# Горячий шоколад в зимнюю ночь

Софи Анри

Горячий шоколад, песни под гитару и его голос – что может согреть лучше в зимнюю ночь? Он казался ей угрюмым грубияном, но стал лучшим другом. А она была его несбыточной мечтой. Пока оба не влюбились друг в друга…

Тина учится на третьем курсе университета Арден-сити, ходит в театральный кружок и подрабатывает в библиотеке. Но когда бойфренд изменяет ей с другой, для девушки меркнет весь свет. Чтобы утереть нос бывшему, она просит друга Зака стать ее фиктивным парнем. Зак остер на язык, дерзок, обожает рок и не доверяет девушкам. Но в Тине он видит прекрасного ангела и зовет ее Мотылек. Невинная просьба будет стоить обоим разбитых сердец: дружба перерастет в нечто большее, к чему оба совсем не готовы. Согреют ли их чувства, как кружка горячего шоколада в зимнюю ночь, или оставят шрамы?

> Посвящается всем, кто находится в поисках себя. Не бойтесь ошибаться и верьте в свою мечту.

© Софи Анри, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Плейлист

Wicked game – HIM

This year’s love – David Gray

Back in black – AC/DC

Aerials – System of a down

Bad romance – Jay Smith (cover)

They don’t care about us – Saliva (cover)

My demons – Starset

## Глава 1

Тина

Сентябрьское солнце, поднявшееся высоко над домами, слепило глаза. Пот стекал по лбу и собирался над бровями. Я провела по лицу тыльной стороной ладони, стирая влагу, и ускорилась. Легкие горели, но я продолжала медленно вдыхать через нос и выдыхать через рот.

Утренняя пробежка – ежедневный ритуал, который с пятнадцати лет был частью моей жизни. Без исключений. Дождь, ветер, мороз, жара, высокая температура, плохое настроение – все это не являлось причинами, чтобы пропустить ее.

Как и возвращение бойфренда после трехмесячной стажировки в Европе.

Я не виделась с Джоном полгода.

Я понимала, что нам будет сложно поддерживать отношения на расстоянии, когда он поступил в университет в Нью-Йорке, а я осталась в Арден-Сити. Но мы пообещали, что выдержим это испытание, будем видеться на каникулах и при любой другой возможности.

Первый год так и было. Разговоры до утра, бесконечные переписки, поездки к друг другу по праздникам и на каникулах.

На втором курсе все стало сложнее. Мы будто отдалились, стали реже общаться и чаще ссориться. Джон постоянно жаловался на занятость и нехватку времени, а потом и вовсе перестал приезжать на каникулы в Арден-Сити, объясняя это проблемами с учебой.

Теперь все должно было измениться: Джон принял решение перевестись из Нью-Йоркского университета в Арден-Холл. Он пообещал мне, что после его возращения из летней стажировки все изменится, мы будем жить в одном кампусе, и я безоговорочно ему поверила. Потому что иначе и быть не могло. Мы – идеальная пара, а наши отношения прошли проверку расстоянием.

И вот сегодня я наконец-то увижу его.

Всю пробежку я в красках представляла нашу встречу. Как приеду в дом его родителей, чтобы сделать сюрприз, а Джон, увидев меня, бросится через гостиную, подхватит на руки, закружит в объятьях и зацелует так, что в легких закончится воздух.

Боже, как я по нему соскучилась… Если бы я только знала, насколько тяжело поддерживать отношения на расстоянии, то поступила бы в Нью-Йоркский университет вместе с Джоном.

И все же я верила, что теперь, когда Джон вернулся, все наладится. Мы снова станем идеальной парой, какой окружающие всегда считали нас.

Пробежав последний отрезок дистанции, я перешла на тихий, размеренный шаг. По спине стекал пот, а теплый сентябрьский ветерок приятно холодил кожу. Сердце готово было выскочить из груди, но я знала, что это не только из-за бега. Как бы сильно ни ждала встречи с Джоном, я почему-то нервничала. Очень сильно.

«Вы просто давно не виделись, все будет хорошо, не волнуйся», – успокаивала я саму себя, пока шла к дому.

– Дорогая, поторопись, а то пропустишь завтрак. – Мама выглянула из кухни, когда я пересекала большую просторную гостиную, на ходу распуская собранные в пучок волосы. – У нас сегодня овощная запеканка.

Понятно. Любимое блюдо моей сестры Оливии.

Оливия была старше меня на три года и уже успела стать звездой тенниса, выиграв несколько крупных турниров. Другая моя сестра, Эмма, – двойняшка Оливии – выступала в театре на Бродвее, и ей даже прочили будущее звезды Голливуда. А я… Я же пыталась не затеряться в тени славы моих сестер и доказать, что тоже чего-то стою.

Приняв душ и высушив волосы, я нанесла легкий макияж, выгодно подчеркивавший мои карие глаза и в меру пухлые губы, и надела тесноватое в талии и груди платье, которое расходилось складками книзу и оголяло ноги выше колен. После этого направилась в столовую, где уже собрались мои родители и Олив.

Спускаясь по лестнице, я заметила на стене, где висели семейные фотографии в рамках и бесчисленные дипломы Оливии за первые места в теннисных турнирах, новое фото. На нем Эмма, облаченная в костюм Афродиты, стояла на театральной сцене. И подобных снимков, где Эмма блистает в разных ролях в известных постановках, по нашему дому было развешано великое множество. Ровно как и фотографий Оливии с теннисных матчей.

Я поправила позолоченную рамку с новым снимком Эммы, а потом болезненно поморщилась, заметив фотографию прошлогодней давности, на которой я сидела за пианино. Она была сделана во время моего первого занятия по игре на музыкальном инструменте. Уже через месяц я бросила это дело, потому что преподаватель сказал: я хоть и старательная ученица, но таланта к игре у меня нет.

Меня внезапно охватило необъяснимое желание перевернуть рамку с фотографией, но я сдержала этот порыв и стремительно спустилась по лестнице.

– Запеканка уже почти остыла, – сделала замечание мама, когда я села за стол и положила салфетку на колени. – Почему так долго?

– Я собираюсь к Джону. Он, наверное, уже приехал из аэропорта, хочу сделать ему сюрприз.

– Для этого не обязательно торчать два часа перед зеркалом, – фыркнула Оливия, заправив за ухо темные-каштановые волосы. – Надень платье с глубоким вырезом, и он челюсть потеряет.

– Олив! – возмутился папа. У него был такой несчастный вид, словно его заставили есть старый матрас, а не овощную запеканку.

– А что я такого сказала? – спросила Олив с набитым ртом. – Ты и сам глазеешь на маму, будто впервые видишь, когда она надевает откровенные наряды.

Мы с сестрой дружно рассмеялись, а мама с папой покраснели как школьники.

– Пап, подбросишь меня к Джону? – спросила я, отодвинув недоеденный завтрак. От волнения у меня совсем не было аппетита.

– Папа обещал отвезти меня в торговый центр, – вмешалась Оливия. – Я там встречаюсь с девчонками, пока не улетела в Сакраменто.

– Можно поехать в объезд, чтобы папа подбросил и меня, – с трудом скрывая раздражение в голосе, предложила я, хоть и понимала, что мою просьбу отклонят.

– Тогда я опоздаю, Ти, а ты знаешь, как я ненавижу опаздывать. – Олив надула губы, а я перевела взгляд на отца.

Он усердно разрезал запеканку, не поднимая головы, как и всегда, молчаливо принимая сторону сестры.

– Ты можешь поехать на велосипеде, дорогая. До родителей Джона всего два квартала. – Мама чинно попивала смузи из сельдерея и одновременно рисовала на планшете эскиз платья для новой свадебной коллекции.

– Ехать на велосипеде в платье? Лучше закажу такси, – проворчала я, но меня уже никто не слушал.


К тому моменту, когда машина подъехала к нашему дому, у меня от волнения несколько раз скрутило живот так, что даже пришлось принять лекарство. На меня это совсем не было похоже. Всю дорогу я пыталась дозвониться до Джона и узнать, как он долетел, но каждый раз мне отвечал сухой голос автоответчика. В чате он тоже был не в Сети.

Вскоре из-за рядов зеленеющих кленов и тополей, чьих листьев еще не успело коснуться золото осени, показался двухэтажный коттедж Маклагенов, и мои ладони вспотели и замерзли одновременно. На негнущихся ногах я направилась к крыльцу и невольно вспомнила, как впервые пришла сюда. Тогда я волновалась не меньше, но рядом со мной был Джон. Он подбадривал меня нежными словами и заверениями, что его родители полюбят меня. Так и случилось. Миссис Маклаген относилась ко мне, как к родной дочери.

После моего настойчивого стука входная дверь открылась, и мама Джона сгребла меня в крепкие объятия.

– Тина, дорогая, привет! Как же я рада тебя видеть. – Стройная невысокая женщина, на которую был так похож Джон, расцеловала меня в обе щеки, а затем за руку повела в гостиную.

– Я тоже очень рада вас видеть, миссис Маклаген. Как поживает мистер Маклаген? – спросила я, с надеждой глядя в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Я в предвкушении ждала, что оттуда с минуты на минуту спустится Джон – он не мог не услышать восторженные возгласы мамы.

– Том повез Джона в кампус, я думала, ты уже там.

Дебра кивком головы указала на диван, приглашая меня присесть, но я застыла на месте, пытаясь переварить услышанное.

– Джон сразу поехал в кампус? – оторопело переспросила я и поправила платье, которое теперь казалось мне до нелепого нарядным для простого утреннего визита к родителям бойфренда.

– Да. Он разве тебе не сказал? – удивилась она. – Джон еще перед прилетом предупредил нас, что ему нужно отправиться в кампус сразу из аэропорта. Уж не знаю, что там за дела, но ты ведь знаешь нашего Джона, он никогда не сидит на месте.

– Да, это точно, – растерянно промямлила я и покосилась на дверь.

В любое другое время я бы с удовольствием выпила чашечку чая с миссис Маклаген, но сейчас мое волнение усилилось. Сердце подсказывало мне, что что-то не так, и я не успокоюсь, пока не разберусь, что именно.

– Ты приехала просто повидаться? – неуверенно спросила Дебра, видимо, почувствовав образовавшуюся между нами неловкость.

– Простите, наверно, я вчера неправильно поняла Джона. Мы договаривались встретиться, – начала я сочинять на ходу, – В общем, мне тоже нужно ехать.

– Тина, куда ты так торопишься? Может, чаю? – Миссис Маклаген была совершенно сбита с толку моим странным поведением.

– Я обязательно заеду к вам в гости в следующий раз, – заверила я, а потом поцеловала ее в щеку и чуть ли не бегом выскочила из дома Маклагенов.

Я никогда не была суеверной, никогда не верила в эзотерику, экстрасенсорику и прочие потусторонние штучки, однако сейчас меня охватило нехорошее предчувствие. И я почему-то была уверена в том, что интуиция меня не обманывает.

Остаток дня я провела в своей комнате. К счастью, у меня нашлась весомая причина не спускаться в гостиную: нужно было собрать вещи перед отъездом. Надоедливых расспросов удалось избежать даже на следующее утро. Правда, пришлось соврать Олив, что я все-таки увиделась с Джоном. Единственное, в чем я превосходила своих старших сестер, так это в том, что у меня были идеальные крепкие отношения, а они этим похвастаться не могли.

Были.

Эта мысль заставила меня содрогнуться, и я постаралась ее отогнать. Наверняка есть разумное объяснение тому, почему Джон уехал, не предупредив меня, и почему игнорировал уже второй день.

В кампус мне снова пришлось ехать на такси, потому что родители повезли Оливию в аэропорт. Не то чтобы они пренебрегали мной – просто сестру они увидят не раньше Дня благодарения, а я могла навещать их каждый месяц.

Приехав в общежитие, я вот уже в который раз попыталась позвонить Джону, но снова нарвалась на автоответчик. Вторая кровать была завалена сумками, но моей новой соседки Лу, с которой я познакомилась в прошлом году на Хэллоуине, в комнате не было.

Я с досадой вздохнула. Мне не хватало Айви. К концу учебного года мы хорошо сдружились, так что сейчас я могла бы легко спросить у нее совета.

Поразмыслив немного, я взяла телефон и начала писать:

> Тина

> Привет, вопрос на миллион долларов. Если бы Рэйден игнорировал тебя два дня и после приезда из Европы вместо встречи с тобой отправился бы прямиком в кампус, что бы ты сделала?

К счастью, она была в Сети, и ответа долго ждать не пришлось.

> Айви

> Поехала бы к нему и узнала, какого черта происходит. Горький опыт научил меня не делать преждевременных выводов и разговаривать со своей второй половинкой. Что и тебе советую.

Она была права. Вместо того чтобы терзать себя сомнениями, сначала нужно во всем разобраться.

Дом, в который должен был заселиться Джон, находился в двадцати минутах ходьбы от моего общежития. Пока я шла к нему, у меня в голове прокручивались воспоминания о наших отношениях.

Мы познакомились в старшей школе. Он тогда только переехал в Арден-Сити из соседнего города, и его определили в наш класс. Между нами сразу вспыхнула искра. Я была очарована его темными, почти черными глазами, дерзкой ухмылкой и невероятной харизмой. Спустя два месяца мы пошли на школьную вечеринку по случаю Хэллоуина в качестве пары и с тех пор не расставались. Джон был первым парнем, кому я призналась в любви, первым, с кем поцеловалась. А на День святого Валентина отдала ему свою девственность. Я так боялась, что, получив желаемое, он бросит меня, но этого не произошло ни тогда, ни через год, ни даже через два. Он постоянно твердил, что любит меня, что жить без меня не может. Ребята из класса даже подшучивали, что он не отлипает от моей юбки, как примерный семьянин, но ему было на это плевать. С каждым годом наши чувства лишь крепли.

Все было идеально.

Все начало рушиться после того, как Джона приняли в Нью-Йоркский университет.

Нам было сложно – и особенно тяжело из-за ревнивого нрава Джона.

Он переживал, что в его отсутствие вокруг меня будут коршунами виться парни, желающие со мной поразвлечься. И на этой почве мы стали ссориться. Я так сильно любила его, что готова была пожертвовать вечеринками и прочими тусовками, на которых и правда привлекала внимание множества парней. Я знала одно: когда Джон вернется, все наладится. Раньше он не вел себя как собственник, никогда не пытался меня контролировать, поэтому я убедила себя в том, что его нервозность из-за того, что он скучает по мне так же сильно, как я по нему.

На втором курсе я почувствовала, что Джон отдаляется. Наши ссоры участились, а долгие ночные разговоры, наоборот, стали реже. Я продолжала убеждать себя, что все наладится, что нужно просто потерпеть. Каково было мое счастье, когда в конце семестра Джон сообщил, что ему не нравится университет в Нью-Йорке и он всерьез планирует перевестись в Арден-Холл. Но сначала хочет пройти летнюю стажировку в Европе.

За лето мы разговаривали по видео всего раз десять. Джон постоянно сетовал на плотный график работы, а я верила ему. И ждала. Даже сейчас, пока шла к двухэтажному дому с просторными балконами и небольшой верандой.

Все наладится.

У нас снова все будет идеально.

Дверь оказалась не заперта, поэтому я без стука вошла в большую гостиную, объединенную с кухней. На диване перед телевизором сидел парень, которого я сразу узнала: на первом курсе мы вместе посещали философию.

– Привет, Крис. – Я помахала ему и улыбнулась как можно шире, чтобы скрыть волнение.

– Привет, Ти! – Крис поднялся с дивана и направился ко мне. – Какими судьбами?

– Прости, что беспокою, но сюда на днях должен был заехать мой парень, Джон Маклаген. – Он сейчас здесь?

– Да… то есть нет, – замялся Крис. – Он… он уехал.

Я сдвинула брови и скрестила руки на груди.

– Случайно, не знаешь, куда?

Крис уже хотел ответить мне, но его перебил голос высокого широкоплечего парня, спускающегося по лестнице.

– Эй, новенький! Если хочешь с нами, тогда поторопись, у тебя ровно пять минут.

Крис, все это время неотрывно наблюдающий за мной, побледнел.

– Уехал, говоришь? – с подозрением спросила я и, обогнув его, направилась к лестнице.

– Тина, слушай, тебе не стоит туда идти, – замявшись, сказал Крис, но я уже не слушала его. Я быстро поднималась, переступая через две ступеньки зараз. Волнение переросло в страх, который волнами прокатывался по моим конечностям.

На втором этаже царил полумрак благодаря закрытым жалюзи на окне в конце коридора и стояла тишина. Лишь из-за одной двери доносились приглушенные звуки. Точнее, женские стоны.

Я уверяла себя в том, что это комната другого парня. Здесь ведь живут несколько студентов, верно? И я продолжала тешить себя этой мыслью, пока ко мне не подошел Крис. Я даже не услышала, как он поднялся по лестнице.

– Крис, чья это комната? – полушепотом спросила я.

– Тина, давай спустимся.

Он попытался взять меня за локоть, но я увернулась и отступила на пару шагов назад.

– Чья. Это. Комната? – повторила я более требовательно.

Но ответ на свой вопрос я получила вовсе не от Криса.

Стоны за дверью стали громче, а страстное «О да, детка!», сказанное до боли знакомым голосом, заставило меня вздрогнуть как от пощечины.

Я повернулась к двери и медленно сжала ручку.

– Тина, – предупреждающе произнес Крис, но я его уже не слышала.

Я толкнула дверь, и она бесшумно открылась.

Сначала я ничего не могла разглядеть, потому что окна в комнате были завешены плотными шторами. Стоны затихли на несколько секунд. А в следующий миг оглушительный женский крик, полный удовольствия, заставил меня пошатнуться на месте.

– Джон, – всхлипнула я, глядя, как мой бойфренд, которого я так долго ждала, кувыркается на большой двуспальной кровати с какой-то брюнеткой.

– Тина… – Он буквально спихнул с себя девушку и подскочил, прикрываясь простыней. – Что ты здесь делаешь? Я… я все объясню! Ти…

Я всхлипнула во второй раз, уставившись на парня, которого в один прекрасный день мечтала увидеть в парадном смокинге у свадебного алтаря. Его волосы были взъерошены, губы припухли от поцелуев, а глаза горели голодным блеском. Джон всегда был непростительно красив во время секса. Но сейчас эта красота вызывала у меня одно лишь омерзение.

– Тина! – услышала я отчаянный крик, когда побежала к лестнице, желая поскорее оказаться на свежем воздухе.

## Глава 2

Тина

– Тина! Пожалуйста, постой. – Джон догнал меня, когда я свернула на главную дорогу, ведущую к моему общежитию. – Давай поговорим.

В груди жгло, сердце отбивало ритм чечетки, но я упорно игнорировала это. Как и то, что глаза щипало от подступающих слез. Развернувшись на каблуках, я бросила на Джона взгляд, полный гнева и разочарования. Он стоял напротив меня и неловко переминался с ноги на ногу.

Новая вспышка ярости вперемешку с отчаяньем лизнула мои легкие, из-за чего следующий вдох оказался особенно болезненным. Джон так торопился, что криво застегнул пуговицы на рубашке, и при виде этого я сразу вспомнила, что минутами ранее он лежал голый под какой-то девицей.

– Поговорим о чем? – спросила я дрогнувшим голосом. – О том, что ты два дня меня игнорировал? Или о том, что не предупредил, что из аэропорта отправишься сразу в кампус, а я как идиотка приехала к тебе домой, чтобы сделать сюрприз? Или, может быть, ты хочешь поговорить о том, как развлекался с какой-то девчонкой, пока я ждала тебя и хранила верность как преданная жена? – Под конец, не в силах совладать с эмоциями, я сорвалась на крик.

Джон поморщился и нервно зачесал назад растрепанные волосы.

– Вот именно, Ти. Как жена. – Он сжал губы и приблизился ко мне на несколько шагов. – Давай хотя бы присядем и поговорим спокойно. – Он указал на лавочки, стоящие вдоль дороги.

– Нам не о чем разговаривать.

– Послушай, Ти. Прости меня, знаю, что поступил как последний урод. Я не хотел, чтобы все так получилось. Но ты верно подметила: мы с тобой уже давно вместе, и я даже в Нью-Йорке ощущал себя как стареющий закоренелый семьянин. Ни девушек, ни тусовок… Я планировал поговорить с тобой сразу по приезде. Не хотел расставаться по телефону. Это было бы по-свински, а ты мне очень дорога.

Новый удар прошелся по моей гордости хлесткой пощечиной.

– Дорогá? – Я недоверчиво усмехнулась. – Поэтому вместо встречи со мной ты решил покувыркаться с другой? Это более благородно, чем расставание по телефону?

Джон замялся и тяжело сглотнул. Я видела, как непросто ему дается разговор. Вот только я даже не надеялась, что он переживает о моих чувствах. Он просто хотел покончить с этим как можно скорее.

– Расставание – это слишком громко сказано. Ти. Я правда люблю тебя. Как родного и близкого мне человека. Но мне нужна пауза, понимаешь? Нам обоим…

– Да пошел ты! – выкрикнула я, взмахнув руками. – Тебе, значит, вечеринок и девушек не хватало? Что ж, можешь теперь подавиться ими, Джон. Но впредь даже не смей подходить ко мне.

– Ти…

– Хватит!

Покачав головой, я развернулась и стремительным шагом двинулась к общежитию. Благо Джон не стал меня останавливать. Моя выдержка и так висела на волоске, и я меньше всего хотела расплакаться при нем.

Чувство собственной ущербности поднималось к горлу горькой желчью.

Меня бросил парень, потому что я ему наскучила.

Мне не терпелось оказаться в своей комнате, чтобы наконец-то дать волю чувствам, но сегодня судьба явно повернулась ко мне спиной. Когда я пришла, Лу уже была там и разбирала сумки с вещами. Музыка звучала на всю громкость.

– Привет, соседка, – обратилась она ко мне, перекрикивая припев песни Ланы Дель Рей.

Я только лениво махнула ей, взяла со стола наушники и легла на кровать.

– Эй, с тобой все в порядке? Ты какая-то бледная. – Выключив музыку, Лу подошла к моей кровати. Ее локоны мерцали медным блеском под яркими солнечными лучами, проникающими сквозь окно.

– Неважно себя чувствую. Ты не обидишься, если я немного вздремну? Поболтаем вечером.

Я почувствовала укол вины за то, что не уделила должного внимания новой соседке, с которой мне предстояло жить весь следующий год. Но Лу, казалось, и не думала обижаться.

– Конечно, все в порядке. Ты отдыхай, а я постараюсь не шуметь.

Она надела наушники и продолжила уборку, а я отвернулась к стене, чтобы Лу не видела, как по моим щекам градом катятся слезы.

Следующие три дня я жила в режиме автопилота.

Подъем.

Утренняя пробежка.

Занятия в университете.

Театральный кружок.

Работа в библиотеке.

Подготовка к семинарам.

Сон.

И, чтобы не забивать голову ненужными мыслями, я не давала себе ни одной свободной минуты, а по вечерам засыпала от усталости, стоило только лечь на кровать. С Лу мы почти не общались – у меня не оставалось на это сил. Но надо отдать ей должное: она не была навязчивой, и я не ощущала дискомфорта рядом с ней.

В один из этих дней мне написал Крис. Он извинился за то, что «повел себя как последний засранец», и предложил как-нибудь сходить выпить кофе.

Категорическое нет. Я не хотела видеть никого из компании Джона, который, в отличие от своего нового соседа, даже не написал мне.

Как же нелепо закончились отношения длиной в четыре года. Своим поступком Джон растоптал их, обесценил, перечеркнул все, что между нами было, и я не знала, какие чувства гложут меня сильнее: боль, разочарование или злость.

Я даже не убрала с заставки на телефоне наше совместное фото. Словно таким образом пыталась сделать вид, что ничего не случилось. Что все осталось как прежде.

Эта призрачная иллюзия рассеялась одним вечером, когда я пыталась закончить проект по истории. Мой телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Это Оливия писала в общий чат сестер Денвер.

> Олив

> Тина, ты ничего не хочешь нам рассказать?

Прочитав сообщение, я внутренне сжалась от дурного предчувствия. В последнее время это ощущение преследует меня слишком часто.

> Тина

> Что я должна рассказать?

> Олив

> Я увидела статус Джона. И у меня много вопросов.

> Эмма

> Так-так. Что там наворотил наш Джонни???

Я глубоко вдохнула, когда Олив отправила фото. На нем Джон сидел за барной стойкой в каком-то клубе, а у него на коленях устроилась стройная блондинка в очень коротком платье. Ревность и обида вскипятили во мне кровь, которая жгучим потоком понеслась к сердцу, оставляя нестерпимые ожоги.

> Эмма

> Ни хрена себе. Какого черта?

> Олив

> А я о чем? Ти, что у вас произошло? Почему ты ничего не рассказываешь?

Прочитав сообщения сестер, я испытала такой стыд, словно это я ему изменила. Я снова облажалась. Снова стала посмешищем и для сестер, и для Джона, и для его друзей. Может, и мама Джона все знала? Может, она только посмеялась надо мной, когда я в нарядном платье и на каблуках заявилась на порог их дома?

Удерживая на поводке остатки самообладания, я быстро напечатала сообщение.

> Тина

> Мы с Джоном расстались, и я не хочу сейчас об этом говорить.

Я знала, что Эмму и Оливию это не остановит и следующие полчаса они будут заваливать меня вопросами, заодно вставляя комментарии о том, что предвидели нечто подобное и зря я, наивная глупышка, надеялась, что первый парень останется единственным на всю жизнь. Поэтому я включила режим «не беспокоить», а потом зашла в галерею и принялась делать то, что должна была сделать еще в тот день, когда застукала Джона с другой.

Гигабайты памятных фото и видео, на которых мы с ним были безумно влюблены и счастливы, быстро отправились в корзину. Благо, Лу в комнате не было, и я могла дать волю слезам, пока удаляла все, что связывало меня с Джоном.

Следующим этапом «похорон» моей первой любви стала уборка. Я вытряхнула все вещи со своих полок и ящиков в шкафу, чтобы избавиться от каждого подарка Джона. Последним символом наших чувств, который отправился в мусорное ведро, стала его футболка с номером «13». После того как я с мстительным удовольствием поглубже затолкала ногой в ведро кусок белой ткани с синей цифрой, на душе стало немного легче.

Он растоптал мои чувства. Я же растоптала все вещи, которые напоминали мне о нем.

Но это еще не все.

Я вспомнила, что наши совместные фото хранились также на жестком диске, и уже в следующую минуту лихорадочно вставляла провод в проем ноутбука. В одной из папок находилось видео с выпускного бала, где Джон кружил меня в танце, пылко целовал губы и оголенные плечи и смотрел на меня так, что я и подумать не могла, что через пару лет буду в слезах удалять запись, чтобы хоть как-то заглушить боль предательства.

С третьей попытки мне наконец-то удалось вставить провод, и на экране отобразилась папка от съемного устройства. Но в следующий миг все зависло.

– Проклятье, – выругалась я, клацая компьютерной мышкой, но все было тщетно.

Когда я перезагрузила ноутбук, стало только хуже. Появился черный экран, на котором загорались, сменяя друг друга, белые символы.

– Только этого мне не хватало, – взвыла я от досады.

Я должна была закончить проект, но сделать это без ноутбука не представлялось возможным. Решение проблемы пришло мне в голову моментально. Я схватила телефон и начала писать сообщение человеку, который разбирался в технике и мог помочь.

> Тина

> Привет, Зак. Мне срочно нужна твоя помощь. Ты у себя?

С Заком я познакомилась в прошлом году благодаря Айви. Он был соседом ее парня, Рэйдена. Мы даже стали чем-то вроде команды, пока пытались помирить этих двух голубков, и только по этой причине вместе отправились на бал по случаю Хэллоуина. Та вечеринка была единственной, которую я посетила за весь учебный год, и там меня угораздило подвернуть лодыжку. Зак донес меня до общежития на руках. Я очень смущалась и чувствовала вину перед Джоном, которому это точно бы не понравилось. Зак же дразнил меня, что я легкая, как мотылек, а потом помог перевязать мне ногу.

Зак в общем-то был неплохим парнем, хоть и производил впечатление угрюмого, нелюдимого грубияна в татуировках. И сейчас я очень надеялась, что он не откажет мне в помощи.

Через три минуты пришел ответ:

> Зак

> Привет, Мотылек, я дома. Заходи, желательно с чем-нибудь съедобным, пока я с голоду никого не убил.

## Глава 3

Зак

В комнате грохотала музыка, но даже она не могла заглушить стоны горячей брюнетки, с которой я случайно познакомился в прачечной. Обвив длинными ногами мой торс, они двигала бедрами мне навстречу, пока я вколачивался в нее с неистовой силой и впивался пальцами в кожу у нее на талии так, что там наверняка останутся синяки.

– За-а-ак, – простонала она так громко, что у меня зазвенело в ушах, и обмякла подо мной, как подтаявший зефир.

Такая же сладкая и мягкая.

Я кончил следом и придавил ее весом своего тела, пока пытался восстановить дыхание. Давненько у меня не было таких жарких и долгих марафонов. Мы развлекались с самого утра, а сейчас солнце уже клонилось к закату, и мебель в комнате отбрасывала длинные тени.

– Ого, – выдохнула девушка, когда я наконец-то скатился с нее. – Ты всегда такой монстр?

– Ага, – коротко ответил я и посмотрел в экран телефона, на котором всплыло окошко с новым уведомлением. – Салли, не сочти за грубость, но тебе пора. Ко мне должна зайти знакомая.

– Я Сара, придурок. – Надувшись, она встала с кровати и стала нагишом ходить по комнате, подбирая с пола одежду.

– Прости, у меня хреновая память на имена, – без тени стыда соврал я.

– У тебя что, есть график перепихонов? Девушки ходят к тебе строго по расписанию?

– Она просто приятельница. Никакого перепихона. Скорее всего, ей нужно что-то починить или установить какую-нибудь программу.

– О, так ты ремонтируешь технику? – спросила Сара, надевая черные кружевные трусики. – Сможешь починить мой айпад?

Я натянул мятую футболку с символикой AC/DC и джинсы, а потом вытащил из верхнего ящика визитку сервисного центра.

– Я работаю по вторникам, четвергам и пятницам.

Сара недовольно фыркнула.

– Визитка? Серьезно, Зак? Я тебя полдня ублажала, а ты вручаешь мне дурацкую визитку?

Встав с кровати, я открыл холодильник, достал газировку и предложил Саре, но она лишь недовольно покачала головой.

– Если ты забыла, то мы ублажали друг друга. И нам обоим было приятно, так что мы квиты. А за свою работу я предпочитаю кэш, а не натуру.

– Ну и козел же ты, Зак, – возмутилась она. В ответ я закатил глаза, но уже в следующий момент Сара подошла ко мне и жарко поцеловала в губы. – Будет желание повторить – звони.

– Повторим, если уговор в силе.

– Конечно, в силе. Я просто хотела отвлечься. – Она еще раз чмокнула меня в губы и ушла.

Я с облегчением выдохнул. Мне было хорошо с Сарой, но вне постели она утомляла меня, поэтому я был только рад, что она приняла условия нашей встречи и не стала надеяться на что-то большее.

У меня были строгие правила касаемо всех девушек.

Никаких свиданий.

Никакого общения в интернете.

Никаких отношений.

Максимум три ночи.

Не то чтобы я был бабником, который каждый уикенд зависает на тусовках, кадрит девчонок и меняет их как перчатки. Я просто не желал всей этой херни с отношениями и сердечными драмами, но мне, как и любому здоровому парню, нужен был секс. Хотя бы пару раз в месяц – с моей учебой и работой на большее я рассчитывать не мог.

Когда я впервые увидел девушку, которая с минуты на минуту должна была подняться, то сразу подумал о том, что с удовольствием бы провел с ней максимум ночей, дозволенных в моем своде правил.

Тина Денвер. Красивая, нежная и улыбчивая. В первую же минуту знакомства она устроила пожар у меня в штанах одним лишь нежным: «Мне нравится твое полное имя, Закари». Потом я встретил ее на вечеринке, куда мы оба пошли из-за наших соседей Рэйдена и Айви – сладкой парочки Твикс. Там она заставила половину парней ронять челюсти и пускать слюни – особенно когда начала танцевать под медленную мелодию, которая отлично бы подошла для стриптиза. Я же, любуясь ее изящными и плавными движениями, мысленно дал себе обещание, что после вечеринки она окажется в моей постели. Однако в тот вечер я узнал, что у этой красавицы, будто сошедшей со страниц книги о прекрасных феях, есть парень. В тот же момент Тина стала для меня табу. Я никогда не спал с девушками, которые состоят в отношениях. Даже если они не против наставить своему парню рога.

Мужская солидарность, если пожелаете.

В комнату постучались, и дверь с тихим скрипом отворилась.

– Я могу войти? – спросила Тина и, лишь услышав мое «да», вошла.

Окинув взглядом ее стройные длинные ноги в коротких белых шортах и маленькую упругую грудь, обтянутую бирюзовой майкой, я тяжело сглотнул.

«Отбой, извращенец, эта красотка под запретом», – мысленно приказал себе, незаметно поправляя узкие рваные джинсы в области паха.

– Привет, Мотылек, – поздоровался я с Тиной, когда она прошла к моей кровати, сжимая в изящных руках белый ноутбук и пластиковый контейнер. – Садись.

Я указал на кровать, которую успел заправить перед ее приходом. От мысли, что несколько минут назад на этой самой постели стонала другая девушка, мне стало не по себе. Но я быстро отогнал это чувство.

Тина робко опустилась на край кровати, опустила ноутбук на стол и протянула мне контейнер.

– Плачу любые деньги, если реанимируешь моего старичка. А это аванс. – Она кивнула на контейнер.

– Что там?

– Сэндвичи с курицей и огурцом.

– Про еду я вообще-то пошутил, но все равно спасибо. – Я улыбнулся уголками губ и подмигнул ей, но Тина никак не отреагировала.

– Я тебе не помешала?

– С чего ты взяла?

– Видела, как из твоей комнаты выскользнула девушка. Твоя подружка?

– Нет, просто знакомая. Я не сторонник свиданий, отношений и прочей хрени.

Тина хмыкнула, но больше ничего не сказала.

– Так, давай глянем твой ноут. – Я открыл крышку и нахмурился. – Что ты с ним делала?

– Пыталась подключить жесткий диск на терабайт памяти.

– Ясно. Думаю, не обойдется без переустановки драйверов. Дело несложное, но мне скоро на занятия. Ты не возражаешь, если я займусь им вечером, а потом занесу тебе? – Я перевел взгляд на Тину, как вдруг понял, что она даже не слушала меня. Ее полные слез глаза остекленели и смотрели в одну точку. – Эй, Мотылек, что стряслось?

Я коснулся ладонью ее руки, и Тина вздрогнула. Она мигом покраснела, растерялась и неопределенно передернула плечами.

– Все в порядке. Правда. – Она даже попыталась выдавить подобие улыбки.

– В порядке? – Я скептически выгнул бровь. – Тина, ты выглядишь так, как будто вернулась с похорон близкого человека. Колись, кому набить морду.

Тина коротко рассмеялась, но ее смешок перешел в нервный всхлип, и она прикрыла рот ладонью.

– Можно и так сказать, – прошептала она и посмотрела на меня огромными, как у олененка, карими глазами. В ее взгляде таилась такая тоска, что я нервно поерзал на кресле. – Я хоронила свои четырехлетние отношения.

– Вы расстались?

– Точнее, он меня бросил. – Тина опустила голову. – А если быть еще точнее, то он мне изменил, а уже потом бросил.

– Вот сукин сын. – Я нервно провел языком по пирсингу на губе. – Представляю, как тебе сейчас паршиво.

Она покачала головой.

– Вряд ли.

Уперевшись пяткой в пол, я откатил кресло и повернулся к Тине. Она нервно жевала губы, вероятно, прилагая немало усилий, чтобы не заплакать.

– Добро пожаловать в клуб, подруга, – грустно усмехнулся я в ответ на ее недоверчивый тон. – Восемь лет моих отношений были перечеркнуты залетом девушки от моего же кузена.

Тина подняла на меня ошарашенный взгляд.

– Какой ужас…

– Ага. Сейчас эти придурки счастливы в браке и воспитывают сына, которому, кстати, на днях исполнится год. А я официально получил звание самого паршивого дяди, потому что терпеть не могу этого ребенка, хотя ни разу его в глаза не видел. Так что, поверь мне, я охренеть как понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

Плечи Тины немного расслабились. Словно она ждала от меня какого-то подвоха, но, услышав мои откровения, поняла: я не из тех, кто будет ее осуждать или убеждать, что все нормально.

Это ни хрена не нормально.

Когда тебя бросает любимый человек, это очень больно.

Когда тебя не просто бросают, а предают самым гадким образом, это больно вдвойне.

– Он сказал… – ее голос звучал тихо и дрожал, – что устал от отношений со мной, что ощущал себя закоренелым семьянином, а ему хотелось девушек и тусовок…

Я был уверен, что Тина вот-вот разревется. В уголках ее глаз уже собрались слезы, но она лишь глубоко вздохнула и усилием воли улыбнулась мне, пусть и слегка виновато. По ее самолюбию и гордости словно проехались танком, но она старалась не показывать слабости.

У меня запершило в горле.

– Может, я все-таки набью ему морду?

Она несколько раз моргнула, пытаясь прогнать набежавшие слезы.

– Нет, не надо. Возможно, он в чем-то прав и…

Я не дал ей договорить. Резко подкатил кресло так, что ее бедра оказались зажаты между моими коленями, упирающимися в матрас, и в этот миг почувствовал цветочный аромат ее духов. Она сглотнула и нервно облизнула губы, глядя мне в глаза.

Господь Всемогущий, дай мне терпения.

– Не смей оправдывать этого ублюдка. В том, что он не смог удержать своего дружка в штанах, твоей вины нет. Просто он козел с мозгом медузы.

– У медузы нет мозга, – растерянно вставила Тина, и я довольно улыбнулся.

– Вот именно, Мотылек. Понимаю, сейчас тебе очень больно, и ты имеешь полное право грустить и оплакивать разрушенные отношения, но знай одно: ты невероятная девушка. Красивая, умная, добрая. А эта вонючая сколопендра еще приползет к тебе. Но я надеюсь, ты достаточно умна и не станешь прощать его и принимать обратно.

Тина рассмеялась сквозь слезы.

– Медуза, вонючая сколопендра… Откуда такие сравнения?

Я не смог сдержать ответной улыбки.

– У меня сестра фанатеет от канала «Дискавери». Особенно от передач про насекомых.

– Спасибо тебе. – Тина облизала губу, и я, затаив дыхание, проследил за движением ее языка.

Черт. Она слишком близко.

Скрыв неловкость за кашлем, я откатился к столу и снова заглянул в ее ноутбук.

– Так, работы максимум на полчаса. Я занесу его тебе вечером. Идет?

– Идет. – Тина поднялась с кровати и подошла к двери. – Спасибо тебе еще раз.

– Не за что, и имей в виду: если нужно – набью ему морду. Ну или научу бить тебя. Полезный навык.

Тина снова улыбнулась, и мне показалось, что в этот раз очень даже искренне.

Когда она вышла за дверь, я прислонился затылком к спинке кресла и тяжело застонал.

Дерьмо.

Во-первых, я был гребаным засранцем, потому что в глубине души радовался, что Тина рассталась со своим прилизанным, слащавым красавчиком. Да, я видел их совместные фотки в интернете и сразу невзлюбил этого кретина за один факт его существования.

А во-вторых, я все еще мечтал с ней переспать.

Беда состояла в том, что Тина точно не согласится на интрижку на одну ночь, а мне не нужны серьезные отношения. Нам просто не судьба быть вместе, и я должен был с этим смириться.

## Глава 4

Зак

Я так сильно увлекся разговором с Тиной, а потом мыслями о ней, что потерял счет времени и чуть не опоздал на лекцию к профессору Миллеру. В конце семестра я надеялся получить от него рекомендательное письмо, которое поможет мне попасть на стажировку мечты в NPPD[1]. После занятия я заглянул в ремонтный сервис, где забрал телефоны, которые принесли клиенты, и кое-какие запчасти, чтобы поработать в комнате. Конечно, если не вырублюсь от усталости.

Но по возвращении в общежитие меня ждал неприятный сюрприз. В комнату заехал мой новый сосед. Долговязый кудрявый хипстер сидел на кровати, которую раньше занимал Рэйден, и перебирал струны гитары.

Твою мать. Только музыканта мне здесь не хватало. Если он еще и новичок, который выучил всего парочку аккордов к песням Metallica, то я выброшусь из окна. Раньше я и сам играл – и довольно неплохо, – но эта часть моей жизни осталась в далеком прошлом. Призрачные воспоминания о тех временах, когда меня окружали любимые люди, когда все было понятно и просто, мне сейчас совершенно ни к чему.

– Привет. – Парень лучезарно улыбнулся. – Меня зовут Хантер, я твой новый сосед.

– Ага, – буркнул я и прошел к своей кровати.

В животе заурчало от голода, и я мысленно поблагодарил Тину за сэндвичи, которые ждали меня в холодильнике.

– А тебя как зовут? – Хантер продолжал улыбаться, как будто не замечал моего угрюмого настроения. – Спешу тебя обрадовать: в общежитии буду появляться редко, собираюсь большую часть времени тусить у своей девушки.

Вот с этого и стоило начинать.

– Зак, – кисло представился я и сел за стол, чтобы разобраться с ноутбуком Тины.

– Думаю, нам надо узнать друг друга поближе, все-таки мы теперь соседи. Может, расскажешь о себе? – не унимался он.

К его болтовне прибавились звуки гитары. Я не ошибся: он только учился, и у меня руки чесались отобрать у него несчастный инструмент.

– Что ты хочешь узнать? – спросил я, не скрывая раздражения в голосе, но Хантер либо был болваном, либо просто притворялся, что ничего не замечает.

– К примеру, чем ты увлекаешься, какие фильмы смотришь, какую музыку слушаешь.

Я закатил глаза так, что мог бы разглядеть собственные мозги.

– Я люблю вязать крючком, мой любимый сериал «Сплетница», а кумир – Мэрайя Кэри.

Хантер вытаращился на меня и разве что челюсть на пол не уронил.

– Ты сейчас серьезно? – произнес он и недоверчивым взглядом окинул мои татуировки на предплечьях.

Я медленно выдохнул через нос.

– Нет, придурок. Просто ты меня достал своими расспросами. Я твой сосед, а не будущая жена, так что прибереги свою идиотскую анкету для девчонки, а от меня отвали.

Хантер обиженно насупился и отвернулся.

Идиот.

Я надел наушники – на тот случай, если он снова захочет поболтать.

Когда в комнату заселился Рэйден, он не заваливал меня дебильными вопросами. Увидев эмблему AC/DC на моей затасканной футболке, он включил их трек, а потом заказал для нас большую пиццу. Я скорее язык проглочу, чем признаюсь, что скучаю по этому засранцу. Радовало только то, что Хантер не будет мозолить мои глаза на постоянной основе.

Спустя полчаса, разобравшись с ноутбуком Тины и съев ее сэндвичи, я отправился к ней.

– Спасибо тебе огромное, Зак, – просияла она. – Я уже боялась, что не успею доделать проект к завтрашнему семинару.

– Не за что. А тебе спасибо за сэндвичи, ты спасла меня от голодной смерти.

Мои уголки губ дернулись, когда я увидел, что ее щеки покрылись нежным румянцем. Глаза Тины были красными. Значит, плакала совсем недавно.

– Сколько я должна за починку? – Тина обнимала ноутбук обеими руками и смотрела на меня таким по-щенячьи преданным взглядом, что я, не успев даже осмыслить свои следующие слова, выпалил:

– Поцелуя в щеку будет достаточно.

Зак, ради всего святого, тебя Рэйден покусал? Такую хрень мог ляпнуть только этот зефирчик.

Тина покраснела еще сильнее.

И я вместе с ней.

– Я серьезно, Закари.

– Я тоже, – попытался я спасти положение и нахмурил брови, стараясь придать лицу угрюмый вид. – Мне ничего не нужно, правда. А про поцелуй просто пошутил.

Я уже собирался развернуться и уйти, пока не сморозил еще какую-нибудь чушь, но Тина схватила меня за ткань футболки на плече, подошла ближе и звонко чмокнула в щеку. На мгновение я завис, а мое сердце предательски екнуло.

– Спасибо, Зак. И не только за ноутбук, – серьезно сказала Тина, и я догадался, что она имела в виду наш дневной разговор.

– Всегда к твоим услугам, Мотылек. – Я приложил все усилия, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.

Поднимался на свой этаж я в странном смятении.

Чувак, прекращай это дерьмо.

В комнате я включил любимый фильм «Начало» Кристофера Нолана, взял телефон, у которого, по словам хозяина, была проблема со звуком, и принялся разбирать его. Мой сосед сидел в наушниках и больше не предпринимал попыток «узнать меня поближе». И слава богу.

Когда я разобрал панель телефона и начал чистить забившиеся пылью динамики, мне позвонила мама. Я взял наушники и вышел в коридор. Хотя меня нельзя было назвать приветливым соседом, чужие границы я уважал. Я сомневался, что кому-то интересно слушать мои телефонные разговоры.

– Bonjour maman[2], – поприветствовал я маму, задаваясь вопросом, зачем она позвонила, если мы виделись четыре дня назад. Для того чтобы она соскучилось по мне, должно было пройти по меньшей мере две недели.

– Bonjour, fiston, comment vas-tu?[3] – Ее голос звучал подозрительно нежно.

– Tout va bien, comme Riri?[4]

Мы всегда начинали разговор на французском, а потом плавно переходили к английскому, более привычному для меня. Иногда перекидывались арабскими фразочками, которых я, по правде говоря, знал не так много.

Моя мама была француженкой арабского происхождения. Ее дед-алжирец иммигрировал в Европу в поисках лучшей жизни, а мама в пятнадцатилетнем возрасте сбежала из дома в Америку вместе со старшей сестрой. Одному только богу известно, каких усилий им стоило заполучить грин-карту. Здесь она познакомилась с моим отцом, уроженцем Южной Кореи, и в двадцать лет родила меня.

Корейские и арабские корни сделали свое дело. Благодаря этому у меня была необычная внешность, на которую клевали девушки. Густые, немного вьющиеся черные волосы, оливковая кожа и раскосые глаза насыщенного зеленого оттенка. Правда, корейская кровь все же брала верх, и меня часто сравнивали с айдолами, чего я терпеть не мог.

– Как раз о Сабрине я и хотела с тобой поговорить. – Мама перешла на английский, а значит, на сегодня с официальными любезностями покончено.

Я весь подобрался.

– Что-то случилось? Рири заболела?

Моя сестренка, которую мама родила от своего второго (и, хвала всевышнему, бывшего) мужа, – единственное, за что я был благодарен этому козлу.

– В ближайшие месяцы я буду чаще выходить в ночную смену. Мне нужно, чтобы в эти дни ты приезжал домой на ночь.

– Ты ведь оставляла ее с тетушкой Дорой, наша соседка никогда не отказывала тебе. Она любит Рири, как родную внучку.

– Тетушка Дора чувствует себя неважно после сердечного приступа. Она не может присматривать за Сабриной как раньше. Мне нужна твоя помощь.

Я тяжело вздохнул и прислонился к стене.

– Ладно, пришли мне свой рабочий график, я постараюсь подстроиться под него.

Мама подозрительно долго молчала, а потом заговорила взволнованным голосом:

– На самом деле я хотела попросить тебя, чтобы ты приезжал не только на ночь, но и на весь день моего дежурства.

Я нахмурился.

– Ты помнишь, что у меня последний учебный год?

– И что с того? Я же не прошу тебя жить с нами. Тебе нужно приезжать только на выходные.

– Мама, у меня нет выходных. Я либо работаю, либо учусь, либо тренируюсь.

Она нарочито громко вздохнула. Казалось, она начала раздражаться от нашего разговора, и я был ровно в таком же состоянии.

– Ты можешь заниматься учебой из дома. У тебя же часто бывают дистанционные занятия.

– Ма, ты же знаешь, Рири с катушек слетает, стоит мне переступить порог дома. Мне нужно готовиться к экзаменационному тесту, который я должен сдать на сто баллов, чтобы заполучить стажировку в NPPD. А готовиться в обществе Рири нереально.

– Она уже не ребенок. Развлечет себя сама, пока ты учишься. Ты просто не хочешь брать на себя ответственность.

Я заскрежетал зубами от злости. Кто бы говорил про ответственность!

– У Рири пропеллер в заднице, она с меня не слезет, если я не буду всецело уделять внимание ей.

Я не осуждал сестренку за это. Ей уже девять, но она с малых лет была на попечении соседок и маминых подруг. Мама пропадала на работе, а я – то на учебе, то на тренировках. Поэтому, если мы оставались дома, Рири постоянно хотела играть, болтать и часто даже засыпала в моей кровати. Я прекрасно понимал, что если буду ездить домой каждую неделю, то не смогу заниматься учебой – буду всецело занят младшей сестрой. И это все очень не вовремя.

– Ты никогда не брала смены в выходные дни, вам не хватает денег?

– Нет, что ты, mon garçon[5], не волнуйся.

– Тогда в чем дело? – И тут меня осенило. – Мам, скажи правду, нет ведь никаких новых дежурств. Все дело в мужчине, да?

Мама пробубнила что-то нечленораздельное, и я не смог подавить стон досады.

– Maman, ты серьезно? Ты решила усложнить мне жизнь на последнем курсе из-за какого-то мужика?

– Мне всего сорок три. Я имею право на личную жизнь. – Мама пыталась говорить твердым тоном, но меня не покидало ощущение, что она нервничает. Или что-то недоговаривает. – Я могла бы тебя не дергать и приглашать Марка к себе, но это ты в прошлом году устроил скандал, когда застал у нас дома Арни.

Она была права.

В тот день я вернулся с учебы раньше обычного и застал на нашей кухне Арни – худого лысого очкарика в одних трусах и моих домашних тапках. Я не знал, как сумел сохранить рассудок, потому что в первую секунду мне хотелось выпереть незнакомца на улицу прямо в таком виде. Когда он ушел, неловко попрощавшись и избегая моего звериного взгляда, мама начала возмущаться, что я не имел права выгонять ее гостя.

Вот тогда-то я и взорвался. Закатил такой скандал, что мама впервые смотрела на меня со страхом в глазах. Я даже разбил, скинув со стола, ее любимую кружку. От мысли, что какой-то левый чувак ночевал под одной крышей с моей драгоценной сестренкой, у меня кровь вскипала от гнева. Я строго-настрого запретил ей приводить мужчин в дом, пока Рири не уедет в колледж. Как ни странно, мама послушалась.

– Я и сейчас придерживаюсь того же мнения. Только через мой труп в нашем доме будут ночевать посторонние мужчины.

– Что за собственнические замашки, mon fils[6]? Твой отец никогда не был таким.

Я невольно опустил взгляд на руки, кожу которых покрывала плотная сеть черных узоров. Сердце болезненно кольнуло, и я с раздражением спустил рукава толстовки.

– Моему отцу плевать на нас. А мне нет. Я буду приезжать, когда скажешь, но даже думать не смей, чтобы приводить в дом своих любовников.

Не дожидаясь ответа, я сбросил трубку.

Этот год будет очень сложным.

## Глава 5

Тина

Следующая неделя официально стала худшей в моей жизни за последние годы. Сначала я терпела сообщения сестер, в которых они обе жалели меня. Конечно, я понимала, что они переживают за меня, но как же надоело читать их: «Не расстраивайся, сестренка, первые отношения никогда не заканчиваются свадьбой, прими и отпусти». «А представь, как было бы паршиво, если бы ты узнала об изменах, уже будучи замужем за ним! Хорошо, что все вскрылось именно сейчас».

Но я не хотела ничего представлять. И имела полное право расстраиваться здесь и сейчас.

Потом мне начали названивать мои родители. Папа предлагал оторвать Джону яйца, а мама грозилась поехать к нему домой и высказать семейству Маклаген, какого говнюка они воспитали. Я была благодарна семье за поддержку, но мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Следующим кругом моего персонального ада стали звонки миссис Маклаген. Я не была готова разговаривать с мамой Джона. Она наверняка начала бы оправдывать своего единственного сына и даже попросила бы сделать первый шаг к перемирию, поэтому, несмотря на угрызения совести, я игнорировала все ее звонки.

Но было кое-что гораздо хуже всего этого.

Джон.

Я видела его почти везде. Почти каждый день. Мы пересекались в коридорах, сталкивались в университетском кафетерии, ходили в одни и те же кофейни. Даже в библиотеке один раз увиделись. Каждый раз он смотрел на меня взглядом виноватого щенка, иногда пытался поговорить и просил прощения. Может, я бы и поддалась на его уловки, если бы рядом с ним не ошивалась какая-нибудь длинноногая красотка.

Джон, без сомнений, был красив. Кроме того, он прошел отборочные, и его взяли в футбольную команду университета. Поэтому меня не должно удивлять то, что к нему выстроилась очередь из девушек, желающих весело провести время. И он пользовался этим на полную катушку, потому что раньше подобная роскошь была недоступна из-за одной помехи.

Меня.

В вечер пятницы я собиралась почитать что-нибудь из любимых романов или посмотреть сериал на «Нетфликс», но мои планы разнес в пух и прах разрушительный ураган по имени Луиза.

– Серьезно, Ти? Пока этот ублюдок катает на члене очередную девицу, ты хочешь отсиживаться в комнате весь уикенд?

На третий день моего «траура» Лу вытрясла из меня правду со словами: «Или ты рассказываешь мне, что у тебя случилось, или я переезжаю жить на кладбище. Даже там не настолько уныло, как в нашей комнате».

Я стушевалась под орлиным взглядом соседки.

– Я всегда провожу выходные дома. Иногда хожу в парк, чтобы покормить уток и бездомных кошек.

– Парк, кошки… – Лу, сидя на своей кровати в белой длинной футболке и красных стрингах, задумчиво почесала затылок. – Тина, такими темпами ты до конца жизни будешь одна или с этими самыми кошками. Ничего слушать не хочу, сегодня ты пойдешь со мной на вечеринку. Скоро заедет Майк, и, если понадобится, мы тебя туда силком потащим!

И вот через час я в компании Лу и Майка переступила порог дома сестринства, где меня тут же оглушили басы громкой музыки. В гостиной было не протолкнуться, и, оказавшись в толпе людей, я почувствовала неуверенность и скованность – отвыкла от шумных вечеринок. Мне захотелось сбежать в первую же минуту, но Лу как будто задалась серьезной целью встряхнуть меня. А еще напоить.

Не успела я занять свободное место на подоконнике в дальнем углу комнаты, как она всучила мне коктейль и заверила, что в сестринстве с напитками всегда все очень строго. Их можно пить, не опасаясь, что кто-нибудь туда что-то подсыплет.

Выпив, я немного расслабилась, и Лу потащила меня танцевать.

После третьего коктейля я совсем раскрепостилась и, полностью отдавшись музыке, начала плавно двигать руками и бедрами в такт. Я с детства любила танцевать, и у меня это хорошо получалось. Поэтому я даже не удивилась, когда незнакомые парни стали подходить ко мне, чтобы пригласить на танец или предложить выпить. Но я всем отказывала. Мне было неловко и непривычно, и после четырех лет отношений я забыла, каково это – флиртовать с незнакомцами. К тому же я знала, что на подобных вечеринках парни в основном ищут приключения на одну ночь, а я была слишком консервативна в этом вопросе.

Я бы сказала, что вечер получился отличным, но из-за количества выпитого и громкого шума через час у меня разболелась голова.

– Лу, а где здесь уборная? – спросила я, пока она танцевала медленный танец с Майком.

– Иди на второй этаж, там не бывает очередей. Вторая дверь слева по коридору.

Я кивнула ей и украдкой взглянула на Майка. Он смотрел на Лу, как кот на индейку, приготовленную в честь Дня благодарения. Бедный парень уже год как сидел во френдзоне и, по словам Айви, вряд ли выберется оттуда, потому что Лу игнорировала все его знаки внимания.

Лу не ошиблась. На втором этаже очереди не было совсем. Я потянула за ручку, но дверь оказалась заперта, а за стеной раздавался женский смех вперемешку с мужским. Я скрестила руки на груди в ожидании, когда парочка освободит туалет.

К счастью, долго ждать не пришлось. Вскоре дверь открылась, и из уборной выпорхнула растрепанная девушка с покрасневшими щеками. Лямки платья были спущены с плеч, а подол задран, но ее это, казалось, не волновало.

– Еще увидимся! – Она помахала парню, выходящему вслед за ней, и зацокала каблуками в сторону лестницы.

Я с трудом подавила изумленный возглас.

Ко мне навстречу шел мой Джон. Точнее, уже не мой.

Его рубашка была застегнута лишь наполовину, а волосы взъерошены так, словно кто-то запускал в них свои пальцы. И он выглядел до такой степени красивым, что на секунду мне захотелось простить ему все.

Где твоя гордость, идиотка?

Я мысленно отвесила себе пощечину. Сейчас во мне говорил выпитый алкоголь, и нельзя было поддаваться его воздействию.

– Ти? – опешил Джон, замерев в дверном проеме.

– Пропусти, мне нужно в туалет. – Я намеренно не смотрела ему в глаза, чтобы сохранить остатки рассудка.

– Тина, давай поговорим.

– Нам не о чем разговаривать. Иди к своей подружке и говори с ней.

Я уже хотела развернуться и уйти, но он схватил меня за локоть и притянул к себе.

– Посмотри на меня.

Я с опаской подняла взгляд и едва не расплакалась.

Джон с грустью смотрел на меня. Мой Джон. Такой красивый и родной. Нежный и чуткий. Заботливый и любящий.

Нет, нет и нет. Того Джона больше нет. И я понятия не имела, что с ним случилось.

– Чего ты от меня хочешь? – устало спросила я.

Джон пальцами зачесал волосы назад и, тяжело вздохнув, тихо заговорил:

– Ти, я знаю, что поступил как последний мерзавец и не заслуживаю твоего прощения. Я… Слушай, следующие слова прозвучат дико, но, несмотря на все это… – Он нервно хохотнул и указал большим пальцем куда-то себе за плечо. – Я люблю тебя.

Я собиралась бросить едкий комментарий, как вдруг Джон прижал к моим губам указательный палец. От этого прикосновения я покрылась мурашками.

– Так и есть, Ти, не спорь. И если я когда-нибудь женюсь, то только на тебе.

С моих губ сорвался истерический смешок.

– И поэтому ты кувыркаешься с другими девушками направо и налево, как кролик в брачный период?

Джон стиснул челюсть так, что на скулах заходили желваки.

– Отпусти меня, – попросила я и попыталась высвободиться из его хватки, но у меня ничего не получилось. Джон притянул меня ближе, и мне до боли в сердце захотелось выгнуть спину, чтобы почувствовать тепло его тела.

Какая же ты слабачка, Тина.

– То, что происходит с другими девушками, несерьезно. Но мне это необходимо…

– Необходимо? – взвилась я, выдернув руку. – Господи, Джон, что с тобой не так? Тебе было меня мало? Тогда не смей больше приближаться ко мне. Оставь меня!

– Вот почему я захотел взять паузу, Ти. Тебя слишком много. Ты душишь меня своим вниманием, – взорвался Джон.

От его заявления я опешила.

– Душý?

– Да! Даже на расстоянии ты пыталась занять все мое время. Постоянные звонки, сообщения. Ты следила за моими соцсетями, подписалась на всех моих друзей. Я чувствовал себя так, будто находился под колпаком ЦРУ. Не будь ты такой навязчивой, то мы бы до сих пор встречались.

Я приоткрыла рот от шока и растерянно захлопала ресницами.

– Ты сейчас серьезно? – только и сумела выдавить я.

– Да, Ти. И самое идиотское в том, что даже после расставания ты продолжаешь следить за мной. Я устал везде натыкаться на тебя. Мне нужно больше свободы.

Глаза жгло от непрошеных слез. Неужели мой славный, милый Джон всегда был таким подонком, а я настолько ослепла от любви к нему, что не замечала?

– Я не слежу за тобой, придурок.

– Да? А что ты здесь делаешь? У тебя нет знакомых в сестринстве. Крис сказал, что ты никогда не приходила на их вечеринки.

От возмущения плакать резко перехотелось.

– Ты в своем уме? Меня пригласили, вот и пришла. Утихомирь свое эго, кретин. Мне на тебя плевать.

Джон снисходительно покачал головой.

– И кто же тебя пригласил, Ти? – В его голосе сквозило превосходство и высокомерие.

Мне хотелось во что бы то ни стало стереть с его лица самодовольную ухмылку, поэтому я сказала:

– Парень, Джон. Меня пригласил на свидание парень. Или ты думал, что я по-прежнему храню тебе верность и жду, пока ты нагуляешься и притащишь свою нахальную лживую задницу назад ко мне?

Самоуверенное выражение лица Джона сменилось на ошарашенное, и моя самооценка восстала из руин и пыли. Я гордо вздернула подбородок и ушла, оставив его в полной растерянности.

Осознание сказанного дошло до меня, только когда я нашла в толпе Лу и Майка.

– Ребята, мне срочно нужно домой.

– Что стряслось? – с неподдельным беспокойством спросила Лу.

– Объясню по дороге.


– Дело дрянь, – констатировала Лу после того, как я, уже сидя в машине, все им рассказала.

Я до сих пор пребывала в смятении из-за разговора с Джоном.

– Ну, он не успел выяснить, с кем я пришла.

– Ти, разве ты не понимаешь? – с подозрением спросила Лу. – Если продолжишь вести затворнический образ жизни, он поймет, что ты ему наврала. Ты должна показать этому козлу, что у тебя все хорошо и ты забила на него. Подумать только! Он реально решил, что ты за ним следишь? Вонючий изменщик.

Лу всегда была искренна в своих эмоциях, как в радости, так и в гневе.

– И что мне делать? – стушевалась я, понимая, что она права.

– Завести парня.

– Э-э-э… нет. Я пока не готова к новым отношениям.

# Примечания

1

Агентство по кибербезопасности и защите инфраструктуры США от кибератак и физических угроз.

2

Здравствуй, мама (франц.).

3

Здравствуй, сынок, как твои дела? (франц.)

4

Все в порядке, как Рири? (франц.)

5

Мой мальчик (франц.).

6

Мой сын (франц.).