Алиса Кем
Тюлень Тёпа

Деду, ставшему для своих внуков волшебником

Витаминки

Тюлень Тёпа очень хорошо умел плавать. Может быть, потому что он был тюленем, а может, потому что каждый день ходил в бассейн на тренировки. Таня тоже мечтала когда-нибудь стать взрослой и заниматься в бассейне.

Однажды Папа сказал, что Тане уже почти пять и ей пора научиться плавать.

– Я поговорил с тренером, тебя примут в младшую группу. Сегодня ты пойдёшь в бассейн вместе с Тёпой, – сказал он по дороге из кухни в гостиную.

Тёпа так и остолбенел, услышав это краем уха. Он представил, как станет ходить в бассейн за ручку с младшей сестрой и как ребята начнут его подкалывать и смеяться.

Решение проблемы пришло быстро.

– Таня, посмотри, что я нашёл! – раздалось из ванной. Когда Таня прибежала, Тёпа вручил ей пустой пузырёк от витаминок.

– Зачем он мне? – удивилась Таня. – Там ведь ничего нет! – Для верности она потрясла пузырёк, постучала по донышку и даже заглянула в него.

– Это пока! – ответил Тёпа. – Ты только посмотри вокруг! – Тёпа показал Тане на пол. Там лежала витаминка, а чуть поодаль ещё одна. Таня взяла её и бросила в пузырёк. Потом следующую, потом ещё одну: из ванной – в коридор, из коридора – в гостиную, потом – в кухню, в детскую, в прихожую, в спальню, на балкон… Таня не верила своему счастью: родители разрешали есть только по одной витаминке в день, да и то не всегда, а теперь у неё был полный пузырёк своих собственных витаминок, которые она сможет есть когда захочет.

На балконе дорожка оборвалась. Таня прошлась по дому – проверить, не пропустила ли какую-нибудь витаминку, а потом побежала к Папе и радостно продемонстрировала ему добычу.

– Откуда у тебя это? – удивился Папа. – Дай-ка скорее сюда. Ты же знаешь, что витаминами могут распоряжаться только взрослые? – Не успела Таня сказать и слово, как заветный пузырёк покинул её и спрятался на верхней полке кухонного шкафчика.

– И кстати, что ты тут делаешь? Ты же должна быть в бассейне. – Новая волна расстройства обрушилась на Таню, хотя она ещё даже не успела вынырнуть из первой.

– Я… витаминки… – пробормотала Таня, и глаза её наполнились слезами.

В это время в дверь позвонили.

– Привет, Мишка! Как дела? – раздался из прихожей голос Папы.

– Здравствуйте, Папа Тёпы! А Тёпа дома? А то мы опаздываем на тренировку!

– Нет, Тёпа уже убежал. Подожди-ка! Кажется, у меня есть для тебя другая компания. Не захватишь с собой Таню?

Мишка не успел открыть рот, а Таня, уже обутая и с рюкзаком, стояла в прихожей.

По дороге в бассейн они болтали о разном: кто какие любит мультики, и кто за какого супергероя, что лучше – садик или школа, велик или самокат, кому какие игры нравятся. Мишка рассказывал Тане, как правильно нырять и что делать, чтобы вода не попадала в нос. Так незаметно они дошли до бассейна.

– Тёпа, привет! – закричал Мишка, увидев друга. – Смотри, кого я привёл!

Тёпа стоял в компании ребят, а когда обернулся, то остолбенел во второй раз за день. Перед ним стояла Таня и улыбалась.

– Ты откуда тут взялась?! – процедил он сквозь зубы.

– Меня Мишка привёл.

– У тебя такая классная сестра… – начал Мишка. У него самого не было ни братьев, ни сестёр, а ему очень хотелось. Поэтому он всегда с удовольствием возился с малышами и смешил их.

Мишка рассказывал, а ребята тем временем обступили Таню и стали спрашивать, сколько ей лет и умеет ли она уже плавать.

– Что тут за галдёж?! Почему вы до сих пор не на тренировке?! – нахмурился подошедший тренер. Он был настолько большой и сердитый, что Тане как-то сразу расхотелось учиться плавать. – А это кто ещё?! – посмотрел он на Таню.

Ребята стали наперебой рассказывать, что это сестра Тёпы, что зовут её Таня и что она пришла заниматься в младшую группу. Тогда тренер улыбнулся, подмигнул Тане и отвёл её к малышовому тренеру, которая была совсем не большая, не сердитая и вообще девушка.

Ребята побежали в раздевалку, а Тёпа медленно поплёлся за ними следом. Ему стало жутко неловко за то, что он постеснялся пойти на тренировку вместе с Таней.

Хамелеон

Однажды Тёпа, Таня и их родители отдыхали на море. Погода стояла прекрасная, и дети почти всё время проводили на улице.

Как-то раз Папа Тёпы, проходя мимо бассейна, увидел целую толпу ребят, которые высматривали что-то в воде и оживлённо обсуждали. Папе стало очень интересно, и он подошёл поближе.

– О, Папа! – помахал рукой Тёпа. – Достань нам из бассейна динозавра!

– Какого динозавра?!

– Да вон, посмотри, он лежит на дне!

Папа пригляделся и действительно увидел на дне что-то зелёное.

– А чего же вы сами его не достанете?

Ребята наперебой начали говорить, что кому-то глубоко нырять, у кого-то пропускают очки, а кто-то вообще не умеет плавать.

«Отговорочки! – подумал Папа. – Боятся, наверное».

– Ну, ладно. Давайте очки. У кого самые большие? Достану вам динозавра.

Папа Тёпы нырнул, подплыл к динозавру, схватил его за хвост и, решив напугать детей, шумно выпрыгнул из бассейна, затряс игрушкой и страшно зарычал.

Ребята завизжали и бросились врассыпную, но недалеко. Остановившись чуть поодаль, они начали потихоньку приближаться обратно. Всем было очень интересно посмотреть на динозавра. А Папа Тёпы тем временем от души смеялся, держа в руках игрушку. Вдруг игрушка разинула рот и закашляла. Настала Папина очередь визжать и бежать врассыпную. Он швырнул динозавра в траву, громко крикнул: «А-а-а!» – и довольно высоко подпрыгнул.

Вскоре все обступили странное существо, лежащее в траве.

– Это хамелеон, – сказал Папа Тёпы и взял динозавра в руки. – Он утонул в бассейне, и нам срочно нужно оказать ему первую помощь.

Но никто не знал, как спасать хамелеонов-утопленников. Пока разрабатывался план спасения, хамелеон пошевелил одной лапой, потом второй, потом остальными и тихонечко открыл один глаз. В толпе ребят раздались радостные возгласы:

– Живой!

– Ожил!

– Смотрите, шевелится!

Папа Тёпы отнёс хамелеона в тень и посадил на скамейку. Ребята расселись вокруг и стали наблюдать за оживлением необыкновенного зверя. Хамелеон много кашлял, шатался, пару раз упал на бок, но со временем пришёл в себя и даже стал значительно ярче, чем был, когда его только достали из воды.

– Что мы будем с ним делать?

– Давайте оставим его себе! – предложил Витя. – У меня как раз есть террариум!

– Нет, – сказал Папа Тёпы, – мы не будем оставлять его себе. Сначала мы покажем его Маме, а потом отпустим на волю.

Ребята заметно расстроились, но спорить не стали и всей толпой пошли к Тёпе.

Мама очень удивилась, когда увидела на пороге делегацию, состоящую из всех детей посёлка. Возглавлял её Папа, который, торжественно вышагивая, нёс что-то в руках. Увидев хамелеона, Мама тут же взяла фотоаппарат и наделала снимков: просто хамелеона, каждого из ребят с хамелеоном, Папы, Тёпы, Тани с хамелеоном и даже себя.

Настало время прощаться с новым другом. Ребята хотели отпустить его на волю все вместе, но Папа Тёпы возразил:

– Если все будут знать, где мы оставили хамелеона, то может найтись тот, кто захочет его поймать и забрать себе. Хамелеон не умеет быстро бегать. Единственная его защита – это способность менять свой цвет под цвет того, на чём он сидит. Он может стать лёгкой добычей, поэтому я выпущу его один в секретном месте.

Ребята снова разочарованно загудели. Кто-то даже сказал, что всё равно выследит Папу Тёпы и найдёт хамелеона.

– А чтобы никому не было обидно, – предложил Папа, – каждый, кто согласен с этим планом, получит мороженое!

Не нашлось никого, кто отказался бы от мороженого в жаркий денёк. Ребята расселись кто куда и ещё долго обсуждали своё приключение, а Папа Тёпы, никем не замеченный, ушёл подальше и посадил хамелеона на оливковое дерево. На секунду Папе даже показалось, что хамелеон подмигнул ему на прощание.

Кукла

Таня сидела на веранде и болтала ногой. Скукота была страшная. Кататься на велике надоело, хотя делала она это с большим удовольствием, потому что только два дня назад научилась на двухколёсном. Но в садике можно кататься только по площадке, а она очень маленькая. Такое катание похоже на соседского хомяка или рыбку, которые постоянно кружатся: один – в колесе, а вторая – по аквариуму. Одним словом – скукота!

– Таня, за тобой пришли, – вдруг услышала она.

Таня подскочила, обрадовавшись такому везенью, ведь до вечера были ещё обед, сон, занятия, полдник, вторая прогулка, ужин – в общем, целый день. Она побежала к калитке и чуть не врезалась по пути в Деда. Этого ожидать она не могла никак: Дед, вокруг которого постоянно происходили чудеса и который был лучше Нового года, дня рождения и любого другого праздника, потому что сам по себе являлся главным праздником, стоял прямо перед ней.

– Ура-а-а! Де-е-ед! – закричала Таня и обняла его так высоко, как смогла достать. Получилось всё ещё за ноги.

– Конечно! – ответил тот буднично, словно они расстались только вчера. – Я как раз сказал твоей Маме неделю назад, что Таня вот-вот научится на двухколёсном. Ты уже вон какая. Можно даже пробовать одноколёсный!

– Какой одноколёсный?! Ты что?! Такие бывают только в цирке! Дети на них не катаются!

– Серьёзно?! А мы в детстве катались не то что на одном колесе, а даже вообще без колёс. Просто на палке. И ничего – у всех получалось.

Таня засмеялась. Она представила, как дети крутят педали и летают по воздуху на великах без колёс.

Дед у них с Тёпой был очень весёлый: он всё время находил у Тани в волосах и у Тёпы за ушами конфеты и жвачки, привозил кучу подарков, а однажды вообще втёр Тёпе в голову нож. Самый настоящий. Тёпа тогда был маленький, а Тани вообще ещё не было. Сначала ему не поверили, но потом все искали этот нож и не нашли. Потому что Дед втёр его Тёпе в голову. От этого у Тёпы теперь острые мозги и смешные шутки.

– Ты привёз нам подарки? – спросила Таня.

– Нет, в этот раз не получилось. Я совершенно не собирался заезжать к вам. Просто сидел в аэропорту и ждал свой вылет. Вдруг смотрю, из соседнего гейта [это такое место, где проверяют билеты и сажают в самолёт] идёт посадка на рейс прямо к вам. Мне так захотелось вас увидеть, что я быстренько поменял билет – и сразу за тобой в садик.

– М-м-м, – расстроилась было Таня, потому что очень любила подарки.

– Не грусти, – заметил Дед, – мы с тобой сейчас возьмём Тёпу, пойдём в магазин, и вы выберете себе всё что хотите!

– Вообще всё?! – удивилась Таня.

– Вообще всё! – ответил Дед, взял её за руку, и они пошли домой.

По пути они встретили ворону. Та летала с дерева на дерево и громко каркала. Когда ворона оказалась рядом, Дед остановился, посмотрел на неё внимательно и звучно произнес:

– Ка-а-ар!

Ворона подлетела ещё ближе и каркнула:

– Кар-кар, ка-а-ар!

– Кар? – спросил Дед.

– Кар, – ответила ворона, – кар…

– Очень интересно, – задумался Дед. Он каркнул ещё пару раз, помахал вороне и пошёл дальше.

– Дед, ты что, разговариваешь с вороной? – не переставала удивляться Таня.

– Не то чтобы я, – ответил Дед, – это она первая начала.

– А откуда ты знаешь вороний язык?

– Выучил недавно. Помогла одна знакомая ворона.

– Как?

– Запросто! Изучить можно всё что угодно. Главное – сначала захотеть, а потом сделать. Ты, если захочешь, тоже выучишь. Только есть одно условие.

– Какое? – спросила с нетерпением Таня. Ей очень хотелось поскорее научиться разговаривать не только с воронами, но и с остальными зверями.

– Нужен внук. Хотя бы один. Или внучка.

– Зачем?

– Не знаю. У ворон такое правило. Они учат только тех, у кого есть внуки.

«Странные вороны, – подумала Таня, – получается, что они учат только бабушек и дедушек».

В магазине у Тани разбежались глаза:

– Всё что угодно, – тихонько повторяла она, – я могу выбрать всё что угодно.

Сделать это оказалось очень сложно. Сначала Таня взяла тележку и сложила то, что ей понравилось: несколько кукол, кукольный дом, конструктор, ролики, раскраски, фломастеры и даже игрушечную стиральную машину. Потом она так же по очереди вернула всё обратно на полки. Тане хотелось чего-то особенного, а не очередных раскрасок и конструктора, которые у неё уже были. С полок на неё смотрели Барби и динозавры, Лол и Робокар Полли, Маша с Медведем и даже Уэнздей – каждая из игрушек старалась показать, что именно она самая лучшая, а Тане хотелось заплакать и убежать из магазина, потому что она совсем не могла ничего выбрать.

И вот, когда Таня уже практически заплакала, её взгляд упал на куклу, которая сидела на дальней верхней полке. Это был пупс, ещё совсем малыш, но выглядел он уже очень жалко: кривые ноги, рыжие кудрявые волосы и курносый конопатый нос. На шее у пупса висела соска, и казалось, что он тоже вот-вот заплачет. Таня встала на цыпочки, достала куклу, обняла, дала соску и пошла на кассу.

– Какой интересный, – сказал задумчиво Дед, покрутив в руках игрушку. Теперь пришла его очередь удивляться. – Чем же он тебе понравился?

Таня обняла пупса и ответила:

– Он такой страшненький. Его бы никто никогда не купил.

А Тёпа тогда выбрал себе выжигатель, и у них дома с тех пор часто воняло горелыми досками.

Ток

Когда с полей собирают урожай, деревня перестаёт спать. Всё работает круглосуточно: комбайны косят пшеницу и засыпают зерно в самосвалы, а те увозят его на ток [это такое место, где зерно хранят, сушат и очищают от шкурок, чтобы потом его можно было перемолоть в муку].

В это время все сельские жители трудятся не только где обычно, но и в других местах, чтобы поскорее собрать и подготовить урожай к переработке. Ведь он может испортиться где угодно и от чего угодно: в поле – от дождя, на складе – от сырости и крыс, караулящих его на подходе большими стаями. Если сделать всё быстро, то сухое и чистое зерно приедет на фабрику, где его превратят в муку, хлопья или сложат в пакетики, из которых можно варить кашу. Ну а если проспать хотя бы ночь, то сырость и грызуны быстренько сделают своё дело.

Дед собирался идти на ток в ночную смену. Он сидел на кухне и молол кофе. Кофемолка хрустела и поскрипывала, с трудом перемалывая зёрна. Из колонки какой-то дяденька нудно и монотонно читал книжку.

– Дай, я попробую, – попросил Тёпа.

Взяв кофемолку, он с усилием повернул ручку на пол-оборота, потом ещё раз и вернул Деду. Тот продолжил крутить её так легко, будто и не было внутри твёрдых ароматных зёрен.

– Зачем ты мелешь кофе руками? Есть же электрическая кофемолка. Вжик – и готово!

– Так вкуснее.

– Какая разница?! Смолол, и всё!

– Ну, вот скажи, есть ли разница: ты выиграл соревнования и получил медаль или пошёл в магазин и купил точно такую же?

– Ещё бы! Главное же не медаль, а то, что я победил!

– Вот так и тут. Когда видишь результат своего труда, он всегда важнее и вкуснее. Собирайся, пойдём со мной на ток.

Дед сделал бутерброды с маслом и сыром, налил кофе в термос, и они с Тёпой пошли: сначала до конца деревни, а потом через поля до огромного ангара, над краем которого высилась ещё более огромная сушка. Смеркалось, прохладный ветерок то и дело срывался со столба или дерева, забирался под рубашку, пускал по спине стайку мурашек и улетал обратно – ждать следующего прохожего. Чуть поодаль от тока мрачнело кладбище. Даже солнечным днём оно выделялось тёмным пятном на краю леса, а уж в сумерках выглядело совсем зловеще.

– Тебе не страшно ночью одному на току?

– А чего там страшного?! – Дед обратил внимание, что внук смотрит в сторону кладбища. – Они ж все мёртвые!

– Вот это-то и страшно! – ответил Тёпа и поёжился.

– Знаешь, я немало повидал мертвецов, – задумался Дед. – И ни один из них не представлял ни малейшей опасности. Другое дело – живые. С ними надо быть начеку. Бывают такие, что пострашнее целого кладбища. К тому же я на току не один.

– А с кем?! – удивился Тёпа.

– С крысами! Знаешь, сколько их там? Только успевай разгонять!

Тёпа снова поёжился. Он начинал жалеть, что согласился пойти с Дедом в ночную смену. Смотрел бы сейчас телек, попивал молоко с хрустящей горбушкой, а не это вот всё.

Оказавшись внутри, он тут же забыл о грустных мыслях! Ангар, в котором хранилась пшеница, был огромным. Вокруг лежали кучи зерна высотой в два, а может быть, даже и четыре человеческих роста. Дед поздоровался с кладовщиком, тот ему что-то сказал, показывая пальцем на разные кучи. К одной они подошли поближе, Дед запустил в неё руку, просеял зёрнышки сквозь пальцы и кивнул. Потом они все вместе отправились в каморку, где взрослые сначала листали и подписывали бумаги, а потом кладовщик пожал Деду руку и ушёл. Помещение казалось достаточно просторным. В нём стоял стол с чайником, диван и было огромное окно, через которое просматривался весь ангар. Дед налил кофе: себе чёрный, а Тёпе разбавил молоком – и они перекусили бутербродами. Вскоре приехал первый самосвал. Дед указал ему путь по ангару, место, куда выгрузить зерно, и подписал документы. Следом пришёл второй, затем третий и так до тех пор, пока Тёпа не начал засыпать и не сбился со счёта.

– Иди посмотри, какая красота на улице! – услышал он откуда-то издалека голос Деда, когда тот в очередной раз поднялся в каморку.

Тёпа встал, зевнул и стал спускаться по ступеням. На улице было свежо и прохладно, редкие светлые облачка проплывали по тёмному небу. Он обернулся и замер! Прямо перед ним, очень низко, практически на земле лежала огромная круглая оранжевая луна. Никогда в жизни Тёпа не видел такой. Казалось, её можно было потрогать руками. Он обошёл ангар и посмотрел в сторону кладбища. Вместо кладбища вдалеке виднелось тёмное пятно, которое растекалось от корней первых деревьев в глубину леса. Страшного в нём действительно не было ничего. Тёпа улыбнулся своей смелости, развернулся и отправился обратно.

В ангаре он обошёл по очереди кучи с пшеницей и тоже запустил в одну из них руку. Зерно было похоже на песок, крупный и тёплый. Тёпе хотелось залезть внутрь как в огромную песочницу и закопаться в нём. Но Дед не разрешал. Вдруг дверь скрипнула, и об неё как будто что-то ударилось. Тёпа обернулся и присмотрелся. Дверь оказалась немного приоткрытой, хотя он точно помнил, что плотно закрыл её. Поблизости никого не было.

– Дед, это ты?! – крикнул Тёпа, но никто не ответил.

«Ветер, наверное», – подумал он и смело пошёл к входу, всматриваясь в полутьму, но невольно остановился как вкопанный, потому что в дверь снаружи снова кто-то ударил, и она приоткрылась ещё чуть-чуть. Тёпу охватил страх. Он попятился назад. Дверь не двигалась. Сделав ещё пару шагов, Тёпа оступился и упал в зерно, из которого выскочили несколько жирных крыс и разбежались в разные стороны. Тёпа пытался закричать, но голос куда-то подевался. От страха он лез на пшеничную кучу всё выше и выше. Как вдруг раздался ещё один удар, и послышался скрежет когтей по металлической двери:

– А-а-а! – закричал Тёпа что было мочи.

В этот момент дверь открылась. В ангар, словно молния, влетела маленькая собачка и со звонким лаем понеслась в темноту. Следом зашли Дед и водитель самосвала – Дядя Коля.

– Гляди, как гоняет! Давно говорю, надо мою Люську на зарплату в совхоз взять – она быстро всех крыс передушит! И ведь мелкая, а дверь научилась открывать, – смеялся Дядя Коля. – О! Тёпка! А ты чего в зерно забрался?! А ну вылезай! В нём и потонуть можно!

Дед помог Тёпе выбраться из кучи, а Дядя Коля закидал лопатой наверх то, что тот разбросал, пока пытался укрыться от маленькой охотницы Люськи. Сегодня Дядя Коля был последним самосвалом. Они с Дедом поднялись наверх и разлили оставшийся кофе, а Тёпа улёгся на диван и задремал. Через открытую дверь в ангар тихонько пробиралось утро.

Бармалей

Тёпа очень не любил стричься. С самого детства. Особенно он не мог терпеть машинку с её монотонным жужжанием. Это жужжание поселялось в Тёпиной голове ещё до того, как машинка прикасалась к ней, а уж когда она оказывалась за ухом, по всему телу туда-сюда начинали бегать электрические разряды, от которых сводило зубы, волосы вставали дыбом, и было очень нервно.

Сейчас Тёпа уже немного привык к этой процедуре и без криков разрешал парикмахерам подходить к себе, но стричь себя машинкой до сих пор не позволял. А вот когда он был маленьким, на какие только ухищрения не шли взрослые, чтобы его подстричь.

Сначала пробовали детские парикмахерские салоны, где вместо кресел были машинки, самолёты и разные слоны с лошадками, а вместо зеркал – телевизоры с какими хочешь мультиками. В один такой самолётик Тёпа однажды сел, но как только сзади к нему подкралась парикмахер и включила машинку, он вжал голову в плечи, обмотался пеньюаром [это плащ, который надевают в парикмахерской, чтобы на одежду и спину не сыпались волосы] и закричал так, что испугались не только все посетители салона, но и покупатели торгового центра, в котором он находился. Больше всех испугалась молоденькая тётя-парикмахер: у неё покраснело лицо, затряслись руки, а машинка упала на пол и продолжала жужжать на нём, подпрыгивая и передвигаясь то в одну, то в другую сторону. Парикмахер начала успокаивать Тёпу, предлагать ему воздушные шарики и конфеты, потом даже вытащила откуда-то мыльные пузыри, но Тёпа не думал убавлять громкость и орал так, будто ему только что отстригли ухо. Родители других детей и посетители торгового центра смотрели на молодую тётю-парикмахера с явным удивлением и даже укором. Пока она с красным лицом и трясущимися руками прыгала вокруг ребёнка, другие дети готовились к тому, чтобы присоединиться к Тёпиному концерту. Кто-то ещё просто куксился, а кто-то уже начинал ронять слёзы и всхлипывать. Пришлось Тёпе уйти из парикмахерской.

В другой раз Мама взяла Тёпу с собой в салон, где стриглась сама. Она хотела показать ему, что страшного в этом деле нет ровным счётом ничего. В Мамином салоне было светло, играла тихая музыка и пахло цветами. Тёпу усадили на диван, налили ему какао и дали печенье с шоколадом. Сначала он сидел и наблюдал за тем, как стригут Маму и других тёть, но это было настолько долго и скучно, что тихая музыка усыпила его.

– Тёпочка, просыпайся, теперь твоя очередь, – услышал он Мамин голос.

– Нет, я не буду, – тихо пробубнил Тёпа, очнувшись и вспомнив, где находится.

– Мы же с тобой договаривались.

– Мамочка, пожалуйста, не надо, – взмолился тогда Тёпа, – давай ты меня подстрижёшь дома! Пожалуйста-пожалуйста, давай не сейчас!

Теперь начала краснеть Мама, потому что выглядело это так, будто она собирается замучить ребёнка до смерти на глазах у трёх парикмахеров, одной маникюрщицы и администратора салона, а ребёнок умоляет её этого не делать. Пришлось Тёпе снова уйти из парикмахерской.

Тогда Мама решила подстричь Тёпу дома. Она вырезала дырку в старой простыне, просунула в неё Тёпину голову и твёрдо решила, что никакие слёзы и вопли её не остановят. А слёзы появились сразу, как только Мама прикоснулась к Тёпе расчёской. Мама расчёсывала, а Тёпа молча ронял слёзы, Мама продолжала расчёсывать, а Тёпа хрюкал и вытирал сопли старой простынёй. Он выглядел так жалко, что Мама практически отказалась от своей идеи, но вовремя опомнилась, посмотрела на лохматого, как барбоса, ребёнка и включила машинку. Тёпа взвыл. Мама крикнула:

– Сиде-е-еть! – и быстрыми резкими движениями начала стричь визжащего как поросёнка Тёпу.

«Хорошо, что у нас нет соседей, – подумала она, – а то здесь уже была бы полиция».

Мама стригла, а Тёпа кричал что есть мочи. Мама стригла быстрее, а Тёпа орал громче. В какой-то момент она остановилась, посмотрела на Тёпу, и ей даже понравилось. Если бы не сопли и опухшее от слёз детское лицо, Маме можно было бы дать медаль за скоростную стрижку в экстремальных условиях.

Тёпа продолжал орать, поэтому Мама вытряхнула из машинки забившиеся волосы, захлопнула насадку и, решив сделать последний штрих, провела машинкой прямо посередине Тёпиной головы.

– Ой! – вдруг выпучила она глаза и закрыла рот рукой.

Тёпа замолчал. Мама присела на стул, посмотрела сначала на машинку, потом на Тёпу потом снова на машинку и вдруг залилась звонким смехом. Тёпа ничего не понимал: почему Мама смеётся и что ему делать дальше. Взвыть снова у него не уже получалось, поэтому он сидел, хлопал глазами и ждал, когда всё закончится. Услышав, что обстановка изменилась, Папа пришёл посмотреть на результат.

– Ого! – удивился он. – Что же мы будем с этим делать?

Папа хоть и старался не смеяться, но было видно, что ему это даётся тяжело, потому что по самой середине причёски, в центре Тёпиной головы, красовалась ровная лысая полоса.

В тот раз Тёпу пришлось подстричь наголо, и он долго ещё не вспоминал про парикмахерскую. А потом как-то Папа взял его с собой в барбер-шоп [это такое место, где стригут только мужчин]. Там был огромный, бородатый, угрожающего вида парикмахер, больше похожий на Бармалея.

– Его тоже стрижём? – серьёзно спросил Бармалей, когда закончил с Папой.

– Нет, – ответил Папа, – он не любит стричься.

– Это видно, – сказал Бармалей Тёпе. – Ну-ка иди сюда!

Тёпа подошёл, парикмахер сел в кресло, дал ему машинку и подставил свою огромную мохнатую руку, волос на которой было раза в три больше, чем на его голове.

– Стриги!

Тёпа включил машинку и аккуратно провёл ей по руке Бармалея, потом ещё и ещё – до тех пор, пока рука не стала совсем лысая.

– Ну, как? Не страшно?

– Нормально. А как вы теперь будете с лысой рукой?

– Даже не знаю, придётся, наверное, стричь вторую. Поможешь?

Когда Тёпа добрил парикмахеру вторую руку, то спросил:

– А вы можете подстричь меня без машинки?

Скорпион

Как-то утром Тёпа проснулся от жуткого крика, доносившегося из ванной.

«Это Мама…» – подумал Тёпа во сне и, ещё толком не проснувшись, оказался там. В ванной уже был и Папа. Таня ещё не пришла. Мама стояла на унитазе и показывала пальцем в угол душа.

– Мама говорит, что там скорпион, – сказал Папа задумчиво. – Ты точно в этом уверена, darling [это означает «дорогая» по-английски]? Никогда не видел скорпионов в здешних краях.

Мама смерила Папу Тёпы укоризненным взглядом, но с унитаза не слезла.

В это время в ванную зашла Таня:

– Что вы все здесь делаете? – удивилась она.

– Мама говорит, что в душе скорпион, – хором ответили Тёпа и Папа.

– Фу! Какая гадость! – скривилась Таня. Она подошла к раковине и стала умываться как ни в чём не бывало.

Тем временем Папа Тёпы взял из шкафа швабру и отодвинул ею банку с шампунем. За банкой сидел скорпион, очень маленький и практически прозрачный. Если бы не загнутый кверху хвост и крохотные клешни, его нельзя бы было отличить от… Впрочем, нет! Это был хоть и маленький, но самый настоящий скорпион.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.