Алина Углицкая
Леди с секретом для некромага. Книга 2

Предыдущая книга здесь:"Леди с секретом для некромага-1"

Глава 1

Три года назад

Школа тетушки Бронсон была тем местом, где Джулиана Вандербильт отдыхала душой. Несмотря на годы, здесь она по-прежнему чувствовала себя молодой, амбициозной и готовой на любые авантюры ради поставленной цели. Даже выйти замуж за мужчину, которого все боятся.

Идя по гулким коридорам, пожилая герцогиня улыбнулась своим мыслям. Может, и хорошо, что Дерека все боялись. Иначе он женился бы на одной из тех плоскогрудых леди, которых ему настойчиво сватала королева Шарлотта. Кто знает, в чьих руках тогда оказалась бы Школа и ее тайны.

Но это все дела минувших дней. А сейчас пришла пора позаботиться о будущем Школы.

Джулиана остановилась возле одной из дверей. Подняла руку, чтобы постучать, но дверь сама отворилась. Определенно, герцогиню здесь ждали.

– Здравствуй, Минни, – гостья переступила порог. – Как ты себя чувствуешь?

Помещение было небольшим и лишенным мебели. Из-за плотно задернутых штор в нем царил полумрак. Лишь на полу, образуя круг, горела сотня толстых свечей. В центре круга сидела хрупкая фигурка. Это могла быть и девочка лет пятнадцати, и девушка постарше. Тень скрывала ее лицо.

– Здравствуйте, леди, – раздался тихий голос. Такой слабый, что напомнил дуновение ветра. – Уже все хорошо.

– Уверена? Мы можем отложить…

– Нет. Со мной все в порядке, а у вас мало времени. Лучше поторопиться, пока звезды нам благоволят.

На последних словах голос маленькой пифии окреп. Она резким жестом указала на единственный стул в углу.

Джулиана не стала спорить. Подошла ближе, взяла стул, оставленный здесь, по всей видимости, для нее, и устроилась напротив провидицы.

– Закройте глаза и думайте о том, что хотите узнать, – девочка напомнила правила.

Сама она подняла к лицу плотную черную ленту и завязала так, чтобы ни один луч света не коснулся ее глаз. Затем протянула руки над свечами.

Герцогиня осторожно сжала хрупкие тонкие ладошки и крепко сомкнула веки.

“Школа, – молнией пронеслось в ее голове. – Я хочу знать, кто заменит меня. Кто сможет поддерживать жизнь в Хранителе после того, как я… уйду”.

Хранитель был ее главной заботой.

Когда-то давно лорды-основатели отвоевали эти земли у древних монстров. Используя магию, они создали артефакт, обладающий собственной волей и разумом – каменного дракона. Дракон много веков охранял тайну, которая по наследству досталась Школе – подземный тоннель, ведущий прямиком в королевский дворец. В прошлом этот тоннель был единственным спасением при осаде. А пятьдесят лет назад враги короны решили его использовать, чтобы убить королеву Шарлотту.

В тот раз все обошлось. Кровь Джулианы разбудила дракона, а Дерек Вандербильт остановил предателей и разрушил вход в подземелье. Дракон снова стал каменным изваянием, но герцогиня точно знала, что в нем теплится жизнь.

Каждый месяц первого числа она приезжала в Школу, спускалась в парк и шла до самой дальней его части. Туда, где находился старый фонтан. Каменный дракон терпеливо ждал, пока она приблизится, бредя по колено в воде, прижмется к его твердому боку и поделится каплей крови.

Ее кровь делала камень мягким, пластичным. Живым.

Хранитель взмахивал крыльями и обретал подобие жизни. Всего на час, но этот час многого стоил.

И вот теперь Джулиана переживала, что возраст уже не тот, да и здоровье пошаливает все чаще. Как долго она сможет приезжать в Школу и подпитывать Ррирхау? Год, два, десять лет… В конце концов, однажды она не приедет. И что тогда будет?

Ей нужна замена. Кто-то, в ком течет кровь славного рода Бронсон. Кто-то с магией Жизни.

Однако сыновья унаследовали магию от отца-некроманта. А обе дочери родились обычными людьми. Да, от родителей-магов им досталось крепкое здоровье и долголетие. Но этого мало…

Маленькая пифия могла помочь. Прочитать знаки судьбы и найти нужного человека.

Джулиана надеялась, что такой человек существует. Возможно, это кто-то из дальних родственников тетушки, о которых она не знает. Ей было тревожно и даже боязно передавать тайну Школы в чужие руки. Но Минерве она доверяла. Минни – как все звали пифию в Школе – за пять лет еще ни разу не ошиблась. К тому же это именно она предсказала, что безродная сирота с невероятным ментальным даром уравновесит тяжелую темную ауру Иллиана – первенца Вандербильтов.

Так и случилось.

Ладошки девочки в руках герцогини слегка задрожали. Затем ее пальцы сжались. Так резко, что Джулиана охнула и едва не вырвала руки. Но пифия держала крепко и цепко. С особой силой, необычайной для хрупкого тела.

Еще секунда – и пламя свечей вспыхнуло ярче, озаряя стены и потолок. Лизнуло крепко сжатые руки. А девочка тихо, напевно заговорила:

– Женщина… молодая… черное платье, камея… черная вуаль… Она… она нервничает. Теребит все время эту камею под горлом и… идет по коридору. Это какое-то… учреждение… Там много дверей с табличками.

Джулиана ловила каждое слово. Минерва не могла назвать ни имени женщины, ни возраст. Лишь то, что видела сейчас ее глазами или ощущала вместе с ней.

Сердце герцогини забилось с утроенной скоростью.

“Это же… Это же главное управление Магконтроля!” – пронеслось у нее в голове, когда пифия начала описывать мелочи, окружающие незнакомку.

– Я вижу двенрь… цифры… три один три… “Старший дознаватель Александр Дерринджер”, – произнесла Минни почти по слогам, будто читала. – Она вошла в эту дверь…

Девочка оборвала себя на последнем слове. Резко замолкла и закусила губу.

Джулиана почувствовала, как она напряглась.

– Что? – выдохнула тревожно. – Что ты видишь?

Минни молчала.

Герцогине пришлось пережить несколько бесконечных минут, полных тревоги, прежде чем пифия снова заговорила:

– Эта женщина… у нее такой же дар, как у вас… и я чувствую кровную связь между вами… Очень слабую, но она есть.

С этими словами девочка разжала руки и сняла с глаз повязку.

Джулиана выдохнула и тоже открыла глаза.

– Значит, она вошла в кабинет к Алексу? А когда это случится, когда она там появится?

Минни пожала плечами. Этого она сказать не могла, потому что сама не знала. Иногда ее предсказания сбывались уже на следующий день, но чаще нужны были месяцы или годы.

– Он ей нравится, – улыбнулась она, задувая свечи.

Герцогиня, которая уже начала подниматься, опустилась обратно на стул:

– Кто?

– Ваш сын, – просто ответила девочка и опять улыбнулась. – Она ему тоже.

– Думаешь, они пара?

– Они подходят друг другу, но…

Она нахмурилась, будто вспомнив о чем-то.

– Но? – поторопила Джулиана.

– Что-то темное между ними…

Герцогиня Вандербильт покинула комнату пифии спустя десять минут.

Минни так и не смогла объяснить свои ощущения. Сказала лишь, что будет много темных людей и событий, которые свяжут Алекса с той незнакомкой, но одновременно и отвратят их друг от друга.

А этого Джулиана допустить никак не могла. Ей нужна эта женщина, кем бы она ни была. Если они с Алексом подходят друг другу, то так даже лучше. Она со спокойной душой передаст тайну Школы невестке.

– Ну что ж, сынуля, ты достаточно пожил холостяком, – пробормотала Джулиана, забираясь в карету. – Пора вплотную заняться твоей личной жизнью.

В голове герцогини уже зрел коварный план. Если придется, она поторопит судьбу и поможет звездам удачно сойтись. И никакие темные личности не смогут ей помешать.

***

Настоящее время

Из управления Магконтроля Ева вылетела так, будто за ней гнались все гончие ада. Едва не забыла, что прижимает к груди стопку бумаг. Уже на улице, когда ветер рванул несколько листов, остановилась, чтобы убрать их в сумочку – не дело такое ценное разрешение на работу таскать абы как!

Бумаги никак не желали помещаться в скромный ридикюль, и тут молодая ведьма заметила, что бумаги она держит рукой через накидку, а под накидкой… та самая тетрадь! Из шкатулки!

И как она здесь оказалась?

Ева убрала разрешение в сумку и с опаской глянула на здание Магконтроля – вернуться?

Но еще раз сталкиваться с Алексом Дерринджером не хотелось. Было в нем что-то… что пугало ее до слабости в коленях. Точнее, если уж быть совсем честной, не пугало. А притягивало, завораживало, волновало…

В общем, пробуждало запретные чувства, недостойные приличной вдовы!

Придя в этому выводу, Ева с досадой вздохнула: бедный Патрик! Да, он не был идеальным мужем, но все же заботился о ней целых пять лет. И уж точно не заслужил, чтобы вдова, нося по нему траур, думала о другом мужчине.

Ева отвернулась от здания и решительно зашагала в сторону станции.

Да, так будет лучше. Сейчас она пойдет на стоянку дилижансов, купит билет в Кенсал-грин и поедет домой – открывать цветочную лавку! А эту тетрадь…

А тетрадь она отправит сюда почтой! Без обратного адреса! Просто в управление Магконтроля лорду Дерринджеру. Даже если грозный дознаватель вспомнит испуганную ведьму, он наверняка поленится ехать в такую даль, чтобы предъявить ей претензии.

Идя по улицам, Ева какое-то время еще прислушивалась к шуму позади. Вдруг Дерринджер заметил пропажу и пустился в погоню? Но вскоре волнение улеглось, ведьма приободрилась.

Добравшись до станции, она купила билет, села на жесткую скамью и погрузилась в мечты о будущем. Разыгравшаяся фантазия начала подкидывать один бизнес-план за другим.

Ева понимала, что прежние времена прошли, на кладбище в Кенсал-грин уже лет десять никого не хоронят. А значит, вряд ли кому-то понадобятся похоронные венки и корзинки. Разве что по крупным церковным праздникам.

Конечно, есть новое кладбище, но оно далеко. Никто в здравом уме не поедет к ней на другой конец города за цветами для похорон.

Что же делать?

Решение зрело уже давно. До сегодняшнего дня Ева запрещала себе о нем думать, чтобы не сглазить. А сейчас под мерный перестук колес улыбнулась собственным мыслям.

Восемь лет, проведенные в поместье тетки Мейбл, не прошли даром. Там были большой сад и старый садовник Джулс, который знал язык цветов. Заметив, что племянница хозяйки частенько бегает в сад, рассматривает растения, интересуется, как они растут и чем их подкармливают, он взялся девочку обучать.

Поначалу это была просто игра, но она понравилась Еве, потому что в особняке больше нечем было заняться. А уроки с гувернанткой и пришлыми учителями казались очень скучными.

Сам Джулс был одинок. Он проводил с растениями все свое время, пестуя их, как детей.

– Смотрите, мисс, это гардения, – рассказывал старик, – тайная любовь. Если вам подарят гардению, значит, поклонник несмел и боится, что недостоин вашего внимания.

– А гортензия? – спрашивала маленькая Ева, проводя рукой по головкам цветов. – Что означает гортензия?

– Скромность и искренность. Тот, кто дарит ее, говорит: “Вспомни обо мне”.

– А магнолия?

– Настойчивость и упорство.

Вскоре от разговоров они перешли к делам. Джулс каждое утро срезал цветы, чтобы украсить столовую. А Ева должна была расшифровать смысл букетов. Позже она сама начала подбирать растения по заданному садовником смыслу.

Уже спустя год старик и девочка вели настоящую тайную переписку с помощью цветов. Это была игра, но она дала знания, а теперь Ева собиралась использовать их для своей лавки.

Глава 2

К тому времени, как дилижанс добрался до Кенсал-грин, молодая ведьма была уже твердо уверена: она будет составлять букеты для влюбленных. И неважно, тайный ли это поклонник или законный муж, скромная гимназистка или почтенная леди. Для каждого в ее лавке найдется букетик со смыслом. Каждый здесь сможет выразить чувства – от робкой надежды до страстной любви. А немного ведьминской силы позволит цветам долго не вянуть…

Вся в мечтах, Ева покинула дилижанс и поспешила домой.

Погода была необычайно солнечной, ни одной тучки в небе над Кенсал-грин. Будто сама природа радовалась вместе с цветочной ведьмой. И на сердце у Евы тоже светило солнце. За время пути улеглись все тревоги, даже страх перед грозным дознавателем отступил на десятый план, а потом и вовсе стерся из памяти.

Во двор Ева входила, едва ли не напевая от радости.

Там вовсю кипела работа. Но стук топоров и визг пилы прекратились, едва работники заметили хозяйку.

– Миссис Ева? – со всех сторон посыпались вопросы. – Как съездили, миссис Ева?

За несколько часов ее отсутствия здесь мало что изменилось. Но каждое изменение было заметно: между столбами натянули прожилины, а кое-где уже белел свежий штакетник; крыша была разобрана, мастера заканчивали устанавливать новые стропила вместо сгнивших; крыльцо перед входом в лавку обзавелось ступенями из крепкого дуба, а двое мужчин, забравшись на стремянки по обе стороны от двери, пытались приладить вывеску.

Ева не стала менять название лавки. Попросила только отреставрировать вывеску: снять потрескавшийся и потемневший от времени слой краски, чтобы заменить его свежим. И вот сейчас, войдя во двор, замерла.

Вывеска стала первым, что бросилось ведьме в глаза. Мастер очистил старое дерево, отбелил и покрыл лаком, а вырезанные буквы заполнил темной краской. Теперь вывеска поблескивала на солнце, и казалось, будто вокруг надписи мерцают волшебные огоньки.

Это был хороший знак.

– Все просто великолепно! – Ева счастливо улыбнулась. – “Цветочный рай” вновь станет раем!

– Долго ты! – проворчал Кошмар, когда она вошла в дом.

Кот сидел на своем излюбленном месте – на подоконнике в кухне – и наблюдал за кипевшей во дворе работой. Но, увидев хозяйку, спрыгнул и, задрав хвост трубой, поспешил за ней на второй этаж.

– Быстрее не могла. Не забывай, туда ехать три часа.

– Ну, как все прошло? Рассказывай, а то я тут весь извелся.

Вместо ответа Ева оттянула рукав и сунула под нос фамильяру запястье с печатью.

Кошмар вдруг вздыбил шерсть и отпрянул.

– Эй, ты чего? – удивилась ведьма.

А кот расчихался, упав на пушистый зад, и начал забавно тереть нос передними лапами.

– Фу, пчхи! Апчхи! Проклятущим, апчхи, некромагом воняет! Ты там что, обнималась с ним, что ли?

Ева непонимающе поднесла руку к своему носу, понюхала. От рисунка на коже и правда шел едва заметный запах. Но она не сказала бы, что неприятный. Наоборот, он напомнил ей аромат, шедший от одежды Дерринджера. Этот же запах наполнял кабинет дознавателя: немного мха, немного сандала, по капле бергамота и кориандра, а под всем этим, как острая сталь под бархатным покрывалом, затаился привкус железа…

– Может, потому что он ставил печать? – предположила Евангелина. – А так он и пальцем ко мне не притронулся.

Она скинула шаль, положила на стол ридикюль с бумагами и скрылась за ширмой.

– Сейчас переоденусь, и будем ужинать.

Кот продолжил чихать, но вскоре затих. Тишина была подозрительной и заставила Еву поторопиться.

Выйдя из-за ширмы, ведьма застала своего фамильяра за странным занятием. Кошмар умудрился открыть ридикюль, вытащить из него все бумаги и даже тетрадь в кожаном переплете. Именно на тетради он сейчас и сидел, нервно постукивая по столу кончиком хвоста.

Увидев Еву, поднял на нее полный негодования взгляд.

– Это еще что такое? – возмутилась она. – Хочешь испортить мне документы?

– Нет, это ты мне скажи, что ЭТО такое! – взвыл кот. – Что ты притащила в наш дом?!

Ева потянулась за тетрадью, намереваясь вытащить ее из-под пушистого кошачьего зада. Но Кошмар внезапно выпустил когти и едва не цапнул хозяйку за руку. Та еле успела отдернуть конечность.

– Ты что творишь? – оторопев, ведьма уставилась на фамильяра.

Кот явно был зол. Нет, он был в ярости.

– Я творю? – прошипел, поднимая шерсть дыбом. – Что я творю?! Да я тут все для нее! Полотенцем стелюсь! Скатеркой! Забочусь, переживаю, ухаживаю! Турнюр заношу на поворотах! А она! Предательница! Совсем совести нет?

– Да в чем дело-то?

Не выдержав, Ева ловким жестом все же вырвала тетрадь и быстро отпрыгнула, потому что Кошмар с диким воем взвился в воздух. Перед самым носом мелькнули лапы с выпущенными когтями. Миг – и фамильяр исчез в облачке черного дыма.

Ведьма осталась одна посреди спальни с прижатой к груди тетрадью.

Что случилось с котом, Ева не понимала. Он будто с цепи сорвался. Хотя Кошмар и прежде не отличался миролюбивым характером, но сегодня на него точно что-то нашло. Может, так действует полнолуние?

Она бросила взгляд в окно, будто могла разглядеть луну за сиянием солнца.

Да нет, до полнолуния еще неделя как минимум. Видимо, что-то в этой тетради его так взбесило…

Евангелина покрутила трофей в руках. Но заглянуть под обложку во второй раз так и не рискнула. До сих пор от первого раза по спине мурашки бежали.

“Моя дорогая будущая невестка…”

Кто бы ни писал эти строки, он либо мог предвидеть будущее, либо был мистификатором.

Еву пугал и тот, и другой вариант.

Кто мог знать, что Алекс Дерринджер лично выпишет ей повестку и потребует явиться в управление Магконтроля? Это чистой воды совпадение!

Кто мог знать, во что она будет одета? Хотя…

В ее гардеробе всего одно платье для выхода. И оно черное.

Но кто мог знать, что она возьмет в руки шкатулку?

А почему она вообще взяла чужую вещь?

Этот вопрос заставил Еву задуматься.

Она не помнила, что побудило ее дотронуться до шкатулки. Слишком перенервничала, переволновалась – вот и смешалось все в голове.

Но теперь эта тетрадь у нее. Стоит ли заглядывать в нее снова или сделать вид, что ничего не было, и вернуться к своим делам?

Она колебалась.

Часть Евы, ее любопытная часть, требовала хоть одним глазком посмотреть, что там дальше написано. Кто назвал ее будущей невесткой? Кого ей прочат в супруги? Дерринджер сказал, что шкатулка принадлежит его матери. Так неужели…

Но вторая часть, та, которая боялась любых перемен, готова была рухнуть в обморок при одной мысли об этом.

– Есть вещи, которых лучше не знать! – пробормотала ведьма себе под нос. – Так будет спокойнее.

С этими словами она убрала тетрадь в секретер и закрыла ящик на ключ.

Потом спустилась на кухню и занялась работой.

Дел здесь было немного. О самом необходимом позаботился Дрозд. Просто находка, а не мальчишка: воды наносил, печь затопил, возле печи оставил ведро с углем и аккуратно сложил остатки забора.

Ева разворошила угли, подкинула дров и поставила чайник.

Ей не давали покоя планы, которые она строила в дилижансе. Поэтому, пока на плите закипал чайник, Ева быстро написала список того, что нужно купить для продажи не просто цветов, а изящных бутоньерок, наполненных смыслом букетов и маленьких цветочных композиций для романтических или деловых ужинов.

В первую очередь, конечно, ленты. Бутоньерка для петлицы джентльмена должна быть прекрасна со всех сторон! Бумага для упаковки – плотная для внешней и тонкая, папиросная для бумажных кружев, обрамляющих букет.

Коробочки. Милые, изящные коробочки нежных цветов, в которых принято приносить бутоньерки девушкам, идущим на первое причастие.

Сухой мох, которым она будет наполнять простенькие керамические портбукеты, чтобы сохранить свежесть цветов и не позволить хрупким стеблям сломаться. Собственно, и сами портбукеты. Вощеная непромокаемая бумага и полотно для упаковки композиций…

Ой, как же много всего получается! И как дорого!

А еще надо дать объявление в газету! И лучше всего в “Королевские новости”! Конечно, никто не поедет из столицы в крохотный городок за одной бутоньеркой, но если их будет много…

Хорошо бы навестить цветочниц, которые торгуют у театров, ресторанов и просто на центральных улицах столицы. Они могут брать бутоньерки на продажу сразу корзинами и продавать цветы куда дороже!

Хорошо бы иметь помощника, который сможет отвозить готовые букетики в Лондиниум! Самой хозяйке это несолидно, да и корзины тяжелые. Из-за душевных переживаний и горя она так похудела, что корсет без усилий затягивается до самого конца и все равно сидит свободно.

Евангелина так замечталась, что едва не пропустила шум закипевшего чайника. Встряхнувшись, она заварила бодрящие травы, дала им настояться под свежим полотенцем, потом разлила чай по кружкам и вынесла на крыльцо вместе с лепешками. Работники радостно расхватали угощение, а ведьма легко вывела их на разговор – у кого что можно купить, чтобы не тратить много денег и не ездить в столицу за каждой лентой.

Простые предметы, которые используются для строительства или отделки, в Кенсал-грин можно было купить с выгодой. Мох, вощеную бумагу, полотно и корзинки – запросто. Ей даже подсказали опытного гончара, который точно возьмет заказ на маленькие рожки и кувшинчики – портбукеты. А вот ленты, дорогая папиросная бумага и коробки – за всем этим придется ехать в столицу.

Ева потаенно вздохнула: не слишком ли она спешит? У нее и цветов-то еще нет! Только луковички первоцветов да немного семян, высаженных в ящики под мокрое полотно.

Собрав кружки, молодая женщина занесла посуду на кухню, сложила в таз, снова поставила чайник – на этот раз для мытья. И ожидая, пока закипит вода, заглянула под обрывки ветхой простыни, которой накрыла ящики.

Заглянула – и ахнула!

Стрелки луковиц подняли истончившееся полотно и готовились выбросить третий лист. В другом ящике густой щеткой зеленели ростки – уже с тремя листиками. И это за сутки!

– Мр-р-р! – кот все же соизволил появиться, хоть и выглядел недовольным. – И чему удивляешься? Твоя магия работает! Давай, полей их и добавь еще своей силы!

Евангелина не стала спорить – зачерпнула кружкой из ведра потеплевшую за день воду, глянула в темный кружок, похожий на зеркало, и неожиданно вспомнила:

– Скоро Храмовый день! Ах, если бы к этому времени у меня уже были фрезии! Их быстро разбирают для украшения стола и на бутоньерки!

Она аккуратно полила будущие цветы между рядочками и перешла к луковичкам:

– А если бы гиацинты и лилии выстрелили к пятнице, то я отвезла бы корзинку в Лондиниум и поискала цветочниц. А тюльпаны можно и тут продать. Мужья их охотно купят, чтобы жены простили поход в трактир!

Вылив еще несколько кружек, Ева собрала уже ненужное мокрое полотно. Вышла на задний двор, заполоскала его в тазу и развесила на перилах крыльца.

К утру оно высохнет, и можно будет накрыть им новые грядки.

Между тем работники трудились, пока не стало совсем темно. Потом собрали инструмент, попрощались с хозяйкой и не спеша двинулись домой.

Получив заработанную монету, Дрозд ушел с ними. Ева не стала его задерживать, ведь и так было поздно. Да и выглядел мальчик усталым.

Оставшись одна, ведьма заперла новенькую калитку, погладила подрезанный шиповник, который обвивал новую арку, и скрылась в доме.

Кот ждал, лежа на подоконнике. Судя по нервно подрагивающему кончику хвоста, он все еще был не в духе.

– Защиту наложила? – буркнул он. – Давай, не ленись! Слишком многие знают, что ты одна живешь и за ремонт платишь! Значит, деньги есть!

– Да-да, сейчас! – засуетилась Ева.

Теперь, когда они с Кошмаром остались вдвоем, она вдруг почувствовала неловкость. Фамильяр вел себя так, словно обиделся на нее. Но за что? За тетрадь?

Ева открыла рот, чтобы объясниться, но в последний момент передумала.

С какой стати она должна оправдываться перед котом? Он ее слуга, фамильяр. Пусть знает свое место!

Эта мысль придала уверенности.

Отбросив чувство вины, которое вызывала в ней недовольная морда Кошмара, Ева прикрыла глаза и сосредоточилась на собственных ощущениях.

Пугать горожан она не хотела, хотя и чувствовала, что вполне может навесить на границы участка что-то страшное. Незачем. Но и на ее территории ночью гулякам делать нечего! Так что просто украсила основу новенького забора неким подобием паутины, напевая себе под нос:

– Кручу, верчу, запутать хочу! Не ходи, злодей, у моих дверей!

Слова сами лились из нее, будто кто-то подсказывал. А руки быстро мелькали в воздухе, словно ткали узор.

Закончив, Евангелина ощутила страшную усталость. Почти без сил упала на стул и вцепилась в кружку с чаем, как в спасительную соломинку.

– Хорош-ш-шо! – довольно протянул кот и посмотрел в окно на пустынную улицу. – Теперь никто не посмеет сюда войти. Даже тот некромаг!

У Евы ёкнуло сердце.

Некромаг…

Алекс Дерринджер.

Ее внезапно охватило волнение. То самое, которое она испытала, когда черные глаза дознавателя заглянули в ее собственные и, казалось, коснулись души.

В этих глазах был… интерес.

Нет-нет, она все придумала. Это просто усталость. Да, день был тяжелым и долгим. Завтра она проснется – и забудет ту нелепую сцену.

Махнув рукой на запланированные дела, Ева большим глотком допила чай, схватила уже зачерствевшую лепешку с сыром и поплелась наверх – спать!

Глава 3

Утром, едва рассвело, снова явились мастера. Они спешили за длинные летние дни заработать побольше, поэтому домой уходили только ужинать и спать и даже завтракали на ходу большими ломтями хлеба или пирогами.

Ева от них не отставала, вертелась как белка в колесе. То в доме, то в саду лад наводила. За заботами и хлопотами она позабыла и про неоплаченный гильдейский взнос, и про Алекса Дерринджера, и про его тетрадь. Все вылетело из головы.

Да и как же иначе, если ровные грядки на заднем дворе начали покрываться первыми всходами, в самом дальнем углу двора зазеленели кусты роз, на которые Ева давно махнула рукой, думая, что они все замерзли, а сквозь землю возле колодца пробились ирисы и ландыши? Даже старый шиповник на арке внезапно покрылся бутонами!

Теперь молодая ведьма просыпалась на рассвете, едва заслышав стук молотков и голоса мужчин. Первым делом приводила себя в порядок, прятала волосы под чепчик и спускалась в кухню, чтобы оценить запасы еды.

Продукты потихоньку заканчивались, а дохода до сих пор не было. Ева все чаще вздыхала, поглядывая на молоденькие ростки: вот бы не только тратить последние деньги, а и продать что-нибудь!

Но сегодня ее разбудили не мастера, а звон колоколов. Он летел над просыпающимся городом со стороны главного храма.

– Храмовый день! – вспомнила Ева.

Сегодня в Кенсал-грин приедет много народа из столицы и окрестных селений. Ведь здесь находится один из древнейших храмов богини Дивины. По преданию его заложил Первый лорд со своими соратниками.

В детстве Ева каждый год ходила в храм на причастие. Там в тишине и прохладе, в окружении вечно горящих свечей стояла статуя Дивины. Богиня была босой, в неподпоясанной длинной рубашке. Ее волосы скрывал платок, чьи концы плавно спускались на плечи, а вместо лица на прихожан смотрел гладкий мрамор. Ибо у Матери всего сущего не одно, а тысяча лиц.

Руки богини были сложены лодочкой и протянуты к людям. Когда-то давно к статуе подвели подземный источник. Вода поступала по каменным трубам, стекала с потолка в подставленные руки Дивины и струйкой падала вниз, в углубление возле ее ног. А потом уходила обратно под землю.

Считалось, что эта вода целебная. С молитвой, при поддержке жреца и веры лечит любые болезни. По большим праздникам дарует женщинам плодовитость и легкие роды, а мужчинам – крепких сыновей.

Вспомнив об этом, Ева поспешила в кухню.

Ах, если бы только у нее уже были цветы! Она вышла бы с букетиками на площадь перед в главным входом в храм и до обеда уже все продала. Сегодня там наверняка будет полно народа. Все хотят причаститься в такой светлый день и испить священную воду, бегущую из рук богини!

Подойдя к печи, ведьма ахнула – в теплом углу под рассветными лучами нежились… фрезии! Крупные лиловые, розовые, желтые, белые! Ах, какие красивые букетики из них получатся! И пускай лент у нее нет, можно надергать красивых ниток из потертой накидки кресла и сделать букеты!

Забыв про завтрак, Евангелина почти час просидела над ящиком, аккуратно срезая хрупкие цветочки, связывая из них букеты и складывая их в корзинку. Мха она купить не успела, поэтому насыпала на дно влажных опилок, оставшихся у строителей.

Потом надела шляпку, перчатки и… отправилась к храму.

Там и правда было много народа. Яркая, праздничная толпа шумела, радуясь ясному дню.

Половину букетов у Евы разобрали еще по дороге к храму. Покупательницы искренне удивлялись и восторгались. Они давно не видели таких крупных и ярких фрезий.

Несколько штук забрала пышная торговка на площади. Она не скупилась, но слишком уж дотошно выспрашивала, как удалось вырастить такие цветы.

– Это же королевский сорт! – не веря своим глазам, женщина осматривала и чуть ли не обнюхивала каждый букетик. – Очень капризные, не в каждой земле растут! С ними столько мороки, что наши цветочницы давно махнули рукой. Еще и вянут быстро.

Ах, так вот почему луковицы отдали почти за бесценок.

Ева улыбнулась:

– Мои не завянут.

– Не слишком самонадеянно? – поджала губы торговка.

– Ничуть. Я – цветочная ведьма.

С гордостью и каплей самодовольства Евангелина продемонстрировала тонкую вязь, опоясывающую ее запястье.

– Ох, надо же. Простите, госпожа ведьма, – торговка тут же изменилась в лице. – Не признала вас. Или вы новенькая в нашем городе?

– Можно сказать и так, – улыбнулась Ева. – Когда-то жила здесь – и вот, снова вернулась. Думаю, на этот раз навсегда.

– А не вы ли ремонтируете цветочную лавку возле старого кладбища?

– Да, это я. Лавка принадлежала моим родителям.

– Ох, так вы – дочка Олфордов? Евангелина?

– Тетушка Симпли? – Ева недоверчиво моргнула. – То-то вы мне с первого взгляда показались знакомой.

– Какая там тетушка! – торговка дробно рассмеялась и махнула пухлой рукой. – Дочка я ее старшая, Марта.

– Марта? – ахнула Ева. – Та самая?!

Марта Симпли была старше на целых пять лет. Долговязая, конопатая заводила, держащая в худом поцарапанном кулаке компанию местных ребят.

Такой ее помнила Ева. Сейчас перед ней стояла белокожая, пышногрудая женщина с необъятной талией и налитыми щеками. Будто сдобная булочка. Ее глаза добродушно поблескивали, а с пухлых губ срывался заразительный смех.

– Что, не похожа? – подбоченилась она. – Только я теперь не Симпли, а Гровер. Помнишь Дилана Гровера? Ну, того мелкого чернявого мальчишку, сына кожевника с Каштановой улицы? Он еще все время обзывал меня дылдой, а я его за это лупила. Так вот, его в шестнадцать забрали в солдаты, отслужил семь лет и вернулся таким красавцем, что не узнать! Стал рослым, широкоплечим. И сразу ко мне! Сказал: “Люблю вас, мисс Симпли, больше жизни. Коли не выйдете за меня замуж, то уйду обратно в солдаты и сгину там!” Вот такой смелый стал, что я, каюсь, не устояла. А теперь у нас два сына уже подрастают…

Ева слушала и только качала головой.

Сколько она уже в Кенсал-грин? Больше месяца. А так и не вспомнила, не навестила ни соседей, ни друзей детства. Даже к родителям только недавно сходила.

– Ой, а ты как? – госпожа Гровер без лишних предисловий перешла на “ты”. – Мисс или… миссис?

Наметанным глазом она скользнула по черному платью и шляпке.

– Миссис, – Ева скупо улыбнулась. – Вдова.

И, предупреждая следующий вопрос, добавила:

– Муж преждевременно скончался. Несчастный случай.

– Ох, как нехорошо получилось, – смутилась Марта. Но ее глаза тут же вспыхнули любопытством. – А деточки у вас есть?

Вопрос неприятно царапнул Еву. Напомнил о проклятии, которое она несла, и о том, что снять его почти невозможно. Если только сама Дивина не захочет помочь…

– Мне пора, надо еще на рынок успеть заскочить, – делая вид, что не услышала последние слова, Ева засобиралась. – Приятно было встретиться, Марта. Желаю твоей семье процветания!

Она поспешила прочь, будто подгоняемая невидимым ветром.

– Ох, подожди, – крикнула вдогонку госпожа Гровер. – Если будут еще цветы – приноси! Дам за них справедливую цену!

***

На рынок Ева пришла в полном смятении. Встреча с подругой детства разбередила старые раны. Марта выглядела счастливой и довольной матерью семейства. А она, Ева?

Словно со стороны молодая ведьма глянула на себя. Бледная, худая, как щепка, в траурном черном платье, которое старит. Руки – тростиночки, щеки ввалились. Одни глаза на лице и остались…

Все это время она загружала себя заботами и работой, чтобы не думать о прошлом и будущем, не помнить о настоящем. Забыть, что осталась одна. Что муж оказался слабаком и бросил на потраву кредиторам. А потом – пыталась забыть, что сама во всем виновата. И в смерти мужа, и в смерти родителей.

Как с таким грузом жить – Ева не знала. Вот и бежала от этих мыслей, от вины, которая преследовала днем и ночью. Зарывалась в дела, хваталась за любую возможность, лишь бы забыть.

Шмыгнув носом, она украдкой вытерла набежавшие слезы. Вскинула подбородок и нацепила улыбку.

Поздно плакать. Слезы уже ничего не исправят и никого не вернут. Но теперь у нее есть собственный дом, разрешение на магию и цветы. А это не так уж мало в ее положении!

Немного приободрившись, Евангелина разнесла оставшиеся букетики по знакомым торговцам на рынке, а взамен набила корзину мясом, крупой и овощами, причем получив по случаю праздника солидную скидку.

Теперь потяжелевшая корзина оттягивала руки.

Дрозд, как всегда, внезапно вынырнул из толпы и, потупившись, встал рядом:

– Миссис Ева, вам помочь с корзинкой?

Выглядел он печальнее, чем обычно.

– Помоги, – кивнула ведьма. И тут же нахмурилась. – А ты что здесь делаешь? Разве я не сказала, чтобы ты отдохнул в Храмовый день?

Мальчишка насупился:

– Да, сказали. Только за выходные деньги не платят, а есть хочется и в Храмовый день.

Ева поджала губы. Мальчик был прав, она не учла его положение. В Лондиниуме все было проще. Там слуги получали месячное жалование, которого хватало на личные нужды. Но жили они в доме с господами, ели на кухне за счет господ, да и форменная одежда покупалась тоже за счет господ.

По крайней мере так было в семье Патрика Доутсона. Впрочем, тетка Мейбл тоже полностью содержала слуг. Это считалось признаком достатка в провинции.

Только Ева не могла позволить себе взять беспризорного мальчишку на содержание, каким бы полезным он ни был. А ведь у него еще и сестра! По сути, ей даже поселить их негде. В доме всего одна жилая комната, но туда кроме нее и Кошмара никто не может войти.

– Ладно, идем, – вздохнула она. – Потом об этом подумаем.

Глава 4

В сопровождении мальчика Евангелина поспешила домой и, к собственному удивлению, увидела возле арки несколько переминающихся с ноги на ногу молодых женщин.

– Доброго дня, сударыни, – поздоровалась она, настороженно глядя на них. – Что вас ко мне привело?

Молодки встрепенулись, заволновались и наконец вытолкнули вперед самую бойкую:

– Госпожа ведьма! А королевских фрезий у вас больше нет?

– Есть немного, все в корзинку не влезли, – ответила Ева. – Но откуда вы узнали про них?

– Так госпожа Гровер сказала. У нее все букеты на площади расхватали, нам не досталось.

Ева облегченно выдохнула и улыбнулась:

– Вот как, значит, слава уже впереди летит. Сколько же вам надо букетов?

– Мне два! Себе на стол и родителям.

– А мне три. Дочкам раздам.

– И мне! И мне! – зашумели женщины, перекрикивая друг друга.

Ева быстро пересчитала их, сложила в уме оставшиеся цветы и покачала головой:

– Могу букет в одни руки, не больше.

Женщины слегка приуныли, но тут же воспряли духом:

– Ох, ну и так сойдет. Мы с родней поделимся, больно уж цветы у вас хороши. Давно в Кенсал-грин не было настолько ярких и пышных фрезий. А у ваших еще восхитительный аромат! Вся площадь теперь ими пахнет.

– Хорошо, сейчас вынесу, – решила Евангелина. – В лавке пока ремонт идет, не приглашаю.

– Да нам все равно! – отмахнулась самая бойкая.

Едва не приплясывая от радости, Евангелина поспешила на кухню.

– Мур-р-р, – встретил кот, помахивая хвостом. – Вижу, все прошло удачно.

– Да, все букеты продала. И не ожидала, что покупательницы прямо к лавке придут.

Она засуетилась, срезая оставшиеся цветы.

– Это только начало. Когда в городе узнают, что ты цветочная ведьма, то отбоя от покупателей не будет, – протянул кот с довольным видом. – Готовься.

– И почему же?

– Так цветочная магия – особая магия. Подаришь букет больному – тот пойдет на поправку. Любимой – получишь согласие. Старшему родственнику или хозяину – благоволение. А если такие цветы принести усопшему, то его душа упокоится с миром.

– Это правда? – не поверила Ева.

– Ну… – Кошмар почесал за ухом. – Такая ходит молва. Людям надо во что-то верить, так им проще живется. Вот еще вспомнил. Если девица купит у цветочной ведьмы первый букетик весной, то к осени замуж выйдет.

– Ох, сколько всего я еще не знаю, – молодая ведьма покачала головой.

– Ничего, постепенно всему научишься.

Осторожно подхватив хрупкие стебли, Ева вышла на улицу. Молодки тут же подлетели к ней и, галдя, разобрали цветы. Причем платили женщины по два пенни за букетик, что было даже дороже, чем она продавала утром.

Довольная ведьма высыпала монетки в карман юбки и собралась вернуться во двор, но краем глаза заметила на другой стороне улицы знакомую долговязую фигуру колдуна.

С ним она не желала встречаться – вот старый обманщик! Поэтому молча развернулась и скрылась за углом дома. Полюбовалась новыми оконными рамами и резными ставнями на первом этаже. Затем прошлась вдоль забора, вспомнила, что до сих пор не нарезала веток для живой изгороди, и зашла в дом с черного входа.

Надо было разобрать покупки и готовить обед.

Пока она возилась с покупательницами, Дрозд времени зря не терял – набил печку остатками обшивки дома и щепками и уже раздувал огонек, чтобы плита скорее нагрелась.

Ведьма одобрительно кивнула мальчишке и спросила:

– Как дела у твоей сестры?

Тот бросил на нее быстрый взгляд и опустил голову.

– Лекаря бы ей… да денег нет.

– Разве ты недостаточно зарабатываешь? – нахмурилась Ева.

– На еду и уголь хватает. Но господин Роджерс за визит целый шиллинг берет…

– Ох, и правда так дорого… – она обескураженно покачала головой. – Но ты говорил, что твоя сестра сама недуги лечит. Разве она не может себя исцелить?

Дрозд подозрительно шмыгнул носом и с особым усердием начал ворошить разгоревшееся пламя.

– Нет, только других.

Несколько минут Ева наблюдала за сгорбленной спиной мальчика. Потом сунула руку в карман и сжала в горсти монетки. Сегодня она вряд ли заработала шиллинг. Как сказал Дрозд, на еду и топливо хватит. А вот о чем-то большем пока рано мечтать.

– Знаешь, – сказала она, ругая себя за мягкосердечность, – я пока деньгами помочь не могу, но если вы с сестрой согласитесь жить в кухне…

“С ума сошла!” – тут же взъярился кот.

Все это время он мирно лежал на подоконнике, изображая обычного домашнего питомца. Но сейчас подскочил с грозным мявом и поднял шерсть дыбом. Да так, что Ева и Дрозд дернулись от неожиданности.

– Что это с ним? – спросил мальчик, с опаской косясь в сторону животного.

– Наверное, блохи кусают, – быстро нашлась ведьма. – Не обращай внимания.

“Нет у меня блох! – развозмущался кот пуще прежнего. – И нечего из нашего дома проходной двор устраивать! Жилище ведьмы – священно!”

Но хозяйка уже схватила его в охапку и выбросила за дверь. Затем прижала дверь спиной и выдохнула:

– Ну так что, ты согласен?

Дрозд медленно поднял голову и глянул на Еву:

– А как же ваше проклятье?

– Откуда?! – она побледнела.

Совсем вылетело из головы! Зовет к себе жить мальчишку с больной сестрой, а ведь им в ее доме будет еще опаснее, чем в старом лодочном сарае, продуваемом всеми ветрами.

– Господин Нокс сказал, чтобы я тут не ошивался, потому что вокруг вас люди мрут.

– Вот старый мошенник! – в сердцах выдала Ева. – А он не сказал, случайно, что это проклятье – его рук дело? Но ты прав, с предложением я поспешила. Прости.

Вся в смешанных чувствах, она положила на стол пару пенсов:

– Вот, это за сегодня. Спасибо, что помог. Можешь идти.

– Вы меня прогоняете? – мальчик недоуменно захлопал ресницами.

– Нет, но… Вокруг меня и в самом деле очень много смертей. Не хочу, чтобы ты пострадал.

– А как же мистер Брейди и другие работники?

Ева смутилась:

– Проклятье действует только на моих близких.

Сказала это – и замерла, осознав, что искренне беспокоится о мальчишке. А раз так, значит, ей небезразлична его судьба, значит, и проклятье может его задеть.

Дрозд молча поднялся. Подошел к столу, сгреб монетки в кулак и направился к выходу.

Ева посторонилась, пропуская его. На душе было гадко.

Неужели мальчик уйдет и уже не вернется? Она снова будет одна. И дело не в том, что придется самой выполнять всю работу по дому, а в том, что ее удел – одиночество. Пока проклятье не снято, ей нельзя никого к себе приближать. Сторониться людей, избегать отношений, быть одиночкой – вот на что обрек ее мстительный старик.

Дрозд толкнул дверь. Но на пороге вдруг замешкался и обернулся.

– Будьте осторожны, миссис Ева. Не всем в городе нравится, что вы лавку открыли.

***

Предупреждение Евангелину не удивило. Чувствовала она, что старый Нокс не оставит ее в покое. Недаром крутится возле дома, вынюхивает.

Да еще это проклятие…

Вспомнилось, как Нокс при первой встрече разглядывал ее, будто что-то искал. Уж не признаки ли проклятья на ауре?

Отвлекая себя от тяжелых мыслей, ведьма занялась готовкой – замесила тесто на лепешки, поставила на плиту горшок для супа и занялась чисткой зелени из собственного садика. На рынке весенние овощи всегда дорогие, а одичавшая сныть, щавель и крапива растут вдоль забора бесплатно. Еще и дикой черемши нарвать можно, если сбегать в ближайший лесок.

Зато сливки в эту пору чудо как хороши! И мягкий белый сыр, который молочник варит сам, в большом количестве искупает скудость рациона.

В Храмовый день столяры и плотники не работали, так что во дворе было тихо. Пока булькал горшок с бульоном и пыхтело тесто, Ева успела пробежаться по садику, кое-что полить, кое-где взрыхлить и присыпать опилками.

Вернувшись в кухню, она осмотрела ящики со срезанными фрезиями. По-хорошему, луковичкам следует созреть, а когда листья пожелтеют, их выкапывают и хранят в погребе до весны и новой посадки. Но этим крепким зеленым листьям расти еще долго. А ящики ей нужны для других цветов! Что же делать?

Ничего не придумав, молодая женщина полила землю в ящиках, вслух желая, чтобы луковицы побыстрее созрели, и выставила их на самое солнце. Пусть растут.

В других ящиках вовсю зеленели ростки лилий и гладиолусов, но им еще расти и расти, пока выбросят цветоносы. Ева и их полила, погладила нежные лепесточки, шепча, чтоб росли крепкими и здоровыми. А затем вернулась к готовке.

Ей нравилось, что бедная кухня выглядит как роскошная оранжерея. Яркая зелень наполняла душу надеждой, что все задуманное сбудется, все желаемое – исполнится.

Наготовив еды с запасом и убрав в погреб, Евангелина глянула на заходящее солнце.

Ох, надо бы все же обзавестись помощником или помощницей. Прокрутилась у печи и не заметила, как день почти прошел. А она ведь собиралась нарезать веток для изгороди! Да хорошо бы еще цветы на могилы родителей и бабушки отнести. Если Кошмар прав, и ее магия позволит душам обрести доброе посмертие, разве она может лишить родных этой милости?

Букеты Ева собрала быстро – разделила пучок фрезий, оставленный для себя в битой кружке на столе, добавила кружевную зелень спаржи и пару листочков ландышей вместо упаковки. Получились милые маленькие букеты.

Она положила в корзинку нож, вышла из дома, погладила дверь и приказала вполголоса:

– Никого не впускай! Следи за хозяйством.

Слова вырвались раньше, чем осознала, что говорит с дверью. Но от дома пришла ощутимая волна тепла. Будто старая лавка была довольна новой хозяйкой и ремонтом.

Кошмар вынырнул из-за угла и молча потерся о ноги ведьмы. То ли темный дух просил прощения за дневную вспышку, то ли просто не хотел ссориться с хозяйкой.

– Пойдешь со мной на кладбище? – спросила Ева. – Хочу отнести родителям и бабушке по букету, а потом нарезать веток для живой изгороди.

Кот молча побежал впереди, словно указывая дорогу.

С таким проводников Ева ничего не боялась – шла по старому кладбищу, разглядывая кусты, прикидывая, где удобнее и проще будет нарезать прутьев. Ее не пугали мелькавшие порой тени, не тревожил подозрительный шорох в кустах – ведьма шла, шепча молитву Дивине, прося милости для родных. И с каждым словом, с каждым шагом печаль уходила, а букеты в руках наливались странной тяжестью.

Подойдя к могилам родителей, Евангелина преклонила колени. Ей это казалось правильным. Потом положила цветы и прошептала:

– Пусть посмертие будет к вам милосердно!

Ветра не было, но дерево, под которым стояли скромные надгробия, вдруг зашелестело. В шорохе его листьев Еве послышались быстрые легкие шаги, знакомый смех. В лицо пахнуло бергамотом – любимым одеколоном отца, потом фиалкой – духами матери… И снова все стихло.

Чувствуя необычайную легкость, ведьма перешла к могиле бабушки. Склонилась, положила букет и погладила шероховатый камень:

– Прости, бабуля, ты была права. Сердцу не прикажешь. Невозможно заставить себя полюбить, и сам насильно не влюбишься, так что я не вижу способа избавиться от проклятия. Разве что чудо… Мне страшно приближать к себе даже уличного мальчишку. Наверное, я буду последней Олфорд в этом городе. Но ты же поймешь? Да? Сколько мне отмерено, столько и проживу. Буду нести радость, продавать цветы, может быть, научусь готовить чайные смеси или саше с добрыми пожеланиями… Пусть моя жизнь будет одинокой, но все же не бесполезной!

Холодный ветер налетел внезапно, дернул за подол, и Евангелина, понурившись, двинулась обратно. Только уткнувшись в плотные заросли снежноягодника, вспомнила, что хотела нарезать прутьев. Нашла в корзинке нож и взялась за дело.

Для изгороди нужны были длинные, прямые побеги не старше одного-двух лет. Ровные, одинаковой длины, покрытые тонкой нежной корой, способной пропустить корни.

Поиск подходящих веток занял молодую женщину до темноты, так что обратно она шла медленно и устало.

Несмотря на перчатки, Ева умудрилась поцарапать запястья. Тяжелая корзина оттягивала руку, а тропинка словно нарочно петляла и изгибалась, заставляя то и дело перекладывать ношу из одной руки в другую. Запыхавшись, ведьма мечтала побыстрее добраться до дома. И не услышала шум впереди. Не заметила странной вспышки и короткого кошачьего вскрика.

Глава 5

– О, кто идет! – грубый голос прозвучал неожиданно.

Крупный мужской силуэт загородил дорогу, заставив Еву поднять голову.

– Какие симпатичные дамочки шляются ночью по кладбищу, – гыгыкнул второй мужчина, появляясь у нее за спиной.

– Я почтенная вдова, – Ева крепче схватилась за корзинку, а у самой внутри все перевернулось.

Одна, в темноте, на узкой тропке, окруженной густыми кустами, да еще Кошмар куда-то запропастился! Вот где его носит, когда он так нужен?

– Так с вдовушкой-то еще слаще будет! Давно, поди, мужика не пробовала! Соскучилась! – с похотливой ухмылкой здоровяк протянул к ней руку, похожую на лапу.

– Да ты не ломайся, – посмеиваясь, второй тоже приблизился. – Знаем мы, кто ты. Нехорошо поступаешь, миссис Доутсон, непорядочно. Добрым людям мешаешь жить, глаза мозолишь. Вот нас и послали побазарить с тобой. Объяснить, что да как.

Ева прижала корзинку к груди, будто щит. Одной рукой нащупала нож, а сама попятилась к обочине, стараясь не выпускать из виду обоих мужчин. В горле у нее пересохло от страха. Но она все же нашла силы спросить:

– Кто послал? Кому я мешаю?

– Сама подумай, – осклабился один из разбойников. – Твоя лавка другим цветочницам как кость в горле стоит. А защиты у тебя нет. В гильдию ты не вступила, ни в цветочную, ни в магическую. Некому за тебя заступиться.

Мужчины одновременно рванули в ее сторону, намереваясь сбить с ног. Но где-то поблизости раздался крик, а затем одному из нападавших прилетел камень в голову. Охнув от боли, мужчина мешком осел наземь. Второго Ева пихнула корзинкой с ветками и со всех ног бросилась бежать.

Она даже не знала, что умеет бегать так быстро! При этом ей все казалось, что за ней кто-то несется следом, это подстегивало ее ужас и желание бежать быстрее.

Силы оставили ее у калитки. Цепляясь за восстановленную арку, молодая женщина сползла на землю. Сердце отчаянно колотилось, ужас захлестывал. А в голове металась паническая мысль, что здесь, посреди жилой улицы, напасть на нее не посмеют.

– Миссис Ева! – рядом с ней рухнул запыхавшийся Дрозд. – Фух, ну вы и бегаете! Еле угнался.

– Ты? – удивилась она и почувствовала, как к горлу подступает истерический смех. – Так это ты всю дорогу бежал за мной?

– Ага. Вы в порядке? Простите, не смог придумать ничего лучше…

Он виновато шмыгнул носом.

– Кроме как бежать за мной?

– Ну… я слышал, как Нокс говорил своим душегубам, чтобы они вас проучили. Вы же посмели торговать без его разрешения, вот он и разозлился. Все торговцы в городе платят гильдейские взносы, и вы тоже должны платить. Иначе от вас не отстанут.

Что-то такое она и сама подозревала.

– Как же ты меня нашел?

– Проследил за ними. Они… нехорошие люди. Могли вас избить или даже покалечить, как Вирсу-молочницу.

– Значит, это ты камень бросил? – в голове у Евы прояснилось. – Спасибо!

Едва сдерживая слезы, она крепко обняла мальчика.

Он смутился, но поторопил ее:

– Идите в дом, миссис Ева, чтобы с вами ничего не случилось!

– Спасибо, Дрозд! Обязательно приходи завтра, я буду ждать, – сказала она, медленно поднимаясь.

Платье было в пыли, и, кажется, ветки на тропе вырвали из подола клок, но ей было все равно.

– Я там… когда эти дурни убежали, вашу корзинку подобрал! – краснеющий парнишка поставил возле ног ведьмы корзину с ветками и ушел.

Несколько минут она смотрела ему вслед, чувствуя, как успокаивается сердце и паника отступает. Затем вошла в дом. Из-под плиты тут же в ноги бросился беспокойный клубок.

– Ты где была? – завопил фамильяр. – Я едва жив остался!

– А ты где был?! – за крепкой новой дверью Евангелину вновь начало колотить, но уже не от ужаса, а от злости. – Меня чуть не убили!

– Я… – кот потупился и виновато обтер ее юбки, – я в магическую ловушку попал. Особую. Такие ставят на нечисть. А с тобой что случилось?

– На меня напали, – вздохнула Ева. – Подручные Нокса.

Руки тряслись, но она налила себе в чашку еще теплый чай и села за стол.

В голове зрело решение.

Она не позволит себя запугать. Ни старому колдуну, ни его душегубам. А Дрозду поможет, чем сможет. Он в этом мире, наверное, единственный, кто о ней беспокоится.

***

Но на следующий день Дрозд не пришел. И через день тоже.

Поначалу Ева решила, что мальчишка чем-то занят или стесняется. А может, испугался ее странного поведения? Или тех отморозков, которые напали на нее у кладбищенской ограды?

Что ж, тогда стоит дать мальчику время. Кто знает, вдруг ему совсем не нужна ее навязчивая забота.

На третий день после происшествия Евангелина отправилась на рынок за покупками. Но обходя ряды с бойкими торговками, она невольно прислушивалась и присматривалась: не раздастся ли звонкий мальчишеский голос, не мелькнет ли в толпе знакомая вихрастая голова?

Нет, все было напрасно.

Дрозд будто исчез.

Ноги сами понесли Еву в рыбный ряд. Она прошла в отдалении от старого Нокса. Но тот будто учуял ее, поднял голову, как всегда, прикрытую капюшоном, и из-под царившей там темноты блеснули глаза. Жесткий, холодный, прицельный взгляд.

У Евы все похолодело внутри.

Она поспешила убраться оттуда. Но чем дальше уходила, тем тяжелее становилось на душе.

Еву охватила тревога.

А вдруг с мальчиком что-то случилось? Кого бы спросить?

– Криспин? – она обрадовалась сыну молочницы, как родному.

– Миссис Доутсон! – он покосился на корзинку в ее руках. – Вам нужен носильщик?

– Нет, то есть да, но я не за этим тебя позвала. Скажи, ты не знаешь, куда делся Дрозд?

Парень задумался и почесал в затылке.

– Его уже дня три как на рынке нет, – протянул, хмуря брови. – Не знаю, куда пропал, мне не докладывал…

– Ясно, – вздохнула Ева. – Прости, что оторвала тебя от работы. А корзинку я сама донесу, она не тяжелая.

Развернувшись, ведьма направилась прочь.

Но тревога только усилилась.

Не мог мальчишка просто взять – и исчезнуть. Да так, чтоб никто не знал, что с ним случилось. А его сестра, Энни? Может, ей что-то известно? Только где же ее искать…

Евангелина задумалась. Всю дорогу до дома она вспоминала те крохи, которые Дрозд рассказал о себе.

Мальчик говорил, что они с сестрой живут в лодочном сарае, в который их милостиво пустил мистер Нокс. Сарай давно не используется по назначению, потому что у колдуна есть другой, поновее, в хорошем месте. А старый где-то в районе заброшенных доков. Там, где обитает старая матросня и такой же бездомный люд, связанный с рыбным промыслом.

– Ты что, собралась туда идти? – ужаснулся Кошмар, когда она рассказала ему о своих подозрениях. – Это самоубийство! Тебе что, мало того нападения?

– Так я ж не ночью пойду. Днем… Почти не опасно.

– Почти? Ты сказала “почти”?! О, Морта, мать Хаоса, за что мне все это? – кот картинно воздел передние лапы к небу.

– Прекрати богохульничать, – одернула ведьма. – У нас одна богиня – мать сущего!

– Ваша Дивина мне не указ, – фыркнул кот. – Я же нечистый дух, забыла? Создан дыханием Морты из первородной Тьмы и Хаоса, наделен разумом и собственной волей. И мой разум сейчас говорит, что идти в доки опасно!

– Да знаю я, – вздохнув, Ева села на лавку. – Но я должна убедиться, что с мальчиком все в порядке. Он спас меня, теперь – моя очередь.

За окном кипела работа. Весело визжала пила, дробно стучали топоры, слышались голоса подмастерьев и беззлобные окрики плотника.

Ведьма перевела взгляд на окно. Там виднелось ясное небо.

– И погода сегодня чудесная, – пробормотала она, подбадривая себя. – Как раз для прогулки.

– Ох, дура-баба, – фамильяр прикрыл глаза лапой и покачал головой. – И я ведь с тобой пойти не смогу!

– Так ты мне не защитник, – хмыкнула Ева. – Тебя самого надо защищать.

– Это ты про случай на кладбище? – насупился он. – То была роковая случайность. Не ожидал я, что кто-то расставит ловушки по кладбищу.

– Ловушки? – встрепенулась ведьма. – Так она там была не одна?

– И была, и есть. Я сегодня ночью проверил. Почти все проходы между могил перетянуты. Но только в той части, где старые захоронения. Среди новых ничего не нашел.

– Хм… Я думала, тебя подручные Нокса поймали. Но если ловушки там до сих пор, то, может, это и не их рук дело…

– Да где уж им, – отмахнулся Кошмар. – Я поначалу тоже решил, что это они. Но нет, ловушки только маг может поставить, а в тех двоих ни капли магии. Вот Нокс мог, но запах старого колдуна я бы сразу учуял. Нет, там им и не пахло.

Кот замолк. Ева удивленно покачала головой:

– Все это очень странно. Кто же расставил по кладбищу ловушки на нечисть и зачем? Кого пытаются поймать?

– Ну… вообще-то, не совсем на нечисть, – признался Кошмар после паузы. – Такие ловушки ставят еще на неупокоенных духов.

– На призраков?

– Да.

Ведьма нахмурилась.

– А ведь Дрозд говорил, что на кладбище призрак завелся, – задумчиво протянула она. – Он видел его возле королевского склепа. Сказал, что это дух Первого лорда шалит…

– Пф! Зачем старику шалить? Его по всем правилам похоронили, отпели и оплакали. Чушь все это. А вот то, что шалит на кладбище кто-то – это уж как пить дать. И вот еще что…

Кот посерьезнел. Его глаза блеснули зеленой сталью:

– Тот, кто расставил эти ловушки – сильный и опытный маг. Никаких следов о себе не оставил. Ни магического шлейфа, ни отпечатка ауры, ни клочка волос, ни запаха. Но сдается мне, его вовсе не призрак интересует!

– А что? – насторожилась Ева.

– Или кто, – поправил фамильяр. – В такую ловушку и живую душу можно поймать. Так что будь осторожна!

– Вот час от часу не легче.

Покачав головой и повздыхав, ведьма занялась работой.

На днях она посадила снежноягодник вдоль новенького забора. Теперь проверяла ветки, поливала, рыхлила, подвязывала, чтобы не упали. Вид у них был веселый, а на некоторых даже проклюнулись новые почки.

В саду и на огороде тоже все шло своим чередом. Яркая зелень радовала глаз, на первоцветах набухали бутоны. Примула, крокусы, гиацинты, нарциссы – все они обещали буйно зацвести со дня на день. И пусть поздновато для первых цветов, но так даже лучше. Другие цветочницы давно срезали и продали первый улов. Теперь ждут, пока расцветут тюльпаны, пионы и ирисы. Но нет ничего прекраснее первых нежных цветов. Они – символ обновления мира.

Переделав необходимые дела, Ева отпустила работников пораньше, а сама засобиралась на поиски Дрозда.

– Значит, все же пойдешь? – проворчал фамильяр. – Вот глупая женщина.

– У меня нет выбора, – отмахнулась она.

Но голос дрогнул, выдавая истинные чувства. Все-таки кот был прав, она побаивалась идти одна в старые доки, понимала, что это не то место, где прогуливаются приличные леди.

Кошмар промолчал, наблюдая за ней. Он лежал на своем излюбленном месте, и только кончик хвоста нервно подрагивал, говоря, что его хозяин весьма недоволен.

– И я с тобой пойти не смогу, – сказал кот после паузы. – Это слишком далеко от дома. А чем дальше от места силы, тем я слабее… Ну ладно.

Он вдруг исчез, оставив быстро растворяющееся в воздухе облачко дыма.

Ева лишь недоуменно пожала плечами:

– Сбежал?

Она сложила в корзинку немного еды, которая, по ее мнению, могла понравиться Дрозду и его сестре, пару атласных лент, оставшихся от прошлой жизни, костяной гребешок с инкрустацией и, подумав, добавила белый кружевной воротничок. Ей, вдове, не пристало такое носить.

Проходя мимо буфета, краем глаза задела свое отражение в темном стекле. И застыла.

Ей показалось, что там отразился кто-то другой.

Не та Ева, что собиралась сейчас выйти из дома в черном вдовьем платье с глухим воротником и скромной шляпке, из-под которой не видно ни единого локона. А совсем другая Ева – жизнерадостная, улыбающаяся, с прыгающими по плечам блестящими кудрями, с обнаженными плечами, белеющими в пене кружев, в расшитом золотом подвенечном платье…

Но она моргнула – и видение мгновенно исчезло. В стекле остался лишь худой силуэт с плоской грудью.

Поджав губы, ведьма поспешила выйти из кухни.

Но на пороге дома ей снова пришлось задержаться. Потому что прямо из воздуха вынырнул фамильяр. Выглядел он потрепанным и запыхавшимся.

– Вот! – он положил к ее ногам блестящий черный камешек, похожий на оникс. – Возьми с собой.

– А что это? – Ева подобрала камешек и с удивлением покрутила его в руках.

– Особый амулет. Сделает тебя неприметной для чужих взглядов, пока не заговоришь.

– Отвод глаз? Но это же запрещенная штука! – ужаснулась она. – Их только мошенники используют!

– Вот еще! – фыркнул кот. – Ты же не воровать идешь. Это так, для защиты. Ну все, топай, раз собралась.

Ева почувствовала, как горло сжалось от благодарности. И даже глаза защипало. Но Кошмар уже развернулся к ней задом и, независимо вздернув хвост, продефилировал прочь. Весь его вид говорил, что в благодарностях он не нуждается. И, скорее всего, не знает, как их принимать.

Спрятав камешек в карман и сдерживая улыбку, Ева покинула дом.

Глава 6

Дорога к докам прошла без приключений. А поиски нужного лодочного сарая затянулись на пару часов.

Ева бродила по старым сходням между обшарпанных, мрачных стен, перелезала через груды прогнивших сетей и обломки строительного мусора, спускалась к мутной воде, остро пахнущей тиной…

Иногда на пути попадались мужчины в рыбацких плащах. Их лица казались мрачными из-за густой бороды, а взгляды колкими. Увидев их, Ева замирала, прижав к себе корзинку, и судорожно сжимала камешек в кармане. А вдруг отвод глаз не поможет?

Но никто из незнакомцев не тронул ее, не окликнул. Только долго и недоуменно смотрели ей вслед.

Между тем вечерело. И Ева почти отчаялась найти тот сарай. Она уже облазила весь берег вдоль и поперек, заглянула на старую пристань, обыскала там каждый угол – но безрезультатно.

Здесь, у реки, быстро темнело. В воздух поднялась туча комаров, что тоже не доставляло комфорта. Да еще стояла такая вонь, что Еве почти все время приходилось прикрывать нос рукавом.

Наконец, обессилев от бесплодных поисков, она решила возвращаться домой. Поднялась от берега по незнакомой тропинке и вдруг застыла, заметив в стороне тусклый огонек.

Доки и старая пристань находились левее. А вправо шел заросший обрывистый берег. Туда она не пошла, решив, что вряд ли там что-то найдет. Но огонек был признаком человеческого жилища.

Жилища у реки, на отшибе…

Ее охватила надежда. Подобрав подол, Ева поспешила на свет и не прогадала.

Это был он. Одинокий лодочный сарай, построенный на воде. С обшарпанными деревянными стенами, сухим камышом вместо крыши и единственным окошком, занавешенным старой дерюгой. Сквозь нее просачивался свет, значит, внутри кто-то был.

В задней стене строения виднелась дверь. К ней вели ступени, выбитые в глинистой земле.

Ева спустилась и постучала. Прислушалась, нервно сжимая корзинку вспотевшими пальцами. Изнутри не доносилось ни звука.

Тогда она вновь постучала и позвала:

– Дрозд, это я, миссис Ева. Я пришла узнать, все ли с тобой хорошо…

Чувствовала она себя при этом довольно глупо. А вдруг там никого нет? А она стоит и разговаривает с пустотой.

Из глубины сарая раздалось шуршание. Похоже, там все-таки кто-то был, но не спешил откликаться.

Решившись, Ева толкнула дверь и переступила порог.

В центре небольшого убогого помещения горел масляный светильник и стояла щербатая миска с водой. Слева от нее на груде тряпок лежал, вытянувшись, мальчик. Его лицо было обезображено ссадинами и синяками, а глаза быстро-быстро двигались под закрытыми веками.

Рядом сидела девушка. Такая худая, что даже сквозь платье проступали ключицы. Ее голова была опущена, растрепанные, похожие на паклю волосы закрыли лицо. Тонкие бледные руки держали тряпку, которую она опускала в миску, а затем отжимала, чтобы протереть брату лицо.

– Энни? – через силу выдохнула Ева. – Что… что с ним случилось?

Увиденное ее потрясло. Нет, ужаснуло.

Девушка опустила голову еще ниже.

– Уходите, – раздался глухой, чуть надтреснутый голос. – Вам здесь нельзя находиться.

– Дивина Пресветлая! – не слушая ее, Ева кинулась к мальчику. – Кто его так избил? Да он весь горит, его надо в больницу!

Ее прервал нервный смех:

– В больницу? – Энни вскинула голову. Сквозь грязные волосы сверкнули глаза. – Посмотрите на нас! Кто таких, как мы, пустит в больницу? К тому же я не могу даже встать, а брат… он… его…

Она разрыдалась.

Подчиняясь порыву, Евангелина притянула ее к себе и обняла дрожащее, худенькое тело, в котором чувствовалась каждая косточка.

Энни заплакала еще горше.

Но ее плач оборвал громкий стук.

Дверь за спиной Евы распахнулась, словно откинутая резким порывом ветра, и ударилась о стену. Пламя светильника заколыхалось, на пол упала чужая тень.

– Никому не двигаться! – гаркнул мужской голос.

Подозрительно знакомый голос!

Не веря своим ушам, Ева медленно обернулась.

В низком проеме, согнувшись почти пополам, стоял Алекс Дерринджер. В его руках горело синеватое пламя, а в глазах отразилось недоумение, когда взгляд наткнулся на Еву.

***

Кажется, последний раз они виделись в его кабинете…

С тех пор прошло две недели. Все это время Алекс методично заваливал себя текущими делами, лишь бы не думать о странном чувстве, которое поселилось в груди.

Но он же не безусый юнец, чтобы страдать из-за женщины! Подумаешь – ведьма! Подумаешь – все мысли только о ней…

Сколько их уже было в его жизни, а сколько еще будет? О каждой думать – только время терять.

Так что граф Дерринджер погрузился в работу. С поспешностью, достойной бегущего от лавины.

В тот вечер перебрав бумаги, ответив на самые срочные депеши и послания, некромаг собрался домой. Надо было обдумать новые данные: полиция прислала отчет о нападении на него в Кенсал-грин. А то нападение было связано с делом об ограблении королевского склепа.

Чиновники и клерки как раз расходились по домам, и в холле здания Магконтроля было довольно людно. Алекс не любил толпу, поэтому свернул в ближайший коридор и покинул здание через черный ход. Потоптался у крохотного цветника – почему нежные колокольчики гиацинтов напоминают ему миссис Доутсон? Наверное, потому что в отчете полиции упоминалось кладбище Кенсал-грин…

С нападения прошло уже больше месяца, но лишь недавно постовые заметили, что в Кенсал-грин появилась новая банда. Несколько явных головорезов засели в доках. Жалоб на них особых нет – в тавернах они не буянят, к девицам не пристают, даже местный морг не пополняют!

Да и узнали о них случайно – один из бродяг был когда-то “шестеркой” воровского дна. Потом постарел, опустился, растерял удачу и переехал в провинциальный Кенсал-грин смолить лодки на маленькой верфи.

Но знакомства у бывшего вора остались. Вот он и шепнул одному из бойких полицейских, что в трущобах сидит странная банда. Ничего не делают. Сидят и ждут. Не пьют, не гуляют, не дерутся даже! Зато регулярно посещают кладбище.

Полицейские свалили донос в общую кучу документов по делу об ограблении склепа, и Алекс не сразу обратил на него внимание.

Зато потом…

Он понял, что по описанию молодчики похожи на тех, кто на него напал. А значит, нужно посетить Кенсал-грин. Для начала – установить ловушки на кладбище. Раз уж все ниточки ведут туда. А дорога на кладбище идет как раз по той улице, где живет ведьма… Но это, конечно, совершенная случайность!

Вернувшись в свой особняк, Алекс призвал пегаса.

Знала бы сестра, для чего он использует ее дорогой подарок.

По губам графа скользнула улыбка.

Эмма-Амелия назвала бы это истинным расточительством. Как можно гонять прекрасного чернокрылого коня ради какого-то расследования? Это оскорбление для красавца, трижды побеждавшего в крылатых скачках на кубок Лондиниума!

Но так будет быстрее и незаметнее.

Пегас порталом преодолел расстояние до Кенсал-грин за пару мгновений. У границы города Алекс свернул на малозаметную тропинку, миновал и центральную улицу, и площадь со стоянкой дилижансов. Проехал вдоль ограды, нашел знакомый лаз, замаскированный разросшимся плющом, отпустил скакуна и проник на кладбище.

Пегас по кличке Шторм растворился в вечерних сумерках. Алекс знал: умное животное само вернется в домой и будет ждать сигнала хозяина.

Оставшись в одиночестве, некромаг приступил к работе.

Судя по следам, этот лаз пользовался спросом – тут ходили, пусть и нечасто. На всякий случай Алекс установил ловушку прямо на тропе – простенькую, способную удержать начинающего мага или развоплотить слабого духа. Главный секрет этой магической конструкции был в другом – она подавала сигнал создателю, если через нее проходил кто-то обладающий магическим даром.

Поразмыслив, граф расставил ловушки по всему кладбищу. Пришлось повозиться, но быстро сгущающиеся сумерки вызвали прилив сил, и он все же справился со своей задумкой – накрыл магической сигналкой почти всю территорию возле склепа Первого лорда.

Устал. Прошел невидимкой за спинами охранников и сел на ступени склепа. Наблюдая за беспечными сторожами, которых ничему не научила судьба их предшественников, Алекс начал мысленно жаловаться Первому лорду на расследование, тупых исполнителей и коварную ведьму:

– Околдовала меня, как пить дать. Иначе почему не могу выбросить ее из головы? Почему думаю только о ней? Вот скажи мне, что в ней такого особенного? Ничего! А так тянет еще хоть разок на нее посмотреть…

Конечно, Алекс знал, что дух Первого лорда давно ушел небесной дорогой, но казалось, что тот его слышит и даже немного сочувствует.

Выговорившись и отдышавшись, Дерринджер встал и коротким путем выбрался с кладбища. Время близилось к полуночи. На улице царила прохлада, в траве стрекотали сверчки. Отличное время для неспешной прогулки…

Граф сам не заметил, как оказался у знакомого дома. Несколько минут он стоял, жадно глядя на погасшие окна. И лишь потом сообразил, где находится.

Похоже, хозяйка давно спала. Только крыльцо белело свежими досками, да в стороне высилась темная груда – то ли бревна, то ли черепица.

Миссис Доутсон делает ремонт?

Алекс невольно шагнул ближе. И уперся грудью в неожиданную преграду.

Глаза мага довольно блеснули – эта женщина улучшила свои навыки по накладыванию защиты. Пробраться в дом незамеченным, как в прошлый раз, даже у него теперь не получится. Про мелких воришек, ночных гуляк или случайных бродяг нечего и говорить. Коснувшись невидимой линии, они испытают такой панический ужас, что убегут прочь без оглядки.

От этой мысли стало весело. В приподнятом настроении Алекс Дерринджер направился прочь. В безопасном месте призвал пегаса и вернулся домой.

Что ж, ловушки расставлены, осталось дождаться тех, кто в них попадет!

Следующие несколько дней Алекс провел в стенах своего ведомства. Разбирал бумаги, писал отчеты, чихвостил подчиненных. А потом ловушка на кладбище сработала. И не одна!

Сначала пришел сигнал о поимке мелкого темного духа.

Дерринджер вспомнил фамильяра и хмыкнул – неужели ведьма решила прогуляться по кладбищу поздним вечером?

Вторая ловушка сработала позже. Ее сигнал пришел из центра древнейшей части кладбища. Оттуда, где находился склеп Первого лорда.

Той же ночью Алекс вновь отправился в Кенсал-грин – ловить того, кто оставил в ловушке кусочек ауры и отчетливый ментальный след.

Некромаг, как ищейка, шел по этому следу. Тот, кто его оставил, не просто гулял по кладбищу. Он двигался целенаправленно. Несколько раз обошел вокруг склепа, постоял возле охранников, потревожил пометки, которые некромант оставил на дверях…

Охранники…

Алекс немного за ними понаблюдал.

Тот, кто здесь был, разговаривал с ними? Знакомы они, или неизвестный, как и сам Алекс, был с артефактом невидимости?

Он решил пока не показываться сторожам. Они могут быть в сговоре с неизвестным. Этого нельзя исключать.

Что ж, придется действовать, как было задумано. Нельзя спугнуть возможных преступников…

В тот день жители городка с удивлением отметили элегантно одетого молодого мужчину, который в одиночестве бродил по пустующему рынку и небрежно ворошил тростью груды рыбных корзин. Потом его видели у здания гильдии, у дома колдуна и еще в паре мест.

Наконец, когда солнце совсем село, щеголеватый красавец вышел на берег реки. Брезгливо оглядел сваленные в кучи старые сети, гниющие лодки, покосившиеся доки и рыбные сараи. Вздохнул, оценив затянутый водорослями и мусором берег, и двинулся вперед, аккуратно обходя особенно “благоухающие” кучи.

Алекс шел по следу, как нитка за иголкой, почти не глядя по сторонам. Интуиция вела его все дальше и дальше. Сердце постепенно ускоряло свой бег, дыхание стало прерывистым, будто он и вправду бежал.

Его все больше охватывало ощущение, что он уже близко. Что вот-вот поймает… что-то очень важное!

Мелькнувший в темноте огонек был именно тем, что он искал. Некромаг ощутил это всем своим существом.

Туда. Вниз. К реке.

От старого лодочного сарая исходила насыщенная магическая аура. Здесь явно обитал стихийный целитель. Но в золотисто-зеленых завихрениях целительской ауры виднелись сероватые проплешины. Это был след того, кто попался в ловушку.

– Что ж, посмотрим, что ты за птица, – пробормотал он, на всякий случай активируя боевое заклинание.

Враг, похоже, очень хитер. Нельзя его недооценивать.

Спустившись по выбитым в глине ступеням, некромаг рванул дверь на себя и ввалился внутрь с возгласом:

– Никому не двигаться!

Глава 7

Немая сцена.

Неловкое молчание.

Обмен недоуменными взглядами…

Дрозд застонал. Это заставило Еву очнуться. Она оторвала взгляд от завораживающих черных глаз некромага и перевела на пламя в его руке.

Алекс тоже посмотрел на свою руку, смутился и развеял боевое заклинание.

– Простите, миссис Доутсон. Я не вас ожидал здесь найти.

Она поджала губы.

– А кого? Этих несчастных детей?

Энни со страхом и непониманием переводила взгляд с ведьмы на дознавателя. Пыталась понять, кто из них опаснее, а кому можно довериться.

Миссис Доутсон, из-за которой избили брата? Или незнакомец с красивым, но холодным лицом, от которого веет смертью?

Новый стон нарушил тишину.

– Что с ним? – деловито осведомился Алекс, делая шаг к мальчику.

– Его избили, – сухо ответила Ева. – Вы должны нам помочь.

За прошедшие секунды она уже все обдумала и приняла решение.

– И чем же? – хмыкнул некромаг, разглядывая мальчишку и морщась: били его со знанием дела, видимо, кому-то сильно насолил. – Я не целитель.

– Но у вас наверняка есть поблизости экипаж? Или хотя бы лошадь?

– Боюсь вас разочаровать, но я пришел сюда пешком.

– Тогда…

Он оборвал ее жестом и посмотрел на Энни, которая сидела, сгорбившись и спрятав лицо за волосами.

– Это твой брат?

Она кивнула.

– А ты – стихийный целитель?

Она снова кивнула. Отнекиваться было бессмысленно.

– А кто еще тут бывает?

На этот раз девушка не спешила отвечать. Зато заговорила Ева:

– Это сарай мистера Нокса, главы местной гильдии магов. Энни, твой брат говорил, что ты его лечишь…

Быстрый предупреждающий взгляд из-под спутанной пакли волос заставил ее резко умолкнуть.

Но Алекс уже услышал все, что хотел.

– Так-так, – постучал он себя по губам с задумчивым видом. – Нокс, значит. Что ж, интересный у вас глава гильдии. Это ведь тот самый, который требовал с вас двадцать золотых за вступление?

– Он самый, – кивнула Ева. – На днях его люди пытались меня запугать, но Дрозд помешал.

– Из-за вас его и избили! – резко крикнула Энни со слезами в голосе. – Так что лучше уходите отсюда!

– Из-за меня? – Ева обескураженно глянула на нее. – Что я такого…

– Да, из-за вас! Чтоб не лез не в свое дело! Я его умоляла, чтобы он бросил работу у вас, но мой брат слишком упертый! И вот до чего это его довело! Он третий день в лихорадке!

Она разрыдалась, отталкивая ведьму, которая хотела ее обнять. Ева расстроенно опустила руки и в поисках поддержки глянула в лицо некромагу:

– Пожалуйста, милорд. Мальчику нужно в больницу. Я не прощу себе, если с ним что-то случится…

– С ним уже что-то случилось, – хмыкнул Алекс. – И в больницу его не примут, разве что в ночлежку для бедняков. Ладно, есть у меня один врач… Не болтливый.

С этими словами он нагнулся над мальчишкой, подхватил и взвалил себе на плечо.

Дрозд издал слабый стон.

– Что вы делаете?! – следом вскочила Ева. – Ему же больно!

– Как что – помогаю, – раздался невозмутимый ответ. – И не переживайте так, миссис Доутсон. Этот шкет покрепче нас с вами будет.

– Возьмите его по-другому! – продолжала настаивать ведьма. – Ему так неудобно!

– “По-другому” это как? Нести, как девочку? Обойдется. Пусть терпит.

Переругиваясь, они вышли из сарая. Но на пороге Ева опомнилась и оглянулась:

– Энни! Она не ходит. Я не могу ее бросить!

– Вы бы определились, дамочка, – нахмурился некромаг, – кого из них спасать надо.

Она тут же сложила руки в умоляющем жесте:

– Пожалуйста! Доставьте мальчика к лекарю, я все оплачу!

Алекс скептически скривился:

– У вас не хватит денег даже на консультацию у моего лекаря.

Но, увидев, как изменилось ее лицо, немного смягчился:

– Вам нельзя оставаться. Хозяин был здесь недавно, судя по четкому следу, и может вернуться в любой момент.

– Но Энни…

– Я все решу. Дайте мне пару минут.

В словах некромага было столько силы и убеждения, что Ева поверила – сразу и безоговорочно.

Такой мужчина точно все решит, можно не сомневаться.

– Вернитесь внутрь, – сказал он почти ласковым тоном.

Она сначала подчинилась, но в последний момент передумала и осталась стоять на мостках, а потому увидела все, что произошло дальше.

Алекс поднялся по глиняным ступенькам и свистнул. Ночное небо прорезала молния, она ударила почти рядом с ним, заставив Еву беззвучно ахнуть и схватиться за сердце. Перед некромагом разлилось голубоватое сияние, в котором гарцевал безумно прекрасный крылатый конь. Он был чернее ночи, но от его сильного, стремительного тела исходило сияние.

– Молодец, мальчик, – услышала Ева. – Нам с тобой предстоит работенка.

Она увидела, как некромаг взвалил свою ношу на пегаса, сам прыгнул в седло и, придерживая мальчишку рукой, тронул поводья.

Пегас взмахнул крыльями. В небо взвилась голубоватая молния и исчезла.

Портал – догадалась ведьма. Пегасы умеют передвигаться порталами.

Но если у Алекса Дерринджера есть такая дорогая игрушка, то он прав: она, Ева, не наскребет денег даже на консультацию у его лекаря.

Кто же он, этот загадочный некромаг? Почему скрывает свою истинную сущность под амулетом? Почему работает мелким чиновником в Магконтроле?

Интересно, а он вообще знает, что ей известна его тайна?

Ева вспомнила, как ругался Кошмар, когда она притащила в дом полумертвое тело. Уже позже кот объяснил, почему был так зол.

– Был бы он обычным проходным некромантом, шут с ним. С такими дружбу водить даже полезно. Но он некромаг! Некромаг! Само воплощение смерти!

– И что? – она не понимала.

– А то! Эти твари неуправляемы! Их не любят ни светлые духи, ни темные. Аура некромага пожирает любую жизнь. Хоть земную, хоть потустороннюю. Тебе повезло, что ты была только инициирована, когда с ним столкнулась, твоя сила захлестывала, и он просто сожрал ее избыток. Иначе он бы просто выпил тебя досуха, пока валялся без сознания, и не заметил.

– Этого не может быть, – не верила Ева. – Он же свободно ходит по улицам! А та женщина с ним? По ней не скажешь, что она страдала от его присутствия.

– Медальон! Это все его медальон! Я чувствую в нем частичку чего-то… особенного. Там что-то кристально-чистое, светлое, напитанное магией Жизни. Оно оберегает его, будто кокон, окутывает и скрывает его настоящую ауру. С медальоном он почти безвреден.

– Почти?

– Ну да. Даже это не отменяет мерзких мыслей в его голове.

– Каких… каких мыслей?

– Мерзких! Или ты не видела, как он на тебя смотрит? Как голодный кот на бесхозное сало!

Учитывая, что эти слова говорил тоже кот, аналогия выглядела комичной.

Ева хихикнула, но тут же опомнилась: сейчас не до веселья! Некромаг исчез вместе с мальчиком, а ей надо заняться девушкой. Энни нужна женская помощь.

Когда она вошла в сарай, целительница сидела на том же месте, где ее оставили, и не мигая смотрела на дверь.

– Мой брат… – прошептала она. – Куда вы его забрали?

– К лекарю. С ним все будет хорошо, – начала Ева ласковым голосом. – Нам тоже не стоит здесь оставаться. Если не против, я бы хотела, чтобы ты пошла со мной.

– Пошла? – Энни горько усмехнулась. Затем резким жестом дернула подол выше колен. – Я не могу ходить!

Из-под грязного, рваного края юбки торчали две сухие конечности. Две кости, обтянутые мертвой сероватой кожей, и узкие высохшие ступни.

– Н-но… ты же не всегда была такой? – Ева со страхом перевела взгляд с ее ног на лицо. – Дрозд сказал, это все из-за Нокса.

– У меня не было выбора, – буркнула девушка, опуская подол. – Когда мать умерла, Дрозд был совсем маленьким. Она даже не успела дать ему имя. А владелец дома выгнал нас, потому что нам нечем было платить за жилье. Все деньги ушли на лечение мамы. Мы бродяжничали и спали на улице или на рынке под прилавком. Тогда было лето, но пришла осень, а потом зима…

– Нокс вам помог?

– Да. Он единственный. Пустил нас в этот сарай, давал дрова, еду, одежду…

Ее прервал насмешливый голос:

– Думаю, ты щедро заплатила ему за эту развалюху, объедки и кучу тряпок.

Ева вздрогнула и обернулась к дверям.

Это был Алекс. Она не услышала, когда он вернулся, и не знала, как много услышал. Но сейчас он смотрел на Энни с жесткой усмешкой. В его взгляде не было ни тени сочувствия, только лед, способный разрезать любого.

Под этим взглядом Энни опустила голову. А Ева поспешила за нее заступиться:

– Вам стоит быть избирательнее в словах и суждениях!

– Зачем? Она и без меня знает правду. Наверняка это Нокс приказал никому из горожан не вмешиваться, чтобы выглядеть благодетелем в глазах двух несчастных детей.

– Но!..

– Брат тоже так говорит, – тихо призналась Энни. – Но уже поздно что-либо менять…

Алекс смерил ее оценивающим взглядом. Грязные спутанные волосы, которые наверняка станут красивого золотистого цвета, если их отмыть. Торчащие лопатки и ключицы, потухшие глаза, нездоровая бледность щек…

И пожал плечами:

– Пока жив, ничего не поздно менять.

Затем посмотрел на Еву:

– Так что вы решили, миссис Доутсон? Забираете девушку к себе?

Она закусила губу, чем привлекла жадный взгляд дознавателя.

– Ей тоже нужна помощь лекаря…

– Лекарь тут не поможет. Ей нужен целитель, а лучше – маг Жизни. Есть у меня один на примете… Но надо что-то посущественнее золотых соверенов, чтобы этот маг захотел ее осмотреть.

– Что? – встрепенулась Ева. – Я сделаю все, что в моих силах!

Глаза Алекса сузились:

– Вот наведаюсь к ней и узнаю.

“К ней” – кольнуло сердце ведьмы. Он пойдет к женщине…

Почему эта мысль так неприятна?

Между тем некромаг подошел к девушке и аккуратно подхватил ее на руки. Совсем не так, как ее брата.

– Ладно, красавица, – сказал он, неся ее к выходу, – давай убираться отсюда. Миссис Доутсон, пошевеливайтесь, я не собираюсь возвращаться еще и за вами!

Она вздрогнула и гневно глянула ему в спину.

Что ему стоило заговорить с ней таким же ласковым тоном? Но нет, он предпочел нагрубить!

Кошмар был прав. Просто невыносимый тип этот Алекс Дерринджер!

Глава 8

Пегас смирно ждал на улице.

Евангелина замешкалась, с восторгом рассматривая великолепное животное. Так близко она еще никогда пегасов не видела, тем более черный – это огромная редкость. Белые и золотистые встречаются чаще.

Крылатый конь всхрапнул, кося в ее сторону лиловым глазом.

Право слово, этот красавец производил впечатление, как, впрочем, и его хозяин.

Между тем Алекс подошел к Шторму и, аккуратно придерживая Энни, как принц из сказки, забрался в седло. Теперь девушка полулежала у него на груди, будто спящая красавица. Сам же некромаг оглянулся на Еву и небрежно кивнул:

– Миссис Доутсон, садитесь на круп.

– Что? – не поняла молодая женщина.

– Садитесь на круп. Позади меня!

– Я… не умею ездить верхом! – немного солгала Евангелина. На самом деле ей было страшно даже прикасаться к чудесному зверю, не то что сесть на него. – Вы поезжайте, а я дойду пешком!

Алекс вздохнул и возвел глаза к небу:

– Уже темно, а где-то рядом бродит этот ваш Нокс и его шайка! Я не могу допустить, чтобы женщина угодила к ним в руки. Садитесь живо!

– Я боюсь! – честно выпалила Ева.

Вообще-то, родители учили ее ездить верхом, и она трижды в неделю каталась на пони в парке, тренируясь вместе с другими девочками. Но после смерти родителей она не подходила к седлу. А тут еще сам пегас не слишком любезно поглядывает на нее.

– Садитесь! – мрачно приказал некромаг и напомнил: – Ваш дом под защитой и не пропустит ни меня, ни эту девушку. А ей не стоит откладывать визит мага Жизни.

Он прав. Вздохнув, Евангелина все же решилась. Вцепилась в стремя, потом в ремни, в седло и непонятно как, далеко не изящно плюхнулась на жесткий конский круп. Да уж, подушка сюда точно бы не помешала! Или попа попышнее!

– Сели? – Алекс даже не обернулся.

Он не тронул поводья, лишь слегка сжал бока коня, но Еву бросило сначала вперед, потом назад. Пискнув от ужаса, она вцепилась в камзол Дерринджера и закрыла глаза. Вниз даже смотреть боялась – падать было очень далеко!

Конь распластал черные крылья и взмыл вверх. Сделал несколько махов, а затем воздух вокруг него засиял. Это было кольцо портала. Миг – и пегас вынырнул из него прямо над крышей цветочной лавки.

Покружил и опустился аккурат возле калитки.

Это длилось всего пару минут, которые Ева провела, зажмурившись от ужаса и судорожно вцепившись в сидящего впереди некромага.

– Спускайтесь, – снова скомандовал Алекс, – и придержите мне калитку!

Постанывая от ужаса, Евангелина очень осторожно принялась сползать с коня, молясь Дивине, чтобы эта громадная скотина не сделала шаг и не наступила на нее. По счастью, пегас стоял, как статуя, и ведьма сумела спешиться, обойти коня и распахнуть ажурную деревянную калитку, совсем недавно сколоченную усердным плотником.

Алекс Дерринджер очутился на земле одним красивым плавным движением, при этом у Энни даже голова не дернулась. Он спокойно и легко внес девушку на крыльцо и поторопил недовольную Евангелину взглядом.

Та вынула из сумочки ключ – новая массивная дверь с тяжелыми коваными петлями обошлась ей в полсоверена, но оно того стоило – лавка выглядела солидно, а на саму дверь легко ложились наговоры.

Лорд внес Энни в лавку и уточнил:

– Куда?

Ева вздохнула – самым теплым и обжитым местом ее дома оставалась кухня. В ней она готовила, шила, мылась, высаживала луковицы и колдовала.

Есть еще бабкина комната, но туда только хозяйка может войти.

Так что она посторонилась и показала Дерринджеру, куда следует отнести Энни.

Кровати на кухне, конечно, не было, зато был сколоченный столяром топчан у самой печи. А поверх досок Евангелина успела положить сшитый из лоскутов мешок, набитый сеном. Она ведь собиралась позвать Дрозда к себе жить. Вот и подготовилась.

Лорд аккуратно уложил Энни на постель, отряхнул руки и сказал:

– Утром вернусь с целителем. Лекарь уже занимается мальчишкой.

Потом просто развернулся и вышел, не обращая внимания на три укоризненных взгляда, поблескивающих с разных сторон.

Энни считала, что столь красивый и богатый джентльмен не должен был пачкаться, беспокоясь о ней – никчемной и больной сироте.

Кошмар мысленно ругался, что “этот бесов некромансер опять создает нам проблемы!”

А сама Евангелина была страшно обижена бесцеремонным поведением дознавателя и принудительной поездкой на пегасе.

Так что весь путь от кухни до калитки Алекс отчаянно чесался и костерил некоторых особенно талантливых ведьм, их фамильяров и подобрышей. При этом благородный граф выражался такими словами, что даже невозмутимый Шторм покосился на него с осуждением.

Впрочем, Алекс не дал коню времени выразить свое возмущение – вскочил в седло, сжал колени и скомандовал:

– Домой к матушке!

Этот приказ Шторм знал и очень любил. В конюшне герцога и герцогини пегаса всегда ждала кормушка, полная сладкой хрустящей моркови, ключевая вода и заботливый конюх, готовый чистить и холить красавца-коня бесконечно.

***

Через несколько минут Алекс уже передал поводья дежурному конюху, отряхнул соринки с сюртука и поднялся по лестнице в гостиную.

Матушка еще не спала – сидела у стола, перебирая бумаги.

– Добрый вечер! – Алекс подошел и чмокнул Джулиану Вандербильт в щеку.

Герцогиня отвлеклась от дел и ласково обняла младшего сына:

– Я рада, что ты решил нас навестить, дорогой. Боюсь, отец еще не вернулся…

– Я к тебе, мама, – Алекс немного замялся.

– Что стряслось, милый?

Джулиана внимательно посмотрела на сына.

Право слово, их с Дереком младший сын реже всех обращается к ним за помощью, но сейчас она явно ему нужна. Очень уж нервно он сжимает в руках перчатки.

– Я веду дело… в Кенсал-грин.

– Королевское кладбище, – сразу припомнила герцогиня.

– Верно. Там пока мало понятного, однако есть свидетели…

Граф замялся, не зная, как высказать просьбу.

– Говори же, Алекс, – поторопила его Джулиана.

– Одному из них нужна помощь. Точнее, одной.

– Моя? – сообразила она. – Иначе бы ты не пришел.

– Да, матушка. Это девушка со стихийным целительским даром. Один из подозреваемых регулярно ее использовал. Она не может ходить и вообще плохо выглядит, потому что все брала на себя.

Леди Вандербильт сдвинула брови.

– Это несложное дело для штатного мага-целителя. Зачем тебе я?

– Она незарегистрированный маг, – признался Алекс. – К тому же свидетель и жертва. Я подозреваю, что кто-то в управлении связан с преступниками. Если я обращусь к штатному целителю, о девушке узнают. Преступники либо скроются, либо…

Он пальцем чиркнул себя по горлу, давая понять, что свидетельницу в живых не оставят.

– Ясно. Значит, я должна помочь ей тайно? – качнула головой герцогиня.

– Если тебе не трудно, мама, – Алекс поцеловал ей руку и заглянул в глаза тем же взглядом, каким в детстве выпрашивал лишние конфеты.

Джулиана улыбнулась и потрепала его по волосам – так же, как в детстве.

– Эта девушка так хороша? – навскидку предположила она.

Ей лучше других было известно, что младший сын может быть очень жестким и не склонен к пустой благотворительности.

– Она ребенок, – отмахнулся Алекс.

– Ты ей задолжал?

Он вздохнул:

– Не ей.

– А кому? – подняла брови герцогиня.

– За этих детей просила миссис Доутсон, – нехотя сознался Дерринджер, – ведьма из Кенсал-грин.

– Ведьма? Ты делаешь одолжение ведьме? – брови Джулианы недоуменно взлетели. – Та-а-ак, а это уже интересно…

Она поудобнее устроилась в кресле, всем своим видом давая понять, что не сдвинется с места, пока не узнает всю подноготную.

– Она подобрала меня, когда на меня напали, помогла своей магией, – начал Алекс, морщась от неприятных воспоминаний. Однако он хорошо знал свою мать, поэтому признался во всем.

– Так-так, ведьма тебя спасла, а ты оставил ей кошелек – и все? – Джулиана забарабанила пальцами по подлокотнику кресла. – Не ожидала от тебя такой черной неблагодарности, сын!

– Не только! – возмутился Алекс. – Еще я помог ей с регистрацией дара, проверил на приворот и даже не упрекнул, что она сунула свой любопытный нос в твою шкатулку!

– Так-так-та-а-ак! – пропела герцогиня, буквально расцветая. – А ну-ка поподробнее! Значит, эта чудесная леди открыла мою шкатулку?

– Ну да, – буркнул Дерринджер, не понимая, отчего это матушка так обрадовалась. – К счастью, не сломала. И она никакая не леди, обычная мещанка. Но я ее даже ругать не стал. Просто вежливо попросил удалиться из управления – и все. А тут эти дети… Мальчишку я лекарю передал, а девчонке нужна помощь мага Жизни.

Джулиана несколько минут смотрела на него, обдумывая услышанное. Он терпеливо ждал. Наконец она выпрямилась и приняла строгий вид:

– Вот что, сын. Я согласна навестить твоего свидетеля и тайно исцелить… С одним условием!

– Каким? – напрягся Алекс.

И не зря.

– Пригласи свою миссис Доутсон к нам на ужин. Скажем, в ближайшую субботу.

– Она не моя! – обиженно вскинулся Алекс.

– Хорошо, пусть “не твоя” миссис Доутсон придет к нам на ужин, и мы будем в расчете.

– А если она откажется? – прищурился Дерринджер.

– Ты же мужчина, – широко улыбнулась в ответ герцогиня. – Неужели не сможешь уговорить обычную мещанку?

Тяжело вздохнув, тот покачал головой:

– Матушка, вы шантажистка и интриганка!

– Надо же, дожила, – картинно всплеснула руками Джулиана, – младший сын научился делать комплименты!

Они расхохотались, и Алекс потер усталые глаза:

– Тогда здесь заночую. Пегас в конюшне, утром, как только будете готовы, я доставлю вас в Кенсал-грин. Боюсь, та девчонка не перенесет еще одного портала, слишком мало в ней силы осталось.

Джулиана не стала спорить.

– Конечно, мой мальчик, иди отдыхай, – она помахала ему с необычайно бодрым видом. – И не забудь! Ужин с миссис Доутсон!

– Чувствую, этот ужин я никогда не забуду, – проворчал Алекс, направляясь к двери.

Он сказал это очень тихо, но по губам Джулианы пробежала улыбка.

Так могла улыбаться кошка, поймавшая мышь.

Глава 9

Ночь прошла беспокойно.

Энни то вздрагивала и стонала во сне, то бормотала что-то нечленораздельное, будто умоляла о чем-то.

Ева не смогла оставить ее одну на топчане, хотя Кошмар и обещал, что присмотрит за девушкой. Но ведьма лишь отмахнулась:

– Думаешь, я усну?

Так и вышло. За ночь она глаз не сомкнула.

Когда некромаг ушел, Ева согрела воды, выгнала кота и заставила Энни помыться. Заставила, потому что та ни в какую не желала перед ней раздеваться и расставаться со своими одежками. Пришлось пригрозить, что засунет ее в корыто силком, если не согласится.

Без одежды девушка оказалась еще худее, чем выглядела со стороны.

– Тебе правда семнадцать? – засомневалась Ева, глядя на обтянутые кожей кости.

– Да, миссис Доутсон…

Энни тихо вздрагивала, когда жесткая мочалка вела по выступающим ребрам и позвонкам, смывая накопившуюся грязь.

– Ева, – поморщилась ведьма. – Зови меня миссис Ева.

Выкупав девушку, она помогла ей перелезть на топчан.

У Энни не работали ноги, но руки были сильными, несмотря на их худобу. Девушка привыкла подолгу оставаться одна, пока брат искал, где заработать монетку. Она приспособилась к своему положению. Глядя на то, как гостья ловко управляется со свежей одеждой, Ева только головой покачала: Энни не создавала впечатление бесполезного существа. Даже сейчас в ней горел огонек.

Потом они пили душистый травяной чай, заедая его чуть подсохшими вчерашними сконами, и Ева осмелилась спросить:

– Энни, ты же не всегда была такой? Дрозд сказал, это все из-за Нокса.

Девушка замерла, глядя в чашку. Молчала она долго, Ева уже не надеялась на ответ, когда та все же заговорила:

– Мистер Нокс тут ни при чем. Я сама согласилась на его предложение.

– Лечить его в обмен на сарай?

– И еду, и дрова, и теплые вещи. Мой брат был совсем маленьким, он мало что помнит. Но мистер Нокс единственный, кто нам хоть чем-то помог. Все остальные просто ходили мимо.

По щеке Энни скатилась слеза и капнула в чашку.

– Но взамен он забрал твое здоровье, – тихо напомнила Ева.

– Нет! – Энни зло на нее посмотрела. – Я сама его отдала! Это мой выбор, и никто не смеет меня в нем упрекать!

Больше они об этом не говорили. Но сидя рядом с мечущейся во сне девушкой, Ева сумела разобрать несколько фраз. У Энни была своя рана, гораздо более глубокая, чем можно представить. Она винила себя в том, что не смогла спасти мать.

Тогда, лет десять назад, а может, и больше, у Энни уже открылся целительский дар. Денег на обучение не хватало, так что способности были стихийными. Они срабатывали сами собой, когда она касалась больного человека с желанием помочь ему.

Но очень быстро девочка поняла, что облегчая участь несчастного, делает хуже себе. Вся боль, все болезни оставались с ней. Она не умела сливать их в землю, воду или воздух, как делали опытные целители.

Маленькой девочке было больно и страшно брать на себя чужие болячки. Она стала сторониться людей. А когда заболела мать – испугалась.

Ева покопалась в своих воспоминаниях.

Примерно в то время в окрестностях столицы бушевала холера. Она затронула Кенсал-грин. Аристократов и богатых мещан болезнь почти не коснулась, у тех были деньги на целителей и лекарей. А вот бедняки умирали целыми семьями. Видимо, маму Энни забрала холера…

Неприятная болезнь. Мерзкая. Понятно, почему семилетняя девочка испугалась.

Ева не осуждала ее, но сама Энни, похоже, ненавидела себя за ту слабость и не могла простить. Потому и готова была отдать свою жизнь и здоровье по капле такому, как Нокс. Для нее это было наказание за малодушие. Наказание, которое она сама себе назначила и безропотно несла.

***

Под утро сон все-таки сморил ведьму. Она уснула, подперев голову рукой. А очнулась от громкого стука – кто-то тарабанил в калитку.

Быстрый взгляд на еще спящую Энни – и Ева вскочила. Забыв, что вчера сняла чепчик и вынула гребень из прически, она бросилась во двор.

Кто же так тарабанит с утра? Неужто пожар?

Нет, это был всего лишь Алекс Дерринджер собственной персоной. Свежий, как капля росы, гладко выбритый, с идеально уложенной шевелюрой, белоснежным шейным платком и военной выправкой. Он поддерживал под локоток миниатюрную женщину в скромном платье. Скромном на первый взгляд.

Наметанным глазом Ева оценила дорогой франкский шелк. А также брошь из редчайшего голубого бриллианта, украшающую непритязательный воротничок из золотого гишпанского кружева.

Незнакомка встретила настороженный взгляд ведьмы легкой улыбкой. Качнула головой, отчего серые перышки на ее шляпке заколыхались, и хорошо поставленным голосом, без тени насмешки или презрения, представилась:

– Я Джулиана Вандербильт. Мой сын сказал, в этом доме есть кто-то, кто нуждается в маге Жизни.

– Ох, простите, – вздрогнула Ева и присела в книксене.

Как неприлично получилось! Она забыла про манеры, пока рассматривала эту женщину.

Что?!

Вандербильт?!

– С-сама герцогиня? – вырвалось у Евы, пока она суетливо открывала калитку и пропускала гостей. А потом до нее дошла вторая часть фразы: – Ваш сын?!

Джулиана вошла первой. Буквально вплыла. Быстро глянула по сторонам и направилась к дому.

– Да, это моя матушка, – слегка ворчливо признался Алекс. – Весьма… своеобразная женщина.

Взгляд Евы заметался между ними. Ее накрыла запоздалая паника: так этот дознаватель еще и сын герцога Вандербильта! Кто же в Альбионе не знает, как зовут Тень королевы и главу Тайной полиции?

А она посмела с ним пререкаться!

– Не надо от меня так шарахаться, – Дерринджер заметил ее маневр. – Я не кусаюсь. Почти.

Ева стиснула руки, чтобы они не дрожали. И только тогда заметила, с каким пристальным интересом некромаг скользит по ней взглядом.

***

Алекс был удивлен. Нет, это еще мягко сказано. Он был восхищен.

Оказывается, у этой монашки-вдовы шикарные волосы! Прежде он видел лишь несколько локонов, стыдливо прикрытых чепцом или шляпкой. Но сейчас они ниспадали с ее плеч блестящей шелковистой волной, отливающей красной медью. У него даже руки зачесались, так захотелось запустить их в это богатство, сжать легонько, ощущая прохладу и гладкость, и потянуть, давая прядям легко скользить и ласкать чувствительную кожу между пальцев…

– Сэр, – пискнула Ева.

Он моргнул и очнулся: что за бред пришел в голову?

Нахмурил брови и резко ответил:

– Идемте в дом, миссис Доутсон. Вам не мешало бы привести себя в порядок.

Щеки Евы залил пунцовый румянец. Схватившись за голову, она бросилась в дом.

Как можно было так опростоволоситься? Ей, взрослой женщине, воспитанной в строгих традициях? Выйти на люди с непокрытой головой!

Что о ней теперь подумает леди Вандербильт? А лорд Дерринджер?

Ох, теперь ясно, почему его фамилия с первого дня показалась ей знакомой. Хотя… а почему ее так волнует, что он подумает?

Вопрос был неожиданным. Он догнал Еву уже на крыльце. Заставил замешкаться и удивиться.

Она знала, что некромаг идет следом. Но не решилась оглянуться и посмотреть на него. Трусливо юркнула в дом и унеслась на второй этаж – приводить себя в порядок.

Там быстро отыскала свежий чепец. Причем выбрала самый скромный, без кружев. Скрутила и спрятала под него все свое каштановое богатство до последней волосинки. Затем глянула на себя в ручное зеркальце и строго поджала губы.

Почему ее так волнует, что подумает Алекс Дерринджер?

Вопрос продолжал крутиться в голове. Но ответа у Евы не было.

Подождав, пока сердце в груди успокоится, она спустилась на первый этаж. В кухню вошла уже абсолютно спокойной.

Энни по-прежнему лежала на топчане, только уже не спала. Рядом, склонившись над ней, стояла Джулиана. Герцогиня водила руками вдоль простыни, скрывающей ноги девушки, и хмурилась, будто прислушивалась к чему-то внутри себя.

Алекс сидел за столом со скучающим видом.

– А, вот и хозяйка, – герцогиня первой отреагировала на появление Евы.

– Спасибо, что согласились помочь, леди Вандербильт, – Ева снова сделала книксен.

Высокородная гостья выпрямилась:

– Мои услуги не бесплатны.

Ева почувствовала в груди холодок.

Страшно представить, какую плату потребует герцогиня.

Насладившись застывшим лицом молодой ведьмы, Джулиана позволила себе улыбнуться:

– Можете обсудить с моим сыном этот вопрос, а я пока продолжу. У юной мисс есть все шансы встать на ноги, но это долгий процесс.

– Да, конечно, спасибо вам, леди, – пробормотала Ева, растерянно глядя на Алекса.

Тот начал вставать, показывая, что им лучше выйти. Ева попятилась, потом развернулась к двери и не увидела, как за ее спиной мать подмигнула сыну и беззвучно, одними губами сказала:

– А она ничего!

Сам Алекс только покачал головой: матушка, как всегда, в своем репертуаре. Теперь придется уговаривать ведьму у них отобедать. Зачем?

Идя следом за Евой, он мужским глазом отметил ее тонкую талию, плавные движения и ровную спину. Если бы не знал, что она обычная мещанка, то решил бы, что в ней есть благородная кровь. В миссис Доутсон нет ни капли жеманности или кокетства, ни хамоватости, ни вульгарности, присущей женщинам из низов. А та же Элалия даже в шелках и бриллиантах осталась тем, чем была – уличной девкой.

Взгляд некромага переместился на пятую точку Евы.

Кстати об Элалии…

Он давно не навещал любовницу. А она, между прочим, каждый день посылает ему жутко надушенные письма со следами помады.

Надо бы наведаться в заведение мадам Бижу. Послушать новые сплетни, среди них иногда бывают занятные новости. Заодно и отвлечься от глупых мыслей…

Не отрывая взгляда от бедер идущей впереди женщины, он вслед за ней вошел в лавку. Там Ева резко обернулась и взглянула ему в лицо:

– Лорд Дерринджер, какую плату желает ваша матушка?

Алекс почувствовал себя мальчишкой, пойманным на месте преступления.

Интересно, она заметила, куда он смотрел?

Глава 10

– Не стоит волноваться, миссис Доутсон.

Граф попытался увильнуть от прямого ответа, но уткнулся взглядом в грудь ведьмы, аккуратно прикрытую тонкой косынкой. Он и не думал, что собранный мелкими складками муслин может так нежно просвечивать и так бурно вздыматься!

– Прошу сказать точно и определенно, – в голосе ведьмы слышалось легкое раздражение, – какую плату герцогиня Вандербильт потребует за свою помощь? Я понимаю, что магов Жизни в нашей стране крайне мало, и то, что она делает для этой несчастной сироты – бесценно. Поэтому меня беспокоит вопрос оплаты. Чем я могу отблагодарить вашу матушку, у которой и так есть все?

Взгляд некромага скользил по краю чепца в надежде увидеть восхитительную каштановую прядь или маленькое трогательное ушко вдовы. Как же аппетитно она выглядит с растрепавшейся буйной гривой волос!

Но момент был весьма подходящим, поэтому Алекс не стал его упускать. Сглотнув набежавшую слюну, граф выпалил:

– Вы должны прийти к нам на ужин! Отказ не принимается.

– На ужин? Я? – ужаснулась Ева. – К герцогине Вандербильт? Невозможно!

– Почему нет? – некромаг чуть насмешливо поднял брови.

Алекс успел взять себя в руки, осознав, что на аристократический ужин принято приходить в платье с вырезом. Довольно глубоким вырезом! Он обязательно появится на этом ужине, сядет напротив гостьи… Или лучше рядом? Как нужно сесть, чтобы незаметно и внимательно рассмотреть все, что сейчас скрывает тонкий муслин?

– Я не аристократка! – выпалила Евангелина, выпрямившись так, что ее осанке позавидовала бы и королева.

– Какая ерунда, – отмахнулся Дерринджер, – воспитанники моей матушки регулярно бывают в ее доме, но назвать их аристократами ни у кого язык не повернется.

– Я не ребенок! – процедила Ева, и на ее щеках загорелись алые пятна.

– А кто сказал, что воспитанники моей матушки – дети? – Алекс вновь насмешливо сверкнул глазами.

Ему отчаянно нравилось выводить ведьму из себя. Тогда она из засушенной вдовы в черных тряпках превращалась в настоящую фурию с блестящими глазами, алыми щеками и живым румянцем. Ее рот манил прижаться к нему губами, а дрожащая на шее жилка так и просила провести языком по трепетной коже…

Вновь сглотнув, Дерринджер вернулся к реальности и продолжил говорить, глядя в испуганные глаза ведьмы:

– Я младший сын, и мне уже почти тридцать лет, а Школу матушка открыла еще до замужества. Ее первый выпуск давно стал самостоятельным. Мужчины построили карьеру, женщины либо обзавелись своим делом, либо вышли замуж, но многие любят навещать матушку и нередко остаются на ужин. Неужели вы откажетесь от компании мистера Пибоди, мистера Крайзена или леди Оршен?

– Леди Оршен?

– Одна из учениц вышла замуж за разорившегося повесу и привела семью к процветанию, – отмахнулся Алекс. – Поверьте, его родственники сочли этот брак невероятной удачей для Сэмуэля. Ему всегда была нужна крепкая рука!

– Мистер Пибоди?

– Всего лишь депутат округа Глэмпил в Нижней палате, – снова отмахнулся Дерринджер.

– Мистер Крайзен?

– Ректор Академии Права, он всегда был занудой!

Евангелина чувствовала, что еще чуть-чуть – и она упадет в обморок от ужаса.

Прийти на ужин к самой герцогине Дерринджер! Сесть за стол с людьми, о которых слышали даже в Кенсал-грин! Да она умрет от ужаса на крыльце особняка.

– Так что бояться вам нечего, никто вас не съест, – заверил Алекс тоном, не терпящим возражений. – К тому же на ужине обязательно буду я! Рядом со мной вам ничего не грозит.

Ева перевела взгляд на графа и закашлялась.

Это он ее сейчас пытается убедить в своей безобидности?

Красив, элегантен, богат и циничен. А еще, судя по его раздевающему взгляду, не знает отказа у женщин. Идеальный набор, чтобы держаться подальше.

Ну-ну! Даже сейчас, приглашая на ужин, он говорил с ней сухим строгим тоном, будто отдавал команды или отчитывал провинившегося ребенка.

А если вспомнить, что он некромаг…

Отчетливый холодок бежал по позвоночнику ведьмы.

И что сей благородный господин еще и младший дознаватель в управлении Магконтроля!

От совокупности всех этих фактов у Евангелины темнело в глазах.

– Если там будете вы, я вообще не приду! – просипела ведьма сквозь неприличный даме кашель.

– Не слышу, что вы там бормочете! – чересчур жизнерадостно улыбнулся Алекс. – Принести вам водички?

Ева жалобно глянула вокруг, но двор был пуст. Она сама направилась к колодцу. Однако стоило коснуться ворота, как поверх ее ладошки легла рука некромага:

– Простите, не могу позволить даме в моем присутствии делать тяжелую работу!

К удивлению Евы, граф довольно споро опустил ведро в колодец 22и вытянул его наверх. Она, измученная кашлем, немедля схватила висящий на столбике ковш и зачерпнула ледяную жидкость. Пила мелкими глотками, чувствуя, как ломит зубы.

Но стало чуть-чуть полегче, в голове прояснилось.

Чинно выпрямившись, Евангелина наконец-то смогла сказать:

– К сожалению, вынуждена отклонить любезное приглашение леди Вандербильт. В ближайшее время я буду очень занята. Детям, которых мы забрали у Нокса, нужна моя помощь.

Алекс хмыкнул:

– Уверен, матушка не оставит Энни здесь. Ей еще долго нужна будет помощь мага Жизни. Девчонка безобразно изорвала ауру, нахватала чужих грехов и едва не ушла на тот свет. Брат, конечно, пожелает навещать сестру, когда сам встанет на ноги…

– Как он? – встрепенулась Ева.

– Под чутким контролем мистера Оруэна – моего лекаря. Не переживайте, тот знает свою работу.

– Ему сильно досталось, да?

Она сжала руки, которые начали подрагивать от беспокойства за мальчика. Но от Алекса не укрылся этот жест.

– Можно сказать и так, – взяв ковш, он тоже сделал пару глотков студеной воды. – Парню повезло. Били его основательно, есть переломы. Но врач сказал, что это все поправимо, а организм молодой, быстро восстановится.

– Вы же найдете тех, кто это сделал?

Граф поджал губы:

– Хм… Вообще-то, это не моя работа.

В глазах Евы мелькнуло разочарование, но он тут же быстро добавил:

– Однако в вашей полиции есть пара типов, которые мне должны. Я напомню им про должок, если вы примете приглашение моей матушки.

Ведьма стиснула пальцы еще сильнее. Слишком уж непреодолимым было искушение залепить наглому аристократу пощечину.

– Вы не отступитесь, да? – вздохнула она с пониманием.

– Не имею такой привычки. Соглашайтесь, миссис Доутсон, иначе за вами будет должок, а я помню всех своих должников.

Он произнес это многозначительным тоном, давая понять, что последствия отказа могут быть непредсказуемы.

Ева скрепя сердце сдалась.

– Я подумаю, – нехотя сказала она. – Вы умеете быть… убедительным!

По губам Алекса скользнула победная усмешка:

– Думайте, но не слишком долго. Матушка будет ждать вас в субботу к семи часам.

***

Стоило ведьме и Алексу выйти из кухни, как Энни занервничала. Хрупкая седовласая женщина в дорогом платье, ничуть не чинясь, присела на край ее скудного ложа и, разворошив одеяло, положила руку на солнечное сплетение поверх нижней сорочки.

– Спокойно, детка, сначала нужно поднять общий тонус, потом займемся ногами. Расскажи мне пока про себя.

Энни поморщилась. Ей не хотелось делиться с незнакомкой, но приятное тепло, внезапно наполнившее ее измученное болью тело, заставило блаженно прикрыть глаза. Это было так же прекрасно, как целый котелок горячего супа! Или охапка дров для печурки и тулуп, в который Дрозд по вечерам закутывал ее дрожащее тело. Это было нежно и тепло, как объятия матери…

Вспомнив про мать, Энни дернулась и открыла глаза. Женщина все так же сидела на краю топчана и держала руку на ее солнечном сплетении.

– Почему ты вздрогнула? – спросила она участливо, заглядывая девушке в глаза. – Вспомнила что-то?

Та попыталась отвести взгляд, но не смогла. Открыла рот, чтобы возразить, и услышала будто со стороны собственный голос.

Наверное, все это время ей нужен был кто-то, кому можно передать свою боль. Вот такая невысокая женщина с мягкими морщинистыми руками и теплым взглядом, которой можно выложить все, что долгие годы хранила душа.

Захлебываясь словами, будто боясь не успеть, Энни заговорила. Она рассказывала все подряд, перескакивая с одного на другое, и никак не могла остановиться. И про стихийный дар, который внезапно открылся в три года, и про эпидемию холеры, и про то, как старый колдун нашел их рыдающими в холодном доме с печатью на двери.

– С печатью?

– Мама была должна владельцу домика, в котором мы жили, он подал в суд, – сглатывая и дрожа, рассказывала девушка.

– А кто был владельцем, не помнишь?

– Нет, – замотала головой Энни, – я не знаю. Господин Нокс пришел и сказал, что мы можем жить в его лодочном сарае. Только у него очень болит спина… А если я помогу, то он не будет брать плату, даже даст нам еды и дров. Я согласилась. Мне было семь, а братику всего три. И мы не ели уже несколько дней…

– Неужели вам больше никто не помог? – ужаснулась герцогиня.

Энни помотала головой:

– Мы ходили просить милостыню к храму. Но младший жрец нас прогнал. Еще мы побирались по улице, но люди закрывали двери у нас перед носом. Все знали, что наша мать умерла от холеры, и боялись, что мы их заразим. Братик все время плакал, а у меня так сильно болел живот, что я украла яблоко на рынке. За мной погнался помощник торговца и сильно побил, – она шмыгнула носом, совсем как ребенок. – После кто-то вызвал констебля. Тот пришел с какой-то женщиной. Она долго осматривала нас, щупала, даже зубы посмотрела. А потом сказала, что в работный дом нас не возьмет. Мы слишком слабые, быстро умрем, для нее это лишние расходы.

– Значит, господин Нокс вам помог?

– Да. Он нас приютил и за все это время не взял ни единого фартинга. Наоборот, раньше всегда приносил дрова, горячую еду и теплую одежду.

– Раньше?

– Ага, пока Дрозд не вырос. Братик почему-то решил, что старик меня использует. Но я же сама согласилась, ведь так? Мне ничто не мешало уйти, только куда идти? Кому и где мы нужны?

– А там были нужны?

– Конечно! – с чувством воскликнула Энни. На ее щеках горел лихорадочный румянец, глаза блестели. – Он заботился о нас!

– Но не безвозмездно, ведь так?

– И что? Разве вы сейчас помогаете мне безвозмездно? В этом мире за все надо платить!

Глава 11

Энни верила в то, что говорила. Верила, что Нокс стал для них с братом благодетелем, и самое меньшее, чем она может ему отплатить, это ее собственное здоровье.

Но за ее фанатичной верой пряталось что-то еще.

Дело было не в заботе о брате. Энни словно наказывала себя за что-то, так бессердечно истязая свое тело и душу.

– Так ты только господина Нокса лечила? – продолжила Джулиана.

– Иногда он приводил своих друзей.

– Ты сможешь их узнать?

Энни беспечно пожала плечами:

– Нет, они были в масках.

Герцогиня Дерринджер осторожно подняла голову и увидела, что сын стоит в двери. Он тоже слушал и делал пометки в блокноте.

Одобрительно кивнув, Джулиана вернулась к расспросам.

Судя по всему, девочку жестоко обманули, но с этим Алекс разберется. Хуже то, что юная целительница едва себя не сожгла, стремясь отплатить за милосердие, которое милосердием не являлось. Ее просто цинично использовали, практически сжирали заживо, оставляя погибать от истощения в никому не нужном сарае.

Был ли вообще недовольный владелец дома? И кто те “друзья”, которых Нокс иногда приводил на лечение?

Энни описывала их скупо, потому что мало что помнила. После процедуры “исцеления” она сама была едва жива от боли в открывшихся ранах или чесалась от взятых на себя неприятных болезней. Но герцогиня все равно постаралась узнать как можно больше подробностей и почти случайно выяснила, что на всех “приемах больных” присутствовал брат Энни!

– Я же слабая. Часто кровь носом шла или тошнило. Господам не нравилось, вот Дрозд возле меня и дежурил. Миску подавал, воду, тряпку. Держал, чтобы не свалилась в обморок или на пол.

– А когда ты перестала вставать?

Девушка задумалась.

– Наверное, года два назад…

Алекс вписал себе в блокнот необходимость подробно допросить мальчишку. Энни действительно не стоит показывать никому, полуживую целительницу еще лечить и лечить. А вот Дрозд парень смышленый, крепкий, он все расскажет, если пообещать ему присмотр за сестрой. Только куда ее девать?

– Знаешь, Энни, – герцогиня мягко похлопала утомленную девушку по руке, – у тебя довольно сильный дар, но ты его почти выжгла. И я уверена, как только тебе станет лучше, ты опять начнешь лечить. А я не хочу спасать тебя каждую неделю…

Девушка побледнела и сползла ниже, пытаясь спрятаться в комковатом одеяле.

– Простите, леди, я не хотела доставлять вам хлопот!

Джулиана только головой покачала. Она впервые видела в этом мире такую незамутненную наивность.

– Не хочу спасать, но и бросить тебя не могу. У тебя есть стихийный дар, твоя ценность неизмерима. Предлагаю вот что. Ты поедешь со мной в мою Школу. Поживешь там, подлечишься и начнешь учиться. В будущем из тебя получится очень толковый целитель.

– Учиться очень дорого, леди, я никогда не смогу с вами расплатиться, – прошептала Энни.

– Если станешь хорошим целителем, то всегда сможешь отдать свой долг, оказав помощь, – покачала головой Джулиана.

– Точно так же говорил господин Нокс…

Герцогиня посуровела:

– Нет, милая, господин Нокс использовал твой дар. А я предлагаю тебе обучение. В моей Школе тебя научат, как исцелять без ущерба для собственного здоровья.

– Разве такое возможно?

– Конечно. Посмотри, я сняла твои мышечные зажимы и почистила кровь. Теперь она веселее бежит по венам. Но разве я сама хотя бы устала?

Энни с сомнением вгляделась в ее лицо.

– А как вы это сделали?

Джулиана загадочно улыбнулась:

– Вот поступишь в мою Школу – узнаешь. И кстати, она для тех, кто потерял свой путь, но хочет его найти.

На глазах у девушки заблестели слезы. Она разрыдалась, а Джулиана по-матерински обняла ее и прижала к себе.

Позже, когда Энни провалилась в глубокий исцеляющий сон, герцогиня вышла из кухни. Хозяйка дома шуршала в лавке, двери были открыты, и Джулиана увидела, как мельтешит белый чепец среди зеленых стрел лилий и гладиолусов. Но трогать ее не стала, поспешила на улицу.

Алекс сидел на крыльце. Увидев мать, он поднялся:

– И как она?

Джулиана вздохнула:

– Жить будет. Но одного сеанса недостаточно, у нее парализована нижняя часть тела. Придется долго и кропотливо восстанавливать нервные связи в позвоночнике. Это практически ювелирная работа, я прежде такого не делала.

– А сможешь?

Она глянула на него с преувеличенным возмущением:

– А когда это я не смогла чего-либо?

– И правда, матушка, что это я, – спохватился Алекс. – Но тебе не показалось странным, что девчонка так упорно истязала себя? Даже когда брат начал зарабатывать и запретил ей лечить старика?

– Показалось, – нахмурилась Джулиана. – Но я, кажется, догадываюсь, в чем дело.

– И в чем же?

Герцогиня посмотрела на окно, за которым спала Энни, и тихо сказала:

– Ей было три, когда открылся дар. А мать умерла, когда ей исполнилось семь. Наверняка она винит себя в ее смерти.

– В том, что не сумела спасти? – помрачнел Алекс.

– Или в том, что не стала спасать. То, что она сейчас с собой делает, очень похоже на наказание.

***

Высокородные гости отказались от предложенного чая, погрузили Энни в прибывший экипаж и покинули Кенсал-грин.

Ева смотрела вслед карете с герцогскими гербами, пока не улеглась пыль, поднятая колесами. А потом сунула в рот кусок лепешки и вернулась к работе.

Но в голову так и лезли мысли о будущем ужине.

Зачем Дерринджер ее пригласил? Да еще в такой ультимативной форме. Неужели его матушка и вправду хочет видеть Еву у себя за столом?

Копаясь на грядке, ведьма внезапно вспомнила: тетрадь! Ох, надо было отдать ее, пока герцогиня и граф не уехали. А что же теперь? Придется идти на почту. Нехорошо держать у себя чужую вещь.

Ева с тоской взглянула на небо. Солнце уже клонилось к закату. Почти весь день ушел на лечение Энни. Пока герцогиня была с ней на кухне, сама Ева боялась туда заходить. Делала вид, что занята в лавке и на заднем дворе, хотя уже страшно хотела есть.

Но теперь, когда они уехали и дом опустел, ей кусок в горло не лез.

– Ну, и что будешь делать? – в тени крыжовника разлегся кот.

Он лениво помахивал хвостом, глядя, как ведьма выщипывает сорняки.

– Ты о чем? – нахмурилась Ева.

– Об ужине. Пойдешь?

– А у меня есть выбор? Я должна этому Дерринджеру, – проворчала она недовольно.

Но сердце-предатель замерло при звуках этого имени, и в груди разлилось тепло.

– Заодно и тетрадь ту отдам, – добавила Ева, сердясь на себя. – Не хочу тратиться на почтовые расходы.

– Вот и правильно, вот и молодец, – муркнул кот. – Давно пора экономить.

Ведьма ничего не ответила и с преувеличенным рвением занялась сорняками.

В чем ей идти? Этот вопрос волновал даже больше, чем сам ужин. Мысль, что Алекс Дерринджер тоже там будет… А один или со своей дамой? Кто она ему? Приглашена ли она на ужин, так же как Ева?

Евангелина стиснула зубы.

Почему это ее так волнует? Алекс Дерринджер взрослый мужчина, к тому же весьма привлекательный. В его положении нормально иметь “подругу”.

Это ей, Еве, личная жизнь заказана. Да и не стремится она снова с кем-то сойтись…

Здесь она лукавила самой себе.

Иначе почему сердечко так ёкает, когда черные глаза некромага насмешливо и слегка снисходительно смотрят на нее? Почему в груди становится тепло от звуков его голоса? Почему от его близости на щеках выступает румянец?

Она вспомнила, как легко он поднял Энни на руки и сел с ней в седло. Эта картина так и стояла перед глазами.

Ладно, хватит об этом думать! И наряжаться она не станет – не для кого. Тем более что подходящих для ужина платьев у нее нет. Еще не успела обзавестись гардеробом.

Когда на улице стало совсем темно, Ева вернулась в дом. Поужинала холодной кашей и горячим чаем, искупалась и поднялась наверх. Открыла платяной шкаф и задумалась.

Все это время она ходила в том траурном платье, в котором сбежала после похорон мужа. Без отделки, с глухим воротником и длинными узкими рукавами. Этот наряд доставили из салона готовой одежды на следующее утро после смерти Патрика. В нем она была на похоронах и в нем же приехала в Кенсал-грин.

Других платьев у нее с собой не было.

Ева хотела забрать с собой несколько нарядов, думая, что сможет потом их продать. Но увезти не смогла. В единственный саквояж с трудом влезли корсет, нижние юбки и рубашки, пара панталон, чулки, смена обуви, перчатки и прочие мелочи, необходимые каждой женщине. На платья места уже не осталось.

Так что теперь придется довольствоваться тем, что есть в старом бабушкином шкафу. Она уже позаимствовала отсюда ночную рубашку, вязаную шаль, несколько скромных чепцов и передники. Но помимо этого, там было и достаточно платьев.

Движение за окном привлекло ее взгляд. Кто-то прошел вдоль забора.

Ева насторожилась. Там и правда была чья-то тень. Мистер Бойд? Что он здесь делает в такой поздний час? Она давно уже не встречала соседа на улице, а сейчас он зачем-то пришел.

Она приблизилась к окну. Рама была открыта, впуская в комнату свежий воздух. Но ведьма встала так, чтобы ее самой не было видно с улицы.

Старик продолжал ходить туда-сюда. Он все время заглядывал через забор, но не решался к нему прикоснуться. А когда случайно задел, Ева увидела короткую голубоватую вспышку. Затем донеслось глухое ругательство.

Она отпрянула в комнату.

– Кошмар! – позвала, сжимая на груди шаль, в которую закуталась поверх ночной рубашки. – Кошмар!

– Ну чего? – раздалось с кровати.

Фамильяр уже устроился на любимой подушке и не собирался двигаться с места.

– Посмотри, это мистер Бойд?

– Отстань, – отмахнулся кот. – Я умаялся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.