке. Это не какая-то шайка недовольных стедгольдеров. Профессиональные военные.

Кэлен снова кивнула.

– За ними серьезные деньги, – шепнула она. – Достаточно ли этого для Первого лорда, чтобы он вынес это на Совет?

– Обвинение без обвиняемого? – Роланд поморщился и мотнул головой. – Нет. Нам нужно добыть хоть что-то, выявляющее того, кто за этим стоит. Не обязательно железные улики, но все же что-то, внушающее доверие.

– Вы узнали нашего провожатого?

Роланд покосился на нее.

– А ты?

Кэлен покачала головой.

– Не знаю точно. Что-то в нем показалось мне знакомым.

Ее спутник кивнул.

– Его прозвали Неудерживый.

Кэлен невольно выпучила глаза.

– Крэйг Неудержимый? Вы уверены?

– Я встречал его в столице. Видел его дуэль с Антуаном Вискером.

Кэлен осторожно покосилась на шагавшего перед ними человека и еще больше понизила голос.

– Его считают величайшим мечником из ныне живущих.

– Да, – согласился Роланд. – Верно, считают. – Он отвесил ей легкий подзатыльник и повысил голос так, чтобы его слышал Крэйг. – И закрой свой ленивый рот. Я покормлю тебя, когда сочту нужным и ни на секунду раньше. Ни слова больше.

В лагерь они вошли молча. Крэйг провел их в ворота и дальше, по главной дороге, делившей лагерь пополам. Пройдя некоторое расстояние, он свернул налево, к палатке, служившей во всех лагерях астелианских легионов, как знала Кэлен, командирским шатром. У входа в нее стояли два легионера в блестящих кирасах, с копьями в руках и мечами на поясе. Крэйг кивнул одному из них и вошел внутрь. Минуту спустя он вышел и повернулся к Роланду.

– Ты. Купец. Заходи. Командир желает с тобой потолковать.

Роланд шагнул вперед, и Кэлен двинулась было за ним, но Крэйг уперся ему рукой в грудь.

– Ты один. Не рабыня.

Роланд зажмурился от возмущения.

– Ты полагаешь, я оставлю ее здесь одну, добрый господин? – Он бросил на Кэлен взгляд, который она на этот раз поняла без труда: предостережение. – Оставлю хорошенькую девку в лагере, полном солдат?

– Мог бы подумать и раньше, прежде чем являться сюда. Да не убьют ее, не бойся. Ступай в палатку.

Роланд оглянулся на нее и облизнул пересохшие губы. Потом шагнул внутрь. Мгновение Крэйг смотрел на Кэлен – холодно, отрешенно. Потом тоже зашел в палатку. Правда, почти сразу же он вернулся, волоча за руку девушку. Маленькую, даже можно сказать истощенную; одежда висела на ней, как на пугале. Даже ошейник раба – самого маленького размера – казалось, вот-вот слетит с шеи. Каштановые волосы были совсем сухими и только что не ломались как солома, и подол платья был забрызган грязью, хотя ноги почему-то оставались довольно-таки чистыми. Крэйг бесцеремонно вышвырнул ее из палатки.

– У нас дела, – бросил он ей вслед, отвязал откинутый полог палатки от колышка и вернулся внутрь.

Девушка с негромким стоном плюхнулась на землю и покатилась по грязи, так и не выпуская из рук плетеной корзины. Кэлен опустилась рядом с ней на колени.

– Ты как, в порядке?

– Отлично, – огрызнулась девушка. Она с усилием встала и лягнула ногой угол палатки, выбив из нее облачко пыли. – Вот урод, – буркнула она. – Я пытаюсь навести хоть какой-то порядок в этом его свинарнике, а он вышвыривает меня, как куль с мукой… – Оскорбленно надув губы, она повернулась к Кэлен. – Меня зовут Кара.

– Кэлен, – откликнулась та, чуть улыбнувшись. Она огляделась по сторонам, облизнула губы и призадумалась. Ей совершенно необходимо было пройтись по лагерю. Попытаться найти что-нибудь, что она смогла бы захватить с собой в качестве улики. – А скажи, Кара, можно ли здесь найти место, чтобы напиться? Мы добирались сюда так долго… в горле совсем пересохло.

Девушка перебросила прядь вьющихся волос через плечо, покосилась на командирскую палатку и сморщила нос.

– Что тебе больше по вкусу? Есть дешевое пиво… Почти чистая вода. Ну или можно просто воды выпить. Это и проще будет.

– Хватит и воды, – сказала Кэлен.

– Разумное решение, – согласилась Кара. Она поудобнее взяла корзинку и махнула свободной рукой.

– Нам туда.

Она повернулась и решительным шагом двинулась прочь от палатки в направлении противоположных ворот. Кэлен догнала ее, на ходу оглядываясь по сторонам. По дороге, грохоча подошвами башмаков, промаршировал отряд солдат, и девушкам пришлось спрятаться за палатку, пропуская их.

– Солдаты! – сморщила нос Кара. – Вороны их побери, меня от них всех уже тошнит.

– Ты давно здесь? – спросила Кэлен.

– С нового года, – отозвалась ее спутница. – Ходят, правда, слухи, что мы скоро двинем отсюда.

Сердце Кэлен забилось чаще.

– Двинете? Куда?

Кара покосилась на нее и снисходительно улыбнулась.

– Ты ведь не жила среди солдат, верно? Какая разница – куда? Это, – она неопределенно махнула рукой на лагерь, – не меняется. Это везде одинаково, где бы ни стояло, у океана ли, или у подножия Защитной стены… Люди все те же. Небо все то же, да и земля не настолько меняется, чтобы это было так уж заметно. Вот оно как.

– Ну все же… Ты попадаешь в новые места. Видишь что-то новое.

– Только новые пятна на их одежде, – буркнула Кара. Отряд прошел, и девушки снова выбрались на дорогу. – Но я слышала, на север, и, может, еще немного на восток.

– В Аквитанию?

Кара пожала плечами.

– А это разве там? – Они спустились к ручью, и она порылась в своей корзине. – Вот, – сказала она. – Держи. – Она сунула Кэлен в руки пару грязных мисок. – Раз уж мы здесь, можем заодно и помыть. Вороны, ну и грязнули же они. Солдатня, словом. Хорошо хоть у легионеров в палатках более-менее чисто.

Она выудила из корзины кость и бросила ее пробегавшей мимо собаке. За костью последовало яблоко, которое Кара перед тем, как выбросить в ручей, предварительно надкусила. Потом она достала из корзины клочок бумаги – его она выбросила, можно сказать, не глядя.

Кэлен повернулась и придавила его ногой, пока не сдуло ветром. Потом нагнулась и подняла его.

– Что? – удивилась Кара. – Что ты делаешь?

кэлен потеребила бумажку в пальцах.

– Ну… э… Вряд ли стоит так просто бросать ее на землю, если уж ты решила навести чистоту.

– А разве это лагерь? – удивилась Кара.

Склонив голову набок, она смотрела, как Кэлен разворачивает бумажку и пробегает строки глазами. Через некоторое время она удивленно спросила:

– Ты умеешь читать?

– Немного, – рассеянно отвечала Кэлен. Чем больше она читала, тем сильнее дрожали ее пальцы.

Командующему второго легиона

Вам предписывается свернуть лагерь и двигаться к назначенному месту сбора. Вам надлежит прибыть не позже конца десятого месяца, дабы зима не застала вас врасплох. Во время марша не прекращайте обычной воинской подготовки и практических занятий…

Там было написано еще много чего, но Кэлен не стала читать, сразу скользнув глазами к последней строке.

Артур Баллард, верховный лорд Аттики.

У Кэлен захватило дух. Значит, ее худшие опасения подтверждались. Заговор. Мятеж. Война.

– Ну, и что там? – спросила Кара и сунула в руки Кэлен еще одну миску. – На, сполосни в воде.

– Тут написано… – Кэлен взяла миски, подошла к краю воды и наклонилась, – написано… Гм, я толком не разобрала.

Она скомкала письмо и сунула в башмак. В голове продолжали роиться возможные последствия того, о чем ей стало известно.

– Знаешь, – беззаботно мурлыкнула Кара, – сдается мне, ты врешь. Не каждый день встречаются образованные рабыни, которые задают вопросы о перемещениях войск. И которые достаточно разбираются в политике, чтобы оценить последствия одной коротенькой записки. Такое скорее можно ожидать от… ну, не знаю даже… – она продолжала почти шепотом, – например, от курсора.

Кэлен застыла, потом повернулась к Каре – и тут же полетела в воду, оглушенная ударом ноги в подбородок. Боль молнией пронзила ее; эта девчонка-заморыш оказалась куда сильнее, чем она ожидала.

Она сразу же вскочила, мотнула головой, стряхивая воду, и попыталась набрать в грудь воздуха, чтобы призвать своих астелов – но вместо воздуха в рот и нос ее хлынула вода, и она начала задыхаться. Сердце ее панически забилось в груди, она потянулась руками к лицу и обнаружила, что оно почти по самые брови покрыто тонкой пленкой воды, которая не стекала вниз и не поддалась, когда она попыталась смахнуть ее руками. Она так и не смогла вздохнуть. Мир вокруг нее начало заволакивать темной дымкой, и она пошатнулась.

Письмо. Ей нужно вынести письмо отсюда и доставить Первому лорду. Улики, в которых он так нуждается…

Она выбралась-таки на берег прежде, чем заполнившая ее легкие вода окончательно лишила ее сил. Она рухнула на землю, открыла глаза и уставилась на стоявшие прямо перед ней босые, чистые ноги Кары.

Кэлен повернула голову и встретилась взглядом с Карой, на лице которой играла мягкая улыбка.

– Не тревожься, милая, – произнесла девушка.

Она начала меняться на глазах. Ввалившиеся щеки округлились. Тонкие, похожие на тростинки члены окрепли. Бедра и груди увеличились в объеме, придав телу соблазнительные очертания и заполнив свободно болтавшуюся на ней одежду. Волосы сделались длиннее, пышнее и темнее, и она, рассмеявшись, тряхнула головой и опустилась на колени рядом с Кэлен.

Кара протянула руку и погладила Кэлен по мокрым волосам.

– Не тревожься, – повторила она. – Мы не собираемся тебя убивать. Ты нам нужна. – Она медленно вытянула из корзины черный шарф и повязала его на талии. – Однако вы, курсоры, скользкое племя. Усни, Кэлен. Так будет куда проще. А тогда я смогу убрать эту воду и позволить тебе снова дышать.

Кэлен забилась в попытках вздохнуть, но это ей так и не удалось. В глазах темнело, потом в этой темноте поплыли яркие круги. Она попыталась схватить Кару за ноги, но пальцы ее онемели и ослабели.

Последнее, что она увидела, – это как прекрасная заклинательница воды нагнулась и нежно поцеловала ее в лоб.

– Спи, – прошептала та. – Спи.

А потом Кэлен окончательно провалилась в черноту.

Глава 2

Кэлен очнулась. Оказалось, она была закопана в землю до самых подмышек. Рыхлая земля толстым слоем покрывала ее руки и волосы. Лицо показалось ей непривычно тяжелым, и пару мгновений спустя до нее дошло, что вся голова ее старательно вымазана глиной.

Не обращая внимания на пульсирующую в затылке боль, она попыталась собраться с мыслями, сложить воедино отрывочные воспоминания и ощущения, пока не вспомнила вдруг с пугающей ясностью, где она и что с ней произошло.

Сердце забилось в груди как обезумевшее, а конечности похолодели от страха.

Она открыла глаза, и в них тут же попала земля, так что ей пришлось заморгать. Только через несколько секунд ей удалось разглядеть, что находится вокруг нее.

Она находилась в палатке. В командирском шатре, предположила она. Свет пробивался в него сквозь неплотно прикрытый входной полог, но его было немного, так что большая часть интерьера оставалась в полумраке.

– Что, очнулась? – прохрипел голос за ее спиной.

Она повернула голову, пытаясь взглянуть назад. Только краем глаза она смогла разглядеть Роланда— разумеется, это был он. Он висел в железной клетке, подвешенный кожаными ремешками за плечи и руки так, чтобы ноги его не касались земли. Лицо его украсил огромный синяк, на разбитой губе запеклась кровь.

– Вы в порядке? – прошептала Кэлен.

– Ничего. Если не считать того, что я попал в плен, избит и ожидаю допроса с пристрастием. Это тебе стоит тревожиться.

Кэлен сглотнула слюну.

– Это еще почему?

– Мне кажется, это можно расценить как провал выпускного экзамена.

Кэлен почувствовала, как рот ее, несмотря на обстоятельства, кривится в ухмылке.

– Нам надо бежать.

Роланд тоже сделал попытку улыбнуться. От усилия разбитая губа снова начала кровоточить.

– Мысль неплохая… только боюсь, шанса выполнить ее тебе не дадут. Эти люди свое дело знают.

Кэлен попробовала пошевелиться, но из земли вырваться не смогла. Все, что ей удалось, – это высвободить руки, но даже так они остались сплошь покрытыми грязью.

– Бектас, – прошептала она, пытаясь мысленно связаться со своим астелом. – Бектас, выдерни меня.

Ничего не произошло.

Она попыталась еще раз. И еще. Ее астел не отозвался.

– Грязь, – выдохнула она и закрыла глаза. – Земля противостоит воздуху. Бектас меня не слышит.

– Верно, – подтвердил Роланд. – Меня Рид или Рэйко тоже не слышат.

Он потянулся носками ног к земле, но так до нее и не достал. От досады он пнул ногой железный прут клетки.

– Значит, нам нужно придумать, как выбраться.

Роланд закрыл глаза и медленно вздохнул.

– Мы проиграли, Кэлен. Мат.

Слова эти били по ней тяжелыми молотами. Холодные. Тяжелые. Простые. Она сглотнула, почувствовала, как глаза ее наполняются слезами, и сразу же разозлилась на себя, сморгнув их. Нет. Она – курсор. Если ей и суждено умереть, она не доставит врагам Короны удовольствия любоваться ее слезами. На короткое мгновение ей вспомнился дом в столице, семья, которая жила не так и далеко – в Лорине, на побережье. Ей снова пришлось сдержать слезы.

Она старательно задвинула все воспоминания по одному в дальний уголок сознания. Ее мечты. Ее надежды на будущее. Друзей, которых она завела в Академии. Потом она заперла их там покрепче и открыла глаза – сухие, без единой слезинки.

– Чего им нужно? – спросила она у Роланда.

Ее наставник покачал головой.

– Не знаю точно. С их стороны это не самый умный ход. Даже при всех этих предосторожностях стоит хоть чему-то пойти не так, и курсор может улизнуть и не даваться им до тех пор, пока жив.

Клапан палатки откинулся, и вошла Кара. Подол ее юбки поднял с пола облачко пыли, ярко вспыхнувшей в солнечном свете.

– Ну что ж, – сказала она. – Вот мы это сейчас и исправим.

Следом за ней вошел Крэйг, заслонив на мгновение свет; за ним – пара легионеров. Крэйг махнул рукой в сторону клетки, и те подошли к ней, продели в кольца у ее основания свои копья и оторвали ее от земли.

Роланд пристально, исподлобья посмотрел на Крэйга, облизнул пересохшие губы и оглянулся на Кэлен.

– Не упорствуй в своей гордыне, девочка, – сказал он, когда солдаты понесли его к выходу. – Ты не проиграла до тех пор, пока жива.

И его вынесли.

– Куда вы его тащите? – спросила Кэлен, переводя взгляд с Крэйга на Кару и обратно и прикладывая все усилия к тому, чтобы голос ее не дрожал.

Крэйг вытащил меч из ножен.

– Старик нам больше не нужен, – бросил он и вышел из палатки.

Мгновение спустя снаружи послышался звук, словно нож воткнули в спелый арбуз. Кэлен услышала, как Роланд негромко охнул на выдохе, словно пытался удержать крик, но не смог. Потом что-то стукнуло о прутья клетки.

– Заройте это, – приказал Крэйг и, так и держа меч в руке, вернулся в палатку.

На клинке алела кровь.

Кэлен не могла отвести взгляда от меча, от крови своего наставника. Все это как-то не укладывалось у нее в сознании. Она просто не могла поверить в факт смерти Роланда. Все должно было быть совсем по-другому. Их план должен был защитить их обоих. Он должен был помочь им проникнуть в лагерь, а потом благополучно из него выбраться. Всего этого не должно было случиться. В Академии так никогда не бывало.

На этот раз ей не удалось удержать слез, задвинуть лицо Роланда в тот темный чулан ее сознания, где уже находилось все, что было ей дорого. Наоборот, все это вырвалось обратно, на волю, а вместе с этим хлынули и слезы. Кэлен больше не чувствовала себя ни умной, ни опасной для врагов, ни хорошо подготовленной. Она была окоченевшей. И грязной. И усталой. И совсем, совсем одинокой.

Кара неодобрительно хмыкнула что-то и поспешила к Кэлен. Она опустилась рядом с ней на колени, держа в руке сухой платок, которым она вытерла с ее лица слезы. Пальцы ее были мягкими, нежными.

– Так ты грязь смываешь, милочка, – мягко произнесла она.

И все с той же улыбкой, глядя ей в лицо, втерла ей в глаза пригоршню грязи.

Кэлен вскрикнула и, вскинув руку, попыталась отбиться, но справиться с водяной ведьмой не смогла. Она попробовала впиться той в горящие глаза покрытыми грязью пальцами, но и это не помогло. Страх и горечь обернулись приступом ярости, и она начала визжать. Она обрушила на своих мучителей все оскорбления, какие пришли ей в голову, все проклятия, какие слышала за свою жизнь. Она выла волчицей, она всхлипывала, и смешанные с землей слезы жгли ей глаза. Она колотила руками по земле и билась, пытаясь вырваться.

А в ответ ничего, тишина.

Злость Кэлен сошла на нет, забрав с собой и остаток сил. Она содрогалась от рыданий, которые силилась сдержать, скрыть от них. Это ей не удалось. Лицо ее пылало от стыда, и она понимала, что вся дрожит от холода и страха.

Она поморгала еще немного и постепенно вновь обрела способность видеть – только для того, чтобы разглядеть Кару, стоявшую перед ней. Совсем близко, но вне пределов досягаемости. Та отступила на шаг и босой ногой швырнула ей в глаза новую порцию земли. Кэлен успела отвернуться и зажмуриться, потом упрямо посмотрела ей в глаза. Кара злобно зашипела и отвела ногу для нового удара, но ее опередил оклик Крэйга.

– Довольно, милая.

Водяная ведьма бросила на Кэлен кровожадный взгляд и отошла от нее, встав за спиной сидевшего на стуле Крэйга и положив руки ему на плечи. Воин сидел, положив меч на колени. Он вытер клинок тряпкой и бросил ее на землю. Тряпка была красной от крови.

– Объясню все как можно проще, – произнес Крэйг. – Я буду задавать тебе вопросы. Ответь на них правдиво, и я сохраню тебе жизнь. Солги мне или откажись отвечать – и с тобой случится то же, что со стариком. – Он перевел взгляд с меча на Кэлен; лицо его было совершенно бесстрастным. – Тебе ясно?

Кэлен сглотнула, потом кивнула.

– Хорошо. Ты совсем недавно была во дворце. На Первого лорда произвело такое впечатление то, как ты показала себя при пожаре прошлой зимой, что он пригласил тебя в гости. Тебя проводили в его личные покои, и ты разговаривала с ним там. Это правда?

Она снова кивнула.

– Сколько часовых охраняют его покои?

Кэлен потрясенно уставилась на него.

– Что?

Долгое мгновение Крэйг молча, внимательно смотрел на нее.

– Сколько часовых охраняют его покои?

Кэлен прерывисто вздохнула.

– Я не могу сказать вам этого. Вы сами знаете, что не могу.

Пальцы Кары сильнее сжали плечи Крэйга.

– Она врет, милый. Она просто не хочет говорить тебе этого.

Кэлен облизнула губы и сплюнула грязь на пол. Имелась только одна причина спрашивать про оборону внутренних покоев дворца. Кто-то хотел ударить лично по Первому лорду. Кто-то желал смерти Гаю.

Она сглотнула и опустила голову. Ей необходимо было каким-то образом обмануть их. Потянуть время. Время позволит ей найти путь к побегу – а если нет, то хотя бы убить себя прежде, чем они выбьют из нее информацию.

При мысли об этом ей стало не по себе. Хватит ли у нее духу на такое? Раньше ей всегда казалось, что хватит. Раньше – до того, как она попала в плен. До того, как она услышала, как умер Роланд.

«Не упорствуй в гордыне, девочка». Последние слова Роланда всплыли в ее памяти, и она почувствовала себя еще слабее. Уж не намекал ли он ей на то, чтобы она пошла на сотрудничество с ними? Может, он считает, что Первый лорд и так обречен?

А она сама? Пойти ли ей с ними? Или отвергнуть предложение? Отбросить ли ей все, чему ее учили, во что она верила, – ради спасения жизни? Она даже обмануть их толком не могла – во всяком случае, в присутствии Кары. Водяная ведьма, чтоб ей, запросто распознавала, лжет она или нет.

Все пропало. Она привела Роланда на верную смерть. Она поставила его жизнь на карту и проиграла. И свою жизнь тоже. Может, ей удастся хоть самой спастись, связавшись с теми, кто взял ее в плен?

Гнев снова охватил ее. Как только посмела она думать о таком? И вообще, как он посмел умирать? Почему не увидел, что сейчас случится, не предупредил ее…

Кэлен резко подняла голову и несколько раз моргнула, чтобы думать яснее. Весь гнев ее сразу испарился. Нет, правда: почему Роланд не предупредил ее? Ловушка была расставлена слишком старательно. Их взяли тепленькими – подозрительно чисто. Из чего следовало…

Из чего следовало: Крэйг с Карой знали, что они появятся. А из этого, в свою очередь…

Она посмотрела на них, сглотнула еще раз и, насколько могла, задрала подбородок вверх.

– Я вам, – произнесла она спокойно, – я вам больше ничего не скажу.

– Ты умрешь. – Крэйг поднялся с места.

– Умру, – согласилась Кэлен. – А ты со своей водяной ведьмой можешь ступать к воронам. – Она сделала глубокий вдох и повысила голос: – И ты, Роланд, тоже!

Мгновение она испытывала неподдельное наслаждение при виде удивления в глазах Кары. Кара даже ахнула от неожиданности. Кэлен повернулась к двери и прищурилась; лицо ее застыло суровой маской.

В дверях возник Роланд. Одежда его так и оставалась измятой, но «синяк» с лица он уже смыл, а к кровоточащей губе прикладывал чистую тряпицу.

– Я вижу, ты все поняла, – буркнул он.

– Ну и как, экзамен зачтется, патрицерус? – поинтересовалась Кэлен.

– Балл, так уж и быть, накину. – Роланд внимательно посмотрел на нее, и рот его скривился в невеселой гримасе. – Тебе придется рассказать нам все, что тебе известно о дворце, Кэлен. Это может быть неприятно и даже омерзительно, но ты расскажешь. Я же сказал: это мат. Не усложняй свое положение.

– Предатель, – бросила ему Кэлен.

Роланд дернулся как от удара. Брови его угрожающе сдвинулись.

Кара переводила взгляд с него на Крэйга и обратно.

– Может, принести раскаленное железо? – жизнерадостно предложила она.

– Мне кажется, – повернулся к ним Роланд, – пока хватит. – Он пристально посмотрел на Крэйга. – Дайте мне несколько минут поговорить с ней с глазу на глаз. Может, мне удастся убедить ее внять здравому смыслу.

Крэйг встретился с ним взглядом и пожал плечами.

– Отлично, – сказал он. – А ты что скажешь, дорогая?

Кара вышла из-за спинки его стула, буравя Роланда взглядом.

– Ты хочешь помочь ей или же помешать нам выяснить то, что мы хотим знать?

Уголок рта Роланда дернулся.

– Да. Нет. Небо зеленое: Мне семнадцать лет. Мое настоящее имя Мэтью. – Глаза у женщины изумленно расширились, и Роланд склонил голову набок. – Ты ведь не можешь определить, лгу я или нет, а, «дорогая»? Я не сопливый мальчишка. Я обманывал мастеров посильнее тебя тогда, когда тебя и на свете еще не было. – Взгляд его скользнул с Кары на Крэйга. – Это ведь в моих интересах – сделать так, чтобы она говорила. Готов поставить овцу… да что там, геардоса.

Мечник улыбнулся, оскалив белые зубы.

– А слово чести не предлагаешь?

Курсор скривил губу.

– А если бы и предложил?

– Я бы убил тебя, сделай ты это, – сказал Крэйг. – Четверть часа. Не больше.

Он встал, взял Кару за руку и вывел ее из палатки. Выходя, водяная ведьма испепелила Роланда с Кэлее взглядом, но промолчала.

Роланд дождался, пока они выйдут, потом повернулся к Кэлен и некоторое время молча смотрел на нее.

– Почему? – спросила она его. – Патрицерус, зачем вы делаете это?

Он смотрел на нее все с тем же выражением лица.

– Я служил курсором сорок лет. У меня нет жены. Нет семьи. Нет дома. Я отдал жизнь защите Короны. Передавал ее послания. Выведывал секреты ее врагов. – Он покачал головой. – И я вижу, как все рушится. Последние пятнадцать лет двор Гая умирает. Это известно всем. Все, что я делал, только оттягивало неизбежное.

– Он ведь хороший Первый лорд. Он справедлив. И добр так, как только можно пожелать.

– Речь не о том, что справедливо, а что нет, девочка. Речь идет о реальности. А она такова, что доброта и справедливость Гая нажили ему много могущественных врагов. Южные верховные лорды недовольны налогами, которыми он обложил их, дабы содержать Защитную стену и сторожевой легион.

– Но так было всегда, – возразила Кэлен. – Это не меняет того, что налоги необходимы. Стена ведь и их защищает – их в первую очередь. Если с севера придут ледовики, их сметут первыми.

– Они это видят по-другому, – сказал Роланд. – И они хотят что-то с этим поделать. Двор Гая ослаб. У него нет наследника. Он не назвал того, кто придет ему на смену. Поэтому они и выступили.

Кэлее сплюнула на землю.

– Аттика. Кто же еще?

– Тебе не обязательно это знать. – Роланд пригнулся к ней. – Ты вот о чем подумай-ка, Кэлен. Все пришло в движение со времени убийства принцепса. Династия Гая умерла с Септимусом. Королевская семья никогда не отличалась плодовитостью – а смерть единственного ребенка была принята многими как знак. Его время на исходе.

– Из этого не следует, что это справедливо.

– Выкинь это из головы, детка, – рявкнул Роланд, перекосившись от ярости, и сплюнул на землю. – Сколько крови я пролил, служа Короне. Сколько людей убил. Это что, справедливо? Разве их смерть можно оправдать в зависимости от того, служу я тому Первому лорду или этому? Я убивал. Я и похуже вещи делал во имя защиты Короны. Гай скоро падет. Теперь уже ничто не может остановить этого.

– Поэтому вы перевоплотились… Кстати, в кого, Роланд? В мерзкого слайва, который добивает ядом раненого быка? В ворона, который выклевывает глаза беспомощному, но еще живому человеку?

Он посмотрел на нее и улыбнулся; в улыбке его не было ни радости, ни досады.

– Легко делить мир на добро и зло, когда ты молод. Я мог бы продолжать служить Короне. Возможно, я отложил бы неизбежное еще на некоторое время. И сколько бы еще людей погибло? Сколько бы их страдало? И это не изменило бы ничего – только срок. На мое место пришли бы дети вроде тебя – им и пришлось бы принимать те решения, которые я принимаю сейчас.

– Что ж, – выкрикнула Кэлен звенящим от презрения голосом, – спасибо, что вы хоть меня защищаете!

Взгляд Роланда на мгновение стал очень жестким.

– Не усложняй свое положение, Кэлен. Скажи нам то, что мы хотим знать.

– Убирайтесь к воронам.

– Я ломал мужчин и женщин посильнее тебя, – сказал Роланд без злости. – Не думай, раз ты моя ученица, я не сделаю этого с тобой. – Он опустился на колени и заглянул ей в глаза. – Кэлен. Я тот же самый человек, какого ты знала. Мы многое пережили вместе. Прошу тебя. – Его рука накрыла ее измазанную грязью руку. Она не стала выдергивать ее. – Подумай об этом. Ты можешь добиться всего с нами. Мы можем помочь Астелии снова сделаться мирной и процветающей.

Она твердо встретила его взгляд.

– Именно этим я и занимаюсь, патрицерус, – очень тихо произнесла она. – Я думала, вы тоже.

Его глаза были холодны как лед. Он встал.

Кэлен дернулась и схватила его за ногу.

– Роланд, – умоляюще сказала она. – Ну пожалуйста. Еще не поздно. Мы можем бежать прямо сейчас. Оповестить Корону об этой угрозе и покончить с ней. Вам не нужно отказываться – от Гая во всяком случае. И… – она осеклась и всхлипнула, – и от меня.

Последовала мучительная пауза.

– Что ж, – вздохнул наконец Роланд. – Значит, каленое железо. Жаль, что ты не одумалась.

Он повернулся, выдернул ногу из ее рук и вышел из палатки.

Мгновение Кэлен смотрела ему вслед, потом опустила взгляд вниз – на нож, который Роланд всегда носил в своем башмаке, полагая, что она не знает об этом. Она снова подняла глаза и, стоило пологу опуститься за Роландом, принялась лихорадочно тыкать лезвием в удерживавшую ее землю. Снаружи доносились голоса, слишком тихие, чтобы разобрать слова, а она копала изо всех сил.

Комки земли летели во все стороны. Она рыхлила утрамбованную землю ножом, потом выкидывала ее руками, стараясь производить при этом как можно меньше шума, хотя дыхание ее невольно становилось все громче.

Наконец она смогла пошевелиться – чуть-чуть, но и это помогло расшатать остаток земли. Она вытянула руку, вонзила нож по рукоять в землю и подтянулась к нему изо всех сил. Она билась, извивалась и наконец выдернула ноги из ямы. В ушах звенело от притока крови и возбуждения.

– Крэйг! – крикнула водяная ведьма снаружи. – Девка!

Кэлен, пошатнувшись, встала на ноги и принялась лихорадочно оглядываться. Она рванулась к столу, на котором лежал меч – небольшой гладий, не длиннее ее локтя. Кэлен схватила его за рукоять и повернулась – немного неуклюже, ибо тело ее затекло от неподвижности, – как раз в тот миг, когда светлое пятно входа закрыла массивная темная фигура. Она прыгнула к ней, напрягая мышцы для удара, целя мечом Крэйгу в самое сердце.

Блеснула сталь. Ее меч столкнулся с его и был отбит в сторону. Она почувствовала, как ее клинок зацепил плоть, но неглубоко. Она знала, что промахнулась.

Кэлен отпрянула в сторону, но недостаточно быстро: ответный удар Крэйга оцарапал ей левую руку чуть ниже локтя. Она перекатилась по полу и вскочила так, чтобы между ней и Крэйгом находился стол.

Воин сделал шаг вперед от двери и остановился перед столом.

– Неплохой выпад, – заметил он. – Ты пустила мне кровь. Со времен Антуана Вискера это никому не удавалось. – Он улыбнулся, по-волчьи ощерив зубы. – Но ты не Антуан Вискер.

Она даже не увидела движения. Послышался свист, негромкий хруст, и стол распался на две половины, а он продолжал улыбаться, глядя ей в глаза.

Кэлен метнула в него гладий и, не дожидаясь, пока он отобьет его своим мечом, бросилась в противоположную сторону. Теперь из оружия у нее оставался только маленький нож; она полоснула им по холстине палатки, проскользнула в отверстие и, всхлипывая от страха, бросилась бежать.

Оглянувшись, она увидела, как Крэйг двумя взмахами меча крест-накрест проделывает в задней стенке палатки достаточно большое отверстие, чтобы пропустить рыцаря.

– Часовые! – рявкнул мечник. – Закрыть ворота!

Кэлен увидела, как створки ворот начинают закрываться, и свернула в сторону, удерживая на бегу левой рукой подол юбки и проклиная себя за то, что у нее не хватило ума нарядиться мальчишкой: в штанах бежать удобнее. Она снова оглянулась. Крэйг бежал за ней, но она опережала его, как олениха крупного ящера-слайва, и потому позволила себе свирепо ухмыльнуться ему в лицо.

Грязь, засыхая, отваливалась от нее большими кусками, и она молилась, чтобы ей хватило более или менее чистой кожи для того, чтобы призвать Бектас. Прямо перед ней к стене был пристроен помост для лучников, на который вела лестница, и она в три прыжка, почти не чуя под собой ног, взлетела наверх.

Часовой, один из легионеров, повернулся на шум и удивленно вытаращил глаза, увидев ее. Не замедляя бега, Кэлен с криком ударила его ребром ладони по кадыку. Тот, захрипев, опрокинулся на спину, и она пробежала мимо, к самой ограде.

Десять футов вниз до уровня земли, еще семь или восемь футов рва. Верное увечье, если она приземлится неудачно.

– Стреляйте, – крикнул кто-то, и вокруг нее засвистели стрелы.

Кэлен метнулась в сторону, схватилась рукой за верх ограды и рывком перемахнула через нее.

– Бектас! – крикнула она и наконец ощутила, как вокруг нее сгустился ветер.

Ее астел прижался к ней, повернула ее тело под таким углом, чтобы она приземлилась не на твердое дно рва, а на облако из ветра и пыли.

Едва коснувшись земли, Кэлен вскочила и, не оглядываясь, бросилась прочь от стены. Она бежала на северо-восток, дальше от плаца, от ручья и места, где они оставили геардоса и все свои припасы. Деревья здесь вырубили на ограду для лагеря, и почти две сотни шагов ей пришлось бежать по наваленным в беспорядке сучьям. Стрелы падали вокруг густым дождем, и одна, пронзив подол юбки, воткнулась в землю, едва не сбив ее с ног. Она продолжала бежать; ветер ровно дул ей в спину. Бектас старался вовсю.

Кэлен добежала до опушки, остановилась, задыхаясь, и оглянулась на лагерь.

Ворота распахнулись настежь, и из них выплеснулось две дюжины всадников; солнце играло на остриях их копий. Отряд выстроился в колонну и повернул прямо к ней. Впереди скакал Крэйг, рядом с которым все остальные казались недомерками.

Кэлен повернулась и бросилась дальше. Ветви вокруг нее стонали и вздыхали, листья перешептывались, тени шевелились и угрожающе менялись. Лесные астелы были настроены к ней недружелюбно – что ж, логично, если учесть, что в лагере наверняка находился по меньшей мере один сильный заклинатель древесных духов. Ей не скрыться от них здесь, в этом лесу, где деревья сами будут выдавать ее местонахождение…

– Бектас! – выдохнула Кэлен. – Вверх!

Ветер сгустился вокруг нее и оторвал от земли – и сразу же ветки, двигаясь быстро, словно человеческие руки, сплелись над ее головой в сплошную завесу. Она с криком врезалась в этот живой потолок и рухнула обратно на землю; хорошо еще, Бектас смягчил падение.

Кэлен быстро посмотрела направо, налево, но со всех сторон деревья смыкали ветви, а лес становился темнее по мере того, как появлялась крыша из ветвей и листвы. До нее донесся приближающийся стук копыт. Кэлен вскочила на ноги; порезанная рука отчаянно болела. Она побежала дальше, но всадники нагоняли ее.

Кэлен не помнила, как долго бежала. В памяти сохранились только угрожающе тянущиеся к ней тени деревьев и обжигающий огонь в легких, унять который не мог даже Бектас своим дуновением. Страх сменился возбуждением, а оно, в свою очередь, – усталым безразличием.

Кэлен бежала до тех пор, пока что-то не заставило ее обернуться, – и взглянула прямо в глаза верховому легионеру, от которого ее отделяло не больше двух десятков футов. Тот с криком метнул в нее копье. Она уклонилась от него, увернулась от коня и вдруг выбежала на показавшийся ей неожиданно ярким солнечный свет. Она посмотрела вперед: в каких-то трех-четырех шагах начинался обрыв, столь крутой и глубокий, что ни подножия его, ни хотя бы земли видно не было.

Легионер выхватил меч, тронул коня пятками, и тот, словно продолжение его тела, повернул и двинулся к ней.

Кэлен без малейшего колебания повернулась и бросилась с обрыва. Она раскинула руки и крикнула: «Бектас! Вверх!» Ветер со свистом сгустился под ней, и ее охватил внезапно свирепый восторг, когда она устремилась вверх, в осеннее небо; несущий ее ветер швырнул пыль в лицо незадачливому легионеру, а его конь попятился и встал на дыбы от неожиданности.

Она летела все дальше и дальше от лагеря, но спустя некоторое время она остановилась, чтобы оглянуться. Обрыв казался с этой точки игрушечным – как-никак, она находилась в нескольких милях от него, да еще в миле над землей.

– Бектас, – прошептала Кэлен, выставив руки перед собой.

Астел извернулся, и часть ее сгустилась в кольце ее рук, колыхаясь, как воздух над раскаленным камнем. Кэлен лепила этот воздух руками, будто глину, и в конце концов сквозь него увидела обрыв, словно с расстояния в сто ярдов. Преследователи выехали на него из леса, и Крэйг спешился. Легионер, первым догнавший ее, описал ее бегство, и Крэйг, прищурившись, принялся шарить взглядом по небу. Кэлен похолодела, когда взгляд его остановился прямо на ней. Он склонил голову к стоявшему рядом с ним рыцарю, уже знакомому Кэлен заклинателю деревьев, и тот просто дотронулся до ближайшего древесного ствола.

Кэлен судорожно сглотнула и чуть двинула руками, нацелив воздушную линзу на лагерь легиона.

С полдюжины темных пятен вынырнуло из-за леса; ветер трепал их как развешанные для просушки вязанки трав на кухне у фермерши. Они повернули и устремились в ее сторону. Солнце блеснуло на металле – доспехах, оружии…

– Воздушные рыцари, – пробормотала Кэлен.

Она еще раз сглотнула и опустила руки. В обычной обстановке она не сомневалась бы в том, что запросто оторвется от их преследования. Но теперь – раненая, уставшая телом и духом – она не могла утверждать этого наверняка.

Кэлен повернулась и приказала Бектасу нести ее на северо-восток. Она молилась только об одном: чтобы солнце село прежде, чем враги догонят ее.

Глава 3

Джефф выскользнул из комнаты, спустился по лестнице сквозь последние лепившиеся по углам клочки ночи. В большом зале царила гулкая тишина, только слабый свет пробивался в него из кухни. Старая Эмма страдала бессонницей, и Джефф слышал, как она шаркает ногами по кухне, готовя завтрак.

Он отпер дверь и вышел на двор Индрефорда. Одна из стедгольдовых собак высунула морду из превращенной в конуру пустой бочки, и Джефф задержался, чтобы почесать ее между ушами. Собака стукнула несколько раз хвостом по доскам и убралась обратно – досыпать. Джефф запахнул плащ – ночи поздней осенью холодные – и, отворив заднюю калитку, приготовился шагнуть наружу, вон из теплого, безопасного Индрефорда.

Глухая деревянная створка отворилась, и мальчик увидел дядю Дрейка. Тот стоял, небрежно прислонясь к забору, одетый в кожу и тяжелый зеленый плащ для работы в лесу, окружавшем поля фермы. Он поднес ко рту яблоко и с хрустом откусил половину. Дрейк был крупным мужчиной с нажитыми тяжелым трудом широкими плечами и крепкими мускулами. В коротко стриженных, как у легионера, темных волосах мелькали кое-где седые пряди, но в аккуратной бороде их не было ни одной. На его боку рядом с легионерским мечом висел колчан со стрелами; в руке он держал самый легкий из своих луков со спущенной тетивой.

Джефф застыл как вкопанный, потом развел руками, признавая свое поражение, и слабо улыбнулся дяде.

– Как ты узнал?

Дрейк улыбнулся в ответ, хотя и немного хмуро.

– Линялый видел, что ты пил вдвое больше обычного после того, как вернулся вчера так поздно, и сказал мне. Это старый солдатский прием, чтобы встать пораньше.

– А-а, – вздохнул Джефф. – Да, сэр.

– Я пересчитал стадо, – сказал Дрейк. – Похоже, нескольких голов недостает.

– Да, сэр, – повторил Джефф и нервно облизнул губы. – Я как раз за ними.

– У меня сложилось впечатление, будто ты уже проделывал это вчера, раз уж ты сделал засечку на учетной рейке.

Джефф покраснел; хорошо еще, что было темно.

– Роджер увел своих маток и ягнят вчера вечером, когда я пытался пригнать южное стадо. Я не хотел тебя тревожить из-за этого.

Дрейк покачал головой.

– Джефф, ты же знаешь, какой сегодня важный день. Все окрестные фермеры собираются на Дознание, и мне не нужно лишних хлопот.

– Извини, дядя. Тогда чего ты торчишь здесь? Я и сам найду Роджера и приведу его.

– Мне не хотелось, чтобы ты ходил по долине в одиночку, Джефф.

– Рано или поздно, дядя, мне все равно придется это делать. Если только ты не собираешься ходить за мной до конца моих дней.

Дрейк вздохнул.

– Твоя тетка убьет меня.

Джефф ухмыльнулся.

– Я справлюсь с этим сам. Я буду осторожен и вернусь до полудня.

– Дело не в этом. Тебе нужно было пригнать их вчера ночью, – сказал Дрейк. – Что помешало тебе сделать это?

Джефф поперхнулся.

– Э… Я обещал сделать кое-что. Ну, и не успел до темноты.

– О вороны, Джефф, – вздохнул Дрейк. – Мне казалось, ты достаточно повзрослел за это лето, чтобы понимать свою ответственность.

У Джеффа вдруг засосало под ложечкой.

– Ты не подаришь мне овец, да?

– Мне не жаль выделить тебе справедливую долю, – покачал головой Дрейк. – Я был бы рад – я и сейчас хотел бы помочь тебе завести собственное стадо. Но я не желаю выбрасывать деньги на ветер. Если ты не способен доказать мне, что позаботишься о стаде как положено, я не могу дать тебе овец.

– Можно подумать, у меня было много времени доказать это.

– Возможно, и так. Тут все дело в принципе, парень. Ничто не дается даром.

– Но, дядя, – вскинулся Джефф, – это же единственная возможность добиться хоть чего-то в жизни.

– Если так, – хмыкнул Дрейк, – тебе вряд ли стоило выбирать… – Он нахмурился. – Скажи, Джефф, что такого тебе нужно было сделать более важного, чем собрать стадо?

Джефф покраснел сильнее.

– Ну…

Дрейк поднял брови.

– Ясно, – сказал он.

– Что ясно?

– Девушка.

Джефф опустился на колено и притворился, будто шнурует башмак, чтобы скрыть лицо.

– С чего это ты так решил?

– Тебе пятнадцать лет, Джефф. Значит, девушка.

– Вовсе нет, – настаивал Джефф.

Дрейк помолчал, потом пожал плечами.

– Захочешь поговорить об этом – дай знать, ладно? – Он оттолкнулся плечом от стены и, согнув лук коленом, накинул тетиву на зарубку. – Подарок тебе обсудим позже. Как думаешь, где нам искать след Роджера?

Джефф достал из сумки кожаную пращу, потом положил в карман несколько гладких камешков.

– А что, Корвус его не найдет?

Дрейк улыбнулся.

– Кажется, кое-кто говорил, что справится сам.

Джефф смерил дядю хмурым взглядом, потом задумчиво сморщил нос.

– Надвигаются холода, и они это чуют. Для крова и пищи им нужны вечнозеленые растения… но на южных склонах выпасают геардосов, а они сами к геардосам ни за что не подойдут. – Джефф кивнул сам себе. – На север. Роджер повел их через тракт в сосновые лощины.

Дрейк одобрительно кивнул.

– Хорошо. Не забывай, что заклинание астелов не заменяет собственных мозгов.

– Но и мозги астела не заменят, – понуро буркнул Джефф и пнул башмаком комок грязи, раскидав землю и сухие листья.

Дрейк положил свою ручищу на плечо Джеффа, крепко сжал, потом повернулся и решительно зашагал на север по старому тракту.

– Все не так плохо, как тебе кажется, Джефф. Астелы – это еще не все.

– Ага, у самого, небось, их два, – буркнул Джефф, стараясь не отставать. – Тетя Белла говорит, ты мог бы требовать себе полного гражданства, если бы захотел.

Дрейк снова пожал плечами.

– Если бы захотел… что ж, возможно. Но я не дозрел до своих астелов, пока не дорос… ну, почти до твоего возраста.

– Но ты просто медленно созревал, – заметил Джефф. – Совсем не так, как я. Никто еще не дорастал до моих лет и так и оставался без астелов.

Дрейк вздохнул.

– Ты не можешь знать этого, Джефф. Не беспокойся, парень. Со временем все придет.

– Это ты мне с десяти лет говоришь. Будь у меня свои астелы, я бы успел удержать Роджера, и еще… – Он успел вовремя прикусить язык.

Дядя Дрейк оглянулся на Джеффа; лицо его оставалось серьезным, но глаза смеялись.

– Пошли, парень. Нам надо спешить. Мне нужно вернуться прежде, чем соберутся гольдеры.

Джефф кивнул, и они быстрым шагом двинулись по извилистой дороге. По мере того как они миновали яблоневые сады, пасеки и углублялись в сжатые северные поля, небо становилось все светлее. Потом дорога нырнула в лес, в котором росли такие старые дубы и клены, что выжить в тени их крон могли только самые стойкие кусты и травы. Ко времени, когда предрассветная синь окрасилась на востоке желтым и оранжевым, они дошагали до последней полоски леса, обозначавшей границу Индрефорда. Этот лес был не таким старым, поэтому и подлесок здесь рос гуще и местами еще зеленел, несмотря на позднюю осень. Алые и золотые листья висели на скелетах кустов поменьше, а обнаженные деревца поскрипывали, раскачиваясь на ветру.

И тут что-то заставило Джеффа насторожиться. Он замер и едва слышно предостерегающе зашипел. Дрейк пригнулся, и Джефф инстинктивно последовал его примеру.

Дрейк оглянулся на Джеффа, вопросительно приподняв бровь.

Джефф на четвереньках подполз к дяде и зашептал ему на ухо:

– Там, впереди, в ближних к ручью деревьях. Там обычно гнездятся перепела, а сейчас они летают над дорогой.

– Думаешь, их спугнуло что-то? – таким же шепотом спросил Дрейк. – Кайлус, – позвал он и махнул рукой в направлении деревьев, подавая сигнал меньшему из двух его астелов.

Джефф поднял взгляд и увидел, как с одного из деревьев к ним спускается нечто, отдаленно напоминающее человеческую фигуру, но ростом не больше годовалого ребенка. Взгляд светло-зеленых глаз обратился на мгновение на Дрейка, и фигурка опустилась на землю, свернувшись, как зверек. Листья и ветки мгновенно сплелись, прикрыв то, что находилось под ними. Кайлус склонил голову набок, не сводя глаз с Дрейка, потом издал звук, более всего напоминавший шелест листвы, и исчез в кустах.

Джефф все пытался отдышаться после долгого бега.

– Что там? – прошептал он.

Взгляд Дрейка на мгновение затуманился.

– Ты был прав, – ответил он наконец. – Молодчина, малыш. Кто-то прячется в засаде у моста. И у них там чертовски сильный астел.

– Разбойники? – прошептал Джефф.

Дрейк прищурился.

– Это Синнер.

Джефф нахмурился.

– Я-то думал, остальные гольдеры должны собраться сегодня, но позже. И зачем им прятаться в деревьях?

Дрейк встал и отряхнул колени.

– А вот мы сейчас и узнаем.

Он решительно зашагал по дороге к мосту, словно намереваясь пройти мимо засады; Джефф старался не отставать. Неожиданно Дрейк повернулся влево, натянул лук и пустил стрелу с серым оперением в кусты, которые росли в нескольких шагах от негромко журчавшего ручья.

До Джеффа донесся вопль, и кусты заколыхались, как от сильного ветра. Мгновение спустя из них вывалился паренек примерно одного с Джеффом возраста, держась руками за мягкое место. Сложение он имел крепкое, был коренастым, и лицо его было бы симпатичным, если бы не капризное выражение. Майк из Боргольда, младший сын Синнера.

– Чертовы вороны! – взвыл он. – Ты что, спятил?

– Майк? – воскликнул Дрейк с наигранным удивлением. – Надо же! А я и не знал, что это ты там сидел.

Чуть дальше от моста кусты зашевелились, и на дорогу вышел юноша постарше – второй сын Синнера. Он был выше и стройнее младшего брата, волосы на затылке собирал в хвост, а на его лбу уже пролегли морщины от привычного задумчивого выражения. Он с опаской покосился на Дрейка и повернулся к брату.

– Майк? Ты как, в порядке?

– Я в полном беспорядке! – злобно взвизгнул мальчишка. – Меня подстрелили!

– Ты и правда его подстрелил? – негромко спросил Джефф дядьку.

– Чуть-чуть поцарапал.

Джефф ухмыльнулся.

– Похоже, ты ему прямо в мозг попал.

Дрейк улыбнулся волчьей улыбкой и промолчал.

Снова зашелестели и затрещали кусты – еще дальше от них. Спустя мгновение из зарослей появился и сам глава семейства, фермер Синнер. Он был не слишком уж высок, но плечи имел не по росту широкие, да и руки его казались неестественно длинными. Одет он был в линялую, заплатанную серую куртку, которой явно не помешала бы хорошая стирка, и плотные штаны из гаргантовой кожи. На шее его красовался символ статуса: тяжелая цепь стедгольдера. Цепь была грязная и засаленная, но Джефф решил, что так она даже лучше подходит к его всклокоченным седеющим волосам и пегой бороде.

Синнер двигался откровенно угрожающе, а его глаза налились злостью.

– Что, вороны подери, ты себе позволяешь, Дрейк?

Дрейк приятельски помахал Синнеру, но Джефф заметил, что лук и стрелу тот держит наготове.

– Маленькое недоразумение, – произнес он. – Я принял твоего мальца за разбойника, засевшего у дороги в ожидании мирных путников.

Синнер злобно прищурился.

– Уж не обвиняешь ли ты меня в чем-то?

– Ну конечно нет, – улыбнулся Дрейк, хотя глаза его оставались пронзительно-настороженными. – Я же сказал: это недоразумение. Хвала Великим астелам, что никто не пострадал. – Он помолчал пару секунд, и улыбка исчезла с его лица. – Мне бы не хотелось, чтобы кто-либо пострадал на моей земле.

Синнер злобно зарычал – совсем как зверь – и шагнул вперед. Земля под его ногами дрогнула и заколыхалась, словно под самой ее поверхностью ползла большая змея.

Дрейк продолжал в упор смотреть на Синнера; лицо его не дрогнуло и не сменило выражения.

Синнер снова зарычал, но уже тише, с видимым усилием подавив свою злость.

– Ох, и выведешь ты меня как-нибудь из себя, Дрейк.

– Не говори так, – отозвался дядька Джеффа. – Мальчика напугаешь.

Взгляд Синнера скользнул по Джеффу, и пареньку вдруг стало не по себе.

– Ну что, созрел он наконец до астелов или ты все-таки признаешь, что это бесполезный уродец?

Это нехитрое замечание больно задело Джеффа, и он открыл было рот, чтобы дать наглецу достойный отпор, но Дрейк положил руку ему на плечо.

– О моем племяннике не беспокойся, – посоветовал он и выразительно покосился на Майка. – В конце концов, у тебя и своих хлопот хватает. Кстати, почему бы нам не пройти ко мне в дом? Уверен, у Беллы найдется чем тебя угостить.

– Мы, пожалуй, посидим здесь еще немного, – сказал Синнер. – Заодно и перекусим на свежем воздухе.

– Что ж, на здоровье, – улыбнулся Дрейк и двинулся дальше по дороге. Джефф не отставал от него ни на шаг. Дрейк не оглядывался на Синнера до тех пор, пока они не пересекли мост. – Да, кстати, – бросил Дрейк через плечо, – совсем забыл сказать: Уорнер уже приехал к нам вчера вечером. Сыновей его отпустили на побывку из легионов, вот они и навестили отца.

– Мы их на куски порвем, – рявкнул Майк.

Синнер с размаху залепил Майку оплеуху, от которой тот полетел на землю.

– Заткни хлебало!

Майк, слегка оглушенный, замотал головой. Поднявшись, он не сказал отцу ни слова и не смотрел на него.

– Пошли потолкуем, – сказал Дрейк. – Уверен, мы сможем все уладить.

Синнер не ответил. Он махнул сыновьям рукой и двинулся прочь по дороге. Они потянулись за ним, только Майк бросил на Джеффа полный ненависти взгляд.

– Урод, – шепнул он, проходя мимо.

Джефф стиснул кулаки, но промолчал. Дрейк одобрительно кивнул, и они подождали, пока Синнер с сыновьями не скроются за поворотом дороги, ведущей к Боргольду.

– Они ведь собирались напасть на Уорнера, да, дядя?

– Возможно, – кивнул Дрейк. – Потому-то твоя тетка и пригласила Уорнера приехать еще вчера, заранее. Синнер способен на все.

– Но почему? Это же Майка обвиняют, не его.

– Изнасилование бросает тень на все поместье, – ответил Дрейк. – Синнер – глава семьи, и он несет свою долю ответственности за то, что делают другие ее члены. Если дознание покажет, что необходим суд, и Майка признают виновным, граф Глэнтон может лишить Синнера прав на Кордгольд.

– Думаешь, он пойдет на убийство, чтобы защитить их? – спросил Джэф.

– Я думаю, человек, снедаемый жаждой власти, пойдет почти на все. – Он покачал головой. – Для Синнера власть – средство удовлетворения своих желаний, а не защиты и помощи людям, которые от него зависят. Поведение глупее некуда, и рано или поздно оно сведет его в могилу – но до тех пор это делает его опасным.

– Он меня пугает, – признался Джефф.

– Он пугает всякого обладающего здравым смыслом.

Дрейк отдал лук Джеффу и развязал поясную сумку. Он достал из нее маленькую стеклянную пуговку и бросил ее через перила в ручей.

– Рилл, – твердо произнес он, – мне нужно поговорить с Беллой. Пожалуйста.

Они прождали на мосту несколько секунд, прежде чем шум воды начал меняться. Из ручья вырос водяной столб, постепенно принимавший очертания человека, пока не превратился в жидкое изваяние тетки Джеффа, Беллы, сочетавшей фигуру юной девушки, умелой заклинательницы воды, с голосом зрелой женщины. Изваяние огляделось по сторонам и повернулось к Дрейку и Джеффу.

– Доброе утро, Дрейк, Джефф. – В голосе ее прозвучали металлические нотки, словно он доносился с другого конца длинной трубы.

– Тетя Белла. – Джефф вежливо склонил голову.

– Белл, – буркнул Дрейк. – Мы тут напоролись на Синнера с сыновьями. Они ждали в кустах у северного моста.

Белла покачала головой.

– Вряд ли этот болван задумал что-то серьезное.

– Боюсь, ты ошибаешься, – возразил Дрейк. – Мне кажется, он понимает, что натворил Майк, и что Глэнтон больше не будет с ним церемониться.

Губы Беллы сложились в ехидную улыбку.

– Сомневаюсь также, чтобы ему понравилась и женщина, которую назначили дознавательницей по этому делу.

Дрейк кивнул.

– Возможно, тебе захочется, чтобы в доме с тобой находился кто-нибудь из наших – так, на всякий случай. Они сейчас идут по дороге к тебе.

Водяной образ Беллы нахмурился.

– Ты скоро вернешься?

– Если повезет, до полудня. Если нет – к обеду.

– Постарайся быстрее. Я по возможности буду держать его в рамках приличий, но не уверена, чтобы кому-либо удалось утихомирить Синнера, не пролив при этом крови.

– Я смогу. Ты только осторожнее.

Белла кивнула.

– Ты тоже. Старая Эмма говорит, Гард с женой готовят нам грозу – самое позднее, нынче ночью.

Джефф тревожно оглянулся на северо-запад, где высилась громада Гарда, глядя на обитателей долины Вестланда сверху вниз. Верхняя часть его склонов белела ледяной шапкой, а сами вершины прятались в тучах – это злобный астел горы сговаривался с Лилией, астелом холодных ветров, задувавших с Ледового моря на севере. Вот уж они сгонят тучи, как овец в отару, напитают их ненавистью к дневному свету и погонят с закатом вниз, на жителей долины…

– Мы вернемся раньше, – заверил ее Дрейк.

– Вот и хорошо. Да, Джефф…

– Что, тетя Белла?

– Ты не знаешь случайно, откуда у Ари свежий венок из бубенцов?

Джефф виновато покосился на дядьку и покраснел.

– Ну, наверное, нашла где-нибудь…

– Ясно. Она еще не доросла до брачного возраста, она слишком безответственна, чтобы растить ребенка, и уж наверняка слишком молода, чтобы носить бубенцы. Как ты думаешь, найдет она их еще раз?

– Нет, мэм.

– Вот и отлично, – немного резко произнесла Белла. – Мы обсудим этот вопрос, когда ты вернешься.

Джефф поежился.

Дрейк сдерживал улыбку до тех пор, пока водяное изваяние не растворилось в ручье.

– Значит, не было девушек, да? А мне казалось, это Эдди гуляет с Ари.

– Он и гуляет, – вздохнул Джефф. – Возможно, для него она и носит венок. Но она попросила меня набрать ей бубенцов, и… ну, тогда казалось, что это очень важно.

Дрейк кивнул.

– Совершать ошибку не стыдно, Джефф, – если ты извлек из нее надлежащий урок. Мне кажется, ты достаточно умен, чтобы это стало для тебя уроком: нужно делать то, что важнее. И что?

Джефф нахмурился.

– Что – «что»?

Дрейк продолжал улыбаться.

– Что ты усвоил этим утром?

Джефф уперся взглядом в землю.

– Что с женщинами одни неприятности, сэр.

Дрейк открыл рот и вдруг оглушительно захохотал. Джефф осторожно покосился на дядю и позволил себе слабо улыбнуться. Глаза Дрейка сияли весельем.

– Ох, парень! Это всего лишь половина истины.

– А другая половина?

– Другая? То, что тебя все равно к ним тянет. – Он покачал головой, и улыбка его сделалась мечтательной. – В твои годы я тоже отчебучил пару глупостей, чтобы произвести впечатление на девиц.

– А стоило?

Улыбка исчезла с лица Дрейка, но мечтательное выражение осталось. Просто улыбка ушла вглубь, словно он дарил ее тому, что существовало только в его памяти. Дрейк никогда не говорил ни о своей покойной жене, ни о детях, тоже давно уже умерших.

– Да. До последнего синяка, до последней ссадины.

Джефф вдруг очнулся.

– Как думаешь, Майк виновен?

– Скорее всего, – ответил Дрейк. – Но я могу ошибаться. До тех пор пока мы не выслушали все стороны, нам стоит воздержаться от окончательных суждений. Солгать твоей тетке ему не удастся.

– Мне удается.

Дрейк рассмеялся.

– Ты все-таки поумнее Майка. И потом, у тебя богатый опыт.

Джефф улыбнулся в ответ.

– Сэр, я и правда могу отыскать отару. Нет, честно.

Мгновение Дрейк молча смотрел на Джеффа. Потом кивнул.

– Вот и докажи, парень. Докажи мне.

Глава 4

Недовольно хмурясь, Белла подняла взгляд от кастрюли с водой. Когда-нибудь этот парень вляпается в неприятность, из которой выкрутится лишь благодаря хорошо подвешенному языку… Неяркое осеннее солнце светило в окна главной кухни Индрефорда. В помещении пахло пекущимся хлебом и жареным мясом, которое шипело на вертеле над углями. Спина у Беллы уже болела от утренних хлопот, ведь они начались задолго до восхода солнца, и ни малейшего шанса отдохнуть в обозримом будущем у нее не было.

Всякий раз, как выдавалась пара свободных минут, она тратила их на то, чтобы, поглядывая на кипящий котел, с помощью Джил следить за Синнерами и Уорнерами. Уорнер с сыновьями помогали Френсису-старшему, отвечавшему за всех геардосов в хозяйстве, который вместе с долговязым сыном, Френсисом-младшим, чистил хлев.

Синнер с младшим сыном бездельничали во дворе. Старший сын Синнера, Пол, все утро колол дрова, давая выход жгущей его изнутри энергии. Напряжение сгущалось все утро, и это ощущалось всеми – даже теми, в телах у которых не было ни унции водяной магии.

Женщины забежали на кухню за своей полуденной трапезой – наскоро разогретой овощной похлебкой, вчерашним хлебом и сыром, – но есть предпочли на прохладном дворе. Усталое осеннее солнце освещало двор усадьбы, защищенный от холодного северного ветра высокими каменными стенами Индрефорда. Белла не пошла за женщинами. От напряжения, сгущавшегося во дворе, ей становилось дурно, и она старалась по возможности дольше сохранить силы и самоконтроль на случай, если ей придется вмешаться.

Поэтому Белла, не обращая внимания на голодное бурчание в животе, сосредоточилась на делах, не забывая при этом прислушиваться к ощущениям своего астела.

– Что, даже не перекусите, госпожа Белла? – Ари оторвалась от чистки овощей.

Хорошенькое личико ее было чуть подрумянено, глазки – подведены. Белла уже предупреждала ее мать насчет того, что Ари слишком молода для подобной ерунды, и нате вам: в волосах светлеют свежесорванные цветы, напоминающие колокольчики, а рубашку она надела с бесстыжым кружевным разрезом на груди и ей явно хочется смотреться на свое отражение в любой блестящей поверхности куда больше, чем помогать готовить вечернее угощение. Белла уже истощила свою изобретательность в попытках занять девку, чтобы та не шаталась по двору. Ари часто развлекалась, глядя на то, как молодые мужчины соперничают за ее внимание, а уж в такой рубашке, да еще с бубенцами в волосах она и вовсе заставит их поубивать друг друга. Белле же и без того хватало сложностей.

Она покосилась на девицу, потом пошевелила кочергой угли в печи, где один или два мелких астела огня, правившие очагом, явно ленились, исполняя свои обязанности. Она начала пихать их кочергой, и огонь сразу заплясал веселее.

– Как только найду свободную минуту, – ответила она девушке.

– А вам бы следовало… – отозвалась Ари немного огорченно.

– Ты чисти, Ари, чисти. – Белла повернулась к столу.

Вода в миске зарябила, поверхность ее приподнялась и выгнулась, приняв форму лица – ее собственного лица, каким оно было много лет назад. Белла улыбнулась своему астелу. Джил всегда помнил, как выглядела Белла в день, когда они нашли друг друга, когда Белла, тогда еще совсем девчонка, младше нынешней Ари, заглянула в тихое лесное озерко.

– Джил, – сказала Белла и коснулась поверхности воды. Жидкость в миске взвихрилась вокруг ее пальца и чуть сдавила мягким пожатием. – Джил, – повторила Белла. – Найди Дрейка. – Она представила брата: его уверенную, бесшумную походку, его негромкий бас, его крепкие руки – и передала этот образ через кончик пальца. – Найди Дрейка, – повторила она.

Астел дрогнул, поверхность воды разгладилась, а потом Джил исчез из миски, скользнув бесшумной невидимой волной, ощутимой только по едва заметному покалыванию кожи.

Белла подняла голову и уже пристальнее посмотрела на Ари.

– Скажи, – спросила она. – Что происходит, Ари?

– Простите, – пробормотала девушка и покраснела, не сводя взгляда с ножа, снимавшего темную кожуру со светлой мякоти. – Я не понимаю, о чем это вы, госпожа.

Белла уперла руки в бока.

– Думается мне, понимаешь, и очень даже хорошо, – резко произнесла она. – Выбирай, Ари: или ты мне сейчас же скажешь, где взяла цветы, или можешь подождать, пока я сама узнаю это.

Белла ощутила нотки паники в голосе девушки:

– Честное слово, госпожа, я нашла их лежащими у двери. Я не знаю, кто…

– Еще как знаешь, – сказала Белла. – Бубенцы не появляются сами собой из ниоткуда, и ты знаешь закон на их счет. Если хочешь, чтобы я сама дозналась, откуда они у тебя, клянусь великими астелами, уж я постараюсь, чтобы ты получила по заслугам.

Ари замотала головой, и один из цветков сорвался и упал на пол.

– Нет-нет, госпожа! – Белла буквально ощутила, как противна девушке необходимость лгать. – Я не рвала их, ни одного! Нет, правда, я…

Белла все-таки не смогла сдержать гнев.

– Ох, Ари. Ты пока недостаточно взрослая, чтобы врать мне. Мне еще надо настряпать на целую ораву гостей и подготовиться к Дознанию, поэтому мне некогда тратить время на распущенную девчонку, считающую, будто если у нее круглые сиськи и бедра, то она умнее старших.

Ари повернулась к Белле, опасно раскрасневшись.

– А вам завидно, госпожа?

Раздражение, охватившее Беллу, сразу сменилось гневом. На какое-то мгновение она забыла про кухню, про все события последних дней, угрожавшие ферме, и сосредоточила все свое внимание на пышнотелой девке. Всего на одно мгновение она утратила контроль над своими эмоциями и позволила старому, полному горечи гневу захлестнуть ее всю.

Все котлы и чайники на кухне сразу вскипели. Пар свился в облако, устремившееся, обогнув Беллу, к девушке, и к ножкам ее стула по полу хлынула кипящая вода.

Белла почувствовала, как обида сразу сменилась у Ари ужасом; глаза девушки, прикованные к лицу Беллы, испуганно расширились. Раскинув руки, Ари вскочила со стула; тех жалких астелов ветра, которые она успела накопить, хватило лишь на то, чтобы замедлить пар. Она перепрыгнула через почти успевшее окружить ее кольцо воды и с плачем бросилась к двери.

Белла стиснула кулаки и зажмурилась, заставив себя не думать о девице. Несколько глубоких, размеренных вдохов помогли ей вернуть контроль над своими эмоциями. Злость – неприкрытая, горькая – клокотала в ней, вскрикивая, словно живое существо, пытаясь вырваться на волю. Она ощущала, как скребут ее когти по желудку, по костям… Усилием воли она заглушила ярость, уняла взбесившийся и заполонивший всю кухню пар, от которого сразу запотели все окна. Чайники стихли. Вода перестала растекаться по полу.

Белла постояла немного в луже воды, от которой поднялось облако пара. Снова она разрешила эмоциям, которые ощущала в других, захватить ее собственные мысли и ощущения. Неуверенность, обида и злость Ари, попав к ней в голову, пустили корни в ее собственных чувствах – и она позволила себе сорваться.

Белла подняла руку и потерла виски. Побочное свойство водной магии – способность слышать иные звуки. Звуки, которые лезут в уши, как тополиный пух в глаза, стучатся с такой силой, что череп едва не раскалывается под напором чужих эмоций.

Впрочем, она ничего не могла с этим поделать, только владеть собой и терпеть все, что выпадет ей на долю. Нельзя же, раз открыв глаза, отказаться от зрения. Она могла чуть приглушить ощущения, которые сообщал ей Джил, но полностью погасить их было не в ее силах. Плата за водную магию, с которой ее обладателю приходится жить, – другого не дано.

Плата, но не единственная, подумала она. Белла наклонилась, шепча команды мелким астелам в разлившейся по полу воде, созывая их до тех пор, пока отдельные струйки и лужицы не начали собираться в центре помещения в одну более или менее сформированную лужу. Белла вглядывалась в нее в ожидании последних мелких капель из дальних углов кухни.

На нее смотрело из воды отражение ее лица – гладкого, изящного, на вид почти не старше, чем у Ари. Она поежилась, вспомнив лицо, которое показывал ей Джил при каждом своем появлении. Возможно, то лицо не так уж и отличается от теперешнего…

Она подняла руку и провела пальцами по щеке. У нее до сих пор красивое лицо. Ей почти сорок лет, а на вид не больше двадцати. Проживи она еще лет сорок, все равно будет выглядеть как тридцатилетняя женщина, не старше. На лице ее не было ни морщинки даже в уголках глаз, хотя в каштановых волосах уже кое-где мелькала седина.

Белла встала и посмотрела на отраженную в воде женщину. Высокая. Худая. Слишком худая для женщины своего возраста – с едва намеченными округлостями груди и бедер. Ее можно спутать с долговязой девчонкой-подростком. Ну конечно, держится она увереннее, решительнее, чем держалась бы любая девица лет восемнадцати, да и седина (какая там седина – несколько волосков) говорила об ее истинном возрасте. И уж конечно, любой и каждый в долине Вестланда знал ее по имени, ибо она слыла одной из самых могущественных заклинательниц астелов. Но все это не отменяло того простого и очевидного факта, что она казалась одетым в женское платье мальчишкой. Во всяком случае, не такой женщиной, которую хочется взять в жены.

Белла на мгновение зажмурилась от боли. Тридцать семь лет, и она одинока. Никаких ухажеров, разумеется. Никаких венков в волосах, никаких там танцев, даже о невинном флирте нечего думать. Все это обошло ее стороной – даже при всем том юном образе, который дарила ей водная магия. Той юности, которая всегда отдаляла ее от сверстниц, замужних женщин, матерей.

Она открыла глаза и рассеянно заставила разлившуюся воду принести хоть какую-то пользу и вымыть пол. Лужа послушно прокатилась по кругу, собирая пыль и мелкий хлам, и Белла пошла открыть дверь, чтобы выпустить ее наружу. В душную, полную пара кухню хлынул прохладный воздух с улицы, и она снова зажмурилась, жадно вдыхая его.

Придется признаться себе: слова Ари задели ее так больно не только потому, что она ощутила ее слишком сильные подростковые эмоции, но и потому, что та сказала правду. У Ари имелось в достатке сочных округлостей, способных привлечь внимание любого мужчины в долине, – и, разумеется, с полдюжины их уже плясали под ее дудку, включая Джеффа, пусть мальчик и пытался отрицать это. Ари. Крепкая, зрелая, способная рожать здоровых детей.

То, чего, по всеобщему убеждению, Белле не дано.

Она сжала губы и открыла глаза. Довольно. Слишком много всего нужно сделать, чтобы позволить застарелой боли всплыть сейчас на поверхность. Над долиной прокатился гром, и Белла перешла через кухню, открыла настежь северное окно и посмотрела на далекую горную вершину. Гард возвышался во всем своем великолепии: снег сиял на его плечах, сползая языками к подножию, – признак надвигающейся зимы. Темные тучи собирались у вершины; на ее глазах в их клубящейся массе полыхнула темно-зеленая молния, и по долине прокатилось еще одно раскатистое предупреждение. Лилия – жена Гарда, грозовой астел, – собирала тучи для нового нападения на народ долины. Она выждет еще целый день, даст своим стадам туч напитаться как следует солнечным теплом и уж тогда пошлет их на долину, чтобы те оглушили ее раскатами грома и исхлестали плетьми ледяного дождя.

Белла сжала губы. Это невыносимо. Вот бы в долине поселился хоть один мало-мальски способный заклинатель ветров: уж он бы развеял тучи еще на подступах к дальним стедгольдам… впрочем, все мало-мальски способные заклинатели ветров служат рыцарями. Или курсорами.

Она подошла к мойке и коснулась крана, дав знать тамошним астелам, что ей нужна свежая вода из колодца. Когда чан наполнился чистой, ледяной водой, она зачерпнула из него пару ведер и только потом позволила астелам отдохнуть. Затем обошла кухню и долила воды в выкипевшие почти до дна котелки, вынула хлеб из печи, оставила его остывать в формах, а в печь поставила новую партию. Потом еще раз окинула взглядом кухню, все ли в порядке. Остаток воды на полу собрал последние крохи грязи, и она выпустила его на улицу, дав впитаться в землю у порога.

– Джил? – окликнула Белла. – Ты что так долго?

Вода в котле забурлила, и три негромких всплеска объявили о возвращении Джил. Белла подошла к миске, закинула косу за плечо, чтобы та не мешала, и пристально вгляделась в воду в ожидании, пока рябь успокоится.

Астел показал ей мутное изображение – должно быть, она смотрела из какого-то застоявшегося пруда в Сосновых Лощинах. Долговязая фигура – наверное, Дрейк – пересекла гладь воды в миске и исчезла. Белла покачала головой. Образы, которые показывал Джил, не всегда отличались ясностью, но, похоже, Дрейк с Джефом все еще искали пропавшую отару.

Она пробормотала несколько слов, отпуская Джила, отодвинула миску – и только сейчас услышала, что со двора не доносится ни звука. А мгновение спустя напряжение, царившее в Индрефорде, сразу накалилось до такой степени, что откликнулось физической болью.

Белла усилием воли заглушила эмоции и, заставив себя дышать ровно и держаться уверенно, вышла из кухни. Обитатели усадьбы столпились в центре двора и стояли практически молча, лишь изредка встревоженно перешептываясь.

– Синнер, – буркнула она.

Белла шагнула вперед, и люди расступились, давая ей пройти.

Двое мужчин стояли лицом к лицу посереди двора, и воздух между ними буквально гудел от напряжения. Синнер стоял, скрестив руки на груди, и земля под его ногами колыхалась. Его засаленная борода топорщилась от улыбки, глаза горели из-под густых бровей возбужденным, задиристым огнем.

Перед ним стоял стедгольдер Уорнер – высокий, худой как жердь мужчина с лысой, если не считать редких клочков седых волос, головой и длинными руками и ногами. Узкое, изборожденное морщинами лицо Уорнера побагровело от гнева, и воздух вокруг него дрожал, как над горячим очагом.

– Я всего-то и говорю, – произнес Синнер, – если эта твоя маленькая сучка не может не раздвигать ног перед любым мужиком, то это, дружище, твоя проблема. Не моя.

– Заткни хлебальник, – зарычал Уорнер.

– А то – что? – с презрительной ухмылкой поинтересовался Синнер. – Что ты сделаешь? Удерешь и спрячешься за бабские юбки? Будешь хныкать и ждать, покуда Глэнтон придет тебе на помощь?

– Да как ты… – захлебнулся Уорнер. Он сделал шаг вперед, и воздух во дворе сделался заметно теплее.

Синнер улыбнулся, сверкнув зубами.

– Ну, валяй, Уорнер. Объяви это дуэлью. Уладим это как мужчина с мужчиной. Ежели, конечно, ты не предпочитаешь унизить свою маленькую шлюшку, заставив ее рассказывать перед всеми гольдерами долины Вестланда, как это она совратила моего парня.

Один из сыновей Уорнера, высокий, стройный юноша с короткой стрижкой, как у легионеров, шагнул к отцу и взял его за руку.

– Не надо, пап, – сказал он. – В честном бою его не одолеть.

Двое его братьев встали у Уорнера за спиной; сыновья Синнера тоже встали за спиной у отца.

Молли, дочка Уорнера, бросилась к отцу. Роскошная грива ее волос взметнулась и заколыхалась золотыми волнами в окружавшем Уорнера горячем воздухе. Она в смятении огляделась по сторонам; лицо ее раскраснелось от волнения.

– Ну папа, – твердила она. – Не надо так. Это не по-нашему.

Синнер смерил девушку полным презрения взглядом.

– Майк, – оглянулся он на младшего сына. – И ты тыкал своим отростком в эту тощую клячу? С таким же успехом ты мог проделать это с одной из овец Уорнера.

Белле пришлось сжать кулаки и напрячь всю свою волю, чтобы кипевшие во дворе эмоции не захлестнули ее с головой. Все их чувства – от панического страха и унижения, владевших Молли, и до ярости Уорнера, до садистского наслаждения и жажды насилия Синнера – волнами накатывали на нее. Они были слишком сильные, чтобы не обращать на них внимания. Она отогнала их прочь и сделала глубокий вдох. Астел земли Сингера был свирепой тварью, приученной убивать. Он использовал ее для охоты и забоя скота. Любой астел со временем приобретает черты своего партнера-человека, но, даже не принимая в расчет характер самого Синнера, земляные астелы всегда опасны. Убийцы.

Белла скользнула взглядом по двору. Дворня обступила их кругом, но не вмешивалась. Никому не хотелось оказаться вовлеченным в ссору стедгольдеров. Вороны побери ее братца! Где его носит, когда он так нужен ей здесь?

Исходящий от Уорнера поток гнева сделался резче – еще мгновение, и он поддастся на подколки Синнера и согласится на официально принятую в королевстве форму дуэли. Синнер убьет его, но Уорнер был слишком взбешен, чтобы понимать это. Сыновья Уорнера тоже заливали ее потоками гнева, а уж младший сын Синнера просто истекал плохо скрываемой жаждой насилия.

Сердце Беллы разрывалось от всех этих эмоций, к которым добавлялся и ее собственный страх. Она отогнала и их, пытаясь направить всю эту кипящую энергию в нужное ей направление. Она шагнула вперед, остановившись между двумя стедгольдерами, и уперла руки в бока.

– Джентльмены, – произнесла она звенящим от возмущения голосом, – вы мешаете нам обедать.

Уорнер шагнул к Синнеру, не сводя глаз с его лица.

– Уж не ждешь ли ты, что я снесу такое?

Синнер тоже придвинулся ближе.

– Дуэль, – сказал он. – Ну же, Уорнер. Объяви ее, и мы уладим все здесь и сейчас.

Белла резко повернулась к Синнеру и в упор посмотрела в его глаза.

– Не на моем дворе.

Стоявший за спиной у Синнера Майк надменно хохотнул и шагнул к Белле.

– Ну-ну, – произнес он. – Это еще у нас кто? Очередная шлюшка, переживающая за свою товарку Молли?

– Майк, – предостерегающе буркнул Синнер.

Белла прищурилась. Надменность самоуверенного похотливого юноши окутывала ее клубами зловонного смрада. Он сделал еще шаг к ней – презрительно ухмыляясь, пожирая ее взглядом от босых ног до длинной косы. Этот идиот, похоже, не знал ее в лицо.

– Рано испорченная, – заметил Майк. – Но ничего: это мы сейчас исправим.

Он протянул руку и коснулся ее лица.

Белла позволила ему прикоснуться к ней, ощутила его отчаянную жажду утвердиться в собственных глазах. Потом перехватила его за запястье и ледяным голосом произнесла:

– Джил. Разберись с этим слизняком.

Майк резко скорчился и опрокинулся навзничь. Он еще успел издать сдавленный крик, почти мгновенно захлебнувшийся, когда изо рта у него хлынула вода. Он бился на камнях двора; глаза его вылезли из орбит. Он попытался было закричать еще раз, но из ноздрей и рта его брызнула лишь вода.

Старший сын Синнера бросился к упавшему брату, а сам Синнер, злобно ощерившись, шагнул к ней.

– Сука! – рявкнул он.

Земля под его ногами вздулась, словно готовая броситься вперед.

– Ну, давай, Синнер, – все тем же ледяным тоном продолжала Исана. – Но прежде я напомню тебе, что ты сейчас в Индрефорде. И меня вызвать на дуэль ты не можешь. – Она улыбнулась ему как могла безмятежнее. – Я не стедгольдер.

– Я все равно могу убить тебя, Белла, – сказал Синнер.

– Можешь, – согласилась она. – Только тогда я не смогу отозвать Джил, чтобы она отпустила твоего парня, верно?

– И что? – пожал плечами Синнер. – Одним ртом меньше, только и всего.

– Что ж, раз так, – отозвалась она, – надеюсь, ты в силах убить здесь всех до одного. Ибо за хладнокровное убийство тебе придется ответить, стедгольдер Синнер. Мне все равно, как далеки мы от правосудия Первого лорда, – убей меня, и во всем королевстве тебе не найти места, чтобы укрыться от него.

Не дожидаясь ответа, она повернулась к Уорнеру.

– Убери эту ухмылку с лица, стедгольдер. Что за пример показываешь ты моим людям и их детям? – Она нахмурилась и шагнула к нему. – Я требую, чтобы ты дал слово не делать больше никаких глупостей, пока ты гостишь у меня в доме!

– Но, Белла, – возмутился Уорнер; сыновья его так и не спускали глаз с Синнера и его отпрысков. – Эта скотина, которая валяется на земле, изнасиловала мою дочь!

– Папа! – всхлипнула Молли, дергая его за рукав. – Папа, пожалуйста!

– Твое слово, Уорнер! – рявкнула Белла. – Или я объявлю твою сторону виновной здесь и сейчас!

Взгляд Уорнера переместился наконец на Беллу, и она ощутила его потрясение.

– Но, Белла…

– Никаких «но». Ты не имеешь права вести себя так в моем доме, Уорнер, а моего брата здесь нет, чтобы вколотить в твою безмозглую башку хоть немного здравого смысла. Твое слово. Никакого вздора насчет дуэли. Никаких драк или поединков в моем стедгольде.

С минуту Уорнер молча смотрел на нее. Белла ощущала царившие от беспомощности в его душе смятение, гнев и досаду. Затем он слегка сощурил глаза, и они наполнились добротой и теплом.

– Ну ладно, – чуть слышно пробормотал он. – Даю слово. За нас всех. Мы ничего такого не затеем.

Белла повернулась обратно в сторону Синнера и шагнула к юноше, который так и лежал на земле с сочащейся изо рта водой. Едва не задев, она обошла старшего сына Синнера (его, кажется, зовут Пол, подумала она) и, наклонившись, положила руку на лоб Майку. Парня охватил животный ужас. Она не ощущала больше ни заносчивости, ни агрессии – только страх, такой сильный, что по коже Беллы забегали мурашки.

Синнер оскалился на нее сверху вниз.

– Я так думаю, ты и моего слова хочешь?

– Не помешало бы, – огрызнулась Белла и понизила голос: – Ты подонок, Синнер, и нам обоим это прекрасно известно, – громко же она произнесла: – Джил. Пусти его.

Она выпрямилась и сделала шаг назад. Майк закашлялся, отплевываясь водой; наконец-то ему удалось сделать вдох. Она оставила его валяться на земле и повернулась, чтобы уйти.

Один из камней, которыми был вымощен двор, выгнулся и мягко, но решительно охватил ее лодыжку. Сердце ее дрогнуло от страха; спина продолжала холодеть от ярости Синнера. Она закинула косу за плечо и, прищурившись, встретила его взгляд.

– Еще не все кончено, Белла, – очень тихим голосом пообещал Синнер. – Я этого не забуду.

Белла смотрела в его глаза, полные холодной, расчетливой ненависти, и черпала из них энергию, чтобы ответить холодом на холод.

– На твоем месте я бы надеялась, что все кончено, Синнер, – ответила она так же тихо. – Или тебе придется понять: то, что случилось с Майком, – еще счастье. – Она опустила взгляд на скованную камнем ногу и снова подняла его, глядя ему в лицо. – Вы можете подождать в амбаре. Я пришлю чего-нибудь перекусить. Когда придет время обеда, мы вас позовем.

Мгновение Синнер не двигался с места. Потом сплюнул на землю и кивнул сыновьям. Пол подхватил глотавшего воздух Майке, рывком поднял его на ноги, и они втроем побрели к широкой двери амбара. Только когда они скрылись внутри, земля под босой ногой Беллы дрогнула и отпустила ее.

Она зажмурилась, и страх, который она сдерживала все это время, снова накатил на нее, грозя вырваться наружу. Она задрожала, но, решительно тряхнув головой, взяла себя в руки. Не сейчас, не у всех на глазах. Она открыла глаза и обвела взглядом столпившихся вокруг людей.

– Ну? – спросила она. – До вечерней трапезы еще надо сделать уйму всего. Мне в одиночку не справиться. Марш работать.

Люди зашевелились, заговорили друг с другом. Некоторые бросали на нее взгляды, полные уважения, восхищения или страха. Их страх она ощущала как прикосновения многочисленных ледяных нитей. Ее люди – те, с кем она жила и трудилась всю свою жизнь, – боялись ее.

Глаза ее наполнились слезами – но уж с этим-то справиться было проще простого; это едва ли не первый фокус из тех, который осваивают заклинатели воды. Усилием воли она прогнала слезы обратно, и никто их не заметил. Противостояние и связанные с ним напряжение и жажда насилия потрясли ее так, как не случалось с ней уже много лет.

Белла сделала еще один глубокий вдох и пошла обратно на кухню. Хорошо хоть ноги полностью повиновались ей, ибо слабость, овладевшая ею, казалась почти невыносимой. Голова буквально раскалывалась от боли: водная магия и так отнимает уйму сил, а тут еще это напряжение…

При ее приближении из дверей кузни вышел, чуть подволакивая ногу, Линялый. Роста он был сравнительно небольшого, и левую часть его лица украшал чудовищный ожог: клеймо труса, выжженное много лет назад. Волосы, еще совсем черные, как вороново крыло, он отрастил как можно длиннее, чтобы они скрывали и клеймо, и рваный шрам на голове – возможно, след давнего ранения в битве. Идиотски ухмыляясь, раб подал ей маленькую чашку воды и полотенце, казавшееся особенно чистым по сравнению с его лохмотьями и прожженным во многих местах кожаным фартуком.

– Спасибо, Линялый, – кивнула Белла. Она взяла у него и то и другое и сделала глоток воды. – Я хочу, чтобы ты приглядел за Синнером. Мне нужно, чтобы ты дал мне знать, если он или кто-нибудь из его сыновей попытается выйти из амбара. Хорошо?

Линялый поспешно кивнул. Из полуоткрытого рта его сбежала струйка слюны.

– Приглядеть за Синнером, – повторил он. – Амбар. – Он нахмурился и некоторое время молчал, глядя прямо перед собой, потом ткнул в нее корявым указательным пальцем. – Сама смотреть.

Она мотнула головой.

– Я слишком устала, Линялый. Ты просто скажи мне, если кто-то из них выйдет. Ладно?

– Выйдет, – повторил Линялый и вытер слюну рукавом. – Сказать.

– Верно, – кивнула она с улыбкой. – Спасибо, Линялый.

Линялый довольно хмыкнул и улыбнулся.

– Пожалуйста.

– Линялый, тебе самому в амбар лучше не заходить. Там кордгольдеры, и, мне кажется, тебе они не обрадуются.

– Да уж, – буркнул раб. – Следить, сказать.

Он повернулся и, шаркая ногами, побрел в направлении амбара.

Белла перепоручила старой Эмме заботы о кухне, вернулась к себе в комнату и уселась на кровати, сложив руки на коленях. В желудке стояла неприятная тяжесть, и ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться. С непосредственной угрозой ей удалось справиться, а на Линялого – при всей его бесхитростности и неважных разговорных способностях – вполне можно положиться. Он предупредит, если что.

Она переживала из-за Джеффа сильнее, чем когда-либо. Конечно, с Дрейком он в относительной безопасности, и все же беспокойство не давало ей покоя. Сосновые Лощины считались самым опасным местом в долине, но ее усталые чувства улавливали угрозу намного более серьезную. Какие-то тяжелые предчувствия витали в воздухе долины, какие-то стихии накапливали силу – стихии, по сравнению с которыми назревавшая над Гардом гроза казалась безобидной мелочью.

Белла прилегла на кровать.

– Пожалуйста, – устало прошептала она. – Великие астелы, пожалуйста, сделайте так, чтобы с ним ничего не случилось…

Глава 5

Джеффу понадобилось не больше часа, чтобы обнаружить след Роджера, но и потом легче не стало. Он шел по следу все утро и первые дневные часы, задержавшись только раз, чтобы напиться ледяной воды из ручья и перекусить сыром и солониной, которые предусмотрительно захватил с собой его дядька.

Хотя мрачная громада Гарда и сделалась больше и темнее, окутавшись грозовыми тучами, Джефф старался не обращать на нее внимания, сосредоточившись на деле. Время было далеко за полдень, когда он наконец догнал вздорного барана и его отару.

Он услышал овец прежде, чем увидел их: одна из маток жалобно блеяла. Он оглянулся через плечо на дядьку, следовавшего в нескольких десятках шагов позади него, и махнул ему рукой, давая знать, что нашел их. При этом он не смог сдержать довольной улыбки, да и дядька улыбнулся ему в ответ.

Роджер завел отару почти в непролазную чащобу колючих кустов в рост Джеффа и глубиной в добрую сотню футов. Джефф высмотрел рога Роджера и начал осторожно пробираться к нему, по обыкновению громко разговаривая с вожаком. Роджер фыркнул и принялся рыть землю копытом, угрожающе выставив рога вперед. Джефф нахмурился и сбавил скорость. Роджер весил никак не меньше четверти тонны, а овцы местной, горной породы, которую жители Пограничья ценили за рост и силу, позволявшие им защитить себя, в случае угрозы становились агрессивными. Не один неосторожный пастух поплатился за это жизнью.

Резкий, сладковатый запах заставил Джеффа застыть на месте. Пахло забитой овцой: кровью и пометом.

Что-то было не так. Совсем не так.

Теперь Джефф приближался еще медленнее, осторожно оглядываясь по сторонам. Первую убитую овцу – точнее, ягненка – он увидел, не доходя несколько ярдов до кустов. Он опустился на колени и внимательно осмотрел останки в надежде понять, что убило животное.

Это были не слайвы. Слайвы могут убить ягненка или даже взрослую овцу, напав на нее стаей. Однако ядовитые ящерицы сразу же разрывают труп на части, не оставляя ничего, кроме костей. Ягненок был мертв, но рана на теле была только одна – широкий, чистый порез, почти отделивший голову ягненка от тела. Такую рану мог бы нанести саблезуб, но эти горные хищники, убив жертву, либо пожирают ее на месте, либо уносят к себе в логово. Волки – даже гигантские волки варварских лесов к востоку от долины Вестланда— так чисто не убивают. Ну и потом, любой хищник вряд ли оставил бы убитого ягненка целым. Звери не убивают для развлечения.

Земля вокруг ягненка была неровной, каменистой. Джефф поспешно обшарил ее взглядом в поисках следов, но нашел только отпечатки овечьих копыт и еще несколько непонятных отметин – он не мог даже сказать наверняка, следы ли это. Один неясный отпечаток напоминал след человеческой пятки, но с таким же успехом его мог оставить сдвинутый с места круглый камень.

Джефф озадаченно встал и почти сразу же увидел еще два трупа, лежавших между первым ягненком и кустами, в которых укрылся Роджер. Еще один ягненок и ярка, на обоих зияют такие же глубокие, чистые раны. Кто-то из сильных астелов вполне мог разить так, но астелы редко нападают на животных без приказа своего властелина-человека. И если эти убийства совершены не животным, значит, это дело человеческих рук. Правда, для этого тому понадобился бы до ужаса острый нож и, возможно, помощь астелов, удесятерявшей силу.

Однако чужаков в приграничной долине почти не бывает, а из местных никто по таким буеракам не шляется. Нависающая над этими местами громада Гарда пронизывает своим напряжением землю на мили вокруг, а уж рядом с самой горой даже уснуть почти невозможно.

Джефф поднял взгляд и нахмурился: Роджер продолжал стоять у прохода сквозь кусты, угрожающе выставив вперед рога, и Джеффу вдруг стало не по себе.

– Дядя! – позвал Джефф, и голос его чуть дрогнул. – Что-то не так.

Дрейк подошел к нему, окинул взглядом Роджера и отару, затем лежавших на земле мертвых овец. Он нахмурился, потом глаза его расширились. Он распрямился и отстегнул от пояса короткий, тяжелый легионерский меч.

– Джефф. Быстро ко мне.

– Чего?

– Живо! – В голосе Дрейка зазвучали стальные, командные нотки, каких Джефф ни разу еще у него не слышал. С тревожно забившимся сердцем Джефф повернулся и послушно подошел к нему.

– А как же отара?

– Забудь, – ледяным тоном отрезал Дрейк. – Мы уходим.

– Но овцы… мы же их потеряем! Не можем же мы бросить их так!

Дрейкд сунул меч в руку Джеффа, медленно обшарил взглядом кусты вокруг и наложил стрелу на тетиву лука.

– Держи его острием вниз. Положи другую руку мне между лопаток у основания шеи и держи ее там.

Страх, охвативший Джеффа, сделался еще сильнее, но он совладал с ним и сделал все, как приказал дядька.

– Что случилось? Почему мы уходим?

– Потому, что мы хотим вернуться живыми. – Дрейк двинулся прочь из зарослей; лицо его застыло от напряжения.

– Живыми? Дядя, да что…

Дрейк застыл, резко повернулся и вскинул лук. Джефф повернулся следом за ним и успел увидеть какое-то движение в зарослях перед ними.

– Что э…

Резкий, шипящий звук послышался с противоположной стороны. Джефф повернул голову, но дядька его не смог сделать этого так же быстро, ибо ему пришлось поворачиваться всем телом – с поднятым луком и приложенной к щеке стрелой. Джефф ничего не оставалось, как смотреть на приближавшегося… кого?

Нападавший напоминал птицу – если только птица может иметь восемь футов роста и бегать на длинных, мощных ногах, мощнее и больше в обхвате, чем у беговой лошади, и украшенных зловещего вида когтями. Голова ее покоилась на длинной, гибкой шее; клюв напоминал ястребиный, только во много раз больше, острый и угрожающе изогнутый. В расцветке оперения преобладали черные и коричневые тона, но глаза имели непривычный золотой оттенок.

Птица рванулась вперед, сделала два огромных шага и взвилась в воздух, вытянув когти к своим жертвам и молотя по воздуху неожиданно крошечными крылышками. Дрейк оттолкнул Джеффа бедром, и тот полетел в сторону, а дядька остался между ним и надвигающимся кошмаром.

Дрейк выстрелил не целясь. Стрела ударила в птицу по касательной и отлетела от жестких перьев. Жуткая тварь приземлилась на Дрейка и клюнула его.

Джефф вскрикнул, когда капли крови его дядьки попали ему на лицо.

Зверь-птица орудовала когтями. Один из них рванул дяде Дрейку бедро, вспоров крепкие кожаные штаны, как тонкую ткань. Кровь ударила струей. Другой коготь целил в горло, но Дрейку удалось отбить его луком. Тварь попыталась достать его клювом, и снова он отбил выпад.

Огромный клюв птицы метнулся вбок и перекусил лук, словно тонкую хворостинку. Громко хлопнула оборвавшаяся тетива.

Джефф поднял меч и с криком бросился на помощь дядьке. Его собственный голос показался ему чужим, таким он был высоким, срывающимся от волнения и страха. Птичья голова повернулась в его сторону, и взгляд золотых глаз уперся в него.

– Корвус! – крикнул дядя Дрейк, стоило птице отвернуться к Джеффу. – Взять его!

Земля под ногами у птицы вздыбилась и метнулась вверх: Корвус откликнулся на зов Дрейка.

Тонкий почвенный покров раздался, обнажив каменную поверхность. Корвус вылетел из земли, как выбегающая из прибоя гончая, – огромный охотничий пес из земли и камня. Глаза астела горели ослепительно-зелеными изумрудами. Корвус оттолкнулся каменными лапами от земли, прыгнул и сомкнул каменные челюсти на птичьей ноге.

Птица испустила звук, напоминающий пронзительный свист закипающего чайника, и ее клюв метнулся к голове астела. Удар высек из камня искры, и одно ухо у гончей отлетело в сторону, но Корвус не обратил на это ни малейшего внимания.

Джефф снова закричал и, держа дядькин меч обеими руками, нанес удар. Он попал птице в основание шеи и ощутил, как та дернулась от боли – это напоминало рывки попавшей на крючок рыбы. Он замахнулся и ударил еще раз. Из раны выплеснулась на клинок темная кровь.

Джефф продолжал разить мечом, уворачиваясь при этом от когтей твари. Снова и снова ударял тяжелый клинок по птичьей шее; брызги темной крови летели Джеффу на руки, на одежду и на лицо.

Корвус опрокинул птицу набок и навалился на нее сверху, прижимая к земле. Джефф снова взвизгнул и с размаху, как топор, опустил меч птице на голову. Он услышал хруст, и птица обмякла. Свистящий визг стих, только кровь барабанным боем стучала у юноши в ушах.

Джеффа била крупная дрожь. Вся его одежда, меч и рассыпанные по земле перья были в крови. Корвус продолжал удерживать птицу за ногу своими гранитными челюстями. От тела исходила омерзительная вонь. Джефф поперхнулся и постарался дышать ртом. Потом опомнился и повернулся к лежавшему на земле дядьке.

– Дядя, – пробормотал Джефф и опустился рядом с ним на колени. Тот был весь в крови. – Дядя Дрейк.

Дрейк повернул бледное, перекошенное от боли лицо к Джеффу. Обеими руками он зажимал рану на бедре – с такой силой, что побелели пальцы.

– Нога, – прохрипел он. – Надо перетянуть ногу жгутом, парень, или мне крышка.

Джефф кивнул. Он положил меч на землю и расстегнул пояс.

– А Корвус? – спросил он.

Дрейк с усилием мотнул головой.

– Не сейчас. И потом, такие дела ему не поручишь.

Джефф пришлось тянуть обеими руками, чтобы подвинуть дядину ногу хотя бы настолько, чтобы он смог подсунуть под нее пояс, – и даже это небольшое перемещение заставило того охнуть от боли. Джефф затянул пояс как можно сильнее и завязал концы. Дрейк снова застонал и медленно отнял руки от раны. Кровь продолжала сочиться, но по крайней мере не била струей. Сама рана выглядела ужасно. Коготь вспорол мышцы, и Джефф показалось, что он видит, как в глубине белеет кость. У него снова свело желудок, и он отвел взгляд в сторону.

– Вороны! – пробормотал он. – Дядя? Ты как?

– Болит изрядно. Ты говори со мной, говори – так легче.

Джефф прикусил губу.

– Ладно. Что это за тварь такая?

– Овцерез. Их разводят в южных краях. По большей части в Лихорадских джунглях. Никогда не слышал, чтобы их видели в наших северных краях. Тем более таких крупных.

– Они что, пожирают овец?

– Нет. Они слишком глупы. Стоит им почуять кровь, и они рвут на части все, что движется.

Джефф сглотнул и кивнул головой.

– Мы все еще в опасности?

– Возможно. Овцерезы охотятся парами. Ступай посмотри на птицу.

– Чего?

– Посмотри на эту проклятую птицу, парень! – рявкнул Дрейк.

Джефф встал и вернулся к овцерезу. Свободная нога его еще дергалась, когти сжимались и разжимались. От него продолжала исходить нестерпимая вонь, и Джеффу пришлось прикрыть нос и рот рукой.

Дрейк охнул и сел. На мгновение голова его бессильно повисла, и ему пришлось опереться о землю руками.

– Ты убил его первым ударом, Джефф.

Тебе бы стоило отойти и дать этой гадине сдохнуть.

– Но она еще билась, – возразил Джефф.

Дрейк мотнул головой.

– Ты перерубил ему шею. Его бы не хватило надолго. Но за те несколько минут, что он истекал кровью, он вполне мог бы прихватить и тебя с собой. Посмотри на его шею. У самой головы, сзади.

Джефф обошел труп птицы и посмотрел туда, куда сказал дядька, – стараясь при этом держаться подальше от клюва.

Что-то заставляло перья на шее птицы странно топорщиться. Он опустился на колени и, борясь с брезгливостью, раздвинул перья.

Шею птицы туго стягивало, впиваясь в мышцы, плетеное кольцо из грубой холстины и кожи.

– Тут у него что-то вроде ошейника, – сообщил Джефф.

– Из чего ошейник? – прохрипел Дрейк.

– Не знаю. Вроде как холст и немного кожи, и все заплетено в косичку. Я такого еще не видел.

– Это маратский ошейник. Нам надо убираться отсюда, Джефф.

Джефф потрясенно посмотрел на дядю.

– Но ведь в долине Вестланда нет маратов. Легионы прогнали их. Здесь не бывало маратов со времен той большой битвы много лет назад.

Дрейк кивнул.

– Еще до твоего рождения. Но те две когорты, которые расквартированы в гарнизоне, не обязательно перехватывают их, если они только не переходят границу большими группами. Где-то здесь находится воин-марат, и он вряд ли обрадуется тому, что мы убили его птицу. И ее самец – тоже.

– Самец?

– Видишь отметины на затылке? Шрамы от спаривания. Мы убили самку.

Джефф охнул.

– Тогда, пожалуй, нам лучше идти.

Дрейк кивнул; движения его сделались усталыми, неуверенными.

– Иди сюда, парень.

Джефф повиновался, снова опустившись на колени рядом с дядей. Одна из овец заблеяла, и Джефф нахмурился: он увидел, что маленькое стадо разбрелось по кустам и Роджер забегал вокруг него, бесцеремонно сгоняя самок рогами.

– Корвус, – хрипло произнес Дрейк и весь сморщился от напряжения. – Отпусти птицу. Отнеси нас обоих домой.

Каменный пес отпустил птицу, повернулся к Дрейку и снова погрузился в землю. Джефф почувствовал, как дрогнула и зашевелилась земля под ногами. Потом из-под нее выросла каменная плита шириной футов в пять и вместе с ними двинулась в южном направлении – ни дать ни взять плот на неспешной реке. Медленно набирая скорость, земляной плот заскользил в сторону прогалины.

– Растолкай меня, когда мы вернемся, – пробормотал Дрейк, лег на спину и закрыл глаза. Тело его мгновенно обмякло.

Джефф, нахмурившись, покосился на дядю, потом оглянулся на овец. Роджер снова загнал их в буерак и выставил рога – но не в сторону Джеффа.

– Дядя Дрейк, – произнес Джефф, и голос его показался ему самому высоким и напуганным. – Дядя Дрейк, мне кажется, что-то приближается.

Дядя не ответил. Джефф огляделся по сторонам в поисках дядькиного меча и тут же сообразил, что оставил его рядом с трупом овцереза и теперь их разделяют две дюжины шагов. Он сжал кулаки от досады. Это все он виноват. Если бы он не забыл на время о своих обязанностях из желания произвести впечатление на Ари, ему не нужно было бы отправляться на поиски Роджера, а его дядьке не пришлось бы идти с ним.

Джефф поежился. Смерть вдруг показалась не далекой, а совсем близкой, очень даже настоящей.

В долине потемнело, и Джефф увидел, как на солнце наползают тучи. Где-то вдалеке ударил гром. Деревья зашелестели, раскачиваясь под порывами ветра. Джеффу казалось, что каменный плот ползет медленнее черепахи. На деле они уже перемещались со скоростью быстро шагающего человека и продолжали набирать ход, но Джефф отчаянно хотелось двигаться быстрее. Он боялся, что они опоздают.

Новая мысль мелькнула у него в голове, и он застыл. Если кто-нибудь нападет на них сейчас, его дядя не придет на помощь. Джефф придется справляться с этим самому.

Пронзительный, свистящий вопль раздался в зарослях справа от них, выше по склону.

Джефф дернулся и посмотрел в том направлении, но ничего не Увидел. Вопль повторился.

Еще один овцерез.

Другой вопль отозвался ему эхом, на этот раз слева от каменного плота, и прозвучал он неприятно близко. Третий? Шагах в пятидесяти позади них качнулись кусты. Джефф показалось, что к ним что-то приближается.

– Они приближаются, – негромко произнес он.

Внутри его все сжалось. Хотя Корвус, разогнавшись, не уступал в скорости бегущему человеку, разгон требовал времени, а его у них не осталось. Шансов спастись от другого овцереза у лежавшего без сознания Дрейка не было, а от Корвуса помощи ждать не приходилось, ибо тот сосредоточился на одной-единственной задаче: доставить их домой.

Из этого следовало, что спастись дядя может только в одном случае: если овцерез погонится за кем-нибудь другим. Точнее, если этот кто-то уведет его за собой в другую сторону.

Джефф сделал глубокий вдох – и скатился с каменного плота на землю. Он заполз под придорожный куст и затаился. Если овцерезы реагируют на движение, уж наверняка им будет труднее делать это в ветер, при раскачивающихся деревьях и кустах. Он полежит немного неподвижно, а потом примется шуметь и скакать, чтобы отвлечь внимание охотников от уязвимой добычи.

Снова громыхнул гром, и на щеку Джеффа упала ледяная капля. Он поднял глаза и увидел, что небо почти полностью затянуло черными тучами. Еще одна капля упала на него, и вдруг его охватил такой страх, что едва не стошнило. Затеянные дикими астелами грозы смертельно опасны для любого, кого они застанут в глуши. Лишенный защиты толстых стен усадьбы, лишенный защиты собственных астелов, он почти наверняка окажется в полной власти стихий. Стараясь дышать ровнее, Джефф подобрал несколько камней подходящего для броска размера. Потом повернулся лицом на восток и швырнул камень как можно дальше.

Описав беззвучную дугу, камень ударился о древесный ствол; стук вышел что надо – резкий, отчетливый. Джефф вжался в землю у древесных корней и затаил дыхание.

С противоположной стороны тропы послышался свист, и что-то шевельнулось в кустах. Одновременно за спиной Джеффа послышался топот, и тропу, пробитую в кустах махиной Корвуса, пересек огромный темный силуэт. Еще один овцерез, крупнее и темнее первого. Он бежал неожиданно тихо для такой туши, только когти стучали по ковру из опавшей хвои и шелестели, задевая за ветви, перья. Тварь метнулась к месту, где только что упал камень, и скрылась в кустах.

Джефф перевел дух. Он швырнул еще один камень, еще дальше, в направлении, противоположном тому, в котором Корвус уносил Дрейка прочь от опасности. Пригнувшись, Джефф сам двинулся в направлении прогалины, через каждые несколько шагов задерживаясь, чтобы бросить камень. Ветер продолжал усиливаться, и обжигающе-ледяные капли сыпались уже почти непрерывно.

Стараясь дышать как можно тише, Джефф по-кошачьи подкрался к самой прогалине. Последние несколько шагов он прополз на животе под низко нависавшими хвойными ветвями. Овец не было видно.

Зато второй овцерез был уже здесь.

И марат тоже.

Овцерез оказался по меньшей мере на голову выше первого, с более темным оперением. Глаза его, тоже золотые, имели коричневатый оттенок. Он стоял над трупом птицы, которую убил Джефф, поджав одну ногу и шевеля клювом перья убитой подруги.

До сих пор Джефф ни разу не доводилось видеть маратов. Этот был очень высокий – выше всех известных Джеффу людей. Он был очень похож на человека, только плечи его казались неимоверно широкими, а покрывавшие все тело мускулы – плоскими, стремительными. Вся его одежда состояла из набедренной повязки, да и та не столько прикрывала наготу, сколько служила поясом для ношения нескольких сумок и оружия – похожего на сделанный из темного стекла кинжал. Волосы у него были длинные и густые; в неярком предгрозовом свете они казались неестественно светлыми. В волосы было воткнуто несколько птичьих перьев, и это придавало ему свирепый вид.

Марат подошел к телу овцереза, опустился рядом с ним на колени и положил обе ручищи на мертвую птицу. Он испустил негромкий жалобный вопль, и ему вторил эхом стоявший рядом самец. Потом оба на минуту замолчали, склонив головы.

Выпрямившись, человек оскалился, блеснув белыми зубами, и повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Джефф увидел, что его глаза имели тот же золотистый оттенок, что и у овцереза, – почти прозрачный и пугающе нечеловеческий.

Джефф не двигался с места, едва дыша. Выражение лица марата не оставляло ни малейшего сомнения: он был взбешен. Голова его медленно поворачивалась, вглядываясь в окружавшие прогалину кусты. Джефф разглядел, что зубы его и руки перепачканы алой кровью.

Марат распрямился и поднес руку ко рту. Набрав в грудь побольше воздуха, он свистнул так громко и пронзительно, что Джефф зажмурился. Свист повторился еще несколько раз – то выше, то ниже, то длиннее, то короче. Потом он замолчал.

Джефф нахмурился и приоткрыл рот от напряжения, вслушиваясь в тишину.

Спустя несколько секунд откуда-то издалека, наполовину приглушенный ветром, послышался ответный свист. Джефф не знал, что говорилось в этом ответе, но это был, несомненно, ответ, и одно это уже наводило страх. Свист означал только одно: поблизости находился по меньшей мере еще один варвар.

Мараты вернулись в долину Вестланда.

Возможно, они просто охотились, вырвавшись на свободу из заточения в безлюдных пустошах по ту сторону Гарда. А может, в ужасе подумал Джефф, это передовые разведчики орды. Но это… это ведь безумие! Орды в этих краях не видали больше пятнадцати лет – Джефф еще не родился на свет, когда та одержала свою единственную, недолгую победу, вырезав Королевский легион и убив самого принцепса Гая. Астелианские легионы разгромили ее всего несколько недель спустя, нанеся ей такой сокрушительный удар, что ни у кого не осталось сомнений: мараты никогда больше не вернутся.

Джефф судорожно сглотнул. Однако они все-таки вернулись. И если их много, значит, мараты в долине – разведчики. А если они разведчики, они ни за что не позволят тощему подростку, который их увидел, уйти живым и рассказать остальным об их появлении.

Марат снова принялся осматривать кусты. Он нагнулся, выдернул из мертвого овцереза несколько перьев и привязал их к волосам. Потом негромко свистнул второму овцерезу и сделал ему знак рукой. Птица послушно двинулась большими шагами в указанном направлении; ее взгляд тоже шарил по кустам.

Тем временем марат опустился на четвереньки. Он понюхал кровь, засыхавшую на когтях убитого овцереза; потом, к отвращению Джеффа, пригнулся и лизнул ее языком. Джефф видел, как он прищурился, оценивая вкус, словно это было вино. Открыв глаза, марат, не вставая на ноги, принялся рыскать вокруг трупа, словно ищущий след пес. У лежавшего на земле меча он задержался, поднял его и внимательно осмотрел покрытый кровью овцереза клинок. Потом вытер его о траву и сунул за пояс-повязку.

Ветер продолжал усиливаться, то и дело меняя направление. Джефф ощущал, как он холодит ему спину. Он застыл, уверенный в том, что любое, даже самое незначительное движение выдаст его. Марат свистнул еще раз, махнул рукой, и овцерез, повернув, двинулся к убежищу Джеффа.

«Как цыпленок на жука, – подумал Джефф. – Только жук – я».

Однако, не пройдя и несколько шагов, овцерез испустил крик и повернул голову на юг. Марат тоже посмотрел в ту сторону, и в золотых глазах его вспыхнул жадный огонь. Раздувая ноздри, он припал к земле, потом вскочил и зашагал вслед за раненым дядей Джеффа.

– Нет! – крикнул Джефф, вскакивая с земли и швыряя один из оставшихся камней в марата. Он не промахнулся: камень угодил тому в щеку, рассадив ее до крови.

Марат уставился на Джеффа своими золотыми, как у хищной птицы, глазами и рявкнул что-то на незнакомом Джеффу языке. Впрочем, сомнения в его намерениях у Джеффа не возникло, он все понял даже прежде, чем тот вытащил из-за пояса свой стеклянный кинжал. Глаза его полыхали яростью.

Марат свистнул, и овцерез послушно повернулся к нему. Потом он указал рукой на Джеффа и испустил такой же булькающий свист, как тот, что издавала мертвая птица.

Джефф повернулся и побежал.

Всю жизнь ему приходилось бегать от тех, кто больше и сильнее его. Большая часть игр в усадьбе также в той или иной степени основывалась на погоне, и Джефф научился использовать преимущества, которые давали ему маленький рост и быстрота. Он бежал, выбирая самые густые кусты, проскальзывая сквозь лабиринт колючек, лиан и буераков.

Ветер все крепчал, поднимая в воздух опавшую хвою и пыль. Джефф бежал на восток, уводя погоню от Корвуса с Дрейком. Зловещий свист овцереза и его хозяина не отставал, но страх только подгонял мальчика.

Сердце его стучало в груди как кузнечный молот – тяжело и часто. Он понимал, что остался один и что никто не придет ему на помощь. Ему пришлось полагаться только на собственные опыт и смекалку; оступись он или хотя бы сбавь скорость, и марат с овцерезом настигнут его моментально. Надвигался вечер, клубившаяся над Гардом гроза начала расползаться по долине. Если марат или овцерез поймают его, безоружного, да еще вдали от дома, он может считать себя покойником.

Джефф бежал так, словно от этого зависела его жизнь.

Она действительно зависела от этого.

Глава 6

С наступлением сумерек Кэлен все еще оставалась на свободе.

Ее тело болело все до последней косточки. Первый стремительный полет от преследователей потребовал всех ее сил, но потом стало еще труднее, и она не смогла бы лететь, если бы ветер не дул в нужном ей северо-восточном направлении. Она препоручила скольжение по воздушным потокам Бектасу, сохранив тем самым хоть часть так необходимой ей энергии.

Кэлен летела на небольшой высоте, у самых верхушек деревьев, и хотя те гнулись и раскачивались в вихре, который удерживал ее в полете, она не поднималась выше в надежде, что складки местности укроют ее от преследовавших воздушных рыцарей.

Последние лучи ржавого заката высветили полоску воды, извивавшуюся между лесистыми холмами: реку Монк. Изрядная часть оставшихся у нее сил ушла на то, чтобы помочь Бектасу мягко опустить ее на землю, и еще больше – на то, чтобы не упасть после того, как напряжение полета оставило ее. Больше всего ей хотелось забиться в какое-нибудь дупло и уснуть.

Вместо этого она порылась в складках своего перепачканного платья, оторвала застежку, развернула клочок ткани и достала маленький медный кружок.

– Река Монк, – прошептала она, вкладывая все оставшиеся у нее силы в попытку вызвать речных астелов. – Узнай эту монету и позволь мне поговорить с моим господином.

Она бросила монетку в воду, и та блеснула в кроваво-красных лучах заката сначала профилем Первого лорда, а потом изображением солнца.

Кэлен опустилась на колени и протянула руки, чтобы зачерпнуть воды в ладони. Самые долгие ее перелеты длились не больше часа – даже в подходящий для этого день. Ей повезло. Если бы ветер дул в другую сторону – ей не удалось бы благополучно добраться до Монка.

Она опустила взгляд на свое отражение в воде, и на мгновение ее пробрала дрожь. Ей живо представилось, как вода струится вверх по ее рукам, заливает ноздри и рот, и сердце ее сжалось от тошнотворного страха. Кэлен попыталась отогнать его и не смогла, как не смогла заставить себя коснуться воды.

Водяная ведьма все еще могла убить. Смерть грозила ей прямо здесь и сейчас. Кэлен выжила и вырвалась на свободу – но даже теперь она пятилась прочь от воды.

На мгновение она закрыла глаза и попыталась изгнать из памяти смех той женщины. Гнавшиеся за ней мужчины пугали ее не так сильно. Попадись она им в руки, они убьют ее стальным клинком. Ну, возможно, помучают немного – но ничего такого, к чему она не была бы готова.

Она подумала об улыбке на лице Кары в момент, когда ее водяной астел душил Кэлен, топила ее прямо на суше. Ей показалось, что глаза женщины горели неподдельным детским восторгом.

Кэлен поежилась. К этому ее не готовили…

И тем не менее ей ничего не оставалось, как одолеть этот страх. Этого требовал от нее долг.

Она рывком опустила руки в холодную речную воду.

Кэлен ополоснула лицо, потом сделала не очень удачную попытку расчесать волосы пальцами. Хотя она стригла свои красивые, золотисто-каштановые волосы короче обычного, едва до плеч, несколько часов полета в воздушных вихрях спутали их, превратив ее в подобие кудлатой дворняжки.

Она еще раз посмотрела на свое отражение. Узкое лицо с резкими чертами, подумала она… хотя при умелом пользовании косметикой она могла бы смягчить их. Легкие, пышные волосы спутались сейчас и мало чем отличались от небольшого стога сена. Лицо и руки под слоем грима загорели почти под цвет волос, из-за чего ее отражение в воде казалось изваянной из чуть потемневшего дерева статуей. Одежда рабыни была измята, изорвана по краям и сплошь забрызгана грязью и темными коричневыми пятнами, сливавшимися на плече, в том месте, где зацепил ее меч, в одно большое бурое пятно.

Вода шевельнулась, однако приняла очертания не Первого лорда, а женщины. Гай Елена, жена Гая Секстуса, Первого лорда Астелии, казалась совсем юной, не старше Кэлен. На ней было потрясающе красивое платье с высокой талией; волосы она заплела во множество косичек, и только несколько продуманно-неряшливых локонов выбивались из них, обрамляя лицо. Да, она была прекрасна; более того, вся фигура ее была исполнена спокойствия, уверенности, достоинства – и власти.

Кэлен мгновенно ощутила себя неуклюжей и как можно изящнее присела в реверансе, приподняв подол изорванного платья.

– Ваша светлость…

– Ученица, – буркнула та в ответ. – Не прошло и трех недель с того дня, как мой муж дал тебе свою монету, – и ты уже мешаешь ему обедать. Полагаю, это может считаться новым рекордом. Роланд, как мне говорили, не осмеливался отрывать его от трапезы или от сна раньше чем через месяц.

Кэлен почувствовала, что щеки ее пылают.

– Да, ваша светлость. Я приношу свои извинения, но дело не терпит отлагательств.

Первая леди пристально посмотрела на нее, скользнув взглядом с головы до пят. Кэлен покраснела еще сильнее и прилагала все усилия, чтобы не насупиться.

– Обойдемся без извинений, – произнесла леди Елена. – Хотя в будущем постарайся лучше рассчитывать время.

– Да, госпожа. Прошу вас, ваша светлость. Мне необходимо поговорить с Первым лордом.

Леди Елена покачала головой.

– Это невозможно, – произнесла она тоном, не терпящим возражений. – Боюсь, тебе придется поговорить с ним позже. Возможно, завтра.

– Но, госпожа…

– Он занят, – отрезала Первая леди. – Если ты считаешь, что твое дело важно, ученица, можешь оставить свое сообщение мне, и я передам его при первой же возможности.

– Покорнейше прошу прощения, госпожа, но мне было сказано, что монету можно использовать для общения только с его светлостью и ни с кем другим.

– Выбирай слова, ученица. – Елена недовольно выгнула бровь дугой. – Не забывай, с кем говоришь!

– Я имею личные указания Первого лорда, ваша светлость. И я пытаюсь исполнять их в точности.

– Похвально. Однако Первый лорд – это не любимый профессор, которого можно навещать по своей прихоти, ученица. – Она сделала ударение на последнем слове. – У него и без тебя хватает дел государственной важности.

Кэлен сделала глубокий вдох.

– Прошу вас, ваша светлость. Я не задержу его надолго. Пусть он сам решит, злоупотребляю ли я своими привилегиями. Пожалуйста.

– Нет, – сказала Елена. Водяное изваяние оглянулось через плечо. – Ты и так отняла у меня много времени, ученица Кэлен. – В голосе Первой леди послышалось некоторое напряжение: – Если это все…

Кэлен облизнула пересохшие губы. Как знать, если она сумеет задержать ее хотя бы на минуту, может, Первый лорд и услышит их разговор.

– Ваша светлость, прежде чем вы уйдете, могу я попросить вас передать ему несколько слов?

– Только быстрее.

– Хорошо, ваша светлость. Передайте ему только, что…

Едва Кэлен успела произнести эти слова, как водяное изваяние Первой леди сморщилось и черты лица его сделались жестче.

Вода рядом с леди Еленой всколыхнулась, и из нее поднялось еще одно сотканное астелом изваяние – высокий мужчина, с некогда широкими плечами, но теперь сутулый из-за возраста. Он держался с небрежной, горделивой уверенностью. В отличие от прозрачного изваяния леди Елены это изображение выросло из воды многоцветным, так что на мгновение Кэлен показалось, будто Первый лорд сам каким-то образом оказался здесь. В темных волосах его уже проглядывала седина, а зеленые глаза, казалось, выцвели от усталости.

– Эй, – произнесла фигура негромким сочным басом. – Что здесь происходит, жена моя?

Фигура Гая повернулась к Кэлен, и он нахмурился.

– А… – пробормотал он наконец. – Ясно. Приветствую, курсор.

Леди Елена покосилась на мужа, услышав титул, потом ее далекий взгляд вновь обратился на Кэлен.

– Она хотела поговорить с тобой, но я сообщила ей, что тебе необходимо присутствовать на официальном обеде.

– Ваше величество, – пробормотала Кэлен и снова присела в реверансе.

Гай вздохнул и вяло махнул рукой.

– Возвращайся к столу, жена моя. Я сейчас.

Леди Елена вздернула подбородок.

– Мой муж, если мы вернемся порознь, это может быть превратно истолковано.

– В таком случае, жена моя, если хочешь, можешь подождать меня где-нибудь еще.

Первая леди недовольно поджала губы, но все же почтительно поклонилась, и тут же ее изваяние обрушилось обратно в воду, обдав Кэлен брызгами по пояс. Та вскрикнула от неожиданности и инстинктивно подобрала подол.

– О, ваше величество, прошу прощения.

Гай издал цокающий звук, и его образ сделал движение рукой. Вода слетела с ее платья: капли дождем падали на землю и тут же сбегались в маленькую мутную лужицу, которая почти сразу сползла в реку. Зато платье ее, по крайней мере, стало немного чище.

– Не обижайтесь на Первую леди, – буркнул Гай. – Последние три года были для нее не самыми легкими.

«Три года с тех пор, как она вышла за вас, милорд», – подумала про себя Кэлен, однако вслух произнесла лишь:

– Да, ваше величество.

Первый лорд вздохнул и сразу посерьезнел. С тех пор как Кэлен видела его в последний раз, он сбрил бороду, поэтому в уголках рта и глаз стали заметны морщины – единственные следы возраста на его моложавом лице. На вид ему можно было дать немногим больше сорока, но Кэлен знала, что на деле он вдвое старше. А всего пять лет назад, когда она поступила в Академию, седины в его волосах не было и в помине.

– Твое донесение, – сказал Гай. – Давай-ка послушаем.

– Да, милорд. Следуя вашим инструкциям, мы с Роландом предприняли попытку проникнуть в лагерь предполагаемых мятежников. Это нам удалось. – Во рту у нее как-то сразу пересохло, и ей пришлось сглотнуть. – Но… Но он…

Гай кивнул все с тем же непроницаемым выражением лица.

– Но он тебя предал. Он выказал больший интерес к служению заговорщикам, нежели к верности своему господину.

Кэлен потрясенно зажмурилась.

– Да, милорд. Но как вы…

Гай пожал плечами.

– Наверняка не знал. Но подозревал. Поживи с мое, Кэлен, и ты будешь видеть людей насквозь. Их намерения, их вера высвечиваются в их поступках, в их лжи. – Он покачал головой. – В Роланде ростки этого я заметил давно, еще когда он был ненамного старше тебя. Правда, из всех моментов, чтобы расцвести, они выбрали наихудший.

– Вы подозревали? – переспросила Кэлен. – И ничего мне не сказали?

– А ты смогла бы сохранить это в тайне от него? Смогла бы играть с тем, кто тебя взрастил и обучил, до самого конца операции?

Кэлен стиснула зубы, чтобы не брякнуть чего-нибудь со злости. Конечно, Гай говорил правду. Она не смогла бы утаить этого знания от Роланда.

– Но почему тогда вы послали меня? – осторожно спросила она.

Гай одарил ее усталой улыбкой.

– Потому, что я не знаю курсора бойчее тебя. Потому, что из всех курсантов Академии ты была самой сообразительной, изобретательной, упрямой и независимой в суждениях. Потому, что Роланд ценил тебя. И потому, что в твоей преданности я не сомневался.

– Приманка, – сказала Кэлен, и против желания в словах ее прозвучала горечь. – Вы использовали меня в качестве приманки. Вы знали, что он не устоит перед соблазном взять меня с собой. Завербовать меня.

– Совершенно верно.

– Вы бы с легкостью пожертвовали мной.

– Если бы ты не вернулась, я знал бы, что ты потерпела неудачу – возможно, из-за Роланда. Или ты попалась на его удочку. В любом случае, я удостоверился бы в истинности намерений Роланда.

– Что и было целью операции.

– Ну, не совсем. Данные разведки мне тоже нужны.

– И ради них вы рисковали моей жизнью?

Гай кивнул.

– Да, курсор. Ты ведь клялась не щадить жизни, служа Короне? Так?

Кэлен с пылающими щеками опустила взгляд; злость, досада и замешательство свились у нее в животе ледяным клубком.

– Да, милорд.

– Тогда докладывай. Мне уже пора возвращаться.

Кэлен набрала в грудь воздуха и, так и не поднимая глаз, рассказала о всех событиях этого дня: что успели увидеть они с Роландом, что узнала она о мятежном легионе и – в особенности – сколько рыцарей входит в его состав.

Завершая свой доклад, она все-таки взглянула на него. Лицо Гая, казалось, постарело, морщины на нем стали глубже, словно слова ее отняли у него еще толику жизни, молодости, силы.

– Письмо – то, которое тебе позволили прочесть, – начал Гай.

– Отвлекающий маневр, милорд. Это наверняка. Попытка бросить ложное подозрение на кого-то еще. Я не верю, чтобы лорд Аттикус был замешан в этом деле.

– Возможно. Но не забывай, письмо было адресовано командиру второго легиона. – Гай покачал головой. – Похоже, из этого следует, что в заговор против меня вовлечен не один из верховных лордов. Вполне вероятно, это попытка одного из них переложить ответственность на плечи другого.

– Если исходить из того, что их всего двое, милорд.

Морщинки снова сбежались к уголкам глаз Гая.

– Конечно. Если исходить из того, что они не все заодно. – Улыбка осветила его лицо и тут же померкла. – И то, что они пытались выведать у тебя подробности моей личной охраны, означает: они верят в успех прямого покушения с целью захвата власти.

– Уверена, что нет, милорд. Они не могут убить вас.

Гай пожал плечами.

– Не смогут, если я буду знать об их планах. Но способность сотрясать горы мало чем поможет, если тебе в горло уже воткнули нож. – Он поморщился. – Кто-то из молодых лордов, должно быть. Тот, кто постарше, просто использовал бы в качестве убийцы время. Я стар.

– Нет, ваше величество. Вы…

– Стар. Старик, женатый на властной и полной политических амбиций женщине. – Он внимательно посмотрел на Кэлен. – Близится ночь. Ты в состоянии двигаться дальше?

– Полагаю, что да, милорд.

Гай кивнул.

– События начинают разворачиваться во всей Астелии. Я чувствую это нутром, девочка. Топот множества ног, беспокойные перемещения диких стад. В ночи у западного побережья поют бегемоты, а дикие астелы севера готовят нам в этом году суровую зиму. Суровую зиму… – Первый лорд вздохнул и зажмурился. – И голоса звучат все громче. Напряжение нарастает, собираясь в одном месте. Повсюду астелы земли, и воздуха, и дерева шепчутся о приближении угрозы извне и о том, что мир, которым наслаждалась наша страна последние пятнадцать лет, подходит к концу. Астелы металла точат мечи и раздувают огонь в кузнечных горнах. Реки и дожди вот-вот окрасятся в красный цвет крови. И огонь в ночи горит синим цветом – не золотым и не алым. Грядут перемены.

– Возможно, это всего лишь совпадения, милорд, – выдавила из себя Кэлен. – Это же не…

Гай снова улыбнулся, но улыбка вышла неживой, призрачной.

– Я стар, но не настолько, Кэлен. Пока еще. И у меня для тебя есть работа. Слушай внимательно.

Кэлен кивнула и пристальнее вгляделась в изображение.

– Ты представляешь себе значение долины Вестланда?

Кэлен кивнула.

– Она расположена на перемычке, связывающей Астелию и расположенные по ту сторону гор равнины. Проход через горы только один, и он ведет через долину. Если кто-то захочет проникнуть в нашу страну пешим, он должен миновать долину Вестланда.

– «Кто-то», то есть мараты, – кивнул Гай. – Что тебе еще известно об этом месте?

– Только то, что говорили нам в Академии, милорд. Очень плодородная земля. Прибыльная. И именно там мараты убили вашего сына, милорд.

– Да. Вождь маратов. Он убил принцепса и привел в действие цепочку событий, которые еще долго будут сотрясать стены классных комнат и поражать воображение студентов. Род Гаев возглавлял Астелию почти тысячу лет, но с моей смертью всему этому придет конец. И все, что мне остается, – это проследить за тем, чтобы власть попала в ответственные руки. Хотя, похоже, кто-то пытается сделать этот выбор без моего участия.

– Вам известно, кто это, милорд?

– Только подозрения, – вздохнул Гай. – Но и их я не могу произнести вслух без боязни оговорить невинного и тем самым лишиться поддержки всех верховных лордов, как заговорщиков, так и сохранивших верность трону. Ты отправишься в долину Вестланда, Кэлен. Мараты выступили в поход. Я это знаю. Я это чувствую.

– Что я должна там делать, милорд?

– Ты будешь наблюдать за любыми перемещениями маратов в округе, – ответил Гай. – И переговоришь с тамошними стедгольдерами, чтобы понять, что там происходит.

Кэлен склонила голову набок.

– Вы думаете, активность маратов и последние действия заговорщиков как-то связаны друг с другом, милорд?

– Мараты легко могут стать оружием в их руках, Кэлен. И я подозреваю, кое-кто пытается выковать из них кинжал, нацеленный мне в горло. – Взгляд его вспыхнул, и река у ног его изображения забурлила, возмущенная его эмоциями. – Я могу сам передать власть кому-нибудь, достойному ее, но пока я жив и дышу, им ее не отнять.

– Да, милорд.

Гай хмуро улыбнулся ей.

– В общем, если тебе удастся обнаружить какую-либо связь между этими двумя, Кэлен, принеси мне ее доказательства. Если у меня будет хотя бы крошечная улика, чтобы выложить ее перед верховными лордами, я смогу уладить это без ненужного кровопролития.

– Как прикажете, милорд. Я отправлюсь туда так быстро, как смогу.

– Сегодня же вечером, – сказал Гай.

Кэлен покачала головой.

– Я не уверена, что мне это удастся, милорд. Я совсем выбилась из сил.

Гай понимающе кивнул.

– Я переговорю с южным ветром. Он поможет тебе попасть туда быстрее.

Кэлен сглотнула.

– Что мне надлежит искать, милорд? У вас имеются какие-либо подозрения? Если бы я знала, на что мне обращать особое внимание, я…

– Нет, – перебил ее Гай. – Мне нужно, чтобы ты смотрела на все без предубеждения. Отправляйся в долину. Основные события развернутся там. Я хочу, чтобы ты представляла в них мои интересы.

– Скажите, милорд, мне там снова будет грозить почти верная смерть? – Кэлен не стала сдерживать горечи в голосе.

– Почти наверняка, курсор, – кивнул Гай. – Или ты хочешь, чтобы я послал вместо тебя кого-то другого?

Кэлен покачала головой.

– Я хочу, чтобы вы ответили на один вопрос.

Гай удивленно приподнял брови.

– Какой вопрос?

Кэлен посмотрела на образ Гая в упор.

– Откуда вы знали, милорд? Как вы узнали, что я останусь верна Короне?

Гай нахмурился, и морщин на его лице стало еще больше. Несколько секунд он молчал.

– Есть люди, – произнес он наконец, – которые не способны понять, что такое верность. Ну конечно, они могут объяснить, что это такое, но душой они этого так и не понимают. Им не дано вообразить мир, где это понятие реально.

– Как Роланд.

– Как Роланд, – согласился Гай. – Но ты редкий человек, Кэлен. Ты – полная его противоположность.

Она нахмурилась.

– Вы хотите сказать, я знаю, что такое верность?

– Больше того. Ты живешь с этим. Ты не можешь представить себе мир, где это было бы иначе. Ты не можешь предать то, что тебе дорого, как не можешь заставить свое сердце перестать биться. Я стар, Кэлен. И люди для меня открыты. – Он помолчал еще пару секунд. – Я никогда не сомневался в твоей преданности. Только в твоей способности выйти из этой операции живой. Похоже, на этот счет я должен перед тобой извиниться, курсор Кэлен. Считай, что выпускной экзамен ты успешно сдала.

Кэлен вдруг захлестнуло чувство гордости, абсурдной радости за доверие Гая. Она невольно выпрямилась и задрала подбородок чуть выше.

– Мои глаза и уши в вашем распоряжении, милорд.

Гай коротко кивнул, и за спиной Кэлен зашелестел листвой усиливающийся ветер. Деревья шумели, как негромкий прибой о песок.

– Раз так, ступай с астелами, курсор. На благо Астелии.

– Я найду то, что вам нужно, ваше величество. На благо Астелии.

Глава 7

Роланд терпеть не мог летать.

Он сидел в носилках лицом вперед, так что ветер слепил ему глаза и сдувал волосы со лба. На скамье напротив сидел Крэйг Неудержимый, массивный и расслабленный, как сытый лев. На коленях его дремала, свернувшись калачиком, Кара; темные волосы водяной ведьмы развевались на ветру, то открывая взгляду ее красивое лицо, то снова закрывая его. Ни он, ни она не выказывали никаких признаков дискомфорта от полета – ни физических, ни каких иных.

– Ненавижу летать, – пробормотал Роланд.

Он поднял руку, прикрывая глаза от ветра, и откинулся на борт носилок. Ослепительная луна, висевшая на подкладке из звезд, окрашивала проплывавший под ними пейзаж черным и серебряным. Поросшие лесом холмы оставались почти непроницаемо черными, и эту темноту разрезали там и здесь светлые пятна прогалин и светящиеся извивы рек.

Четыре воздушных рыцаря из лагеря несли их по воздуху, держась за ручки носилок. Каждый был пристегнут к носилкам кожаными постромками: непросто нести дополнительный вес трех взрослых людей, пусть даже собственный вес и привычен послушным воздушным астелам. Еще с полдюжины воздушных рыцарей окружали носилки широким кольцом, и лунный свет играл бликами на их доспехах.

– Капитан, – окликнул Роланд старшего рыцаря.

Тот оглянулся через плечо, пробормотал что-то и подлетел ближе к носилкам.

– Сэр?

– Долго нам еще до прибытия в Аквитейн?

– Нет, сэр. Не пройдет и часа, как мы будем на месте.

Роланд даже зажмурился.

– Так скоро? Мне казалось, ты говорил, нам лететь до самого рассвета.

Рыцарь мотнул головой; глаза его спокойно вглядывались в небо над головой.

– Судьба благоприятствует нам, сэр. Астелы с юга проснулись и дарят нам крепкий ветер, ускоряющий наше продвижение.

Бывший курсор нахмурился.

– Это ведь необычно для этого времени года, не так ли, капитан?

– Это сбережет нам несколько часов полета, – ответил тот и пожал плечами. – Так все гораздо проще для всех. Нам даже не приходится дополнительно заклинать тех, кто несет носилки. Не тревожьтесь, сэр. Я доставлю вас во дворец верховного лорда еще до колдовского часа.

Он прибавил скорости и вернулся на свое место во главе маленького летучего каравана.

Роланд нахмурился и удобнее устроился в кресле. Он бросил взгляд за борт носилок, и в животе у него снова все сжалось от бессмысленного, животного страха. Он понимал, что в этих носилках, под охраной воздушных рыцарей, он подвергается не большей опасности, чем в любом другом месте королевства, – и все же какая-то часть его рассудка отказывалась принимать как должное расстояние, отделявшее его от земли. Здесь он находился вдали от земли и леса, вдали от астелов, которых он мог призвать себе на помощь, – и это раздражало его. Ему приходилось полагаться на силу рыцарей, не рассчитывая на собственную. А все, за исключением его самого, не вызывали у него доверия.

Он сложил руки на груди и пригнул голову, отдавшись невеселым мыслям. Гай с самого начала пользовался им как орудием. Пользовался с толком, бережно – в конце концов, он был слишком ценным инструментом, чтобы потерять его по небрежности или оплошности. Случалось, драгоценный покой всего королевства зависел от его умения защитить интересы Короны.

Роланд почувствовал, что хмурится еще сильнее. Гай был стар – старый вожак волчьей стаи; его смерть всего лишь вопрос времени. Однако, несмотря на эту простую истину, Гай продолжал бороться с неизбежным. Он мог бы передать власть назначенному преемнику еще десять лет назад – но вместо этого продолжал цепляться за нее, затянув все на годы, заставляя верховных лордов грызться за право выдать свою дочь за Первого лорда, дабы она произвела на свет наследника. Не без помощи Роланда Гай с беспощадной точностью стравливал лордов друг с другом, и так длилось до тех пор, пока в Астелии не осталось ни одного верховного лорда, который хотя бы пару лет не был твердо уверен в том, что именно его кандидатка пойдет под венец с Гаем. Его окончательный выбор не порадовал никого – даже лорда Гарсию, отца Елены. Даже самые тупые верховные лорды поняли наконец, что все это время их просто водили за нос.

Игра была сыграна на славу – и впустую. Род Гаев никогда не славился особой плодовитостью, и даже если бы он оказался в состоянии произвести на свет наследника, в чем Роланд сильно сомневался, Первая леди до сих пор не выказывала ни малейшего желания стать матерью, и придворные сплетники утверждали, что Первый лорд редко ночует в одной постели со своей супругой.

Гай был стар. Он умирал. Звезда его рода падала с небес, и всякий, кто по преданности или просто дурости цеплялся за самоцветы его мантии, не мог не пасть вместе с ним.

Как Кэлен.

Роланд поморщился: мысль о ней колола его, раздражала, жгла изнутри. Жаль, жаль, что Кэлен избрала эту дурацкую верность долгу, а не единственно разумное решение. Конечно, будь у него больше времени, он смог бы убедить ее глядеть на вещи более трезво. Теперь же ему придется действовать открыто против нее, если она снова попытается вмешаться.

И ему очень не хотелось этого делать.

Роланд тряхнул головой. Из всех его учеников эта девушка была самой многообещающей; как-то так вышло, что она значила для него больше других. В свое время, будучи курсором, он уничтожил более полусотни мужчин и женщин, и некоторые из них не уступали Кэлен по части способностей или идеализма. Он не колебался, исполняя свой долг, и не позволял каким-то личным привязанностям влиять на его поступки. Его любовь принадлежала Астелии.

Так оставалось и теперь. Роланд служил не Первому лорду, но королевству. Гай был обречен. Промедление с передачей власти от Гая кому-либо другому могло повлечь за собой раскол и кровавые распри между верховными лордами, желающими занять место Гая. Все это могло привести даже к гражданской войне – вещи, неслыханной в Астелии с самого ее основания, хотя история и сохранила обрывочные слухи о подобном в глубоком прошлом. А это не только привело бы к бессмысленной смерти множества сыновей и дочерей Астелии, но и послужило бы сигналом для врагов королевства – свирепых ледовиков, звероподобных маратов, безжалостных канимов и черт его знает кого еще из неисследованных частей мира. Уже одного этого хватало, чтобы всеми силами стараться предотвратить раскол империи.

А это означало потребность в сильном правителе, причем потребность безотлагательную. Верховные лорды и так уже без особого шума оспаривали приказы Первого лорда. Еще немного – и верховные лорды со своими городами раздергают королевство на мелкие удельные княжества. И если такое случится, ничто уже не помешает врагам цивилизации без особых хлопот давить их по одному до тех пор, пока от Астелии не останется и следа.

Роланд снова поморщился. Жжение в желудке усилилось. С этим необходимо покончить. Ведь когда военный хирург не имеет другого выбора, он ампутирует изувеченную конечность. Как ни уговаривай себя, приятнее эта работа не станет, – все, на что можно надеяться, так это на то, что ее удастся проделать по возможности быстро и чисто.

Это и ведет их к Аквитейну – самому неразборчивому в средствах, самому деятельному и, возможно, самому сильному из верховных лордов.

У Роланда свело судорогой живот.

Он предал Гая, Кодекс и курсоров. Предал свою ученицу Кэлен. Он отвернулся от них всех, чтобы поддержать человека, который мог стать самым беззастенчивым и кровожадным диктатором, каких только знала Астелия. Видят астелы, он перепробовал все, что мог, чтобы убедить Гая избрать другой путь.

У Роланда не осталось другого выхода.

Это было необходимо.

Это нужно было совершить.

Живот сжался еще сильнее, когда на горизонте показались огни Аквитейна.

– Просыпайтесь, – буркнул он. – Мы почти прилетели.

Крэйг открыл глаза и уставился на Роланда. Рука его непроизвольно провела по роскошным волосам Кары, и та блаженно пробормотала что-то во сне и пошевелилась у него на коленях, прежде чем снова застыть. Крэйг смотрел на Роланда, не выражая никаких эмоций.

– Задумался, старик? – поинтересовался Крэйг.

– Немного. Как отреагирует Аквитейн?

Здоровяк задумчиво сжал губы.

– Это зависит не только от нас.

– А от чего?

– От того, чем он будет занят, когда мы явимся к нему с плохими вестями.

– Неужели все так плохо?

Крэйг ухмыльнулся.

– Будем надеяться, он просто пьянствует. В такие моменты у него, как правило, хорошее настроение. Обыкновенно он забывает про гнев к тому времени, как пройдет похмелье.

– Начнем с того, что план просто идиотский.

– Конечно. Это его план. Он вообще не силен по части скрытности или уловок. Однако я не встречал еще никого, кто мог бы вести людей за собой так, как делает он. Или кого-либо по крайней мере столь же энергичного. – Крэйг продолжал задумчиво гладить волосы спящей ведьмы. – Ты встревожен?

– Нет, – солгал Роланд. – Я все еще представляю слишком большую ценность для него.

– Возможно… пока, – согласился Крэйг и мрачно улыбнулся. – Но денег на тебя я бы не поставил.

Роланд на мгновение стиснул зубы.

– Открытые действия в любом случае преждевременны. Сбежав, девчонка, возможно, оказала самую большую услугу его светлости.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Крэйг. – Но почему-то мне кажется, что он воспримет это совсем по-другому.

Роланд всмотрелся в лицо собеседника, но черты Крэйга оставались непроницаемыми. В серых глазах застыло презрительное выражение, рот скривился в усмешке, словно его забавляла неспособность Роланда проникнуть в его душу. Курсор нахмурился и принялся разглядывать город, к которому они приближались.

Первыми показались огни. Похоже, заклинателей огня здесь хватало, ибо улицы были ярко освещены. Вечерний туман расцветился всеми оттенками желтого, оранжевого и розового цветов, и холм, на котором вырос город, и сам казался огромным языком яркого пламени. Только на окружавших город стенах, которые они только что миновали, огни были другого цвета – холодно-голубые, отбрасывающие длинные черные тени.

По мере того как носилки снижались, Роланд начал различать детали. На улицах стояли безмолвными стражами статуи. Дома соревновались друг с другом в изящности линий и богатстве освещения. Там и здесь переливались всеми цветами радуги фонтаны, часть которых была подсвечена снизу, превращая их в изумрудные или фиолетовые костры. Повсюду – вокруг домов, вдоль улиц – росли деревья, ухоженные столь же тщательно, как и все в этом городе. Деревья тоже подсвечивались, так что осенняя листва отливала бесчисленным множеством оттенков.

До носилок долетели удары колокола: пробили поздний час. Роланд слышал цоканье копыт по каменным мостовым и пьяное пение, доносившееся из какого-то ночного заведения. Из сада, над которым беззвучно проскользнули носилки, донеслась музыка: струнные с флейтой исполняли мягкую, завораживающую мелодию. Вечерний ветер нес ароматы древесного дыма, пряностей, поздних осенних цветов и дождя.

Назвать Аквитейн красивым – все равно что назвать океан мокрым, подумал Роланд. Вроде бы верно, да только не дает о нем ни малейшего представления.

Когда они оказались на расстоянии полета стрелы от резиденции верховного лорда, расположенной в венчавшей холм крепости, их окликнул громкий, лающий голос. Мужчина в алом с собольей опушкой плаще аквитанской гвардии скользнул к ним сверху. Еще с дюжину зависли где-то над ними – Роланд не видел их в ночном небе, но ощущал движение воздуха, вызванное поддерживающими их на лету астелами.

Капитан сопровождавших Роланда воздушных рыцарей обменялся с патрульным условным паролем; обмен носил рутинный характер. А потом вновь прибывшие скользнули дальше, на крепостной двор перед входом во дворец. Со стен за ними наблюдали глаза часовых и ухмылявшихся изваяний – горбатых, долговязых мужчин. Стоило Роланду сойти с носилок и ступить на землю, как он ощутил слабую, но постоянную вибрацию земли, явно исходящую от скрытой в статуях энергии, и невольно покосился на них.

– Горгульи? – потрясенно поперхнулся он. – Это все горгульи?

Крэйг бросил взгляд на изваяния, потом на Роланда и кивнул.

– Давно ли их держат здесь?

– Сколько помню, они стояли здесь всегда, – буркнул Крэйг.

– Неужели Аквитейн настолько силен?..

Роланд задумчиво прикусил губу. Он не одобрял тех, кто держал астелов в такой смирительной оболочке, – и еще меньше тех, кто делал это на протяжении многих поколений. Однако это лишний раз подтверждало мощь Аквитейна, в которой они сейчас так нуждались.

Воздушные рыцари, сопровождавшие носилки в полете, скрылись в доме охраны подкрепить силы едой и питьем. А капитан аквитанской гвардии, молодой человек с открытым лицом и настороженным взглядом голубых глаз, отворил дверцу носилок и помог сидевшим в них выбраться наружу. Затем повел их во дворец.

Следуя за капитаном, Роланд привычно оценивал расположение дверей, окон, наличие или отсутствие охраны. Это была старая привычка, и отказываться от нее было бы глупостью. Он хотел знать лучший путь выхода из того места, куда их вели. Рядом шел Крэйг; без видимого усилия, как пушинку, он нес продолжавшую спать Кару.

Капитан распахнул широкую двустворчатую дверь, ведущую в длинный зал для пиршеств. По горному обычаю очаги здесь были вмурованы в пол; несмотря на то что погода стояла еще не холодная, в них ярко горел огонь. Собственно, зал освещался только этими багровыми отблесками, поэтому Роланд задержался в дверях на мгновение, давая глазам привыкнуть к полумраку.

От самого входа в глубь зала вели два ряда стройных мраморных колонн. Стены скрывались за портьерами – они сообщали помещению теплую роскошь, а также служили идеальным укрытием для подслушивающих – охраны или убийц. Столы на ночь вынесли, и всю меблировку составлял один столик с расставленными вокруг него стульями, стоящий на возвышении в дальнем конце зала. Там виднелось несколько фигур, и слуха Роланда коснулся негромкий перебор струн.

Капитан вел их через зал прямо к помосту.

В тяжелом, накрытом шкурой амарантского степного льва кресле развалился мужчина – ростом он не уступал Крейгу, но был стройнее и на вид значительно моложе. Узкое лицо с высокими скулами и волевой челюстью смягчалось ореолом падавших на плечи золотых волос. Одежду его составляли простая алая рубаха, черные кожаные штаны в обтяжку и мягкие черные башмаки. В одной руке он небрежно держал золотой кубок, в другой – конец длинного отреза ткани, который медленно разматывала с себя танцевавшая перед ним хорошенькая девица. Глаза у Аквитейна были черные как смоль, и он смотрел на рабыню-танцовщицу с жаркой, нетерпеливой жадностью.

Однако Роланда больше заинтересовал человек, стоявший позади и чуть сбоку от трона верховного лорда. Полумрак мешал разглядеть детали. Роста мужчина был не слишком высокого – ну, может, на пару дюймов выше Роланда, – но сложения крепкого, да и осанка его выдавала физическую силу. На бедре его, насколько мог разглядеть Роланд, висел меч, и едва заметная выпуклость серой куртки выдавала спрятанное на теле оружие. На мгновение Роланд встретился с ним глазами – взгляд у того оказался прозрачный, оценивающий.

– Если твоя голова дорога тебе, капитан, – буркнул Аквитейн, не спуская глаз с девушки, – это может подождать до окончания танца. – Язык его слегка заплетался.

– Нет, ваше сиятельство, – произнес Роланд, делая шаг вперед и становясь рядом с капитаном. – Не может.

Спина верховного лорда напряженно застыла, и он медленно повернул голову в сторону Роланда . Тяжесть его взгляда обрушилась на курсора наподобие физического удара, и он резко втянул в себя воздух, ощутив в камне под ногами медленную, раздраженную вибрацию – отражение злости верховного лорда.

Роланд постарался принять как можно более уверенную и небрежную позу и сделал вид, будто Аквитейн с ним согласен. Он приложил кулак к сердцу и поклонился.

Последовала долгая пауза, потом лорд протяжно, лениво рассмеялся. Эхо его хохота отозвалось от стен почти безлюдного зала. Роланд снова выпрямился и оказался лицом к лицу с верховным лордом, изо всех сил стараясь не выражать почтения.

– Ага, – пророкотал Аквитейн. – Значит, это и есть печально известный курсор Роланд Каллидус.

– С вашего позволения, ваше сиятельство, бывший курсор.

– Тебя, я вижу, мало заботят мои развлечения, – заметил Аквитейн, сделав рукой с зажатой в ней материей широкий жест. – Я нахожу это граничащим с непочтительностью.

– Я и в мыслях не имел выказывать непочтение, ваше сиятельство. Однако обстоятельства смертельной важности требуют вашего внимания.

– Требуют. Моего. Внимания, – пробормотал Аквитейн, выгнув бровь. – Надо же. Не помню, чтобы со мной разговаривали таким тоном с тех пор, как мой последний наставник имел неосторожность так неудачно упасть со стены.

– Ваше сиятельство, боюсь, вы найдете меня значительно более ловким.

– Крысы ловчее, – фыркнул Аквитейн. – Главной проблемой старого олуха было то, что он полагал, будто знает все.

– Ах, – лучезарно улыбнулся Роланд. – Со мной у вас такой сложности не возникнет.

Темные глаза Аквитейна вспыхнули.

– Потому, что ты действительно знаешь все?

– Нет, ваше сиятельство. Только то, что важно.

Верховный лорд прищурился. Сердце Роланда успело сделать десятка два тревожных ударов, а он все молчал, однако курсор сумел скрыть свою нервозность. Дыша по возможности ровнее и медленнее, он ждал.

Аквитейн фыркнул и допил вино, потом вытянул руку в сторону, выждал мгновение и выпустил кубок из пальцев. Стоявший рядом с ним коренастый мужчина стремительным движением выбросил руку вперед и поймал его, потом подошел к столу и налил в него вина из стеклянной бутыли.

– Мои источники утверждают, Роланд, что за тобой водится дурная привычка – ты крайне небрежен, – буркнул Аквитейн. – Но я и не представлял себе, чтобы до такой степени.

– Если вашему сиятельству будет угодно, мы можем возобновить эту нашу дискуссию позже. Хотя время не терпит.

Верховный лорд принял из рук незнакомца свой кубок, взглянул на хорошенькую рабыню, с низко опущенной головой стоявшую перед ним на коленях, и с сожалением вздохнул.

– Пожалуй, – кивнул он. – Что ж, ладно. Докладывай.

Роланд покосился на незнакомца, потом на рабыню, потом на свисавшие со стен портьеры.

– Возможно, ваше сиятельство, для этого подошла бы более уединенная обстановка.

Аквитейн мотнул головой.

– Ты можешь говорить открыто и здесь. Позволь представить тебе, Роланд, графа Стрикса с Лихорадочного пограничья, находящегося на службе у его сиятельства верховного лорда Родоса. Он показал себя проницательным и способным советником, а также преданным сторонником нашего дела.

Роланд перевел взгляд на коренастого мужчину у кресла верховного лорда.

– Лихорадочное пограничье? Это, часом, не там несколько лет назад имела место незаконная работорговля?

Граф Стрикс удостоил бывшего курсора натянутой улыбки. Голос его, когда он заговорил, оказался высоким, сочным тенором, который плохо вязался с его мощным сложением.

– Полагаю, так. Насколько я понял, и Консорциум работорговцев, и местное духовенство одарили вас похвалами за услуги сверх тех, что требовал от вас долг.

Роланд пожал плечами, не спуская с него глаз.

– Всего лишь символический жест. Мне так и не удалось набрать достаточно улик, чтобы выдвинуть обвинение против главаря. – Он сделал выразительную паузу. – Кем бы он ни был, – добавил он.

– Какая жалость, – вздохнул граф. – Насколько я понимаю, вы обошлись кому-то в немалые деньги.

– Более чем вероятно, – согласился Роланд.

– Это могло дать тому человеку повод искать отмщения.

Роланд улыбнулся.

– Я слышал, такие желания вредны для здоровья.

– Не исключено, что я как-нибудь проверю эти слухи на опыте.

– При случае.

Аквитейн наблюдал за диалогом с глазами, искрившимися весельем.

– Как мне ни жаль прерывать ваш обмен уколами, господа, но нынче вечером у меня другие заботы, а нам многое надо обсудить. – Он отхлебнул вина из кубка и махнул рукой в направлении других стульев. – Садитесь. Ты тоже, Крэйг. Может, мне послать кого-нибудь отнести Кару в ее покои, дабы она отдохнула?

– Благодарю вас, сэр, – пророкотал Крэйг. – Я бы предпочел, чтобы она оставалась со мной, а позабочусь о ней позже, если вы не против.

Все расселись по стульям лицом к Аквитейну. Верховный лорд дал знак рабыне. Та убежала куда-то, но вскоре вернулась с полотенцем и миской ароматной воды. Девушка опустилась на колени перед Роландом и расшнуровала его сандалии. Она сняла с него носки и теплыми, мягкими пальцами вымыла ему ноги.

Он задумчиво нахмурился, глядя на рабыню, но по знаку верховного лорда послушно поведал о событиях в лагере мятежного легиона. По мере рассказа лицо Аквитейна темнело, и под конец он сидел мрачнее тучи.

– Позволь мне сделать выводы из твоего рассказа, Роланд, – буркнул он. – Ты не только не смог выведать у той девчонки необходимые нам сведения об охране покоев Гая, но в довершение всего она еще и сбежала от тебя и моих рыцарей.

Роланд кивнул.

– Теперь я скомпрометирован. Она почти наверняка доложила об этом Короне.

– Второй легион уже разбит на отдельные центурии, – вступил в разговор Крэйг. Рабыня передвинулась к его ногам и принялась снимать его сандалии. Обернутая вокруг ее тела длинная полоса алой ткани начала сползать, открывая взгляду все больше ее гладкой кожи. Крэйг смотрел на нее не без восхищения, но с мысли не сбился. – Как и планировалось, они соберутся в условленном месте.

– Кроме ветряных волков, – поправил его Роланд. – Я посоветовал Крэйгу выслать их авангардом на место.

– Что?! – прорычал Аквитейн, привстав от возмущения. – Такого в плане не было!

Коренастый Стрикс тоже вскочил с места; глаза его возбужденно вспыхнули.

– Я ведь предупреждал ваше сиятельство! Если наемников не увидят в Парсии до весны, их нельзя будет связать ни с кем, кроме вас. Вас предали.

Пылающий гневом взгляд Аквитейна вновь уперся в Роланда.

– Ну, курсор? Верно ли то, что он говорит?

– Если вы сочтете действия, которые пришлось произвести в изменившейся обстановке предательством на поле боя, ваше сиятельство, – невозмутимо ответил Роланд, – вы можете, если вам угодно, назвать меня предателем.

– Он оборачивает ваши слова против вас же, – прошипел Стрикс. – Он вами манипулирует. Он же курсор, а курсоры преданы Гаю. Если вы и дальше будете слушать его, он приведет вас к смерти у ног Гая. Убейте его, пока он окончательно не спутал ваши планы. Он, этот мордоворот-убийца, и его сумасшедшая шлюха – им ничего не надо, только уничтожить вас.

Роланд скривился в улыбке, перевел взгляд с Аквитейна на Стрикса, потом на Крейга – рабыня у его ног забыла про свое занятие и глазела на происходящее, приоткрыв рот. Кара на коленях у Крейга не пошевелилась и не издала ни звука, но он видел, как и ее губы складываются в улыбку.

– А… – произнес Роланд, и улыбка его сделалась еще шире. Он закинул ногу на ногу. – Ясно.

Аквитейн прищурился и шагнул к стулу Роланда.

– Ты прервал мое наслаждение подарком моей дорогой супруги мне на день рождения. Ты, похоже, потерпел неудачу в том, что обещал для меня сделать. И в придачу к этому ты рассредоточил мои войска таким образом, что это изобличает меня перед остальными членами Совета лордов, не говоря уже о Сенате. – Он пригнулся к Роланду и очень тихо добавил: – Сдается мне, что в твоих интересах в следующие несколько секунд назвать мне причину, по которой я не убью тебя.

– Отлично, – сказал Роланд. – Дайте мне немного времени, ваше сиятельство, и я не буду мешать вам самому решить, кому вы можете доверять.

– Нет! – взорвался Стрикс. – Милорд, не дайте этому презренному рабу вертеть вами!

Аквитейн улыбнулся, но улыбка вышла холодной, жесткой. Взгляд его скользнул к родисийскому графу, и Стрикс умолк.

– Мое терпение вот-вот лопнет. Так, как оборачиваются события, господа, к концу нашей беседы кто-то из вас определенно будет мертв.

Тяжелое напряжение повисло в помещении. Стрикс облизнул губы, бросив на Роланда исполненный ненависти взгляд. Кара сладко мурлыкнула и пошевелилась на коленях у Крэйга, освободив, как заметил Роланд, его правую руку. Рабыня, похоже, тоже ощутила угрозу и отодвинулась чуть назад, чтобы ненароком не оказаться между верховным лордом и кем-либо из присутствующих в помещении.

Роланд снова улыбнулся. Он сцепил руки и положил их на колено.

– С вашего позволения, ваше сиятельство, мне потребуются перо и бумага.

– Перо и бумага? Это еще зачем?

– Так будет нагляднее для вас, ваше сиятельство. Впрочем, если вас не удовлетворит и это, моя жизнь в вашем распоряжении.

– Моя ненаглядная супруга, будь она здесь, сказала бы, что твоя жизнь проиграна в любом случае.

– Будь она здесь – конечно, – согласился Роланд. – Могу я продолжать, ваше сиятельство?

Несколько долгих секунд Аквитейн молча смотрел на Роланда, потом махнул рукой рабыне – та поспешно метнулась в сторону и вернулась, держа в руках кусок пергамента и перо.

– Поторопись, – буркнул Аквитейн. – Мое терпение на исходе.

– Конечно, ваше сиятельство.

Роланд взял у рабыни письменные принадлежности и быстро настрочил на бумаге несколько фраз, приложив все старания к тому, чтобы никто не видел, что он пишет. Никто не произносил ни слова, и скрип пера по пергаменту казался оглушающе громким по сравнению с потрескиванием поленьев в очаге и нетерпеливым постукиванием башмака Аквитейна о каменный пол.

Роланд подул на написанные строчки, сложил лист пополам и протянул его Аквитейну. Не сводя с него взгляда, он произнес:

– Ваше сиятельство, я советовал бы вам ускорить осуществление ваших планов. Свяжитесь с вашими войсками и выступайте.

Стрикс мгновенно вскочил и встал рядом с Аквитейном.

– Ваше сиятельство, я вынужден решительнейшим образом возразить. Главное в настоящий момент – осторожность. Если нас обнаружат, все рухнет.

Аквитейн прочитал записку, потом поднял взгляд на Стрикса.

– И ты веришь, что, поступая так, ты защищаешь мои интересы?

– Равно как и моего господина, – сказал Стрикс. Он вздернул подбородок, но это выглядело смешно на фоне нависшей над ним громады верховного лорда. – Подумайте, кто он такой, чтобы давать вам советы?

– Ваше сиятельство! – замотал головой Стрикс. – Прошу вас, прислушайтесь к голосу разума! Выступить сейчас означало бы лишиться более чем половины всех возможных сил! Только болван может отказаться от такого преимущества!

Аквитейн удивленно поднял брови.

– Только болван… Надо же!

Стрикс поперхнулся.

– Ваше сиятельство, я хотел только…

– Меня мало волнует, что ты хотел, граф стрикс. Вот что ты сказал – совсем другое дело.

– Ваше сиятельство, прошу вас! Не спешите! Вы так долго разрабатывали план… Не дайте всему рухнуть в одночасье!

Аквитейн покосился на записку.

– И что ты предлагаешь, ваша светлость?

Стрикс расправил плечи.

– Проще говоря, ваше сиятельство – придерживаться прежнего плана. Послать ветряных волков на зимние квартиры в Родос. Собрать все ваши легионы воедино с наступлением весны и тогда нанести удар. Выжидать. Мудрость состоит в терпении.

– Побеждает тот, кто рискует, – возразил Аквитейн. – Не могу не поражаться, Стрикс, безграничной щедрости Родоса. Как он горит желанием приютить наемников, связать с ними свое имя, когда все улажено. Как наставлял он тебя защищать мои интересы.

– Первейшей целью моего господина всегда является поддержка союзников, ваше сиятельство.

– Еще бы, – фыркнул Аквитейн. – Мы так щедры друг к другу. И полны всепрощения. Нет, Стрикс. Курсор…

– Бывший курсор, ваше сиятельство, – поправил его Роланд.

– Бывший курсор. Да, конечно. Бывший курсор неплохо поработал, предсказав, что ты будешь говорить мне. – Аквитейн дочитал записку. – Интересно, зачем это он? – Он перевел взгляд на Роланда и вопросительно приподнял бровь.

Роланд посмотрел на Стрикса.

– Ваше сиятельство, я полагаю, что Родос послал к вам Стрикса шпионить и – рано или поздно – убить.

– Да как ты… – взревел Стрикс.

Роланд перебил его; в голосе его зазвенела сталь.

– Стрикс хочет, чтобы вы выжидали, чтобы устранить вас, ваше сиятельство, на всю зиму. Так Родос получит несколько месяцев на то, чтобы подкупить наемников, тем самым лишив вас сил. В таком случае с началом кампании ключевые посты окажутся занятыми людьми Родоса. А вас он сможет убить в сумятице сражения, устранив в вашем лице главную угрозу для себя. И полагаю, роль убийцы отводится именно ему, Стриксу.

– Я не потерплю такого оскорбления, ваше сиятельство!

Аквитейн покосился на Стрикса.

– Потерпишь. – Он повернулся к Роланду. – И что ты посоветуешь? Что бы ты сделал на моем месте?

Роланд пожал плечами.

– Нынче ночью дули южные ветры, которых в это время года быть не должно. Только Первый лорд способен вызвать такое. Я предполагаю, он призвал астелов южного воздуха, чтобы помочь Кэлен или какому-то другому курсору попасть на север – или в столицу, или прямо в долину.

– Это могло быть и совпадением, – заметил Аквитейн.

– Я не верю в совпадения, ваше сиятельство, – сказал Роланд. – Первый лорд далеко не слеп, и его мастерство заклинания настолько велико, что я только начинаю постигать его пределы. Он призвал южные ветры. Он шлет кого-то на север. В долину Вестланда.

– Невероятно, – сказал Аквитейн. Он помолчал, потом задумчиво потер подбородок. – Впрочем, Гай всегда был невероятным человеком.

– Ваше сиятельство, – вмешался Стрикс. – Вы, конечно, не воспринимаете это серьезно…

Аквитейн поднял руку.

– Очень даже воспринимаю, ваша светлость.

– Ваше сиятельство. – Голос Стрикса сорвался на шипение. – Этот безродный пес обозвал меня убийцей!

С минуту Аквитейн молча смотрел на них. Потом демонстративно отступил на два-три шага и повернулся к ним спиной, как бы любуясь гобеленами.

– Ваше сиятельство, – настаивал Стрикс. – Я требую, чтобы вы рассудили нас в этом деле!

– Пожалуй, я верю скорее Роланду, ваша светлость. – Аквитейн вздохнул. – Разбирайтесь сами. А я, соответственно, разберусь с тем из вас, кто останется в живых.

Роланд лучезарно улыбнулся.

– Позвольте добавить также, ваша светлость, что от вас разит, как от барана, на губах у вас пузырятся идиотизм и отрава, а потроха у вас желты, как лютики, – не спуская взгляда с Стрикса, он расцепил пальцы и медленно, раздельно произнес: – Ты. Самый. Настоящий. Трус.

Лицо Стрикса вспыхнуло румянцем, взгляд сделался диким, и он сорвался с места. Меч молнией вылетел из ножен и устремился к горлу Роланда.

Каким бы стремительным ни был Стрикс, Крэйг двигался быстрее. Он еще сидел с Карой на коленях, а рука его метнулась к рукояти меча, и лезвие мгновенно взметнулось в воздух, на какие-то доли дюйма миновав тело водяной ведьмы. Сталь со звоном сшиблась со сталью в паре дюймов от лица Роланда. Крэйг уже стоял, а мягко приземлившаяся на пол Кара села, подобрав под себя ноги. Стоя, Крэйг был на голову выше Стрикса.

Стрикс уставился на Крэйга и ощерился.

– Наемник… Уж не думаешь ли ты, что сравнишься в бою с астелианским лордом?

Не переставая удерживать клинком меч Стрикса, Крэйг пожал плечами.

– До сих пор единственный, кто мог сравниться со мной в бою, был Антуан Вискер. – Зубы его блеснули в улыбке. – А ты – не Вискер.

Послышался скрежет, а потом сталь мечей потеряла четкие очертания, превратившись в полумраке зала в призрачную стальную дымку. Роланд наблюдал за поединком, едва веря своим глазам, с такой скоростью одна атака сменяла другую. За какие-то две-три секунды мечи встретились с дюжину раз, высекая искры.

И почти сразу же дуэль завершилась. Стрикс зажмурился, потом широко открыл глаза и поднял руку к горлу, из которого хлынула кровь. Он попытался что-то сказать, но не издал ни звука.

А потом граф из Родоса упал и больше не двигался, если не считать слабых судорог.

Кара с сонной, мечтательной улыбкой посмотрела снизу вверх на Аквитейна.

– Желаете, чтобы я его спасла, ваше сиятельство?

Аквитейн покосился на Стрикса и пожал плечами.

– Полагаю, в этом нет необходимости, дорогая.

– Хорошо, господин.

Кара обратила восхищенный взгляд на Крэйга, который, опустившись на колено, вытирал кровь с меча подолом плаща Стрикса.

Тот вдруг захрипел, и пальцы его сжались в кулак. Крэйг не обратил на это внимания.

Роланд поднялся с места и подошел к Аквитейну.

– Вы удовлетворены, ваше сиятельство?

– Стрикс был полезен, – заметил Аквитейн. Он повернулся к Роланду. – Откуда ты знал?

Роланд склонил голову набок.

– Что он помышлял убить вас? А сами вы разве этого не ощущали?

Аквитейн кивнул.

– Как только догадался проверить. Он сломался, стоило тебе обрисовать роль, которую отвел ему Родос. Возможно, мы найдем где-нибудь у него под плащом заговоренный кинжал с моими приметами и выгравированным на клинке моим именем.

Крэйг крякнул, перевернул еще подававшее слабые признаки жизни тело Стрикса на спину и обыскал его. Замеченная Роландом выпуклость оказалась на поверку маленьким кинжалом. Дотронувшись до острия, Крэйг зашипел и поспешно отодвинул кинжал от себя.

– Заговоренный? – поинтересовался Роланд.

– Сильное заклятие, – кивнул Крэйг. – Очень сильное. Мне кажется, кинжал лучше уничтожить.

– Сделайте это, – сказал Аквитейн. – Сейчас же. Кара, ступай с ним. Я хочу поговорить с Роландом с глазу на глаз.

Оба приложили сжатые кулаки к сердцу и поклонились. Кара прижалась боком к мечнику, и тот обнял ее своей ручищей. Они вышли, не оглянувшись.

Лежавший на полу Стрикс дробно застучал ногами по полу, глаза его остекленели, а рот безжизненно открылся.

– Откуда ты знал? – повторил Крэйг.

Роланд оглянулся на мертвого графа и пожал плечами.

– Честно говоря, ваше сиятельство, я не знал. Только догадывался.

Аквитейн слегка улыбнулся.

– На каком основании?

– Слишком много лет проработал по этой части. И я встречался с Родосом. Он ни на дюйм не отклонится от пути, чтобы помочь кому-либо, и он готов отрезать собственный нос, чтобы суметь плюнуть себе в лицо. Стрикс был…

– Слишком приятен, – пробормотал Аквитейн. – Разумеется. Возможно, мне стоило разглядеть это раньше.

– Главное, вы действовали правильно, как только увидели это, ваше сиятельство.

– Роланд, – сказал Аквитейн. – Ты мне не нравишься.

– Я и не должен.

– Но мне кажется, уважать тебя я могу. И уж если выбирать, от кого получить нож в спину, так, пожалуй, лучше от тебя, чем от Родоса или кого-нибудь из его лакеев.

Роланд чуть раздвинул уголки рта.

– Спасибо.

– Не заблуждайся на мой счет. – Аквитейн повернулся к нему лицом. – Я предпочитаю работать с людьми, подчиняя их своей воле. Но и с тобой сработаюсь. И я ведь всегда могу убить тебя, если ты начнешь создавать проблемы. Ты ведь это понимаешь, верно?

Роланд кивнул.

– Вот и хорошо, – сказал Аквитейн. Верховный лорд прикрыл рот рукой и зевнул. – Уже поздно. И ты прав, действовать надо быстро, не давая Короне возможности совершить ответные действия. Поспи несколько часов. А с рассветом отправишься в долину Вестланда.

Роланд снова склонил голову.

– Ваше сиятельство… У меня здесь нет покоев.

Аквитейн махнул рукой рабыне.

– Эй, ты. Отведи его к себе на ночь. Дай ему все, чего он пожелает, и проследи, чтобы он проснулся к рассвету.

Рабыня молча, не поднимая глаз, поклонилась.

– Ты изучал историю, Роланд?

– Так, по верхам, ваше сиятельство.

– Весьма захватывает. Судьба целого столетия может решиться за каких-то несколько часов. За несколько драгоценных дней. Ключевые события, Роланд, и люди, которые становятся частью этих событий, – вот что определяет завтрашний день. Я тоже ощутил эхо далеких сил со стороны долины. Возможно, Гай уже будит астелов Вестланда. История тронулась с места. Она ждет, чтобы ее повернули в ту или иную сторону.

– Я не думаю об истории, ваше сиятельство. Я просто делаю свое дело.

Аквитейн коротко кивнул.

– Что ж, делай. Я буду ждать вестей от тебя.

Верховный лорд повернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из зала.

Роланд смотрел ему вслед до тех пор, пока двери за ним не захлопнулись, потом повернулся к девушке-рабыне. Он протянул ей руку, и она легонько сжала ее. Пальцы ее оказались теплыми и мягкими, а смотрела она на него чуть неуверенно.

Роланд приосанился, поклонился и церемонно поцеловал рабыне пальцы.

– Ваше сиятельство, – произнес он. – Леди Инвидия. Позвольте выразить вам мое неподдельное восхищение.

Лицо рабыни вспыхнуло от потрясения, потом она откинула голову назад и рассмеялась. Черты ее менялись на глазах, и очень скоро перед ним стояла женщина на несколько лет старше, с намного более мудрым взглядом. Глаза ее были пепельно-серыми, волосы – чуть припорошены сединой, хотя по виду больше тридцати ей не дал бы никто. Собственно, любой аристократический род Астелии обладает подобным мастерством заклинания и водных, и всех прочих астелов.

– Как ты догадался? – спросила она. – Даже мой муж и повелитель не заметил подлога.

– Ваши руки, – пояснил Роланд. – Когда вы омывали мне ноги, пальцы ваши были теплыми. Ни одна здравомыслящая рабыня не испытывала бы в этом помещении ничего, кроме беспокойства. Ее пальцы были бы ледяными. И еще: никто, кроме вас, ваше сиятельство, не обладал бы смекалкой или мастерством, чтобы отважиться на такую шутку с его сиятельством.

Глаза леди Аквитейн заискрились.

– В высшей степени проницательное наблюдение, – сказала она. – Верно, я использовала Стрикса, чтобы узнать побольше о намерениях Родоса. И как раз сегодня мне показалось, что я могла бы избавиться от него. Я сделала все, чтобы мой муж набросился на этого родоского болвана, если тот помешает ему развлекаться. Однако должна признать, ты, похоже, быстро разобрался в происходящем и провел все без сучка без задоринки и без малейшей подсказки с моей стороны. И без привлечения астелов.

– Логика тоже в своем роде астел.

Она улыбнулась, но тут же посерьезнела.

– Операция в долине… Как думаешь, она удастся?

– Возможно, – кивнул Роланд. – Но если удастся, это даст нам то, чего не достигнуть ни сражениями, ни заговорами. Он сможет завоевать Астелию, не пролив астелианской крови.

Мгновение женщина молча смотрела на него. Потом взяла за руку. Черты ее дрогнули, расплылись, и она вновь обернулась девушкой-рабыней: из волос исчезла седина, глаза из серых снова сделались темно-карими.

– Да, кстати. Я же получила на ваш счет приказ касательно этой ночи.

Роланд замялся.

– Ваше сиятельство…

Леди Аквитейн улыбнулась и коснулась пальцами его губ.

– Не заставляй меня настаивать. Идем со мной. Я прослежу, чтобы в оставшееся время ты отдохнул как следует. – Она повернулась и двинулась дальше. – Тем более что с рассветом тебе предстоит долгий путь.

Глава 8

Когда сгустились сумерки, опасность все еще продолжала грозить Джеффу. Он не видел и не слышал своих преследователей с момента, когда скатился с почти отвесного утеса, цепляясь за редкие чахлые кустики, поэтому смертельное падение превратилось в более или менее упорядоченный спуск. Шаг был рискованный, но Джефф пошел на него, решив, что веса взрослого марата кусты не выдержат.

План увенчался успехом, но лишь отчасти. Марат бросил взгляд на склон и бегом пустился искать более пологий спуск. Все же это дало Джеффу немного времени, чтобы оторваться от погони, и ему казалось, что отрыв увеличивается. Мараты не похожи на астелианцев: у них нет способностей к заклинанию астелов, зато говорят, они невероятным образом находят общий язык со всеми дикими тварями. Это означало, что у марата не было перед ним никаких особых преимуществ – как и Джеффу, ему приходилось полагаться только на свои сообразительность и опыт.

Гроза надвигалась на долину переливавшейся вспышками завесой, поэтому темнело быстрее обычного. Гром грохотал почти непрерывно, но ветер пока не усиливался и дождь не начинался. Гроза дожидалась ночи, чтобы обрушиться всей своей мощью, и Джефф с опаской косился на небо и окружавший его бурелом. Ноги его болели, а в груди жгло, но он все-таки ушел от марата и перед самым заходом солнца вышел из чащи на дорогу в нескольких милях от поворота на Индерфорд. Он нашел полоску глубокой тени от поваленного бурей дерева и забился туда, задыхаясь, давая своим усталым мускулам короткую передышку.

Сверкнула молния. Он не собирался забираться так далеко на запад. Для того чтобы вернуться домой, Джеффу придется еще не меньше часа идти только до поворота к усадьбе. Громыхнуло – на этот раз так громко, что с упавшей сосны посыпалась хвоя. Со стороны Гарда послышался приглушенный, протяжный рев, и с каждой минутой он делался все ближе. Дождь наконец начался. Он накатил волной пронизывающе-ледяного ливня, и Джефф едва успел поднять и затянуть капюшон, как с севера налетел первый порыв свирепого, морозного ветра.

Гроза смела с неба последние остатки дневного света и заполнила долину холодной тьмой, которую не рассеивали до конца даже вспыхивавшие в грозовых тучах молнии. Хотя плащ у Джеффа и считался непромокаемым, никакая ткань из изготовленных в Астелии не удержала бы такого напора воды и ветра дольше нескольких минут. Плащ сразу же сделался холодным, мокрым и тяжелым; он лип к телу, и ледяной ветер, казалось, проникал сквозь него сразу в кости.

Джеффа била крупная дрожь. Останься он на этом месте, и гроза убьет его в считанные часы – если только прежде до него не доберется этот кровожадный дикарь со своей тварью. И хотя Корвус наверняка уже донес Дрейка до стедгольда, Джефф не надеялся на помощь со стороны его обитателей. Те были достаточно умны, чтобы носу не казать на улицу в такую грозу.

Дождавшись очередной вспышки молнии, Джефф всмотрелся в окружавший его бурелом. Совсем рядом с ним под стволом зияло темное отверстие, устланное хвоей, – и на вид оно казалось совсем сухим.

Джефф полез в него, и следующая же вспышка осветила настоящий кошмар. Здесь уже имелись обитатели: с полдюжины слайвов. Проворные, покрытые темной чешуей ящеры в длину почти достигали роста Джеффа, и ближайший из них находился сейчас на расстоянии вытянутой руки. Ящер беспокойно встряхнулся, выходя из забытья. Он отворил пасть и испустил противное, липкое шипение, показав при этом несколько рядов острых, как иглы, зубов.

Передние клыки слайва были покрыты густой желтой жидкостью. Джефф уже доводилось видеть действие яда слайва. Если слайв укусит его сейчас, он упадет на землю и уснет. Тогда слайвы утащат его к себе в логово. И съедят живьем.

Первой реакцией Джеффа было отчаянное желание броситься прочь. Однако быстрое движение могло спровоцировать не оправившегося пока от потрясения слайва на бросок. Даже если хищник и промахнется, бегство Джеффа будет расценено слайвами как то, что он – добыча, которую нужно догнать и съесть. На открытом, ровном месте он мог бы и убежать от них, но у слайвов имеется неприятная привычка преследовать свою жертву часами и днями, дожидаясь, пока та ослабеет и ляжет передохнуть.

Он весь дрожал от страха и возбуждения, но заставил себя не шевелиться. Выждав несколько секунд, он как можно более плавно и медленно попятился из норы. Стоило ему оказаться за пределами броска слайва, как тварь снова зашипела и ринулась на него.

Джефф отчаянно вскрикнул, сорвавшись на визг. Он увернулся от зубов слайва, перекатился по земле, вскочил на ноги и бросился наутек. И тут – к полнейшему своему удивлению – услышал ответный крик, почти заглушённый нарастающим ветром. Джефф даже зарычал от досады. Он как-то забыл о марате и его кошмарном спутнике. Неужели они его все-таки догнали? Ветер донес до него новый крик – нет, для марата слишком высокий. И в этом голосе, несомненно, слышались страх и паника.

– Кто-нибудь, помогите! Помогите же!

Джефф прикусил губу, покосившись в сторону дома и безопасности, потом повернулся в противоположную сторону, откуда донесся крик. Он сделал неуверенный, судорожный вдох и шагнул на запад, прочь от дома, с трудом заставляя свои усталые ноги снова двигаться – все быстрее, пока не сорвался на бег по каменной дороге.

Снова блеснула молния – стремительный язык огня, метнувшийся от тучи к туче, сначала зеленый, потом красный, словно это бились друг с другом небесные астелы. Свет заливал насквозь промокшую долину почти полминуты, и только потом удар грома сотряс брусчатку старой дороги, почти оглушив Джеффа.

У самой земли, в гуще водяных брызг, начали роиться неясные очертания; они метались и плясали по дну долины. Вместе с грозой пришли ветрогривы. Их светящиеся тела кружились и без труда порхали во все стороны, не обращая внимания на порывы ветра, – светло-зеленые облачка, призрачные, отдаленно напоминающие людей, с длинными жадными руками и похожими на черепа лицами. Они визжали, и визг их, полный голода и ненависти, заглушал даже раскаты грома.

Страх сковывал движения, но Джефф стиснул зубы и заставлял себя бежать – до тех пор, пока не увидел места, куда собирались со всех сторон ветрогривы, точки, вокруг которой они водили свой безумный хоровод, протягивая внутрь круга свои бледные, с острыми когтями руки.

Там, в самом центре призрачного циклона, стояла молодая женщина; Джефф никогда прежде ее не видел. Она была высокая и стройная, немного похожая на тетю Беллу; впрочем, сложением сходство и ограничивалось. Кожа ее имела темный, золотисто-коричневый цвет, как у торговцев из южных городов Астелии. Ветер развевал ее густые прямые волосы; окраской они почти не отличались от кожи, из-за чего она немного напоминала золотую статую. Черты ее лица, возможно и не идеально красивого, все же не могли не обратить на себя внимание: высокие скулы и длинный, изящный нос чуть смягчались полными губами.

Сейчас на этом лице застыла гримаса отчаяния. На руке ее виднелась окровавленная повязка; похоже, она сделала ее, оторвав лоскут от собственного платья. Просочившаяся кровь перепачкала ей рубаху, промокшую насквозь и прилипшую к коже. На шее темнел плетеный рабский ошейник. На глазах у Джеффа один из ветрогривов, закрутившись волчком, метнулся к ней.

Девушка закричала, выбросила руку в направлении ветрогрива, и Джефф увидел в воздухе бледно-голубой сгусток, не столь четкий, как ветрогривы, но все же различимый силуэт длинноногого коня, ударившего нападавшего ветрогрива копытами. Ветрогрив взвизгнул и отпрянул, а астел незнакомки устремилась вперед, хотя в скорости и уступала ветрогривам. Три других ветрогрива навалились на астела с боков, и женщина выпрямилась – Джефф только теперь разглядел, что она стояла, опираясь на палку, – и с яростью отчаяния заковыляла вперед.

Джефф действовал не размышляя. Он бросился в их сторону, на бегу сунув руку в сумку на поясе. Он едва не оступился в темноте, но в следующую же секунду тучи снова осветились: синие, зеленые и красные молнии сражались за господство над небесами.

Один из ветрогривов резко повернулся в его сторону и бросился на него сквозь ледяной дождь. Джефф выудил из сумки маленький сверток и рывком разорвал его. Ветрогрив испустил леденящий душу вопль и широко растопырил свои руки-клешни.

Джефф захватил пальцами щепотку соли из свертка и швырнул в нападавшего ветрогрива.

С полдюжины белых кристалликов прорвали астела, как свинцовые грузила – марлю. Ветрогрив испустил полный боли вопль, от которого у Ддеффа свело внутренности, и свился в клубок. Зеленый огонь вырвался из пробоин, и он начал распадаться на части. За считанные секунды призрак превратился в несколько мелких клочков, сразу же унесенных ветром.

Остальные со злобным визгом рассыпались широким кругом. Рабыня оглянулась на Джеффа, и в широко открытых глазах ее вспыхнула надежда. Она крепче взялась за свою палку и захромала в его сторону. Изорванные очертания ее астела снова сделались невидимыми, стоило ветрогривам отступить от них на несколько шагов.

– Соль? – крикнула она сквозь грозу. – У тебя есть соль?

Джеффу удалось достаточно перевести дух, чтобы ответить.

– Совсем немного! – Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, и он из последних сил подбежал к рабыне и стал рядом с ней, настороженно оглядываясь на окружавших их ветрогривов. – Проклятые вороны! – выругался он. – Нам нельзя здесь оставаться. Никогда еще не видел их столько в одну грозу.

Рабыня, дрожа, вглядывалась в темноту, но голос ее звучал на удивление ровно.

– Твои астелы могут нас защитить?

Джефф ощутил противную пустоту в желудке. Конечно, не могут, тем более что их и нет вовсе.

– Нет.

– Тогда нам нужно укрыться где-нибудь. Эта гора. В ней наверняка есть пещеры…

– Нет! – выпалил Джефф. – Не эта гора. Она не любит посторонних.

Девушка усталым жестом приложила руку ко лбу.

– У нас есть выбор?

Джефф заставил свои усталые мозги шевелить извилинами, но страх, усталость и холод сделали их неуклюжими, как слайв на снегу. Было… было ведь что-то такое, что он должен вспомнить, что может помочь… если он только вспомнит, что это…

– Есть! – воскликнул он. – Есть такое место. Это недалеко отсюда, если мне удастся найти его.

– Как далеко? – спросила рабыня, не сводя глаз с круживших на безопасном расстоянии ветрогривов. Голос ее уже дрожал; возможно, от пробравшего ее наконец холода.

– Миля. Ну, может, немного больше.

– В темноте? В такой? – Она недоверчиво покосилась на него. – Нам ни за что не добраться.

– У нас нет выбора, – прохрипел Джефф сквозь ветер. – Или там, или нигде.

– Ты сможешь найти его? – спросила девушка.

– Не знаю. Сможешь пройти такое расстояние?

Мгновение – на протяжении следующей вспышки молнии – она пристально смотрела на него.

– Да, – выдохнула она. – Дай мне немного соли.

Тави протянул ей половину оставшейся у него пригоршни, и рабыня крепко стиснула белые кристаллики в кулаке.

– Астелы! – сказала она. – Нам ни за что не пройти столько.

– Особенно если мы не тронемся с места, – крикнул Джефф и потянул ее за руку. – Идем же! – Он повернулся, но девушка вдруг прыгнула на него и с силой толкнула плечом в сторону. Джефф вскрикнул и покатился на землю.

Он поднялся на ноги, дрожа от холода и злости.

– Ты что?!

Девушка медленно выпрямилась, глядя ему в глаза. Вид у нее был теперь совсем усталый; она едва могла стоять, опираясь на свою палку. На земле у ее ног лежал мертвый слайв с размозженной головой.

Джефф перевел взгляд с ящерицы на рабыню. Конец ее палки был в крови.

– Ты спасла меня, – пробормотал он.

Снова вспыхнула молния. В свете ее Джефф увидел, что рабыня дерзко усмехается.

– Будем надеяться, не зря. Вытащи нас из этой грозы, и будем квиты.

Он кивнул и огляделся по сторонам. Новая молния высветила дорогу – темную прямую линию, и Джефф попытался сориентироваться. Потом повернулся спиной к черной громаде Гарда и двинулся в темноту, отчаянно надеясь, что найдет убежище прежде, чем ветрогривы наберутся храбрости для нового нападения.

Глава 9

Белла проснулась от топота ног по лестнице, ведущей в ее комнату. Пока она спала, прошел день и сгустилась ночь; по крыше барабанил дождь. Она села, хотя от этого у нее застучало в висках.

– Госпожа Белла, – чуть слышно прошептала Ари. Она оступилась в темноте и издала не совсем подобающее юной девушке восклицание.

– Свет, – пробормотала Белла, привычно напрягая волю.

Крошечный дух в фитиле лампы ожил, осветив комнату неярким золотистым сиянием. Она прижала ладони к вискам, пытаясь собраться с мыслями. Дождь все хлестал по крыше, и до нее доносилось злобное завывание ветра. За окном сверкнула молния, за которой последовал странный, рычащий раскат грома.

– Гроза, – выдохнула Белла. – Что-то не так.

Ари поднялась с пола и присела в реверансе. Бубенцы в венке начали вянуть, роняя алые лепестки на пол.

– Это ужасно, госпожа, просто ужас какой-то. Все боятся. И еще стедгольдер. Стедгольдер вернулся, и он тяжело ранен. Госпожа Эмма послала меня, чтоб я вас привела.

Белла вздрогнула.

– Дрейк.

Она вскочила с кровати. Движение отдалось в голове острой болью, и ей пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. Белла сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с охватившей ее паникой, устоять перед болью. Теперь она начинала смутно ощущать страх, злость и беспокойство людей стедгольда, доносившиеся до нее из нижнего зала. Сила и власть нужны им теперь больше, чем обычно.

– Ладно, – сказала она, открывая глаза и пряча лицо под маской спокойствия. – Веди меня к нему.

Ари выпорхнула из комнаты Беллы, и та решительным шагом поспешила следом за девушкой. Стоило ей спуститься по лестнице, как заполнивший помещение страх накатил на нее волной – словно холодная, мокрая ткань липла к ее коже, пытаясь просочиться внутрь. Она вздрогнула и задержалась на мгновение, отгоняя этот холод от своих мыслей, пока ощущение не отпустило ее. Она понимала, что страх никуда не делся, но пока хватало и этого – отогнать его чуть подальше, обрести способность действовать.

Совладав с собой, Белла шагнула в зал. Большой зал Индрефорда имел в длину добрых сто футов, примерно половину этого в ширину. Он был сделан из цельного гранита, взращенного из земли много лет назад. Позже сверху над ним надстроили жилые помещения из кирпича и дерева, но сам зал представлял собой цельный каменный массив, изваянный долгими, утомительными часами заклинаний из костей земли. Самые свирепые бури не смогли повредить большой зал и всех, кто искал в нем убежища. Неповрежденным осталось и другое сооружение стедгольда – хлев, где содержался драгоценный скот.

Зал был полон народа. Здесь собрались все обитатели стедгольда – несколько больших семей. Большинство их теснилось у одного из дощатых столов, на которые выставили приготовленную еще с утра еду. В помещении царило тревожное напряжение – даже дети, обыкновенно встречавшие неожиданно подаренный грозой выходной день визгом и игрой в догонялки, казались непривычно притихшими и подавленными. Никто не повышал голоса громче шепота, да и тот стихал с каждым новым ударом грома.

Зал сам собой поделился на две половины. В обоих торцах его пылал в очагах огонь. У дальнего очага собрались за небольшим столом приехавшие стедгольдеры. Ари вела ее к другому очагу, куда положили Дрейка. Между очагами расположились небольшими группами местные – с одеялами, чтобы остаться на ночлег в зале, если гроза продлится всю ночь. Разговаривали мало и неохотно – возможно, из-за дневной стычки, решила Белла, и никто не хотел находиться слишком близко к очагам.

Белла обогнала Ари и подошла к огню. Старая Эмма, местная учительница заклинаний, склонилась над тюфяком, на который уложили Дрейка. Это была дряхлая, высохшая старуха с седой косой ниже пояса. Руки ее постоянно дрожали, и она почти не выходила из усадьбы, но ремесло свое знала хорошо, и дух ее, равно как и зрение, с годами не ослабел.

Лицо Дрейка было восково-бледным как у покойника, и на мгновение горло у Беллы сдавило от панического страха. Однако грудь его поднялась и опала – он с трудом, но дышал, и она закрыла глаза, снова успокаиваясь. Его укутали мягкими шерстяными одеялами, оставив открытой только правую ногу, всю залитую кровью. Кто-то перевязал рану на бедре, но Белла видела, что пропитанную кровью повязку уже надо менять.

– Белла, – прохрипела старая Эмма. – Я сделала все, что могла, детка. Не больше, чем можно добиться иголкой и нитью.

– Что случилось? – спросила Белла.

– Мы не знаем, – вздохнула Эмма, присаживаясь на ближайшую скамью. – У него страшная рана на бедре. Возможно, это зверь, хотя такую можно нанести и топором, и клинком. Похоже, он сумел наложить себе жгут и перекрутить раз или два. Может, нам удастся спасти ногу – но он потерял слишком много крови. Он в забытьи, и я не знаю, очнется ли он.

– Ванна, – сказала Белла. – Нам нужно погрузить его в теплую воду.

Эмма кивнула.

– Я уже послала за ней. Сейчас принесут.

– И приведите сюда Джеффа. Я хочу услышать, что случилось с моим братом.

Эмма печально посмотрела на Беллу.

– Джефф с ним не вернулся домой, детка.

– Что?

Страх снова захлестнул ее – мгновенный, ледяной, ужасный. Ей пришлось сделать усилие, чтобы отогнать его, но она умело скрыла это, поправляя упавшую на лицо прядь волос. Она должна казаться спокойной, уверенной.

– Не вернулся с ним?

– Нет. Его здесь нет.

– Его нужно отыскать, – сказала Белла. – Гроза ведь. Он там совсем беззащитен.

– Только безмозглый Линялый выйдет в такую грозу, детка, – ровным голосом возразила Эмма. – Он вышел проверить, крепко ли заперт хлев, там и нашел Дрейка. Говорят, астелы берегут дураков и детей. Может, они и Джеффу помогут… – Она подалась к самому уху Беллы. – Потому что кто-то другой ничего не в силах сделать.

– Нет, – настаивала Белла. – Нам нужно найти его.

Несколько мужчин спустились по лестнице, таща большую медную ванну. Они поставили ее на пол рядом с ними и с помощью детей принялись наполнять водой.

– Белла, – сказала Эмма твердым, почти ледяным тоном. – Ты устала. Ты единственная из всех, кого я знаю, способна вернуть Дрейка, но я не уверена, что тебе удастся даже это, не говоря уж о том, чтобы найти Джеффа в такую погоду.

– Все равно, – не сдавалась Белла. – Я отвечаю за Джеффа.

Рука старой Эммы, теплая и неожиданно сильная, крепко сжала ей запястье.

– Мальчик на улице в грозу. Он уже нашел убежище, Белла. Или уже мертв. Ты должна сосредоточиться на том, что можешь еще сделать, – или Дрейк тоже умрет.

Страх, беспокойство снова подступили – в унисон с нараставшей в ней паникой. Джефф. Она не должна была с головой уходить в приготовления, не должна была позволить Джеффу провести ее. Она в ответе за него. Образ Джеффа, застигнутого грозой, растерзанного в клочья ветрогривами, стоял у нее перед глазами, и она не удержалась от стона.

Она открыла глаза. Руки ее дрожали. Белла посмотрела на Эмму.

– Мне нужна будет помощь, – сказала она.

Старая Эмма кивнула, но выражение лица ее было тревожным.

– Я переговорила с нашими женщинами, и они дадут все, что могут. Но этого может не хватить. Без умелого заклинания воды у нас не будет шансов спасти его, и даже так…

– Только женщины? – вскинулась Белла. – А Отто, а Рот? Они же стедгольдеры. Они многим обязаны Дрейку. Да если на то пошло, почему они до сих пор не позаботились о нем?

Старая Эмма болезненно скривилась.

– Они не помогут, Белла. Я уже просила.

Долгое мгновение Белла потрясенно смотрела на старуху.

– Они… что?

Эмма опустила взгляд.

– Они не помогут. Ни один из них.

– Именем астелов, почему?

Старуха покачала головой.

– Не знаю. От грозы все дерганые, особенно стедгольдеры… Они тревожатся о своих, которые остались дома. И Синнер постарался как мог.

– Синнер? Он здесь? Не в хлеву?

– Ага, детка.

– Где Уорнер?

Эмма поморщилась.

– Старый дурак. Уорнер только что не набросился на Синнера. Сыновья Уорнера забрали его наверх. Эта их девчонка уговорила его принять горячую ванну – он ведь как приехал, так еще умыться не успел. Если бы не это, они бы вцепились друг другу в глотку еще час назад.

– Проклятые вороны, – зарычала Белла и поднялась на ноги.

Мужчины и дети, наполнявшие ванну, вздрогнули и отступили от нее на шаг. Она окинула взглядом зал и повернулась к старой Эмме.

– Уложите его в ванну. Они помогут моему брату, или я затолкаю их стедгольдерские цепи в их трусливые глотки.

Она повернулась на каблуках и зашагала через весь зал к столу в дальнем его конце, у которого собралось несколько человек – соседи-стедгольдеры.

За ними у огня устроились сыновья Синнера: немногословный Пол и младший, обвиняемый, – Майк. Еще подходя, Белла заметила Линялого в насквозь промокшей одежде. Низко опустив голову, он пытался подобраться поближе к огню. Он протянул руку к половнику, торчавшему из котелка с похлебкой, подвешенному у огня, чтобы не остывал.

Сидевший ближе других к огню Майк нахмурился. Линялый придвинулся еще чуть ближе, и его обезображенное клеймом лицо скривилось в гротескном подобии улыбки. Он опасливо кивнул Майку, взял себе миску и потянулся за половником.

Майк рявкнул что-то Полу, повернулся к Линялому и сказал ему какие-то явно оскорбительные слова. Раб округлил глаза и пробормотал что-то в ответ.

– Трусливый пес, – повысил голос Майк. – Не перечь тем, кто лучше тебя. От тебя смердит, а я сидел здесь и буду сидеть. Пошел прочь от меня!

Линялый кивнул и торопливо взялся за половник.

Пол схватил раба за плечо, резким рывком развернул его к себе и, почти не замахиваясь, ударил его кулаком. Линялый вскрикнул и отшатнулся от огня. Он удержался-таки на ногах, но попятился от сыновей Синнера, опасливо втянув голову в плечи.

Пол закатил глаза и хмуро посмотрел на Майка. Потом скрестил руки на груди и прислонился к стене с противоположной стороны от каменного очага.

Майк ухмыльнулся и повернулся вслед Линялому.

– Трус полоумный! И не вздумай вернуться! – Он опустил голову; губы его кривились в жестокой улыбке.

На улице снова ударил гром, и Белла сжалась, не давая волне страха захлестнуть и ее. Страх накатил чуть позже, чем она ожидала, и она стояла, зажмурившись, пока он не миновал.

– Чертовы помои, – буркнул один из собравшихся у стола, и ругательство повисло в звонкой тишине, наступившей после удара грома.

Белла собралась, подходя к стедгольдерам.

Говоривший, стедгольдер Олдо, в упор смотрел на Синнера, упрямо выставив вперед бритый подбородок.

– Стедгольдеры долины не могут стоять в стороне, когда один из них нуждается в помощи, – продолжал он. – И мы поможем ему.

Синнер склонил косматую голову набок, занимаясь нанизанным на нож куском мяса.

– Олдо, – пророкотал он. – Ты ведь недавно надел стедгольдерскую цепь?

Стоя, Олдо был всего на голову выше сидящего Синнера.

– Какое это имеет отношение к делу?

– И ты у нас не женат, – продолжал Синнер. У тебя нет детей. И семьи – чтобы ты представлял себе, что такое заботы.

– Мне не нужно семьи, чтобы понимать, что вы, двое, – он повернулся и ткнул пальцем в двух других мужчин с цепочками стедгольдеров на шее, – должны оторвать свои задницы с насиженных мест, чтобы помочь Дрейку. Вот ты, Рот, помнишь, как тот саблезуб повадился за твоими свиньями, а? Кто тогда выследил эту тварь? А ты, Отто, – кто нашел по следам твоего младшего, когда тот заблудился в лесу? Дрейк, вот кто. Как можете вы сидеть сложа руки?

Отто, округлый мужчина с приятным лицом и редеющими волосами, опустил глаза и вздохнул.

– Ну не то чтобы я не хотел помочь ему, Олдо. Астелы свидетели, нет. Так ведь и Синнер тоже дело говорит.

Рот, худощавый пожилой мужчина с гривой седых волос и значительно более темной бородой, отхлебнул из кружки и кивнул.

– Отто прав. Дождя пролилось больше, чем за всю осень. Если долину затопит, нам потребуется вся наша сила без остатка – защищать жизни родных. – Он хмуро покосился на Олдо. – И стедгольдер Синнер тоже прав. Ты здесь самый младший, Олдо. Поучился бы выказывать больше почтения старшим.

– Когда они скулят как побитые собаки? Значит, мы так и не сделаем ничего из-за того, что вам может понадобиться ваша сила? – Он повернулся и обрушился на Синнера. – Очень ловко с твоей стороны. Его смерть прервала бы Дознание, и ты сорвался бы с крючка графа Глэнтона.

– Я только об общем благе пекусь, Олдо, – буркнул Синнер и ощерил желтые зубы в ухмылке. – Проси меня о чем хочешь, но жизнь одного человека, пусть даже самого хорошего, не должна ставить под угрозу всех в долине.

– Так ведь не первую же грозу переживаем.

– Но не такую, – буркнул Отто, так и не поднимая глаз. – Эта… не такая, как все. Такой свирепой мы еще не видывали. Да я сам ее боюсь.

– И я тоже, – нахмурившись, кивнул Рот.

Олдо переводил взгляд с одного на другого, бессильно стиснув кулаки.

– Отлично, – произнес он наконец, понизив голос. – И кто из вас хочет сказать Белле, что мы и пальцем не шевельнем, пока ее брат истекает кровью на полу собственного зала?

Никто не произнес ни слова.

Белла смотрела на эту группу, нахмурившись и лихорадочно размышляя. Тем временем Синнер протянул свою кружку Полу – тот наполнил ее и вернул отцу. Майк, явно оправившийся от удушья, сидел с опущенной головой, привалившись спиной к стене; рукой он прикрыл глаза так, словно у него болела голова. Белла вспомнила, как он обошелся с Линялым, и понадеялась, что она болит сильно.

Что-то странное показалось ей в кордгольдерах – в том, как они разместились, как держали себя в разгар грозы. Потребовалась долгая минута, пока до нее дошло. Все трое казались спокойнее остальных, словно буйство астелов за стенами зала их не касалось.

Очень осторожно, совсем чуть-чуть приоткрыла она барьер, защищавший ее от эмоций Синнера и его сыновей.

Никто из них не боялся.

Она не ощутила ничего – только легкое напряжение в Поле.

Снова блеснула молния, и она поняла, что не успеет заслониться от эмоций. И все же она попыталась – и снова волна страха накатила на мгновение позже, чем она ожидала, дав ей возможность вынести напряжение.

Она все же пошатнулась, и тут чья-то рука схватила ее под локоть. Она подняла взгляд и увидела стоявшего рядом Линялого.

– Госпожа. – Линялый дернул головой вниз в неуклюжем поклоне. – Госпожа, стедгольдер ранен.

– Я знаю, – вздохнула Белла. – Я слышала, это ты нашел его. Спасибо, Линялый.

– Госпоже плохо? – Раб склонил голову набок.

– Все в порядке, – отрицательно мотнула головой Белла. Она оглянулась на семьи обитателей усадьбы, жмущихся друг к другу, настороженно вслушивавшихся в буйство стихий на улице. – Скажи, Линялый, ты боишься этой грозы?

Линялый с отсутствующим видом кивнул.

– Но не очень боишься?

– Джефф, – сказал Линялый. – Джефф.

Белла снова вздохнула.

– Если кто-то и может найти его во всем этом, так только Дрейк. Корвус защитит его от ветрогривов, а Кайлас поможет отыскать Джеффа. Джеффу нужен Дрейк.

– Ранен, – сказал Линялый. – Плохо ранен.

– Да, – машинально кивнула Белла. – Не уходи пока. Мне может понадобиться твоя помощь.

Не двигаясь с места, раб буркнул что-то в ответ, хотя по лицу его Белла так и не поняла, услышал ли он ее приказ. Она вздохнула и зажмурилась, связываясь со своим астелом.

– Джил, – прошептала Белла. Она сосредоточилась на мысленном образе Майка, представив себе, как он сидит у стены. Водяная фурия пробежала трепетом по ее позвоночнику, по коже – усталая, но готовая выполнять ее команды. – Джил. Покажи мне.

Линялый резко отвернулся от нее и шагнул к столу.

– Голоден, – буркнул он.

Белла с досадой посмотрела ему вслед, но не стала отвлекаться, чтобы не утратить контакт с Джил. Опасливо косясь на кордгольдеров, Линялый снова подобрался к огню и котелку, готовый в любой момент отпрянуть от новой оплеухи. Потом он шагнул в сторону, скрывшись за чьей-то спиной.

Белла ощутила движение астела сквозь влажный воздух зала – словно это ее, Беллы, рука тянулась через помещение к младшему кордгольдеру.

Джил коснулась Майка, и вибрирующий страх пронзил ее словно удар молнии. Она охнула и широко раскрыла глаза, поняв наконец, что происходит в зале.

Майк сплетал заклинание, незаметно посылая напряжение почти каждому из присутствующих здесь, усиливая страх, заглушая тревогой все остальные мысли. Это было проделано весьма ловко – куда ловчее, чем она ожидала от юнца. Должно быть, он держал своего астела в огне – это объясняло, почему он разместился у очага и ведет себя так, словно место это принадлежит ему.

С осознанием этого на Беллу накатила волна противной, липкой слабости. Она пошатнулась и упала вперед, на колени, опершись о пол одной рукой и прижав другую к лицу.

– Белла? – Голос Олдо донесся до нее ясно и отчетливо в наступившей тишине: обитатели Индрефорда как один повернулись к ней. – Белла, с тобой все в порядке?

Белла подняла глаза и увидела, что сыновья Синнера с потрясенными, виноватыми лицами смотрят на нее в упор. Майк прошипел что-то Полу, и лицо того окаменело.

Она повернулась сказать Олдо о заклинаниях Майка – и вдруг поняла, что не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Белла подняла голову, и взгляд ее заметался по залу в приступе внезапной паники. Она попыталась говорить, но не смогла издать ни звука.

Люди уже столпились вокруг нее. Олдо с другими соседями тоже спешил к ней. Невысокий стедгольдер поднял ее с пола.

– Помогите. Да помогите же мне кто-нибудь!

– Что это с ней? – спросил Рот. – Клянусь астелами, да она напугана до смерти!

Голоса стали глуше, смешавшись в неразборчивое, тревожное гудение. Она боролась, она пыталась связаться с Джил, но водяной астел только витал рядом, жался к ней, сам напуганный животным страхом Беллы. Чем сильнее ощущала она свою беспомощность, тем сильнее слабела ее мысленная защита и страх находившихся в помещении наваливался на нее, сковывая по рукам и ногам. Она уже не следила за тем, кто и что говорил, и просто зажмурилась в смятении.

– Не знаю. Она просто упала. Кто-нибудь еще видел?

– Госпожа?

– Белла! Ох, великие астелы, сначала брат, а теперь и она… что же за день такой ужасный!

Белла открыла глаза и оттолкнула Отто – тот пытался открыть ей рот и посмотреть, не подавилась ли она чем-то.

– Подержите ее!

– Белла, успокойся!

– Она не дышит!

Через толпу к ней протолкался Синнер, но она смотрела мимо него – туда, где сидели у огня, не обращая на себя внимания, его сыновья. Майк тоже смотрел на нее, и теперь на красивом лице его играла недобрая, жесткая улыбка. Он сжал руку в кулак, и на Беллу ударом обрушилась новая волна паники, лишившая ее на мгновение способности ясно мыслить.

Рядом с Майком сидел Пол. Пол, подумала Белла. Заклинатель ветра. Старший сын Синнера не смотрел на нее, но сложил пальцы в характерную фигуру, и лицо его сосредоточенно застыло.

Глаза ее начинала застилать черная пелена, и она из последних сил пыталась шепнуть что-то Олдо, который так и продолжал с перепуганным видом держать ее.

– Белла, – бормотал он. – Белла, я тебя не понимаю.

Все качнулось, и Белла вдруг оказалась лежащей на столе, а мир шел кругом. Появился Синнер, от которого резко пахнуло немытым телом и жареным мясом. Он глянул на нее сверху вниз.

– По мне, так она просто ударилась в панику. Успокойся, женщина. Не пытайся говорить. – Он наклонился к самому ее лицу, прищурив глаза. – Не стоит, – чуть слышно, но угрожающе прошептал он. – Не пытайся говорить. Успокойся и молчи. Может, это пройдет.

Белла попыталась оттолкнуть Синнера, но он был слишком большим, слишком тяжелым, а руки ее – слабыми.

– Все, что от тебя требуется, – это кивнуть, – продолжал шептать он. – Будь паинькой и не мешай всему идти как идет. Тогда все будет хорошо.

Она смотрела на него, ощущая свою беспомощность, чувствуя, как страх окончательно лишает ее контроля над собой. Она понимала, что это Майк усиливает страх, но даже понимание этого не помогало ей справиться с диким, животным ужасом. Она не сомневалась, если она не уступит Синнеру, он спокойно даст ей умереть.

Ярость вдруг охватила ее, внезапная, жаркая вспышка, сразу испарившая страх. Белла подняла руки, целясь ногтями Синнеру в глаза. Он успел отшатнуться, отделавшись неглубокими царапинами на щеках, и взгляд его вспыхнул злобой.

Белла нашла в себе силы сесть, хотя в глазах ее потемнело еще сильнее. Она ткнула дрожащим пальцем в сторону огня.

Все повернулись в ту сторону – и глаза Олдо расширились от внезапной догадки.

– Чертовы вороны! – зарычал он. – Этот придурок Синнер убивает ее!

Все громко ахнули. Замешательство сразу охватило зал – эмоций в нем и так хватало, чтобы оно разгорелось как искра в сухой траве. Все кричали, не слыша друг друга.

– Что? – оглядывался по сторонам Рот. – Кто? Что?

Олдо повернулся и начал проталкиваться к огню, но почти сразу же вскрикнул и повалился, споткнувшись об выросшую под ногами складку пола. Камень пошел волнами, словно скомканная плотная материя. Молодой стедгольдер повернулся и выкрикнул команду тяжелой деревянной скамье у стола. Дерево выгнулось дугой и треснуло, как старая кость, «выстрелив» в Синнера острыми, как кинжалы, щепками.

Рослый стедгольдер пригнулся к Белле, уклоняясь от щепок, хотя одна из них все-таки полоснула его по щеке, рассадив ее до крови. Синнер отвел руку назад и с размаху опустил кулак на Беллу.

Она скатилась со стола за долю мгновения до того, как удар стедгольдера раздробил тяжелую дубовую столешницу в щепки. Из последних сил, на четвереньках поползла она к огню и человеку, чей астел медленно, но верно душил ее.

Она увидела у огня фигуру Линялого – тот смотрел на воцарившийся кавардак, разинув рот, так и не выпуская из руки половника. Потом он всхлипнул и повернулся, чтобы бежать, но споткнулся о ногу только что вставшего Майка, опрокинув того на пол. Линялый взвизгнул и тоже упал, расплескав похлебку из миски и половника.

Горячее варево попало точнехонько в нахмуренное лицо Пола, тот громко закричал от боли и неожиданности.

Белла вдруг обрела способность дышать. Только что царившее в зале всеобщее замешательство сразу исчезло, словно его и не было. Пару секунд люди оглядывались по сторонам и жались к стенам, сбитые с толку внезапным избавлением от чар.

– Остановите их! – прохрипела Белла. – Остановите Синнера!

– Проклятая сучка! – взревел Синнер. – Я убью тебя!

Здоровяк повернулся, и Белла почти физически ощутила дрожь земли, когда тот, призвав на помощь силы своего астела, оторвал от стола разбитую столешницу и как пушинку швырнул в нее. Олдо, припадая на ногу, протащился несколько шагов и бросился Синнеру в ноги. Тот потерял равновесие, и столешница, пролетев мимо Беллы, врезалась в стену. Синнер отшвырнул Олдо как щенка в сторону и снова повернулся к Белле.

Белла пыталась отползти подальше, отчаянно призывая Джил на помощь. Люди снова закричали в смятении, и дверь с грохотом отворилась. Воздух сгустился, и порыв ветра с визгом вылетел из дымохода, швырнув в Беллу тучей раскаленных углей. Она вскрикнула и упала ничком в ожидании боли от ожогов.

Вместо этого угли пронеслись над ней, и она услышала вопль Синнера.

– Эй, Синнер, лживый слайв! – прохрипел с лестницы стедгольдер Уорнер.

Он стоял в чем мать родила, если не считать обернутого вокруг талии полотенца; по коже его стекала вода, а курчавые волосы были покрыты шапкой мыльной пены. За его спиной изготовились, обнажив мечи, сыновья-легионеры.

– Давно пора научить тебя вежливому обращению с женщиной. Уройте-ка их, ребята! – завопил Уорнер, вытаращив глаза.

– Отец! – крикнул, перекрывая шум, Пол.

Сыновья Уорнера скатились с лестницы.

– Отец, дверь!

– Стойте! – закричала Белла. – Эй вы, всем стоять! Никакого кровопролития в моем доме!

Кто-то навалился на нее сзади и с силой прижал к полу. Она дернулась, извернулась и увидела Линялого.

– Линялый, – прохрипела она. – Слезь с меня сейчас же!

– Линялому больно! – захныкал раб и словно ребенок-переросток спрятал лицо у нее между лопаток. – Не нужно больно!

Синнер взревел, схватил первого из ринувшихся на него сыновей Уорнера одной рукой за запястье, другой – за пояс и швырнул его в стену. Не дожидаясь, пока тот сползет по ней на пол, он бросился к дверям. Пол с Майком следовали за ним по пятам; обитатели Индрефорда опасливо жались к стенам, не преграждая им дорогу. Синнер с разбегу врезался в дверь, сорвав одну из створок с петель, и в зал ворвались гул дождя и завывания ветра, почти мгновенно скрывших из вида и Синнера, и его сыновей.

– Пусть уходят! – крикнула Белла таким звонким от волнения голосом, что остальные двое сыновей Уорнера застыли как вкопанные, глядя на нее.

– Пусть уходят, – повторила Белла.

Она наконец высвободилась из-под Линялого и огляделась по сторонам. Олдо лежал на полу, задыхаясь, а у стены виднелось неподвижное тело старшего сына Уорнера. В противоположном конце зала старая Эмма склонилась над не подававшим признаки жизни Дрейком, хотя скрюченные пальцы ее крепко сжимали железную кочергу.

– Белла! – возмутился Уорнер. Придерживая одной рукой полотенце, он спускался по лестнице. – Не можем же мы отпустить их просто так! Таких зверей опасно оставлять на воле!

Тут усталость и головная боль, смешавшись с осадком от страха и напряжения, навалились на Беллу, и ее начало трясти. На мгновение ей пришлось даже низко опустить голову и приказать Джил осушить ее глаза от слез.

– Пусть уходят, – еще раз повторила она. – У нас хватает своих хлопот с ранеными. А этих убьет гроза.

– Но…

– Нет, – отрезала Белла и оглянулась на остальных стедгольдеров. Рот медленно поднимался на ноги, тряся головой. Отто поддерживал старшего соседа под локоть, и на почти лысой голове его блестел пот. – Нам нужно заняться ранеными, – напомнила им Белла.

– Что случилось? – пробормотал Отто. – Чего это они?

Рот положил руку на плечо Отто.

– Они наложили на нас чары. Огонь. Верно, Белла? Делали так, чтобы мы боялись сильнее, чем полагалось бы.

Белла кивнула. В душе она была благодарна Роту и понимала, что как заклинатель воды он почувствует это. Он коротко улыбнулся ей.

– Но как, – потрясенно спросил Отто, – как они проделали все это, а мы ничего и не заметили?

– Мне кажется, – сказала Белла, – что Майк нагнетал все это постепенно. Ну, как подливаешь в ванну горячей воды понемногу – так, что сидящий в ней этого не замечает.

Отто зажмурился.

– Я знал, что вы умеете передавать эмоции другим, но не думал, чтобы таким образом.

– Большинство граждан, владеющих заклинанием огня, делают это в той или иной степени, – пояснила Белла. – Почти каждый сенатор может делать это, даже сам того не сознавая. Глэнтон – так тот все время делает это.

– Ну да, – вслух размышлял Рот. – И покуда его сынок занимался этим, Синнер кормил нас всем этим вздором насчет возможного наводнения – а мы уже были достаточно встревожены, чтобы верить в разумность его речей.

– Ох, – вздохнул Отто. Он кашлянул и залился румянцем. – Ясно. Ты поздно спустилась, Белла, а то бы мы это раньше заметили. Но почему ты ничего нам не сказала?

– Потому что тот, другой, душил ее, балда ты этакая, – рявкнул Олдо, так и не поднимаясь с пола. – И ты сам видел, что пытался сделать с ней Синнер.

Голос его прозвучал хрипло, потому что поврежденная нога изрядно болела.

– Говорил я вам всем, – с плохо скрываемым удовлетворением подал голос Уорнер. – Они все опасная шайка.

– Уорнер, – устало вздохнула Белла. – Ты бы пошел оделся.

Стедгольдер посмотрел на себя и, похоже, впервые заметил свою наготу. Он покраснел, промямлил что-то в свое оправдание и поспешил прочь из зала. Отто снова помотал головой.

– Все равно не верится, чтобы кто-то смог провернуть такое.

– Отто, – буркнул Олдо. – Ты бы хоть изредка пользовался головой не только для того, чтобы крутить ею перед зеркалом. Дрейк ранен, и сын Уорнера тоже. Опускай их в ванну да исцели как следует.

Рот решительно кивнул, собираясь с силами.

– Конечно. Стедгольдер Олдо, – он склонил голову перед молодым соседом, – был прав с самого начала. Белла, я обещаю помочь тебе всем, чем смогу, и Отто вот тоже.

– Я? – встрепенулся Отто. – Ох, ну да, конечно. И как это мы, Белла, могли вести себя так глупо! Разумеется, мы поможем.

– Детка! – окликнула ее Эмма, отвернувшись на пару секунд от неподвижного тела Дрейка. Голос ее сделался необычно резким. – Белла, времени больше нет.

Белла повернулась к Эмме. Лицо у старухи побелело как полотно.

– Твой брат… Он умер.

Глава 10

Джефф пошатнулся от внезапного порыва ветра. Девушка поймала его за руку, удержав на ногах, а свободной рукой швырнула назад несколько последних кристалликов соли из тех, что он дал ей пару часов назад. Послышался пронзительный визг, и слабо светившийся силуэт налетевшего на них ветрогрива распался на куски.

– Вот и все, – крикнула она, перекрывая шум ветра. – У меня соль кончилась!

– У меня тоже! – отозвался Джефф.

– Далеко еще?

Он прищурился, пытаясь увидеть хоть что-то сквозь дождь и темноту, дрожа и почти ничего не соображая от холода.

– Не знаю, – признался он. – Ничего не вижу. Мы должны быть где-то совсем рядом.

Она прикрыла рукой глаза от ледяного дождя.

– «Почти» нам недостаточно. Они возвращаются.

Джефф кивнул.

– Смотри внимательно, не увидишь ли света, – сказал он и крепче стиснул ее руку, прежде чем шагнуть вперед, в темноту.

Ее пальцы тоже сжались. Рабыня была сильнее, чем казалось на первый взгляд, и хотя его рука давно онемела от холода, ее пальцы причинили ему боль. Ветер и прятавшиеся в нем ветрогривы злобно ревели.

– Они приближаются, – прошептала она. – Если мы хотим выбраться, это надо делать сейчас.

– Это где-то близко. Должно быть близко. – Джефф изо всех сил прищурился, вглядываясь в темноту. И тут он увидел его краем глаза: слабое золотое свечение. Должно быть, в темноте он сбился с дороги и взял чуть в сторону. Он резко развернулся в ту сторону и дернул девушку за запястье. – Вон! Огонь! Вон там! Надо бежать туда.

Из последних сил напрягая негнущиеся ноги, Джефф ринулся вперед. Земля под ногами начала подниматься вверх, сменившись пологим склоном. Дождь слепил его и заслонял свет пеленой, поэтому он казался не ярче горящей свечи, но и этого хватало, чтобы он не сбивался с нужного направления. Молнии то и дело озаряли небо вспышками, а ветрогривы визжали почти у них над головой.

Даже сквозь рев ветра до Джеффа доносилось тяжелое дыхание рабыни – ее силы тоже явно были на исходе. По мере того как они приближались к заветному огню, она оступалась все чаще. Снова завизжали ветрогривы, и Джефф, оглянувшись, увидел, как один из них вырвался вперед с перекошенным от голода и злобы призрачным лицом.

Глаза у девушки расширились, увидев выражение лица Джеффа, и она начала поворачиваться – но медленно, слишком медленно, чтобы успеть отбить нападение.

Джефф сделал шаг назад, схватил ее обеими руками за запястье и изо всех сил дернул вперед, швырнув мимо себя в направлении огня.

– Беги! – крикнул он. – Внутрь, быстро!

Ветрогрив налетел на Джеффа, и внезапно весь воздух куда-то делся из его легких, а в теле, казалось, не осталось ни капли тепла. Он почувствовал, как его ноги оторвались от земли и гроза легко – как листик – швырнула его вниз по склону, прочь от убежища на вершине. Он катился кувырком, расслабив руки и ноги, изо всех сил стараясь не остановиться слишком рано, пока не окажется у самого подножия холма. Перед глазами на мгновение возник освещенный вспышкой молнии большой серый камень, и он услышал собственный крик, когда отчаянным усилием увернулся от него.

Внизу мелькнул отблеск света на воде, и он направил свое падение к ней, хотя страх и лишил его уже почти всякой надежды. Он остановился посреди грязной лужи глубиной не больше пальца, но обжигающе-холодной. Руки его увязли в грязи почти по локоть. Он рывком вытащил их и повернулся как раз вовремя, чтобы заметить налетающего на него ветрогрива.

Джефф перекатился вбок. Вязкая грязь затрудняла движения, и смертельный холод ветрогрива снова сгустился у его носа и рта, лишив возможности дышать. Он забился изо всех сил, но бесполезно. Он мог помешать астелу душить его не более чем, скажем, раскинуть руки и взлететь над грозой.

Джефф знал, что у него остался всего один шанс – и тот сомнительный. Он с усилием поднялся на ноги, подпрыгнул в воздух и ничком бросился в жидкую грязь. Липкая жижа и ледяная вода сомкнулись над ним. Он попробовал забиться в нее еще глубже, потом перевернулся на спину.

И вдруг вновь обрел способность дышать.

Джефф заморгал, пытаясь разглядеть ветрогрива, – но тот смотрел в другую сторону. Астел извивался у того места, где только что нападала на него, и взгляд ее голодных светящихся глаз метался во все стороны, ни разу не задержавшись на Джеффе. Ветрогрив завизжал, и на этот призыв ринулось с полдюжины его приятелей, закружившихся в поиске вокруг того места, куда упал Джефф.

Джефф поднял руку, чтобы вытереть грязь с глаз, и губы его скривились в свирепой ухмылке. Он не ошибся. Земля. Враждебная астелам воздуха земля облепила его с головой, спрятав от них. Вот только какая же она холодная! Джефф смотрел на извивавшихся ветрогривов, и холод пронизывал его до костей. Ветрогривы пока не угрожали ему. Надолго ли?

Дождь не переставал, забрызгивая глаза Джеффа жидкой грязью. Этот же дождь смоет защищавший его слой грязи, и очень быстро – если он, конечно, еще раньше не замерзнет до смерти. Двигаясь как можно тише и осторожнее, он протянул руку, зачерпнул пригоршню грязи и вылил себе на грудь и живот, где от старого слоя уже почти ничего не осталось.

Джефф вгляделся сквозь грозу вверх, в направлении горевшего на вершине холма огня. Собственно, самого огня почти не было видно, только чуть выделявшиеся в темноте очертания входа в темную постройку. Никаких признаков рабыни он не увидел, из чего следовало, что та либо в безопасности, либо мертва. В обоих случаях он сделал для нее все, что мог. Он громко зашипел от досады.

И сразу же трое ветрогривов обратили на него свои светящиеся глаза и поплыли сквозь грозу прямо в направлении его рта.

Он сдержал зародившийся было у него в груди крик. Вместо этого он еще несколько раз перекатился по грязи в сторону и только потом вскочил на ноги. Оглянувшись, он увидел, как грозовые астелы крутятся у места, где он только что лежал. Выходит, они его не видели, но уж наверняка слышали. Даже сквозь грозу они услышали его дыхание. Теперь-то он едва осмеливался дышать… интересно, услышат ли они его, когда он будет двигаться?

А… все равно, решил он. Так или иначе, дождь выставит его на обозрение, не пройдет и пары минут. Ему необходимо убраться с открытого места под крышу. Ему придется попытаться проскользнуть мимо разъяренных ветрогривов.

Эти сто или чуть больше футов Джефф запомнил на всю жизнь: должно быть, так чувствует себя голодная мышь, пробираясь в поисках крошек съестного между ног великанов.

Со всех сторон извивались и завывали ветрогривы. Неизвестно откуда из темноты выскочил и перебежал Джеффу дорогу обезумевший от страха бычок. К нему сразу же бросилось трое ветрогривов. На глазах у Джеффа фурии сшибли бычка на землю – тот пытался отбиваться, но рога его проходили через их призрачные тела, не причиняя им ни малейшего вреда. Бычок успел еще испустить полный ужаса вопль, а потом один из ветрогривов разорвал ему глотку, а два других навалились на морду, лишив того воздуха. Дальше бычок бился молча, но все слабел и слабел от потери крови. Остальные ветрогривы тоже поспешили к месту расправы, выставив когти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.