Философское время нуара – Quantum
Анна Атталь-Бушуева

© Анна Атталь-Бушуева, 2024

ISBN 978-5-0064-6915-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сборник поэзии: «Философское время нуара – Quantum»

Пролог

«Крадущейся мечтой – ты создал квант на собственной душе. Из лиц его приемлемой программы бытия – вещественное эго вспомнило себя..»

Быстро и надменно – падает особый элемент пространства возле тех мыслей, что вокруг. Которые – пачкают сознание для всех мыслимых и важных величин, проданных за философской сферой лиц. Где, увы, занял ты подобной формой сил – собственное счастье от границ. Мира зла вещественного гения, вхожего стремления души – понять, болью о создание доверия – ветра о причастность светом стать. Больше им не нужно пачкать воздух, сферы разновидности ума – лиц напротив собственного горя, частым сводом, бередивших нас историей. Жалкого созвездия причины – быть, там в космической гармонии иллюзий бытия, воли жалкой от пародии – излить – в сферы исторической скульптуры, чтобы плыть. По круговороту элементов славы притчи, чахнут их земные образы руин перед встречей и исходным словом были. Может мы забыли кто сегодня господин, временем осознан и на вечность он – один, сложенное время расправляет для судьбы. В воздухе причины интеллекта стать внутри – собственным культуры стержнем, долгого мгновения идти по прежним – мыслям и иллюзиям награды за покой. Жажды обладания космической игрой – путь восстановить в нуарном смысле пробы – жить, сколько ожиданию отмерено с собой. Квантом времени дрожит твоя ступень, права возлагать особый статус мерной боли, на того кто обличает правом – господа, их нетленный мир ты можешь выслать против боли. Жить в переживании искомой формы зла, времени над интеллектом апогея говорить, верить, что болит внутри твоя душа и спросить об умыслах свободной плоти зла. Что уходит из под тлена в числах мира, подлинного – в жажды философии внутри, выстроенной болью оправдания за мир.

Сколько им сложить апологетов бытия – другим, нужно ли за праздник изъяснения в годах душу производной интеллекта звать на помощь? Там по счастью мыслимой зари – идёт тон у мира формы голоса преисподней и надолго открывает лишний смысл. Для идей и нрава стихотворного лица, жалкой тленом бытия пародии у горя, что апокриф собирает в мифах сам и не тлеет философией неволи, возле боли чувства обладать. Собственным восторгом на обратной стороне, кажущегося счастья преизбытка с головой, в письмах отпускать свои иллюзии долой, век у взгляда апологии эпох запоминать и слышать меры возраста – над ложью. Где без боли обращения назад, в заголовках уплотнения своей неволи – истины простыли и у формы неба глаз – слово «мир» в апофеозе сложным тоном возвращает мысли час. Движимым от ценности народной славы были, вечности культуры восприятия от слов, маски философии к лирической игре фортуны – звёздам человеческих домов – ты находишь время, как условие над квантом. Меры интереса возле собственной души, заглянув напротив, ты уложишь формы цвета – берегом от слышимой истории понять мечты, душу около которых – ты роком оставляешь медленного свода красоты. Человеческого мира без предания и личной смены возраста отличия миров, часа, над которым кванты собирают тёплый свод очерченного философского раздолья.

Век юдоли не оставит вовремя за шанс – мерный идеал и чувство отношения с любовью, обратимого покоя горя в нас речью поведения глагола красоты – думать о трагичном в декадансе собственной души, без приличия, и оставляя воздух права возраста на слове – впереди. Истиной ты жадно столп огня – водишь по просохшей поступи надменного лица изгоя, слова человеческого в нас, чёрной облачённой роли говорить – сейчас. Духом обладая над проблемой крови подле – собственного времени неволи и сейчас, дым за властью исторического провода уходит, квантом аллегории подводит декаданс под нас. Жизненное темя прозой в чёрством зависти покое будешь теребить и почву аллегории – считать, как особый реверанс последней воли, права космологии над болью времени прочитанного оберега – восполнять.

Над числом и памятью по правым, жалким и надменным привилегиям опять – время сохраняешь и многочисленное горе провода ушедших за собой – надеждой звать. Миром психологии от новой суеты, в обществе демократического зноя перед стоном прошлой мантии и времени под ним, кванта, на который ты снова нанизал прискорбный мир. Что за человеческой надеждой жалких песен снова образует интерес и миф по слухам бытия, из души, что памяти по твёрдой оболочке прошлого – чёрной атмосферой помнит гладкий череп и славы говорит в катастрофической душе. Лишь одних и тех же, многих горем мыслей упомянутых по форме космологичности господства мнимых сфер, лирики и тени – отличной власти доли над живым. Но тем же мёртвым обращением пера – надменных стихотворных форм ума – власть тебе рисует надобное право – господа. Волей ты прочтёшь и смыслом обратишь возмездие над обратной маской пелены ушедших черт. От которых философской речью боли глаз – время остановленного мантией за шанс – в обликах привычек создаёт и помнит право и миры, мифа и скульптуры возраста над болью блага созданного гения. Стиля поколения над требованием жить сейчас, и пройти покой и обращение по власти отданного мирного наследия, счастья сотворения природы бытия Вселенной. Вслед за осознанием души и меры тленной, гордо ознакомленной над нишей права возлагать мир природы – на вопрос о воле планетарного условия творить. Время кванта исторических сердец жизни без особого конца мысли, без надежды на исход – свода о формальный разворот души истории – там своевременно держать.

Осовременил час – свою печаль

– На современности поставил он – твою

– Печаль – в ещё несовершенном мире,

– На повседневности не жалит, но корю

– Его – под благо символизма лет,

– На этой форме равенства – стою

– И вышит в глубине позорной – дали

– Ещё не высохший, но долгий элемент

– В душе твоей пародии – о власть.

– Он точно знает, что печали не понять,

– Не переждать искусственно – детали,

– Под чёрный мир – внутри разбитого истца,

– Но тают формы звёзд внутри, что передали

– Мотивом права – юмор до конца.

– И ты ожил, ты стал ему – милее грани,

– Милее солнца в честности природы – о себя,

– О ту внутри превратности секунду – я,

– В которой дух печаль не узнаёт, но мает.

– Как тонкий стебель маленького – в нас,

– Как час надежды в космос – отпуская

– Внутри планет свой вихрь тоскливых – глаз,

– И где – то между функцией из слёз —

– Он точно говорит, откуда стало

– Нам солнце – просветлением угрюмо быть

– И медленной тоской на небе – открывать

– Ещё подземный слой – по ренессансу вдаль.

– Не тень твоя внутри планетной – были,

– Не ровный шаг по улицам – сквозь тьму

– Уже не сном внутри обычной – трели

– Не радуют, всё приближаясь в пустоту.

– Ты запросто бы мог уснуть – сегодня,

– И вышитый в рассвете снов – понять,

– Что звук фантастики не реет – о свободу,

– А просто вылит в золоте, как страсть.

– Ещё негодной к почести – за имя

– По сувенирной, прошлой форме – роз,

– По той, в которой будешь помнить – их

– И дух тоски, в которой ты пройдёшь

– Нам вслед ещё, что раны – не затёрли

– Над городской, скабрёзной ношей – лет

– Тот диалог – от мыслей в провод ложный,

– Тот факт апофеоза – выжить в слог

– Над нежностью твоей, сгибая слову —

– То данности струю досужей – тьмы,

– То городской троллейбус – между ровной,

– Протоптанной дорогой – от вины.

– Им шёл печальный ритм – наедине

– И трогал символизма сладкий – бум

– Одной внутри единственной – прохлады,

– Где были обществом уже умом – не рады,

– Но сами в том смотрели – впереди.

– Как роют землекопы страх – вокруг,

– Как тишь по городской, фамильной тяге

– Немеет в сложной робе – обездвижив

– Свой слой анахронизма – на руках

– И стало им тепло и так – привычно,

– Как райский трепет мужества – посильно

– Ещё мечтал убрать программу – встречи,

– Но духом оживал – в печальный страх.

Внутри – не смотрит отражением

– Внутри темнело, только не для нас,

– В глазах огнями – поднимало море

– То свойство лет и миром – отродясь

– Не видело свой сон, как блик в себе.

– Ты шёл песчаной оттепелью – сзади,

– А спереди нуар – по чистой суше

– Уже в тебе прокладывал – те грани

– Над небылью в приличной – пустоте.

– На небе звёзды заполняли – притчи

– И сами знали риск прямой – награды,

– На том они безмерно были – рады,

– Что обществу учли – свой строгий вес,

– Всё падая в глазах и – поднимаясь,

– Всё тая в солнце смертного – привета

– О тени вдаль – над мужеством лететь

– И принимать объёмный шанс – наедине.

– Или внутри – так близко и тревожно

– Угадывать свой строгий повод – мира,

– Отчаливать над высохшей – харизмой,

– По берегу, что превращаешь ты

– В тот путь ума – и тонкими лучами

– Твой ветер будоражит, словно смыслы —

– Ещё одну в нетленной форме – рая

– Примету думать в смелой – пустоте.

– Как тонны глаз спускаются – обратно,

– Забыв внутри иллюзий стройный – призрак,

– Как днём бегут по морю и – в сердцах

– Сознанием не очень спать – хотят,

– Но думают об обществе, что стало

– Оно в глазах так близко – и невинно,

– Оно ещё свой выдох миру – вжало,

– Что слову пустота – лететь внутри.

– Ты пригибаешь солнечные – диски

– И долгий трепет, появляясь – смело

– Садится на коня, что будет выше

– Твоя система сложной боли – лет,

– Твой мир не выгибаясь, что обычно

– Ведёт планетный воздух – диалекта,

– Где мы уснули в праве, что нелично

– Смогли им управлять – судьбе насквозь.

– Но видели свой стон – внутри обличья,

– Свой квантовый замер и этим – сами

– Мы – люди от претензии быть снами

– Внутри песка от счастья на своих

– Исторгнутых морями светом – позах

– За опытом внутри примерной – дымки,

– Когда она считает форму – рая

– Ещё одной фартовой прозой лет

– И выше по краям ты стал – милее,

– А стон песка не сходит – по привычке,

– Где видишь море в личной – перспективе,

– А сон внутри от глаз – ещё милей.

– Он рассыпает звёзды в сколах – неба,

– Он был внутри, как личности – примета,

– Что стала для тебя – идейной маской

– Уже – не отражением от лет,

– А только правом, под которым сам

– Ты ищешь путь по этим – небесам

– И чёрствый в мире – более за стиль

– Ему несёшь свой призрак – по любви.

Могущество не ожидаемой лжи

– Могущество не ставит – на тебе

– В культуре слов – необозримый рок,

– В который час – сминаясь на любви,

– В который век – всё пробуя понять

– Одну надежду в квантовой – игре,

– Где форме декаданса стало – врозь

– Играть – так больно в мире от людей,

– Искать – там сложной мании ещё.

– Не этот день согласен – обойти

– Свою свободу в мнительной – игре,

– Не этот шаг гуляет – от потерь,

– Где страхом современности – ожил

– Ты сам, играя в росчерке любви

– За той, своей оскоминой под день,

– За той, которой выше стали – мы

– Сквозь чёрный шёлк космической – любви.

– В могущество мы обратили – явь

– И сами там не ожидали – врозь,

– Что ложь в тоскливом облике, родясь

– Всё станет миром управлять – насквозь,

– Пройдя по разновидности – вины,

– В глазах или от роскоши – понять,

– Что все мы миром движем – облака

– За словом красноречия – в руках,

– И только свет иллюзии – дрожит

– Под сношенной Богами формой – я,

– Он тонко руку в смерти – бередит

– И любит повседневности – края.

– А ты им – ровный путь от бытия

– Расскажешь в мире символизма – лжи,

– По той, в которой стала бы – тебя

– Внутри ещё – угадывать мораль

– Или летящим зноем падать – на ладонь

– Близ общества, в котором превзошли

– Мы эту маску в личности – порой,

– А может в объективности – прожить

– Ещё хотя бы век – на той игре,

– Что словом нам в могуществе – бежит

– И думает прожить, однако, день

– Или в суровой форме там – дрожит,

– Что серой маской лжёт себе – нутро,

– Что боли слов могущество – опять

– По человеку слышит право – у него

– В основе духа смерти, чтобы править.

Тени внутри поведения

– Где за тенью не виден – в упор

– Знак обыденный в прозе – любви,

– Где писатель не ставит – на полку

– Современность – от чахлой поры,

– А возводит на тени – свой мир,

– В повседневности строго маня

– То обличье – для лирики в песне своей,

– Чтобы думать искусством – в меня.

– И от этой способности жить – на себе,

– Покрывая на слове от тени – вуаль,

– И от этой внутри поведения – роли

– Отпускать современности сложную – даль.

– Чтобы лучше искать символизма – черты,

– Где над ними скопилась фантазия – нам,

– Чтобы думать на личности – после мечты,

– Что уносит твой век современности – там

– Архаичное после влюблённой – черты,

– Что итогом не стал твой манер – и прононс,

– А нуар, как история в смертной игре

– Видит чёрные тени из белой зари.

– Ей всё тише и глаже бывать – на лице,

– Ей не дашь, что укажет обратный – мотив

– Современное сходство манеры – на вид

– От такой простоты – между гибелью слов.

– Ты им пишешь гордящийся опыт – ума,

– Ты – начало и может конец – от войны,

– Над которыми кванты сгущают – тебе

– Синеглазые тучи – под маской укора,

– А потом ты недвижно спадаешь – к лицу

– И по тени – внутри поведения нам

– Ты не хочешь понять эту волю – в глаза,

– Что условием страха пугает – и стиль.

– Доказать бы обыденный возраст – тебе

– Этой формы от века и в каждом – глазу

– Создавать человеческий облик – в себе,

– Чтобы прошлое, словно материя – стала,

– Как артерия слов по могучей – игре

– Между сходством пути человека – и веры,

– Между нами, откуда ты жил – позади,

– Расставляя ей новое чувство – ответа.

– А потом по космической линии – вдаль,

– Утоляя способности видеть – зарю

– Ты не можешь исчезнуть от формы – её,

– Только нам раздвигаешь те тени – Вселенной,

– Как и гиблое поле – на кону от любви,

– Как пространство заполнив, ещё угадав

– Ты не хочешь иллюзией встретить – уму

– Постоянные смерти, но и этим зардев

– Понимаешь искусство, что мысли ему.

Фантом за искоркой нас

– Психической, как ношей близ

– Ты манишь слово – от меня,

– Струишься возле, обратив

– Искусство сложности – храня

– Свой миг, в который не сложил

– Пути надежды, чтоб тебе

– Они служили в белом – тоже,

– Как личность – искоркой пленя.

– Но этот мир не ощутил

– Свой вес и форму от огня,

– Он только тронул – этим мне

– Свободу общества для дня,

– В котором ты стекаешь – вниз

– И после пробуешь понять

– Тот сложный ад, откуда им

– Ты в чувстве будоражишь – дни,

– Он миром трогает свой вес,

– Он камень носит, чтоб исчез

– Фантомный город – от людей

– И искра сложности – внутри,

– Как тон в глазах, что позади

– Мелькает странной перспективой

– И множит старый декаданс

– От личной схожести – вокруг.

– За пустотой закрыла в миг —

– Та искра бытия – свой мир

– И тает против – воля нам

– В спонтанный берег, что дрожит,

– Он людям думает, как сам

– Внутри на городском аду —

– Не будет сном в себе – идти,

– Не слышать стон ещё в пути,

– А только стили в том – искать

– И сочинять нам смело – быль.

– На жизни этой – от помех,

– От странной пошлости взамен,

– На слове пришлом – потому,

– Как день гордится этим – сам,

– Но искры смотрят – к небесам

– И может звук, почти пустой

– Не любит слово от расспросов,

– Не знает личности покой.

– Он старый плут и весь – актёр,

– Он будто тут ещё – не с нами,

– Но искры в путь идут, как сон

– Искать ему – ту вечность нами,

– Искать и думать, что прожил

– Ты смелый дух культуры, будто,

– Он стал прелюдией – души

– И днём прекрасной воли – судеб.

– А искра в поле том – одна

– И тает в принципе та – сказка,

– Что вышла к личности – в фантом

– Искать манеры нам – о том

– И снова духом – говорить там

– О снах могущества затем,

– О жизни в старой воле – сердца,

– Что ты желаешь – по любви

– Искать и думать, как бы стало

– Оно рождением от мысли

– И в том предчувствии настало

– Нам в высшей форме – этим близко.

Вчера ещё не стыл умом

– Ещё вчера не был ты – рядом,

– Не спал под тонной слов и дел,

– Ещё вчера, закрыв свой пепел

– Хранил внутри один лишь – ветер

– И им ты тоже видел – кровь,

– Как надо быть с умом – прискорбным

– Ещё томнее в теле – сильном,

– Как надо жить, ещё близ сердца

– Под сном – о сердобольный шанс,

– Где ты не стал внутри – великим,

– А тонкий шелест мимо – права

– Сегодня в тон разводит – жизни

– Всё те же личности – черты.

– Ещё недавно был ты – взглядом,

– Как белый ястреб между – нами,

– Ещё вчера не стыл умом – ты,

– А только в мере слов – оставил

– Свой серый код морали – мира,

– Свод сложной робости, чтоб нами

– Искать внутри пределы – в жизни

– И им по листьям – сном оставить,

– Что ходишь сам осенней – маской,

– Внутри прочтив свой пепел – верный,

– Что холишь будто бы – подсказку,

– А сном не знаешь тени – в мысли,

– Но сам стоишь им, как примета,

– Как кладезь вечности – в надежде,

– Что холод в душу просят – дважды,

– Что жить желают в теле – жизни

– Над новым по черте – оставив

– Свой дух Вселенной – точно вышел

– Ты тонной форм внутри морали.

– Не муж, но крайний в снах – обычно,

– Не туго вышел в летней – манне,

– А сердце в том парит, как прежде

– И будет в высказанной – грани

– Ещё обидчивее к тем – лишь

– Моральным снам от слов – на белой

– Свободе вечности, где сам ты,

– Как ястреб жизни, словно верный.

– Вчера ещё не стал ты – в жажде

– Логичной позой в страхе – томно,

– А на конце из светлых – писем

– Ещё милей, ещё огромней

– Твой мир придирчивой болезни,

– Где – то спонтанной ноши – в каждой

– Обиде личности, что держит

– Твой разный путь – картины нравов.

– Ты обещаешь в этом – сердце

– Искать свой прежний пафос – мира,

– Но сам не муж, а только призрак

– Для слов таинственного – близко,

– Как вечной формы стержень – лиры.

Лицо доверчивой казни

– В глаза мне только посмотри

– И будешь формой – от ответа,

– Внутри свой звук – повремени

– Искать, как личный космос лет,

– Ты отражаешь в сердце – этом

– Потёмки в склад – одной болезни,

– Что сном казнит и время – держит

– Внутри истории, чтоб снова

– Держать в себе обрывки – грёз.

– Одной моделью в большей – части,

– Внутри заимствуя свой – подлый

– Манер системы в мире – моды

– Из близкой качеству – надежды,

– Из той, в которой стало краше

– Искать симптомы в светлой – жизни,

– Искать и думать, чтоб оставил – ты

– Модели слов внутри – души.

– Нам отторгает поле – в мысли

– Свой час играть в пути – глазами,

– Свой день тоской надёжно – прятать,

– Как символизма спетый – праздник,

– И где – то в высказанной – сфере

– Искать свой прежний мир – однако,

– Что чёрный холод в смыслах – блага

– Внутри не созданной – болезни.

– Он сам придумал в мёртвой – чаше

– Симптомы жизни, где обычно

– Ты слышишь общество, что краше

– Оно сегодня – в схемах жизни

– И боль скитается, где ролью

– Сама лишь часть – твоей болезни,

– Там выше ты и в смерти – ровной

– Одной идёшь ты смыслом – песни.

– В лицо доверчивое – к казни,

– Что больше слов из недр – скульптуры,

– Чтоб жить внутри от смысла – нами

– И говорить, что все мы – пали

– От казни личности, что прежде

– Не знали свой мотив – над мыслью,

– Не знали в той причине – памяти,

– Что сами там смогли бы – выжить.

– Внутри беды, внутри на тени

– От слов, в которых стало – холодно

– На дне природы и гонений,

– Над маской личности, где время

– Одну укроет жажду – в людях

– И будет жить, страдая в праве,

– Что чуткий космос – между нами

– Плетёт скульптуру в сложной – жизни.

– Плетётся он подняв – те казни

– И выше солнца в смерти – разной,

– И выше звёзд, что стали – снова

– Одной болезнью в мире – слова,

– Одной страдающей нам – честью,

– Где живо общество по роли,

– А мы на казни смотрим – вместе,

– И что – то им считаем – болью.

Лучше, чем играть в любовь

– Не лучше ли играть в любовь,

– Ей прививая мерный – фатум,

– Чтоб обращать судьбе – назло

– Свободу смысла в дар – мечты,

– Её одну ты видел – в людях,

– Ей клялся жизнью, что и прежде

– Ты выше собственной – надежды,

– Когда восходишь небом – врозь.

– И сам играешь, как и счастье

– На смыслах общества, где стали

– Мы словно красками – по ткани

– Искусства слова – между глаз,

– Как между личности не помнит

– Твой верный пёс, твой друг Вселенной,

– Что жизни сам он будет – в мире

– Ещё одной скульптурой – в нас.

– Не лучше нам играть – в свой долг,

– Крутить края под шестерёнки

– Из недр скабрёзной формы – лет,

– Ещё в почтительной, как стиль

– Манере блага видеть – пламя

– Внутри пронзительной надежды,

– Что хочет человек – за этой

– Формальной маской в жизни – дать.

– Но дать от роскоши, как вечер,

– Как сила слов в туманах – прозы,

– Когда за авторским творением

– Ты выше личности от звёзд

– И медлишь в праве – предрассудком,

– Что стал ты выше в той лишь – части

– Её свободы – жить, как прежде

– И словом в красках видеть – кровь.

– Желая алый свет – не трогать,

– Но солнце в личности, что пламя

– Считать за сном внутри – от встречи

– Ещё по жёлтой глади – слёз.

– Ещё с утра ты был бы – мирным,

– А после фатума – за прежним

– Ты не снискал свой ветер – вешний,

– А только формой взял – любовь.

– Одну внутри, одну из клетки

– В системе верности заветной,

– Что игры в твой прелестный – номер

– Судьбы – знакомой формы глаз

– Не стали нам отжившей – местью,

– Ещё свободой в праздной – чаше,

– А сном внутри, срывая прежний

– Достаток почести быть – краше,

– Чем сон политики над – верной

– Основой глаз, что верят в меру

– Или считают странной – гладью

– Быть только былью – от оков,

– Быть формой ради души – забвения

– Или искать свой мир – на полке,

– Расставив склочной формы – роли,

– Как день достатка в играх – слов.

Потом – нас не ищи

– Не ищи нас потом – поутру

– По подвалам из честности лет,

– Не гони по прелюдии форму – одну,

– Что читает свой ветер – в ответ

– И крадётся близ странной – игры,

– Понимая, что формула света – ещё

– Не достаток из честности – жить,

– А прелюдия к разнице воли – внутри.

– Не ищи нас по тропам – из лет

– Над внутри не пройдённой – средой,

– Близ которой ты слышишь – ответ,

– Точно собранной гранью – ветров.

– Верноподданной в страх – от людей

– Из начала критичности выше – зари,

– По которой ты стынешь, как день

– И отчаянно крутишь свой свет – позади.

– Не ищи нас по смыслам – луны,

– Что отсветит фатальностью – блага,

– Что не будет ужимкой и телом – имён,

– Под которым ты выше, чем сон

– И потом не скажи, что угрюмый поэт

– Стал тебе небожителем – в стиль,

– Стал основой культуры, и где – то парит,

– Видя общество в смерти – внутри.

– Не ищи нас за чёрной зарёй – позади

– Между вечностью в большем – пари,

– Что давно не остыли мы верить – уму

– В повседневности страха – во тьму,

– И куда – то спустились мы между – игры,

– Чтобы думать, что каждому – яд

– На сегодня горит удивлением – в ряд

– И конечностью страха опять – говорит,

– Что не будешь увиливать – этим умом,

– Только в разнице смерти – парить.

– Но забудь отношение в старой – руке,

– В этой позе фантомной – к истцу

– Под реальностью слов городской – у черты,

– Под которой не стало им – душно

– Вслед увиливать скромной доселе – уму,

– Равнодушной, очерченной догмой – имён

– И потом говорить, что осталось – ему

– Только выть на луну и получше – глотать

– Удивление тонкого имени – в теле.

– А потом – только страх и предел бытия,

– Нас не вынули городом в смелой – тоске,

– А за ней только дождь и кругом – пустота,

– Что ничейная чаша расслабления – слова,

– Чтобы жить или ждать – постоянство в аду

– Или думать сегодня на – чёрном уме,

– Что когда – нибудь слову опять – пропаду

– И заимствую вечности долгую – пядь.

– Словно круг аллегорий не снял – бытие

– И стоит им манера по крутому – вокруг,

– Безотрывному свойству удивления, что

– Не поникли внутри посторонние – дни,

– Только видом исчезли потом – поутру.

Философ в униженной позе

– Над разницей у мысли – бытия —

– Философ власти, может до любви

– Или остался верить – по себе,

– Как дождь нам капал этим – впереди.

– Он жил в горах и к малому – прошёл

– Искусству мира, словно по косе

– Или взыскал то миру – для того,

– Чтоб жить укромно в мерной – полосе.

– Ей старый воздух причитать – вокруг

– Системы слова в нижней – колее,

– Откуда жил ты разницей – ещё

– Внутри неличной в памяти – дождя.

– А он всё капал в слове – для того,

– Чтоб серой маской вынимать – себе

– Причину слова в памяти – от нот,

– Поступок жизни в малой – пустоте.

– Философ спросит – может для того,

– Что в жизни мирно стало бы – тебе

– Искать свой остров власти – на любви

– И этим помнить качество – от жизни.

– Блистают миром – люди той поры,

– Остались в праве только – для того,

– Чтоб знать им тонкий номер – в рукаве

– И стиль культуры в мимике – причины,

– Но поздний вечер прямо – у виска

– Наставит сложный ветер – в унисон

– И сдует пули в качестве – утробной,

– Фатальной роли – в этой пустоте,

– Где жил философ, может по уму,

– А может в жизни – стилем обогнув

– Он хочет слову к маске этой – быть

– Ещё и притчей – робости к любви.

– Усталой ношей в полнолунный миг

– Ты видел позу в части той – любви,

– Ты стал ей ровно думать – о себе,

– И что – то помнить в верности – глазам,

– А ныне звёзды падали – под дым

– Твоей Вселенной в форме – от любви,

– А ныне были стилем – дорогим

– Из поля славы в верности – за прошлым.

– Осталось жить им только – по любви

– Ещё в моментах призрака – отныне,

– Ещё летая в принципе – от слов,

– Куда философ стал бы им – от жизни

– На слабой форме в доблести – ума,

– Как стон фиалки в собранной – главе,

– Как жизни казус в лунной – до игры

– Манере складывать то общество – доселе.

– Им быть, как притча – только для себя,

– Им долго вычеркнув ту позу – от ума

– Внушению обратной маской – на горе,

– Как дух философа невидимый – о время.

– Но жажде слышно – это лишь твоё

– Природы смысла странное, как имя

– Течение слова – в призраках примет

– Объятых только символом – в ответ

– Обычных к ритму права – на лице,

– Что пули даже видят – на конце

– Свой светлый признак качества – ещё

– Не слитой призмы в обществе – сегодня.

Завтра не принимай к сердцу

– Не обнимай заманчивое завтра,

– Когда оно лишь вторит – бытие

– Глазам или в пустой обрывок – счастья,

– Считая форму мира лишь – затеей.

– Не добивай приземистое чувство,

– Где стало нам оно – куда дороже,

– Чем этот век в искусстве – на мотиве,

– Чем общество остывшей формы – лет.

– Им трудно будет выжить – по любви

– И звук нуара принимать – на сердце,

– Им только в прозе важного – ушли

– Твои года, что были сами – возрастом

– Или скитались в ощущении – чувства,

– Что будто тёмно-синий берег мира,

– Внутри принял одним мотивом – чуда

– Свой образ видимый и там – ревнивый.

– Не обижай в надмении – просторный,

– Отживший век, что стал сегодня – нами

– Казаться выше, чем чутьё в могиле

– И долгой статью бередить – сознание,

– Пока оно немеет в форме – жизни

– И строки внутрь указывают – к грани,

– Что ниже слов – не может быть прелюдий,

– А только сны, и только формы – ради.

– Ты обещаешь сном принять – морали

– Внутри своей привычки видеть – завтра,

– Ты заливаешь в ток культуры – счастье,

– Чтобы движение мерило – суть нами

– Материальной гордостью – те мысли,

– Тот воздух слова, словно бы обняли

– За страх давление к почести – от жизни

– И гордо стали синим – опозданием.

– За небом также вдоволь бродит – хитро

– Твой космос чувства, будто передали

– Планеты ветру – свой остаток мира

– И через волю завтра – не приняли

– Внутри обычный день – за остановкой,

– Внутри привычки города – за тенью,

– Что зданием носит, словно дух – обычай

– И верит в призраке – за это расстояние,

– Что ветром стало тёмно-синей – ношей

– Одно любви сегодня – построение

– И ждёт свой смысл, как будто бы – дороже

– От духа города и этим – непохоже

– Стал ветром смысла общего – теперь.

– Не принимай ты этот облик – завтра,

– Что страх ложится в поле – расстояния,

– Где бурный свет потока – этой мысли

– Ведёт пространство в верности – души

– И знает сон о прозе на последней

– Минуте счастья, будто бы – обычно

– Ты стал манерой в стиле – роковой,

– Но сам не носишь синий вереск – счастья,

– А только небо кроет стилем – ветра

– Один покой по надобности – смысла,

– Одной рукой, внутри которой стал ты

– Ещё ему – всё видеть свод пустой.

Время инстинкта

– Пусть не стало твоим – бытие

– В посторонней красе от любви,

– В человеческой ясности мира, увы,

– Как и кукла под сердцем – ума.

– В золотое перо положу – идеал

– И над точной картиной его – по уму

– Ты лишь будешь катиться – в себе,

– Как инстинкт повторения мира.

– На другом, не таком постоянстве – его

– Я держу свой пароль – от любви,

– На примете от слов человека – сложу,

– Точно крылья – тот айсберг души

– И короткими ливнями в сердце – его

– Покажу свой последний – поход,

– Словно в горы ума забираешь – меня,

– Чтоб вести этим поводом – мира.

– А в тебе идеал по ничейной – красе

– Распустил за бутоном – цветы,

– Осознал это общество странного – я,

– Где в предгорьях настали – нам лишь

– Постоянные ветры о сон – на глазах

– На короткой развалине – черт бытия —

– Эти грёзы – цветы от опасности лет,

– Что внутри забирают отчётливый – свет

– И кроят постоянство материи – мира.

– Ты ей – кукла под малой порой бытия,

– Ты сомнением просишь отдать – это я

– За спокойные тени – у мёртвой реки

– На последнем вагоне разбитого – сердца,

– Что не просит огня и возможности – мне

– Показать расстояние в сложенном – дне,

– Что не водит угрюмый мотив – для любви,

– Только нам высотой помогает – пройти

– Обоюдные грозы за пределом – любви,

– Где не носишь обычный ступени – порок,

– Только горы в предчувствии манят – тебя,

– Что один ты в усталости видел – его

– Поколения чашу и над ней – не играл,

– Но внутри обрывал свой последний – глоток

– Между памятью мира, что тебе – не идёт,

– Как последняя ноша – за инстинктом его.

– Ты в любви – непохожий и странный мотив,

– Ты ещё негодуешь и власти – строптив,

– Что в глазах обрываются тяги – ума,

– Словно горы в конечной расщелине – мира,

– И тогда в поколении странной – игры

– Между слова у будущей ласки – поры

– Ты пребудешь, как ласковый свет у грозы,

– Что не носит свободное пламя – прозрения,

– Но в подножье свободы – уводит тебя

– И опять, и опять между смелой – тоской

– Повторяет инстинкты по праву – себя,

– Что внутри за обычностью – мир городской.

Что движет – то роль

– Что движет искусство – в тебе —

– То ясности мерная глина,

– Что фатум над сном – бережёт —

– То зиждется в малой тоске,

– Исчезнувшей в городе, где – то

– По трауру в местном кафе,

– Уняв свой бокал между – мира

– И тонкой расщелиной роли – в себе.

– Что робость от глаз замыкает —

– То маска – над искоркой частой любви,

– Где пышными стрелами – тают

– Твои поведения в собственной маске,

– Амуру под тон одиноко – вздохнув

– И вынув из маски нечаянный – плут,

– Где видишь ты тысячу тонн – бытия

– В любви – не таких же как я.

– Что движет искусное пламя – вокруг —

– То город в не гибнущей краске,

– Разбившей печали по целости снов,

– Разнявшей актёров под страхом – оков

– И в том откровении высохшей – глины.

– Она – под итогом садится в глазах,

– И что – то нашепчет в умильном раю,

– Она в незабудках, как мысли в строю —

– Всё будет искать одиночество – гладко,

– А тонкие линии в счастье – твоём

– Не знают свой звук идиллической – маски,

– А только по городу вышли – в проём

– Внутри незаметной фортуны – вдвоём.

– На масках исчезла проворная – грань,

– Что выше и гуще той казни – ума,

– На масках летает прелюдия – ветра

– И точно садится – прильнуть до окна,

– Где возрасту слышен внутри – диалог

– Над долгой оценкой твоей – пустоты,

– Что жизнь ты прожил, а внутри никого

– Над этой Вселенной – в исчезнувшем сне.

– Но только шатается весело – мне

– Один – на непознанной ветке ума,

– Тот важный актёр – между фатума зла,

– И что – то внутри напевает о главном.

– О том, где не знали мы роли – в себе,

– О чувствах за сном положительной – мины,

– Но скоро ушедшей к пределу – тоски

– По возрасту часа осмысленной – глины.

– Ты сам её трогал и пафосом – спал

– На глиняном сне, поджимая природу,

– На воле искусства – быть правым и мне,

– Но вычурным голосом в чести – её.

– За лёгким движением – мимо углов,

– Где росчерк свободы не тает – о нас,

– Не знает пути аллегории – мира,

– Что движут Вселенную прямо – на час

– Ещё в пустоте, а когда – отойдут —

– То будут внутри откровением – слова,

– То видеть и помнить, откуда уму —

– Ты роль субъективная в нас – потому —

– Всё хочешь обнять иллюзорное – утро.

– Всё глубже глотаешь проворный – итог,

– И только сегодня на мысли – не зная

– Свой день и от фатума чести – тоску —

– Ты движешь ту роль, как и глину – до рая.

Откусывай личное право – в любви

– Надкусывай право, что гложет,

– Что выше от чести из звёзд,

– Заискивай верности каждую – нить

– О сущность – манеры любить,

– Чтоб жить в расстоянии – этого я

– И томно глазами искать – о себя

– Расплывчатый вечер прелюдии грёз

– О смыслы внушения видеть – грозу

– И поводом к чести ей быть – поутру,

– И медленной волей искать – берега

– За мысленной ношей другого – врага,

– Но также искомого в чаше – любви.

– Искусственный возраст не слышит – его,

– Искомое поле от грёз – для тебя

– Не знает, что сам надкусил времена

– Ушедшей причины любить – поневоле,

– А завтра ты гложешь – уже не вопрос,

– Не волю прогресса, а только себя,

– Что чувство внутри умирает – о мир

– И тонкими формами воет – о нить.

– О ту, для которой ты был – не изгой,

– Не звонкой наградой за душу – любви,

– Но словно манерное в чувствах – себе

– Ты вёл эгоизма примеры – в свободе.

– Один надкусил недостаток и – лесть,

– Другим надломил удивление – в страхе,

– А только внутри привидением – сил —

– Ты сам засыпаешь от верности – слов.

– Ты им приносил удивление – в строках,

– Что снова поэт на усилии – к миру —

– Был только внутри удивлением – рока

– И новой судьбой, подавляя свой стиль.

– Что сам откусил он манеру – в любви,

– Как счастье идейное в поле – людей,

– Как жизнь – в обнадёженной маске ещё

– Внутри не готовых искать – этот вес,

– Что гложет и автора в поле – своём,

– А ночью – нуарное в дымке любви

– Сегодня приносит над сложным – огнём,

– Внутри отвечающим в жизни – утехи.

– Но автору смыслов не нужен – урок,

– Не верит он в поле идейного – рока,

– А только внутри, надкусив этот яд —

– Ведёт аллегории стройно – на взгляд,

– Что думать хотим мы и после – ума

– Одни в привидении слабо – доспели,

– Как маленькой формы прямая – волна,

– Что хочет в поэзии видеть – строение,

– И только по фарсу от стройной – беды

– Не важен в искусстве досады – поток,

– Ты сам лишь надкусишь – его уголок

– И верное право от мысли – души,

– Где не был поэт на готовой – равнине,

– Где душу он сам повторял – от невзгод,

– Что любит в искусстве одно лишь, увы,

– Как манию формы, закинув возмездие —

– Всё ищет свой стиль удивления – нот

– И форму нуара от страха – ещё

– Отнять этот день, чтобы жизни – уму

– Поэт занимал то желанное – имя,

– Сегодня в душе, откусив – лишь себе

– Осколок свободы – под ветром наследия.

До боли – ещё незнакомой

– До боли ещё, открывая узор

– Почтенной, разнузданной воли,

– До этой поры, разбивая позор —

– Ты шепчешь глазами, что поздно,

– Что стали мы белы, а снег – до ума,

– Как чёрная рябь – открывает итог

– И лёгкая поступь заводит – ему

– Свой жизни мотив иллюзорного – я.

– Твой день до такой пустоты – не ведя,

– До боли ещё – незнакомой от жизни,

– До власти ещё перед прозой – огня,

– Внутри от вины – у тебя разобщённой

– Ты выключил свет и над тихим – ума,

– Внутри собирая котёл – из восторга —

– Ты ближе искусства, что этим твоя

– Манера бежит до истории – долго,

– А пенится фатум о слой – на вопрос,

– А ближе тоски – не ума перенос,

– Но боли ещё незнакомая – рамка,

– В душе уготованной смелости – быть.

– Но быть ли тобой или важной – игрой

– От формы исчезнувшей – после дождя,

– Но быть ли свободой, ныряя под снег,

– Где вышли от фатума верить – скорбя

– Те ливни и грозы, что мучили нас,

– Стоящими позами в грех – обратив

– Свой ветер нетленный и всё же – спросив,

– Что будет внутри уготовано – раньше,

– А что постигает нам опыт – в душе

– Иль чёрные розы по снегу – творя

– За номером смелости жизни – такой,

– Как быть бы тебе на кону – января —

– Той фатума сушей, прильнувшей уже

– К растерянной ноше за этот – восторг,

– За пришлое время, откуда восток —

– Стал милым тебе, на лице – укоряя

– Твой мир без чудес и разный – апломб,

– Твой ветер искусства, что жизни игра,

– В узор превратившая поле – пера

– До боли внутри – незнакомой.

– Ты ищешь ей угол и чести – молву,

– Ты стал обязательством жизни – ещё

– Внутри, как идиллия в смерти – своей,

– Как ноша в судьбе пропадающих – дней,

– Что будут тебе подходить – до руля

– Искусства вопроса, что жизни внутри

– Ты сам не искал до предела – меня,

– А только ложился в свой каменный – гроб.

– И что – то там пало под смертью – уже,

– Внутри разделённой системы – о ноль,

– Отсчёта фантастики видеть – тебя

– О вид привилегии, словно бы кровь

– На палубе смысла ложится, скорбя

– На душу Вселенной, чтоб плыли – насквозь

– Мы миром сегодня, загнув те края

– И вольности смелый апломб – на любовь.

– Не ставит та чаша иллюзии – мне

– На душу, в которой не знаю, где сам

– Я слышал свой голос и ветер – внутри,

– Я снова смотрел эту оземь – Вселенную,

– И что – то спускало свой трос – на края,

– Откуда бежал ты сегодня – надменно,

– Что гордые стены близ чёрного – я,

– Внутри открывающей сердце – своё,

– Его постоянное поле – разнузданной,

– Ещё незнакомой отныне, как свет —

– Манеры быть только портретом – души,

– До боли внутри – непокорно в ответе.

Уходили в глаз нуарной сети

– Уходили, думая в портрете,

– Что глазами вымели свободу,

– Уходили в почерке – за этим,

– Чтобы ждать вопрос и бытие,

– Но не глядя солнце вышло – снами,

– Чтобы ждать нуарной формы – чашу,

– Чтобы думать в подлинной – среде,

– Что за атмосферой будет – мне

– Жить – ещё приятнее и глаже,

– Думать – над прицельным эталоном

– Между слов планет и этой ролью,

– Что внутри ты складываешь – мне

– И к себе глазами причитаешь,

– Словно крылья ангелов – о Землю

– Снова нам слетают в виде – рая,

– Чтобы ждать искусство от чудес,

– Чтобы уходили в том портрете

– Слышной волей – странные объятья,

– Близко нам заимствуя свободу,

– Как и солнце в мире глаз – людей —

– О нуар, что сетью снова – видит,

– Что внутри обрывками – настала

– Эта жизнь искусства, словно притча

– В небе сожаления – сказать ей,

– Что не сам сложил примету – ровно,

– Думая внутри прохладной – статью,

– Снова подзывая ветер – к чистой

– Образом Вселенной, как в душе —

– Ты не носишь слов портрет – о рай,

– Но ему внутри забыв – свой ужас —

– Ты ведёшь над сложностью – минуты

– Ветер необычной воли – от людей,

– Словно авангард – ещё над притчей

– Стал в любви искать – то солнце мира

– И себе в глазах – нуарной сетью

– Стал одной культурой – причитать.

– В белой простыне из лиц – свободы,

– В чёрном обрамлении – по чаше

– Вольности – искать свой день ума

– По дороге собранного – в нас же,

– Где не ты, не знал сегодня путь свой

– Оценённой гордостью – от блажи,

– Где внутри ценили люди – фатум

– В сети постоянных солнцем – лет

– И внутри ты прикрывал свой – ужас,

– Словно гордый штиль погоды – дважды,

– Вышедший из недр твоей – мечты —

– Покорять свободу в дань – нуару

– Нам – по атмосферной нише завтра,

– Нам в любви свободы – приближаясь,

– Но не зная воли в счастье – странной,

– Что ходила в атмосферной чаще

– Лет тоски искусственной – программы,

– Где желаешь ты культуру – в страсти

– Взять одной лишь почерком – души —

– Укоризной в гордом свете – истины.

– Но тебе не солнце мира – скажет,

– Не его ничейный дух – о скорби,

– Что внутри мы также стали – чашей

– Там ещё: строптивее и больше,

– Но внутри за авангардом – смели

– Жить в ещё нетленной форме – стиля,

– Уходя в нуарный склеп – до завтра

– Вольности искусства, где мы жили.

Почерк, как любовь судьбы

– Мило мы с тобой ещё – ушли

– В памяти соседнего вокзала,

– Мимо тополей и форм мечты,

– Что однажды пробует – отнять

– Этот рай от укоризны – в мире,

– Этим пробуждаясь здесь – нетленно,

– Но горя для фраз чутья – и жизни

– В духе символизма, как заря.

– На рассказ внутри ты – пролагаешь

– Небо – чище личности в харизме,

– Небо – цвета слов волнения нами,

– Только на пределе высших сил,

– Это поле в счастье – от другого

– Не уходит в такт, качаясь в жизни,

– Только в карусели смотрит – мимо

– Общества – в фатальности от звёзд.

– На неявный почерк в цели – мира

– Ты положишь дух скупой – надежды,

– Ты мечтаешь общим светом – мысли,

– Как маяк в строптивой воле – здесь

– Быть судьбой, что ценностью – в себе,

– Словно слышишь этот ропот – мира

– На вокзале – в личности от сердца,

– Зря желая разлюбить – любовь.

– На стекле понурой маской – вышли

– Эти звёзды в личности, что снами

– Ты внутри не вышел – на отличии,

– Но нашёл свой мнительный – «привет»,

– Ждать которым ты – не перестанешь,

– Но судьбой в оценке форме – жизни

– Ты ещё, как солнце в стае раненых —

– Холишь слово в принципе – от грёз,

– Знать желая в пошлости – нам мимо,

– Где стоишь ты на вокзале – жизни,

– Где твой свет и сон мечты – упругой,

– Будто слов канат над смертью – друга

– Или ставшей в притче слову – сразу

– Той потерей в вольности – досады —

– Ждать свою историю, где надо ей

– Жить уже сейчас на этом – сне,

– Всё летая от любви – привычной,

– В том её приветствуя нам – слышно,

– Как искусство звука в стиле – слов

– Между одинокой формой – став

– Ей в лице – поэтом над обрывком

– Седины вокзала в цели – странной,

– Но внутри обыденной, как судьбы

– На любовной форме той – минуты,

– Где стояли мы и слышно – в том

– Память тополей из жизни – чувства,

– Сон российский в качестве – мгновения,

– Где летят те формы – от прозрения,

– Чтобы в душу понимать – любовь

– И её одну в ничейной – маске вдаль

– Видеть – по соседней идиоме там,

– Только в почерк смысла – расстояния

– Бытия – от блага символизма лет.

Гнетущее между слёз

– Гнетущей порой, закрывая итог

– Ты вышел за саблей – внутри,

– Ты ей, как солдат и мысли – намёк

– Всё холишь искусство, но нужное ли

– Иль правым мотивом – ты чище слезы,

– А риск своеволия прячет – восторг,

– В котором строптиво ты стал – на уме

– Солдатом прелюдии – в скромности мне.

– В зелёной канве по утратам – любви,

– Сквозь пальмы и грозы – одни впереди

– Ты шепчешь – «прощай», а фантом бытия

– Не знает твой мир иллюзорного – утра.

– Взбираясь под толщу мотива – ума

– Ты сам, на слонах – в этой форме нуара

– Страдаешь, что чёрствое поле – вины

– И веришь, что завтра мы будем – одни

– Идти, понимая нам верности – правду.

– Но правда ли там – под зелёной канвой

– Иль между стропил в иллюзорной – заре

– Внутри городов, покрывая твой мир,

– Что чудится больше, но сам не у дел

– И в каждой расщелине глаз – потому

– Ты ищешь укромное зарево – тени,

– Крадущейся жалости – плыть в океане

– Под тоннами слов избавления – ныне,

– Под чащей ведомой скульптуры – души,

– Чтоб стать ей нуарным ответом – и льдом,

– Чтоб думать сегодня, что пища твоя

– Не прошлое поле от сердца – мгновения,

– А слово из слёз иллюзорной – зари,

– Внутри, от которой мы стали – искать

– Себе – на влюблённой картине полёт

– И думать им также, как доблести лёд.

– Что снова в зелёной канве – от руин

– Не скажет тебе в удивлении – мило,

– Как стих ты под пальмой, не трогая слов

– Умильное тождество и ритме – оков,

– А только страдаешь под рок – бытия,

– Довлея и млея за спинами – боли

– Привычки сегодня жить только – его

– Кроплением зависти в страх – от того

– И жалить свободу у точной – зари,

– Где чёрные ливни внутри – не такие,

– Как думают птицы от этой – звезды

– Фантомного блага, спустившейся жизни.

– Они не узнают, кто прав – от тебя,

– А кто за зелёной канвой – ей ответил,

– Всё млея о свод океана – на плечи

– Искусственной маски, сникая в нутро

– От встречи Вселенной над гибелью – ран,

– От жалости смерти в прибитой – тоске,

– Что холит сегодня надежду – от стран

– Внутри современности жалкого – утра.

– Почти обогнув тот умильный – рассвет

– На дне океана, что жив или нет,

– Но чайки внутри от предела – стоят,

– И что – то в секундах о смысл – говорят,

– Что пали от личности слёз – по уму,

– Что снова не верят на стыд – в глубину,

– В которой глазами ты видел – полёт

– Гнетущего общества, словно бы – лёд.

Солнцем не стали умирать

– Если ты за смертью – не стремился,

– Думая – о точности близ мира,

– Если разум, словно бы влюбился

– В солнце черт иллюзии – за нами,

– Ты его опять сегодня – мучишь,

– Ты свободе думаешь – направить

– Лучшие черты, откуда будешь

– Словно отношением на грани —

– Этих лет свободы от предела

– Личной субъективности на жизни,

– Этой серой маски, словно тело

– Вжалось в оконечной форме – мысли

– И теперь над пропастью – не стало

– Волей отвечать в предсмертной – лжи,

– Но внутри на солнце нам – сбежало

– В преданности формы – вдаль себя.

– На пути тем солнцем – необычно

– Ты не чертишь на песке – от смысла

– Линии, в которых будто прочишь

– Формулу искусства жить – поныне,

– А потом сближаясь к мере – чуда —

– Ты опять не чувствуешь – предсмертный

– Зов тоски от власти этой – мудро,

– Звучный час от мудрости – всё думая,

– Будто солнце на песке, как чувство

– Льёт внутри пределы – мироздания,

– Чертит формы собранной – надежды,

– Где любовь от философской грани – ей,

– Что вода в иллюзии нам – первой

– Власти постоянства в цели – мира,

– Чтобы пить ей форму – символизма

– И тогда не падать в смерти – точно,

– Как звезда пророка в цели – строчкой,

– Как её характер в чудной прозе,

– Что внутри не извлекает день – свой,

– Что обличьем формы знать – не хочет,

– Будто праздник этой формы – ночью

– Нам ещё и боль в тоске – харизмы

– На глазах внутри песка – от смысла,

– Что считает по рукам – от смерти

– Только волю в символе – руин.

– Между снов прохожей им – картины

– Ты застыл в готической оправе,

– Ты внутри сужаешь день – критичный

– И прядёшь свой стержень нам – годами,

– А любовь внутри природной – маски

– Держит слово в эгоизме – силой,

– Держит слой таинственного – завтра

– И куёт свой полдень между – мира.

– Солнцем мы не стали там – играться,

– Тенью снов им думать, что прожили

– Эту вечность в надобности – смелой,

– Что внутри там суть – не окружили,

– А вода в черте песка, как листья

– Снова нам опала в смерти – ровной,

– Что глаза искусства в цели – жизни,

– Будто сами налегке ей – скромно

– Верят в том отмеченном – прощании,

– Что не стали умирать им – после,

– Только солнцем млели – в обещании

– Нам ещё внутри – по форме слова.

Понимающий фантом бытия

– Понимающий выдох фантома – ещё

– Не ложится на воздух – примет,

– Поднимая кручёное слово – под стон

– В похвале или в розыске, словно ответ

– Не устал современностью выше – идя

– Видеть личности странное – врозь,

– Видеть только картины на мысли – ещё,

– Как внутри непокорности – кость.

– И тогда под благое искусство – ума

– Ты напишешь свой миф – о нуар,

– О прелюдию точной фортуны – затем

– Видеть общество счёта – внутри от себя,

– Только чувствуя гнёт постоянной – игры

– От надежды фантома и млеющей – тьмы,

– По которой ты сам проходил – от судьбы

– И заметному качеству мира – редел,

– Что сегодня твой медный – предел.

– Он гордится фантомом, что части судьбы,

– Что глотающий кость – для наивной игры,

– Он желает на солнце и что – то поёт,

– От того, что не знает предела – полёта

– И потом, как по кругу над ним – имена

– И зовущее облако в рае – свободы,

– А потом на полёте им видишь – снега

– Утомлённой картины – о солнце.

– Этот мир, что движение общего – ты

– Не успел постоянством задеть и его

– Удивление тона в способности – плыть

– По глазам равномерной гордыни – ума.

– По фантому ты сам выбираешь – свои

– Покорённые тени, где слов – глубина,

– Только здесь завсегдатае в мысли – имён

– И глагол постоянной оценки – любви.

– Над желаемой точностью – выше огня,

– Словно город в пространстве иллюзии – я

– Вновь отстроил и вышло умом – в небеса

– Только белое истины в слове – прозрение,

– Я возьму это утро, что воет впотьмах

– И за грёзами риска, понимая свой страх,

– Разложив покорённый мотив – у руля

– Я сегодня добуду претензии – мира

– И свободное поле, что общее в нас

– Никогда не пребудет в фантоме – ума,

– Не затронет на воздухе слов – о порог

– Этот ветер заметной гордыни – ещё,

– А потом, как по городу в склепе – своём

– Я наивностью воли дышу – под огнём

– И стареющий возраст не знает, что я —

– Только дух современности – возле умов,

– Только слово потребное в честь – о себе

– Видеть снова фантом, ниспадающей лжи,

– Видеть честь в иллюзорной причине – на миг,

– А потом по утрате им душу – хранить

– И читать этот возраст о дым – бытия,

– И любить в нём такого, как личности я,

– Где не стал он фантомом, а только края

– Расправляет от тяжести ноши – на кость.

Для чувства подземельного устоя

– Для чувства лишь сегодня – отдохнул

– Или затронул мысли – пародийно,

– Что обществу на глаз – умом вздохнул

– И стал, что выше качества – судьбы,

– Когда она внушает солнцу – свет,

– Когда бежит внутри фантомной ниши

– По скользкой нам тропе, чтобы опять

– Упасть в той форме подземелья – вновь.

– Неясно мне ты жив или – опричник

– Над смелостью в забытой – пустоте,

– Не вижу я тебя, откуда – вышел

– Ты сам, в себе искавший свет – за зря

– Или внутри на тени прошлого – прожив

– Ему – свой день для строгого затишья,

– Что голосу в себе – не обольстив —

– Ты выше слов – в понурой песни дня.

– Что льётся между городов – к любви,

– Чтоб знал ты сей обыденности – глаз,

– В которой песне, на который раз

– Внутри ещё, как обществу над – крышей,

– Где день своей свободы – не отжил

– Ты сам себе, доказывая – пошлый,

– Отнюдь, работе внутреннего – зла

– Умом к сердцам – свой день неосторожный.

– Бежит для чувства – подземельный зов

– И прячет тень двоякой – пустоты,

– Как ночью в простоте своей – от слов

– Ты ходишь к сердцу, будто бы по людям

– И сам не знаешь, что сказать, увы, —

– Над прошлым той замеченной – надежды,

– Над сердцем вновь – не вылеченной в ней

– Свободы – прививать свой чувства зов.

– А может сам ты чернотой – ушедший

– В подземный склад потерянных – миров,

– Туда, где будит сон – дракона в мир

– И лишний глаз в свободе – замечает,

– Как были мы им только – невзначай

– В культуре слова – вымышленной топи,

– Как зло в болотной гордости – прощать

– Свой день убогой совести – под роль.

– Им снова путь продеть одной – моралью,

– Чтобы опять в нуарный полдень – закопать

– Свободу лишней каторги, чтоб спать

– В своих глазах открыто, будто модой.

– На той системе выживших – имён,

– Под слоем мук в опальной – белизне,

– Где ад торчит в приятии нам – дня

– И точит форму для Земли – от ветра —

– Над стойкой прозой в наледи – прощать

– Земное благородство, чтобы жить

– Ещё одной надеждой в сон – драконий

– Или ему от ужаса в том – помнить

– Размен для чувства подземелья – вспять.

– Разлив своих миров – над остановкой,

– В которой глаз тоски – мы отражаем

– И вечность в млечном поле – замечаем,

– Как гордый счёт от уровня – почёта,

– Но он в тебе не мука в тон – от мысли,

– Он только рост тщеславия – за днём,

– Откуда вечность схожей мысли – в нём

– Ты видишь днём, а может ночью – чаяния.

– Всё думая, что тот дракон – непрост

– Или остался слову выжимкой – храня

– Сегодня – в подземелье для меня,

– Но только в черноте своей – напрасно.

Внутри времени – гроб

– Внутри меня не гроб – в не тайком

– Ты носишь символизма – рукоять,

– Ты думаешь о форме, чтобы вспять

– Снести свои года – над этой ношей

– И трогает тупая боль – внутри

– Ещё одно лицо, что видит гроб,

– Ещё законный мир, что идеал

– Над мысленной работой – убегать

– Туда, где нет от гроба – берегов,

– Туда, где пала страху – символизма

– Ещё немая рукоять от – глаз

– И стало вновь темно, в который раз

– Ей думать на гробах, что повезло

– Или остался дух Вселенной – по годам —

– Не меркнущей харизмой, чтобы жить

– Ещё одной помеченной, как прежде

– Свободой в дух, чтоб этим обвести

– Свой дым тоски о должное – опять,

– О том, что человеку нет – о жизни

– Мечты – в свободе прошлого вести,

– Или мечтая вызнать лирику – о гроб,

– В него сегодня думая – попасть,

– Как редкий монолог культуры – страсти

– Над низменной фортуной – о любовь.

– Но этот квант о символизмы – тьмы

– Не ищет рок преданием – о жизнь,

– Не строит гроб подавленного – врозь,

– А только дышит пользой – за тобой,

– Когда уже темно и стало – мысли

– Там прибегать в начало – от того —

– Ещё умом не пройденное – в жизни,

– Ещё свободой прошлое – за смысл.

– Ты сам внутри открыл и этот – гроб,

– Ты выше чести, думая о – скорбь,

– Но время тешит символизма – грань

– О рукоять, что холит смерти – врозь

– Твою модель искусства – познавать

– Свободу этой пошлости – назло,

– Как времени черту, что было сложно

– Ей внутренне вести свой ветер – вдаль,

– А после смерти, расставаясь – жить

– Ещё в гробу – от утолённой ниши,

– Когда идёт в дождях примета – врозь

– И падает от смелости – на нижний

– Куплет – внутри строения им вскользь

– Или обычной ношей каверзы – ума,

– Тогда ли в привидении – насквозь

– Нам думая, чтоб гроб ничейный – тот

– Остался между вымыслом – от нот

– И сам парил в строении – надежды,

– Угадывая мелкий страх – наедине,

– Когда идёт прелюдия к войне

– И самый долгий шум тоски – немеет

– Внутри тебя он чёрный свет – ведёт,

– Что сам тоску от вымысла – согреет

– Или природу фарса сном – преподнесёт.

– Он быстр над этим городом – вокруг,

– Он тянет предысторию, как муку,

– Но жадный вихрь приметы – на тебе

– Уводит гроб растерянный, как стиль

– И между прошлым – смелое нутро

– Не водит вопль рождения – тревожно,

– А только горю хнычет и – поёт

– Твой чёрный гроб – на времени судьбы.

– Им чёрные края залиты нам – наедине,

– А время точит мыслимый – сквозь век,

– Потерянный апломб, что видит сны

– И редкий сувенир от пользы – слов,

– Но стих читая в прошлом – не готов

– Ты стать тем фарсом мира – над покоем,

– А только держишь гроб – себе назло,

– Как время нам – над символом строки.

Чёрной близостью брезгливого

– Чёрной близостью не спит

– Твой отшельник за чертой,

– Новой логикой он – помнит

– Свой застывший ветер – слов,

– Как единожды от смерти

– Вышел в мир – поговорить

– И одна культура – в нём

– Стала нам – небытием,

– Стала верить, что отныне

– Ты отшельник в скол – тоски,

– Что брезгливо видишь – время

– Над расспросом между – лет

– И стоишь, как бы качаясь

– Между тленной формой – зол,

– Но внутри ты сам – отживший,

– В черноте своей – приживший

– Формы сердца – злой надзор.

– Чёрной близостью не давит

– Век культуры в этой ране,

– Внутрь тоски ему – не нужен

– Твой отшельник, как судьба,

– Над застенчивой прислугой

– Держит форму между – нами —

– Этот стиль приметы – сложной

– Над брезгливостью, что гложет

– Мир сегодня, будто свой.

– Чёрной близостью не помнит

– Он природу в страхе – слов,

– За собой черты уводит

– Лишь на счастье степи – мира

– И под каждой холкой – чуда,

– Что восторг ему – нетленный

– Он внутри внушению – словно

– Дух тоски, но современный,

– Страх особенности в людях —

– Быть итогом в смерти – лично,

– Быть скульптурой между – судеб

– И таить свой чёрный – в притче

– Эталон, где нет от смерти

– Вольной каторги, но судит

– Твой вопрос, он этим будет,

– Как восторг в примете – личной.

– Ты брезгливостью не пишешь,

– Не на чёрной форме – слышишь

– Звук пародии от склочной

– Формы страха нам – барочной,

– Новой жизни по нетленной

– Горю призванной – остаться —

– Мысли стройной, словно грация

– Над последней ношей – мира.

– Выше слёз в небытие – ты,

– Выше стойкой формы – в каждом,

– Кто свою мораль не видит,

– Кто укажет сердцу рану

– Над итогом строчки – павшей,

– Над войной ей быть – над словом

– В непригодности – опавшей,

– Словно листья в цвете моды,

– Словно сам ты в жар – уходишь

– И брезгливостью не слышишь,

– Как внутри на повороте —

– Твой остался призрак – в сыщике,

– Он стоит и между – словом,

– Что – то выше понимает,

– Он внутри один лишь – знает

– Время – в той брезгливой истине.

– Ей садясь на смерть, разинув

– Вечный мир от страха – вытянув,

– Ей в глаза то чувство – сдвинув,

– Словно сам ты был – отмеченный

– И твои глаза не знали,

– Что по чёрной воле притчи – ты

– Тот брезгливый ветер – в стае

– Риска стать ещё и – встреченным.

Минута в порождении глаз

– Ещё одно мгновение – себе

– И ты вопросом осуждаешь – день,

– Ещё минута в почерке – ума

– И прошлое не стало – откровением,

– А сам ты пользу носишь – по уму

– И каждый час играешь – былину,

– Как пыль внутри собравшейся – её

– Надежды – думать о мгновении.

– Сегодня породил причину зла,

– А смысл в твоей идиллии – не прост,

– Не носит шёлк уюта и тоски,

– Но вышит равнозначностью – в себе.

– Им точно вылит лабиринт – из звёзд

– И прочный верх цинизма – для любви

– Уже не знает в мире – потому,

– Что ты – минута в прошлом расстоянии.

– На этом бытие схватила – нить

– Историю внутри, где будешь жить

– Её свободой – точно у огня

– Или внутри мечтать – не узнавая день.

– Он точно глаз на высохшем – раю,

– Он должен – смерти говорить «прощай»,

– А нам внутри увиливать – в ещё

– Свободой не обидчивом – родстве.

– Внутри – одно мгновение из звёзд

– И ты им – будто пафос у огня —

– Внутри приметы – говоришь «давай»

– И шепчешь слову милое – сегодня.

– Но твой внутри обидчивый – актёр

– Не то, чтобы понять себя – не мог,

– Он просто думал мысли – за себя

– И вылил слову диалект, как дождь.

– А солнце мира помнило – тебя

– И шло в глазах за этим, отродясь,

– Что высший слов оценщик и – твоё

– Искусство – на минуте ждать его.

– Чтоб видеть этот смысл – наедине

– И гордый парадокс – сегодня миру,

– Чтоб помнить свет очей твоей – игры

– И довод, будто сам себе – не стал

– Ты вечностью в глазах – обременять

– Внутри любви – актёра и мечту,

– Внутри такой же глупостью – ещё,

– Как этот сон мгновения – за правду.

– Где сам ты выше идеалов – грёз,

– Где ходят по Неве остатком – сил

– Твоей внутри придирки, чтобы врозь

– Ты сам внимал оценщику – в любви

– А роскошь по глазам катила – кровь

– И медленное время нам – на соль,

– Что в ране нет истока в этой – тьме,

– А только волки воют – над Невой

– И месяц, будто в бликах – неземной

– Не спит, а просто пропадает – сплошь

– Простора вечной формы, где пройдёшь

– Свой стиль анахронизма – до угла.

– И будешь там, умеючи – играть

– На тонкой перекладине – о дрожь,

– На выемке любви, откуда я

– Всё вижу подлый номер, словно грош

– Над формой объективности – твоей,

– Где звук Невы не видит – этот день,

– А только глаз спадает – на любви,

– Ещё внутри не выученной – песни.

– Он будто бы застыл – наедине

– И точит слой мгновения – в вине,

– Как пошлости актёр – себе назло,

– Где ветры долго смотрят – по углу,

– И что – то злом пропитано – давно

– На мёртвой форме падали – вокруг,

– Но ты его не знаешь, словно друг

– И тёмный ветер страха – впереди.

Твой фатум был никем

– Твой фатум был – внутри,

– Как опыт между слов, увы,

– Как сон рассказа – вдоль его

– Уложенной нам – в воздух тьмы,

– Дороги к счастью лет – вполне,

– Чтоб говорить – опять по ней

– И форму слов тащить – наедине.

– Горит там твой – фитиль

– И личности черта – одна,

– Дымит примета – возле сна,

– А ты внутри, как серый полдень

– Стремился ждать ещё – вопрос

– Над страшной небылью – внутри,

– Стремился выжить, чтобы просто

– Там стало вдоволь и – потере.

– Но фатум твой, как ночи явь,

– Как блик увесистой – любви,

– Что грезит в собственных руках

– И здесь мешает быть – потерей

– Над формой в тысячах – людей,

– Над ожиданием у встречи,

– Что знак фатальности – внутри,

– Где не был ты ещё – как ворон.

– Не падал в крепкий формы – путь,

– В дупло манеры, словно ветер,

– Не ждал излишнее – в глазах,

– А просто будоражил – кровь,

– Что лично встарь ещё – поверит,

– Как злой манере ты – у встречи

– Не ноешь, будто бы предание,

– Не воплем смерти – бережёшь

– Свои мечты, свои лишь – тяги —

– Быть вороном и в этом – вечере

– Хранить свой фатум – о предел

– Иллюзий мира – между нас.

– Он слышно сам не падал – вниз,

– В дупло придирок между – встречей

– И стал никем – наоборот,

– Чтоб людям выше быть – в уме.

– Но сложной дверью – не задел

– Он славный путь – себе на вечность,

– Внутри храня могилы – сам

– И страшный уровень – тревог,

– Где серый полдень – не поддел

– Ему – противное от встречи,

– Но стал никем, как эта явь

– Внутри уложенная в срок.

– К тому мотиву подле снов,

– К той вечности, откуда ворон

– Старел и был ничьей – игрой,

– Но праву сам не передал

– Свой смерти день и точность мира,

– Где выше звёзд один – умам

– Он там летает в призме – глаз,

– А ночью ходит по восторгу

– И серый прячет свет – внутри.

– Он был в любви не мил, но дорог

– И страхом смерти – впереди,

– Но старый плут и весь – ничей

– Внутри страдания – быть миром,

– Он будто падал в склепный век

– И отгонял свой вечный день,

– Что думал им на жажду – слова,

– Чтоб говорить ничейный – смех,

– А чернотой внутри – не видеть

– Пустынный оборотень – черт,

– В себе нетленно между снов,

– Внутри конечной формы поезда,

– Где серый вопль культуры – прост,

– Но сам в любви сегодня – холост.

– Сказать бы смерти этой – мне,

– Что ворон в путь садится – просто,

– Сказать бы вычеркнутой – тьме,

– Где он идёт и небо – в том,

– Как звук ничейной простоты,

– Когда ты в нём, как опыт грустный

– И век придирок от – людей

– Под фатум медленной – мечты

– Садишься в тот приметы – поезд

– И ночью слова – ты никто,

– А воздух мира был – не повод,

– А просто вихрь тоски – его.

Для зеркала зрительной души

– Два начала, как реки в пути,

– Два источника в поле – развалин

– Между вечностью в том – обойти

– Здесь не могут обилие слов,

– В век бы этому праву – взойти,

– Чтобы думать о той – аллегории,

– Чтобы выше и выше – почти

– Нам свободу здесь прошлым – его

– Всё понять, чтоб потом – перейти.

– На другое, на два расстояния

– Через личности схожий – мотив,

– Над свободой по ней – однозначного,

– Чтоб выше твой ветер – парил,

– Словно в зеркале том – обозначено

– Это поле ничейного ритма,

– Словно там оно будет – назначено,

– Чтобы видеть свой час – впереди.

– Два начала из мерки – на точности,

– Два причала от слов – секунданта

– Точно верные почерку – доблести

– Нам не могут отнять – этот рай

– И сегодня бегут по конечному

– Алгоритму – в своё бессознание,

– Чтобы верить внутри – на конечности,

– Где постигли они – зеркалами —

– Словно долю – плохую от верности

– Притчу слова и этим – поверив

– На ладони одной, чтобы мерному

– Полю дать – этот ужас Вселенной.

– Эту гладь ты не видишь, а доводом,

– Как у зрения в памяти – просишь —

– Эту форму внутри иллюзорную,

– На которой ты вольностью – носишь

– Только нам – обещания быть уму

– Славной почерку ветра – харизмой,

– Только встарь обижать на его – глазах

– Эту вечную линию – призрака.

– Чтобы душу свою понимать – уму

– И внутри на зеркальной – причине

– Видеть точные возраста – нам ему

– Отношения – в созданной глине.

– Этой формой забыт и почти – уму

– Ты не носишь предание – в совести,

– На глазах открываешь ещё – печаль,

– Словно зрительной форме – страдаешь

– И частицу своей идеалам – тьмы —

– Ты не носишь внутри – на предании,

– Ты в глазах, как и два бытия – внутри

– Только страху имеешь – черты.

– Не бывает тебе зеркалам – ума

– Две печали иль вечности – также

– Две обычной фортуны и смерти – две,

– Чтобы жить одинаковой – мудростью.

– Две иллюзии формы – почти у ног

– Обоюдно внутри растянулись

– И за этой приметой ты – видишь сам,

– Что в глазах обещания – им ещё

– Ты – внутри расстояние знаешь.

– Эта зрительной формы – душа и роль,

– Что оценка культуры – в ритме,

– Что итог состояния видеть – ей

– Человека – под ветром или

– Две печальности, гордо сложив – уму

– Почитать иллюзорные – вехи,

– Что проложишь сам и его глазам

– Ты ещё в идеальности – веки

– И идиллия форм зазеркалья – слов,

– Словно выше тоски – у встречи

– Над печальностью сна и игры – веков,

– Над обрывком сюжета любить – ему

– Поколение формы ответа – уму.

Поступи под новый полдень

– Не видит день и образу – его

– Не ощущает сложности – черту,

– Что снова поступает, как и я

– Над небылью досады – потому,

– Над нежностью упрямого – в себе,

– Что новый полдень выше – на лице —

– Твоей любви в искусстве и – среде

– Внутри печали в созданной – беде.

– Обычностью не ходит – по уму

– Твоя обида в том, но преисподний

– Предел мотива – думает к тому

– Искусству ренессанса – по глазам,

– А вечность европейского – внутри

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.