Эля Рин
Только наоборот

© Рин Э., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1. Утро как идеальное, только наоборот

Будь прокляты те, кто звонит, вместо того чтобы пользоваться мессенджерами.

Будь в квадрате прокляты те, кто звонит утром.

И в геометрической прогрессии – те, кто делает это наутро после вечеринки, с которой ты буквально только домой вернулась и…

Короче, иногда я проклятия пытаюсь сдерживать, но тут у нарушителя сна не было ни единого шанса избежать моего гнева. Приоткрыв один глаз, я обнаружила телефон совсем рядом, подтащила его к лицу, удостоверилась, что звонящий не относится к кругу моих доверенных личностей и дорогих людей и нелюдей, и отчетливо прошептала: «Чтоб у тебя смартфон об пол шмякнулся! Вдребезги». Для верности отклонила звонок, зевнула и с чувством выполненного долга закрыла глаза.

И тут же распахнула их.

Потому что я находилась не у себя дома. Точно. Место было отчетливо незнакомым. И еще я абсолютно не помнила, как сюда попала.

Возможно, для человека, склонного к возлияниям, эта ситуация не казалась бы настолько ужасной.

Но для ши с иммунитетом к алкоголю и исключительным самоконтролем это было из ряда вон.

Я рывком села, откинув плед, и огляделась по сторонам.

Обычная студия, маленькая, с минимумом мебели, судя по виду из окна – на высоком этаже. А по полу от входной двери до дивана, на котором я сейчас сидела, в художественном беспорядке были раскиданы мои вещи. Ботинки, гольфы, балахон и сумка. Та-а-ак.

Я с опаской опустила глаза и уставилась на собственные колени. Колени были обтянуты шелковыми пижамными штанами. С единорогами.

Вот эти самые единороги, нежного розового цвета, с радужными гривами и томными огромными глазами, меня добили. Я слетела с дивана и чуть ли не бегом отправилась в ванную.

Ибо надо было срочно посмотреть в глаза самой себе. И вспомнить наконец, что же, мать моя черная ночь, вчера приключилось.

– Итак, что мы помним? – пробормотала я, глядя в зеркало и барабаня пальцами по стеклу.

Накануне вся волшебная сторона северного Петербурга праздновала Лугнасад. Эльфы из Монрепо заявились в гости к нашим питерским, и в пригороде-под-холмами грянула вечеринка со светлячками, магическими гирляндами, нектарами на любой вкус, самыми черными тенями и самыми смешными домовыми. Даже саламандры с нижних этажей подземных катакомб приползли на праздник, так кто я, чтобы остаться в стороне от веселья? И держалась там, надо заметить, безупречно. Даже танцевальный круг и тот сделала с перескоком во времени всего на пять минут и согласовала с их высочествами эльфийскими принцами. Хотя, признаюсь, был соблазн устроить им аномалию покрупнее. Или, например, заманить человека в холмы… Раз уж никто за весь праздник так и не догадался этого сделать!

Кандидат, кстати, был. С учетом того, что последние три дня мне написывал очередной романтичный ухажер и надоел уже хуже горького одуванчикового сока. Я даже почти согласилась на его уговоры: «О, прекрасная Алла, я увидал стихи твои в сети и понял, что мы созданы друг для друга. Давай же наконец встретимся и я припаду устами к твоей руке!» Прямо за малым не сказала ему: «Да, конечно, милейший Евгений, буду ждать тебя в полночь на тринадцатом километре Выборгского шоссе». Но в итоге решила не портить вечеринку. Точнее, не улучшать ее сверх меры и не вводить эльфов и домовых в искушение.

В этот момент снова зазвонил телефон, который я зачем-то притащила с собой в ванную. Я взглянула на экран и похолодела. Звонили с того же номера, что и минуту назад. Но как это возможно? Если проклятие подействовало, то…

Я мазнула пальцем по экрану и сказала:

– Алло.

С той самой интонацией, от которой мухи на лету дохнут.

– Алла? – А вот и он, легок на помине. – Это Евгений! Ты не ответила мне вчера в Вконтакте на десять сообщений, поэтому я добыл твой номер и решил позвонить! Ты не сердишься?

– Нет, что ты, совсем не сержусь, – сообщила я голосом самурая, который смотрит на отряд врагов примерно в тридцать голов и размышляет, в каком порядке их резать. – Только не мог бы ты ответить мне на один вопрос?

– Конечно!

– Скажи, а у тебя минуту назад телефон на пол не падал?

– Нет! – радостно ответил Евгений. – Иначе как бы я тебе сейчас звонил?

– Жаль, – со всей искренностью ответила я, нажала отбой и занесла номер Евгения в черный список. И мне было действительно ЖАЛЬ. Потому что, раз мое проклятие – самое простое из возможных, направленное на вещь, – не сработало, то дела обстояли куда хуже, чем мне показалось на первый взгляд.

Тут дверь за спиной скрипнула.

Я оглянулась и поняла, что мне срочно хочется застрелиться. Стрелой из длинного английского лука в коленную чашечку.

На пороге ванной стояла чайка.

Чайки – это хаос.

Ши – это изобретательная неопределенность.

Помножьте одно на другое, и вы поймете, почему я стараюсь никогда не иметь дело с чайками. Ибо этот мир еще кажется мне ценным (ну, слегка/временами), и я не желаю, чтобы он аннигилировал, когда магия ши столкнется с чаячьим сумасшествием.

Тем не менее эта чайка была рядом. Сейчас. Стояла. И смотрела.

– Что? – спросила я, приготовившись к длинной тираде. Потому что обычно как бывает? Ты чайке два слова, она тебе десять. Спасибо, если не двадцать.

– Кхм, – ответили мне.

– Что ты тут вообще делаешь?

– Ке-ке.

– А можно как-то более развернуто? – Не думала, что когда-нибудь мне понадобится задать чайке вот такой вопрос. Впрочем, я уже поняла, что это утро таит в себе множество сюрпризов.

В ответ птица панически помотала головой, разинула клюв и потыкала туда кончиком крыла.

– Кхх!

– Говорить не можешь?

Чайка с таким энтузиазмом закивала, что голова перевесила, и птичка кубарем покатилась мне под ноги. Я нагнулась к этому нелепому пернатому и постучала согнутым пальцем по черепу.

– А рисовать умеешь?

Тяжкий вздох.

– Про писать я даже спрашивать не буду.

Следующий вздох был тяжелее раза в два. Примерно как бетонная плита в основании небоскреба.

– А жестами показать сумеешь?

Чайка с надеждой подняла на меня глаза и художественно взмахнула в воздухе ногой. Чтобы снова навернуться. Ибо скользкий кафель не предназначен для таких вот пируэтов.

Я вздохнула и присела перед ней на корточки. Приготовилась к немому театру в исполнении одного актера и тут внезапно вспомнила. Я ведь видела ее вчера на вечеринке. Краем глаза. В этот момент к их высочествам эльфийским принцам подошла процессия скёгстроллей, и я пыталась держаться как можно ближе, чтобы не пропустить чего-нибудь интересного. Ибо нечасто тролли заглядывают в наши места. У меня даже кончики пальцев закололо от предчувствия чего-то… выдающегося. Не обязательно хорошего, но уж точно НЕ СКУЧНОГО.

Именно в тот момент я отметила, что где-то на границе поля зрения под ногами у веселящихся духов, домовых и эльфов вышагивает чайка. С гордо вздернутым хвостом и довольным видом.

Та самая чайка, которая сейчас представляла собой незавидное зрелище. Очень растрепанное и с крайней степенью паники в глазах.

Но мы ничего не успели.

Ни она – начать пантомиму.

Ни я – бросить все силы на разгадывание птичьего языка жестов и символов.

Из комнаты раздался адский, ужаснейший, инфернальный рев.

Вылетев из ванной, я увидела большого, мускулистого, впечатляющего – во всех аспектах – мужчину. Абсолютно голого. И категорически не в моем вкусе. Он стоял, растопырив у себя перед глазами пальцы, и орал. Так, что в ушах звенело.

Дождавшись момента, когда он сделал паузу, чтобы набрать воздуха в легкие, я сказала:

– Помолчи, а?

Но мужчина этому совету – более чем полезному – не внял.

Я тряхнула головой, помассировала уши и решительно направилась обходить комнату по периметру. Не хочет молчать? Сам себе виноват. Сейчас запечатаю его в танцевальном круге, закольцую на пару минуточек, и пусть себе надрывается. А я спокойно и в тишине наконец вспомню прошлый вечер в подробностях и выясню, что хочет поведать растрепанная чайка. Выдохну. Составлю план действий. А потом уже буду прикидывать, что делать с этим большим и громким человеком.

Хорошо, что он не мешал моему перемещению. Стоял себе и орал, изредка чуть меняя диапазон. Вопил и ревел. Рвал и метал. В смысле, рвал волосы на голове и метал подушки в стену. Кажется, именно под этой самой горой подушек он спал. Поэтому я его и не заметила, когда проснулась и отправилась в ванную.

Завершив круг, я топнула босой ногой по ламинату и щелкнула пальцами, предвкушая тишину.

И… ничего не произошло.

Круг не сработал.

Мужчина продолжал орать.

Да еще и к ноге моей припала чайка, обхватила за щиколотку крыльями, захрипела и забилась в приступе… Хм. Что там бывает у чаек в критических стрессовых ситуациях?

Я еще раз щелкнула пальцами.

Ничего не изменилось.

И вот тут – на одно стыдное мгновение – мне захотелось присоединиться к чайке. Потому что, если ши не может создать круг… значит, он либо умирает, либо у него большие, очень большие проблемы с магией. Ни то, ни второе не было пределом моих мечтаний.

– ТАК, ХВАТИТ ВОПИТЬ! ДА, ТЫ! А ТЫ ОТПУСТИЛА МОЮ НОГУ, БЫСТРО!

Как выяснилось, грозовой голос, позволяющий кричать так, что на соседней станции метро слышно, меня этим утром тоже покинул. Вместе с магией. Впрочем, силы голосовых связок в чисто физическом виде и эффекта неожиданности хватило для того, чтобы один замолчал, а вторая послушно отпала от моей щиколотки и распласталась на полу, прикрыв голову крыльями.

Вдоволь понаслаждавшись тишиной – в течение трех секунд примерно, – я не выдержала и спросила, впрочем, без особой надежды на успех:

– Может, кто-нибудь знает, где это мы?

– Конечно знаю, – возмущенным голосом ответил мужчина. Прикрыться, кстати, он так и не подумал. Стоял голый… во всей красе. Поэтому я осторожно предположила:

– Ты что, маньяк? – Ну а что. Это многое объясняло бы. Украл меня, когда я возвращалась со вчерашнего праздника, стукнул по голове, притащил к себе домой, а там чайка голос потеряла, у него настроение пропало, ну и… Хм, нет. Не особо убедительно.

– Ты что, дура? – тут же издевательски отозвался он. Так противно скопировав мой тон, что тут же захотелось треснуть красавца чем-нибудь тяжелым по голове. – Жаль-жаль, а мне всегда казалась умной.

– Мы что, знакомы? – прищурилась я.

– К сожалению, – процедил он. Потом, продемонстрировав скорбную мину, снова поднял руку к лицу и с чувством произнес. – Ну не ужас ли?

С чьей-то очень, очень знакомой интонацией. Единожды услышав которую, забыть невозможно. Как будто весь мир ему должен, и должен лежать у его ног, но почему-то именно сейчас замешкался. И не лежит. Хотя и близок к тому.

Я быстро прошерстила память, пытаясь понять, кто это передо мной, и… обалдела. Кажется, не только у меня в этой комнате наметились проблемы. Большие-пребольшие.

– Сигизмунд? – спросила я. – Ты ли это?

Мужчина посмотрел на меня бесконечно оскорбленно, как будто я поинтересовалась, не земляной ли он червяк. Однако соизволил ответить.

– Несмотря на весь вот этот человеческий кошмар… я, – он сморщил нос и потряс рукой.

– И как же тебя так… угораздило? – спросила я, и тут же, как будто пародируя Сигизмунда – на самом деле нет! – подняла пальцы к глазам и попыталась перейти из человеческой формы в истинную.

Не вышло.

Сигизмунд оценил мое выражение лица и криво усмехнулся. Мол, что не орешь. Теперь твоя очередь.

С пола раздалось громкое «ик». Оказалось, чайка перевернулась на спину и жалобно смотрела на меня, подрыгивая ногами.

– Знаете, что, – задумчиво проговорила я, с трудом сдерживая злость. Я прямо чувствовала, как черная, очень черная волна ярости поднимается внутри меня и затапливает один за другим бастионы сдержанности и самообладания. – Я вот одного не пойму. Почему на мне чужая пижамка с единорогами. А Сигизмунд вообще без трусов.

– То есть другие вопросы тебя не волнуют? – ехидно поинтересовался он.

– Нет, что ты, – отозвалась я намеренно беспечным голосом. – Разве может быть важно, как мы здесь оказались. Куда делась моя магия? Почему я ничего не помню? Почему чайка потеряла голос? Или, например, кто превратил кота в человека? Или ты всегда был оборотнем, но только сегодня перестал скрываться?

– Нет, – отрезал он своим фирменным безапелляционным тоном.

Угу.

То есть на вчерашнем празднике произошло что-то из ряда вон выходящее.

Сигизмунда я знала уже несколько лет, и это был один из самых умных, обстоятельных и разумных владык кошачьего племени, с которыми я сталкивалась. Пушистый мафиози. Его великолепное котейшество. Правда, ко всем этим положительным качествам прилагалось умозрительное белое пальто – столь ослепительное, что глазам больно, – и дичайшее самомнение. Так что в общении Сигизмунд был не самым приятным существом, но в деловом плане на него всегда можно было положиться.

И если рассуждать логически… Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Вместо того чтобы стоять тут и применять логику, мне хотелось вооружиться чем-нибудь острым – раз уж с проклятиями проблемы – и последовательно посетить всех гостей вчерашнего праздника. Чтобы вытрясти из них всю правду по поводу случившегося со мной. Вы… Так, стоп. Я медленно заправила длинную прядь волос за ухо и со свистом выдохнула сквозь зубы.

Если рассуждать логически, Сигизмунд не стал бы напиваться, творить дичь и совершать необдуманные поступки. Так же как и я не имею обыкновения безрассудно проводить ночи, чтобы наутро в голове пусто-препусто. Значит, либо мы абсолютно случайно и синхронно вляпались в какие-то чары-гейсы-изменения-судьбы. Неизвестно откуда взявшиеся. Либо в дело вступила третья сторона. Довольно бесстрашная, учитывая яростный характер Сигизмунда, не говоря уже о моей злопамятности.

У-у-у. Кажется, кому-то жить надоело. Но мы это исправим. Да, Сигизмунд? Я хрустнула пальцами и медленно улыбнулась.

– Надень на себя, пожалуйста, хотя бы простыню, и давай расспрашивать чайку. Кажется, она что-то знает.

– Не она, а он, – наставительно протянул Сигизмунд, заворачиваясь в плед. Полосатый, веселой оранжево-розовой расцветки. Выглядело это ужасно нелепо. – Его зовут Карл.

– Значит, будем проводить допрос Карла, – прищурилась я. – Теперь, раз уж мы все в сборе…

– Не все!!! – пискнул кто-то сверху. – Меня, меня забыли!

В плафоне люстры зашебуршало, и через мгновение оттуда выглянуло зелененькое и очень растрепанное существо. И очень, очень помятое.

– Головушка болит, – пожаловалось оно. – А вы тут кричите.

– О-о-о, – протянул Сигизмунд. – Как все запущено.

Разглядев, кто это смотрит на нас сверху, я моргнула от удивления. Головушка болит? У феи абсента? Которая в одно лицо может перепить целую команду кибербемонов, наколдовать коктейлей на сто персон, а наутро быть огурцом? Да быть такого не может!

Или…

– Крыльями чот, ик, не машется, – продолжила она. – Наверно, я их отлежала.

Сигизмунд подошел поближе, встал на цыпочки и – ничего себе! – дотянулся до люстры. Только сейчас я окончательно поняла, насколько большой человек из него получился. Внушительный. Он осторожно взял фею абсента за шиворот и спустил на пол. Зеленые крылья, которые обычно трепетали в воздухе, бессильно свисали у нее на спине. Похожие на плащ из занавески, сделанный юным толкиенистом, который только что приобщился к «Властелину колец» и сшил свое первое эльфийское одеяние.

– И ровно не стоится, – добавила фея и свалилась набок, в аккурат на чайку. Та явно не ожидала такого подарка от судьбы и возмущенно завопила, лягнув фею сразу двумя ногами. Повелительница абсента в ответ стукнула ее кулачком по клюву. В итоге мы с Сигизмундом примерно минуту наблюдали за потасовкой двух маленьких, нелепых и полных праведной ярости существ. А потом синхронно наклонились и растащили их в разные стороны.

– Стоп, – сказала я. – Давайте не будем усугублять и без того отвратительное утро.

Фея воинственно шмыгнула носом и показала чайке средний палец.

А чайка Карл в ответ агрессивно захрипел и принялся выворачиваться из лап, то есть рук, Сигизмунда.

Тот демонстративно уронил его на пол, прошел к кухонному уголку и взял из шкафа большую кружку. Очень осторожно и медленно двигаясь, видимо, приноравливаясь к человеческому телу и его возможностям, набрал воды и спросил у маленьких дуэлянтов:

– Охладиться желаете?

– Кхх, – помотал головой Карл, нахохлился и отвернулся.

– А можно мне попить? – жалобно пропищала фея. – Я больше не буду драться. Честно-честно.

– Ага, – сказала я, глядя, как фея утоляет жажду. – Как-то ты подозрительно хорошо тут ориентируешься, Сигизмунд. А еще ты говорил, помнится, что знаешь, где мы находимся.

– Знаю, – кивнул он. – Это старая квартира Инны, моей хозяйки.

– Хорошо, – кивнула я.

– Нет, плохо, – ну что за кот, а! Умеет настроение испортить. Хотя, казалось бы, куда уж хуже. – Потому что сегодня суббота.

– И?..

– Инна сдает ее посуточно. В будние дни клиентов не очень много, а вот все выходные обычно заняты. Значит, сюда могут при…

И тут мы все услышали, как в двери громко поворачивается ключ.

За оставшиеся три поворота ключа я успела добежать до входа в квартиру и набрать в легкие воздуха. Поэтому, когда на пороге воздвигся молодой человек с дорожной сумкой, я уперла кулаки в бедра, попыталась закрыть собой хотя бы часть происходящего за спиной и воинственно спросила:

– А что это вы тут делаете?

И одарила его тем самым взглядом, которым обычно смотрю на подземных саламандр, когда они валяются где ни попадя – то есть под ногами, – и надо заставить их убраться прочь, не трогая руками. Не то чтобы я не любила горяченькое, но все же не триста градусов по Цельсию.

Однако ж огненные ящерки лежат и греют пузо на камнях абсолютно бесплатно. А молодой человек то ли уже заплатил за аренду квартиры, то ли твердо собирался это сделать в ближайшее время. Возможно, именно это удержало его от позорного бегства. Но три шага назад он все же сделал, отойдя от двери и дав возможность фее и чайке незаметно скрыться.

– Нет, – ответил молодой человек, прочистив горло. – Это вы что здесь делаете?

– Живу, – пожала я плечами. – До воскресенья.

– У меня забронировано с сегодняшнего дня! – Он полез в телефон и начал судорожно тыкать в экран. – Вот, смотрите!

– Смотрю, – кивнула я. – И вижу, что вы неудачник.

У него даже челюсть отвисла. А потом вернулась на место, и молодой человек покраснел от ярости и смешно сморщил нос.

– Скажите, – продолжила я философским тоном. – Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что в гневе вы похожи на хомяка?

– Так! – «Хомяк» покраснел и надулся, как будто собрался лопнуть прямо на лестничной клетке. – Я прямо сейчас звоню агенту, и…

И тут он поднял глаза и захлопнул рот, не донеся руку с телефоном до уха.

Я обернулась. За моей спиной высился суровый Сигизмунд с грозно сдвинутыми бровями. Он понадежнее замотался в плед, длины которого хватило даже на некое подобие головного убора в восточном стиле. Живот у Сигизмунда подозрительно выпячивался. Как будто где-то там внутри скрывалась птиче-фейская двойня.

Он молча протянул мне мой телефон – выключенный – и угрожающе зарычал.

– Спасибо, милый Рашид аль Гарунович, – промурлыкала я и приложила телефон к уху. – Уже звоню. Алло? Да, Инна Афанасьевна? Тут пришел молодой человек и утверждает, что у него забронировано. Но ведь мы же… Перехлест, да? Ай-ай-ай, как же так. Решите, да? Трешка на Невском? Не знаю, не знаю… Недалеко от Казанского собора? Ладно, так и быть, мы готовы съехать. Да. Нет, постельное белье не трогали. И вам всего наилучшего.

Я покачала головой:

– Похоже, дело решилось в вашу пользу. Мы сейчас уйдем.

Я мило улыбнулась молодому человеку, который, кажется, все еще не отошел от явления Сигизмунда народу, и вернулась в квартиру, чтобы собрать с пола свои вещи. Кроме них все было в порядке. Сигизмунд даже кружку успел сполоснуть и неровно стоящий диван поправить. Только чуть-чуть пахло полынью. И больше никаких следов нашего присутствия. Я накинула балахон прямо поверх пижамы, быстро зашнуровала высокие ботинки, убрала гольфы в сумку и гордо прошествовала мимо бедного квартиранта, который все еще мялся на пороге. Несмотря на то, что Сигизмунд уже успел отойти к лифтам.

– Хорошего дня, – сказала я и сделала было привычный жест кистью руки, как будто поворачивая невидимую ручку двери… А потом поняла, что это тоже не сработает. Раз уж я ни проклясть, ни круг замкнуть не могу, то стереть память собеседнику – и подавно. – И простите за неудобство.

– Зачем ты сказала про трешку на Невском? – пробурчал Сигизмунд, когда мы дождались лифта и поехали вниз, с тринадцатого этажа на первый. – А если он начнет это Инне предъявлять?

– Чтобы она подумала, что квартирант чокнулся, – я пожала плечами. – Кто в твердом уме и трезвой памяти станет предлагать переехать из студии на Парнасе в трешку в центр? Она ему просто не поверит.

Сигизмунд уважительно посмотрел на меня и хмыкнул.

– Да-да, спасибо, что похвалил, – пробормотала я и полезла в телефон. – Не выходи из подъезда сразу. Сейчас такси вызову.

– Зачем?

– Затем, что сейчас ты слишком заметный. Если мы пойдем куда-то пешком, то нас точно запомнят… многие.

– Верно, – согласился Сигизмунд. – А нам сейчас светиться ни к чему, учитывая, что мы еще даже не начали расследование сего отвратительного инцидента. – Где-то в розово-оранжевом животе Сигизмунда громко и одобрительно крякнули. – Но мы ведь не будем с этим затягивать, правда?

И хищно улыбнулся.

Глава 2. Факты как приятные, только наоборот

Через полчаса после нашего отъезда я уже маялась в магазине одежды перед рядом примерочных, а вокруг меня нарезали круги продавцы-консультанты. Примерно как хищные акулы вокруг зазевавшегося водолаза. Уж очень их занимал большой розово-оранжевый шерстяной комок у меня в руках. Должно быть, глядя на его размеры, консультанты тут же начинали подозревать воровской умысел. Мало ли что я могу туда закатать мимоходом! Да что угодно, от платья до джинсов и от жилетки до носков.

Из глубины комка доносилось тихое сладкое сопение. Смирившись с тем, что в ближайшие пару часов их жизненная миссия сузилась до «скрываться от посторонних глаз», фея и чайка решили еще поспать, обхватив друг друга крыльями. Во сне чайка периодически дрыгала ногой и нарушала стабильность намотки пледа. А фея бессознательно пищала тосты, навроде «еще по одной», «где третья, там и пятая» или «тело засухи не любит, возлияния должны быть регулярны».

Наконец дверь примерочной распахнулась, и оттуда торжественно выплыл Сигизмунд.

– Хм, – сказала я и подняла брови.

– Вот-вот, – тут же отозвался он показательно трагическим тоном. – И где положенное восхищение?

– Здесь, – я показала на плед. Потом перехватила его поудобнее и призналась. – На самом деле неплохо. Вот это прямо реально… твое.

Предыдущие два образа я категорически забраковала.

Сначала Сигизмунд облачился в кожаные штаны, кожаный жилет на голое тело и кожаную кепку, и я смеялась так, что заработала икоту. Когда же Сигизмунд потребовал облечь в нормальные слова ненормальную реакцию, я наотрез отказалась делиться возникшими ассоциациями. Сказала только:

– Август на дворе. Ты чего, в коже свариться хочешь?

Потом он напялил шорты по колено с хипстерской клетчатой рубашкой приталенного покроя и стал чем-то неуловимо напоминать лесоруба из скетча Монти Пайтона. Однако, решив не зарываться в дебри английского дикого юмора полувековой давности, я просто спросила:

– Не слишком ли волосаты у тебя ноги для этого торжественного одеяния?

– Я бы сказал, наоборот, – фыркнул Сигизмунд.

И вот наконец он обрядился во что-то вменяемое. Штаны карго и футболка с кольчужным принтом делали из него нечто среднее между современным норвежским туристом и древним викингом. Суровое, угрожающее и при этом тискательно-мимимишное. Ну, слегка. На полпроцента из ста.

Тут Сигизмунд искренне улыбнулся – впервые за утро, – и я прямо физически почувствовала, как от него расходятся волны харизмы. Вот ведь его котейшество, а! Даже в человеческом облике он феерил. И, спасибо большое, отвлек от меня продавцов, которые уже явно собирались просить развернуть плед.

Выбравшись наконец из торгового центра, я потянулась ко лбу, чтобы опустить на глаза темные очки, и зашипела, вспомнив, что их у меня с собой вчера не было. Значит, и сейчас нет. Но мне слишком хотелось начать уже разбираться в нашей проблеме, поэтому я решила пока не возвращаться в магазин. Ничего не покупать. Не тратить время. Не закладываться на то, что моя новая, отвратительно «человеческая» жизнь без магии затянется надолго.

– А теперь что? – пискнули из пледа.

– А теперь мы едем в гостиницу, заказываем в номер еду и много-много кофе…

– Пить хочу!

– …И минералку для феи. Кстати, ты хорошо играешь в крокодила, Сигизмунд?

– В какого крокодила? – удивился он. Слегка.

– Значит, объясняем присутствующим правила игры, а потом смотрим на то, что нам поведает Карл. Жестами. Надеюсь, это будут не абстрактные понятия или философские термины.

– Зная чаек, – наставительно проговорил Сигизмунд, – я бы поставил надежду на лучшее в угол. Чтобы не мешала.

И, как позже оказалось, был прав. Тоже мне, пророк шерстяной.

Надо признать, сначала чаячье представление было сугубо понятным.

Потоптавшись на гостиничном столе и сожрав для смелости щупальце осьминога – из моего салата с морепродуктами, между прочим, – Карл начал действовать. Показал крылом на Сигизмунда, потом – на меня, сделал вид, что забрасывает на плечо что-то, вздохнул, согнулся в три погибели и зашагал летящей походкой бурлака на Волге.

– Алла несет Сигизмунда, – тут же радостно заявила фея.

Карл панически замотал клювом, снова показал на Сигизмунда и резко развел крылья в стороны. Потом еще немного. И еще. От напряжения свалился набок и тяжело вздохнул.

– А! Типа, он слишком большой, да? Тогда Сигизмунд несет Аллу, – промурлыкала фея.

Карл бешено закивал.

– То есть это он принес меня в квартиру Инны? – уточнила я.

Чайка так сильно увеличила амплитуду кивков, как будто у нее в роду были дятлы.

– И тебя с феей тоже он притащил?

Тут Карл, видимо, почувствовал себя звездой «крокодила», вскочил и принялся торжественно раскланиваться.

– И сделал я это… голым? – проворчал Сигизмунд.

– Судя по его гордым глазам, – я показала на Карла, – да.

– Позор, – прошипел Сигизмунд и поглядел куда-то в сторону. Да уж. Я хорошо его понимала. Статус главы рода Желтоглазых Мурлык не предполагает, что его великолепное котейшество шляется по ночам в раздетом виде на потеху публи…

– Стоп, – проговорила я. – Нас кто-то видел… хм, в таком вот виде?

Карл закивал.

– О нет. – Сигизмунд скрипнул зубами так громко, что фея вздрогнула, закашлялась и захлюпала носом, в который попала минералка.

– Так. Конкретизируем вопрос. Нас видел кто-то с волшебной стороны Петербурга? Из тех, кто был вчера на празднике? – спросила я.

– Драные. Усы. Чертовой. Бабушки, – отчеканил Сигизмунд, потому что Карл и тут продолжил кивать.

– Этот кто-то… – Я замолчала на секунду, пытаясь подобрать правильную формулировку, а потом плюнула и рубанула с плеча. – Нас видели все?

Карл зажмурился и замотал головой.

– Лучшая новость сегодняшнего дня, – буркнул Сигизмунд.

– А кто именно нас видел? – спросила я. И это было ошибкой, потому что с очевидного маршрута вопросов с ответами «да-нет» мы ступили на скользкую дорожку чаячьего актерского мастерства.

Карл сделал страшные глаза, перекосил клюв и заковылял по столу, как горбун из Нотр-Дама.

Мы с Сигизмундом переглянулись и пожали плечами. Навскидку почему-то не угадывалось. Пришлось перебирать варианты.

– Старуха-ведьма?

– Домовой на пенсии?

– Кибердемон с простреленным коленом?

– Саламандра-инвалид?

– Эльф на костылях?

– Тень из ночных кошмаров?

– Чайка-урод?

На все эти предположения Карл мотал головой, бился ею о графин с водой и всячески демонстрировал, насколько мы тупоумные угадыватели. А после последнего варианта и вовсе оскорбился, всплеснул крыльями и повернулся к нам хвостом. И застыл, подрагивая им.

– Ничего, – сказала я. – Можно просто перебрать все расы, роды и виды жителей волшебной стороны. Рано или поздно мы дойдем до нужного. Да, Карл, жаль. что тут актерский талант тебя подвел… но что ж поделать.

Тот моментально обернулся и обиженно на меня уставился.

– Алла права, – кивнул Сигизмунд. – У нас тут не вручение призов «лучшему актеру безудержной самодеятельности». Так что давай без всего этого. Угадываем как можем, уж прости.

Карл закатил глаза.

Потом спрыгнул на пол, доковылял до стула, залез под него, нахохлился, выкатил глаза и захрипел.

– Подкустовный выползень? – тут же отреагировала я.

– Такого существа… не существует! – отрезал Сигизмунд.

– Кто знает, – пожала я плечами. – Люди вон тоже думают, что нас не существует. Хотя, возможно, в реальности есть более глубокое измерение мистики с выползнями и прочими легендарными тварями, специальное, которым можно троллить таких серьезных котов, как ты.

– Ой, что это с ним? – перебила фея.

Я отвела взгляд от Сигизмунда и увидела, что Карл бешено кивает.

– В смысле? Я угадала?

Тут Карл фактически забился в конвульсиях.

– А… что именно я угадала?

– Повтори последнюю фразу. Медленно, – Сигизмунд прищурился.

И на слове «троллить» Карл натурально впал в экстаз.

– Нас видели скёгстролли? – уточнил Сигизмунд.

– Видимо, да, – сказала я.

– Точно! – пискнула фея.

И когда мы с Сигизмундом переглянулись, нашими подозрительными взглядами можно было натурально морковку нашинковать. Или, лучше, парочку врагов.

– А правильно ли я понимаю, – протянул Сигизмунд, – что тролли нас не просто видели, а, хм, выступили первопричиной всей этой… ситуации?

Одни боятся духов темного леса, другие боятся ши. Однако на самом деле нет в мире никого страшнее троллей. Почему так, спросите вы?

Духи природы очень логичны. Они всегда действуют в интересах своего леса, луга, ущелья, фьорда – и так далее. Эта логика часто идет вразрез с человеческой (и не только), в ней нет места сочувствию или жалости, но если соблюдать правила, есть шанс с ними договориться.

Ши – я, например, – любят интересные сюжеты. Да, мы пользуемся запрещенными приемами, мы играем с людьми и нелюдями, запутываем мир так сильно, что потом иногда не знаем, за какую ниточку потянуть, чтобы вернуть все как было. Да и надо ли ее искать, эту самую скучную ниточку… Но если нас вдосталь «накормить» любопытной историей, то можно снискать наше расположение.

Тролли же всегда зловредны. Злонамеренны. И злорадны по итогам своих мерзких деяний. При этом изобретательны, как обиженные на жизнь фокусники, и редкие любители черного юмора. Вечные источники проблем и занозы. И если крупные представители тролльего рода всегда предпочитали северные земли, тихо сидели там под мостами и ограничивались взиманием дани, то лесные мелкие скёгстролли… О-о-о. Сказочками о том, на какие изобретательные гадости они способны, потчуют детишек волшебного народа по всей Земле. В сугубо поучительных целях, ибо мораль у этих сказок одна. Даже если ты ши, подумай трижды, чем связываться со скёгстроллями.

– Так что? – прервал Сигизмунд затянувшееся молчание и мой внутренний монолог «о видах и характерах существ волшебных в подлунном мире обитающих».

Карл задумался на секунду, потом возвел глаза к потолку и развел крыльями.

– Все сложно, – перевела я. – Как статус в соцсетях.

Очевидно, в благодарность за это предположение чайка зажмурилась и… указала на меня.

– Что? – возмутился Сигизмунд. – Это Алла превратила меня в человека, что ли? Ты что, с моста в Невку рухнул?

Карл помотал головой.

– То есть все-таки тролли превратили?

Карл кивнул.

– Но при этом все сложно?

В ответ чайка икнула и снова показала на меня.

– Так, – прищурилась я. – Ты, это… Крыльями в кого попало не тыкай, а то, знаешь ли, можно и без перьев остаться.

Тут Карл с размаху уселся на пол и очень достоверно изобразил, что он несчастен, без сил и готовится отойти в мирную страну под названием «обморок».

– Налейте актеру, – пропищала фея. – Он без сил.

Тогда Сигизмунд молча взял его и переложил на кровать. А потом посмотрел на меня.

– Что последнее ты помнишь? Самое-пресамое распоследнее?

– Вот тот же вопрос у меня к тебе был, – пожала я плечами. – Кажется, сейчас мы будем собирать слово «проблема» из осколков отсутствующей памяти.

Итак… Я задумалась. Последнее, о чем я помнила, – разговор эльфийских принцев с делегацией троллей. Я подобралась к ним уже совсем близко, но все равно толком не могла расслышать, о чем они говорят. И рассмотреть в подробностях. А мне было интересно. Очень-очень интересно. Чрезвычайно. С самого начала праздника домовые и городские эльфы шептались о том, что сегодня к нам пожалует один из верховных троллей Севера, благодаря которому вот уже четыреста лет держалось хрупкое перемирие между всеми волшебными народами.

Слухи и сказания о нем были настолько противоречивы, что мне не терпелось хотя бы одним глазком взглянуть на эдакого героя.

Который выступил против собственных родственников и поверг в океанские глубины трех ледяных троллей, когда те пробудились ото сна и решили на завтрак сожрать Аландские острова.

Который спас сотни белых медведей, которые не могли перебраться с материка на лед, построив для них мост из волшебных кристаллов.

Который заключил мир и подписал договор – да, некоторые тролли знают грамоту и умеют писать! – с эльфийскими королями фьордов, остановив многовековую вражду.

Кажется, со всех сторон положительный персонаж, будто и не тролль вовсе? Как бы не так!

В начале двадцатого века он подговорил человеческих правителей расторгнуть шведско-норвежскую унию и под шумок отхватил себе большую часть казны и укрыл магическим туманом изрядно земель, разрушив людские поселения.

Лишь только начав царствовать над Севером, дотянулся до всех библиотек и магических схронов, уничтожив повсеместно записи с заклинанием северного сияния. Уж очень ему хотелось заполучить его в единоличное владение.

Бесчисленное количество раз вступал в споры с любыми волшебными существами: духами и эльфами, домовыми и гномами, феями и ши, выходил из них победителем и жестоко требовал с проигравших. И хорошо, если дело ограничивалось деньгами, землями или тайными знаниями. Многие лишились жизни, осмелившись попасться на удочку хитрого верховного тролля.

И если он решил официально прибыть к нашим эльфам с визитом… кто знает, чем это могло кончиться? Очередным спором? Подвигом? Никто не знал. А знать хотелось. Так что мне было просто необходимо этого самого владыку хотя бы одним глазком рассмотреть, учитывая, что под холмами все были в своем истинном облике – а троллей в нем, в принципе, мало кто видит из живущих. Эксклюзивное зрелище! Тролли не под уродливыми масками! Когда еще такое увидишь?

Правда, в тот момент я хорошо видела лица эльфов, а вот стоящих ко мне спиной троллей надо было как-то обойти, не привлекая внимания. Я пробежала взглядом по залу, пытаясь придумать достойный повод, и вдруг обнаружила с другой стороны от троллей процессии фею абсента. Она медленно летела куда-то, покачиваясь в воздухе, и…

Я призывно замахала и направилась к ней, делая вид, что мне искренне наплевать на все эти встречи в верхах и делегации гостей, в самом деле – я что, к старой подруге подойти не могу? Конечно, она гораздо интереснее, чем этот, этот… Ухх. Один из троллей прервал разговор и оглянулся на меня. Я сразу поняла, что это он. Тот самый. Легендарный. Лицо у него было словно вытесано из снега со льдом, бледное и угловатое, под кожей плавали синие искры, а в глазах таилась бездна. Но не черная, цвета непроглядной ночи, а морская, холодная до дрожи, с редкими огоньками и танцующими тенями. Тролль окинул меня внимательным взглядом и приподнял уголки губ. Я в ответ усмехнулась и подмигнула – почему бы нет? И чуть не врезалась в фею абсента.

– Ой, приве-е-ет, – пропела она.

– Привет, милая, – проговорила я, отворачиваясь от троллей. Та-а-ак, посмотрели, теперь попробуем послушать. Всего-то и надо, не поворачиваясь к ним, делать вид, что болтаешь с феей, постепенно продвигаясь все ближе, и ближе, и бли…

– Распоследнее, что я помню, – задумчиво сказала я Сигизмунду. – Самое распоследнее. Это то, что мы говорим с феей, она рассказывает анекдот, мы смеемся хором… И всё. Дальше как отрезало.

– После того как вы рассмеялись, наша зеленая красавица уронила бокал, – задумчиво протянул Сигизмунд. – Ты вскрикнула и всплеснула руками, и один из троллей обернулся. Тем временем я заметил, что эльфы прекратили беседу и собираются уходить, поэтому пошел на перехват. Хотел быстро решить не… некие дела, хм. Ты заговорила с троллем, и…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.