Ви Корс
Туман и Молния. Часть 17

20

Награда

Лис шёл уверенно, как хозяин, прямиком в главный зал, туда, где стоял трон Кудмера, и теперь он стал его, но… трон был занят. И Лис замер, а с трона ему навстречу поднялся высокий пожилой мужчина, и его ярко-алая одежда была украшена золотом так, что, казалось, по ней пробегают языки пламени. Такие же красные волосы, лишь на висках, как рябину инеем, припорошила седина. Все смотрели на этого человека, не понимая, кто это, и почему он занял трон Кудмера, а теперь Лиса.

И Лис тоже смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова:

– Отец… – наконец едва выговорил он.

И его отец ничего не говорил и смотрел на него.

Князь Арел, Никто, Витор Корс и Карина, Заф, Парки и несколько нечистых стояли за спиной Лиса и тоже молча разглядывали его отца.

Витор Корс пришёл в себя первым:

– Мне кажется, нам лучше оставить их, – сказал он негромко.

– Да, – согласился Заф, он сделал быстрый жест рукой от себя, в сторону нечистых, словно отмахиваясь от них, и его воины и Парки с тремя своими нечистыми попятились к двери.

– Мы тебя подождём в комнате рядом, – сказал Никто Лису.

– Хорошо, – ответил Лис, глядя на Никто и в тоже время как будто мимо. Казалось, он вообще не понимает, что ему говорят и что происходит. Но когда его друзья направились к выходу, он остановил Карину, взяв её за руку и крепко сжав кисть:

– Останься, – сказал он, и Карина замерла.

– Добро пожаловать, домой, Сигмер, – сказал отец Лиса, после того, как они остались в зале втроём, произнеся его имя не так, как произносили его чёрные и красные простолюдины, и как называл себя и сам Лис, а так, как оно должно было звучать правильно, на благородном «высшем красном», и это было скорее: «СИмер», без такой явной и жесткой «г», и с сильным ударением на первый слог. – Это ты?

Он внимательно разглядывал Лиса, и Лис, не выпуская из своей руки руку Карины, опустился на пол, вставая перед своим отцом на колени, и Карина вслед за ним. Лис склонил голову, и его отец сказал:

– Ты очень изменился… что с твоими волосами? Они тёмные!

– Да, – ответил Лис, не поднимая глаз на отца.

– Но как это возможно? Ты закрасил их? Ты стыдился их цвета? Цвета твоей принадлежности к красной расе высших?

– Нет.

– Чёрные внушили тебе сделать волосы как у них?

– Нет. Мои волосы сами потемнели со временем, я не знаю почему, после тридцати они стали темнеть, – соврал Лис своему отцу так легко, что Карина невольно поразилась.

– Да? Очень странно, – задумчиво произнёс Игмер.

Он подошёл к ним совсем близко, и, протянув руку, дотронулся до тёмно-каштановых, лишь чуть отливающих в бордовый, волос Лиса. – Может, так проявились со временем твои чёрные корни?

– Скорее всего, отец, – Лис, наконец, отпустил Карину, и, взяв обеими руками руку отца, поцеловал его пальцы, тот позволил.

И Лис стоял перед ним на коленях и целовал его руку, словно всего каких-нибудь пару часов назад не одержал безоговорочную и блестящую победу над войском противника, в два раза превосходившим численностью его собственное, и не захватил двадцати тысячный Рудный город, и не был бесстрашным и достойным командиром.

– Прости меня, – сказал он своему отцу.

И тот, улыбнувшись, наконец, поднял его с колен:

– Всё в прошлом, – сказал Игмер, с отеческой теплотой вглядываясь в лицо своего сына, ещё запачканное пороховой сажей и забрызганное чужой кровью. – Я давно простил тебя.

Он перевёл взгляд на Карину. Она сжалась, замерла, опустив глаза, благо щиток маски скрывал выражение её лица.

– Но ты опять с ней, – сказал Игмер, и Карина очень явственно уловила в его голосе разочарование и недовольство.

– Карина моя жена, – сказал Лис, с некоторым вызовом.

– Жена?

– Да, отец. Она – моя жена.

– Не по красным законам.

– Это не имеет значения, мы муж и жена перед Высшими Силами.

– Ммм… – отец Лиса был явно раздосадован, – ну… хорошо… Отошли её сейчас. Нам нужно поговорить.

Лис озабоченно взглянул, на Карину:

– Позволь мне уйти, – быстро сказала она, видя его колебания, и не дожидаясь ответа, сама рванула к двери.

Никто, Корс и остальные вышли в смежную гостиную. У Кудмера во дворце везде стояли хрустальные вазы с конфетами и разными сладостями. Заф довольно ощерился и, подойдя к утонченному столику на тонких изогнутых ножках, снял с вазы стеклянную прозрачную крышку и взял засахаренный кусочек насыщенно-розового цвета:

– Это что? – спросил он с интересом.

– Я думаю, это цукат, – заметил Корс, так как никто из присутствующих не спешил с ответом, – засахаренный фрукт.

– Мне нравится этот цвет, – Заф положил цукат в рот, – сладкий! Что за фрукт?

– У красных много странных фруктов. Может, он из Верхнего мира? – Корс посмотрел на Парки и двух своих нечистых, которые уже вальяжно расселись на бархатном диване и тянули лапы к сладостям:

– Так. Друзья? Это что такое?! Кто вам разрешил садиться?!

И все, кроме сидящих, засмеялись. Парки и нечистые вскочили и метнулись в сторону от Корса. А он повернулся к Никто:

– Ник, садись!

И тот замер в некотором замешательстве. Князь Арел без приглашения сразу сел на диван, в его руках уже был золотой кубок.

– Хотя, постой! – Корс огляделся, – Парки! Принеси вон то кресло!

Парки без промедления выполнил приказ, подволакивая к Корсу резное золоченое кресло, больше похожее на трон.

– Садись, – сказал Корс, и все посмотрели на Никто, а он, как всегда покраснел и смутился от столь пристального внимания и от того, что Корс так выделил его.

– Витор, перестань, – тихо сказал он.

– Садись. Если бы не ты, нас бы здесь не было! Кто-то не согласен со мной?

И щёки Никто покраснели ещё больше, благо полоски копоти на них чуть скрыли это.

– Садись!

Никто сел. Заф усмехнулся и съел очередной цукат.

– Я знаю теперь, кто отец Лиса, – сказал Корс как ни в чем не бывало, не обращая никакого внимания на смущенный вид Никто, напряженного Парки и чуть насмешливый взгляд Зафа.

– Ты был с ним знаком? – удивился Заф.

– Нет. Но я воевал против него, он был в свое время очень… ммм… крутым командиром. Вступать с ним в противостояние было уже равносильно поражению.

– И ты вступал?

– Да, – коротко без подробностей, ответил Корс.

– Он тебя победил?

Корс замер, а потом, тряхнув головой, ответил:

– Да.

– Жаль, – сказал Заф, и Корс с удивлением почувствовал, что Заф искренен и ему действительно жаль, и честность Корса, то, что он признался в своем поражении, не оттолкнула его. Раньше Корс никогда бы так просто и без объяснений не признался в своём провале, боясь, что его не поймут и отвернутся от него. А сейчас – сейчас он смело говорил о своих неудачах и не чувствовал себя слабее от этого. И не чувствовал, что нечистые разочарованы в нём, они восприняли это как-то абсолютно спокойно. Благородные черные соратники Корса сразу бы сделали недоуменные лица в ответ на столь откровенное признание. В их кругах не была принята подобная искренность, все говорили только о своих достижениях. Корсу стало легко и весело:

– Армия Игмера зажала нас в клещи под Власом, я отдал приказ к отступлению и попытался вывести людей через болота. По колено в воде, мы несколько дней пытались выйти из окружения, но все же смогли вырваться из котла.

– Ты вывел солдат из смертельного котла? – спросил Заф, его лицо было очень серьёзным.

– Да. Больше тысячи воинов, но мы потеряли Влас.

– Иногда правильнее и отступить, – заметил Заф.

– Скажи это Лису, – с некоторой горечью усмехнулся Корс, – или он теперь уже Сигмер. Стоп! Как я сразу не догадался, кто его отец! Его отца зовут Игмер, а он его сын. Сын Игмера – Сигмер! Как же всё просто!

И все так посмотрели на Корса, что он даже смутился немного их взглядов, так же, как до этого Ник.

– Ну, это же просто…

– Витор, ты очень умный, – сказал Никто. Он сидел в кресле, как и посадил его Корс, и тоже смотрел на Корса с уважением. А Заф протянул Корсу бокал с вином:

– Давайте выпьем, – предложил он. – И я хочу уже расслабиться, наконец. Здесь такие пухлые женщины, вы заметили? Хочу замять какую-нибудь толстенькую служанку!

– Отъелись на сладостях, – заметил Парки, скалясь, чуть приоткрыв рот, украшение в носу по-прежнему не позволяло ему дышать нормально. Он с вожделением смотрел на шоколад и фрукты, но не смел их взять без разрешения Корса.

Они засмеялись.

– Я заберу самую жирненькую с собой в Чёрный город, – сказал Заф, – или двух. Двух толстеньких красных свинок.

– А какой смысл, Заф? – улыбался Корс, – они у тебя быстро исхудают!

И Заф снова довольно заржал:

– Это да! Но я видел одну с такой жопой…

И в это время в комнату вошла Карина, все обернулись к ней.

– Карина? Все в порядке?! – с волнением спросил Корс.

– Да… наверное, – она растеряно села на диван, сняла маску, выражение её лица было совсем не радостным.

– Что происходит? Игмер принял его?

Карина посмотрела на отца:

– Кажется да, он сказал: «Добро пожаловать», но он даже не обнял его. Ведь это его сын! И потом, он сказал на меня: «Отправь её», и я убежала.

– Это нормально, – пожал плечами Корс, – с чего бы ему обнимать своего блудного сына? Он не оправдал его надежд, Лис провалил наступление, что в итоге привело к поражению красной армии, стал принимать наркотики, «чёрную воду», и, будучи почти королем красных в нашем мире, скатился вниз и стал просто банальным бандитом. Полный провал. Он опозорил отца. Уверен, Игмеру много унижений и насмешек пришлось перенести из-за своего сына. Красные приговорили Лиса к смертной казни, ему несказанно повезло, что он сумел сбежать. И заметь, его отец, несмотря ни на что, не отрекся от него. Так что я думаю, всё хорошо. А то, что Игмер попросил тебя выйти, это тоже в порядке вещей. Лис привык везде таскать тебя за собой, где нужно и где не нужно. Женщины красных не участвуют в жизни мужчин и их разговорах. Тебе придется смириться с этим, Карина, раз ты выбрала красного мужа.

– Просто…, – Карина выглядела расстроенной, – он как-то жестко с ним разговаривает, и не о том… и Лис, я почувствовала, ему неприятно от этого…

– Да? Неприятно? Что же он не послал его на хер, как нас тут по сто раз на дню посылал?

И Карина очень осуждающе посмотрела на отца.

Игмер подошел к столу и сел за него, указал жестом на стул напротив:

– Садись.

Лис подошёл и сел, отец продолжал внимательно разглядывать его, и Лис отвёл взгляд.

– Ты изменился, стал другим, – снова повторил Игмер, – внешне кажется, что остался прежним, но что-то в тебе поменялось, очень поменялось, и я не могу понять, что!

Он снова внимательно посмотрел на замершего Лиса, протянул руку, развернув его кисть к себе, разглядывая надпись «Дерзость». Красные спокойно относились к модификациям тела, а для воинов оно часто являлось обязательным: шрамирование, татуировки и пирсинг не считались грехом и противоестественным искажением божественного образа прародителей, осквернением тела, созданного богами по своему образу и подобию.

– У тебя на лице были шрамы, теперь их нет. Где твои боевые шрамы? Они тоже исчезли после тридцати?

– Нет.

– Ты убрал их? Лекари чёрных так продвинулись в медицине?

– Да, меня избавили от шрамов на лице.

– Что так? Не хватило дерзости носить их с гордостью? – усмехнулся Игмер.

И Лис промолчал.

– Хорошо. Поздравляю. Ты захватил Рудный город благодаря тупости Кудмера. Тебе очень повезло. Этот жирный болван никогда не отличался умом, но в этот раз у него голова просто отключилась, он твердил: «Мы встретим их за стеной. Мы встретим их за стеной», в него словно бес вселился, он вёл себя как одержимый. Впрочем, это уже не имеет значения. Скажи мне, что ты намерен делать дальше?

– Пока не знаю, – сказал Лис.

Его отец посмотрел на него очень внимательно:

– Ты знаешь. Но не хочешь мне говорить. Я тебе не враг.

Лис рефлекторно потянулся к своим сигаретам и закурил. Игмер только молча покачал головой и поморщился. Лис, не сделав и пары затяжек, быстро затушил сигарету в фарфоровой вазочке:

– Прости.

– Что теперь, все равно уже воняет! Кури! Отвратительная привычка!

Но Лис не подкурил новую сигарету. Он по-прежнему старался не встретиться с отцом глазами:

– Я правда пока не знаю, – повторил он и быстро глянул на Игмера, тот смотрел на него с укором.

– Некоторое время назад до меня дошли слухи, что за рекой объявился красный командир Сигмер. Со своим войском он зачищает территории и наводит порядки, сжег краевой форпост. Я … – Игмер запнулся, – я хотел верить и не верил. Я не мог спать, не мог ни о чем думать, я ведь похоронил тебя и оплакал. И я боялся, что просто тешу себя ложными надеждами, и там за рекой гуляет самозванец, который прикрывается твоим легендарным именем. Но когда я узнал, что Сигмер захватил Багровую Скалу… тогда… Я поверил, что это ты. Только ты мог это сделать! Никому не по зубам Багровая скала. И я покинул Верхний мир, я ждал тебя здесь. Потому что я знал, мой Сигмер не остановится и пойдет дальше. Я знал, что ты придешь в Рудный.

Лис молчал, опустив голову.

– Не знаешь, что делать дальше? – Игмер достал из кармана сложенную вчетверо листовку Маркуса. – А это что?

Лис посмотрел на листовку:

– Просто агитация.

– Нет. Не просто. Мы думали об этом с тобой, планировали, мечтали. Многие красные задумываются о независимости. А сейчас ещё больше. Мы устали от войны с чёрными. Война превратилась в абсурдное и бесперспективное действо. Ты появился в нужное время и в нужном месте.

И, так как Лис по-прежнему молчал, его отец спросил:

– Скажи, как ты сумел выжить в Чёрном городе, среди врагов?

– Я нанялся на службу к князю Арелу Чигу… Честеру, ему нужен был опытный стратег в борьбе с конкурентами за сферы влияния в городе.

– Ты принимаешь вещества?

Лис медленно покачал головой, и, задрав рукав своей куртки, показал отцу закованное запястье.

– Ты не снял? Не избавился от него? – удивился его отец. – Ты до сих пор носишь браслет, в который я заковал тебя?

– Да. Я больше никогда не принимал «чёрную воду», я сдержал свою клятву перед тобой.

– Я тебе верю, – сказал Игмер, – просто потому, что если бы ты продолжил это делать, ты бы не сидел сейчас здесь.

И Лис наконец глянул на него в упор.

А Игмер впервые за всё это время на секунду изменился в лице:

– Вот теперь я узнаю тебя, – прошептал он и первым отвёл взгляд.

Он встал:

– Тебе, наверное, нужно привести себя в порядок и отдохнуть…

– Нет. У меня много дел.

– Хорошо. У нас ещё будет время поговорить, обсудить дальнейшие действия, и ты увидишь, что я твой союзник и мне можно доверять.

– Я доверяю. Я хотел бы представить тебе своих соратников и друзей.

21 Преодоление препятствий

Лис вместе со своим отцом вошли в гостиную, где его ждали друзья.

– Это мой отец Игмер, – сказал Лис, – отец, это князь Арел Честер, мой покровитель в Чёрном городе, – Арел, услышав эти слова Лиса, как всегда с надменным равнодушием и превосходством взглянул на Игмера и по своему обыкновению ничего не сказал.

И Корс даже с некоторой завистью подумал о том, как князю удается делать такое выражение лица, не взирая на ещё хорошо заметный синяк под глазом и чёрную точку на кончике носа.

– Это Витор Корс, – продолжил Лис, и Корсу стало приятно, что он представил его хоть и не первым, но сразу за Арелом, – Витор Корс – отец моей жены Карины, и он во всём помогает мне, – сказал Лис. Корс попытался сделать такое же лицо, как и у Арела, не зная, что ему ничего и не нужно было делать для этого.

Отец Лиса чуть улыбнулся, и, хотя Корс не слышал его мысли, он понял, что тот вспомнил его имя и знает, кто такой Витор Корс, но Игмер ничего не сказал.

– Это Ник, – продолжил Лис, указав на Никто, который встал с кресла, когда Лис и его отец вошли к ним, – Ник командир нечистых.

– Ник Корс мой сын, – сказал Витор Корс.

И на лице Лиса отразилось некоторое удивление, но он промолчал, а его отец воспринял это, по мнению всех присутствующих, неожиданное откровение Корса с абсолютным равнодушием.

– Заф – офицер Ника, и Парки – капитан Витора Корса, – представил Лис и нечистых, никак не обозначив их принадлежность к другой расе, впрочем, это было понятно и так.

– Рад познакомиться с соратниками моего сына, – сказал Игмер дежурно, – и поздравляю вас с победой.

Он говорил на чёрном с лёгким акцентом красных.

Сделав паузу и выждав некоторое время, видя, что все молчат, он добавил:

– Я поддерживаю идеи независимости красного подземного народа и не враг вам.

– Что ж, – сказал Витор Корс, понимая что неловкая тишина затягивается, и никто из них включая Лиса, не горит желанием высказаться, – в таком случае, я считаю целесообразным в кратчайшие сроки организовать собрание командующего состава и обсудить дальнейшие действия.

– Да, – сразу согласился Лис.

– Я набросаю план первоочередных задач? – предложил Корс.

– Я буду тебе очень благодарен, – сказал Лис, и вот теперь уже удивился Корс, но он быстро взял себя в руки, возвращая на лицо деловую сосредоточенность:

– Нужно взять под контроль основные жизненно важные точки в городе: шахты, рынок, храмы богов, ювелирные мастерские и конторы ростовщиков.

– Почту и Банк, – добавил Игмер.

– Да, – согласился Корс, и вида не подав, что чёрным не слишком знакомо слово Банк, – и также необходимо закрыть город на въезд и выезд.

– Ник, ты закроешь Портал? – спросил Лис, он выглядел сейчас каким-то растерянным, и это было так на него не похоже.

– Да, – сказал Ник, – я заблочу его.

– В Рудном городе не один Портал, – заметил Игмер, и Лис побледнел.

– Ник, нужно найти и закрыть все Порталы, – сказал Лис, и в его голосе явно просквозила тревога.

– Ммм…, – немного задумался Никто, – я начну с того, что во дворце, и дальше постараюсь что-нибудь придумать.

– Все порталы города связаны между собой, – сказал Игмер, – существует специальный ключ-пароль, и я его знаю. Если ты разбираешься в действии Порталов, я передам его тебе, и ты отсюда с помощью пароля откроешь выход к другому Порталу, запечатаешь его и откроешь следующий. Так через основной Портал во дворце Кудмера ты запечатаешь все связанные с ним Порталы города и окрестностей.

– Ник очень хорошо разбирается в действии Порталов, – сказал Лис, и в его голосе появилось немного уверенности.

– Да, я вижу, – сказал Игмер, его лицо продолжало оставаться всё таким же бесстрастным, и было непонятно, ответил он искренне или это был сарказм.

– Пока Ник будет это делать, я думаю, что успею написать письма главам семи основных семей города, – Корс решил закрыть тему Порталов – Главы семейств должны явиться на поклон, продемонстрировать нам своё подчинение и передать символический ключ от города.

– Я сделал это заранее, – сказал отец Лиса, – после того как Кудмер объявил мне, что собирается выйти за стену, у меня не осталось ни малейшего сомнения в вашей победе. Поэтому я написал много писем, и главам семей в том числе. Моё имя будет для них весомой причиной прийти. К тому же я знаю этикет красных и некоторые тонкости. Каждая семья имеет свой основной цвет, и письма для них я написал на соответствующей бумаге, красной, оранжевой, желтой и так далее. Это расположит их к вам, они поймут, что вы не захватчики и не чужаки. Давление – не самый выигрышный вариант в данном случае, а вот заручиться их поддержкой и расположением было бы уместно. Поэтому мой курьер только ждёт приказа.

И Корс пристально посмотрел на Игмера, а тот, наблюдая за ним, прекрасно уловил этот взгляд и снова улыбнулся краешками губ, но уже чуть сильнее.

– И также я считаю, – с усилием, но продолжил Корс, – что сейчас начнётся уже не война, а политика, а я разбираюсь в политике, и поэтому нужно написать ещё как можно больше листовок про независимость и продажу алмазов. И пусть художник Тола нарисует картинки для простолюдинов, нарисует так, как он умеет доходчиво: уродливого жирного красного из Верхнего мира и бедных рудокопов, которые отдают ему алмазы, а рядом стоят их худые измождённые дети в лохмотьях и плачут!

Игмер усмехнулся покачав головой:

– В Рудном городе есть типография. В ней можно распечатать листовки, газеты и приказы. Художники там тоже есть.

– Это замечательно! – не сдавался Корс, – Нужно обозначить основные правила нового порядка, прописать наказания и штрафы, и также развесить по всему городу. А на площади повесить пару-тройку несогласных. Также я считаю необходимым ввести комендантский час.

– Да, – сказал Лис.

– Тогда за работу! И давайте через два часа соберемся в главной зале дворца для окончательного обсуждения. Я к этому времени постараюсь уже набросать какие-то основные тезисы.

– Во дворце есть специальный конференц-зал для подобных мероприятий, – заметил Игмер.

– Мне обязательно присутствовать? – как-то без особого воодушевления спросил Заф.

– Да!

– Нет.

Одновременно произнесли Корс и Никто, и Заф замер, не зная, как теперь ему быть.

– Я передам им, всё что будет нужно, – сказал Ник, – они воины, а не политики.

– И я тоже, – едва слышно произнёс Лис как-то невесело, но на его слова никто не обратил внимания.

– Хорошо, Ник, в конце концов, они в твоём подчинении, поступай, как считаешь нужным, – сказал Корс, – я совсем не против.

– Я тоже не буду смущать ваш командующий состав своим присутствием на собрании, – сказал Игмер, – я пока чужой для них. Там будет присутствовать Рагмир Гезария?

– Да.

– Я лучше займусь рассылкой писем, а главу фиолетового дома навещу лично.

Игмер подошёл к столу и взял лист бумаги, что-то написал на нём:

– Вот адрес типографии, – он протянул листок Корсу, – Рудный большой, но надеюсь, ваши люди не заблудятся, всё же это город, а не болота.

И Корс, проглотив издёвку, молча взял листок.

22 Свободная воля

Корс, Никто и Арел вместе поселились в роскошных апартаментах Радужного дворца.

Теперь у них была огромная гостиная, столовая, несколько спален и ванных комнат. Впрочем, Корс привык к роскоши, а Никто и Арелу, казалось, всё было безразлично. Они воспринимали окружающие их предметы исключительно с функциональной точки зрения, не обращая никакого внимания на эстетику.

– Ник, поешь, – сказал Корс и пододвинул к нему тарелку. Они сидели за накрытым столом, и Ник был ещё сонный, потому что Корс разбудил его и вытащил из кровати, а Арел остался спать.

– Я не хочу, мне с утра кусок в горло не лезет.

– Сейчас два часа дня.

– Я не хочу.

– Пожалуйста. Ну, порадуй меня!

– Витор…

И, так как Ник не брал в руки столовые приборы и не притрагивался к еде, Корс подвинул свой стул к нему ближе, и, взяв вилку, наколол на нее кусочек из тарелки, протянул Нику:

– Открой рот, возьми.

Ник отвернулся:

– Меня тошнит даже от одного вида этой еды, да не суй ты мне эту чертову вилку в лицо! Я её боюсь!

Они засмеялись.

– Ник, я прошу тебя.

– Что это?

– Тушеное мясо с овощами и специями красных. Говядина. Оно мягкое, буквально тает во рту. Очень вкусно. Тебе нужно есть мясо.

Корс отложил вилку, и взял кусочек мяса рукой, протянул его Нику:

– А из моих рук ты возьмешь? Ну, пожалуйста!

Ник тихо-тихо едва слышно и коротко рыкнул и обречённо позволил Корсу положить себе в рот кусочек мяса, с трудом проглотил его, почти не жуя.

Корс взял следующий:

– Я буду кормить тебя с руки, моя любовь. Но ты наконец поправишься и наберешь вес.

Ник снова безрадостно, но послушно взял пищу, взял, вместе с пальцами Корса, забирая их себе в рот до самых золотых перстней, которыми были унизаны его руки. На каждом пальце сиял драгоценный перстень, и каждый из них стоил целое состояние. Корс чуть прикрыл глаза и задышал глубже:

– Нет, нет… не отвлекай меня.

– Я не хочу больше, Витор…

– Не рычи. Последний, последний кусочек. Обещаю, это последний.

Ник покорно взял очередной кусок из его рук.

– Ну вот, хоть что-то, – Корс вытер пальцы салфеткой и подал ему бокал с вином, – хоть немного ты поел. Вечером покормлю тебя ещё.

– О-о-о!

– Я не могу видеть как у тебя рёбра торчат!

– Там, будто за ними, сильно болит, не могу я есть…

– Это гепатит, надо лечить тебя, – на лице Корса отразилось неприкрытое расстройство.

Он посмотрел на своего такого бледного Ника.

– Ты по-прежнему любишь меня, Ник? Ты не разлюбил меня? – и в голосе Корса просквозила некоторая тревога.

– Очень люблю, – просто ответил Ник.

И Корс улыбнулся, довольный:

– Правда?

– Правда, Витор, я очень тебя люблю.

– И я тебя!

– Ты обращаешься со мной, как с ребенком.

– Тебе неприятно?

– Приятно. Но я не ребенок.

– Для меня ты мой ребенок. И я твой отец.

Ник, склонившись, поцеловал его руку, поцеловал драгоценные перстни.

Корс позволил ему это сделать, чуть прикрыв глаза от удовольствия.

– Зачем ты сказал Игмеру что я твой сын?

– Мне нельзя было так говорить?

– Можно, но… теперь об этом могут узнать и другие.

– Кто? Игмер красный, кому он скажет? Зачем ему обсуждать с чёрными нашу родственную связь? Он и значения не придал моим словам.

– Ну, не знаю… Витор, это…

– Ты не хочешь быть моим сыном?

– Я очень хочу, и я твой, я написал об этом на своём лице, разве нет?

– Да. Да.

– Но я переживаю за твою репутацию.

– Не нужно. Я так захотел, и я сказал это. У Лиса теперь есть отец, и у тебя тоже!

– Надеюсь, чёрные об этом не узнают.

– Чёрные считают, что ты мой любовник, которого я мучаю и держу в рабстве.

– Да, всё очень запутанно, и мне это не нравится. Одно валится на другое, эти слухи вокруг нас…

– Да всем плевать по сути, Ник. Только Рагмир копает под нас, главное чтобы Мир не узнал, и всё.

– Мир как раз знает, – сказал Ник и посмотрел на Корса очень серьёзно, и, как тому показалось, чуть виновато.

– ЧТО?!

– Он догадывается, вернее он в этом уверен, но пока держит при себе.

– Кто ему сказал?! Нечистые?

Никто покачал головой:

– Нет, конечно, нечистые никогда ничего не скажут людям.

– Кто тогда?

– Он сам догадался. Мы похожи всё-таки, а он внимательный. Твою Инесс никто не видел, а меня рядом с тобой видят все постоянно. Не надо было тебе приводить меня к ним, а мне слушать тебя и снимать маску.

Корс закрыл лицо руками:

– И он понял, что ты мой сын, и думает, что я ебу собственного сына?

– Да, – Ник кивнул, – именно так он и думает.

– И как он себе это представляет? Он меня совсем конченным считает?! Что я собственного сына сделал рабом и трахаю?! Он чокнулся в своих фантазиях?

– Он думает, что твоя жена Инесс была твоей белой рабыней, и неполноценный ребенок-полукровка от белой рабыни – он как мусор, не важен для истинного черного, он считает, что ты меня за человека не держишь. Обычно ведь таких детей просто топят, как котят, после рождения. И ты поэтому так обращаешься со мной, несмотря на то, что я твой сын.

– Скажи ему, что ты Демон!

– Я не могу. Рагмир ненавидит все, что делает Леонардо, все эти обряды, колдовство и обращение к Демонам. Он ненавидит Демонов. Он не станет нам помогать, а наоборот будет мешать. Будет еще хуже!

– Куда уж хуже! О-о-о, чё-ё-ёрт! Что же делать?

– Да ничего!

– Тебе хорошо говорить, ты бедный и несчастный, ты моя жертва. А я монстр, грязный извращенец! Он меня засадит за обряды с Леонардо, за Камиэля Вараха и за инцест!

Корс заходил по комнате из угла в угол:

– И ты молчишь! Ничего мне не сказал!

– Я знал, что ты начнешь нервничать на пустом месте.

– На пустом месте?!

– Ничего не будет, Рагмир ничего тебе не сделает и никуда тебя не засадит!

– Ты уверен?

– Да. А сейчас ему вообще не до нас, он ищет тех красных, что держали его в плену.

Корс покачал головой:

– Если я тебя попрошу не общаться с чёрными, не разговаривать больше с Рагмиром, если я попрошу тебя не подходить к людям и не разговаривать с ними, ты сделаешь это для меня?

– Да. Я ведь тебе еще раньше это пообещал.

– И ты не забыл своё обещание?

– Нет, Витор, я не забыл.

– Ты со мной? Скажи? Ты со мной?!

– Да.

– Скажи: «Да, отец. Я обещаю тебе не сближаться с людьми».

– Да, отец, я обещаю.

– Обещаю тебе…

– Обещаю тебе.

– Не сближаться с людьми.

– Не сближаться с людьми.

И Корс в радостном порыве обнял его:

– Только ты и я, без лишних людей, да?

– Да.

Корс нежно поцеловал его в щёку, в свою букву, потом отстранился:

– Она почти стёрлась, – в его голосе просквозило некоторое сожаление, и Никто это заметил. Он достал из кармана куртки карандаш и протянул его Корсу:

– На. Сделай, как ты хочешь.

Корс взял карандаш, он услышал, что Ник в своих мыслях быстро подумал: «Или ты хочешь вырезать мне свою букву ножом на затылке?». Корс на мгновение замер, но решил сделать вид, что ничего не понял.

Стержнем, пропитанным чёрным красителем, он обновил свою букву. Обвёл линии толще и ровнее. Буква «В» снова ярко выделялась на щеке его Ника, и Корса захлёстывали эмоции, и он понимал, что они низменные и неправильные, и Демон питается ими, и сейчас он кормит его гораздо сытнее, чем мясом до этого, но Корс ничего не мог с собой поделать.

– Пойдем, – сказал Витор Корс Никто.

– Куда?

– К доктору.

– Зачем?

– У красных хорошие лекарства, пусть даст тебе.

– Витор, я не хочу.

– Но тебе нужны лекарственные препараты, Ник, и желательно верхних.

– А ты можешь сходить к нему без меня?

– Что за глупости?

– Ну хорошо, давай я пойду с тобой и подожду тебя за дверью.

– Ник, не говори ерунды! Что за рабская привычка вечно ждать за дверью? Ты просто зайдешь со мной в кабинет к лекарю, и пусть он тебе поможет.

– Он красный, я не уверен, что он захочет мне помогать.

– Он в первую очередь лечит людей, он давал клятву и обязан помогать!

– Но не таким, как я.

– Мне нравится то, что ты сторонишься людей и не доверяешь им, но не нужно быть уж совсем диким, Ник. Пойдем, ну что ты? Все хорошо. Я с тобой, мой милый.

Ник, понуро опустив голову, поплелся за уверенно шагающим Корсом, тот обернулся к нему:

– Зачем ты вспоминаешь сейчас, как я отвел тебя на ужин к черным? Это разные совсем случаи. Сравнил благородных черных и обычного красного врачевателя.

– Он не обычный, он личный лекарь Кудмера.

– И очень хорошо! Значит, у него есть хорошие дорогостоящие препараты.

Красные ведь спокойно воспринимают татуировки и шрамы, ты их зубы видел? Чего ты боишься?

– Да, но красные очень плохо относятся к «черной воде», он откажется меня лечить.

– Что значит откажется? Пусть попробует! Тогда я его заставлю.

– Витор, не надо… черная вода – табу для красных…

– Мы ему не скажем.

– Если он врач, он поймёт, и помогать нельзя, это табу…

Но Витор Корс не дослушал его и без стука вошел в кабинет доктора. Пожилой мужчина в белом халате и белой шапочке удивленно вскинул голову и проворно поднялся из-за стола, он быстро протянул руку к стопе листов, забирая с нее свои очки и надевая их.

– Вечер в радость, – сказал Корс громко на красном и сам засмеялся над тем, что сказал.

«Витор, ну зачем ты так», – мысленно сказал ему Никто, но Корс продолжая нагло улыбаться, сделав вид, что не услышал его. Доктор смотрел на них, двух черных воинов в кожаной одежде, обвешанных оружием, в некотором шоке.

– Я… я… поддерживаю политику нового градоначальника Сигмера и идеи независимости красного подземного народа, – быстро сказал он.

– Подземного? – фыркнул Корс. – Что за глупое определение вы даете нашему миру? Почему подземного? Мы что, по-вашему, под землей тут все живем?

– Так считают красные из Верхнего мира, господин, – оправдался доктор, – для них наш мир – огромная пещера, в которой мы живём, да.

– Ладно, опустим их глупые измышления и географический кретинизм, мы пришли по делу и за помощью, – резко сказал Корс, и, чуть склонившись к врачу, внимательно посмотрел на прямоугольный значок, прицепленный к его медицинскому халату на уровне груди.

– Доктор Картмер, – он ухмыльнулся.

– За помощью?

– Меня зовут Витор Корс, а это мой сын, и я хочу, чтобы вы дали нам лекарства для него.

– Он болен?

– Да.

– Что с ним?

– У него… – Корс чуть задержался с ответом, вспоминая название на красном, – гепатит. И нам нужны лекарства Верхних. Самые лучшие.

– Хм, и какой у него гепатит, какой формы?

– В смысле, формы?

– Гепатит бывает разный.

– Разве?

– Вы не знаете какой у него гепатит и просите лекарства, не зная толком ничего о его болезни?

– Послушай, Картмер, знать о болезнях – твоя задача, я не врач.

И доктор снисходительно усмехнулся:

– Я заметил. Ну так нужно узнать сначала, что с ним. Установить диагноз, а потом уже обращаться за лекарствами. Странно, что вы не знаете его диагноз. Может, у него вообще не гепатит, а что-то другое? Вы бы сначала разобрались…

Корс вдруг резко выхватил свой меч из ножен, заставив Никто и доктора отшатнуться от него в разные стороны, но он просто сунул в руки доктора рукоять:

– Держи и сделай мне восьмерку, банальную восьмерку мне покажи, ну? Почему не делаешь?

Доктор побледнел:

– Но… но. Я не воин!

– А я не врач, блядь! – Закричал Корс. – И я не обязан знать все формы твоего гребанного гепатита! Что ты кичишься здесь своими знаниями и медицинскими тонкостями! Смотришь на нас с превосходством! Он, видите ли знает все формы гепатита а мы нет! Давай я сейчас заставлю тебя сразиться с моим сыном и посмотрим, как ты знаешь все тонкости владения мечом! Что, не знаешь? Так какого хрена я должен знать твою работу?

Картмер ошарашено молчал, он осторожно протянул меч Корсу:

– Заберите, пожалуйста. Прошу прощения, если был неправ.

Корс сделал надменное и недовольное лицо и забрал меч у доктора:

– Вот так-то.

Он оглядел комнату. В большом и светлом кабинете Картмера в высоких стеклянных шкафах, стояло множество герметично закрытых ёмкостей, в них были заспиртованы всевозможные человеческие органы, эмбрионы и младенцы с аномалиями и прочие диковины.

Корс покосился на банку из которой, на него, казалось, также пялилось человеческое глазное яблоко:

– Что за дерьмо?

– Это уникальная коллекция человеческих органов, здоровых и повреждённых болезнями. Я собирал её много лет, – не без гордости ответил врач.

Корс скептически посмотрел на стоящий в углу скелет в натуральную величину:

– Ну-ну…

Его внимание привлекли медицинские приборы, расположенные возле высокого окна, наполовину заклеенного тонкой белой бумагой.

– Это весы?

– Да.

Корс кивком указал на Ника:

– Взвесьте его.

– Взвесить?

– Витор…

– Молчи, Ник! Я хочу знать, сколько он весит. Мне кажется, у него недостаточная масса тела, я хочу знать насколько, чтобы принять меры. Странно, что вам это не очевидно и вызывает удивление. Я что-то уже стал сомневаться в вашем профессионализме.

– Хорошо, хорошо. Но тогда ему нужно снять одежду.

– Нет, это исключено. Он не разденется перед вами.

– Не передо мной, мне это не нужно, а для того, чтобы весы правильно показали массу тела.

– Вы давайте взвешивайте! Я вычту вес одежды, я в этом разбираюсь.

Доктор только покачал головой:

– Тогда пусть он хотя бы отстегнет оружие.

– Хорошо. Ник, сними пояс и отстегни мечи.

Никто послушно снял оружие и встал на весы. Доктор выровнял гирьки на планке перед ним.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Корс.

Картмер назвал ему цифру:

– Нормальный вес. Для его роста это вполне приемлемая масса тела.

– Но он худой!

– Он худой, но не ниже нормы для своего роста.

– Да вы просто ничего не понимаете!

– Ну, может чуть ниже нормы, но не критично, – пожал плечами доктор. – Тем более что он ещё молод, и он воин. Вы пришли из Багровой Скалы, ведь так?

– Да.

– Где, насколько мне известно, долго пробыли в жесткой осаде. Походы, сражения. Подобная жизнь не располагает к набору массы тела.

– Вы что, специально вводите меня в заблуждение?

– Нет.

– У него истощение!

– Я бы так не сказал.

– Всё ясно, вы ничего не понимаете.

Доктор только покачал головой, но не стал возражать. Он вернулся за стол и записал вес и рост Никто на листок. Ник тоже молча принялся заново пристёгивать своё оружие.

Корс снял сапоги, потому что они имели небольшой каблук, и встал к вертикальной линейке, положил себе на голову планку. Потом отошёл, рассматривая цифру. Увидев, что до ста девяносто ему не хватает буквально сантиметра, он недовольно и с досадой поморщился:

– Чёрт! – Он сбил планку. – неправильный прибор!

– Ты говоришь на красном? – спросил Картмер Никто.

– Да, – кивнул тот.

Доктор очень внимательно смотрел на него, и Ник вцепился рукой, на которой была надета перчатка в свой ремень на поясе.

– Ты принимаешь стимуляторы, как большинство чёрных воинов?

– Да.

– Наркотические вещества?

– Д…Да…

– Если ты хочешь, чтобы я лечил тебя и подобрал действительно эффективные и правильные лекарства, ты должен разрешить мне взять у тебя анализ крови из вены.

Ник невольно отпрянул и сделал шаг назад по направлению к двери.

– Ты боишься?

– Нет.

– Ты не понимаешь, зачем это нужно?

– Не знаю, кажется, понимаю.

– Изучив состав твоей крови, я пойму, какие препараты тебе нужны.

– Я принимаю запрещённые пр… препараты, – сказал Никто.

И теперь отшатнулся Картмер, но он быстро взял себя в руки:

– Тогда тем более нужен анализ!

Корс с любопытством разглядывал заспиртованных уродцев, увлекшись, когда обернулся и увидел, что Ник сидит за столом доктора. Рукав его куртки был задран вверх, браслет расшнурован, и доктор склонился над его рукой со шприцем в руках.

– Эй! – закричал он как ненормальный. – Вы что делаете?! Вашу мать! Ник!

Никто и Картмер шарахнулись друг от друга.

– Мне нужно взять у него кровь для анализа, – немного испуганно оправдался доктор, явно не ожидав такой реакции от Корса.

– А у меня вы спросили разрешения? Меня спросили?

– Но… ваш сын, кажется… вполне дееспособный, чтобы отвечать за себя сам.

– Я запрещаю трогать его и брать кровь! Это неприемлемо и не обсуждается! Вы вообще что ли с ума сошли, решив проделать с ним эту манипуляцию?!

– Манипуляцию? Я всего лишь хотел взять образец его крови, чтобы подобрать лечение.

– А от тебя, Ник, не на минуту нельзя отвернуться! – гневно закричал на него Корс на чёрном. – Опять тебя трогают!

– Я у него что, в рот взял? – огрызнулся Ник.

– Так… Ник, – Корс вытянул руки вперед, по направлению к нему, чуть растопырив пальцы, – молчи… просто молчи.

– Но как я подберу ему лекарства? – вмешался доктор, – Вы сами пришли ко мне за помощью!

– Просто дай мне самые лучшие лекарства верхних!

– Но это абсурд!

– Что? Вы уклоняетесь от прямого приказа?

– Если вы действительно хотите помочь своему сыну, осознайте всю серьезность ситуации. Это неординарный случай! Он умрет у вас! Потом не приносите мне его умирающего на ваших руках!

– Дай мне самые лучшие лекарства верхних!

– Зачем вы вмешиваетесь, если ничего не понимаете в медицине?

– Ты намекаешь, что я невежественный черный и ничего не понимаю?

– Хорошо, какие вам самые лучшие лекарства дать? Если вы сами не знаете? Самые лучшие от чего? От гепатита? Если вы не знаете, какой формы он у него? Вам дать самые лучшие успокоительные? Или от несварения желудка?

Корс на секунду замер, пытаясь уловить смысл, потому что доктор быстро говорил на красном, а Корс вовсе не в совершенстве знал языки, и не знал красный язык до такой степени, чтобы легко ориентироваться в медицинских терминах. Он видел, что Картмер замолк и смотрит на него со снисходительной усмешкой.

– Ты издеваешься? – Произнёс Корс, и в его голосе засквозили стальные нотки, которые очень хорошо знал Ник, он напрягся. А доктор нет, потому что был непуганым, и он не уловил начальную стадию агрессии, так как не сталкивался в своей жизни с подобным.

– Хотя, от несварения желудка есть тоже разные «самые лучшие лекарства», смотря что у вас, понос или запор…

И Корс его ударил.

– Витор! – закричал Ник.

Корс обернулся к нему:

– Выйди! – он толкнул Ника к выходу из кабинета. – Тебе действительно лучше сейчас подождать за дверью!

И Корс вытолкнул Ника вон.

А потом обернулся к ошеломленному Картмеру и протянул руку к своему поясу, на котором висел железный прут.

Из кабинета доктора раздался оглушительный грохот и звон бьющегося стекла, Ник зажмурился, словно ему было больно, и зажал уши ладонями.

Очень довольный Корс, чуть раскрасневшийся и с румянцем на щеках, вышел из кабинета Картмера и сунул Нику, который стоял и ждал его, несколько плоских картонных коробок:

– Вот! Держи!

– Что это?

– Лекарства Верхних из его сейфа. Хотел спрятать их от нас! Ты был прав, он нас ни во что не ставит.

– Я… я не уверен…

– Начал тут тянуть время. Нужно было просто сразу требовать, я сам со своей интеллигентностью и тактичностью здесь налажал. Я всегда слишком лоялен к людям! А эти ничтожества понимают только силу!

– Витор…

– Молчи! Тебя следовало бы наказать за твоё глупое поведение, – и Витор Корс сильно сжал его волосы на затылке, вынудив запрокинуть лицо вверх, занёс над ним руку, сжатую в кулак. Никто зажмурился, но ни сделал ни одной попытки как-то уклониться и освободиться от Корса, сделать так, чтобы он прекратил тянуть его за волосы, увернуться от занесённого кулака. Ожидая удар, он чуть подобрался.

Корс удовлетворённо улыбнулся и опустил руку, занесённую над лицом Ника:

– Но я слишком люблю тебя и делаю скидку на твою неразумность, хотя это и неправильно, – он склонился над ним, всё также удерживая за волосы:

– В следующий раз, если ты сглупишь, я накажу тебя.

– Но…

– Молчать! И не перечь мне! Да, нужно было просто прийти и разгромить этому Картмеру всё. И забрать лекарства без всех этих разговоров и лирики.

– Лирики?

– А я с ним ещё так вежливо говорил. Ну, теперь-то он понял, с кем имеет дело, и что мы не невежественные дикари, которых легко обмануть! Меня не провести!

Корс порывисто обнял Никто:

– Я тебя в обиду не дам! Не волнуйся, мой милый, ну что за лицо? Я тебя уже простил. Всё хорошо! Всё уже закончилось, расслабься. Лекарства у нас, – он улыбнулся торжествующе. – Никогда бы он не отдал их нам, так бы и морочил голову, прикрываясь псевдонаукой. А теперь они у нас!

И Никто вымученно улыбнулся ему в ответ.

– Да, я, преподал ему урок. Он навсегда его запомнит, что с черными так не стоит себя вести. Знаю я таких умников, которые, пользуясь своим положением, пытаются ввести других в заблуждение. Со мной этот номер не пройдёт! Сейчас мы вернёмся к нам, я сделаю тебе инъекцию, и тебе станет лучше.

– Мне сейчас нормально.

– А будет еще лучше!

– А вдруг эти лекарства действительно от запора?

Корс так посмотрел на него и рассмеялся:

– Ник, любовь моя, ты так шутишь? Чувство юмора не самая твоя сильная черта. Все будет хорошо, доверься мне, – он ласково прижал Ника к себе, погладив по голове и поцеловал в незаслонённую волосами щеку со своей обновлённой буквой на ней. Поцеловал в свою букву, так, как делал постоянно.

–Что ты хочешь на ужин? Я прикажу приготовить для тебя.

– Я не знаю.

– Вот эти морские гады из Верхнего мира, хоть и выглядят отвратительно, на вкус очень недурны.

– Которые пахнут как грязная шлюшка?

– Что?! Аха-ха, Ник, я понятия не имею, как пахнет неподмытая шлюха.

– Ну… как будто рыбой…

– Та-а-ак, теперь, похоже, я не смогу притронуться к этому блюду.

– Прости.

– Ладно, черные и зеленые ягоды, похожие на виноградины, довольно вкусные.

– Которые соленые?

– Да.

– Ну, нет.

– Почему? Они тоже как грязная шлюха?

– Ну, они мокрые и соленые… но я не из-за этого…

– Ник! Я теперь и их есть не смогу, – Корс смеялся, – что-то есть, на вкус и запах не похожее на шлюху?

И Ник засмеялся тоже.

– Мы сейчас вернёмся, и я отдам приказ, чтобы рабыня начала накрывать на стол. И как следует нагрела ту мраморную комнату с горячим паром.

И Корс бодро направился через арки и анфилады, вышагивая по дворцу так, словно он принадлежал ему, и Ник, чуть прихрамывая, молча шел за ним.

Арел валялся на кровати, и Корс покачал головой:

– Арел как можно быть таким ленивым? Ты вообще ничего не делаешь, ничем не занимаешься. Ты никак нам не помогаешь!

Арел посмотрел на него с надменным безразличием и зевнул.

– Абсолютно бесполезное создание. Когда зеваешь, закрывай рот рукой. Бессмысленное существо, что тебе заказать поесть? Может, тебе тоже сделать укол, ты наверняка заразный. Да о чем я говорю? И я, наверное, тоже. Я тоже уже с инфекцией от вас. Но почему я не взял с собой своего доктора!

– Потому, что он не совсем твой, а доктор черных? – осторожно сказал Ник.

– Хорошо, нашего доктора черных, он так не умничает, как этот красный

– Потому что он остался с тяжело раненым Варахом.

– Да, я выпустил из него кишки, – улыбнулся Корс. – За тебя, моя любовь!

– Ты серьезно ранил его, началось заражение.

– Пусть сдохнет в луже собственного дерьма, не нужно было оставлять с ним лекаря.

– Рагмир посчитал иначе.

– Зачем ты мне сейчас говоришь о Рагмире? Я слышать не могу про него, и я еще не остыл, Ник, меня сейчас понесет.

Ник счёл за лучшее промолчать.

– Арел, не начинай грызть ногти! Теперь убери руку от лица!

Корс с сожалением посмотрел на красивую аристократическую кисть Арела с тонкими длинными пальцами, «украшенными» чёрными «перстнями» нечистых.

– Как же ты испортил ему кисть!

Ник не ответил и быстро дотронулся рукой до своего носа. Корс перехватил его руку, подтягивая её к себе, снимая перчатку и целуя.

– Перестань. Перестань, мой непослушный Демон-двоечник!

– Кто?! Это что-то новое, раньше я был у тебя грязным и лохматым.

– Да. Но благодаря моим стараниям ты стал чаще мыться, и за твоими волосами я ухаживаю. Теперь нужно тебя начать учить.

– Ох…

Корс усадил Ника рядом с собой на край кровати, и, чуть отстранив его кисть от себя, принялся разглядывать чёрные пальцы:

– Как можно закрасить черным кожу под ногтями?

– Ну, это не совсем ногти…

– Вот да, расскажи, как можно сотворить с собой этот ужас.

– Может, не надо?

– Рассказывай!

– Ну ногти … человеческие выдираются…

– Отлично! Дальше…

– В рану заносится черная краска, потом приживляются когти нечистых.

– Ты это проделал сразу со всеми своими пальцами или по одному?

Ник не ответил, Корс целовал его руку:

– Тебе нравится то, что я даю тебе, мой Демон-сын, тебе нравится? – прошептал он.

– Да-а-а…

– Этот Картмер, он смотрел на тебя, он подумал: «какой красивый», ты слышал?

– Нет. Витор, не придумывай.

– «Божественная красота Верхних», ты слышал, просто ты лукавишь сейчас. Ты всё слышал.

– Я слышал подобное много раз, также как ровно противоположное.

– Арел, иди ко мне, бесполезная тупая тварь, ах-ах, почему ты такой, Арел, такой… ах-ах!

Они разделись, и Ник положил Корса на спину, тот согласен был принимать и весь открылся ему навстречу:

– Трахай меня так, как я тебя, – прошептал он, – сделай со мной так, как я делаю тебе.

Никто вытащил почти до конца и резко задвинул снова, сильно подавшись вперед. Корс не сдержавшись, захрипел под ним.

– Так? – спросил Ник.

– Да, да. Ещё… не жалей меня…

Ник сделал ещё несколько таких же жестких толчков до упора и стукнул Корса по ребрам, тот задергался под ним:

– Ах, чёрт…

Никто снова принялся трахать его, и в какой-то момент, когда Корс уже немного расслабился и совсем этого не ожидал, он вдруг довольно ощутимо стукнул его по яйцам и стоявшему члену.

– О!

Корс попытался вырваться, и Никто хлопнул его по лицу, по щеке, влепив ощутимую пощёчину.

– Нет! Ник! Я так не делаю! Перестань! – закричал Корс.

А Никто в своих мыслях сказал: «грязная маленькая дрянь, тебя надо как следует наказать!»

– Что? – И Корс засмеялся. Он лежал под своим Ником, содрогаясь от смеха, заслонив глаза рукой, согнутой в локте, потом чуть убрал её, глядя на Ника из-под руки, и Ник, не удержавшись, принялся смеяться тоже.

Он остановился, не вынимая из Корса член, но и не продолжая:

– Витор, да перестань ржать, я так не могу!

– Я правда так думаю, когда тебя трахаю?

– Да.

Они снова засмеялись.

– Ну нет, я так точно не смогу кончить, – сказал Ник, – ты смешишь меня.

– Странно, что ты не смеешься подо мной, когда слышишь это, – улыбался Корс.

– Арел, заткни его наконец, – сказал Ник, и Арел который все это время лежал рядом и смотрел, что они делают, сразу навалился на Корса, садясь ему на лицо.

– Арел… нет, не… м-м-м…

Они продолжили, больше не отвлекаясь, и Ник с Арелом без особой фантазии тупо долбили Корса с разных сторон, периодически меняясь. Корс отдавался своим молодым любовникам и всё позволял им и делал для них как они хотели, забыв и про ужин, и про комнату с мраморными скамейками и теплым паром. Забыв обо всём

23 Дружеский праздник

Карина не понимала, как ей нарядиться и что надеть. Рабыни принесли гору одежды: бельё, кучу пышных нижних юбок, корсеты, платья и расшитые накиды. Но она не хотела надевать на бал накид, тем более что этот праздник был скорее для своих. Но в тоже время, Карина понимала, что там всё же будут присутствовать поддерживающие политику Лиса красные, будет его отец, Игмер, и она не хотела как-то скомпрометировать своего мужа, опозорить его своим неподобающим видом. А традиции красных в отношении женщин были слишком строгими, и Карину это удручало. Как ей одеться так, чтобы не опозориться? Накид, конечно, самое простое и верное решение, но Карина терпеть его не могла, хотя сейчас отчетливо понимала, что в этом городе ей придется носить его хотя бы просто для того, чтобы на неё не пялились как на белую ворону. Она повернулась к трём рабыням. Безликими недвижимыми мешками они стояли у входа, ожидая, что прикажет госпожа.

– Кто-то из вас может говорить? – спросила Карина. – Или у вас у всех языки отрезаны?

– Я могу, госпожа, – сказала одна из рабынь.

– А они?

– Они нет. Я главная здесь, они мне подчиняются.

– Хорошо, как тебя зовут?

– Э-э-э… рабыня, госпожа.

– Просто рабыня? У тебя нет имени?

– Нет.

– Но это очень неудобно. Давай назовем тебя как-нибудь. Какое имя тебе нравится?

– Вы хотите, чтобы я выбрала себе имя, госпожа?

– Да.

Девушка на секунду замерла:

– Я не знаю…

– Может быть, назовём тебя Алмаза? – сказала Карина. – Ведь ты из Рудного города, где добывают алмазы.

Рабыня замялась:

– А можно тогда лучше Злата, если можно, госпожа?

Карина рассмеялась:

– Можно! Значит, ты будешь моей рабыней, и тебя будут звать Злата.

– Благодарю вас, госпожа.

– Ты лучше знаешь порядки красных, скажи мне, что мне надеть на праздник так, чтобы выглядеть достойно. Там будет отец моего мужа, он очень строгий.

Рабыня сразу протянула Карине очень красивый накид, расшитый шелком и драгоценными камнями.

– Ох, нет, только не это! Что-то еще, кроме накида, возможно надеть?

– Тогда маску, госпожа.

– Отлично, – пробурчала Карина, – одно другого не лучше. Ладно, а маску какую?

– Я сейчас принесу, госпожа.

Девушки быстро выбежали вон и очень скоро вернулись с целой коробкой всевозможных масок. Карина выбрала одну из них, маска была полностью из золота, но легкая и ажурная, как тонкое кружево, и она закрывала только верхнюю часть лица, оставляя открытыми губы и подбородок.

– Вот это?

Рабыня кивнула:

– Да, госпожа.

– Это прилично?

– Если ваш муж не против, то это возможно надеть для праздничного вечера. Но только не на улицу.

Карина посмотрела на рабыню:

– Сними накид.

Та, казалось, опешила:

– Но мне нельзя этого делать.

– Я приказываю, сними. Если госпожа приказала, значит можно.

Девушка подняла верхнюю часть накида, открывая лицо. Она оказалась рыжей и веснушчатой и до боли напомнила Карине её прежнего Лиса. Каким же милым он был! Никто облагородил его внешность, но в тоже время лишил Лиса его индивидуальности. А ведь ему так шли его яркие огненные волосы! Но Карина понимала, что если бы и можно было всё вернуть, Лис никогда бы не согласился на это.

– Ох, ты и вправду золотая!

Рабыня смотрела на Карину, и ее лицо было веселым, янтарные глаза задорно блестели, похоже, она не страдала от своего положения низшей. Хотя Карина с ужасом могла себе представить, каково это, оказаться на её месте. Быть рабыней красных даже хуже, чем быть рабыней нечистых.

– Отправь этих девушек прочь, останься со мной только ты. И приготовь мне ванну.

– Хорошо, госпожа.

– И приготовь мне ванну.

Карина разделась, и Злата невольно во все глаза уставилась на её украшенное тело. Из-за того что рабыня всю жизнь проходила закрытой с ног до головы, она совсем не умела контролировать выражение лица, и все эмоции отражались на нём, как у ребенка.

– Что ты так смотришь, как будто жалеешь меня? – усмехнулась Карина.

– Вы такая худенькая, госпожа, ну ничего, отдохнете, поправитесь. И я ещё принесу тогда накладки, вставим вам спереди и сзади.

– Только не хватало ко всей этой куче тряпок еще и задницу искусственную цеплять. Нет!

– А грудь?

Карина посмотрела на свою грудь:

– Да, в грудь можно немного, – согласилась она.

А рабыня смотрела на неё с нескрываемой жалостью и сочувствием.

Карина вымылась и одела нижнее бельё, рабыня затянула на ней корсет так туго, что Карина еле могла дышать. При этом, когда она судорожно вдыхала воздух, корсет поскрипывал.

– Нет! Нет! Я так задохнусь, затягивай слабее!

– Но у вас тогда совсем пропадет талия, госпожа.

– Да и хрен бы с ней!

– Тогда давайте сделаем юбку пышнее?

Злата улыбалась, словно подсмеиваясь над своей новой и такой неправильной госпожой.

– Что ты смеешься? Давай выпей вина!

Рабыня взяла протянутый ей бокал двумя руками и послушно выпила его до дна, её щёки сразу покраснели. Она подала Карине несколько жёстко накрахмаленных нижних юбок.

– Да я ведь и так уже надела их кучу!

– Давайте наденем тогда под юбку обручи.

– Шутишь? Я в них в дверь не пройду!

– Хи-хи…

Карина посмотрела в зеркало, она вполне нравилась себе и так. Тёмно-красное платье из драгоценной парчи было красивым и прекрасно подчеркивало, как считала Карина, её идеальную фигуру.

Служанка с интересом наблюдала за ней и тихонько посмеивалась.

– Почему ты хихикаешь?

– Простите, госпожа.

– Ты никогда не видела чёрных женщин?

– Видела. Но только рабынь.

– Я тоже была рабыней, – сказала Карина, – но потом мой господин полюбил меня, освободил и женился на мне.

Злата округлила глаза:

– Разве так бывает? – её удивление было таким сильным, что она даже забыла добавить «госпожа».

Карина поднесла запястье к ярко горящей свече, тонкий вензель огненными дорожками загорелся на нём.

– Видишь? Я была помечена огнём. Давно.

Злата ошарашенно молчала, и теперь уже засмеялась Карина. Наконец, красная девушка пришла в себя, и, видимо, выпитое вино тоже сыграло свою роль, потому что она вдруг сказала:

– Я тоже люблю своего господина.

– Кого? – удивилась Карина. – Ты, что ли, говоришь про Кудмера?

Служанка кивнула:

– Да. Про господина Кудмера.

– Но он ведь жир… толстый и некрасивый! А-ха-ха!

Злата смутилась и покраснела ещё сильнее:

– Он был добр. Скажите, его убили?

– Нет, – ответила Карина, – насколько мне известно, его отправили в тюрьму.

Рабыня облегчённо вздохнула и протянула Карине плотно набитые мешочки:

– Вот, госпожа, это для груди.

– Я же вставила уже!

– Простите, госпожа, но, кажется, этого недостаточно.

– А если они вывалятся? Нет. Я хочу отдыхать и веселиться, а не следить за своими сиськами.

– Хи-хи…

Рабыня красиво уложила Карине волосы, сделав высокую причёску. Карина надела на лицо ажурную маску:

– Хм…

Рабыня улыбнулась:

– Да, очень красиво, госпожа.

Она покрыла голову Карины пышной темно-розовой полупрозрачной тканью, спускавшейся сзади почти до пола, а спереди до середины груди, и сверху надела высокую драгоценную диадему.

Карина замерла:

– Ещё и тряпка!

– Это вуаль, госпожа.

– Зачем?!

– Но вы должны быть покрыты, госпожа.

– Я же надела маску!

– Маска недостаточно закрыта, и вуаль обязательна всегда. Она ведь полупрозрачная. Вам очень идет, госпожа.

Карина подняла вуаль с лица наверх, но тогда она закрывала красивую высокую диадему.

«Чёрт», – подумала Карина, – «ладно, осмотрюсь там и потом сниму эту вуаль к чертовой матери».

– Когда я стану королевой, – сказала она так самоуверенно, словно этот вопрос был уже делом давно решённым, – я отменю эти идиотские законы, унизительные для женщин. Отменю все эти правила. Никто не будет носить накид, и маску, и вуаль, ни свободные женщины, ни рабыни. Да!

Злата пораженно посмотрела на неё, но тактично промолчала.

– И ещё женщин перестанут обрезать и зашивать, вообще как-то менять их, отрезать язык, калечить. Кто посмеет это сделать, будет сразу приговорён к смертной казни, но сначала на площади перед всеми ему также всё отрежут, пусть помучается! Что ты так смотришь? Не веришь, что я это сделаю? Мой муж считает также, он уважает женщин! И он наведёт другой порядок!

Лис зашёл к ним узнать, готова ли Карина. Увидев его, рабыня сразу поспешно закрыла лицо накидом, и она и Карина встали на колени и склонили голову перед мужчиной.

Лис ласково поднял Карину, обнимая:

– Ты в платье! Какая же ты красавица!

– Тебе нравится? Я могу пойти так на бал?

– Да. Ты самая красивая девушка в этом мире! – сказал Лис, приподнимая её вуаль, и нежно целуя, – моя жена самая красивая!

В тронном зале Радужного дворца были накрыты столы. Таких блюд, фруктов и сладостей многие черные и нечистые никогда и не видели.

В роскошном платье, золотой ажурной маске, прикрытая полупрозрачной вуалью и вся увешенная драгоценностями, Карина сидела рядом с Лисом-Сигмером во главе стола и упивалась своим счастьем. Ей было радостно. Ей было весело. Она уже чувствовала себя королевой и вальяжно держала в руке хрустальный бокал, наполненный шампанским. Отец Лиса сидел рядом с ним, по правую руку. Игмер ничего не сказал Карине, не произнёс ни слова, но она не заметила на его лице какого-то недовольства, когда он увидел её. Он оставался бесстрастным, значит, она оделась правильно и вполне пристойно. Карина снисходительно улыбалась тем гостям, которые подходили к ним, поздравляли с победой и желали всевозможных благ. Они надменно кивала в ответ и скромно молчала. Она даже не подошла к Лиле, которая сидела за столом чуть дальше, рядом с Толом. Лила тоже прикрыла лицо красивой маской из золотых свисающих вниз бахромой цепочек и монеток, оставив открытыми только глаза. Лила родилась на востоке и лучше ориентировалась в местных правилах для женщин.

Здесь были почти все чёрные наемники и многие из солдат Тола, Мармер и другие красные. Были Шрад, Шеймус и Аня, и вот она, в отличие от Карины и Лилы, никак не закрыла лицо и осталась одетой как воин, в своих кожаных штанишках и кофте, и волосы она по-прежнему стригла до плеч.

В конце зала расположились нечистые, и Карина видела Нидже, он плохо выглядел, худой, весь какой-то осунувшийся, ничего не осталось от прежнего красивого и яркого Нидже, и все давно позабыли его такую искреннюю и заразительную улыбку, потому что Нидже больше не улыбался. Карина заметила, как он поднял бледное лицо и посмотрел в её сторону, она поспешно отвернулась, сделав вид, что разговаривает с одним из гостей.

Заф сидел за столом обнимая необъятных размеров служанку, которую он непонятно где нашёл. Служанка была в полном шоке и смотрела на нечистых глазами с плошку. Она ни ела и не пила, хотя столы ломились от всевозможных яств. Но у бедняжки, наверное, впервые в жизни пропал аппетит, и ей было совсем не до еды, она буквально едва не теряла сознание от ужаса.

Заф, не обращая никакого внимания на её перепуганный вид, ел и пил как в последний раз, не забывая при этом попутно тискать несчастную, он щипал её то за толстый бочок, то за пухлую щёчку, и ржал. Остальные нечистые тоже вели себя довольно шумно и раскованно, благо их стол располагался почти у выхода.

Карина подошла к Витору Корсу, который сидел между Ником и Арелом, она улыбалась. К середине вечера Карина сняла вуаль, оставив при этом на голове драгоценную диадему, и даже маска на её лице не могла скрыть, в каком приподнятом и радостном настроении она находится:

– Отец, потанцуй со мной, – попросила Карина, – я так тебе за всё благодарна! Ты самый лучший отец в мире! Подари мне один танец.

Корс улыбнулся ей:

– Потанцуй лучше со своим мужем.

– Его всё время отвлекают! Все к нему подходят, поздравляют, что-то начинают говорить, просить. Какие-то вопросы бесконечные, – ответила Карина недовольно.

– Ничего не поделать, – сказал Корс нравоучительно, – у любой победы есть и обратная сторона медали, и это цена власти. Бесконечные льстецы и подхалимы, ищущие свою выгоду. И возможность примазаться к сильному и…

– Если честно, – перебила его Карина, – он ещё и не очень хорошо танцует.

– Ладно, – сказал Корс, чуть улыбнувшись, он встал со своего места. Они вышли на середину зала, где уже танцевали несколько пар.

Никто и Арел смотрели, как роскошные Витор Корс и Карина закружились в танце, как красиво они танцуют.

– А теперь я хочу потанцевать с Ником, – сказала Карина, когда они наконец вернулись.

– Карина, я не могу, прости, – ответил Никто, – я очень плохо танцую и буду спотыкаться.

– Но ты ведь прекрасно двигаешься, когда дерешься, – возразила она.

– Да… но танцевать… это немного другое. И я долго учился сражаться, а танцевать я не учился. Я могу станцевать какой-нибудь совсем простой крестьянский танец: потопал, покружился, покружил девушку, похлопал в ладоши, – Ник улыбался, – но вы танцуете очень сложные танцы.

– Это был вальс, – сказал Корс.

– Да, вот, нужно быстро передвигаться по залу кружась, я запнусь, и пара рядом налетит на нас, будет очень стыдно. Прости, я не специально тебе отказываю.

– Зачем ему танцевать? – снова вмешался Корс, – это всё глупости.

– Но ты ведь только что танцевал со мной!

– Просто потому, что не могу тебе ни в чем отказать! Я очень люблю тебя, Карина, и ты это прекрасно знаешь.

– Я тебя тоже очень люблю! – она вскинула взгляд на Арела:

– Хорошо, тогда князь Арел, вот уж кто не отмажется, я прекрасно помню, как хорошо ты танцуешь.

– Да я и не собирался отказывать тебе, Карин, – сказал Арел.

И они ушли танцевать.

Слуга осторожно положил на стол перед Корсом конверт цвета нежно-зелёной мяты:

– Это вам, господин, – он вежливо поклонился.

– Что это? – удивился Корс.

– Я не знаю, господин, меня просто просили передать вам.

– Кто?

– Мне передала это письмо рабыня некой дамы, господин.

– Отец! Кажется, какая-то дама красных хочет с тобой познакомиться, – засмеялась Карина.

– Что? – Корс махнул рукой в сторону слуги, – Хорошо. Ты свободен, можешь идти.

Он открыл конверт, внутри лежала записка.

«Я вам пишу первой, и этим уже всё сказано. Что я могу ещё добавить, зная, что теперь вы в праве наказать меня презрением, но…» и далее всё в таком-же духе.

Корс улыбнулся, его позабавила эта ситуация но в тоже время и польстила. То, что только ему прислали любовную записку:

– Значит, они не такие забитые, как могло показаться? Её не казнят за это? – обратился он к Карине.

– Но ты ведь никому не скажешь и не скомпрометируешь её?

– Нет, конечно, но и подходить к ней не стану.

– И ты не пригласишь её на танец?

– Нет.

– Но почему?

– Мне не интересны обрезанные женщины без лица, и, если честно, они все здесь слишком упитаны.

Карина снова засмеялась:

– Это дочь главы Зеленого Дома, она вполне может быть и не обрезана, не все красные мужчины придерживаются этих правил, есть и такие, которые вполне лояльны и дают своим женщинам волю, не калечат их в угоду традициям. Если она посмела написать тебе записку, значит, она довольно свободна в своих проявлениях, забитой обрезанной красной просто не пришло бы это в голову.

Корс посмотрел в ту часть зала, где за столами сидели представители семейства, чей цвет был зеленым:

– На ней вуаль, и я не вижу её лица, может, она уродина.

– Пригласи её на танец и рассмотришь.

– Пусть пишет записки Арелу, он у нас красавчик-князь, а я уже стар для этого. Мне не интересен флирт.

– Оте-е-ец, не прибедняйся, ну какой ты старый?! Если она так расположена к тебе, я думаю, флиртом дело может и не ограничится.

– Чтобы меня потом заставили жениться на ней её родственники? Ну нет, – засмеялся Корс.

Он поднес записку к свече, сжигая:

– Пусть поищет кого-нибудь другого.

Но в душе ему было очень приятно, что эта девушка выделила именно его, а не сидящего рядом молодого и красивого Арела.

24 Кровные связи

А праздник продолжался.

Витор Корс, Никто и Арел на время ушли из главного пиршественного зала в комнату, которую красные называли кальянной, а для чёрных кальян был диковинкой.

Витор Корс сидел на мягком диване, утопая в парчовых подушках. В своей жизни он уже пробовал эту забаву красных, и она пришлась ему по вкусу. Поэтому он наслаждался моментом и одновременно рукой, согнутой в локте, расслабленно обнимал за шею своего Ника, которого посадил рядом. Корс прижимал его голову к своей груди, поминутно целуя в светлую макушку. Никто совсем не сопротивлялся и позволял Корсу обнимать себя и прижимать так, как тому хотелось. Свободной рукой Корс гладил его по челке. Хвост Никто давно растрепался, но Корса сейчас это не заботило. Он не причесывал его больше, не переделывал хвост, просто гладил и теребил ласково по волосам, проводил по челке, заслонявшей лицо Ника и его глаз, не убирая её и не открывая ему лицо, гладя его, как любимого питомца – кота или собаку.

Только иногда, между затяжками, он всё же чуть сдвигал в сторону его белые волосы, склоняясь к лицу Никто и целуя его нежно в лоб или глаза:

– Я люблю тебя, люблю, дай я поцелую тебя в твои такие красивые длинные реснички…

В кальянную вошёл отец Лиса, он поморщился, стараясь не вдыхать дым, Игмер явно намеревался нарушить их блаженство, и Корс немного вопросительно и высокомерно посмотрел на него, нисколько не заботясь о своей репутации и о том, что может подумать Игмер, не изменил позы и не отпустил Никто.

– Витор Корс, нам нужно поговорить, – сказал Игмер. Но Корс только самодовольно улыбнулся, продолжая прижимать к себе своего Ника, он не сделал ни одного движения навстречу Игмеру. Тот стоял перед ним, а Корс продолжал сидеть вальяжно развалившись на подушках.

Игмер помедлил, и, видя, что Корс и не собирается встать и как-то выказать свое уважение, все же продолжил:

– Мы можем выйти и поговорить?

– О чём? У меня нет секретов от моего Ника и князя Арела. Говори сейчас, что тебе нужно? – Корс глубоко затянулся и выпустил ароматный дым из своего рта в сторону Игмера.

– Ну, хорошо… – было заметно что Игмер едва сдерживает себя, и Корс это видел, – хорошо… Корс… я заметил, что ты многое советуешь моему сыну, это ты прописал новый свод правил и законов?

– Да, – ответил Корс, – и что?

– Мой сын прислушивается к твоему мнению…

– Прислушивается? – Корс хмыкнул. – Он ему следует. Потому что оно правильное.

– Тот свод законов, который ты написал и которому он начал следовать, он неверный.

– ЧТО?!

– Он неверный, – повторил Игмер с нажимом, и видно было, с каким трудом ему даётся этот разговор, – неправильный. Слишком много ограничений и необоснованно жестоких наказаний за малейшую провинность. Бесконечный комендантский час и пропускная система парализовали город. Жители Рудного – свободные горожане, они не привыкли к подобному. Ты буквально запер их по домам!

– Да? Ну так пусть привыкают!

– Витор Корс, ещё раз повторяю, твои правила слишком жесткие, и их нужно пересмотреть.

– Ты не глава этого города, глава города Ли… Сигмер, и он согласен с моим видением ситуации.

Корс смотрел на Игмера с усмешкой, продолжая небрежно гладить по спутанной челке своего Ника, который, прижатый его рукой, не мог повернуть головы. И Корс крепко прижимал его нешрамленую левую половину лица к своей груди, а правый глаз Ника, завешанный челкой не видел, и поэтому Ник не смотрел на Игмера, не шевелясь в руках Корса, и тот сам склонился к нему, чуть отстраняя его голову от своей груди, и, сдвигая челку, поцеловал в косой и почти слепой глаз, снова прижимая к себе. С усмешкой он посмотрел на отца Лиса:

– Мои законы правильные. И я наведу здесь порядок. Твой сын делает, как я скажу, потому что в отличие от тебя он понимает, что я абсолютно прав. Я помогал ему, и я привел его сюда, не ты! Не проси послабления для красных, его не будет. В городе новый закон. Где ты был раньше? Твой сын добился всего без тебя. Он пришел в Рудный без тебя! Ты изначально принял его только тогда, когда увидел его в бою под Комрой, он храбро сражался и понравился тебе. И сейчас ты принял его, когда он победил. А где ты, Игмер, был до этого? Знаешь, я так же как и ты имел женщину другой расы, но, в отличие от тебя, я полюбил ее, женился на ней, и мои дети законные! А ты просто поимел эту маленькую черную девочку и выбросил ее потом вместе с ребенком! Разве не так? Что ты мне можешь говорить о жестокости?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.