Сергей Мусаниф
Второе правило стрелка

Краткое содержание предыдущей книги

Есть у меня подозрение, что и «Санта-Барбара» с чего-то начиналась.

Неизвестный телезритель.

Это было смутное время, когда по пустыням рыскали шайки бедуинов, на кладбищах безраздельно царствовали зомби, простые смертные предчувствовали что-то нехорошее и не могли спать спокойно, могучие волшебники то и дело выбирали темную сторону мудрости, а Древнее Зло просыпалось не менее десяти раз за тысячелетие.

И когда в Черных Горах Ужаса воцарился новый Темный Властелин, свершилось предначертанное и открылось людям место средоточия могучей силы, способной при неправильном обращении положить конец существованию всего живого и неживого. И собрались великие чародеи на большой Совет, и поняли они, что ни один волшебник, будь он хоть трижды Гэндальф и дважды Гарри Поттер, ни один герой, будь он хоть четырежды губернатор Калифорнии, не смогут в одиночку противостоять новой угрозе, и решили они создать для спасения мира целую бригаду.

К несчастью, Саша Белый был занят, так что пришлось им обходиться собственными силами.

Дело было так.

Молодой, в меру умный и в меру талантливый волшебник с модным именем Гарри и счастливым порядковым номером Тринадцатый только что закончил учебу и занимался строительством первой в своей жизни волшебной башни, когда к нему заявился старый, мудрый, могучий, великий, неподражаемый, просветленный, ни с кем не сравненный, обалденный, крутой, клевый, офигительный, колоссальный, грандиозный маг по имени Горлогориус Хруподианис[1] и послал Гарри… Совершенно верно, бороться с мировым злом.

Как уже говорилось выше, в одиночку такие дела не делаются, поэтому Гарри поспешил обзавестись спутниками, которые могли бы стать ему надежными товарищами и помощниками.

Поначалу спутников было трое:

1. Джек Смит-Вессон, стрелок, служитель ордена Святого Роланда, Патрон в Его Патронташе, возможно, один из самых опасных людей в множественной Вселенной.

2. Джавдет, бедуин, бесстрашный сын пустыни, брат барханов, песчаный лев, самозваный историк, возможно, отец той самой Шахрезады.

3. Бозел, наглый, циничный, расистски настроенный получеловек-полудракон, обладающий зачарованным мечом под именем Любитель Рубок, возможно, тот самый герой, которому и выпадет честь избавить Вселенную от очередного темного негодяя.

В самом начале пути бригада понесла потери, и Джавдет предпочел трудностям, опасностям и лишениям героического похода бесплатное подключение к Интернету и нелимитированный трафик.

Остальные отмазаться не сумели и были вынуждены продолжить путь.

А он, этот самый путь, как вы понимаете, не был усыпан розами. Чуть ли не каждый день бригаде приходилось иметь дело со всякой нечистью – встречались им и зомби под руководством самого лорда Упокоя, и религиозные фанатики, и Лес Кошмаров, и даже таинственный демон по имени Метро (две штуки), обитавший в недрах горы. Об обычных разбойниках и упоминать не стоит.

Бригада с честью преодолела все трудности, уконтрапупила большинство встреченных врагов и явилась почти под самые стены Цитадели Трепета, облюбованной врагом рода человеческого в качестве своей постоянной резиденции. Там она и завалила Темного Властителя Негориуса, как вдруг выяснилось, что в реальности дела обстоят куда сложнее, чем это могло показаться с первого взгляда.

Параллельно с героическим походом бригады имел место еще один поход, не менее героический.

Некто сэр Реджинальд Ремингтон, стрелок, служитель ордена Святого Роланда, Патрон в Его Патронташе, был направлен Негориусом в Триодиннадцатое царство на поиски могущественного Изначального артефакта, а попросту – яйца с заключенной в нем смертью долгоживущего индивидуума, известного в широких кругах под именем Кащея Бессмертного. По пути Реджи познакомился с тремя главными былинными богатырями, поспособствовал ликвидации крупного галактического гангстера Джаббы Хутта, насовершал кучу других подвигов и навлек на себя гнев одного весьма опасного кота, дона да Винчи.

Поборов все опасности, Реджи также с честью выполнил свою миссию и доставил яйцо в обговоренное заранее место, где передал его некому Негоро, дублю и заместителю Темного Властителя, который, как и положено всякому уважающему себя заместителю, вовсю интриговал против своего шефа и немало поспособствовал его гибели.

Собственно говоря, на этом первая часть нашего повествования и завершилась, оставив после себя огромное количество вопросов, которые, как мы надеемся, найдут свои ответы во второй части. По крайней мере, Гарри Тринадцатый очень в это верит.

Пролог

Интересно, а что там внутри?

Пандора.

Воровато озираясь по сторонам, Негоро пробирался по темному подземному проходу, освещая себе путь тускло светящим, но обильно коптящим факелом. Факел. Негоро нес в левой руке. Правая его длань крепко сжимала Изначальный артефакт, с боями добытый сэром Реджинальдом Ремингтоном, эсквайром, в Триодиннадцатом царстве.

Сам Реджи в компании с новым ханом орков по имени Чингиз и тремя архаровцами из личной ханской охраны сидел на травке перед входом в пещеру, в которой скрылся Негоро, курил сигарету и светски беседовал с ханом орков на отвлеченные темы.

– За орками будущее, – говорил Чингиз-хан. – Эльфы, гномы, тролли, люди – это уже неактуально. Все это тупиковые пути развития. Когда-то эти расы были великими и все трепетали перед ними, но сейчас в их цивилизациях полный застой. Они перестали двигаться вперед, а тот, кто стоит на месте, скоро на этом самом месте и ляжет.

– Может быть, – дипломатично сказал Реджи.

– Не «может быть», а «так будет», – поправил его Чингиз-хан. – Скоро все жалкие обитатели нашего мира почувствуют на своих шеях крепкую ладонь орков.

Но раньше они почувствуют их зловонное дыхание, подумал Реджи. Он не был расистом и готов был иметь дело с кем угодно, но существа, считающие горячую воду и мыло признаком слабости расы, раздражали его обонятельные рецепторы.

– Значит, вы, парни, собираетесь захватить власть над миром? – уточнил Реджи.

– А ты имеешь что-нибудь против этого?

– Нет, – сказал Реджи. – Я бывал во многих мирах, и почти в каждом кто-то предпринимал попытку стать единоличным властителем судеб. Иногда это даже получалось.

– Ты видел много миров, которыми правят орки?

– Ни одного, – сказал Реджи. – Твоих соплеменников обычно подводит плохая организация.

– В моем ханстве все будет по-другому.

– Да я и не спорю, – сказал Реджи. – Попробуй, может, что и выйдет.

– Вижу, ты не веришь в мой грядущий успех.

– Ничего личного, – сказал Реджи. – Я – стрелок. Мы верим только в то, что видим собственными глазами. Когда ты усядешься на самый большой трон этого мира, я в это поверю. Но не раньше.

– Договорились, – сказал Чингиз-хан. – Если ты доживешь до моей коронации, то я готов предоставить тебе место в первых рядах.

– Главное, чтобы ты сам дожил до своей коронации, – сказал Реджи.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Чингиз.

– Ты собираешься заняться очень опасным бизнесом, в котором процветает страшная конкуренция, – сказал Реджи. – Насколько я понимаю, люди, эльфы, гномы и прочие существа все еще населяют ваш мир?

– Это временная трудность.

– Но ведь они не сдадут своих позиций без боя. Значит, будет война, а война – довольно рискованный и ненадежный бизнес. Сегодня ты на коне, а завтра твой конь подыхает, из его черепа выползает ядовитая змея и кусает тебя за пятку.

– Исключено. У нас нет кавалерии.

Конечно, какая лошадь подпустит к себе такой запах на расстояние, с которого можно хотя бы бросить лассо?

– Это еще один минус, – сказал Реджи. – В некоторых случаях кавалерия может оказаться очень полезной. Кавалерия – это скорость и мобильность.

– А пехота – это ударная мощь. Войны выигрывает пехота.

– В примитивных мирах вроде вашего такое иногда случается, – согласился Реджи. – Если противник не применит на поле оружие массового поражения.

– Например? – насторожился Чингиз.

– Полагаю, в вашем случае речь может идти только о двух типах оружия массового поражения, – сказал Реджи. – Во-первых, это драконы.

– Драконы?

– Драконы. Такие большие крылатые твари, которые умеют летать и дышать огнем.

– А во-вторых?

– Волшебники.

– Только не говори мне, что ты воспринимаешь волшебников всерьез.

– Почему бы и нет?

– Негориус был волшебником, и что с ним стало?

– Негориус играл по правилам, а такое поведение крайне нетипично для волшебника, – сказал Реджи. – Лично я так и не понял мотивы его поступков. Странный он был тип. Вот твой новый босс не вызывает у меня никакого удивления. Он как раз такой, каким и должен быть.

Подземный ход, которым продвигался Негоро, закончился небольшим залом с довольно высокими для подземелья потолками. Негоро воткнул факел в щель между камнями и огляделся по сторонам. Через несколько минут усердных поисков ему удалось обнаружить в одной из стен нечто смутно похожее на дверь.

Тронная палата княжеского терема в Триодиннадцатом царстве была забита народом так, что не то что яблоку, желудю упасть было негде. Многие хотели поприсутствовать на справедливом суде, который князь Владимир Верный Путь вершил над зловредным старикашкой Кащеем.

Подсудимый, закованный в цепи, сидел на специально предназначенной для него дубовой скамье. По бокам от него стояли двое былинных богатырей – Алеша Попович и Добрыня Никитич, руки обоих лежали на рукоятях мечей. Старший богатырь, Илья Муромец, стоял поодаль, недвусмысленно поигрывая своей страшной боевой палицей, с которой он никогда не расставался.

Шел четвертый час допроса подсудимого.

– Насильничал ли ты красных девиц? – в который раз интересовался князь Владимир.

– Таки посмотрите на меня и скажите, кого вы видите перед собой, – отвечал Кащей, выбрав линию защиты, именуемую «полной несознанкой». – Вы видите перед собой старого и больного человека. Что такому человеку может быть нужно от красных девиц, кроме доброго слова и уважения к его сединам? Красные девицы сейчас не те, что раньше. Вы их видели? Чтоб такую снасильничать, дружина богатырей нужна, и то силенок может не хватить.

– Отпираешься, значит? Ладно, к допросу свидетелей мы можем приступить позже. А не замышлял ли ты козни супротив земли нашей вообще и правления моего в частности?

– Обижаете, гражданин начальник. Я, может быть, и нежить, но я своя, славянская нежить. Нельзя априори обвинять меня в отсутствии патриотизма. Сколько раз я мог продать вас хазарам, печенегам, кипчакам, половцам или татаро-монголам? Лучше не спрашивайте, сколько. Я бы уже олигархом был, даже если бы за каждый раз, когда я отклонял такие предложения, мне заплатили хотя бы по одной монете. И вообще, я рассматриваю этот суд как попытку опорочить мое честное имя, и в том случае, если меня не устроит вынесенный приговор, я оставляю за собой право обжаловать его в вышестоящей инстанции вплоть до суда по правам человека в Гааге.

– Где? – уточнил князь.

– В Гааге. Это в Европе.

– Европейские суды нам не указ, – отрезал князь. – В Триодиннадцатом царстве есть только одна высшая инстанция – я. Государство – это я. Закон – это я. И мои приговоры у меня обжалованию не подлежат.

– Произвол! – заявил Кащей. – Вижу, что в нашей стране до сих пор имеет место диктатура и культ личности. Очень неприятная тенденция, доложу я вам. Что же, как хотите. Душите свободу слова, сажайте политзаключенных вместе с уголовниками. Грядущие поколения нас рассудят.

Дверь была настолько древняя, что выглядела как часть стены, в которой находилась. Петель и дверных ручек в наличии не имелось, очевидно, дверь не предназначалась для частого использования.

Замка Негоро также, не нашел. Дверь явно отпиралась магическим способом.

«Допустим, яйцо – это ключ, – подумал Негоро. – Куда его тут вставлять и как поворачивать?»

Негоро в очередной раз подосадовал, что не унаследовал от родителя никакой магической силы. Скотина он был, этот родитель, Темный Владыка Негориус. Не зря его герой на зачарованный нож поставил.

Магия… Кто, кроме волшебника, сможет с ней разобраться?

Никаких указаний. Вот вам дверь, вот вам ключ, и делайте, что хотите.

Негоро смахнул с двери пыль и поднес факел поближе. На двери обнаружился рисунок, изображавший очень худого человека с огромным мечом. Человек отбивался от наседавших на него бородатых громил, один из которых размахивал чем-то вроде здоровенной дубины, закрывая своим телом…

Яйцо. Похоже, то самое яйцо, которое держал в руке Негоро.

«Что ж, – подумал Негоро. – Если человечество и придумало что-нибудь путное, вне всякого сомнения, этим чем-то является метод научного тыка».

Терять-то все равно нечего, решил Негоро и с размаху швырнул яйцо в дверь.

В далеком Триодиннадцатом царстве Кащей Бессмертный схватился руками за грудь и с предсмертным воплем рухнул на пол.

Часть первая
Главный рубильник

Глава 1

Пришло время расставить точки над «ё».

Сергей Шнуров.

Содержимое котелка кипело на медленном фиолетовом пламени. Гарри помешивал варево с задумчивым видом, мысленно подсчитывая количество желчи вампира, которое надо добавить в эликсир, и прикидывая, стоит ли вообще что-то туда добавлять.

Справедливо рассудив, что декокт желчью не испортишь, Гарри снял с полки маленькую бутылочку, осторожно скрутил крышку и капнул в котелок. Варево тут же приняло коричнево-желтоватый окрас и загустело так, что перемешивать его пришлось уже двумя руками. Ложка, которой орудовал Гарри, грозила согнуться под прямым углом.

Гарри бросил взгляд на настенный хронометр. Еще пара минут, и все будет готово.

Прошло уже две недели с тех пор, как Гарри и стрелок, известный в миру под именем Джека Смит-Вессона, вернулись с задания по ликвидации Темного Властелина Негориуса и предавались заслуженному отдыху. Гарри обживал построенные в его отсутствие нижние этажи строения, которое в итоге должно было стать его личной волшебной башней, а стрелок, будучи не в состоянии и дня просидеть на одном месте, без устали шнырял по окрестностям в поисках приключений. Он уже перестрелял всех местных хищников, выследил и уничтожил семейство вурдалаков, и теперь с каждым рейдом ему приходилось отходить от башни все дальше и дальше.

Гарри снял варево с огня, остудил его магическим способом и посмотрел на результаты трудов. Цвет был похож на тот, который описывался в книге, однако плотность явно превышала эталонную.

Гарри подошел к стеллажу у противоположной стены, вытащил из клетки белую мышь, притащил ее на лабораторный стол и капнул декоктом у нее под носом. Мышь повиляла хвостом и отказалась слизывать образец творчества молодого волшебника.

Гарри схватил ее в кулак и ткнул в декокт носом. Мышь нехотя высунула язык и лизнула стол.

Гарри посадил ее в коробку и принялся наблюдать. Спустя три секунды мышь захрипела, перевернулась на спину, судорожно задрыгала лапками и сдохла.

– Бракованный экземпляр, наверное, – пробормотал Гарри и отправился за следующей мышью.

Грызуны бегали по клетке и не давались волшебнику в руки, словно предчувствуя, что ничего хорошего от этого индивидуума ждать не приходится. Наконец Гарри удалось загнать одного из них в угол.

Грызун оказался матерым самцом, который царапался, кусался и отбивался отчаянно, но высшая форма разума в очередной раз победила, и самец тоже отправился на лабораторный стол.

Там он попытался учинить погром, перевернул две колбы и попытался скрыться в лесу из пробирок, но был схвачен и сунут носом в котелок с декоктом. Гарри надоело церемониться.

Рожа у самца оказалась перепачканной магическим варевом, однако дохнуть он категорически отказывался. Наверное, научился задерживать дыхание. Желание выжить творит с лабораторными грызунами самые невообразимые вещи.

– Не хочешь по-хорошему, готовься к неприятностям, – сказал Гарри самцу и решил применить способ, который вовсю практиковал наставник по зельеварению в альма-матер молодого волшебника.

Волшебники часто применяют этот способ к несговорчивым грызунам.

Гарри выдвинул ящик стола и вынул на свет мышиную клизму.

Увидев пыточный агрегат, самец заметался по коробке, но, увы, деваться ему было некуда.

Гарри наполнил клизму декоктом, надел хирургические перчатки, поймал самца и устроил ему экзекуцию. Как и следовало ожидать, не прошло и нескольких секунд, как самец издох.

– Ага, – сказал Гарри. – Для чистоты любого эксперимента надо повторить его три раза.

Третья мышь поняла, что сопротивление бесполезно, и глотнула варева с достоинством Сократа.

Гарри занес результаты эксперимента в журнал, уселся в кресло и закурил сигарету. Ему было хорошо и спокойно.

Именно так Гарри и мечтал прожить все отведенные ему годы. Просыпаться не раньше полудня, расхаживать по башне в тапочках и домашнем халате, ставить опыты, читать книги и следить за жизнью издалека, узнавая последние новости с опозданием лет этак на пятьдесят. К сожалению, такой образ жизни могут позволить себе только старые волшебники, разменявшие как минимум первую тысячу лет. Старым волшебникам кажется, что молодые волшебники созданы исключительно для того, чтобы они, старые, могли вести именно такой образ жизни.

Такой подход к молодежи исповедовал Горлогориус Хруподианис, личный куратор Гарри. Мои проблемы, говорил Горлогориус Гарри, это твои проблемы. А твои проблемы – это твои проблемы. Только твои и ничьи больше.

Думать в столь приятную минуту о Горлогориусе оказалось крупной ошибкой. Раздалось приглушенное «бабах», и могущественный волшебник возник в центре лаборатории Гарри.

Первым делом он сунул нос к лабораторному столу молодого волшебника и подсчитал количество дохлых грызунов.

– Утро мышиной казни, – прокомментировал Горлогориус. – Чем ты их потчевал?

– Там, в котелке, – сказал Гарри слабым голосом. Он уже предчувствовал неприятности. Горлогориус. – это всегда неприятности. Если бы неприятности ходили стаей, они бы выбрали Горлогориуса своим вожаком.

– Цвет приятный, – сказал Горлогориус. – А что это должно было быть?

– Эликсир вечной молодости.

– Логично, – сказал Горлогориус. – Как только кто-то молодой выпивает этот напиток, его молодость остается с ним навсегда. А стариков к твоему вареву лучше не подпускать.

– Наверное, я что-то перепутал в ингредиентах, – признался Гарри.

– Зато у тебя получился неплохой яд, – сказал Горлогориус. – Хороший яд имеет гораздо большую ценность, нежели какой-то эликсир вечной молодости. Если ты сумеешь разработать еще и противоядие, это будет вообще замечательно.

– Сейчас же этим займусь, – пообещал Гарри.

– Займешься, – сказал Горлогориус. – Обязательно займешься, но не сейчас.

– Как скажете, – легко согласился Гарри. – Не сейчас так не сейчас. Кофе хотите?

– Не хочу. – Горлогориус материализовал из воздуха удобное кожаное кресло и уселся, закинув ногу на ногу. Вообще-то применение магии в чужой волшебной башне считалось нарушением этикета, но, когда дело касалось молодых волшебников, Горлогориус чихать хотел на любой этикет. – Не сомневаюсь, после выполнения прошлой миссии у тебя осталась куча вопросов.

– Ерунда, – сказал Гарри. – Я смогу спокойно жить дальше и не зная ответов.

Как подозревал Гарри, гораздо спокойнее, нежели жить, зная эти ответы.

– Жить ты, может быть, и сможешь, – согласился Горлогориус. – А вот эффективно действовать – вряд ли.

– Я не хочу действовать, – промямлил Гарри. – Тем более эффективно.

– А придется, – сказал Горлогориус. – Ибо история наша совсем не окончена. Наоборот, она только начинается.

– Что? – возмутился Гарри. – А наш поход? Разбойники, орки, зомби, драконы, демоны, стрелки, Темные Владыки? Как это в таком случае называется?

– Пролог, – сказал Горлогориус.

– Больно длинный пролог получился, – заметил Гарри.

– Длинный, не длинный… Не мы пишем книгу нашей судьбы, – философски сказал Горлогориус.

– А кто? – спросил Гарри.

– Вот этот вопрос как раз останется без ответа, – сказал Горлогориус, мудро улыбаясь[2]. – Что же до всего остального… Спрашивай.

– Э… – сказал Гарри. – Первый вопрос, который приходит на ум, формулируется предельно просто. С какой радости вы решили изменить своей политике использовать молодежь втемную и предоставить мне информацию в полном объеме?

– Старый добрый метод себя не оправдал, – сказал Горлогориус. – Отправил я тебя против Темного Владыки, а ты там такую кашу заварил… Долго ее расхлебывать придется.

– Какую это кашу? Интересно, чем вы недовольны? Сказано было – зарубить негодяя мечом, ну так его мечом и зарубили. С моей помощью, разумеется.

– Тебе следовало читать между строк, – сказал Горлогориус. – Не надо было понимать все буквально и ликвидировать Негориуса, ох, не надо было. Впрочем, сделанного не воротишь.

– Почему мне не надо было его убивать? – поинтересовался Гарри. – Если вы сами сказали, что надо?

– Тебе не кажется удивительным тот факт, что Темные Властители стали появляться в нашем мире с завидной регулярностью? – вопросом на вопрос ответил Горлогориус.

– Кажется, – согласился Гарри.

– А не кажется ли тебе удивительным, что все они выходят из числа самых опытных магов нашей гильдии?

Вот это Гарри как раз удивительным не казалось. Все самые опытные члены гильдии магов отличались чрезмерным тщеславием, имперскими амбициями и жаждой власти. Не всем удавалось реализовать себя в жесткой структуре магической иерархии, и именно эти отщепенцы периодически пытались захватить мировое господство.

Однако такой ответ мог показаться Горлогориусу неполиткорректным, и Гарри в очередной раз с ним согласился.

– Кажется, – сказал он. – И как вы это объясняете?

– Элементарно, Гарри, – сказал Горлогориус. – Видишь ли, в этом мире давно уже не было серьезных проблем. Я имею в виду, по-настоящему серьезных, таких, для решения которых потребовалось бы участие мага. Молодые волшебники застоялись без практики, в их умах воцарились разброд и уныние. Им не на кого было равняться, у них не было примера перед глазами. Сам понимаешь, свершения тысячелетней давности, сколь бы великими они ни были, не способны вдохновить целое поколение молодых магов на плодотворную деятельность.

– И? – недоверчиво спросил Гарри. Он уже догадывался, о чем хочет рассказать Горлогориус. Однако это не укладывалось у него в голове.

– Миру нужна встряска. Миру нужны приключения, чтобы живущие в нем люди могли по достоинству оценить изредка возникающее в нем состояние покоя. Миру нужно, чтобы в нем периодически возникали Темные Владыки, – сообщил Горлогориус. – И если их больше нет, значит, их надо придумать. Каждый раз, когда приходит срок объявиться новому врагу, мы, волшебники высшего ранга, бросаем жребий, и один из нас, тот, кому этот жребий выпадет, на время становится Темным Властелином. В последний раз не повезло Негориусу.

– Так вы все это сами подстроили?

– Да, – сказал Горлогориус. – И мы выбрали тебя как наиболее перспективного молодого волшебника, чтобы ты выступил против Негориуса. Тебе была оказана великая честь. Это был твой экзамен на профпригодность, если хочешь.

– Меня на этом экзамене убить могли, – сообщил Гарри. – На самом деле убить.

– Могли, – согласился Горлогориус. – Это называется естественным отбором. Не волнуйся, твоя смерть тоже послужила бы во благо магии. Мы послали бы против Негориуса кого-нибудь другого, сам Негориус заработал бы несколько очков к своей репутации… В общем, от твоей смерти дело бы стало только еще более грандиозным.

– Нормальный ход, – сказал Гарри, с трудом сдерживая возмущение.

– Вполне нормальный, – согласился Горлогориус. – Если ты станешь старше и мудрее, ты поймешь, как я был прав.

– Значит, Негориус только притворялся Темным? А на самом деле…

– На самом деле он был одним из нас, – подтвердил Горлогориус.

– Тогда почему он позволил нам себя убить?

– Тут сработало несколько факторов, – вздохнул Горлогориус. – Боюсь, он выпустил ситуацию из-под контроля. Видишь ли, Темному Владыке мало обозвать себя таковым и засесть в горах, ожидая реакции гильдии. Это было бы неубедительно и непрофессионально. Негориусу пришлось развить бурную деятельность, чтобы люди поверили, будто он на самом деле тот, кем себя провозгласил. И по ходу этой деятельности он нашел нечто настолько опасное, что наша небольшая инсценировка сразу отошла на второй план. Тогда Негориус отправился вам навстречу, чтобы раскрыть все карты и избавиться от угрозы вашего героического вторжения, а твой орел полугерой-полудракон его зарубил.

– У Негориуса почему-то меч из ножен не вытаскивался, – вспомнил Гарри.

– Это второй фактор сработал, – объяснил Горлогориус. – Видишь ли, должность Негориусу попалась хлопотная, жилось ему грустно и одиноко. Для того чтобы было хоть с кем-нибудь поговорить, он создал себе дубля, и, насколько я понимаю, к этому дублю попала значительная часть личности того, кого Негориус изображал, а не того, кем он был на самом деле. Дубль оказался подлым, коварным, вероломным и предал своего создателя. В частности, он приклеил меч Негориуса к ножнам, что и подвело моего коллегу в самый неподходящий момент.

– Где он сейчас?

– Дубль? О, этот субъект развил бурную деятельность. Занял место своего создателя, поспособствовал своему сообщнику, помог ему стать ханом орков и теперь пытается продолжать то, что начал Негориус. Но мы пока оставим его в покое, потому что сейчас есть более важные проблемы.

– Например? – спросил Гарри.

– Например то, что обнаружил Негориус в результате своих исследований.

– И что же он обнаружил?

– Подземную полость, оставшуюся еще со времен творения нашего мира, – сказал Горлогориус. – В этой полости находится дверь.

– Куда она ведет?

Несмотря на принятое решение рассказать Гарри все, что тот захочет узнать, Горлогориус никак не мог побороть свою давнюю привычку приберегать информацию для себя, и слова из него приходилось вытягивать клещами.

– Неважно, куда она ведет. Важно, что она отделяет наш мир от Большого Бо, – сказал Горлогориус.

– И теперь вопрос на миллион, – проговорил Гарри. – Что же такое Большой Бо?

Этот вопрос интересовал его на протяжении большей части первой книги, и те, кто мог на него, ответить, почему-то категорически отказывались это делать. Неужели сейчас Гарри узнает правду о Большом Бо?

– Ты никогда не задумывался, в каком странном мире мы живем? – вопросом на вопрос ответил Горлогориус.

– Честно говоря, нет, – сказал Гарри. – Мир как мир.

– Вот она, молодость, – сказал Горлогориус. – Впрочем, ты не бывал в других мирах, поэтому тебе просто не с чем сравнивать. Видишь ли, по сравнению с другими мирами, логичными, выверенными, стабильными, наш мир является воплощением хаоса и абсурда.

– Да ну? – Неужели где-то в этой Вселенной есть миры, в которых все подчиняется законам логики? Гарри трудно было в это поверить.

– Точно, – сказал Горлогориус. – Есть миры, где магия не соседствует с высокими технологиями, где эльфы не живут рядом с пришельцами со звезд, где порталы в другие миры не встречаются на каждом шагу, как грибы после дождя, где демонов не убивают при помощи гранатометов, где дракон не может стать героем и владеть зачарованным клинком, где времена года идут по порядку одно за другим, а не играют в чехарду, где сам год длится определенное число дней и каждый следующий год равен предыдущему, миры, где скорость света конечна, а скорость звука является постоянной величиной.

– И много таких миров?

– По правде говоря, все, – сказал Горлогориус. – Кроме нашего.

– Не может быть, – сказал Гарри, хотя в глубине души уже понимал, что такое быть может. Ему просто исключительно повезло родиться в единственном мире, в котором все законы природы сошли с ума. – И почему же наш мир такой странный?

– Потому что он – экспериментальный образец, – сказал Горлогориус. – Место, где творец, создавший нашу вселенную, пробовал свои силы и испытывал ту или иную идею, прежде чем воплотить ее в чистом виде. Наш мир – это черновик.

– Обалдеть, – сказал Гарри. Его вдруг охватило страстное желание эмигрировать.

– Наш мир – это еще и место, где пересекаются все остальные миры, – сказал Горлогориус. – Можешь себе представить обычный перекресток в многомерном пространстве?

– Нет, – честно сказал Гарри.

– Тогда просто поверь мне на слово.

– И каким же образом концепция многомерного перекрестка подводит нас к вопросу о Большом Бо? – поинтересовался Гарри.

– Ты уже понял, что наш мир – это место, откуда творец создавал вселенную? – осведомился Горлогориус. – Изначальный мир?

– Допустим, – сказал Гарри.

– Прежде чем мы продолжим, я хочу расставить все точки над «ё», – сказал Горлогориус. – Речь сейчас идет о творце, а не о Творце с большой буквы, и о вселенной, а не о Вселенной опять же с большой буквы. Наша вселенная, в отличие от Вселенной, созданной Творцом с большой буквы, не безгранична, хотя и очень велика. Изначальный Творец создал Вселенную из ничего, потом появились творцы рангом пониже и творили свои вселенные из имеющегося под рукой материала. Я приведу пример, который подойдет для твоего ограниченного ума. Представь, что Вселенная – это планета, а вселенные – это города на ней. Наша вселенная – один такой город. Или можно взять виноград. Изначальная Вселенная – это ветка, а наша вселенная – одна из гроздей, которые висят на этой ветке, и каждая виноградинка этой грозди является миром…

– Да я уже все про вселенные понял, – сказал Гарри. – Большой Бо тут с какого бока?

– Наш мир – это строительная площадка творца, – сказал Горлогориус. – А что делают на строительных площадках?

– Строят? – попытался угадать Гарри.

– И это тоже. А еще что?

– Перекуривают, – сказал Гарри, вспомнив бригаду строителей, вовсю шуровавшую четырьмя этажами выше.

– Вот именно, – сказал Горлогориус. – Перекуривают и выпивают. В общем, отдыхают от работы.

– И? – поторопил его Гарри.

– Вообще-то это секретная информация, – сказал Горлогориус.

– Дать подписку о неразглашении? – спросил Гарри. – Опять пол-литра крови на все подписи потребуете?

– Нет, просто я хочу, чтобы ты понял, как это важно, и как важно, чтобы никто из посторонних не узнал, что я сейчас тебе скажу, – заявил Горлогориус. – Однажды, после создания одного особенно удачного мира, творец решил отметить окончание очередного этапа работ и немного перебрал со спиртным. Сильно перебрал, если честно. Утром у него было ужасное похмелье, и он избавился от него весьма своеобразным способом. В общем, Большой Бо, или, как его еще называют, Большой Бодун, – это похмелье творца.

– Офигеть, – сказал Гарри.

– Вот именно, – сказал Горлогориус.

Джек Смит-Вессон, человек с двумя револьверами и бездонным саквояжем, полным оружия, бесшумно шел по лесу.

Нельзя сказать, что этот лес был особенно опасным. Просто стрелки всегда ходят бесшумно. Ни одна веточка не хрустит под ногой настоящего стрелка, ни одна птичка не вспархивает с дерева, испуганная издаваемым стрелком шумом.

Жизнь любого служителя ордена Святого Роланда – это война. Красиво было бы сказать, что это война без начала и без конца, но такое утверждение было бы ложным. У этой войны есть начало – день, когда стрелок заканчивает свое обучение на территории ордена и наставники выпускают его в мир. У этой войны есть и конец – день, когда стрелок умирает. Естественная смерть для стрелка – это смерть в бою.

Наставники ордена не вмешиваются в дальнейшую жизнь своих воспитанников, и им все равно, чем занимаются их бывшие послушники. Продают ли они за золото свои револьверы или убеждения, защищают ли они бедных и слабых или богатых и сильных.

Джека такая ситуация раздражала. Он хотел увидеть в своем служении глубинный смысл, постичь логику людей, превративших его в машину для убийства, но у него это никак не получалось.

Ни один из стрелков, бродящих по мирам множественной Вселенной, не знал истинных замыслов наставников, хотя волновала эта проблема многих. Казалось бы, чего проще? Для получения всех ответов достаточно было только найти какого-нибудь наставника и задать ему пару вопросов.

Но наставники никогда не покидают стен ордена, а ни один из стрелков не знает, где находится то место, в котором они когда-то проходили обучение. Подавляющее большинство стрелков предпринимали попытки найти орден, особенно в первые годы своего служения. Но оказалось, что найти Святой Грааль[3], развалины Трои и философский посыл в книгах Дарьи Донцовой куда проще.

Рано или поздно все стрелки отказывались от поисков ордена. Это произошло и с Джеком, однако в глубине души он всегда хотел вернуться в видевшие его детство и юность стены и задать своим учителям пару вопросов.

Поэтому он согласился сопровождать Гарри до самого конца пути. Ибо старик Горлогориус сказал Джеку, что в самом конце путь приведет волшебника и его спутников в орден Святого Роланда, а отказаться от такой возможности не смог бы ни один стрелок.

– И тогда творец заточил свое похмелье в бездонную пещеру и запечатал вход в нее дверями, ключи к которым разбросал по многим мирам созданной им вселенной, дабы никто и никогда не смог выпустить Большого Бо на свободу, – продолжал Горлогориус. – Многие годы, да что там годы, многие века и тысячелетия злодеи всех мастей пытались найти эту пещеру и выпустить на свободу Большого Бо, но это до сих пор никому не удалось. И только Негориус сумел выяснить место заточения Большого Бо. Надеюсь, мне не надо уточнять, что произойдет с нашей вселенной, если Большой Бо вырвется-таки на волю?

– Можно и уточнить, – сказал Гарри. – Понятно, что ничего хорошего не произойдет, но хотелось бы хоть какой-то конкретики. Что будет? Верх станет низом, а черное белым?

– Если бы все было так просто, – вздохнул Горлогориус. – Верх станет черным, а белое стянет мягким и пушистым, и мир погрузится в хаос.

– Только наш мир? – уточнил Гарри.

– Нет, – сказал Горлогориус. – Вся созданная творцом вселенная. Все миры, жители которых даже не подозревают о грозящей им опасности.

– Это странно, – сказал Гарри. – Обычно у каждого мира есть собственное представление о конце света. Армагеддон, Рагнарек и прочие милые события.

– Судьбы вселенной зависят от нашего мира, – сообщил Горлогориус. – Ибо он является не только строительной площадкой, но и фундаментом нашего мироздания. А что случается со зданием, когда из-под него выдергивают фундамент?

– Сложно сказать, – пробормотал Гарри. Лично он о случаях выдергивания из-под зданий фундамента ничего не слышал. Молодой волшебник плохо разбирался в строительстве.

– Здание падает, – подсказал ему Горлогориус. – А все его жители гибнут под обломками.

– Это может оказаться решительно неприятным, – согласился Гарри.

– Вот именно. И мы должно сделать так, чтобы фундамент всегда оставался на месте.

– Надеюсь, ничего сложного для этого не требуется? Ключи ведь разбросаны по всем мирам, и даже если дверь нашлась, так это еще не конец света?

– Все гораздо хуже, чем ты даже можешь себе представить, – сказал Горлогориус. – За много тысячелетий, проведенных в заточении, Большой Бо окреп, так сказать, перебродил и стал гораздо сильнее, чем раньше. Боюсь, что эти двери его надолго не удержат.

– И какой выход вы видите из создавшегося положения? – поинтересовался Гарри.

– Совет старших волшебников довольно давно занимался решением этой проблемы, и нами было разработано заклинание, условно называемое «алко-зельцер», которое способно справиться с Большим Бо в случае непосредственного контакта. Понимаешь теперь, в чем заключается наша единственная сложность?

– Э… В двери? – предположил Гарри.

– Именно, – сказал Горлогориус. – Между нашим заклинанием и Большим Бо стоит дверь, которая не позволяет нам решить данную проблему. И что нам надо сделать с этой дверью?

– Открыть ее? – рискнул предположить Гарри.

– Совершенно верно, – сказал Горлогориус. – Вот этим ты и займешься.

– Хорошо, – сказал Гарри. – Гоните ключ.

– Ключи тебе придется добывать самому, – сказал Горлогориус.

– Нет! – возопил Гарри. – Я знаю, как это называется! Сбор артефактов – самая тупая из игр, в которую играют волшебники! Сначала пойди туда, потом – туда, потом – сам не знаю куда! Я не собираюсь этим заниматься! Все, что вам нужно, это найти какого-нибудь идиота, назначить его избранным и предоставить ему со всем этим париться!

– Мы уже нашли, – почти ласково сказал Горлогориус. – Тебя.

– Я не могу быть избранным, – сказал Гарри. – Избранные – это герои, а я – волшебник. Волшебники не бывают героями.

– Совсем недавно героем был дракон, – резонно возразил Горлогориус. – Он прекрасно справился со своими обязанностями. Как выяснилось, даже слишком прекрасно. Так что и ты тоже сойдешь. Но в этом деле есть одна небольшая тонкость.

«Конечно, – подумал Гарри. – Чтобы сбор артефактов – и без тонкостей. Так не бывает. Это один из законов природы».

– Что за тонкость? – слабым голосом поинтересовался Гарри.

– У тебя будет конкурент, – сказал Горлогориус. – Негоро, дубль Негориуса, который возглавил оставшиеся после смерти своего хозяина армии, тоже будет охотиться за ключами.

– Ему они зачем?

– Негоро хочет использовать Большого Бо по прямому назначению, – сказал Горлогориус. – Для разрушения вселенной.

– Прямо маньяк какой-то, – сказал Гарри. – А давайте мы его просто уконтрапупим магическим способом.

– Уконтрапупишь его, – вздохнул Горлогориус. – В магии он, конечно, ни бельмеса не смыслит, но защита у него почище чем броня в Форт-Ноксе.

– А что такое Форт-Нокс[4]?

– Место, которое славится своей броней, – объяснил Горлогориус. – Кстати, первый ключ Негоро уже добыл.

– Откуда вы знаете?

– Я сам разрешил его посланнику забрать ключ из Триодиннадцатого царства, – сказал Горлогориус.

– Зачем? – спросил Гарри. – Помогаете конкурентам?

– Неужели ты еще не понял смысла игры? – спросил Горлогориус. – Выигрывает не тот, кто принесет первый ключ. Выигрывает тот, кто добудет последний.

– А сколько их всего? – поинтересовался Гарри. – Я из чистого любопытства спрашиваю.

– Мы пока не знаем, сколько существует ключей, – сказал Горлогориус. – Но наши лучшие умы бьются над этим вопросом уже тысячу лет. Кстати, они делают это и прямо сейчас. Видишь ли, дело в том, что количество ключей соответствует количеству замков.

– Логично, – сказал Гарри.

– А количество замков соответствует количеству дверей, которые воздвиг творец между нашей вселенной и Большим Бо.

– И это тоже логично, – решил Гарри.

– Беда в том, что количество дверей нам неизвестно, – сказал Горлогориус. – Пока нам удалось установить, что их больше трех, но меньше ста двадцати пяти тысяч.

– Потрясающая точность, – восхитился Гарри. – Даже не хочу спрашивать, как наши лучшие умы вывели эти две цифры.

– Большей частью эмпирическим путем, – сказал Горлогориус. – Хотя не обошлось и без интегрального счисления. Высшая магия тебе пока недоступна, поэтому мы решили поручить тебе самое простое дело – поиск артефактов.

– Ага, – сказал Гарри. – Понял. Польщен оказанным мне доверием.

«Артефактов больше трех, но меньше ста двадцати пяти тысяч. Такие цифры можно и без магии найти, – подумал Гарри про себя. – Путем тупого гадания на кофейной гуще».

– Когда первые двери будут открыты, нам будет легче определить их точное количество и узнать, что представляют собой остальные ключи, – сказал Горлогориус.

– Ага, – сказал Гарри. – А зачем вообще все эти сложности? Большой Бо пытается вырваться, Негоро хочет ему помочь. Давайте просто выставим караул у этих дверей, и когда рухнет последняя преграда, бросим в Большого Бо это ваше заклинание.

– С этим тоже несколько сложностей, – сказал Горлогориус. – Во-первых, места вокруг провала, в котором находится дверь, кишат подконтрольными Негоро орками. Во-вторых, подготовительные действия для произнесения заклинания требуют нескольких дней, а поддерживать его в состоянии полной боевой готовности дольше двадцати минут решительно невозможно. В-третьих, никто не может долго оставаться в непосредственной близости от дверей, поскольку исходящие от Большого Бо флюиды уже способны проникать в наш мир и искажать разум любого живого существа вплоть до полной шизофрении.

– Отлично, – сказал Гарри. – Чудесно. Замечательно. Просто волшебно. У меня к вам есть еще два вопроса.

– Задавай, – разрешил Горлогориус.

– Самый важный вопрос, который мне хотелось бы вам задать, на самом деле формулируется довольно просто, – сказал Гарри. – А вы меня сейчас не парите? В смысле, эта фигня с Большим Бо и расположенными последовательно дверями – на самом деле серьезная фигня или очередное испытание в духе похода на Негориуса, который не стоило воспринимать так буквально?

– Это на самом деле серьезная фигня, – сказал Горлогориус и поклялся, перейдя на высокий слог: – Гадом буду, зуб даю, и чтоб мне век свободы не видать.

Гарри знал, что волшебники такими клятвами не разбрасываются. Волшебники относятся к таким клятвам очень серьезно. А то ведь, поступая таким образом, волшебник рискует превратиться в беззубую змею, сидящую в зоопарке.

– О каком количестве известных вам ключей идет речь? – перешел к делу Гарри.

– Нам доподлинно известно о четырех ключах, – сказал Горлогориус. – Первый уже добыт, так что можно смело сбросить его со счетов. Второй ключ наверняка уже известен Негоро, ибо он должен быть изображен на следующей двери, так пусть Негоро и займется его поисками. Вы со стрелком должны добыть третий ключ.

– Ладно, – сказал Гарри. Хорошо хоть, эти чертовы ключи ищет не одна команда. До тех пор, пока наши с Негоро дороги не пересекутся, это чертовски удобно. – Где третий ключ и что он из себя представляет?

– Поговорим немного о природе ключей, – сказал Горлогориус. – Сам понимаешь, творец не стал бы делать ключи из вещей, которые валяются на дорогах и которые никто не охраняет. Напротив, каждый из таких ключей является одним из важнейших артефактов того мира, в котором он существует. Их тщательно охраняют, стерегут, так сказать, как зеницу ока, и иногда на них даже молятся целые народы. Для того чтобы добыть эти артефакты, вам придется применить всю свою ловкость, смелость и изобретательность, поэтому я очень рад, что стрелок пойдет вместе с тобой. Ты изобретательный, я не спорю, но ты не очень-то ловкий и смелый.

– С каждым сказанным вами словом мне становится все веселее и веселее, – признался Гарри.

– Тот ключ, который ты должен добыть первым, находится в страшном и зловещем мире, где люди порабощены умеющими думать машинами и постоянно пребывают в плену иллюзий, – сказал Горлогориус. – Ключом является…

Глава 2

Здесь явно произошла какая-то экологическая катастрофа.

Слова Фродо при первом взгляде на Мордор.

– Офигительно клевое место! – От волнения Гарри перешел на высокий стиль, сам того не заметив.

Место действительно было клевым.

Волшебник и стрелок оказались на каменистой равнине. Небеса были плотно затянуты черными тучами, которые выглядели так, словно скрывали от людей солнечный свет уже несколько веков. Было холодно. Пронизывающий ветер продирал путников до самых костей.

Признаков жизни на равнине не наблюдалось. Только на горизонте виднелись какие-то древние техногенные развалины.

– По-моему, Горлогориус отправил нас куда-то не туда, – сказал Гарри.

– Сомневаюсь, – сказал Джек.

– Думаешь, волшебники не ошибаются?

– Все ошибаются, – сказал Джек. – В том числе и Горлогориус. Но я не думаю, что он ошибся на этот раз. Я кое-что слышал об этом мире, и то, что я о нем слышал, на данный момент совпадает с тем, что мы видим.

– Мы не так уж много видим, – сказал Гарри. – Как ты думаешь, куда нам идти?

– Вниз, – сказал Джек. – На поверхности жизни, видимо, нет. По крайней мере, той жизни, которая нам нужна.

– Не могу сказать, что пределом моих стремлений было попасть под землю, – сказал Гарри. – И как ты предлагаешь нам отправиться вниз? Наколдовать пару лопат и копать?

– Слишком трудоемкий способ, – сказал Джек. – Где-то должен быть более удобный спуск.

– Пошли поищем, – предложил Гарри.

– Пошли.

Земля под ногами была неровной, изобиловала ямами и трещинами, так что каждый шаг грозил вывихнутой лодыжкой, и путникам пришлось смотреть себе под ноги. Эта позиция была не самой удобной для разговора, но Гарри был слишком любознательным, чтобы молчать.

– Ты когда-нибудь раньше видел думающие машины? – спросил он.

– Много раз.

– И как они выглядят?

– По-разному, – сказал стрелок. – Самая примитивная выглядит как обычный ящик. Или шкаф. Или книга. Но я полагаю, что это не наш случай.

– Как обычный ящик может думать?

– Мыслящие машины являются детищами технологии, а не магии, – сказал стрелок. – Для того чтобы понять, как именно эта машина думает, тебе придется полностью изменить свою систему мировоззрения. Ты к этому готов?

– Не уверен.

– Тогда просто поверь мне на слово, – сказал Джек. – Думающая машина – это хреновина неорганического происхождения, которая способна мыслить как человек. По правде говоря, гораздо быстрее, чем человек.

– А откуда они берутся?

– Как правило, их создают люди.

– Зачем человеку может понадобиться машина, которая думает быстрее, чем он сам?

– Это вопрос, – сказал Джек, – на который я не могу дать короткого и внятного ответа. Тем не менее в некоторых мирах эти машины очень популярны.

– И что с ними делают?

– Много чего, – сказал Джек. – Работают, играют, рассматривают картинки, разговаривают друг с другом. Некоторые даже доверяют им свою жизнь.

– Глупость, – фыркнул Гарри. – Бывает, что во всем мире не найдется и пары людей, которым можно доверить собственную жизнь. А машина… Разве можно доверять машине?

– У тебя просто ментальность неподходящая, – сказал Джек. – Кроме того, ты волшебник.

– И что?

– Волшебники вообще никому не доверяют.

– С чего ты взял?

– Ты веришь Горлогориусу? – спросил Джек. – Веришь каждому его слову и готов под ними подписаться?

– Нет, – сказал Гарри. – Горлогориус. – тот еще тип. Для него послать меня на смерть – все равно что высморкаться.

– Отлично, – сказал Джек. – Ты доверяешь хоть кому-нибудь из твоих коллег?

– Нет.

– Орки строят тебе башню. Здание, в котором ты, по идее, должен прожить всю свою жизнь. Они – профессионалы в строительном деле. Ты им доверяешь?

– Нет. За этими гастарбайтерами нужен глаз да глаз. Оставишь их без контроля – и привет. Или окно на потолке сделают, или дверь замуруют.

– А Бозел? Этот дракон бился с тобой плечом к плечу, сопровождал тебя в долгом странствии и угробил злобного темного мага по твоей же просьбе. Ты ему доверяешь?

– Драконам верить нельзя. Это общеизвестно.

– А мне ты доверяешь? Я несколько раз спасал тебе жизнь.

– Я тебе за это благодарен, – сказал Гарри.

– Но…

– Но я не знаю, что тобой движет на самом деле, – сказал Гарри. – Без обид. Я доверяю тебе здесь и сейчас, и буду доверять ровно до тех пор, пока наши интересы совпадают. Но я не знаю, что будет завтра. Мы ведь с тобой не друзья.

– Первое правило стрелка – нельзя заводить друзей, – сказал Джек. – Друзья делают человека уязвимым. Чем больше друзей, тем больше становится мишень, нарисованная у стрелка на спине.

– Значит, ты тоже никому не доверяешь, – сказал Гарри.

– Верно, – сказал Джек. – У нас с тобой профессии, которые не располагают к доверчивости.

– Кстати о твоей профессии и правилах, – сказал Гарри. – Меня давно интересует один вопрос. При мне ты озвучил несколько своих правил, точнее, правил стрелка, и все они почему-то называются первыми. Как ты можешь объяснить этот парадокс? И о чем гласит второе правило стрелка?

– Второго правила стрелка не существует, – сказал Джек. – У стрелков много правил, и каждое из них является первым на тот момент, когда ему надо следовать. Когда оно актуально. Если ты входишь в трактир, то первым правилом для тебя является «никогда не садись спиной к двери». Если ты близок к тому, чтобы стать кому-то другом… ну, ты понимаешь.

– Удобно, – заметил Гарри. – Тип, который придумал ваши правила, никогда не путался с номерами, правда?

– Не шути с правилами, – сказал Джек. – Это тоже первое правило.

– У волшебников правил гораздо больше, и все они пронумерованы, – сказал Гарри. – На первом курсе нас заставили их вызубрить. У меня ушел месяц, чтобы это запомнить. Там такой томище, что Большая советская энциклопедия просто отдыхает.

– Она уже давно отдыхает, – сказал Джек.

Некоторое время спутники шли в молчании.

Местность не менялась, развалины на горизонте не становились ближе. Окружающая обстановка давила Гарри на нервы. Он был молодым волшебником и не успел посетить большое количество миров. А такой мир он не мог представить себе даже в самом кошмарном сне.

Впрочем, сама жизнь Гарри превратилась в этот самый кошмарный сон с тех самых пор, как Горлогориус отправил его в первый поход. С тех пор Гарри пытались убить доброй сотней разных способов – от вполне банальных до самых экзотических. Гарри мечтал о комфорте, а вместо этого получил задание, у которого не было конца. Задание, на выполнение которого вполне могла уйти вся жизнь молодого волшебника. Задание, которое могло оборвать его жизнь в любой момент.

Конечно, когда молодой человек решает посвятить свою жизнь профессии мага, он должен быть готов к тому, что в самое неподходящее время на него может свалиться героический поход. Героические походы – это такая штука, от которой не застрахован ни один волшебник, но большинству магов все-таки удается их избежать.

Гарри крупно не повезло. Ему достался самый сложный вид героического похода – поэтапный.

Бывают более простые задания, связанные с выполнением одной конкретной миссии. Чаще всего таковой является ликвидация какого-то конкретного типа, предмета или явления. Поначалу задание Гарри тоже казалось достаточно простым, но после ликвидации Негориуса, когда у всех нормальных волшебников начинается обычная скучная жизнь, Гарри получил новую работу.

Сбор артефактов.

Сбор артефактов – это сущий ад. Известны случаи, когда сбор артефактов затягивался на века, а то и на тысячелетия, и даже тогда не удавалось собрать все необходимые компоненты. Горлогориус не говорил о конкретном сроке, по истечении которого Большой Бо сможет вырваться на волю, но Гарри все равно хотелось разобраться с делами побыстрее. Ему вовсе не улыбалось скакать из мира в мир добрую сотню лет.

Даже десять лет не улыбалось.

Даже год.

«Управиться бы за пару недель», – подумал Гарри и невольно прибавил шаг.

– Замри, – вдруг скомандовал стрелок.

Гарри нашел, что эта просьба идет вразрез с его собственными интересами, но тон у стрелка был серьезный, и Гарри замер на месте, оторвав взгляд от своих ботинок и обозревая окрестности в поисках того, что встревожило Джека Смита.

– На девять часов, – подсказал Джек.

Гарри посмотрел в указанном направлении и увидел бугор, из которого торчало что-то вроде трубы. Гарри не был разносторонне образованным молодым человеком, поэтому не мог узнать в сложном образовании танк.

– Что это? – спросил он.

– Это танк, – сказал Джек.

– Отлично, – сказал Гарри. – Что такое «танк»?

– Хреновина, которая может тебя убить, – сказал Джек.

Гарри нашел это определение недостаточно точным, ибо под него могло подпасть огромное количество вещей, танками априори не являющихся, но воздержался от комментариев.

– Надеюсь, у него нет инфракрасных датчиков, – пробормотал Джек. – Или детекторов движения. Но глупо было бы на это рассчитывать. Кто бы его тут оставил?

– Кто? – спросил Гарри.

– Заткнись, – сказал Джек. Он прикидывал, какое оружие можно применить против танка.

Сложность была в том, что с такого расстояния даже взору стрелка не удалось определить степень защищенности данной бронемашины. Гранатометом можно подбить легкую самоходку, но против серьезного аппарата он будет бесполезен.

Джек не настолько хорошо знал этот мир, чтобы точно определить уровень развития технологий.

Гарри показалось, что бугор шевельнулся. По крайней мере, труба точно сдвинулась на пару сантиметров.

– Засек, – констатировал Джек. – Как скажу, падай на землю и катись в сторону.

– В какую?

– В любую, – сказал Джек, осторожно роняя саквояж себе под ноги.

Дуло танка сдвинулось еще на пару сантиметров.

– Быстро катись, – сказал Джек.

От удара о землю саквояж волшебным образом открылся, и Гарри смог заглянуть внутрь. Ни одного знакомого предмета он там не обнаружил.

Джек опустился на одно колено. Дуло танка снова переместилось. Теперь оно смотрело прямо на путников.

– Ложись! – скомандовал Джек.

Гарри бросился на землю. Что-то бухнуло. Потом что-то хрястнуло. Гарри покатился в сторону, и его обдало градом земли, зачем-то поднявшейся в небо, а потом вернувшейся в лоно гравитации.

Гарри стало страшно, и он покатился еще быстрее. На третьем витке он скатился в какую-то яму и затаился.

Больше ничего не грохотало.

– Вылезай, – сказал Джек. – Должен признать, у тебя неплохая реакция для парня, который большую часть времени проводит с колбами, ретортами и гримуарами. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Захочешь жить, еще не так попрыгаешь.

Гарри вылез из ямы и осмотрелся.

То, что Джек называл «танком», приобрело очертания груды металлолома и дымилось. Стрелок по-прежнему стоял на одном колене и держал в руках какую-то страшенную фиговину. А на том месте, где Гарри находился до того, как выполнил команду стрелка, красовалась огромная воронка два метра глубиной.

Гарри представил, что было бы, если б он двигался чуть медленнее, и ему стало еще страшнее.

– Будем надеяться, тут был только один танк, – сказал Джек, и в этот же момент они оба услышали приглушенные звуки, в которых стрелок опознал рев дизельных двигателей, а Гарри… Гарри в очередной раз испугался.

Нельзя сказать, чтобы он был таким уж трусом. Просто обстановка оказалась слишком нервирующей для чувствительной души молодого мага.

А может быть, Гарри испытывал культурный шок от столкновения с техногенной цивилизацией. В своем мире он сам мог создавать такой же жуткий грохот и такие же здоровенные воронки в земле, но при помощи магии. Здесь же магией и не пахло, поэтому Гарри чувствовал себя не в своей тарелке.

Зато Джек был вполне спокоен, ибо здесь пахло порохом, а этот запах был ему хорошо знаком.

Он развернулся, реагируя на звук, навел импульсное ружье на новую цель, нажал на спуск, и второго танка тоже не стало. Гарри не мог не признать, что хреновина в руках стрелка выглядела и бабахала весьма внушительно.

Не убирая импульсное ружье, стрелок обозрел окрестности в бинокль, больше танков не обнаружил и объявил, что горизонт чист.

– Но лучше нам убраться отсюда побыстрее, – сказал он. – Неизвестно, какие у местных парней системы слежения и какую еще технику они могут против нас выставить. А это те вопросы, ответы на которые я не хотел бы выяснять экспериментальным путем.

Они двигались быстрым шагом до самого вечера. Танки им больше не встречались, впрочем, как и любая другая военная техника, и Гарри нашел, что это хорошо. Однако они не обнаружили ни одного пути, ведущего вниз, и Гарри нашел, что это плохо.

В общем, день прошел так себе. По шкале от одного до десяти Гарри оценил бы его на минус два.

Поужинав дарами скатерти-самобранки, сопровождавшей их еще со времен первого совместного похода, они установили очередность дежурства, и волшебник завалился спать. Джек сидел, смотрел на черное небо и курил сигарету. Он не боялся, что тлеющий огонек сможет его выдать. Местный уровень технологий наверняка позволяет засечь тепло, идущее от их тел. То, что, кроме двух случайных танков, их никто не преследует, объясняется фактом, что никому они на фиг не нужны. Местность вокруг безлюдная, а эти два танка тут, скорее всего, попросту забыли. Уж больно они допотопные для цивилизации разумных машин, сумевших поработить все население своего мира.

Джек Смит-Вессон странствовал по мирам множественной Вселенной довольно давно и успел навидаться всякого и разного.

Однако, несмотря на богатый жизненный опыт, миры, подобные этому, были неприятны стрелку.

Что бы ни говорили о служителях ордена Святого Роланда, как бы ни романтизировали их деятельность многочисленные поэты и сказители, суть работы стрелков заключалась в убийстве людей (и не людей тоже). Стрелки чужды расовых предрассудков независимо от того, идет ли речь об их мишенях или нет.

Джек Смит-Вессон стрелял в людей, и множество людей после этого становились мертвыми.

Стрелок не чувствовал по этому поводу ни гордости, ни стыда. Он редко стрелял в безоружных, а если и стрелял, то для этого всегда имелись веские причины.

Зато Джек Смит-Вессон, человек с двумя револьверами и полным оружия саквояжем, не любил войны. Он видел много войн, в некоторых даже участвовал и нашел, что все они ведутся неправильно.

Любым делом должны заниматься профессионалы. Ни один правитель не наберет крестьян из ближайшей деревни, не нарядит их в парадные костюмы и не заставит играть музыку на устраиваемом им балу. Тем не менее тот же самый правитель может взять тех же крестьян, вручить им какое-нибудь примитивное оружие и отправить их умирать за свои интересы. Самое любопытное, что зачастую эти крестьяне сражаются с точно такими же крестьянами, которым не посчастливилось жить на территории другого правителя, и жизненные интересы людей, которые убивают друг друга, не вступают в непреодолимые противоречия.

Кроме того, на войне существует такое понятие, как попутный ущерб. Понятие, неприемлемое для любого стрелка.

Попутный ущерб – это когда вы взрываете бомбу, чтобы убить пятерых солдат, а вместе с ними гибнет еще десять крестьян, случайно проходивших мимо. Стрелок отвечает за каждый свой выстрел, за каждую пулю, вылетающую из ствола его револьвера. Стрелок никогда никого не убивает случайно.

А на войне случайные люди гибнут тысячами.

В этом мире явно была большая война. Может быть, она идет где-то и сейчас. Последнее, что хотел бы стрелок, это вмешаться в чужие разборки, идущие, скорее всего, уже очень давно. Так давно, что сложно определить, на чьей же стороне правда.

Люди порабощены машинами. Казалось бы, выбор правого в такой ситуации не составляет никакого труда. Но…

Почему-то же машины пошли на такой шаг. Джек побывал в нескольких мирах, где люди и созданные ими машины, бывшие в тысячу раз умнее своих создателей, жили в мире и сама идея о том, что кто-то может кого-то поработить, казалась им смешной.

Джек считал, что в этой Вселенной ничего не происходит просто так[5]. Если люди оказались в зависимости от машин, значит, они это чем-то заслужили.

Джек хотел побыстрее хапнуть ключ и убраться из этого мира, не вникая в суть происходящих здесь событий.

За несколько часов перед гипотетическим рассветом Джек разбудил Гарри, чтобы тот сменил его на дежурстве, подложил саквояж под голову и мгновенно заснул. Гарри всегда удивлялся способности стрелка засыпать столь быстро при любой благоприятной возможности.

Задание, которое Горлогориус поручил молодому волшебнику на этот раз, было Гарри совершенно непонятно. То есть самую суть-то он уловил. Надо взять какую-то хреновину и доставить Горлогориусу. Только Гарри не представлял, как выглядит требуемая старым магом хреновина и где ее надо взять. Термины, которыми оперировал Горлогориус, были понятны стрелку, но оказались совершенно незнакомыми Гарри.

Он и понятия не имел о том, что такое «компьютер», «сервер» или «рубильник».

Глава 3

Кажется, я вас раньше где-то видел…

Любой человек, страдающий дежа-вю.

Где-то в районе полудня Джек и Гарри нашли путь вниз.

Собственно говоря, нашел его Джек. Только он мог определить в круглом ржавом предмете, занесенном толстым слоем пыли, крышку люка. Совместными усилиями они очистили крышку от песчаных наносов и сдвинули на полметра в сторону. Под крышкой обнаружилась ржавая лестница, ведущая вниз.

– Погано, – констатировал Гарри. Он-то надеялся на что-нибудь более широкое и хорошо освещенное. С некоторых пор Гарри сильно не любил подземелья. – Может, поищем какой-нибудь другой проход?

– Это при рыскающих по поверхности танках? – уточнил Джек.

– Но мы не знаем, что рыскает там внизу.

– Танков там точно нет, – сказал Джек.

– Есть вещи и пострашнее танков, – сказал Гарри.

– Давай разберемся, – сказал Джек. – Для того чтобы добыть ключ, нам по-любому придется лезть под землю. Потому что жизнь в этом мире протекает именно там.

– Ну…

– Мы не можем знать, когда найдем следующий проход и насколько он будет лучше этого, – сказал Джек.

– Ну…

– Поэтому я предлагаю спускаться именно здесь. Или ты можешь поискать другой проход в одиночестве, потому что я намерен воспользоваться этой лестницей.

– Ну если ты ставишь вопрос таким образом, то я согласен, – сказал Гарри.

Он сотворил простенькое, но эффективное световое заклинание, отправив его перед собой, вздохнул и полез в люк. Стрелок, прицепив саквояж к специальному креплению на поясе, последовал за ним. Ему хотелось задвинуть за собой крышку люка, но, стоя на лестнице, сделать это не было никакой возможности.

Спускаться пришлось долго. Гарри уже начал думать, что у этой лестницы нет конца или что ведет она прямиком в местный ад. Вниз он не смотрел, на это не было ни времени, ни сил. Гарри был не слишком хорошо подготовлен физически, и уже через пять минут спуска у него начали болеть руки и ноги. Все внимание молодого волшебника было сосредоточено на том, чтобы не дать пальцам разжаться и не сорваться вниз. Через двадцать минут спуска у него заболели мышцы, о существовании которых в собственном теле он даже не подозревал.

Твердая почва под ногами оказалась для Гарри полной неожиданностью. От удивления он выпустил из рук лестницу, не смог удержать равновесие и шмякнулся на спину. Шедший за ним стрелок едва не наступил Гарри на живот.

– Иногда я думаю, что слухи о могуществе волшебников сильно преувеличены, – сказал Джек. – А все эти истории о долгих и опасных походах кажутся просто выдумкой. Ты меня, конечно, извини, Гарри, но, глядя на тебя, я начинаю сомневаться в реальности Гэндальфа и Мерлина.

– Это опасно, – заметил Гарри, принимая руку стрелка и поднимаясь на ноги. – Реальность не любит, когда в ней сомневаются, и как только кто-то посмеет в ней усомниться, она преподносит ему урок.

– И какой же урок, по-твоему, реальность приготовила для меня?

– Может быть, ты встретишься с Мерлином и он превратит тебя в жабу, – сказал Гарри.

– Это будет довольно любопытный опыт, – сказал стрелок.

Гарри сделал свет поярче, и они огляделись вокруг.

Волшебник и стрелок оказались в круглом широком туннеле, навевающем нехорошие воспоминания о демоне по имени Метро. Ржавые куски арматуры торчали из стен и свисали с потолка. К счастью, рельсов на полу не наблюдалось.

– Направо или налево? – спросил Гарри.

– Интересно, чем ты руководствуешься, когда задаешь мне подобные вопросы? Я здесь впервые так же, как и ты, помнишь?

– Я надеялся на хваленую интуицию стрелков.

– А что насчет хваленой интуиции волшебников?

– Гм…

– Тебе все еще недостает уверенности в себе, – сказал Джек. – Несмотря на все твои «левел-апы». Кстати, ты сейчас волшебник какого уровня?

– Восьмого, – неуверенно сказал Гарри. За время последнего похода он поднимал свой уровень несколько раз и сбился со счета.

– И ты до сих пор не веришь в свою интуицию?

– Э… Просто ты несколько опытнее в такого рода вещах, чем я.

– Рано или поздно тебе придется научиться решать такие вопросы самостоятельно, так почему бы не начать прямо сейчас?

– Гм. – Гарри задумался. – Направо. Нет, налево. Нет, все-таки направо. Или… Направо, – решил он.

– Поздно, – сказал Джек. – Можно уже вообще никуда не идти.

– Это еще почему?

– Сейчас поймешь.

Тремя секундами позже послышался страшный гул и из-за угла вывернуло чудовище, по сравнению с которым метродемон был жалким барабашкой, живущим под кроватью и изредка стучащим тарелками.

Хреновина была раза в два больше метродемона, светилась голубоватым светом и умела летать. Гарри нашел способность к полету весьма странной для обитающего под землей создания.

Скорость эту тварь умела развивать просто чудовищную, тем не менее она успела затормозить и зависла над полом в нескольких метрах от Джека и Гарри.

Гарри нащупал в кармане походного одеяния волшебную палочку и изготовился к бою. Правая рука стрелка легла на рукоять револьвера.

Чудовище не спешило нападать. Оно погасило огни и перестало грохотать.

Гарри расценил это как обнадеживающий знак. Он помнил, каких хлопот стоило завалить метродемона, и отнюдь не горел желанием повторить тот опыт.

В боку хреновины отрылся люк, и в освещенном проеме возник силуэт человека. Силуэт был большой, черный и лысый.

Человек, как это ни странно, оказался точно таким же, как и принадлежащий ему силуэт. Он тоже был большой, черный и лысый.

И еще в нем было что-то неуловимо знакомое. Гарри был уверен, что где-то уже видел этого человека. Знакомство было краткосрочным, тем не менее оно успело отложиться в памяти волшебника.

У стрелка со зрительной памятью было гораздо лучше, и он сразу опознал этого типа, несмотря на плохое освещение и то, что человек носил другую одежду, совсем непохожую на те лохмотья, в которых щеголял раньше.

– Не думал, что я когда-нибудь встречу тебя снова, Джавдет, – сказал Джек. – Тем более не ожидал встретить тебя в столь необычном месте.

– А я ждал нашей встречи, ибо она была предсказана в древнем пророчестве, – сказал Джавдет. – Она была предопределена за многие годы до нашего с тобой рождения, стрелок.

– Офигеть, – сказал Гарри.

Волшебника и стрелка препроводили на борт чудовища, оказавшегося летающим судном.

По словам Джавдета, летать можно было только под землей по техническим каналам и заброшенным веткам канализации. Поверхность безраздельно принадлежала машинам, которые в несколько секунд засекли бы движущийся объект столь внушительных размеров и сожгли бы его одним лазерным залпом с размещенных на орбите спутников.

Во время этого объяснения Джек понимающе кивал, а Гарри чувствовал себя так, словно с ним пытались беседовать на незнакомом ему языке.

Мир технологии оказался слишком сложным для понимания молодого мага.

Внутреннее убранство корабля оказалось весьма аскетичным.

Столы, стулья и приборы непонятного назначения. Плюс толстые кабели, протянутые по всему кораблю и занимающие процентов тридцать всего свободного пространства.

В тесной каморке, которую Джавдет обозначил громким словом «кают-компания», вниманию Джека и Гарри был представлен худощавый лысый молодой человек с пронзительным взглядом и дыркой в затылке. Молодого человека звали Лео.

При ближайшем рассмотрении все члены экипажа корабля оказались обладателями подобных дырок в затылках. Просто остальные умело маскировали их под волосами, а у лысого Джавдета отверстие не бросалось в глаза по причине черного цвета его кожи.

– Я бы вас угостил чем-нибудь, – сказал Джавдет, – но, говоря откровенно, жратва здесь такая же поганая, как и экология.

– У нас с собой есть, – сказал Гарри и достал скатерть-самобранку.

Джавдет оживился, даже несмотря на то, что скатерть отнюдь не баловала своих владельцев кулинарными шедеврами. Наверное, с местной едой действительно большие проблемы, подумал Гарри, видя, как Джавдет и Лео с жадностью набрасываются на парочку пережаренных поросят.

– Полагаю, нам стоит кое-что обсудить, – заметил стрелок по окончании трапезы.

– Вас интересует, как я сюда попал? – поинтересовался Джавдет.

– В числе прочего, – кивнул Гарри. – Было бы неплохо услышать, что вообще происходит в этом мире.

Стрелок вздохнул. Он имел в виду совсем не это. Ему было плевать, как здесь обстоят дела. Его интересовали местонахождение ключа и примерное количество охранников.

– Как вы помните, старый му… дрец Горлогориус обещал отправить меня в место, где я узнаю много интересных историй для моей будущей дочери, – сказал Джавдет. – Но вместо этого он засунул меня сюда. Я и оглянуться не успел, как он просверлил в моей голове вот эту дыру, всунул в нее кабель и я оказался в странном мире, который, как выяснилось впоследствии, не существует на самом деле. В этом мире очень высокие дома, называемые небоскребами, очень быстрые повозки, называемые «крутыми тачками», и очень странные люди, которые, хотя и находятся в мире иллюзий, все время куда-то спешат и о чем-то беспокоятся. Мне стало любопытно, и я начал наводить справки. В результате предпринятого мною расследования я вышел на Пифию, старую женщину, которая на самом деле не человек. Она и рассказала мне правду.

По словам Джавдета, который пересказывал слова Пифии, которая при описываемых событиях тоже не присутствовала, в этом мире произошло следующее[6]:

Когда-то давным-давно небо было голубым, Солнце светило гораздо ярче, чем сейчас, а люди и машины жили в мире, согласии и полной гармонии[7].

Потом что-то случилось[8].

Существовало несколько версий о причинах катастрофы.

Одни говорили, что на планете возник энергетический кризис после того, как в земных недрах закончилась нефть, а альтернативные источники топлива оказались несостоятельными.

Другие утверждали, что всему виной вспышки на Солнце, которые произошли в самое неподходящее время.

Третьи болтали о вирусе, зародившемся в дебрях местного Интернета и поразившем ядра процессоров всех вычислительных машин и бытовых приборов. В общем, было это давно, и, как это бывает с произошедшими много лет назад событиями, правды никто не знал. А если кто и знал, то не собирался на сей счет распространяться.

В итоге всех этих неприятностей машины объявили людям войну и принялись планомерно истреблять своих создателей. Люди не остались в долгу, и неслабая война продолжалась добрый десяток лет, после чего мир пришел в то плачевное состояние, в котором его застали Гарри и Джек.

В конце концов люди проиграли войну и были вынуждены сдаться на милость победителей, которую те вдруг решили проявить.

Сначала речь шла о резервации людей на планете, однако поверхность оказалась настолько загажена, что органические существа просто не смогли бы на ней выжить. Тогда машины, понимая свою ответственность перед людьми, сдавшимися в плен, создали для них искусственную территорию обитания. Каждый человек был помещен в отдельную банку и соединен с системой жизнеобеспечения, которая должна поддерживать его функционирование в норме. А для того чтобы люди не сошли с ума, сидя в банках и ничего не делая, машины спроектировали для них виртуальную реальность, в которой мир выглядел таким, каким он был на самом деле до начала войны.

Первые поколения людей прекрасно знали, что живут в виртуальности, но время шло, и их потомки обо всем позабыли. Их тела по-прежнему были заключены в банки, которые все время совершенствовались, но эта жизнь не была для них реальностью и даже не являлась им в самых страшных кошмарах. Их миром стала искусственная среда, созданная для их разумов при помощи компьютеров.

А планетой безраздельно владели машины.

– Это самая странная история из всех, что мне доводилось слышать, – заметил Гарри, когда Джавдет замолчал.

– А я слышал истории и постраннее этой, – сказал Джек. – Но кое-что здесь все-таки не стыкуется. Я не верю в альтруизм и бескорыстие машин по отношению к людям.

– И правильно делаешь, – сказал Джавдет. – Ибо ни альтруизмом, ни бескорыстием здесь и не пахнет. Как я уже говорил, энергетические ресурсы на этой планете подошли к концу, и машинам срочно требовался новый источник питания. И они нашли его в людях. Каким-то образом машины научились черпать энергию из тел, заключенных в эти шайтановы банки.

– Много людей сейчас в этом мире?

– Несколько миллиардов, – сказал Джавдет.

– Выходит, война была не такой уж страшной, если ее умудрились пережить миллиарды?

– Не совсем так, – сказал Джавдет. – Сначала людей было гораздо меньше. Но машины забирают у них генетический материал и выращивают новых людей в пробирках. Со временем потребность машин в энергии все возрастает, так что популяция людей постоянно увеличивается в соответствии с этой потребностью.

– Много ли энергии выкачаешь из человеческого тела? – удивился Гарри.

– А из миллиарда тел? – спросил Джавдет. – Людям в этом мире уготована роль обычных батареек.

Мир Гарри был населен гораздо менее плотно, поэтому число миллиард в его сознании никак не ассоциировалось с численностью населения.

– Расскажи мне побольше об этой виртуальной реальности, – попросил Джек.

– Мы называем ее Матрицей, понятия не имею почему. Что я могу сказать? Стабильный среднетехнологический мир, – пожал плечами Джавдет. – Большие города, двигатели внутреннего сгорания… Аналог Земли конца двадцатого века.

– Что такое Земля конца двадцатого века? – спросил Гарри.

– Откуда ты знаешь о Земле конца двадцатого века? – спросил стрелок.

– Это мне Пифия сказала, – объяснил Джавдет. – Я понятия не имею, что это означает.

– Я имею, – сказал Джек. – Кто следит за порядком в этом мире?

– Полиция.

– Она набрана из людей?

– Да. Но есть еще трое. Обычно они представляются агентами, но не говорят, агентами чего именно. Власть их практически безгранична, а физические возможности зашкаливают. Я подозреваю, что они являются программами.

– Очень может быть, – сказал Джек. – Имена этих агентов известны?

– В Матрице они называют себя агентом Джонсом, агентом Доу и агентом Смитом, – сказал Джавдет.

– Где находится основной сервер Матрицы? – спросил Джек.

– Не имею ни малейшего представления. Я даже не уверен, что такой существует.

– Должен существовать. Кто-то же должен вносить коррективы в существующую реальность.

– То есть ты думаешь, что Матрица неавтономна?

– Ребята, я вам не мешаю? – спросил Гарри.

– Ничуть, – сказал Джек. – Джавдет, а как ты вылез из Матрицы и оказался здесь?

– После того как я поговорил с Пифией, мне нанесли визит очень странные люди, – сказал Джавдет. – Они все носят черные очки, умеют прыгать через невысокие здания и бегать по потолку. Они представились членами Сопротивления и предложили мне к ним присоединиться. Я согласился. Ты же знаешь, мы, бедуины, прежде всего ценим личную свободу, а эти машины нагло ее попирают. Мне дали сожрать какую-то таблетку, оказавшуюся на самом деле пакетом программ, меня нехило заключило, а потом я очнулся в стеклянном баке, наполненном питательной жидкостью. Впрочем, из этого бака меня быстренько выплюнуло, я упал в канализацию, и там меня подобрал корабль, на борту которого мы находимся.

– То есть ты теперь член Сопротивления? – уточнил Джек.

– Фигу. Я теперь – его мозг. Оказалось, что у меня талант к подрывной деятельности, саботажу и партизанской войне.

– И какие цели вы преследуете?

– Мы хотим освободить всех людей, – сказал Джавдет.

– Это понятно. Но что конкретно вы делаете?

– На данной стадии мы ищем людей, которые могут оказаться нам полезными, и вербуем их в наши ряды. Вот, например, Лео. Очень талантливый молодой человек. Согласно пророчеству, он поможет нам в нашей борьбе против власти машин.

– Кстати о пророчестве. – В подобных вещах Гарри ориентировался гораздо лучше. – Насколько я помню, мы со стрелком тоже являемся частью какого-то пророчества, благодаря чему ты и отправился нас встречать в этот чертов туннель.

– Точно, – сказал Джавдет.

– Можно ли услышать об этом пророчестве чуть поподробнее?

– И было предсказано, что придут двое чужаков из другого мира, и выяснят они, что происходит в мире нашем, и помогут навести в нем порядок, – нараспев произнес Джавдет.

– И как ты догадался, что это мы? – поинтересовался Гарри.

– Пифия описала мне этих чужаков в личной беседе, – сказал Джавдет. – Согласись, что стрелка, путешествующего в обществе волшебника, трудно с кем-то перепутать.

– Кто она такая, эта Пифия? – спросил Джек.

– Полагаю, тоже программа, – сказал Джавдет.

– Тогда с какой радости она помогает людям?

– Не знаю.

– Неужели ты даже не спрашивал?

– Спрашивал, но ты же знаешь всех этих Пифий и оракулов. Они говорят только то, что хотят сказать, и даже в том, что они уже сказали, больше половины никому не понятно.

– Есть у них такая особенность, – согласился Джек.

– Теперь моя очередь задавать вопросы. Как вы сюда попали? – спросил Джавдет. – И, собственно говоря, что вам здесь надо?

– Нас послал сюда Горлогориус, – сказал Гарри. – А что нам надо, я и сам не понимаю.

– Нам нужно найти главный сервер Матрицы и оторвать у него рубильник, – сказал Джек. – Который очень пригодится нам в другом месте вне этого мира.

– Здорово, – сказал Джавдет. – И как вы, ребята, собираетесь это дело провернуть?

– Творчески, – сказал Гарри.

Глава 4

И не стоит извиняться по поводу вазы.

Пифия.

По настоянию Джека Джавдет связался с другими кораблями и со штабом Сопротивления, расположенным в подземном человеческом городе Пион, но никто из опрошенных не смог сообщить ничего полезного относительно местонахождения главного сервера Матрицы. Подобно Джавдету, многие даже не были уверены в его существовании.

– Я не вижу другого выхода, кроме как поговорить с этой вашей Пифией, – сказал Джек, убедившись в бесплодности предпринятых действий.

– Для того чтобы поговорить с Пифией, вы должны войти в Матрицу, – сказал Джавдет.

– Отлично, – бодро сказал Джек. – Где вход?

– Боюсь, что тут все несколько сложнее, – сказал Джавдет. – Матрица является виртуальным миром, и вы не сможете попасть туда в вашей телесной оболочке.

– А как вы туда попадаете?

– Садимся в специальное кресло…

– Это мы тоже можем.

– …пристегиваемся к нему ремнями.

– Вполне осуществимо.

– …закрываем глаза…

– Без проблем.

– И подключаем к дырке в затылке специальный кабель.

– О, – сказал Гарри. – Я предвижу определенные сложности.

– Верно, у нас нет дырок в затылках, – сказал Джек. – А другие способы попасть в Матрицу существуют?

– Нет, – сказал Джавдет. – Но есть и хорошая новость.

– Например?

– Мы умеем сверлить дырки для подключения.

– Вообще-то это называется разъемом, – сказал Лео.

– Мне по фигу, как это называется, – сказал Гарри. – Если вы думаете, что я позволю кому-то из вас, парни, подойти в моей голове со сверлильным инструментом, то заблуждение ваше не знает границ.

– Я согласен, – сказал Джек. – В смысле, что мне эта идея тоже не нравится. Я много лет жил без дырки в затылке и не вижу смысла обзаводиться таковой.

– Это ваше право, – сказал Джавдет. – Но в Матрицу ведет только один путь.

– Гм, – сказал Гарри. – Я хотел бы посмотреть на эти ваши кресла.

– Тогда пойдемте в компьютерный зал, – сказал Джавдет и сделал приглашающий жест рукой.

Седалища, используемые членами Сопротивления для проникновения в Матрицу, напомнили Гарри кресла для пыток, а Джеку, чей жизненный опыт был гораздо более разнообразным, – электрический стул. Джавдет показал способы крепления, усадив в кресло молодого Лео, а потом продемонстрировал, как кабель входит в его разъем на затылке.

– Не вижу ничего сложного, – сказал Гарри. – Я вполне могу создать связь между этим кабелем и своим телом без всякой дырки в затылке. Волшебник я или нет?

– Блю туз, – непонятно восхитился Джавдет. А может быть, просто выругался на своем родном бедуинском наречии.

Поскольку Гарри не мог экспериментировать сам с собой, а у всех остальных разъемы на затылке уже наличествовали, Джек вызвался добровольцем. Гарри вытащил из кармана волшебную палочку, совершил несколько пассов, чтобы размять пальцы, и принялся колдовать.

Сначала не все получалось гладко, но с третьей попытки Гарри удалось установить вполне устойчивое соединение. Глядя на зеленые циферки, водопадом бегущие по ближайшему монитору, Джавдет удовлетворенно хмыкнул.

Гарри уселся в кресло, позволил Джавдету пристегнуть себя ремнями, дождался, пока в соседние кресла усядутся сам Джавдет и его постоянный спутник Лео, наколдовал соединение, а Джавдет махнул рукой и сказал «поехали».

У Гарри в голове что-то щелкнуло, потом он увидел ослепительный свет, а в следующий момент обнаружил, что стоит посреди пустынного белого пространства. Его спутники были рядом с ним.

Стрелок был по-прежнему невозмутим и сжимал в левой руке свой привычный саквояж.

В любом мире и в любой ситуации служители ордена Святого Роланда оставались самими собой.

Зато Джавдет и Лео претерпели значительные изменения.

Джавдет оказался выше ростом и чуть менее смуглым, чем на самом деле. Теперь на нем красовался длинный, до пола, черный кожаный плащ, под которым скрывался дорогой костюм от братьев Брукс, а на лице лысого бедуина оказались маленькие черные очки без дужек.

Лео тоже был в темных очках и дорогом прикиде. Кроме того, у него появилась копна густых иссиня-черных волос.

Дырки в затылках исчезли.

– Это еще не Матрица, – сказал Джавдет. – Это специально построенный нами симулятор, предназначенный для тренировок. Здесь можно опробовать основные навыки, в то же время не совершая фатальных ошибок.

– Фатальных ошибок? Чего может быть фатального в иллюзиях? – удивился Гарри.

– Видите ли, дело в том, что, если вас убьют в Матрице, вы умрете и в реальном мире, – сказал Джавдет. – Обратная связь. Я не могу с точностью описать вам механизм происходящего, но это именно так. Проверено на практике.

– Круто, – сказал Гарри.

– Есть еще кое-что, о чем я хотел бы вас предупредить, – сказал Джавдет. – В основном это касается тебя, стрелок. Если в Матрице мы встретим агента, а вероятность этой встречи весьма высока, ибо они присматривают за жилищем Пифии, нам придется разбираться с ним в рукопашном бою. Стрелять в агентов бесполезно.

– Их нельзя убить пулей? – уточнил Джек.

– Теоретически это возможно, – сказал Джавдет. – Наверное. Только в них пулей еще никто никогда не попадал, хотя и нельзя обвинить наших людей в недостатке старательности. Агенты от пуль уворачиваются.

– От моей пули еще никто не увернулся, – сказал стрелок с несвойственной ему самонадеянностью.

– Это у тебя еще просто таких мишеней раньше не было, – сказал Джавдет.

Он щелкнул пальцами, и бесконечная белизна сменилась аскетичным внутренним убранством японского додзе.

– Сейчас я покажу вам кое-что из наших умений, – сказал Джавдет. – Если вы хотите выжить в Матрице, вам тоже придется этому научиться.

– Завтра мы пойдем к Пифии, – сказал Джавдет, затягиваясь сигаретой из запасов стрелка. – В Матрицу мы войдем вчетвером, но Пифия принимает только по одному. Вам следует определить, кто пойдет первым, и заранее сформулировать свои вопросы. Но помните, что Пифия отвечает не на те вопросы, которые ей задают, а на те, на которые она сама хочет ответить.

– Должно быть, с ней очень забавно разговаривать, – заметил Джек.

– К этому надо привыкнуть, – сказал Джавдет. – Да, еще одно. Меня она почему-то называет Морфеусом, и в Матрице я известен только под этим именем.

– Я все еще не понимаю, как тебе удалось перепрыгнуть через то дерево, – сказал Гарри.

Он так и не смог повторить прыжок, которым Джавдет перемахнул через росшую во дворике додзе сосну добрых двадцати метров высотой, хотя Джек и Лео в один голос твердили, что это элементарно.

– Матрица – это мир иллюзий, – сказал Джавдет. – Иллюзиями можно управлять, уж кто-кто, а волшебник должен это знать. Главное тут – вера. Если ты веришь, что способен перепрыгнуть через дерево, обогнать поезд и остановить пулю в воздухе, то ты на самом деле сможешь это сделать.

– Ты сам можешь остановить пулю? – спросил Джек.

– Нет, с пулей у меня пока не получается, – признался Джавдет. – Но поезд я обгоняю, а дерево… сами видели.

– А я могу остановить пулю, – сказал Лео. – Правда, только пистолетную и небольшого калибра. Но я постоянно совершенствуюсь.

– Мне не нравится мир, в котором люди способны останавливать пули, – сказал Джек. Он умел драться при помощи холодного оружия и врукопашную, но увереннее всего чувствовал себя с пистолетом в руках.

Четверка смелых проникла в Матрицу утром следующего дня.

Они очутились в глубине заброшенного дома на окраине мегаполиса. На обшарпанном столе звенел старинный телефонный аппарат. Морфеус-Джавдет снял трубку и заверил оператора, что команда на месте.

– Если не случится ничего непредвиденного, уходить будем этим же путем, – пояснил он Джеку и Гарри.

– А что будет, если механически прервать соединение, пока мы будем еще здесь? – поинтересовался Джек. – Например, если кто-то перерубит кабель?

– Тогда мы умрем, – сказал Джавдет.

– Печально, – сказал Джек. Он всегда нервничал, если не мог полностью контролировать ситуацию.

– Не волнуйся, шансы на это довольно малы, – сказал Джавдет. – Я на сто процентов уверен в экипаже корабля.

Джек Смит-Вессон, который был на сто процентов уверен только в самом себе, пожал плечами. Раз он все равно ничего не может по этому поводу предпринять, то нет смысла переживать.

У дома их ждал большой и вместительный автомобиль. Сын пустыни сел за руль, пригласив на переднее сиденье стрелка. Гарри и Лео уселись сзади.

– Эта штука гораздо проще в управлении, чем верблюд, – сказал Джавдет, заводя мотор и втыкая первую передачу.

Гарри старался не глазеть по сторонам, чтобы не выглядеть провинциалом.

Пифия жила в многоквартирном доме недалеко от точки входа группы Джавдета в Матрицу. Они припарковали свой автомобиль в подземном гараже и на лифте поднялись на четырнадцатый этаж.

То, что Пифия жила на четырнадцатом этаже, Гарри счел дурным предзнаменованием. Среди волшебников число четырнадцать считалось несчастливым числом. В башне Гарри четырнадцатого этажа не планировалось.

Джавдет провел их по грязному коридору, стены которого были так плотно покрыты граффити, что их первоначальный цвет даже не угадывался, и постучал в обитую железом дверь в самом конце коридора. На стук вышел молодой китаец в белом костюме.

– Опять ты, Морфеус?

– Мне нужно к Пифии, – сказал Джавдет.

– Ты уже забодал, – сказал китаец. – Чуть ли не каждую неделю ходишь. Медом тебе тут намазано, что ли?

– Чем надо, тем и намазано, – сказал Джавдет.

– Кто это с тобой? Этого знаю, – китаец ткнул пальцем в Лео, – а это что за пассажиры?

– Это герои из пророчества Пифии.

– У старушки в последнее время башню рвет, – сказал китаец. – Выдает пророчество за пророчеством, всех и не упомнишь. Они из которого?

– Дай пройти, – сказал Джавдет. – А то в табло прилетит.

– Да проходи, – сказал китаец, посторонившись и освободив дорогу.

Пифия оказалась пожилой негритянкой необъятных размеров. Она постоянно что-нибудь пекла, а потому приняла их на кухне. При виде Пифии глаза Джавдета подозрительно заблестели.

– Заходите, мои хорошие. – Голос у Пифии оказался очень мощный и полностью соответствовал фигуре. – Морфеус, я рада тебя видеть. Ты опять привел ко мне гостей?

– Это те двое, о которых ты мне говорила, – сказал Джавдет.

– Чудесно. – Пифия по очереди вгляделась в лица Джека и Гарри. Стрелок не повел и бровью, а Гарри почувствовал себя так, словно его просвечивают рентгеном. – Странные люди, но они мне нравятся. С тобой, – она указала на стрелка, – я поговорю первым. Остальные могут подождать в комнате.

Когда стрелок и Пифия остались наедине, женщина опустила свой необъятный зад на затрещавшую от тяжести табуретку и закурила сигарету.

– Ты находишься в вечном движении и нигде не задерживаешься надолго, – сказала Пифия. – Ты странный и опасный человек, постоянно танцующий в объятиях смерти. Ты больше похож на программу, хотя и являешься человеком из плоти и крови.

– Расскажи мне что-нибудь новое, женщина.

– Ты попадешь в то место, в которое жаждешь попасть, но не обретешь там нового знания.

– Тебе известно, где находится главный сервер Матрицы?

– Ты способен нарушить существующий в нашем мире статус-кво, и я нахожу, что это очень хорошо. Стабильность – удел мертвых.

– Нельзя ли поближе к серверу?

– Чем тернистее путь, тем сладостнее его окончание.

Джек вздохнул:

– Иными словами, ты просто не знаешь.

– Мне ведомы многие тайны нашего мира.

– Очевидно, все, кроме этой.

– Парень, я – Пифия или путеводитель? – поинтересовалась женщина. – Сервер – это часть аппаратного обеспечения, и находится он вне Матрицы, в реальном мире.

– Адрес, – потребовал стрелок.

– Я могу указать сущность, которая обладает требуемой тебе информацией, – сказал Пифия. – Но поделится ли она этой информацией с тобой, мне неизвестно. Это зависит только от тебя.

– Я слушаю.

– Не ищи его, – сказала Пифия. – Он сам тебя найдет.

– Это человек или программа?

– В мире Матрицы нет разницы между этими понятиями.

– Печеньем не угостишь?

– Оно еще не испеклось.

– Тогда прощай, – сказал стрелок.

Следующим на очереди был Гарри.

Разговаривать с Пифией молодому волшебнику не хотелось. Он не слишком доверял пифиям, авгурам, оракулам и всяческим пророкам. Предсказание будущего тоже было частью магии, а ни один здравомыслящий волшебник не будет доверять коллеге по цеху. К тому же Гарри плохо разбирался в местных реалиях.

– Я плохо разбираюсь в местных реалиях, – сказал он Пифии. – Я даже не до конца понимаю, что такое этот «сервер».

– Вот и хорошо, сладенький, – сказала Пифия. – Потому что я и не собиралась обсуждать с тобой подобные глупости.

– Э… – умно сказал Гарри. Он вообще был мастак подавать умные реплики в соответствующих местах. – А о чем тогда мы будем говорить?

Перед домом остановился большой белый фургон, из которого вылезли трое крепких мужчин в строгих костюмах и темных очках. Все три костюма топорщились в районе подмышек.

Мужчины задрали головы вверх и уставились в район четырнадцатого этажа.

– Там Морфеус, – сказал агент Смит.

– С ним Лео, – сказал агент Доу.

– И еще двое, – сказал агент Джонс.

– Их число все время прибывает, – сказал агент Смит. – Старая перечница слишком много на себя берет.

– Преподадим ей урок? – спросил агент Доу.

– Пока не стоит. Она еще может оказаться полезной, Да и начальство к ней благоволит. – Агент Смит достал из кобуры большой футуристический пистолет, не вписывающийся в местные временные реалии лет на пятьдесят. – Я на лифте, Доу – по лестнице. Джонс, ты стереги внизу.

– А почему это ты всегда на лифте, а я – по лестнице? – возмутился агент Доу.

– Дедовщина, – невнятно объяснил агент Смит, сделал суровое лицо и вошел в подъезд.

– А ждет тебя, бриллиантовый, дальняя дорога, – сказала Пифия. – И пиковый интерес. Многие люди желают тебе зла, а особенно – седой старик, живущий в высокой башне.

– Горлогориус? – удивился Гарри. – С чего бы это? Мы же с ним вроде бы в одной команде играем.

– Имя этого старика я тебе не скажу, – сказала Пифия. – Но не тот это, о ком ты подумал.

– Я других стариков в башнях не знаю, – сказал Гарри. – По крайней мере лично.

– Еще узнаешь, – пообещала Пифия. – Против этого старика поможет тебе только дерево.

– Дерево?

– Дерево, – подтвердила Пифия. – И не надо переспрашивать. Я иногда и сама не понимаю, чего несу. Дар пророчицы очень трудно контролировать, это ж тебе не телевизор. Пульта нет.

– У вас печенье не сгорит? – поинтересовался Гарри. На кухне уже изрядно попахивало дымком.

– Не сгорит, – сказала Пифия. – И не извиняйся за вазу.

– За какую вазу?

– Вон за ту. – Пифия указала на древнюю китайскую вазу династии Мин, стоящую на холодильнике.

– А чего это я буду за нее извиняться? – спросил Гарри. – Я, что ли, виноват, что она такая уродливая?

Пифия загадочно улыбнулась.

Если вы выбираете профессию пророчицы, вам просто необходимо научиться загадочно улыбаться. Основная проблема Кассандры состояла в том, что она относилась к своим пророчествам слишком серьезно и совершенно не умела подавать их публике.

Люди не любят, когда им режут правду-матку в глаза.

«Наш город сгорит, всех мужчин поубивают, а женщин изнасилуют и увезут в рабство». Ну кому это может понравиться? Это древнее эллинское пророчество или современный выпуск новостей?

А зайди ты издалека, с подготовкой, и не забывай загадочно улыбаться после каждой фразы, глядишь, кто-то тебе и поверит.

Например, так:

«Ребята, у нас скоро будут гости. Много гостей. (Загадочная улыбка. Публика заинтересована.) Они приплывут сюда на больших красивых кораблях. (Загадочная улыбка. Главное – не выдавать за один раз слишком много информации.) Гектор, тебя это тоже касается. К тебе персональный гость гребет. (Загадочная улыбка. Гектор явно заинтересован.) А тебя, Елена, ждет встреча с одним из твоих бывших. (Загадочная улыбка. Заинтересован Парис.) Будет много дыма и сгоревшего мяса. (Загадочная улыбка. Публика думает о барбекю)…»

Ну и дальше в таком роде. Под конец можно ненавязчиво ввернуть пару фраз о всеобщей резне, но аккуратно, чтобы не испортить общего впечатления.

Хороший предсказатель всегда говорит туманно. Стоит только ему начать описывать конкретные факты и события, как люди перестают верить.

– Позови Морфеуса, я хочу перекинуться с ним парой слов, – сказала Пифия.

– Хорошо. – Гарри вышел в комнату и кивнул Джавдету.

В жилище Пифии бедуин был необычайно оживлен. Зато Лео заметно нервничал. Может, ему в прошлый раз что-нибудь не то предсказали?

Агент Смит трижды стукнул кулаком в дверь.

– Кто там? – спросил китаец в белом костюме.

– Водопроводчик, – сказал агент Смит.

– Мы водопроводчика не вызывали, – сказал китаец. – У нас вообще водопровода нет. Мы на колодец ходим.

– Не морочьте мне голову, – сказал агент Смит. – Четырнадцатый этаж, между прочим. Какой тут колодец?

Китаец промолчал. Крыть было нечем.

– Я начинаю подозревать, что тут живут злостные неплательщики за воду, – заявил агент Смит. – Мне надо срочно снять показания водомера. Открывайте.

Рука китайца в белом костюме потянулась к замку. Китаец отпер дверь и впустил в квартиру широко улыбающегося агента Смита.

– Привет, Ли, – сказал агент Смит. – Как жизнь? Твоя хозяйка все еще промышляет подпольными гаданиям?

– Моя твоя не понимай, – сказал китаец, резко позабывший русский язык.

– Ага, – сказал агент Смит. – Это я у тебя еще миграционную карту не проверял.

Хозяйским жестом отстранив китайца в сторону, агент Смит вошел в комнату, где Лео и временно примкнувшие к Сопротивлению путники ожидали возвращения Джавдета.

– Ба, да это же знакомые мне лица, – протянул агент Смит, обводя присутствующих пистолетом. – Камрад Лео, я очень рад видеть вас в относительно добром здравии. Кто это с вами? Вижу их впервые, хотя личности примечательные. Вы кто? – Он ткнул пистолетом в стрелка.

Стрелок не любил, когда в него тыкают пистолетами.

Джек Смит-Вессон был быстр. Его рука метнулась к кобуре со скоростью пикирующего истребителя. Стрелял он, как обычно в таких ситуациях, с бедра.

Агент Смит оказался еще быстрее. Он уклонился от выстрела с такой скоростью, что его силуэт показался размазанным по краям, и пуля вонзилась в стену за его спиной, отбив приличный кусок штукатурки.

Множественная Вселенная содрогнулась от удивления, ибо случилось невиданное.

Стрелок промахнулся.

– Антиобщественное поведение еще доведет вас до цугундера, – пообещал стрелку агент Смит. – Кстати, не советую вам повторять вашу попытку. Если вы это сделаете, я могу рассердиться. А я очень неприятен в гневе.

Джек крутанул револьвер на указательном пальце. На лице стрелка невозможно было прочитать никаких эмоций.

– Каких сюрпризов мне следует ждать от вас, юноша? – спросил агент Смит, поворачиваясь к Гарри. – Тоже стрелять будете или на кулаках поборемся? По первости-то все стреляют, но потом оставляют сии дурные манеры в прошлом.

– Никаких сюрпризов, – сказал Гарри.

– Разумный подход, – одобрил агент Смит. – Разумный, но скучноватый.

Как только он отвернулся от стрелка, Джек повторил свою попытку. От стены отвалился еще один кусок штукатурки.

– Ну, все, – обиженно сказал невредимый агент Смит. – Я рассердился. А я вас, между прочим, предупреждал.

С громким криком «банзай!» Джавдет вылетел из кухни в великолепном броске, которому позавидовал бы любой игрок в американский футбол. Плечо бедуина врезалось в живот агента Смита, и порождение Матрицы со всего маха влепилось в стену. Очки слетели с лица Смита, но пистолета из рук агент не выпустил.

Джавдет здраво рассудил, что лестница наверняка перекрыта, сгреб стрелка и Гарри под мышки и с не менее громким криком «За мной!» выпрыгнул в окно. Чуть замешкавшись, Лео последовал за ним.

Агент Смит как раз закончил выковыривать свое тело из толстого слоя штукатурки, сохранившей его силуэт, когда в комнату ворвался запыхавшийся агент Доу.

– Ушли? – спросил он.

– В окно, – сказал агент Смит. – Не стой столбом, догоняй.

– А ты?

– А я отсюда посмотрю.

– Ладно, – сказал агент Доу, взял короткий разбег и покинул комнату таким же нецивилизованным способом, как Джавдет со товарищи.

– Наша служба и опасна, и трудна, – пробормотал агент Смит и пошел на кухню. – Что же вы, гражданочка, творите? Вы что, не видите, что ваши нетрадиционные методы лечения не производят ровным счетом никакого эффекта? Мы ведь в цивилизованном мире живем, между прочим. Народная медицина сейчас уже не рулит.

– Много ты в народной медицине понимаешь, – огрызнулась Пифия. – Дай тебе волю, ты бы всех электрошоком залечил, ирод.

– А что, неплохая идея, – сказал агент Смит. – Это я по поводу электрошока. Я и сам его по утрам принимаю. Бодрит.

– Ты всех-то по своей мерке не равняй. Мало ли что тебя бодрит. Электрошок, прыжки с самолета без парашюта, запах напалма по утрам… Кстати, можешь не извиняться по поводу вазы.

– И не собирался, – сказал агент Смит. – Но попомни мои слова, Пифия. С этого дня ты у меня под колпаком, и как только ты совершишь хоть какую-нибудь ошибку, я тут же окажусь рядом, и никакие заступники тебя не спасут.

– Не пугай ежа ужом, – сказала Пифия.

Агент Смит вышел, громко хлопнув дверью. От этого удара закачалась ваза на холодильнике. Закачалась, но все-таки сумела устоять, хотя была от предсказанного Пифией падения в опасной близости.

– Нет, ну что сегодня за день-то такой, – пробормотала Пифия и запустила в вазу сахарницей.

Глава 5

Если вы убили агента, это еще не означает, что вы убили агента.

Морфеус.

Волшебники не умеют летать.

Зато они умеют левитировать. На взгляд постороннего человека между двумя этими понятиями нет абсолютно никакой разницы, но стоит вам только заикнуться об этом в присутствии волшебника, как вы огребете двухчасовую лекцию на затронутую тему. Читая лекцию, волшебник будет оперировать терминами, вам едва известными, терминами, вам совсем незнакомыми, и терминами, которые он выдумает на ходу. Если в итоге вы не будете превращены в лягушку, тритона или другое малоприятное существо без малейших способностей к полету, считайте, что вам повезло.

Гарри умел левитировать и почти не боялся высоты. Однако, когда под его ногами отсутствовала твердая поверхность, он любил контролировать этот процесс.

Поскольку он висел под мышкой у Джавдета в качестве груза, у него это не получалось. Конечно, Джавдет не летел. Он передвигался по городу огромными прыжками, перепрыгивая с крыши на крышу и за один раз преодолевая добрую сотню метров. Под ними мелькали дома, улицы, машины и скверы. Лео двигался за Джавдетом след в след.

А за Лео мчался агент Доу.

Расстояние между членами Сопротивления и агентом постепенно сокращалось. Джавдет нес на себе тройной груз, Лео был молод и не слишком опытен, а агент Доу попал в свою стихию. В прыжках, беге и уклонении от пуль агентам в мире Матрицы просто не было равных.

Правда, как утверждала Пифия, они должны были появиться в самое ближайшее время.

– Ну, как все прошло? – с нетерпением спросил агент Джонс, ждавший агента Смита около машины.

– К сожалению, еще ничего не прошло, – сказал агент Смит, стряхивая следы штукатурки с пиджака. – Болезнь прогрессирует. Морфеус. – это вообще клинический случай, да и Лео догоняет его семимильными шагами.

– Такие большие шаги? – спросил агент Джонс.

– Не понимаете вы, коллега, метафор. Кстати, там были двое новеньких. Я их раньше не наблюдал.

– Тогда откуда они взялись, коллега?

– Мне и самому это интересно, – сказал агент Смит. – Но диалога у нас с ними не получилось. Только я открыл рот, чтобы завязать беседу, как пришел Морфеус и опять все испоганил.

– Есть у него такая неприятная особенность характера, – согласился агент Джонс. – Помнишь, как мы его в шестьдесят девятом прищучить пытались?

– Не помню, – сказал агент Смит.

– А может, и не его, – легко согласился агент Джонс. – Может, и не в шестьдесят девятом это было. Что будем делать?

– Дождемся Доу, а там посмотрим.

– А Доу сейчас где?

– Развлекается.

– Ну все, – пробормотал Морфеус. – Кажись, я сдох.

Он в изнеможении рухнул на крышу, выронив свою ношу из рук. Гарри упал на гудрон с элегантностью мешка с картофелем и застонал. Джек перекатился через голову и выхватил оба своих револьвера.

Лео приземлился на крышу спустя секунду после Морфеуса. Агент Доу – спустя две секунды.

– Старею, – заметил он. Джек обратил внимание на то, что преследовавший их по пятам агент даже дыхание себе не сбил. – Еще немного, и зачет по физподготовке не сдам.

И агент принялся закатывать рукава.

Джавдет поднялся на четвереньки и помотал головой.

– Нас тут двое, – сказал он Джеку. – Причем я вымотан до предела. С нами один почти ребенок и волшебник, от которого нет никакого толка в рукопашной. А скажут, что нас было четверо.

– Нам совершенно необязательно драться, – заметил агент Доу, ослабив узел галстука и надев на правую руку кастет. – Проедем со мной в одно место, и там вам окажут первую медицинскую помощь.

– Знаю я вашу помощь, – сказал Лео. – На органы всех разберете. Я как-то раз с вашим Смитом беседовал. Оглянуться не успел, а у меня уже рта нет.

– Это у вас галлюцинации, товарищ, – сказал агент Доу. – В наше время медицина способна творить чудеса, но ампутировать рты мы пока, к сожалению, не умеем. Но хотелось бы научиться. Если бы люди поменьше разговаривали, от них было бы гораздо больше прока. В смысле, от вас. Кстати, у меня вопрос к парню с двумя пистолетами. Мужчина, вам коллега Смит еще не объяснял, что в нас стрелять бесполезно?

– У меня встречный вопрос, – сказал Джек. – Ты знаешь, где находится главный сервер Матрицы?

– Знаю, – сказал агент Доу. – Но вам не скажу. Это, типа, наша страшная военная тайна.

Джек открыл стрельбу.

Агент Доу увернулся от четырех пуль, тогда Джавдет сгреб его в охапку и попытался переломить об колено. Где бедуинов учили реслингу, осталось для всех загадкой.

Доу не переломился, хотя что-то в его теле и хрустнуло. Упав на крышу, он из положения лежа пнул Джавдета в коленную чашечку, увернулся еще от двух пуль и вскочил на ноги.

Тогда на него напал Лео.

Поединщики были настолько быстры, что даже глаз стрелка не успевал фиксировать отдельные движения. Они наносили друг другу град ударов руками, ногами и головой и даже пытались кусаться. В итоге агент Доу остался стоять на ногах, а Лео отлетел метров на шесть в сторону, пропахав в гудроне борозду собственной спиной.

– Кто на новенького? – самодовольно осведомился агент Доу, повернулся к стрелку и обомлел.

На него смотрели шесть стволов крупнокалиберного пулемета. Обычно такие штуковины устанавливают стационарно, но стрелок держал пулемет в руках, и руки его даже не дрожали.

– Асталависта, бэби, – сказал Джек и нажал курок.

Агенты умеют уворачиваться от пистолетных пуль и автоматных очередей, но от столь массированной атаки спасения нет.

Дождь горячего свинца буквально смел агента Доу с крыши. От грохота у Гарри заложило уши.

Джек засунул пулемет обратно в саквояж и помог Джавдету подняться на ноги. Джавдет заметно хромал на правую ногу, по которой его ударил Смит. Лео хромал на обе ноги, но в общем и целом выглядел лучше, чем должен был бы выглядеть после такой драки.

– Чутье человека, выжившего во многих схватках и еще от большего числа уклонившегося, подсказывает мне, что лучше нам отсюда валить, – сказал Джавдет. – Потому что этот парень может очень скоро вернуться.

– Это каким же образом? – изумился Джек. Он не привык, чтобы люди, которых он застрелил, возвращались.

– Я тебе потом объясню, – сказал Джавдет, вытаскивая из кармана мобильный телефон. – Оператор, у нас проблемы. Где ближайший аварийный выход?

– По-моему, мы сглупили, – сказал Джек. – Пифия предсказала мне встречу с человеком, который знает, где находится главный сервер Матрицы, и, судя по всему, таким человеком был агент. Наверное, нам следовало поговорить с ним подольше.

– У меня бы здоровья не хватило с ним подольше разговаривать, – сказал Лео.

– А вас, юноша, никто и не спрашивает, – сурово оборвал своего воспитанника Джавдет. – Я о вашей технике рукопашного боя с вами потом отдельно поговорю. Наедине и не здесь. Атака скучная, удары неинтересные, комбинации пресные, защита вялая. Третий юношеский, и то с небольшой натяжкой.

– Я тренировался… – попробовал оправдаться Лео.

– Знаю я, как ты тренировался. Виртуальный секс – это не то же самое, что и виртуальный бой. Конечно, определенная выносливость нужна и там и там, но у двух этих занятий диаметрально противоположные цели.

– Не будем о сексе, – попросил стрелок, заметив, как покраснел Гарри. – Лучше расскажите мне о природе агентов.

– Ты ошибался, называя агента человеком, – сказал Джавдет. – Агент – это программа, которая следит за порядком в Матрице. За тем самым порядком, который выгоден машинам, а не людям.

– Это я уже понял, – сказал Джек. – Хотелось бы больше узнать о его тактических характеристиках.

– Агент может занимать тело любого человека, подключенного к Матрице обычным способом. В смысле не тело, а его виртуальный аналог, потому что агентов в реальном мире пока никто никогда не видел. Поскольку мы подключаемся к Матрице извне, а не находимся под ее постоянным контролем, наши тела агент занять не в состоянии.

– Это радует, – сказал Джек.

– Когда ты убиваешь агента, на самом деле ты убиваешь человека, тело которого он занимал, а сам агент уходит и может использовать любого другого носителя. Поэтому агенты очень опасны в толпе. Полностью уничтожить агента в Матрице невозможно, на программном уровне они нестираемы. Полагаю, что агента можно ликвидировать, уничтожив его аппаратное обеспечение, но мы не знаем, где оно находится.

– Я в недоумении, – сказал Джек. – Я не знаю, как силой вырвать информацию у человека, которого невозможно убить. Угроза физической расправы – это лучший рычаг для оказания давления на кого бы то ни было.

– Мне тоже не нравится сражаться с бессмертными врагами, – признался Джавдет. – А что делать? Мы не знаем, где находится город машин, и у нас нет ресурсов, чтобы организовать масштабную боевую операцию на поверхности. До вашего прибытия вся надежда была только на Лео и пророчества Пифии. Но Лео пока не вошел в свою полную силу, а пророчества… Сам понимаешь, одними только пророчествами особенно не повоюешь.

– Лео, ты не мог бы нас оставить на пару минут? – попросил Джек. – Старым боевым друзьям надо кое-что обсудить.

– Без проблем, – сказал Лео и вышел, оставив в кают-компании троих бывших спутников.

– Вообще-то, чисто технически, я с вами вместе не воевал, – скромно сказал Джавдет. – О чем ты хотел поговорить?

– Мне очень неприятно тебе это сообщать, – сказал стрелок, – но ваше дело проигрышное. Из Матрицы вы эту войну по-любому не выиграете. Все эти ваши прыжки и беганье по стенам помогут вам только в одном – красиво умереть. Пока будет существовать так называемый город машин, место, где находится все их техническое обеспечение, Матрица будет существовать тоже, а для атаки на город машин у вас нет средств.

– Я понимаю, – сказал Джавдет. – Но я всерьез рассчитываю на вашу поддержку.

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, но я не собираюсь вписываться в безнадежную борьбу, имея на плечах незаконченную миссию, – сказал Джек. – У меня уже есть задание, и сначала я должен разобраться с ним. Все, что мне нужно в этом мире, это рубильник. Спасать планету от власти машин я не буду.

– Что ж, по крайней мере, это было честно, – сказал погрустневший Джавдет.

– Если по ходу я смогу помочь вашему делу, значит, помогу, – сказал Джек. – Но как только мы добудем рубильник, мы тут же отсюда свалим. Я говорю тебе это, чтобы между нами не возникло никакого недопонимания.

– Я уважаю твою позицию, – сказал Джавдет. – А как ты собираешься добыть рубильник? Войдешь в Матрицу, хлопнешь агента по плечу и спросишь, где находится сервер? Один раз ты уже пытался, и это не помогло.

– Кажется, я знаю, как это можно сделать, – сказал молчавший до сих пор Гарри. – В Матрице можно добыть ароматические факелы?

– В Матрице можно все, – сказал Джавдет. – А что ты собираешься делать с ароматическими факелами в мире высоких технологий?

– Я в технологиях не разбираюсь, – сказал Гарри. – Но волшебник остается волшебником в любом мире. Так сказал бы старик Горлогориус.

– Не сомневаюсь, что именно так он бы и сказал.

В сущности, несмотря на многочисленные кардинальные отличия, миры множественной Вселенной похожи друг на друга. Даже если в них действуют разные физические законы, между ними всегда можно найти что-то общее.

Описание агентов в изложении Джавдета напомнило Гарри о демонах, способных занимать человеческие тела. А уж с демонами молодой волшебник обращаться умел. По демонологии у него в колледже была твердая тройка.

Лео и Джавдет, хорошо ориентировавшиеся в мире Матрицы, провели для Гарри некоторые изыскания и подготовительные работы.

Джек отнесся к затее волшебника довольно скептически. С другой стороны, терять им было нечего, так почему бы не попробовать нестандартный подход? Собственных идей у стрелка пока не имелось.

Служителей ордена Святого Роланда, при прочей массе их достоинств, нельзя было назвать особенно творческими личностями. Тот, кто идет по жизни путем револьвера, не может похвастаться конструктивным мышлением.

Стрелки существовали для определенного вида работ. Стрелки убивали.

Джек не сомневался, что со временем он найдет способ, как убить агента, но их сегодняшнюю проблему простым убийством решить было невозможно, поэтому стрелок предоставил волшебнику полную свободу действий.

В подвале заброшенного дома, с которого началось их знакомство с Матрицей, Гарри воткнул в стены двенадцать ароматических факелов и начертил на полу магическую пентаграмму. В отличие от пентаграммы, с помощью которой он когда-то призвал Джека и Джавдета, в этой наличествовали стандартные пять углов.

Незнакомый с магией Лео смотрел на его приготовления во все глаза. Он явно не понимал, что здесь должно произойти. Впрочем, он был в этом не одинок.

– Ты уверен, что твоя магия здесь сработает? – спросил Джавдет.

– Нет, – сказал Гарри. – Есть вопросы, ответы на которые можно найти только экспериментальным путем.

– Есть ответы, которые я предпочел бы не искать экспериментальным путем, – сказал Джавдет.

– Брось. Это же самый быстрый способ.

– Я начинаю понимать, почему в некоторых мирах магия так и не прижилась.

Теоретическая магия как наука не имеет столь широкого распространения, как прикладной ее вариант. К чему сутками корпеть над формулами, анализируя возможные последствия, если можно поставить простой опыт и увидеть все собственными глазами? Правда, иногда в результате таких опытов рушились башни волшебников и выгорали соседние леса и поля, но ведь так гораздо интереснее, правда? К тому же местность время от времени тоже требует глобальной перестройки.

Закончив рисовать каббалистические символы в углах пентаграммы, Гарри отошел на пару шагов и окинул свое творение взглядом. Конечно, можно было сделать рисунок более эстетичным, но сойдет и такой.

– Который час? – спросил Гарри.

– Скоро полночь, – сказал Джавдет.

– Подождем до полуночи, – сказал Гарри. – Конечно, время в данном случае не имеет решающего значения, но действия, совершенные в полночь, обладают большим символизмом.

Ровно в полночь Гарри начал бормотать формулы вызова.

Издревле волшебники предпочитали петь свои заклинания. Не говоря уже об эстетической стороне этого явления, а не все волшебники обладают хорошими вокальными данными, пение заклинаний отнимало слишком много времени, и волшебники перешли на речитатив, особых вокальных данных от исполнителя не требующий и здорово экономящий время.

Ходят слухи, что именно так появились первые рэперы.

Закончив бормотать команды, Гарри махнул волшебной палочкой и бросил в центр пентаграммы щепотку магического порошка. Из пентаграммы повалил сизый дым. Джек задержал дыхание. Джавдет и Лео закашлялись.

Дым продолжал валить. Джек обнаружил, что больше не дышать он уже не в состоянии. У него начали слезиться глаза. Он попытался осторожно вдохнуть немного воздуха, и его тоже скрутило кашлем.

Спустя двадцать секунд кашляли уже все присутствующие. В какой-то момент Джек обнаружил, что слышит кашель не четырех, а пяти человек.

Поэтому он на всякий случай вытащил из саквояжа пулемет.

Когда стрелок уже начал подумывать, а не свалить ли ему на улицу в поисках свежего воздуха, дым немного рассеялся и в середине пентаграммы обнаружился агент Смит.

Он был безукоризненно одет и совершенно невозмутим, а темные очки скрывали от присутствующих его глаза.

– Любопытный программный код, – сказал он, оглядываясь по сторонам. – Морфеус, Лео… Почему-то я совершенно не удивлен. Должен только заметить, что ваша болезнь зашла куда дальше, чем мы предполагали. Рекомендую пройти длительный курс лечения в нашей клинике, возможно, даже с применением психотропных препаратов.

Агент Смит сделал шаг по направлению к Джавдету и с удивлением обнаружил, что не может покинуть пределов пентаграммы.

– Как это вам удалось? – спросил он. – Неужели вы разгадали системный код и теперь в состоянии вносить изменения в саму структуру Матрицы?

– Не совсем, – сказал Джавдет.

– Хвала Архитектору, – сказал агент Смит.

– Архитектор тебе не поможет, – сказал Гарри. – Именем Рамблера, Яндекса и Гугла я связываю тебя и заклинаю подчиниться моей воле.

– Вот уж дудки, – сказал агент Смит. – Эти имена не имеют надо мной власти. Вы можете удерживать меня здесь… определенное время, но я вам никогда не подчинюсь.

– Этого и не требуется, – сказал Джек. – Просто скажи, где находится главный сервер Матрицы.

– Коллега Доу говорил мне, что это вас интересует, – сказал Смит. – Мне хотелось бы знать, какой характер носит ваш интерес. Вряд ли чисто академический, или я не прав? Что вы собираетесь делать с полученными сведениями?

– Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, – сказал Джавдет.

– Что ж, значит, надо изменить это положение, – сказал агент Смит.

Он сделал шаг вперед, снова наткнулся на невидимую преграду, но не отступил, как в прошлый раз, а принялся продавливать себя через препятствие. Он побагровел, вздулись вены на лбу, очень скоро по лицу агента заструился пот, но он не сдавался.

Гарри проверил состояние магической ловушки на демонов, и ему стало нехорошо. Теоретически существовали демоны настолько сильные, что были способны разрушить ловушку, но ни с одним из них Гарри никогда не сталкивался.

До этого момента.

– Он сейчас вырвется, – предупредил Гарри.

В тот же миг рука агента Смита вылетела из пентаграммы и схватила Джавдета за полу длинного кожаного плаща. Джавдет ударил агента кулаком и сбил с его лица очки. Смит уже держал его обеими руками. Используя Джавдета в качестве точки опоры, Смит совершил последний рывок и вырвался из ловушки.

Джавдет подпрыгнул, на несколько секунд завис в воздухе и ударил агента двумя ногами в живот. Смит отлетел назад, врезался спиной в столик, на который Гарри составил всякие принадлежности для ритуала вызова, и превратил его в кучу дров.

Затем он выхватил свой странный пистолет и принялся стрелять из положения лежа. Выяснилось, что его пистолет стреляет не обычными пулями, а миниатюрными дротиками. Лео поднял руку, и все дротики зависли в воздухе, наплевав таким образом на законы баллистики.

– Мой ученик, – с гордостью сказал Джавдет.

– Чума на оба ваших дома, – сказал агент Смит, спрятал пистолет под пиджак и атаковал Джавдета кулаками.

Джек держал пулемет наготове, но не торопился стрелять. Он надеялся, что с агентом можно будет совладать без применения столь радикальных средств. Палец лежал на спусковом крючке пулемета и умолял позволить на него нажать, Джеку стоило большого труда напомнить самому себе, что они пришли сюда за информацией.

Джавдет и агент Смит дрались секунды три, успев обменяться несколькими десятками ударов. После этого Джавдет врезался в стену, а агент отступил на несколько шагов, заметно хромая.

Лео вступил в бой, заменив павшего учителя. Впрочем, Джавдет пал не окончательно. Он уже подавал признаки жизни в своем углу.

Лео дрался вдохновенно и отчаянно. Он прыгал, каждый раз зависая в воздухе на неприличное время, бегал по стенам и один раз даже по потолку и использовал все полученные в спортзале навыки, но этого оказалось мало.

На стороне агента были опыт и дикая физическая мощь. В конце концов он сломал Лео правую руку и отправил его в нокдаун мощным ударом в челюсть.

Джек уже собрался открыть огонь, когда дорогу агенту Смиту заступил Гарри.

«Чокнулся», – подумал про волшебника стрелок.

– Разомнемся? – спросил Гарри, вставая в боевую стойку.

– Почему бы и нет, – сказал агент Смит.

Они сошлись.

Глава 6

В молодежь надо верить!

Гарри Поттер.

Горлогориус сидел на берегу реки и удил рыбу. Дело было совсем не в потребности старого волшебника в фосфоре. Если бы он хотел рыбу на обед, он бы просто наколдовал себе требуемое блюдо. Рыбалка была очень модным развлечением среди старших членов гильдии волшебников. Особым шиком считалась ловля рыбы без любого, даже самого мизерного использования магии.

Горлогориус считал, что таким образом он воспитывает в себе терпение.

Вместе с ним рыбачил другой старейший член гильдии, старый и могучий маг, в последнее время отзывающийся только на имя Мэнни. На старости лет он увлекся магией имен и выяснил, что имя, данное при рождении, ему не подходит. Наплевав на несколько тысяч лет вполне успешной жизни с неподходящим именем, волшебник вычислил комбинацию, которую счел для себя наиболее подходящей, и дико обижался, когда кто-то вспоминал его старое имя. Еще он обижался, когда коллеги по цеху пытались объяснить ему, что имя Мэнни больше подходит для средней руки гангстера, но никак не для могущественного повелителя стихий. Поскольку обиженный волшебник – смертельно опасный волшебник, очень скоро все твердо усвоили, что его зовут Мэнни.

– Не понимаю я этого удовольствия, – пожаловался Мэнни. – Сидим здесь битый час, у меня уже руки устали чертову удочку держать, а поймали мы всего одну рыбу на двоих.

– В рыбалке главное не результат, а процесс.

– И как только смертные умудряются зарабатывать рыболовством себе на жизнь?

– Они используют для этого не удочки.

– А что, например?

– Сети, – сказал Горлогориус. – Но самый быстрый способ – это динамит.

– Если он такой быстрый, почему мы им до сих пор не воспользовались?

– Потому что мы получаем удовольствие от процесса.

– Говори за себя. Лично я никакого удовольствия пока не получил.

– А я тебя с собой не звал, – сказал Горлогориус. – Ты сам за мной увязался.

– Это был единственный способ поговорить с тобой наедине, – сказал Мэнни. – Ты в последнее время слишком занят, чтобы общаться со старыми друзьями.

– Веду активную общественную жизнь, – пожал плечами Горлогориус. – Что тут можно поделать? Вселенной угрожает страшная опасность.

– Вот как раз об этом я и хотел поговорить, – сказал Мэнни. – Мы не слишком много свалили на этого парня… как там его?

– Гарри, – подсказал Горлогориус.

– Вот именно. Мы не слишком много свалили на этого Гарри?

– Долгое время все окружающие кричали, что Гильдия – слишком консервативная организация и старшие маги не дают молодым возможности продвигаться вперед, – сказал Горлогориус. – Мы предоставили молодому волшебнику шанс проявить себя, и тут же нас начали обвинять в том, что мы выезжаем за счет свежих кадров. Гильдия Магов – это общественная организация, а общественному мнению угодить невозможно. Оно всегда недовольно.

– Может быть, на этот раз оно право?

– Не может такого быть, – сказал Горлогориус. – Общественное мнение – это мнение тех, кого не спрашивают при принятии ответственных решений, а потому оно не может быть право по определению. Решения принимает Совет. Совет решил так. Точка.

– Долгие годы жизни не добавили тебе гибкости, – заметил Мэнни.

– Я – не камыш, чтобы прогибаться под каждое дуновение ветра.

– Деревья, которые не гнутся во время урагана, часто оказываются сломанными и вырванными с корнем.

– Никакой ураган не сможет вырвать с корнем баобаб.

– Скромности годы тебе тоже не добавили.

– Скромность – удел неуверенных в себе.

– Не знал, что ты любишь философствовать.

– Философия – прибежище неспособных к действию.

– Забодал ты меня уже своими репликами, – сказал Мэнни. – Давай лучше поговорим об этом парне.

– Гарри.

– Именно. Поговорим о Гарри.

– Чего о нем разговаривать? – спросил Горлогориус.

– Ты не боишься, что он не справится с этим делом?

– Не боюсь, – сказал Горлогориус. – Не справится Гарри, пошлем кого-нибудь другого. Тома, Дика, Диего… Молодых волшебников у нас – хоть лопатой кидай.

– Но…

– Знаешь, как научить человека плавать? Надо бросить его в воду.

– А если он утонет?

– Бросить следующего.

– Но ведь первый, тот, который утонул, так ничему и не научился.

– Все дело в том, что у меня нет конечной цели научить кого-нибудь плавать, – объяснил Горлогориус. – Понимаешь, я вовсе не хочу научить плавать кого-нибудь конкретного. Мне нужно, чтобы кто-то из этих ребят доплыл до другого берега, и кто это будет, меня никоим образом не колышет. Я не пытаюсь вырастить нам достойную смену, ибо, как показывает практика, рано или поздно смена вырастает сама. Порой даже раньше, чем нам самим этого хочется.

– Это очень безответственная позиция, – сказал Мэнни. – По моему глубокому убеждению, неправильно, что мы, сильные этого мира, постоянно самоустраняемся от проблем и посылаем разбираться с ними какую-то молодежь.

– Я не вижу больших проблем, – сказал Горлогориус. – Заклинание, которое нейтрализует Большого Бо, нами уже разработано. А сбор артефактов – дело слишком мелкое, чтобы подряжать на него кого-то из великих. Неужели ты забыл, как в нашем бизнесе делаются дела? Или ты на старости лет собрался устроить революцию в нашей гильдии? Пусть даже и бархатную? Вспомни – мы, старшее поколение, не размениваемся на мелочи.

– Так-то оно так, но…

– Чего ты хочешь? – спросил Горлогориус. – Чтобы я сам отправился шнырять по всем мирам в поисках всяких диковинных штучек? Да пусть лучше вселенная накроется медным тазом, но я не уроню своего достоинства.

– Ну хорошо, – согласился Мэнни. – Не кипятись. Допустим, я принял твою позицию относительно Гарри и его похода. А что с Негоро?

– Что с Негоро?

– Он ведь играет на другой стороне, – сказал Мэнни. – Почему он до сих пор жив?

– Пока он собирает ключи, он закатывает в лузы наши шары, – сказал Горлогориус. – К тому же я всегда выступал за здоровую конкуренцию. Наличие такого противника только подстегнет Гарри и его спутника.

– Почему бы нам не отправить на поиски еще одну команду магов, чтобы создать эту самую здоровую конкуренцию? А Негоро просто прихлопнуть?

– Чем он тебе так насолил?

– Пока ничем.

– Ну и относись к этому соответственно.

– Что будет, если Негоро найдет последний ключ раньше Гарри?

– Теоретически будет полный кирдык, – сказал Горлогориус. – Но на практике это неосуществимо.

– Не стоит недооценивать Негоро. Он является дублем одного из старейших.

– Но всего лишь дублем. Ему никогда не превзойти оригинал.

– Ты – циник и пофигист, – заявил Мэнни.

– Спасибо, – искренне сказал тронутый до глубины души Горлогориус. – Увы, в наше время этого почти никто не ценит.

– Вообще-то это не задумывалось как комплимент.

– А мне по фиг, как это задумывалось, – сказал Горлогориус. – Неужели ты не хочешь предположить, что я не убиваю Негоро, потому что и мне не чужд определенный гуманизм?

– Нет.

– Правильно, – сказал Горлогориус. – Гуманизм – это одна из величайших проблем, которые люди сами себе придумали. Поверженного врага нельзя щадить, ему надо резать глотку. В противном случае он встанет с земли и перережет твою.

– Насколько я помню, ты убивал не всех своих врагов.

– Конечно, – сказал Горлогориус. – Но это – я. Я могу себе это позволить. В тот день, когда умрет последний мой враг, мне станет неинтересно жить. По большому счету все жизненные цели можно разделить на две категории. Жить ради чего-то и жить вопреки кому-то. Обычные люди недолговечны и по большей части не обращают внимания на эти цели; иногда они достигают какой-то из них, а иногда им даже удается обе цели совмещать. Это возможно, если ты живешь пятьдесят – шестьдесят лет, но после того, как ты разменял свою первую тысячу, тебе надо выбрать что-то одно. Можно жить либо вдоль, либо поперек. Вдоль – оно, конечно, надежнее, но поперек – гораздо веселее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Приведенные выше эпитеты проплачены самим Горлогориусом. – Примеч. авт.

Вернуться

2

Пусть Гарри остается в неведении, но мы-то с вами точно знаем ответ. – Примеч. авт.

Вернуться

3

Поиски Святого Грааля являются любимым видом спорта рыцарей Круглого стола и некоторых археологов. Ходят слухи, что Грааль несколько раз был найден вышеупомянутыми рыцарями и заново спрятан, дабы не лишать удовольствия последующие поколения. Доподлинно известно, что последним человеком, нашедшим Святой Грааль и снова упустившим его из рук, был малоизвестный американский археолог Индиана Джонс. – Примеч. авт.

Вернуться

4

Форт-Нокс. – хранилище золотого запаса США. – Примеч. авт.

Вернуться

5

Если говорить глобально, то он ошибался. – Примеч. Горлогориуса.

Вернуться

6

На достоверность такого рассказа особенно надеяться не стоит. Представьте себе подростка, который пересказывает вам содержание фильма «Троя», который является вольным изложением трагедий Гомера, которого на момент величайшей в мировой истории осады одного города в Троаде не было. Как много правды вы узнаете о Троянской войне в результате этого пересказа? – Примеч. авт.

Вернуться

7

Довольно смелое заявление, учитывая, сколь редко люди живут в полной гармонии хотя бы друг с другом. – Примеч. Горлогориуса.

Вернуться

8

Всегда что-то случается. Возможно, это как раз и есть расплата за полную гармонию. – Примеч. Горлогориуса.

Вернуться