# Бывшие. Твоё потерянное счастье, босс!

Лила Каттен

– Серьезно, Олеся? Ребенок? О чем ты вообще думала?

– Не ори на меня, Захар. Насколько мне известно мы оба участвовали в процессе.

– Ты же таблетки пьешь.

– А они дают полную гарантию?

– Нам по двадцать три, ты не понимаешь?

– Нет, не понимаю…

– Слишком рано, Олеся… Для нас, слишком рано. Запишись в клинику и…

***

Мне казалось, что это была крепкая любовь. Из тех, что длится до самой старости. Но потом я забеременела и все мгновенно развалилось.

Больше никаких чувств, никаких эмоций…

Я уехала домой, не желая оставаться с ним. Не после того, как он легко отказался от нашего ребенка, которого я убить так и не смогла.

## Глава 1


– Олесь, – слышу, как меня зовет Захар, и оборачиваюсь, стоя в нижнем белье, не успев одеться.

– М?

– Ты собираешься так сдавать экзамены? – улыбается, смотря на меня, остановившись в дверном проеме, сунув руки в карманы брюк.

– Ты меня отвлек, – улыбаюсь ему. – Что ты хотел? – возвращаюсь к гардеробу, выбирая между строгим, черным платьем и белой шифоновой блузкой с юбкой карандаш.

– Отец и Люда зовут нас на ужин.

– Боже, – застонав, запрокидываю голову назад.

– Всего лишь спокойный вечер у них дома, – пытается успокоить, но куда там.

– Спокойный? Назови хоть один такой из всех, что у нас были.

– Да брось, ты любишь ваши странные отношения.

– Я их ненавижу, – резко оборачиваюсь. – И это не отношения, он меня презирает, пусть и не говорит этого прямо.

– Он просто… Просто привыкает, Олесь.

– Привыкает к чему? Мы вместе со второго курса. А сейчас заканчиваем пятый. Три года привыкает?

– Ладно, если ты…

– Даже не начинай, – угрожающе тычу в него пальцем. – Ты не заставишь меня принимать это решение и потом думать, что я дрянь, лишившая тебя общения с отцом. Мы туда, разумеется, пойдем, но при одном условии, что твоя сестра будет там.

– Она мне не сестра, но она будет.

– Она твоя сестра. Пусть и сводная.

– Нельзя называться братом и сестрой, если вы родней стали в восемнадцать.

– И все же, Марина твоя сводная. И мне она нравится.

Захар фыркает и подходит к напольной вешалке, чтобы взять пиджак.

– Ладно. Ты еще долго?

– Я всерьез подумываю прийти так в универ, – позирую ему.

– Значит, сегодня я буду строгим преподавателем, и будь уверена, что ты не сдашь с первой попытки, – шаг ко мне и я уже в его объятиях.

– У-у-у, как страшно. Будь и ты уверен, я старательная девочка.

– Не сомневаюсь, – целует в губы отпуская. – Жду тебя на кухне с блинами и кофе.

– Не съешь все без меня, – говорю ему вдогонку.

– Я старательный парень.

– Кстати, – останавливаю его, вспомнив разговор с мамой, – мои родители приедут на вручение дипломов.

– Отлично. Квартира большая, никто никому не помешает.

– Уверен? Мама планировала снять номер в отеле.

– Она приедет к нам и вместо того, чтобы остановиться у нас будет в бездушном отеле? Исключено. Я лучше их отвезу к отцу.

– Нет, – фактически кричу. – У нас, так у нас. Я им передам.

Он уходит, и я быстро облачаюсь в платье.

Экзамен проходит быстро. И так как мы с Захаром учимся на одном курсе, справившись друг за другом, уезжаем, пожелав удачи остальным однокурсникам.

– Какие планы? – спрашивает, когда мы сидим за столиком в любимом студкафе.

Самое забавное, что Захар может позволить себе, и порой это делает, рестораны, да и я из среднестатистической семьи, мы просто обожаем это место. Вкусно, недорого, большой выбор и главное чисто.

Поэтому кафе прозвали студенческим. Мы все о нем знаем и весьма недалеко от универа.

– Поработаю над дипломом, там остались последние штрихи. Руководитель довольна.

– Да, мой тоже готов. Завтра суббота, вместе позанимаемся.

– Я не против. А ты что собираешься делать?

– Поеду к отцу. Он хотел встретиться. Наверное, насчет работы.

– Виктор Федотович пытается завербовать собственного сына? – заламываю бровь, и мы вместе смеемся. – Проси зарплату повыше. Ты его любимый сынок.

– Обязательно.

На телефон приходит сообщение и, посмотрев на экран, я улыбаюсь.

– Кажется, мои дела, только что нарисовались сами.

– Дай угадаю – моя сестра.

– Бинго. Она зовет меня по магазинам.

– Она только и делает, что ошивается в них.

– У нее есть деньги, время, богатая мать и не менее богатый отчим, – загибаю пальцы перечисляя. – Ты прав, она поступает ужасно.

– Почему ты всегда знаешь, что ответить?

– Потому что я люблю тебя, – тянусь к нему и чмокаю в губы.

Я отвечаю Марине. И она говорит, что будет через двадцать минут здесь.

– У тебя меньше получаса.

– Понял. Уже доедаю.

– Почему ты к ней так?

– Нормально я к ней, Олесь, – не хочет делиться, видно сразу.

– Ну не знаю, будто ненавидишь ее.

– Да ну. Просто она назойливая, вот и все. А я это не люблю.

– Ладно. Вмешиваться не стану.

Он расплачивается по счету как раз в тот момент, когда Марина входит в кафе.

– Уже убегаешь?

– Отец ждет.

– Ясно.

Марина занимает место Захара и просит у официанта кофе с собой.

– Как экзамен?

– Отлично. Мы оба сдали.

– Остался диплом?

– Ага. Что там за ужин сегодня?

– Обычный сбор «семьи», – ставит невидимые кавычки на последнем слове.

Убив два часа на магазины, я возвращаюсь в квартиру, почти одновременно с Захаром.

Мы вместе принимаем душ и собираемся. Часто Люда – жена отца Захара, устанавливает еще и дресс-код для подобных посиделок. Сегодня просто вечернее платье.

Она любит эстетику, даже если это просто ужин в их доме, где нас не увидит никто.

Приехав в загородный дом четы Измайловых, я застонала.

Мне бы насладиться хоть раз этим приемом, но нет, я уже заранее знаю, что вечер обречен.

Захар держит за руку и ведет себя как джентльмен. Внутри нас уже ждут хозяева и Марина.

– Добрый вечер, Людмила Кон…

– А-а, – перебивает она меня и замолкаю.

Попытка оставаться молодой вечно. Ладно.

Целую воздух у ее щеки.

– Виктор Федотович, – приобнимаю мужчину и отхожу на шаг назад. – Спасибо за приглашение.

– Добрый вечер, Олеся. Сын, – жмет ему руку после того, как Захар обнял мачеху. – Спасибо, что пришли.

– Пройдемте к столу. Уже все готово.

– Пахнет восхитительно.

– Ирина приготовила бараньи ребрышки в своем фирменном соусе, – хвалится Люда.

– В фирменном соусе, – парадирует свою мать Марина тихо для меня, и мы вместе смеемся.

Она старше нас с Захаром всего на год, поэтому было легко найти с ней общий язык и стать подругами.

Когда мы рассаживаемся на свои места, а они у нас тут определенно есть: это когда все сидят напротив друг друга, а не рядом. Кроме нас с Мариной. Мы единственные плечом к плечу. В общем, ужин официально начинается. Это ощущается по атмосфере, которая сгустилась и намечается буря с грозой.

– Итак, сын, я полагаю, ты сегодняшний экзамен сдал?

– Конечно, отец. Мы с Олесей вместе готовились. Это очень помогает.

– Ты и Олесю тянешь за собой, это похвально.

Я давлюсь куском мяса.

Ну, разумеется, он меня тянет. Это не может быть наоборот.

– Вообще-то, Олеся помогла мне с предметом.

– Я всегда говорил, что эти все отношения и игры в любовь когда следует свое внимание тратить лишь на учебу до добра, не доведут.

– Я вас умоляю, Виктор Федотович, – не выдерживаю. – Если Захар помогает мне в учебе – это отлично. У него есть на это время. А если наоборот, то я пагубно на него влияю. Какие-то двойные стандарты.

– Я размышляю вслух, Олеся. Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Ах, да. Ваши размышления, – улыбаюсь ему натянуто и фальшиво.

– Ну, главное, что вы не торопитесь. Другие женятся через месяц и потом катятся по шкале только вниз. Затем рожают на третьем курсе, и в итоге загубленная жизнь обеспечена.

– Я бы поспорила, – протестую, и все взгляды обращаются ко мне. – Мои мама и папа поженились на третьем курсе института, а через год родилась я. Это им не помешало ни капли.

– Но ты этого не знаешь. Что если бы они подождали. Может быть, они имели более высокий доход. Свой бизнес в конце концов.

– У них отличный бизнес и стабильный доход уже много лет.

– Об этом и речь. Они достигли определенного успеха в делах, – юлит, не желая признавать их успехи, благо им это не нужно. – Но если бы у них не было ребенка в то время, они бы достигли большего.

– А кто сказал, что им это нужно? Ребенок не помешает никому, если есть цель.

– Не в двадцать три года, юная леди.

– Ну это решают двое, а не весь семейный совет, да Захар? – ищу его поддержки и вижу, как он улыбается. Натянуто.

– Ну в этом я согласен с отцом. Дети и женитьба никуда не денутся. Встать на ноги – это по-настоящему важно.

– Конечно, важно. Но и ничего плохого нет в ребенке и браке.

– Об этом никто не спорит, Олесь. Но не в наши годы.

Становится обидно, что он не поддержал меня перед своим отцом. Но я проглатываю свою обиду.

– В любом случае, если это случается, то выбора не остается. А что умеют люди, так это приспосабливаться к обстоятельствам, если есть к чему стремиться.

– Ну и тут промах, – вставляет свое слово мужчина. – Выбор есть всегда, поверь.

Чтобы не сидеть остаток вечера и не показывать, как меня задели слова Захара и сам разговор мне пришлось притворяться и только слушать. Иногда вступая в какой-то незначительный диалог.

Именно поэтому я не люблю приходить в этот дом и встречаться с этим человеком. Если мачеха Захара терпима, так как это не ее родной сын. То отец, любит все сводить к подобному окончанию вечера.

Но в этот раз Захар был не на моей стороне, что меня удивило и обидело.


## Глава 2


Мы возвращаемся домой в девять в полном молчании.

Я сразу же снимаю платье, вешаю его в шкаф и иду мыться, накинув на плечи халат. Захар остается где-то в доме.

Горячие струи делаю коже больно и это то, что я хотела.

Сейчас мне кажется, что я, наверное, поступаю неправильно и слишком эмоциональна в своих мыслях о поступке Захара. Но разве девушка и парень, которые встречаются и любят друг друга или женатая пара неважно. Разве они не одна команда?

Они могут не соглашаться с мнением, протестовать за закрытыми дверями, но на людях они одно целое.

У меня есть пример этого. Мой папа, никогда бы с мамой так не поступил.

Когда я выхожу из ванной, он встречает меня на пути и не пропускает, поэтому я останавливаюсь.

– Ты заперлась, – руками по талии и пытается к себе прижать.

Голос обиженный. Ведь я не запираю ванну, когда принимаю душ. Никогда так не поступаю. Но не в этот раз.

– Мне нужна была минутка.

Отворачиваю голову, потому что он по-прежнему не отпускает меня.

– Минутка от меня, Лесь?

Поднимаю на него свои глаза, показывая ими обиду.

– В чем… – недослушиваю даже вопрос.

– Не надо, – сбрасываю его руки и иду в спальню. – Я не хочу устраивать скандал и усугублять ситуацию. Но если ты готов говорить, то давай.

Сажусь на кровать и беру в руки лосьон для тела, чтобы занять себя и заодно увлажнить кожу.

– Готов, – хлопает в ладоши и опускается на мой пуф, у дамского столика. – И я тебя слушаю.

Нет, он не понял ничего.

– Ты пытался спросить в чем дело, будто сам не понимаешь.

– Не понимаю, Олесь.

– Ты не можешь говорить серьезно, – вспыхиваю от возмущения, но удерживаю тон в нейтральной тональности.

Мужчины и их твердолобость.

– Но так и есть. С отцом иначе не бывает, ты это прекрасно знаешь. А виноват я?

– Захар, с твоим отцом это иное. Просто ты не поддержал меня. Не встал на мою сторону, – жестикулирую руками, стараясь выразить излишки эмоций в этих жестах. – Я там за столом была одна.

– То есть я должен был поддакивать тебе? Мы, кажется, все свою точку зрения высказывали. Равно как и ты свою, зай. Ты винишь меня за то, что я считаю безрассудным жениться и заводить детей в двадцать три?

– Я не об этом, – с губ срывает вымученный стон. – Мы могли с тобой, приехав домой обсудить эту тему по новой. Но там… – перевожу дыхание, и голос становится гораздо тише. – Захар, я жду, что ты будешь на моей стороне, всегда, когда я остаюсь одна в толпе людей. Потому что я буду поступать так же в отношении тебя. Потому что ты мой любимый мужчина и… так делают люди в отношениях, поддерживают друг друга. А ты ушел от меня в сторону к остальным. Вот что мне сделало больно.

Мы замолкаем и отворачиваемся друг от друга.

Меня волнует и сама тема. Но она сейчас не актуальна для нас. Ведь если мы не будем одним целым, то не может идти речи о будущих детях и… вообще о будущем нас как пары.

Я жду от него каких-то слов. Хоть что-то. Но он молчит. Видимо, и эта мысль для него оказывается из тех, что он собирается игнорировать и оспаривать? Тогда к чему все это? К чему «мы»?

С ресниц срываются капли горьких слез. Слез, за которые я себя ненавижу. Я планировала иного рода разговор.

Я хотела и скорее надеялась, что все пойдет иначе.

Совладав со своими эмоциями, я наполняю легкие воздухом, до покалывания и разворачиваюсь к нему, но обнаруживаю его… передо мной… на одном колене.

– О господи, – руки поднимаются к дрожащим губам. – Что… Что ты творишь?

Не верю, что задаю этот вопрос, не отрывая глаз от темно-синей коробочки в его руках.

– Если честно, я давно купил его. Но сегодня… Олесь, я знаю, что поступил дерьмово. Честно, в тот момент мне не казалась та ситуация в доме отца какой-то острой и болезненной. Я понял это потом. И за это прошу прощения.

– Я…

Я не знала, как реагировать. Потому что, казалось, он действует под действием вины, но мы с ним были рядом постоянно сегодня после ужина. Он бы не успел купить кольцо.

– Это не обязывает ни к чему тебя сегодня или в ближайшее время. Я просто хочу сказать, что ты дорога мне, зай. И это, – открывает коробочку, являя моим глазам очаровательное кольцо с сияющим камнем в центре него, – мое обещание, что все у нас будет в свое время. Ты согласна, в будущем стать моей женой?

Мои дрожащие губы, трепещущее сердце не сопротивляется ни секунды, отвечая ему: «Конечно, согласна».

Этот момент стал самым милым и очаровательным в моей жизни. Самым запоминающимся и важным.

Та секунда, когда на мой палец медленно надевал кольцо. Или та, где он поцеловал кисть, с сияющим бриллиантом на ней. А может быть и та, где он целовал меня так, как никогда раньше опрокинув на постель. Каждая из них надежно отпечаталась в моем сознании и моей душе.

В самом потайном местечке, где никто и никогда не увидит больше.

А потом, мы защитили свой диплом. Встретили моих родителей.

Отпраздновали окончание университета огромной компанией. И в тот момент я узнала еще более важную вещь в нашей жизни.

Та самая маленькая и удивительная. Та, что должна была закрепить данное обещание Захара три недели назад, когда мы были с ним наедине и он надел это кольцо.

Я узнала, что беременна. И почему-то была слишком самоуверенна, делая ему сюрприз.


## Глава 3


– Ты уверена? – Марина села напротив, пока я упаковывала в красивой коробочке конфетти, среди которых был тест.

Точнее, один из многих, что я использовала сегодня, когда поняла, что у меня задержка.

– Конечно, уверена. Я сделала их пять штук от самого дешевого до самого дорогого, что положила сюда.

Она притихла, явно не разделяя моего энтузиазма.

– Слушай, я предполагала, что ты будешь рада. В чем дело?

– Я рада, честно, – протянула руку и коснулась моего колена. – Просто я волнуюсь. Месяц назад вы явно поссорились на тему ранних детей и замужества.

– Ну, мы поссорились о перспективе вымышленной. Когда люди сознательно женятся и рожают детей. Он мне в тот же вечер сделал предложение, кстати.

– Я помню, – она улыбается.

– И да, мы поговорили об этом. Но сейчас все иначе. Ребенок есть, и, – я жму плечами, чувствуя, как лучи тепла пронзают меня насквозь. Я и сама, кажется, излучаю его. – Я счастлива, Марин. Это же не выдумка, не разговоры о детях. Он уже есть.

– Да, конечно. Ты права, прости. Чем-нибудь еще помочь?

– Нет, ты уже помогла с этим. Спасибо, – указываю на коробку, которую она привезла, потому что я прошла несколько магазинов поблизости и ничего подобного не нашла.

– Было бы за что. Позвони мне потом.

– Хорошо. Пока Захар на встрече с отцом, я успею приготовить что-нибудь из того, что он любит.

– Удачи, – девушка обнимает меня и быстро уходит, а я остаюсь дальше готовить сюрприз.

Я не звонила никому и не говорила о новости. Я бы и Марине не сказала, что она моментально догадалась, когда я попросила коробку. Пришлось признаться и взять с нее клятвенное обещание, что она не расскажет Захару.

Я думала о том, что произошло. Разумеется, я тоже не планировала этой беременности намеренно. Это сбой, это какая-то ошибка, но она оказалась прекрасным событием.

Нам по двадцать три. Мы закончили университет.

Мы, в конце концов, не бедны отнюдь, чтобы переживать по поводу денег. Даже если его отец что-то там снова попытается внедрить в голову Захара, мы всегда можем поехать ко мне в Краснодарский край и спокойно жить у моря. Не обязательно заниматься бизнесом моих родителей. Мы можем начать свой. Не зря же изучали менеджмент и основы ведения бизнеса.

Пока я занимаюсь ужином, проходит еще полтора часа. Оставив включенной духовку, я ухожу в душ и подготавливаю к этому вечеру свое тело.

На самом деле я напугана. Для меня это стало неожиданность. Для Захара я уверена будет так же. Но я рядом не просто так. Я хочу быть опорой. Хочу быть той, к кому он идет в любой ситуации и ищет поддержки, потому что я всегда буду той, кто ему это даст. Я хочу просто быть с ним.

Я буквально успеваю одеться, когда он приезжает.

Выхожу из спальни и тут же натыкаюсь на удивленный взгляд.

– Мы что-то празднуем?

– Ага.

– Надо же, я впечатлен, а запах сводит мой желудок и заставляет его корчиться от голода.

– Я рада, потому что этого я и добивалась.

– Голода? – рокочет его красивый голос у моего уха, когда мы подходим друг к другу.

– Именно.

– Тогда я очень голоден, – мои губы покалывает от ожидания поцелуя, и я ликую, когда это случается.

– М… я скучала.

Шепчу в его рот, прикрытый навстречу моему.

– Не так сильно, как я.

Захар напирает, отбрасывая свой портфель и по пути раздевается.

– А, а, а, десерт после ужина, – заигрывая с ним, отстраняюсь.

– Ты не можешь говорить это всерьез, Лесь.

– Очень даже могу.

– Я могу умолять о милостыне, – падает на колени и обнимает меня за бедра, притягивая ближе к себе и горячее дыхание касается моего живота.

– Быстро иди в душ, а я накрывать на стол.

Он поднимается с пола, с громким стоном и бредет в комнату.

– Твоя награда не будет такой вялой, – выкрикиваю ему в спину, когда он скрывается в комнате.

– Я запомнил.

– Хорошо.

С улыбкой на губах я бегаю по кухне. Расставляю красивые тарелки, что подарила его мачеха, когда мы сюда заселялись. Салфетки беру темно-бордовые, как и скатерть.

Сегодня у нас говядина тушеная в вине и запеченная с прованскими травами.

А еще куча вкусных овощей на гриле и пюре.

– Мне надеть рубашку и брюки? – доносится голос Захара.

– Было бы неплохо, – отвечаю, выглядывая из кухни. – Но, если хочешь, твоя белая поло с джинсами тоже подойдут.

– Отлично, не хочу снова душить себя этими пуговицами.

Так я и думала.

Мужчина появляется рядом через пять минут, и я с удовольствием втягиваю аромат его парфюма.

Мы ужинаем, обсуждая его визит к отцу.

Разумеется, речь о работе была. О сроках и массе обязанностей, которые на Захара возложит Виктор Федотович.

– Я сказал, что хочу отдохнуть пару недель.

– Что-то конкретное?

– Помнишь Санька, который с нами до третьего курса учился и перевелся потом?

– Конечно.

– Вот он сейчас на Алтае.

– Что он там делает?

– Открывает базу отдыха.

– Ничего себе.

– Ну там отец его сыграл свою роль, но идея полностью его. Он проработал бизнес-план, показал ему и первое здание уже построено.

– Слушай, это отличная идея.

– Согласен. Короче, он приглашает туда. Будем первыми посетителями.

– Правда?

– Ага. Жаль, не зимой едем, но это потом можно организовать. Они за лето еще три домика семейных планируют построить.

– Боже, это просто прекрасно. Впору и нам с тобой что-то такое создать.

– Ну, пока что я на отца поработаю. Без него будет сложно и долго развиваться.

– Да, но это возможно. Зато никто не упрекнет и не скажет, за чей счет мы добились успеха.

– Мы поговорим об этом, хорошо?

– Ты прав. Доел?

– Да. Очень вкусно, спасибо.

– Это еще не все.

Обхожу стол, решив убрать посуду потом, и беру его за руку.

Захар встает с каждой секундой его взгляд становится все более игривым.

– К десерту я готов всегда. Могли начинать с него.

– Угомонись и подожди.

Он стонет, но следует за мной по пятам.

Я вхожу в спальню, толкаю его на край постели и ухожу в ванную, где спрятала коробку, но из-за того, что я нервничаю, в итоге роняю свой сюрприз.

– Боже…

Опускаюсь на пол и пытаюсь собрать, но бумажки такие маленькие, что у меня ничего не выходит.

– Олесь? – слышу, как Захар волнуется.

– Все в порядке, я сейчас.

Оставляю конфетти лежать там, беру тест и иду обратно в спальню. Ничего не поделаешь.

– Захар, у меня тут новость для тебя, – прячу за спиной пластиковый футляр, который показал мне беременность в три плюс недели.

– Правда? И какая же? – он садится на постель и смотрит по сторонам, в надежде его увидеть.

– Закрой глаза.

– Ладно, – хмыкает и делает это с улыбкой.

Я кладу тест на его колени и сцепляю руки жутко нервничая.

– Можешь открывать.

С замиранием сердца смотрю, как он опускает голову и поднимает пластик на уровень глаз.

Выражение лица меняется так много раз, что мне сложно оценить то, что есть на самом деле. С моего же не сходит улыбка.

Затем он встает и смотрит на меня нечитаемым взглядом.

– Какого черта? – голос такой отрешенный, что я не сразу улавливаю всю ситуацию в целом.

– А… В смысле?

– Что это на хрен такое?

– Это тест, – поясняю ему нервничая. – Тест на беремен…ность, – договариваю, растеряв весь запал и страсть самой важной новости моей жизни.

– Я, твою мать, знаю, что это такое, я спрашиваю, почему ты мне его суешь в лицо?

– Потому что… беременна, Захар, это очевидно.

– Очевидно? Серьезно, Олеся? Ребенок? О чем ты вообще думала? – бросает тест на кровать.

Теряюсь под его напором, пока не прихожу в себя.

– Не ори на меня, Захар. Насколько мне известно, мы оба участвовали в процессе.

– Какая, к черту, разница? Ты же таблетки пьешь, говорила.

– А они дают полную гарантию? Захар, я не понимаю сейчас твой ор. Я всего лишь беременна.

– Нам по двадцать три, ты и это не понимаешь?

– Нет, не понимаю…

– Слишком рано, Олеся… Для нас, слишком рано. Запишись в клинику и…

– Не договаривай этих слов, – перебиваю его тут же.

– Благоразумных слов? Ты об этом?

– Благоразумных? Я не буду делать аборт, – мой живот стягивает от одного лишь этого слова. – Ты же сказал, что на ужине с отцом не то имел в виду.

– Потому что ты обижалась на меня тогда, и я тебя успокаивал. Не хотел ссориться.

– То есть солгал? – борюсь с желанием расплакаться.

– Я не против детей, детка, – и я ощущаю на языке «но». – Но в будущем.

– Ясно.


## Глава 4


Разворачиваюсь и иду в ванную, не видя при этом совершенно ничего. Размытые пятна, не более того.

Включаю воду и смываю макияж, с которым утекают в воду мои слезы.

Внутри разгорается пламя боли, пожирающее мою любовь к нему, надежду и веру в нас двоих.

Вот тебе и сюрприз.

Тянусь за полотенцем и стерев с лица капли воды, опускаю руки.

Взгляд цепляется за кольцо.

Мне оно казалось символом чистоты, а теперь мне кажется, что оно марает меня своей ложью. Окунает с головой в эту огромную ошибку.

Снимаю его и оставляю на полке над раковиной.

– Зай? – слышу уже более спокойный голос Захара, а внутри словно буря атакует.

Цепляюсь за края белоснежной раковины чаши и смотрю на его отражение в зеркале.

Молчу. Жду, что скажет.

– Я знаю, что это все сейчас кажется ужасным решением, но просто давай подождем еще года четыре, пять. Ты сама сказала, что мы могли бы разработать бизнес-план и начать строить свое дело. Так давай, я готов.

– Я знаю, что я говорила, Захар. Жаль, что ты не запоминаешь все, что обещаешь и произносишь.

– Не нужно винить меня в том, что произошло.

– А что, собственно, произошло, скажи? – разворачиваюсь и складываю руки на груди.

– Да брось. Это на хрен не котенка завести, Олеся, – снова повышает голос, и я просто прохожу мимо него в спальню.

Начинаю сдирать платье со своего тела.

– Ты прав. И знаешь, что, люди, которые начинают заниматься сексом, в какой-то момент обязаны понимать, что риск забеременеть есть всегда. Таблетки, презервативы, спирали, все это оставляет чертов процент. Бинго, Захар, мы в этом проценте оказались и что мы делаем в итоге?

Бросаю чертову ткань и вытаскиваю джинсы с футболкой, которые начинаю одевать на себя.

– Олеся, я не говорю, что мы не будем заводить ребенка…

– Ты сказал даже больше, – натягиваю футболку через голову и беру сумку. – Ты хотел избавиться от него? Я это сделаю. Но и меня ты в своей жизни больше не увидишь.

Пересекаю гостиную и останавливаюсь в прихожей.

– Олеся, – орет он мне в спину и бежит за мной. – Зай, да прекрати ты…

– Прекращаю, можешь успокоиться. Мужчина, который так легко говорит о том, чтобы убить часть нас мне не нужен. Не ходи за мной, я напишу как…

Он хватает меня за руку и, видит бог, я хочу услышать только одно. Только то, что способно нас примирить если не сразу, то потом.

Я отчаянно жду его слов.

– Я… хочу поехать с тобой, – разбивает последнюю надежду и мое сердце вместе с ней.

Из груди вырывается рыдание, и я со всей силы толкаю его, вырвав руку.

Затем просто ухожу. Убегаю.

В лифте заказываю такси. Благо тут центр большой активности, и они на каждом углу стоят.

Поэтому жду буквально минуту и сажусь внутрь салона.

– Клиника на Соловьева, – говорю водителю сквозь непрекращающиеся слезы.

Набираю Марину и мне не приходится ничего говорить.

– Боже, что этот идиот сделал?

– Приезжай в больницу.

– Так стоп. Не входи туда и жди меня снаружи, Олеся. Слышишь?

– Приезжай…

Сбрасываю вызов и, растирая влагу по лицу, пытаюсь осознать, что вообще произошло. С ним, с нами обоими.

Конечно, это не то, что мы планировали, но такие вещи случаются. Я была уверена, что мы возьмемся за руку и просто примем ситуацию.

От этого становится так больно. От собственной глупости, надежды, которую я возлагала. Он никогда не будет готов, если сейчас сказал мне подобное.

– Приехали, – врывается в мой слезливый монолог мужчина и я вылезаю из машины, так как у меня оплата проходит сразу при заказе такси.

– Спасибо.

На улице не жду. Потому что в голове проносятся его злые слова и меня переполняет ярость.

Прихожу в себя, когда сажусь с бумажкой на кресло.

Рядом опускается Марина и обнимает.

– Он сказал, чтобы я записалась в клинику, – шепчу, не веря сама в свои слова, будто и не он мне это говорил, а я сама придумала. – Сказал, что еще слишком рано, а вот потом…

– Что за идиот, боже.

– Я думала… была уверена, что это все изменит, но не так, Марин…

– Я понимаю, дорогая.

Но она не понимала. Я была уверена, что она не понимала меня, потому что ее не просили о подобном. Мужчина не может произносить подобных слов если и правда ценит свою женщину.

– Разве могу я это сделать? – сую бумажку ей в руки. – Как я буду жить после этого?

– Послушай, я… У меня нет слов, чтобы тебя даже просто успокоить, но Захар… Думаю, он тогда за ужином все-таки говорил правду.

– Он так и сказал мне недавно. Что извинял только потому, что я обижалась, а на самом деле считает, что это рано.

– И что ты… В самом деле хочешь это сделать?

– Я разозлилась на него, вот и приехала. Сказала, что как закончу, напишу, но и меня он больше не увидит. А сейчас остыла и… Я не хочу… не могу убить его? Не могу, понимаешь?

Падаю в ее объятия и обнимаю.

– Значит, не делай этого. Ты мать. И никто не имеет права тебя заставлять избавиться от ребенка. Это же варварство. А Захар скотина.

– Ты права… – бормочу, не отрываясь от нее, а наоборот сильнее обнимая. – Я не могу этого сделать, просто не могу…

– И я полностью тебя поддерживаю. А если Захар скажет…

– Не скажет, – резко сажусь. – Я больше не буду его слушать. Он хотел, чтобы я избавилась от малыша, пусть думает, что я это сделала.

– Ох…

– Когда рожу, потом и поговорим.

– Но ты ведь понимаешь, что он увидит даже раньше твой живот, Олесь.

– Не увидит, потому что я здесь не останусь. Я планировала тут жить только потому, что у меня был он. Теперь у меня есть только ребенок. Я поеду к родителям. Ведь изначально я ехала учиться сюда, чтобы потом вернуться и помочь им с бизнесом.

– Уверена?

– Более чем.


## Глава 5


Мы идем к выходу, когда нас окликает вышедший в коридор врач.

– Сафронова?

– Нет такой, – отвечаю я и скрываюсь за углом длинного коридора.

Я пытаюсь отдышаться, словно убегала последние полчаса без остановки. Потому что… я же только что чуть не сотворила самую большую ошибку своей жизни.

Как я могла даже подумать о том, чтобы сделать это?

Невольно возвращается наш разговор в память, слова Захара и грудь стягивает жестким узлом.

– Погоди, – останавливаю Марину, – я сейчас в туалет сбегаю. Возьми, пожалуйста, сумку.

Она садится на белый стул и молчаливо берет мои вещи грустно улыбаясь.

Включив прохладную воду, я набираю ее в ладони и брызгаю в лицо.

Остужаю немного жар, который внезапно захватил все тело.

– Все в порядке, – шепчу, смотря на свое отражение. – Все будет в порядке. Он принял это решение за двоих. Ты тоже.

Взяв пару полотенец, насухо вытираю кожу и, взяв под контроль эмоции, выхожу.

– Ну как ты?

– Нормально. Слушай, – подхожу ближе, и Марина встает. – Я могу остаться сегодня у тебя? Завтра я планирую забрать вещи из квартиры Захара и поехать домой.

– Так быстро?

– Не вижу смысла оставаться в городе. Он был единственной причиной. Теперь эта причина исчезла.

– Ох… Может, не стоит так скоро все это, – она жестикулирует руками явно не зная, как объяснить свою точку зрения.

– Марин, прошу тебя, – беру ее за руки, – не говори ему ничего. Сегодня я сделала аборт, как он того и просил. Я хочу спокойную беременность несмотря на то, как она началась.

– Конечно. Тут можешь даже не сомневаться, я буду молчать. Я скорее имела в виду поговорить вам.

– Уверена, мы еще поговорим, пока я буду собирать вещи.

– М-да уж. Ну, поехали тогда.

– Спасибо, что ты со мной, – улыбаюсь ей, и мы разворачиваемся к дверям клиники.

Квартира у Марины двухкомнатная. И я здесь уже бывала. Но не при таких обстоятельствах.

– Точно удобно на диване будет? Смотри, могу в спальню, если что…

– Прекрати. У тебя диван обалденный.

– Ну ладно. Я планировала ужинать в ресторане, поэтому давай закажем что-нибудь сюда. Отказ не принимается.

– Я планировала отказаться.

– Ты не можешь, у тебя ребенок.

– Это так странно звучит.

– Нормально звучит. Пошла найду меню.

Я сажусь на диван и с какой-то там призрачной надеждой, вытаскиваю из сумочки телефон.

Однако…

Встаю и хочу пойти за девушкой, но она возвращается сама с ярким буклетом ресторана в руках.

– А можешь мне еще зарядку дать. Телефон вырубился, видимо, еще в больнице. Хотя, казалось, полная была батарея.

– Бывает, что заглючит и все.

Приносит мне зарядное устройство и садится в кресло.

Я подключаю устройство. Выжидаю пару секунд, и он быстро включается. Батарея показывает семьдесят процентов.

– И правда, заглючил. Говорю же, заряд был.

– Бывает, – жмет плечами Марина и отворачивает, начав быстро диктовать заказ.

Когда сеть начинает работать, я жду, что мне посыплются пропущенные звонки. Смс. Хоть что-то… Толика его не бессердечия, которая покажет, что это было настоящим, реальным. То, что скажет мне: «Он сожалеет, Олеся…»

Но проходят длинные, выжигающие в груди дыру минуты, а я пялюсь на яркий экран, с которого смотрим мы оба, счастливые. Только что окончившие университет и получившие дипломы.

Это было совсем недавно. Я и не подумала бы что началу августа нас больше не будет.

По щеке катится слеза и падает на «лицо» Захара, делая его размытым.

– Не позвонил? – спрашивает Марина.

– Даже чтобы узнать, как все прошло. Разве он всегда был таким бессердечным?

– Возможно, к другим, но не к тебе, Олесь. Наверное, это просто та тема, которая его пугала больше всего.

– Но разве я не боюсь? Разве я из титана сделана? И он… Мужчина, который должен был сказать, что все получится, что мы справимся. Он должен был многое сделать, а в итоге не сделал ничего, кроме сказанных слов. Разочаровываться в людях очень больно оказывается. Особенно в любимых.

Этот вечер был таким тягучим. Что ужин, что дальнейший душ и длительный просмотр фильмов по телевизору. Марина сидела со мной почти до двенадцати ночи, но потом ушла.

Я вышла на балкон и вдохнула приятный августовский воздух. Загазованный, но все же летние ночи полны своего очарования.

У нас их было не счесть. И теперь им присвоено прошедшее время.

Впервые за этот день я опускаю голову вниз и смотрю на свой живот. Впервые прикасаюсь и будто чувствую. Нутром или на каком-то ином уровне. Но я просто ощущаю это тепло. И я знаю, что поступила правильно. Мне ни о чем не придется сожалеть. А ему? Возможно, тоже.

Из-за того, что поздно легла, я проснулась аж в половине одиннадцатого. Марины дома не было, поэтому я отправилась хозяйничать сама.

Заварила ароматный чай. Нашла мягкие вафли, сгущенку и вдоволь объелась.

Бросила взгляд на скучающий телефон и решила, что самое большое разочарование в нем уже было вчера. Куда уж больше?

Собравшись, я уже почти вышла, как вернулась сестра Захара.

– О, привет, а ты все? Поехала?

– Да. Я даже маме с папой не звонила. Решила сначала с вещами разобраться. Не уверена, что смогу все забрать с собой, но и папу звать сюда не буду. Он у меня в этом плане конфликтный.

– Это как?

– Ну, пойдет разбираться и с Захаром, и с его отцом, не дай бог.

– А может, стоило бы? Пусть надерет уши обоим.

Мы смеемся и внезапно замолкаем.

– Он не звонил?

– Нет. Телефон так и молчит. И я решила, что это говорит так же много, как и он говорил мне вчера.

– Я уже говорила, что мне жаль?

– Мне было жаль, но, по сути, он меня потерял, а я осталась в выигрыше. У меня ребенок.

– Так ты расскажешь о малыше потом?

– Да. Но сначала девять месяцев покоя и морского воздуха.

– Я уже тебе завидую.

– Поехали со мной.

– Я обещаю приехать в гости, но вряд ли останусь. Мама сказала, чтобы я начинала работать в фирме отца.

– В смысле твоего?

– Да.

– А ты не хочешь?

– Я понимаю, что у них свои разборки. Но для меня он нас кинул. Вот и весь разговор.

– Понимаю.

– У тебя деньги есть? Может, на самолет надо или что еще?

– Нет, спасибо. Все в порядке. Может быть, с вещами попрошу тебя потом помочь. Не знаю. Или выкину старье.

– С тобой поехать?

– Не стоит.

– Ну ты звони, ладно?

– Конечно. Спасибо за гостеприимство.

– Было бы за что. Ну пока.

– Пока.

Я спускаюсь, как раз когда такси паркуется у многоэтажки. И назвав адрес, нервничаю весь путь.

И я была готова ко всему, что могла бы увидеть.

Но только не встретившую меня… ненависть, что явно читалась на его лице в глазах.

Да как он смеет так смотреть на меня?


## Глава 6


Я игнорирую эту ненависть, которая льется патокой мне на голову. Только это скорее лава, пожирающая меня живьем.

– Я за вещами, – все, что мне удается сказать, да и большего не желаю произносить.

– Вовремя. Я уже начал их собирать.

Снимаю обувь и ступаю в спальню, предчувствуя что-то нехорошее. Но как только открываю дверь, передо мной картинка предстает весьма неприятная.

– Что это такое? Что ты сделал?

Оглядываю пол, усыпанный моими вещами и открытые шкафы.

– Собирал твои вещи, Олеся. Думаю, дальше ты справишься сама.

Поворачиваюсь к нему лицом и смотрю в глаза. Я ошиблась, там была не только ненависть.

Боль?

Откуда?

В моих он не увидел ее, когда отправил на аборт?

– Какой же ты мерзкий, – чувствую, как по щеке катится слеза от обиды.

– Да, – невозмутимо кивает, засовывая руки в карманы. – Я именно такой, Олеся. Ты права.

Поджимает губы и уходит, оставляя одну с колотящимся сердцем.

Ну и плевать.

Я не стану выяснять, что заставило его вот так опуститься. Не после того, как он бросил меня одну и провел через ад, который мог меня сожрать живьем.

Снова глажу живот, в тысячный раз радуясь, что не совершила эту ужасную ошибку.

Сбор вещей длится долго. Я слышу, как Захар все это время в комнате для гостей. Он включил громко музыку, но вибрации от его перемещений до меня доходят.

Я укладываю вещи так, чтобы поместилось как можно больше в два моих огромных чемодана. Сворачиваю каждую "колбаской", и это почти спасает.

Но ведь у меня еще куртки и обувь.

– Проклятье, – опускаюсь на угол кровати и думаю, что делать. Затем вспоминаю, как мы сюда въезжали.

Нахожу в кладовой коробки, собираю их и распределяю габаритные вещи.

Смотрю на три штуки упакованных и замотанных уже скотчем.

– И все же, их стоит забрать сейчас, а не потом.

У меня не остается выбора.

Я встаю и, прошагав до двери, закрываю ее. Конечно, Захар не услышит мой разговор, но все же.

– Алло, пап.

– Привет, Олесь. Как ты дочь?

– Могу я попросить тебя? – с трудом сдерживаю слезы, которые едва высохли на глазах.

– Конечно. Что с голосом?

– Я в порядке. И знаю, сейчас сезон и ты не можешь кататься туда-обратно, но можешь приехать за мной?

– Приехать? – слышу, как он озадачен моей просьбой.

И мама, спрашивает в чем дело.

– Да. У меня много вещей, я не смогу их увезти сама.

– Не понял, вещи хочешь домой отправить? Или сама приехать?

– И я и вещи, папуль.

– Так, – басит его голос, переполненный гневом. – Что он сделал?

Узнаю моего папу.

– Прошу, пообещай никаких звонков, и никаких выяснений, это важно пап. Я серьезно.

– Олеська, ты мне не прикрывай его. Если он…

– Я не прикрываю. Я все расскажу сама. Но мне важно, чтобы ты не выяснял ничего у Захара.

Он пыхтит и злится, но я не могу обсуждать такую тему по телефону.

– Пап, умоляю.

– Ладно. Но расскажешь, пока будем в городе, чтобы я смог добраться до него и надрать ему не только уши, но и… – он прокашливается.

– Хорошо.

– Сейчас матери помогу и соберусь за тобой. Но только утром буду в городе тут полторы тысячи километров почти.

– Я и забыла, как далеко ехать.

– Давай садись на самолет ближайший, а вещи отправляй компанией по доставке.

– Думаешь?

– Да. За деньги не переживай, все оплачу сам.

– Деньги есть. Ты прав. Я не подумала просто об этом варианте. Ладно, тогда поищу номер и отправлю все так.

– Олеся, – строго зовет отец.

– М?

– Я могу приехать, если это необходимо.

– Все в порядке, пап. Честно. Сейчас разберусь с вещами и в аэропорт.

Он тяжело вздыхает, но не спорит.

– Прости, что потревожила…

– Я тебе дам, прости, – улыбаюсь его суровости.

– Маме привет. Скоро увидимся.

– Мы тебя любим.

– А я люблю вас.

Заканчиваю разговор и быстро нахожу номер компании по перевозкам и доставкам меж городами.

Вызываю сюда курьера и остаюсь ждать, снова проверяя, все ли забрала.

Но комната пуста, будто меня тут никогда и не было. Так и в жизни его не останется следа от меня. Не будет вещей, запаха, фото я уверена, он удалит. Не будет и продолжения нашего. Вот только я, как бы ни хотела забыть, никогда не смогу, потому что с собой у меня будет наше «мы».

Я смотрю на свою руку и вспоминаю о кольце. Оно нравилось мне. И восхищало это чувство, что я теперь его. Что он считает меня важной частью своей жизни и не планирует отпускать, а думает о будущем.

Как жестоко порой мы ошибаемся.

Тяну его с пальца, и это становится таким раздирающим моментом, что я снова начинаю плакать.

Я правда его любила. Мне казалось, что я видела, как мы оба взрослели в этих отношениях. Я видела, как наши стремления объединялись в одно направление. Думала, что это была крепкая любовь. Из тех, что длится до самой старости с кучей воспоминаний о проведенных днях вместе рука об руку. Но вот он итог.

Я забеременела, и все сломалось.

За дверью послышались шаги, и я резко выпрямилась и стерла слезы, оставив кольцо на прикроватной тумбочке.

Взяла чемоданы и покатила их на выход.

Открыла дверь и встретилась с внимательным взглядом Захара, который входил в гостиную из кухни. Покатила вещи и оставила у двери. Вернулась за несколькими пакетами, выдохнула и, снова выпрямив спину, пошла туда, но на этот раз он стоял в дверях спальни и смотрел на коробки.

Без слов он взял две, поставив одну на другую, и вынес туда же к остальным вещам. Сделал второй ход за третьей.

Все в диком молчании. Без взглядов. Без прежних эмоций. Плоско, ровно, но с замиранием сердца. Морщусь от подкатывающих слез и разворачиваюсь спиной, чтобы выйти.

– Значит, ты сделала это?

– Это? Страшно назвать аборт своими словами? – язвлю намеренно, чувствуя разрастающуюся злость и боль.

– Сделала? – повышает голос.

– Да, – громко и четко.

Все. Я это сделала.

Хватит.

– Я понял, – отвечает осипшим голосом и пронзает насквозь болью, что ощутима в воздухе и не дает дышать.

Я оборачиваюсь и вижу это в его глазах. Или… хочу видеть, я уже ничего не понимаю.

– Прощай, Захар.

– Просто уходи, Олеся, – он поворачивается спиной и уходит.

Я забираю вещи. Отдаю большую часть в перевозку. Еду в аэропорт. Покупаю билет и спустя три часа улетаю домой.

Хватит с меня.


## Глава 7


Папа встретил меня в аэропорту вместе с Машей – моей сестрой.

Она не смогла приехать на вручение диплома, поэтому кажется, что мы не виделись с ней целую вечность.

Она побежала ко мне будто сумасшедшая, вереща и выставив руки для объятий. Что сказать, ей шестнадцать. Я привыкла к этой девчонке и не хочу, чтобы она взрослела, а тем более менялась.

– Привет, – ее объятия были удивительно крепкими.

– Привет, я соскучилась.

– А я? – выпятила губу и снова прильнула ко мне.

– Только сильно не сжимай и прекрати трепать будто куклу, – смеюсь.

– Почему? – ее взгляд становится подозрительным.

– Только ш-ш, – кладу палец на ее рот, пока отец еще доходит до нас, медленным шагом. – Я беременна.

– А-а-а, – кричит и тут же прикусывает язык.

– Тише.

– Ты им не скажешь?

– Скажу, но не перед тем, как папе везти нас обратно домой.

– Ладно, ты права. Поздравляю, – целует и встает сбоку.

– Привет, папуль, – шагаю к нему и обнимаю. – Извини, что навела шум…

– Ты в порядке? – перебивает, кладет свои руки на мои щеки и заглядывает в глаза.

Папа у нас высокий и широкоплечий мужчина, а мама, наоборот, маленькая и хрупкая. Они смотрятся поразительно мило. Я унаследовала средний рост, но все же, ему пришлось склониться низко, чтобы смотреть на меня.

– Я в порядке.

Он кивает и, наконец, обнимает.

– Мама уже ждет нас и бабушка с нею.

– Как бабуля?

– Лучше всех. Всего одна сумка? – смотрит на чемодан.

– Остальное привезут. Было тяжеловато тащить обе.

– Ладно. Давай ее мне и поехали домой.

Он невольно кидает взгляд на двери, откуда я только что появилась.

– Он не приедет, пап.

– Я уже понял это.

Мы с Машкой обнимаемся и идем к папиному обновленному пикапу.

– Ты купил новую машину?

– Да. Поддержанная, но в отличном состоянии.

Он любит этот вид транспорта. Для бизнеса удобно, что перевезти можно что угодно, ну и вполне вместительный.

Я помню, когда мы были с Машей помладше, он катал нас летом в кузове по полям. Это было веселое время.

Как знать, может быть, и мой ребенок полюбит те же вещи, что любила когда-то я.

Сердце неожиданно сжалось от мыслей, которые, так или иначе, затронули тему материнства, но и отцовства тоже.

Я не планирую скрывать ребенка от Захара. По крайней мере, я сейчас в этом уверена, а что там будет дальше, посмотрим.

Еще в самолете я сделала свою социальную страничку приватной и не планирую добавлять никаких незнакомых людей, но мне почему-то кажется, что он и не попробует снова войти в мою жизнь.

Или же надеюсь на это.

Захар сделал мне не просто больно, но отрезал меня от себя за секунду.

Незрелость это или страх – неважно. Важно то, что он не попытался исправить, не побежал за мной… Он даже не извинился, хотя это ничего бы не дало.

Он просто сделал это, будто хладнокровный палач.

По щеке от этих мыслей скатилась слеза и я поклялась ради моего ребенка, что она будет последней самой горькой и жгучей. Но последней из-за него.

– Эй, ты как? – сестра опустила голову на мое плечо и улыбнулась, точно зная, что я грущу и по какому поводу.

– Все хорошо.

Дома и мама, и бабушка делали вид, что им не так и важно тут же услышать причину моего появления. Они давали мне право выбора и немного пространства.

Спасибо за это, но продлилась акция недолго.

– Так, все. Немедленно рассказывай, что произошло, – выпалила бабушка, доедая пирог.

– Мама, – остановила ее моя мама.

– Не делай вид, что тебе неинтересно.

– Интересно, но она же только приехала.

– Так, ладно. Я расскажу и сразу попрошу об одолжении, очень большом. Думаю, вы сами поймете, почему это важно. Мы с Захаром расстались и это точка невозврата. Но…

– Она беременна, – снова встревает бабушка и все смотрят на нее, затем на мой живот, спрятанный под столом.

– Эм… Да, я беременна.

– Ах, – мама хватается за сердце, отец сжимает кулак, одна Маша улыбается.

– Да ладно вам, че все сразу поникли. Это же ребенок, а не опухоль, – пытается поддержать сестра и все снова ахают.

– Мария, – стучит по столу мама.

– Она права. Я ребенку рада.

– Но почему же… Я не понимаю. Вы три года вместе были, Олеся?

– Мам, я оказалась готова к ребенку, а он нет.

– Неужели он не поддержал тебя?

– Вышло все это случайно, мы не планировали. Контрацептивы не сработали. Но да, он сказал, что нам рано для детей. Поссорились. Я сдуру отправилась в клинику…

– Я тебе дам клинику, – вмешался отец.

– Я не сделала ничего. Поняла, как это ужасно и что не прощу такого. В общем, Захару правду я не сказала. Расскажу, когда рожу ребенка. Мне не нужны его визиты, нервотрепка. Еще и отец его может вмешаться.

– Вот и правильно, – резюмирует папа и все качают головами соглашаясь. – Уж мы-то воспитаем ребенка и без этих олигархов столичных. Сами не бедные.