Алексей Птица
Мамба в Сомали: Чёрный Союз

Глава 1. Ночной бой

«Ночь блистала чернотой,

Гром орудий слышен…

Где ты, Мамба, наш герой,

Среди этих вспышек?

Темнота чернее кожи,

Духи собрались на пир,

Замерла рука на ложе,

Где ты, Мамба, наш кумир?!» – звенело у меня в ушах тщеславие.

Ну, а как без него? Прожив в Африке целую жизнь и ещё немного, поневоле станешь жарким и эмоциональным человеком. Хотя и сдержанная холодность славянского народа тоже временами давала о себе знать.

Именно она советовала: если уж решил убить врага, то делать это надо быстро и сразу. А не вести с ним беседы или наслаждаться его мучениями. Это абсолютно ни к чему! Даже, наоборот, зачастую мешает. Вступил в схватку, убил, вытер нож об труп и вперёд, к следующему врагу.

После разговора с генералом Мафаром лагерь афаров, уже нацелившийся на отбой, вновь ожил. Засновали туда-сюда посыльные, передавая указания. Все засуетились, проверяя оружие и боеприпасы. Забегали механики, доливая в баки немногочисленной техники горючее.

Отряды готовились к решительному броску. Дело теперь упиралось только в артиллерию. К утру, если всё будет хорошо, мы достигнем пригородов Джибути. Однако жилые кварталы джибутийской бедноты нас совсем не интересовали. Наша цель – французская военная база и международный аэропорт. Ну, и морской порт, разумеется. Заняв или окружив их, мы лишим власть поддержки.

К середине ночи на фоне абсолютно чёрного неба засияли всполохи зарниц, загрохотали орудия, и ливень мин и шрапнели обрушился на занявших оборону защитников столицы. Это по позициям правительственных войск открыли огонь все афарские батареи, как артиллерийские, так и миномётные. Небо рассекли огненные пунктиры трассеров и летящих снарядов. И вскоре после этих ярко-белых вспышек на позициях исса расцвели жёлто-оранжевые всполохи взрывов. Засвистели свою песню смерти осколки, выкашивая сидевших в неглубоких окопчиках людей. Долетало даже до французов, что находились далеко позади.

Вообще, мало кто из джибутийцев окапывался, находясь на позициях. Поэтому потери исса не поддавались никакому описанию и не шли в сравнение с французскими. Батареи правительственных войск, конечно, пытались отстреливаться, но делали это как-то хаотично. А огонь со стороны афаров всё нарастал и нарастал… Пока внезапно словно по команде не прекратился…

Тысячи повстанцев под руководством и предводительством моих людей неудержимой рекой хлынули вперёд! Вообще-то сначала я собирался обеспечить зельем ночного видения только своих бойцов. Однако, когда представил, как остальные бегут в никуда, спотыкаются, падают, неизбежно отстают и в итоге теряют своих предводителей из виду, решил дать зелье всем участвующим в ночной атаке, без исключения. Можно, конечно, было бы как-то обозначить наступающих в авангарде эфиопских диверсантов, но не фонарики же на них вешать?! Чтобы афары ненароком не перестреляли друг друга и моих бойцов, приняв их за врага, мне пришлось пойти на жертвы и выдать им столь необходимое зелье ночного зрения. Благо оно было в виде концентрата, и хватало его с избытком.

Бой оказался недолгим и позорным для исса. Разбегаясь во все стороны, они не понимали, почему солдаты противника находят их с такой лёгкостью! Побросав тяжелое вооружение, правительственные войска массово ломанулись к быстроходной технике, стремясь как можно быстрее покинуть место сражения. Не помогли ни французы, ни осознание того, что позади них  находится никем не защищённый город.

Афары наступали. Взяв позиции, они двинулись дальше, пока полностью не очистили всю дорогу. Путь на Джибути свободен! Лишь далеко впереди светлячками горели огни удирающей французской техники.

– Вперёд, только вперёд! – орал Мафар и, первым усевшись на броневик, рванул в сторону города.

А вот меня что-то не тянуло мчаться по, казалось бы, пустой дороге в первых рядах. Вместо этого я занялся перегруппировкой, собирая свои отряды в один кулак и заодно сворачивая артиллерию.

Неожиданно со стороны дороги на столицу чернота ночи озарилась сразу несколькими яркими всполохами. И через мгновение до нас долетели звуки мощных взрывов. Тёмное небо озарили мощные факелы полыхающей боевой техники.

– Что за херня? – не сдержал эмоций один из советников.

– Разберитесь. Очевидно, там либо засада, либо мины.

К сожалению, чуть позже одно из моих предположений подтвердилось. Ехавшие в авангарде афаров бронемашины, на одной из которых был и генерал Мафар, действительно подорвались на минах. А вместе с ними в воздух отправилась и пара грузовиков. Отходя, французы полностью заминировали полотно дороги на протяжении двухсот метров.

Что ж, весьма предусмотрительно с их стороны и безалаберно с нашей. О минных полях никто из нас почему-то не подумал. Это и стало причиной потери техники и гибели генерала.

Когда, аккуратно преодолев заминированный участок дороги, мы вышли на окраины города Джибути, до рассвета оставалась ещё пара часов. Ну что ж, теперь главная цель – аэродром и французская военная база. Светлело. Досконально рассмотрев окраины Джибути, я отнял бинокль от глаз. Следующее слово за французами, а нам пока торопиться не стоит. В общем, ждём-с.

***

Полковник Жерар Гепард хмуро смотрел на висевшую в штабной комнате карту. Позади него находился развёрнутый полевой пункт управления, в котором уже вовсю кипела работа штабных офицеров. В другой комнате располагались станции международного телеграфа и телефона. Так что связь у него имелась как с вышестоящим начальством, так и с подчинёнными.

Офицеры пункта управления непрерывно связывались с нужными абонентами и передавали всю требуемую информацию, разумеется, в первую очередь ставя в известность полковника. Обстановка накалялась, и уже к обеду всем стало понятно, что Аптидону власть не удержать. Повстанцы, негласно поддерживаемые эфиопами или кем-то ещё, скорее всего смогут прорвать позиции и поставить перед этим фактом джибутийского президента.

Отбросив всякую субординацию, Гепард по поступавшим сводкам отмечал на карте месторасположения противника и правительственных войск.

Афары поначалу нагло атаковали. Наконец, правительственные войска объединёнными усилиями смогли остановить повстанцев. Плохо согласованные меж собой отряды афаров, получив отпор, в итоге откатились назад. Об этом тут же доложили в Париж, чему там несказанно обрадовались. Однако отступили афары лишь для подготовки более мощного выступления. И часа через два началась новая атака, едва не закончившаяся победой повстанцев. Все сразу несколько приуныли. Поводов для надежд оказалось слишком мало.

В ходе второй афарской атаки погибли три французских вертолёта. О текущей ситуации полковник сразу же сообщил в Париж, заодно изложив свои предположения и выводы. Всем стало ясно: дальше будет только хуже! Доклад полковника вызвал переполох в Париже. На него вышли министр заморских территорий и министр обороны, чтобы лично выспросить о положении дел. Выслушав его, они отправились посовещаться о возникшей ситуации и принять собственное решение.

– Что будем делать, месье? – обратился к членам правительства министр обороны Франции.

– Джибути – это наш аванпост, – взял слово министр заморских территорий. – Потеряем его, потеряем контроль над Суэцким каналом и выходом из Красного моря. Интересы Франции будут ущемлены. А этого допустить никак нельзя.

– Этого допустить нельзя, – вторил ему эхом премьер-министр. – Что вы предлагаете? Отбить нападение афаров силами нашей базы?

– Да! – немедленно согласился министр обороны.

– Хорошо, – кивнул премьер-министр. – А тот факт, что мы лишились трёх вертолётов, а две роты нашей пехоты потеряли почти треть личного состава, вам ни о чём не говорит?

– Противник силён, но наша храбрая армия справится с ним.

Премьер-министр скривился, словно хлебнул дешёвого итальянского вина.

– Вы уверены, что дислоцирующиеся в Джибути войска уже оправились после артиллерийских и миномётных обстрелов? Мне доносили, будто у повстанцев каким-то чудесным образом появились китайские перевозимые ракетные установки. Остаётся только догадываться о том, как они попали им в руки. Насколько я знаю, в Эфиопию их не поставляли.

– Гм, может быть это трофеи из Эритреи? – предположил министр заморских территорий.

– Я не слышал, чтобы их туда привозили, – задумчиво произнёс министр обороны. – Если только в частном порядке и то, в единичных экземплярах… А тут их больше десятка в одном месте оказалось. Гораздо больше десятка! Необходимо послать ноту послу Китая. Пусть он нам объяснит, как такое получилось!

– Мы вызовем его сегодня же, – согласился премьер-министр. – Но, чтобы не быть голословными, нам потребуются трофейные образцы с номерами на них.

– Пока это сделать невозможно…

– Ясно, тогда вызов китайского посла пока придётся отложить, – проговорил премьер-министр и вернулся к более насущной теме: – Так как мы поможем президенту Аптидону?

– Я предлагаю организовать оборону города, – снова взял слово министр заморских территорий, – и сделать всё возможное, чтобы не допустить туда афаров. А правительственные войска пусть сами борются за сохранение действующей власти.

– А я считаю, что в первую очередь необходимо взять под охрану аэропорт, морской порт и правительственные учреждения, – возразил ему министр обороны. – Мы немногое потеряем, если они захватят всё остальное, и события начнут развиваться по худшему сценарию.

– Возможно, это будет наиболее правильно, – кивнул премьер-министр, – президент утвердит такое решение. Ключевые объекты коммерческой инфраструктуры мы должны сохранить любой ценой. А если парочку жилых кварталов снесут артиллерией, то это легко списать на издержки вооружённого противостояния чёрных дикарей.

– Командиру военной базы нужны подкрепления. Вы даёте разрешение на переброску подразделений Иностранного легиона, месье премьер-министр?

– Да, организуйте воздушный коридор.

– По воздуху не получится, – сокрушённо покачал головой глава оборонного ведомства. – У повстанцев есть средства ПВО, в том числе, как вам известно, и переносные. Мы же не хотим потерять своих бойцов?

– Проблема… – премьер задумался, будто что-то высчитывая. – Морем будет гораздо дольше.

– Другого выхода нет. Надеюсь, что время ещё не упущено, и у нас есть хотя бы сутки в запасе. Утром начнётся очередное сражение, по итогам которого всё станет более или менее ясно.

– Приведите войска в полную боевую готовность!

– Они уже давно все приведены, месье премьер-министр.

– Тогда держите нас в курсе, мы примем все меры для вашей поддержки.

– Я надеюсь на это, месье премьер-министр!

***

Спать полковник Гепард даже не ложился. Он пил пятую чашку крепкого эфиопского кофе и ждал известий. Сердце опытного военного подсказывало, что новости эти его не обрадуют. Так и случилось: посреди ночи Жерару донесли о яростной ночной атаке.

Слава правительству, он получил все приказы заранее! Гепард успел разослать всех своих подчинённых по намеченным для охраны объектам. С мест уже отрапортовали: взят под контроль центр города, морской порт и международный аэропорт. А территория военной базы так и вовсе стала похожа на осаждённую крепость. Впрочем, по факту так оно и было.

К утру повстанцы с боем взяли позиции правительственных войск, деморализовав противника своей ночной атакой и обратив в бегство. Армия президента Аптидона практически перестала существовать. Те отдельные подразделения, что не принимали участия в ночном бою, не могли оказать серьёзного сопротивления из-за своей малочисленности и слабой подготовки. Пораженческий дух уже проник в них, лишая всякой воли и стремления к победе или хотя бы к борьбе. Они вообще никого и ничего защитить не способны, кроме самих себя! Да и последнее оставалось под большим вопросом.

В самые разные министерства Парижа полетели срочные депеши и шифротелеграммы. Однако время было уже позднее, и все важные лица разошлись до утра по домам, а кто и по любовницам. Впрочем, полковник и так знал, что надо делать, и никаких новых распоряжений не ожидал.

Все солдаты и офицеры военной базы получили приказ держаться до конца. Другого решения просто не имелось. Здесь и сейчас важно было усадить за стол переговоров обе стороны: и афаров, и исса, уговорив их прекратить вооружённый конфликт и сформировать переходное правительство.

Основным противником действующей власти в Джибути считалось афарское движение ФВЕД, возглавляемое Иду Аббате и Дини Ахмедом. Остальные лидеры и десяток их сподвижников сидели в тюрьме, посылая проклятия на голову президента Аптидона. Впрочем, безуспешно.

Полковник Жерар Гепард от переизбытка негативных эмоций аж пристукнул кулаком по столешнице стола, не почувствовав боли. Большего на глазах у подчинённых он себе позволить не мог. Утром он лично заставит президента Джибути отпустить из тюрем всех афарских лидеров и сесть за стол переговоров!

Устало рухнув в кресло, Гепард потёр покрасневшие от недосыпа глаза. Сейчас в его распоряжении три тысячи восемьсот военнослужащих. Это самая крупная французская база на побережье Индийского океана и самая оснащённая. Есть чем бороться с неграми.

И его сил достаточно для того, чтобы дать отпор любому агрессору! Ничего… Хорошо обученные легионеры смогут разогнать эту свору бешеных африканских шакалов! Если, конечно, правительственные войска сами не справятся. Но на это полковник почти не надеялся. Впрочем, напрасно рисковать жизнями французских солдат он тоже не намерен: их необходимо предупредить. Пожалуй, придётся поднять в воздух звено уже не вертолётов, а бомбардировщиков. Чёрт его знает, как неграм удалось сбить их вертолёты? Но факт оставался фактом: минус три машины за один бой воздух-земля! Жерар ругнулся сквозь зубы.

Сон буквально валил полковника с ног. Сказывались и общая усталость, и нервотрёпка прошедших суток. В крайних случаях он мог не спать и двое суток. А если принять экстракт листьев коки, то и все трое. Ради дела Гепард был готов пойти почти на любые жертвы. Сейчас он покемарит пару часиков и снова будет свежий как плотва. Гепард искренне надеялся, что ничего страшного за это время не произойдёт. Однако ошибся.

Ночью защита столицы рухнула, и французы встали перед выбором: отойти в сторону или вмешаться. Париж однозначно приказал вмешаться, но только в качестве обороняющихся.

– Есть! – ответил полковник Герард, отдавая распоряжение поднять в воздух все штурмовики и истребители.

***

Афары, довольно быстро преодолев предместья столицы, направлялись прямиком к аэропорту. Подойдя к окружённому военными базами аэропорту, повстанцы остановились на отдых. Пользуясь передышкой, их командиры тут же послали вести о скорой победе своим лидерам.

Я не запоминал всех политических руководителей афаров, как и многих других. Они уже примелькались своими одинаковыми амбициями и схожими действиями, и перестали вызывать у меня хоть какой-то интерес. Слишком много их и им подобных прошло перед моими глазами. И все со своими чаяниями и посылами, иногда весьма неоднозначными.

О победе никто из них не думал. А наш рейд по захвату Джибути оказался настолько стремительным, что никто из остававшихся на свободе афарских лидеров просто не имел о нём ни малейшего представления. Разумеется, ни присоединиться, ни тем более возглавить его они возможности не имели.

И вот сейчас в предрассветной мгле я смотрел через бинокль на город. Джибути игриво подмигивала мне разноцветными огнями, но заигрывала как-то скромно. Ярко сияли только порт и аэродром, со стороны которого отчётливо слышался шум прогреваемых авиационных двигателей. Очевидно, французы решили всё-таки не оставаться безучастными ко всему происходящему. Да оно и понятно.

Все, находившиеся поблизости, тоже слышали громкий гул явно больших и тяжёлых машин. Но никто из нас не был готов умирать! Расчёт «Шилки» активно очищал все четыре ствола зенитки от нагара. Те, кому посчастливилось получить переносные зенитные комплексы, внимательно их осматривали, порой переспрашивая друг у друга, как их правильно пускать. Понятное дело: иероглифы никто из афар не понимал, а инструкции к ним как таковой не было. Так, листок какой-то.

Китайские товарищи любезно поделились с нами своими репликами американского Стингера и советской «Иглы-С». Конечно, качество будет китайское, но зато их у меня очень много. Ещё раз: спасибо, щедрые азиатские братья!

Пленные солдаты показали, будто видели французов среди командования правительственных войск Джибути. А это лишь подтверждает (особенно с учётом вертолётной атаки), что статус-кво фактически нарушено. А вот какие действия они предпримут дальше, я узнаю всего через пару часов. Однако мне есть чем их встретить. Я готов! А они?!

Глава 2. Бой за столицу

Президент Аптидон не спал всю ночь и буквально сроднился с телефонной трубкой, непрерывно названивая французам. Ему, как и обещали, помощь оказали, однако поставили условие, чтобы он договаривался с оппозицией. Ради выполнения этих требований он весь вечер провёл наедине с арестованными лидерами афарских движений.

В итоге к определённым договорённостям они пришли. Однако выпускать заключённых из тюрьмы Аптидон не спешил, отодвинув окончательное решение до каких-либо заметных изменений в свою пользу на фронте. А из беседы с политзаключёнными афарами ещё и понял: те силы, что сейчас атакуют Джибути, подготовлены отнюдь не джибутийскими оппозиционерами, а кем-то в Эфиопии. Явившиеся в его страну повстанцы никак не зависят, и уж тем более не подчиняются местным лидерам афаров. Если вообще не состоят с ними в открытой конфронтации!

Нагрянувшие в Джибути люди представляли некий появившийся совсем недавно «Чёрный союз». То ли это было новое движение, то ли коалиция уже существующих, никто ничего толком не знал. Слышали лишь, что формировался этот «Чёрный союз» на территории Эфиопии и до поры до времени никак себя не проявлял. Возглавлял её якобы кто-то из военных. Точнее, группа военных, с которыми никто не мог ни толком связаться, ни договориться.

Руководил ими вроде как Иду Аббате. А Дини Ахмед осуществлял посредничество между ним и другими лидерами афаров. Ну, и вёл переговоры с исса. Сейчас ни об одном, ни о другом ничего не было слышно. Короче, сплошные загадки.

Не успел Хасан Аптидон заснуть, как его разбудила громкая канонада. Сражение началось, хотя за окном ещё царила глухая ночь. Ночью вообще мало кто воюет: видимость плохая, а вероятность перепутать или ошибиться и начать палить по своим, наоборот, весьма велика. Да и артиллерия бьёт неточно, дружественный огонь весьма вероятен. В общем, сложно воевать ночью. А неграм ещё сложнее, потому как и маскироваться особо не надо. Вот и не воюют никогда.

Вскочив с кровати, Аптидон бросился к телефону. Необходимо срочно собрать все силы, которыми он ещё располагал: армию, полицию, добровольные дружины кланов исса. Короче, всех!

***

Французская военная авиация с наступлением рассвета поднялась в воздух, проводя разведку местности. Атаковать им запрещалось, и поэтому они вели исключительно разведку. Вокруг аэродрома заняли позиции их силы, не подпуская никого, кто мог бы выстрелить из переносного зенитного комплекса.

К моменту, когда повстанцы подошли к аэродрому, французы успели основательно окопаться и занять круговую оборону. Сверху отчётливо было видно, как наступали афары, распавшись на отдельные отряды. Держа меж собой довольно большую дистанцию, ехала их немногочисленная бронетехника, тряслись по ухабам грузовики. Кое-кто из повстанцев передвигался на своих двоих или, если позволяла местность, с помощью велосипедов.

Ничего не стоило нанести по ним удар! Однако внезапный пуск с земли зенитной ракеты только лишний раз подтвердил, что делать этого не стоит. Ракета в цель не попала и ушла далеко в сторону. Но сумятицу она всё же внесла: самолёты поднялись повыше, чтобы лишний раз не провоцировать и иметь возможность избежать попадания.

Облетев всю территорию Джибути, они пошли на посадку, не сделав ни одного выстрела и не сбросив ни единой бомбы. По ним тоже никто больше не стрелял, и французы смогли спокойно приземлиться.

Повстанцы, наткнувшись на организованную оборону, атаковать не стали. Прощупав защиту несколькими очередями и получив в ответ плотный огонь, афары отступили. Затем, ещё несколько раз безрезультатно попробовав пробиться к аэропорту, они обнаружили совершенно незащищённые окраины и ринулись на захват города. Завязалась жаркая схватка за предместья Джибути. Здесь не применяли миномёты и ствольную артиллерию, да и китайские реактивные установки «Тип 63» ударили лишь по нежилым строениям.

Впрочем, в стрелковом бою повстанцы продвигались медленно, не имея особых преимуществ, кроме своей численности перед кланами исса. В конечном итоге большинство из афарских отрядов просто завязли в рабочих кварталах. Кроме одной, самой многочисленной группы, что прямиком шла в сторону порта, сметая всё на своём пути. Этим она и привлекла всеобщее внимание, вынудив Аптидона отправить все оставшиеся войска в ту же сторону.

***

Утро началось с атаки. Едва забрезжил рассвет, войска снова двинулись вперёд. Они, может, и хотели бы действовать более активно, о чём говорили их неоднократные попытки атаковать аэродром, но сказывалась усталость. Однако эйфория от победы и желание достичь большего упорно толкали афаров вперёд. Да и несколько капель эликсира бодрости, попавшие бойцам в кружку с горячим напитком, изрядно прибавили активности и отчасти храбрости.

Храбрость – вообще дорогой товар. Местные ею как-то не отличаются. А стимулирующий её эликсир весьма дорог в производстве. Поэтому тратить его в больших количествах довольно глупо. Именно поэтому он достался только небольшой группе из трёхсот человек, да и то в сильно разбавленном виде. На полдня хватит, и ладно. Да и выматывает такая стимуляция до последнего предела. Это в будущем нашпигованные наркотиками штурмовики станут без оглядки атаковать позиции врагов, а здесь и сейчас этого пока нет.

Французы вели разведывательные полёты. Однако не атаковали, опасаясь нашей ПВО. Хоть и слабое, но утешение. Потеря ими даже одного самолёта приравнивалась бы к национальному позору. Они и так (очень неожиданно для себя!) потеряли три вертолёта. Для предупреждения их возможных выходок один из расчётов пульнул по самолётам то ли из китайской «Иглы», то ли из их же версии «Стингера». Хрен там разберёшь, у кого они слямзили технологию, не особо напрягаясь создавать свою собственную!

Основные силы, подчинённые лично мне, я направил в центр города. Захватив административные здания и лишив правительство Аптидона возможности руководства войсками, можно вынудить его воевать на наших условиях. Не зря все в мире перевороты проводились в столицах. Захват госучреждений и банков – это мгновенная парализация всей государственной деятельности, в том числе и финансовой. По всей стране сразу начинается анархия. А анархия – не мать порядка, отнюдь. Анархия – это мать беспорядка и дочь первозданного хаоса. Ну, или внучка.

Как таковой морской порт мне был пока не нужен, хоть и двигались мы именно в том направлении. Пусть себе его охраняют французы и присоединившиеся к ним остатки правительственных войск. Как раз будет с кем потом разговаривать. Тем более и к нам скоро должны присоединиться оставшиеся на свободе лидеры афаров. Впрочем, с ними ещё предстоит плотно пообщаться. Мне-то нужны лично преданные, а не преданные другими! Поэтому моим представителем станет кто-то из тех, кого мы освободим из заключения. Про тюрьмы Джибути я знал не понаслышке, и найти нужную не составляло особого труда. А там и самый зашуганный политзаключённый отыщется.

Штурмовой отряд в тысячу человек возглавляли три моих советника. Я же не выпячивался и, расположившись в здании склада, в котором имелся хороший подвал, лишь корректировал их передвижение и задачи, раздавая приказы по связи. Здесь же разместилась и моя личная охрана. А в соседнем дворе остановилась «Шилка», готовая отразить нападение любого противника: хоть воздушного, хоть наземного. Короче, ждём-с!

Отряд с боем прорвался в центр города, и вскоре схватка закипела у президентской резиденции. Пусть французы побудут некоторое время в полнейшем недоумении, решая: с кем им договариваться-то? Кое-какие попытки начать переговоры они уже предпринимали. Сначала пытались пообщаться по радиосвязи, а потом пролетевший над городом самолёт сбросил кучу бумажек, наскоро распечатанных на принтере, с предложением остановить боевые действия. Прямо как во время войны.

– Негр, сдавайся! Хлеб, молоко и собственные яйца мы тебе оставим. Чёрные капут! Аптикон карашо! Сдавайся!

Но нам-то что?! Мы же не афары, хоть и негры. Поэтому: спасибо за офисную бумагу! Конечно, для задницы она так себе, зато горит «карашо». Все эти требования я торжественно проигнорировал, а в видневшийся издалека белый флаг даже стрельнул из винтовки. Вдохновил, так сказать, всех своим личным примером.

Пока афары бились за порт и захватывали жилые кварталы города, а какая-то часть из них сидела вокруг военной базы и аэропорта, мои люди оккупировали деловой и административный центр Джибути. От них я и ждал доклада, что Аптидон захвачен и находится в наших руках. Приказ был однозначен: взять президента Джибути. Живым или мёртвым! Лучше живым, конечно, но и мёртвое тело тоже вполне сойдёт. Важен сам факт наличия, чтобы потом не полезли всякие Аптидоны №1 и №2. Хасаны, родства своего не помнящие. Десептиконы, твою мать! Разозлился я что-то чуток, бывает…

***

Полковник Жерар Гепард был на постоянной связи со своим правительством. Шифротелеграммы шли непрерывным потоком как от него, так и к нему. Лишь изредка он докладывал обстановку лично, общаясь с кем-то из высокопоставленных лиц по международному телефону. События нарастали, и в воздухе пахло большими проблемами.

При этом в Париже настаивали на начале переговоров. Однако Хасан Аптидон колебался: выпускать ли из тюрем политзаключённых или расстрелять их? Ведь всем известно: нет человека – нет проблемы. И полковник буквально разрывался меж двух огней. Пока Аптидон колебался-матюкался, повстанцы захватили тюрьмы и выпустили заключённых. И всех политических лидеров афаров и кланов исса, которые в своё время не нашли общий язык с Аптидоном, увезли в неизвестном направлении. Вести переговоры оказалось банально не с кем!

Хотя уже часа через три это не имело никакого значения. Большая часть повстанцев начала штурмовать порт, ввязавшись в борьбу с правительственными войсками. А меньшая… меньшая довольно грамотно и последовательно стала захватывать центр.

Пока войска Аптидона держались, французские военные не вмешивались. Но как только те бросились отступать, иностранный легион получил приказ отогнать от порта повстанцев. В итоге это и было сделано, правда, с небольшими усилиями. За двое суток почти непрерывных боёв повстанцы уже конкретно выдохлись, понесли ощутимые потери и больше желали грабить, чем воевать. Откатившись от морского порта, они заняли позиции вокруг, попутно совершая набеги на местные магазины и избавляя их от всего «лишнего».

В резиденции, заполненной военными и министрами, Хасан Аптидон ждал дальнейшего развития событий. Сюда же, под его защиту, собрались многочисленные родственники и члены ближнего круга президента. И поначалу доклады поступали весьма обнадёживающие. Однако внезапная атака на центр быстро разрушила все радужные перспективы. И вот уже охрана отбивается от превосходящих сил противника. Хоть самому с автоматом на крышу лезть.

Бой разгорелся нешуточный! Не став рисковать своей чёрной шкурой, Хасан Аптидон залез в подвал и теперь с тревогой прислушивался к тем звукам, что доносились до него из-за плотно прикрытой двери. Грохот выстрелов перемежался с редкими разрывами гранат. Здание ощутимо потряхивало, и сверху на засевших в подвале людей непрерывно ссыпались пыль и песок. Наконец, могучий удар в дверь прервал его невесёлые, прямо скажем, упаднические размышления.

Все его надежды и здравые мысли после этого удара оборвались. Сердце застучало сначала быстро-быстро, потом ухнуло куда-то вниз (кажется, в пятки) да там и осталось, вяло трепыхаясь и силясь спрятаться в самый маленький палец ноги.

– Кто тут Аптидон? – проревел грубый, охрипший от приёма стимуляторов голос.

Президент Джибути разумно промолчал, с испугом рассматривая слабо освещённую фигуру негра в проёме двери. С автоматом наперевес, на форме нет никаких знаков различия. Только одинокий шеврон, над которым застыла злобная змея с кинжалом в зубах, выделялся на его рукаве. Кинжал показался большим, а змея явно была коброй – вот и всё, что запомнил Аптидон, пока его искали.

– Я спрашиваю: кто? – и проём двери почти полностью закрыли ещё две фигуры. – Не последует ответа, прилетит граната, – пригрозил повстанец и демонстративно показал советскую Ф-1, попутно дав короткую очередь в земляной пол.

Брызнули в стороны мелкие камешки, но пули увязли в полу, никуда не срикошетив. Громкий треск выстрела ударил по мозгам (у кого они были) и помог прятавшимся в подвале принять правильное, а главное быстрое решение.

Все тут же стали показывать пальцами на Аптидона и выталкивать его к выходу. Некоторые, уже ничего не стесняясь, подталкивали даже пинками. Чего не сделаешь, чтобы спасти собственную жизнь. Сопротивляться никто и не думал, каждый хотел жить и трясся за свою никчёмную шкуру. А президента Аптидона не жалко! Уберут этого, поставят другого, одним меньше, другим больше… Так какая разница? Во власти все одинаковы.

– Выходи, сука! – почему-то по-русски сказал боец (видать от Мамбы научился) и добавил: – Бистро! Бистро, обизяна!

Аптидон, всю жизнь говоривший лишь на сомали или французском, не понял ни первого обращения, ни второго. Впрочем, по интонации он вполне догадался, что ни в любви, ни в преданности до гроба ему явно не признавались. Мрачно раздвинув руками своих предателей-соплеменников, президент Джибути вышел вперёд. И тут же схлопотал удар прикладом под дых! Согнувшись, он попытался прошипеть все те ругательства, что просились наружу. Но сделать это ему не удалось: наружу вышел всего лишь ужин.

Его тут же подхватили под руки и поволокли на свет. Затем стали выволакивать и всех остальных, прятавшихся в подвале. Никто ни с кем особо не церемонился! Отхватывали даже женщины, если пытались сопротивляться. Ни о каком снисхождении по гендерному признаку не шло и речи! Мужчины и женщины равны во всём!

Внезапно под стенами уже порядком разрушенной резиденции послышались звуки нового, стремительно разгорающегося боя! И у Аптидона невольно вспыхнули глаза. У него есть шанс!

***

Полковник Гепард буквально висел на телефонах. События развивались с поистине космической скоростью. Сильный и хорошо организованный отряд повстанцев неукоснительно прорывался в центр города, попутно снося все заслоны. И стремился он совершенно точно в сторону резиденции Аптидона! Тот так и не покинул её, предпочитая управлять войсками на расстоянии. За что и поплатился! Не сдерживая злости и не выбирая выражений, полковник орал на своих подчинённых, подгоняя их со всей силой.

Судя по донесениям, повстанцы уже освободили из тюрем всех политзаключённых, выпустив даже обычных уголовников. И очевидно, теперь их целью являлся президент Аптидон. Гепард отчётливо сознавал, что с его захватом или смертью, ни о каких переговорах речи быть не может. Просто власть поменяется кардинально: с минуса на плюс или, если точнее, с исса на афаров. Такие преценденты в Африке случались неоднократно. Взять хотя бы тех же руандийских тутси и хуту. Весьма красноречивый пример, весьма. Тараканы, мля…

У него оставалось всего два выхода: либо спасать президента, либо всё пустить на самотёк. Однако ни то, ни другое решение он не был волен принимать самостоятельно. Отправив шифротелеграммы, Гепард напрямую связался по телефону с министром обороны Франции.

– Месье генерал, у нас здесь проблемы высшего порядка.

– У тебя проблемы уже вторые сутки, Жерар, – по-свойски заметил министр. – Говори, что случилось, я ничему уже не удивлюсь.

– Повстанцы вторглись в центр города! Под их контроль перешли почти все правительственные учреждения, и сейчас они прорываются в сторону президентской резиденции.

– Но ты же докладывал, будто они обложили аэродром и атакуют морской порт! Они, что же, ушли оттуда?

– Нет, в центре орудует совсем другая группа. И они намного лучше подготовлены, чем остальные. Мне нужна санкция на спасение президента! Или мне не вмешиваться?

– Ты же понимаешь: такие вопросы я могу решать единолично! Раздавать подобные санкции – прерогатива президента Франции.

– Время идёт! – воскликнул Жерар. – Ещё двадцать минут, и спасать будет просто некого.

– Каковы шансы на его спасение?

– С моей точки зрения высокие.

– Это хорошо. Надеюсь, президент учтёт твой опыт и согласится на это.

– Потери тоже будут высокими, сразу предупредил Гепард. – Штурмующие отлично вооружены, чувствуется их боевой опыт. И да, это не афары, судя по их тактике.

– А кто?

– Не знаю, но подозреваю, что эфиопы или сомалийцы.

– Сомалийцам не до Джибути, – буркнул министр обороны, – со своими бы проблемами разобраться. Ладно, это всё лирика. Так ты говоришь, что наши потери будут большими?

– Очень большими, – хоть министр его и не видел, кивнул Жерар.

– Ясно, ты пытался связаться с повстанцами?

– Пытался, они не отвечают.

– А с местными афарами разговаривал?

– Да.

– И что?

– Ничего, они не в состоянии повлиять на ситуацию. Напавшие на город им не подчиняются.

– Возьми заложников и сообщи об этом повстанцам.

– Я взял, они не реагируют.

– Ну, расстреляй парочку.

– Бесполезно. Этим неизвестным, судя по всему, просто наплевать на судьбу других негров.

– Угу. Хреново. Сколько у нас есть времени, чтобы вмешаться?

– Уже меньше двадцати минут. Мои люди и техника готовы стартовать в любую минуту, но нужна санкция из Парижа. Боюсь, в городских кварталах мы не сможем полностью реализовать свои преимущества…

– Не надо жалеть чёрных, Жерар.

– Я и не собирался! Но эти негры явно умеют драться, и драться будут хорошо. У нас есть шанс не успеть, тогда мы рискуем потерять людей.

– Я тебя понял. Жди звонка. Минут десять мне хватит.

– Есть!

Разговор министра обороны с президентом и премьер-министром не занял много времени. О событиях в Джибути все были в курсе и думали об этом весь день, заранее просчитывая варианты на самые разные случаи. Целый штат помощников работал над этим вопросом, высчитывая вероятность того или иного действия и их возможные последствия.

Аналитики в экстренном порядке доложили все свои выкладки. И выкладки эти не радовали: и в одном, и в другом случае положение французов оказывалось весьма спорным. Однако, если военные Франции вмешаются на завершающем этапе, то президент будет им обязан. Если же нет, то новым властям придётся договариваться с Францией заново.

Вот только открытое вмешательство в чужой конфликт породит неоднозначную реакцию во всём мире. Ещё и три вертолёта потеряли… Так не ко времени! И ведь не утаишь: буквально как прыщ на носу! Чем всё это закончится, если конфликт в Джибути всё же разгорится? Непрерывной войной, как в Сомали? Или полнейшим безвластием, точнее, вечной чехардой сменяемых лидеров? Но в конце концов корпусу всё равно придётся уйти из Джибути.

А вот это казалось невыгодным в большей степени, чем встать на сторону Аптидона. К тому же французам почему-то чудилось негласное присутствие англичан, ведь когда-то (в дни Британского Сомали) афары работали на них. Всё вместе и дало толчок к окончательному решению: военным не вмешиваться! Но до последнего оставаться на охраняемых объектах, не допуская разрушения портовой инфраструктуры и взлётно-посадочной полосы. Это решение президента Франции министр обороны и донёс до сведения полковника:

– Гепард! Не вмешивайся. Дипломатические работники сами свяжутся с повстанцами и попробуют с ними договориться. Убьют Аптидона, значит, это его судьба! Выживет и разгромит повстанцев – ему же хуже. Если он победит, то его надо устранить и поставить другого человека, чтобы не выставил новые условия и не хвастался победой перед нами же.

– Есть! – с облегчением выдохнул Гепард. – Буду наблюдать и не вмешиваться.

– Отбой! – коротко бросил министр.

Он положил трубку на рычаги, но тут же схватил её вновь, перезванивая:

– Всё же пошли небольшую группу по спасению Аптидона. Отбери самых лучших, но из тех, кто не полезет зря на рожон. Нужны мастера своего дела. Смогут вытащить его к тебе на базу – хорошо, мы свой долг выполним. Не смогут, так и ладно. Только пусть трезво оценивают обстановку. На этом всё! Я всегда на связи и жду доклада от тебя.

– Есть! – отрапортовал полковник и тоже бросил трубку.

Он ещё с полминуты заворожённо смотрел на телефон шифросвязи, ожидая, что тот вот-вот оживёт и разразится басовитой трелью мощного звонка. Однако телефон молчал. Молчал, словно затаившаяся гадюка. Встряхнувшись, Гепард мотнул головой и, выйдя из помещения, где стоял телефон спецсвязи, заорал во всю мощь своих лёгких:

– Симона Випера ко мне, быстро! И пусть сразу захватит свою команду. Их выход!

Симон Випера – юркий, смуглый француз с тонкими, словно нарисованными на лице усиками, придающими ему несколько франтоватый вид – внимательно выслушал приказ командира базы. Потом хмыкнул и, молниеносно вскинув руку в воинском приветствии, рванул к своей счастливой пятёрке.

Уже на бегу он решил, что пятёрки ему будет явно недостаточно. Поэтому прихватил с собой ещё и группу прикрытия из десяти человек. Цель ему указали, а дальше всё в его руках!

Промчавшись по улицам Джибути, бронеавтомобили остановились за пару кварталов от резиденции. По пути они несколько раз даже попали под обстрел, вернее в какие-то несерьёзные перестрелки. Сейчас же, выскочив из машин, группа прикрытия заняла круговую оборону, а группа захвата устремилась вперёд в надежде освободить или увезти президента. Они смогли дойти практически до самой резиденции, счастливо (ну, и немного благодаря своей компетенции) избегнув боя. Однако дальнейший путь оказался полностью перекрыт.

Пришлось завязать бой. Впрочем, плотность огня и многочисленность противника всё-таки не дали французским военным возможности отбить президента. Да и боевой опыт повстанцев неприятно поразил легионеров! В результате, расстреляв половину своего боекомплекта, они были вынуждены отступить. Вернувшись, Випера хмуро доложил Гепарду, что задание по захвату президента Аптидона выполнить не удалось.

Странно, но полковник этому почему-то совсем не удивился. Только недовольно поморщился и отпустил командира группы спецназа отдыхать. Даже не ругался…

Глава 3. Операция наоборот

Старшим отряда по захвату президента Джибути был эфиоп по имени Надо. Он и принял доклад своего подчинённого о нападении французского спецназа. Впрочем, раздававшиеся снаружи звуки автоматных очередей и гулких взрывов подствольных гранат ничего другого означать и не могли.

– Командир, кто-то хочет освободить президента, – доложил очевидное младший офицер.

– Много их?

– Нет, но это французы.

– Могут прорваться?

– Не знаю, командир, всё может быть.

– Ясно. Отбить сможете?

– Да, пожалуй. Их вроде не очень много. Если, конечно, они послали на спасение одну группу, а не сразу несколько.

– Хорошо, я доложу об этом Бинго.

Надо взял висевшую у него на поясе переносную, довольно увесистую радиостанцию и нажал на тангенту.

– Змей, Змей, я – Парвус. Я – Парвус, слышите меня?

– Слышу тебя хорошо, – ответил знакомый голос. – Докладывай!

– Нас атакует небольшая группа французов! Возможно, она не единственная.

– Вы нашли Аптидона?

– Да, он в наших руках.

– Отобьётесь?

– Думаю, да. Но при условии, что группа одна.

– Выбирайтесь оттуда! Однозначно вместе с Аптидоном. Но если возникнет хоть малейшая угроза его освобождения: президента ликвидировать, а тело унести с собой.

– А с остальными что делать?

– Да что хотите.

Рация щёлкнула, захрипела и отключилась. Надо-Парвус пожал плечами и мрачно посмотрел на пленных. Затем прислушался к звукам боя и снова перевёл взгляд на пленных. В это время забежал один из солдат и, задыхаясь, выдохнул:

– Это спецназ! Их много, и они пришли за Аптидоном.

«Ну и чего тут разбираться? – подумал про себя Парвус и махнул рукой своим подчинённым. – Как бы не было поздно!».

– Валите всех!

– Президента и остальных, или одного Аптидона? – уточнил один из солдат.

– Да всех валите! Некогда разбираться. Женщин только не убивайте и гражданских. Аптидона грузите в машину: велено показать его тело полковнику.

– Будет сделано, – кивнул боец и рванул прочь.

Вскоре раздались автоматные очереди. Кто-то попытался спастись, но безуспешно. Пока одни расстреливали, другие отбивались от спецназа французов и таки отбились.

Парвус с сожалением взглянул на труп лежащего в луже крови Аптидона. По телу бывшего президента Джибути уже вовсю ползали мухи, кровь запеклась. Боец с досадой поморщился: напрасно поторопился! Потом нажал на тангенту переговорного устройства.

– Змей, ответь Парвусу! Змей!

– Слушаю тебя Парвус!

– Нападение отбито, Аптидон убит.

– Кем?

– Нами…

– Так вы же отбили нападение?

– Да, но опасаясь, что французы смогут освободить президента, мы его отправили к духам Африки.

Некоторое время в радиоэфире царили исключительно помехи. Затем сквозь них прорвался голос:

– Духи Африки приняли его. Доклад прошёл, – как-то не очень понятно выразился Бинго и спросил: – Что с остальными?

– Расстреляли, – был краток Парвус.

– Погорячились. Занимайте оставшиеся здания, больше никого не расстреливать. Кого захватите – всех в тюрьму! Там разберёмся. Конец связи.

Отключив радиостанцию, я зло сплюнул. Вот какого хрена сразу стрелять?! Приказа об этом я не давал. Лишь в случае невозможности привезти ко мне Аптидона живым, его следовало убить. Остальных захваченных проще было просто бросить или на крайний случай избить. Забыл я о специфике восприятия местных. Всё по себе равняю, а зря. Им бы только расстреливать! Но тут все проблемы решают таким образом, даже самые культурные из них. Тьфу, млять!

Снова зло сплюнув, я отдал приказ, чтобы доставили ко мне выпущенных из тюрьмы руководителей. Кроме них должны были подъехать Иду Аббате и Дини Ахмед – нынешние лидеры «Чёрного союза», ратующие за освобождение Джибути.

Ну, как лидеры… Это они так думают, а на самом деле обыкновенные марионетки с весьма ограниченными правами. У них есть лишь право согласиться с моим решением. Или не согласиться и тогда уж пенять на себя. Порой можно громко протестовать и возмущаться, как это любит делать Дини. И я даже иногда разрешаю ему громко хлопнуть дверью. В результате-то всё равно всё будет по-моему, и они выполнят то, что приказали. Как говорится, побуянил и хорош…

Город постепенно переходил под наш контроль. Афары получили неожиданную поддержку от своих соплеменников, которые массово брали оружие в руки и вставали на нашу сторону. А исса всех кланов и родственных им подкланов так же массово бежали из города. В этом им никто не препятствовал. Ну, разве за редким исключением в виде особо яростных или обиженных афар.

Морской порт так и не взяли, аэродром тоже находился пока под охраной французов, но правительственные войска оказались полностью деморализованы. Видимо уже просочилась весть о смерти Аптидона. Изредка над городом пролетали французские самолёты, однако представляющих наибольшую опасность вертолётов нигде видно не было. Каждую воздушную цель вели переносные зенитные комплексы спрятавшихся во дворах зенитчиков. К вечеру город полностью перешёл в наши руки, как и морской порт. Видя бесперспективность обороны, французские военные его оставили. Наконец, приехали те, кого вызвали из числа лидеров афаров.

Иду Аббате и Дини Ахмед приехали быстро. Сейчас они сидели на стульях в подвале занятого мной здания, а у стены, подпирая её плечами, стояли бывшие опальные министры Мохамед Илабе и Сулейман Лодон, освобождённые моими людьми из тюрьмы. Один представлял клан исаак, другой гадабурси. Рядом с ними стоял Мохамед Адойта из афаров, тоже только что выпущенный из тюрьмы. Его-то я и наметил в местные лидеры. Прямо сразу, с первого взгляда. Сидел он за убеждения, приобрёл авторитет и не был связан с другими, потому как своим освобождением обязан лично мне.

Иду Аббате был доктором, оттого и не стремился во власть, хоть и приложил много сил для торжества справедливости конкретно для афарского населения. Дини Ахмед, наоборот, оказался слишком наглым и пёр во власть напролом. От него, вероятнее всего, придётся избавиться. Причём быстро. Возможно, даже сегодня. Скажем, поест-попьёт вечером, а утром отправится на охоту уже вместе с духами предков. Но это как вариант. Мне нужны управляемые, а не абы кто.

Ну что же, раз все в сборе, начнём, пожалуй.

– Итак, господа и месье, – обратился я сразу и ко всем, – Рад вас видеть! Как добрались? Как самочувствие? А настроение как, боевое?

Меж тем в подвал донесли стулья и все сомали с афарами, наконец, расселись. Сам же я восседал на кресле, принесённом сверху, за большим и длинным столом. Стол почти упирался в ряды стульев, на которых расположились бывшие и планируемые мной стать настоящими лидеры маленькой страны под названием Джибути.

– О чём молчите, господа-товарищи? Вас что-то не устраивает?

– Спасибо, всё хорошо, – отозвались они один за другим и забросали меня вопросами: – Где Аптидон? Он жив или мёртв?

– Аптидон убит, – проговорил я, внимательно следя за их реакцией на эту новость. Лидеры освободительных движений и борьбы за независимость сразу зашушукались, обмениваясь ликующими взглядами. – И вам предоставлена редкая возможность лично в том убедиться: тело лежит под навесом во дворе. Вы и засвидетельствуете его смерть. Проводите всех туда, – приказал я стоявшему рядом эфиопскому офицеру.

Тот кивнул и увёл всех из подвала под навес, где лежало тело убитого президента Джибути. Убедившись, что перед ними именно Хасан Аптидон, оппозиционные вожди вернулись с самыми разными чувствами, чётко читаемыми на их лицах. Все вновь расселись по своим местам.

– Посмотрели? Есть у кого вопросы?

Вопросов не оказалось. Даже Дини Ахмед притих: видимо, не понравился ему вид мёртвого Аптидона. Мёртвые никому не нравятся, потому как ничего, кроме страха, с них не взять. Причём собственного страха.

– Ну что ж, тогда приступим. Тем, кто меня ещё не знает, представлюсь. Я – неформальный глава организации свободных африканских стран под названием «Чёрный союз». И это мои люди, собравшись в хорошо вам отныне известный «Чёрный отряд», пришли на помощь угнетённым афарам. Разумеется, по их просьбе. Мы же подготавливали повстанческую армию, учили и снабжали. У нашего отряда крепкая и сильная организация, в чём вы смогли убедиться. А вот наше знамя! – ткнул я пальцем в стоящее в углу древко.

Приставленный к квадратному штандарту солдат тут же развернул полотнище, и все уставились на змею, за головой которой лежал кинжал. Весьма приметный и характерный знак, что пришёл мне в голову по наитию. Всё по канону: белое на чёрном, ну или чёрное на белом, тут как кому угодно будет. Весьма красиво. Мне, по крайней мере, очень нравится.

Не люблю я всякие там черепа, кости и прочие символы смерти. Ну, не являются они для меня притягивающими образами. С моей точки зрения презрение к смерти можно выражать и другим способом. Например, верой: будь то вера в Христа, в свой народ, да хоть в пресловутую высшую справедливость! Но и мои символы не лишены смысла.

Раззявившая пасть змея символизирует предупреждение и призыв держаться от неё подальше. Кинжал – это, разумеется, оружие. Острое и весьма опасное в умелых руках. То есть каждый член отряда вооружён и очень опасен. Пафосно, конечно, но зато по существу. Дальше следует некая аналогия с расхожим выражением «рыцари плаща и кинжала»: у кобры тоже есть подобие капюшона. Вот и складывается нужный и понятный образ этого отряда. Всё остальное – неважные детали, которые только отвлекают от главного посыла.

Мои люди не торгуют смертью и не стремятся кого-то уничтожить. Цели наши намного прозаичнее: захватить власть на целом континенте и объединить его под своей рукой. Вновь создать чёрную империю – это непросто, совсем непросто. А точнее почти невозможно. Но цель: хотя бы попытаться! А там уж куда чёрная кривая выведет.

Есть, правда, всякие попсовые песенки про невозможное-возможно, однако здесь не тот случай. Впрочем, если идти правильной дорогой, то сколько всего интересного можно сделать и совершить. Как говорится: того, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Хмыкнув, я отбросил философские мысли и мечты, снова обратив всё своё внимание на местную клиентуру. Рассмотрев знамя, лидеры повстанческих движений повернулись ко мне, и я продолжил.

– Власть в городе захвачена. И случилось это благодаря совместным усилиям моих бойцов и повстанцев из числа афаров. Как я уже говорил, предоставленное им вооружение является собственностью «Чёрного отряда», добытым в бою. И сейчас я хочу быть уверен, что вы понимаете кому обязаны своим будущем возвышением. Есть те, кто этого не понимает?

Я обвёл взглядом всех присутствующих. Судя по глазам, понимали это все.

– Вижу, что таковых нет. Это радует! Тогда приступим. На первое время вы можете рассчитывать на нашу поддержку. Мы окажем помощь и людьми, и оружием, если потребуется. Дальше всё зависит от вас. Не справитесь, я найду других. Желающих попасть во власть или приблизиться к ней всегда много, выбор есть. Как вы имели возможность заметить, здесь присутствуют не только афары, но и представители самых многочисленных кланов сомали в Джибути. Я думаю, все уже догадались о том, что новое правительство будет коалиционным. Однако возглавит страну на этот раз именно афар.

Ахмед и Иду Аббате тут же переглянулись, Мохамед Илабе вообще проигнорировал этот посыл. Он пока ещё не до конца осознал сам факт обретения свободы. Не о власти он сейчас думал, совсем не о власти. Но тем лучше для него. А вот Ахмед думал и очень нехорошо прищурился, услышав моё заявление. Что касается остальных, то они выдохнули с искренним облегчением, видимо ожидая худшего для себя и своих кланов.

– Это справедливо! – послышалось со стороны представителей кланов сомали.

Афары лишь согласно кивали, отлично осознавая, что войну всех против всех они не потянут и о Джибути придётся забыть. Кому нужна выжженная дочерна страна? Соседняя Сомали сейчас стремительно в неё превращалась и об этом все знали. Наглядный пример, что называется, перед глазами.

– Кто из вас готов пообщаться с французами? Они тут прислали целый ворох бумаг и постоянно пытаются связаться с нами по рации, – кивнул я на кипу документов и лежащую передо мной на столе радиостанцию.

– Я, – поднялся Дини Ахмед, – это ведь я собирал наши войска, мне подчинялся генерал Мафар и вообще, всё сейчас держится на мне.

Я посмотрел на Ахмеда, хмыкнул и перевёл взгляд на Иду Аббате. Но бывший доктор тут же отвёл глаза, по умолчанию уступая первенство Ахмеду. Мохамед Адойта было дёрнулся… Однако Ахмед ожег его таким злобным взглядом, словно сразу дал понять: власть достанется именно ему и никому другому.

– Ты? Думаю, что нет, но это мы решим позже.

– Как не я?! – воскликнул Ахмед. – Я здесь самая важная фигура, это мои люди взяли город! Они подчиняются мне. Мы – победители! Значит, я стану президентом или никто!

– Президентом станет тот, кого назначу я, – жёстко парировал я его требования, сделав последнюю попытку удержать дурака от смерти. Напрасно, неприкрытых намёков тот так и не понял.

– Президента выбирает народ, а народ за меня. Я их направил, я их готовил, я их собирал.

– Не слышал такого. Боюсь, ты мне не подходишь, Дини.

– Да кто ты такой?! – взревел тот, входя в раж и напрочь растеряв остатки здравого смысла.

Угу, я так и думал: маски сброшены, забрало рухнуло. Недавно я нашёл свой старый пистолет – хромированную «Мамбу». Что ж, настал её выход. Я молча потянулся за пояс и, выхватив пистолет из кобуры, щелчком снял с предохранителя и выстрелил в голову дураку. Пистолет трижды содрогнулся, выпустив из ствола пули. С достаточно близкого расстояния глупую голову буквально размозжило! Тело откинуло прочь, и Дини Ахмед упал, заливая пол кровью. Череп у него казался вроде крепким, но три пули с трёх метров не оставляли ему никаких шансов.

Лидеры оппозиции дёрнулись. Однако почти неуловимое движение охраны, взявшей автоматы на изготовку, мигом заставило их успокоиться. И все остались сидеть, как прикованные к своим стульям.

– У кого ещё остались ко мне вопросы, задавайте их смело! – не без иронии заявил я. – Отвечу на любые и даже помогу стать президентом в загробном мире. Есть у меня знакомые духи Африки, они с радостью примут любого и сделают его своим помощником. Есть ещё желающие отправиться на тот свет? Повторюсь: там можно говорить что угодно и кому угодно. Надеюсь, мне не нужно напоминать: чьи солдаты захватили город и по чьему приказу убили Аптидона? Мы это сделали один раз и сделаем ещё столько, сколько потребуется. Однако сейчас всё зависит от вас. Я хочу, чтобы мы стали добрыми друзьями, а не врагами. И пусть Джибути повернётся лицом к Эфиопии, как это уже сделала Эритрея. Вместе мы будем лишь сильнее и покажем всем Европам и америкосам-абрикосам, что и мы не бананом деланы! – закончил я несколько спонтанную и, возможно, не очень умную речь.

Но, как давно известно, чтобы управлять людьми, достаточно быть слегка умнее большинства. А уж слегка подкорректировать свою речь в нужную сторону не составляет никакого труда. Как говорится: будь проще, и люди к тебе потянутся…

Ещё не остыл труп валяющегося на полу афарского подельника, а собравшиеся лидеры бывшей оппозиции уже сидели с горящими глазами и чутко внимали о грядущих радужных перспективах. Да уж… Легко же вы забыли плохое… «Впрочем, придётся иногда напоминать об этом, – думал я без всякой насмешки. – Ведь, сидя под яблоней, следует ожидать попадания в голову этим плодом». Мысли промелькнули и ушли, и я продолжил.

– Сегодня – великий день для вас! В ближайшее время вы свяжитесь с французами и проведёте с ними переговоры от лица новой власти Джибути. Я предлагаю здесь и сейчас поделить полномочия. Так как власть Аптидона полностью закончилась, отныне и на продолжительное время управление страной переходит к афарам, которые и захватили её с моей помощью. Но распри и войны вам не нужны, поэтому афары поделятся своими полномочиями с сомали. Итак, президентом Джибути станет Мохамед Адойта, – безапелляционно выдвинул я кандидата на высший пост. – А премьер-министром Мохамед Илабе. Министром обороны назначаю Иду Аббате, а Сулеймана Лодона – министром внутренних дел. Надеюсь, я никого не обделил? Разграничивая ваши полномочия, я стремился раздавать министерские портфели сбалансированно. Все остальные министры меня не интересуют. Их вы назначите путём выборов, голосования или переговоров. Все согласны?

Возражений не последовало. Возможно, что они и возникнут, но не сейчас. Я обвёл глазами всех присутствующих.

– Труп прошлой власти следует захоронить навсегда. Вам же следует приступить к строительству новой, счастливой и свободной от предрассудков жизни. Сейчас вас подготовят и помогут связаться с французами, дальше вы сами. Войска у вас есть, уважение народа тоже. Надеюсь, мозги свои вы по дороге не растеряли. Так что: удачи вам! А мне пора решать другие дела, – попрощался я с ними.

Растерянные афарские и сомалийские лидеры задали ещё по парочке вопросов. Затем их вывели из подвала, и они отправились приводить себя в порядок. Всё-таки пребывание в тюрьме курортом не назовёшь. Я же собирался остаться здесь до вечера и лишь ночью покинуть город. Сопротивление в нём было окончательно подавлено, президент убит, власть сначала разогнана, а теперь заново сформирована. Дальше сами! Ну, а я буду держать руку на пульсе. Эфиопия и мои полевые лагеря совсем рядом, так что можем и повторить. Ну да ладно, пора домой, в Аддис-Абебу.

Как-то незаметно она стала для меня домом. Правда, пока дом этот казался пустым. Никого в нём нет, кроме меня. Не звучит в нём женский смех, разве что прислуга иногда скромно улыбнётся. Да и детских голосов не слыхать… И пенять ведь не на кого: взвалил на себя миссию объединения Африки, неси и не ной.

Весь остаток дня мне подробно докладывали, как продвигаются переговоры с французами. Вскоре наступил вечер, быстро перешедший в ночь. Оставив в городе часть своих людей, мы с остальными выдвинулись в путь. На всякий случай я разослал в разные стороны дозоры, не забыв и о контроле внезапного нападения с воздуха. От французов можно ожидать любой подлости! Потому как если француз предаёт, то он делает это незаметно. А когда заметишь, поздняк метаться: поезд ушёл.

Если на нашем пути и попадались засады, то мы их счастливо избегали. Двигаясь на предельной скорости, наша колонна буквально неслась по ночной дороге с потушенными фарами, пока не уехала относительно далеко от города. Впрочем, и дальше так ехали. Водители, получив порцию зелья для улучшения ночного зрения, не нуждались в освещении пути, а всем остальным было как-то наплевать. Ведь на случай мин и засад вперед заведомо был отправлен старый тарантас с ничего не подозревающим водителем и десятком вооружённых до зубов афаров.

А нашу колонну, выехавшую чуть позже, возглавляла мотолыга. И ехала она по уже опробованной дороге. Следом за ней следовали и все мы. В общем-то, доехали до границы мы быстро и без происшествий, а там недалеко и до самой Аддис-Абебы. И вот передо мной раскинулся высаженный ещё при императоре эвкалиптовый лес. Воздух буквально благоухал: ароматная смола, нагреваясь на солнце, щедро насыщала всё вокруг своим пряным запахом.

Столица к этому времени потихоньку разгребла и следы сражений, и последствия многочисленных переходов власти из одних рук в другие. Природа тоже неплохо справлялась, постепенно затирая полученные от человеческих войн раны и пытаясь вернуть былое могущество. Честно говоря, столица прямо порадовала меня своим видом! Но скоро сезон дождей, и на страну вновь обрушатся буквально потоки низвергающихся сверху ливней. Они-то и смоют следы войны окончательно. Такой уж тут климат. А ещё дожди обещают богатый урожай. И он просто жизненно необходим Эфиопии. Так что хлеб будет. А уж зрелищами я всех обеспечу!

Глава 4. Лондон

Мистер Джеймс Вуд и мистер Уильям Лендгроу сидели в просторной приёмной одного полугосударственного учреждения. Приёмная поражала старым великолепием стиля английской сдержанно-вычурной классики. Тяжёлые деревянные стулья, массивный стол красного дерева, синие с золотой бахромой и кистями бархатные шторы на высоких и узких окнах. Здесь словно застыло само время, невольно возвращая обитателей и посетителей в эпоху королевы Виктории.

Упомянутых выше мистеров вызывали сюда вроде бы и по отдельности, но получилось так, что прибыли они одновременно. Правда, посетителей было отнюдь не двое. Здесь же, в роскошной приёмной расположились и другие приглашённые. Некоторые из них уже когда-то пересекались и теперь сдержанно приветствовали друг друга при встрече. Однако попадались и новые, совсем незнакомые лица.

Впрочем, долго посетители в приёмной не засиживались. Один за другим они заходили в кабинет и, пробыв там минут десять-пятнадцать, выходили оттуда с непроницаемым выражением на лицах. В итоге мистеры Вуд и Лендгроу остались вдвоём.

За шикарным столом из красного дерева занимался своими делами секретарь, заполняя какие-то бумаги. Время от времени на его столе звякала вычурная сонетка. И он, сверившись со списком, приглашал в кабинет следующего посетителя. В приёмной царила тишина, лишь изредка нарушаемая короткими и явно приглушёнными фразами.

Само собой, общаться в приёмной никому не запрещалось. Однако словно сама атмосфера дома не располагала к беседам. Разве что исключительно на отвлечённые, светские темы. Это не выглядело как запрет, просто являлось неким сводом негласных правил. Все о них знали, хотя никто и никогда их не озвучивал и уж тем более не фиксировал их на бумаге. Подобным манерам «гостей» научили ещё в элитной школе-интернате, где намёками, а где прямыми указаниями.

Таким образом, всё, о чём беседовали меж собой посетители, касалось лишь абсолютно нейтральных тем. Уместно было обсудить авторалли или новые модели автомобилей, либо тему гольфа, футбола, последней регаты и новых тенденций в научном мире. Частенько предметом обсуждения становились и женщины. Но больше как-то вскользь. Ведь предпочтения у всех были разные, а кое-кто отдавал предпочтение и вовсе не слабому полу.

Оба последних посетителя только недавно вернулись из Эфиопии и обладали секретной информацией, делиться которой друг с другом явно не собирались. Однако это никак не касалось тех, кто находился по другую сторону ведущей в кабинет двери. Люди, вызвавшие их на встречу, являлись прямыми начальниками как Джеймса Вуда, так и Уильяма Лендгроу. А вышеуказанные джентльмены были их подчинёнными, то есть обычными служащими.

Впрочем, слово «обычные» по отношению к ним не совсем верно. Служащими они являлись двойными. Одну должность эти джентльмены занимали согласно штатному расписанию своего министерства, а вторую (внештатную) совсем в другой структуре. Тоже государственной, просто иного уровня и секретности.

Отчёт министерствам по текущим делам они уже представили. Теперь же были вызваны на встречу для отчёта по совсем другим заданиям. И эти, так сказать «внештатные» задания, оба выполняли с куда большим рвением, нежели официальные, считая их приоритетными. Сейчас же мужчины томились в ожидании, гадая, зачем их пригласили, и о чём будут спрашивать.

Судя по знакомым джентльменам, которых эти двое видели в приёмной, сегодня на повестке дня стояла одна тема: Африка. Ничего удивительного в этом не было, ведь события на Чёрном континенте приобрели отчасти специфический оттенок. Мало кто вообще понимал, какие процессы там в действительности происходят и, собственно, почему. И главное: причина всех этих событий так до конца и не прояснилась!

Нет, как раз ситуация, когда на Африканском Роге все вдруг вцепились друг другу в глотки, никакого удивления не вызывала. А вот то, что кто-то управлял этой грызнёй извне, сильно настораживало. На африканской политической арене появился какой-то неучтённый игрок. То есть в более или менее налаженные процессы вмешался кто-то непредвиденный. И этот «кто-то» сильно мутит и без того не очень чистую воду. Одним словом: загадка!

В политику Африки никогда особо не вмешивались другие силы, кроме давно известных. Старушка Европа давно и прочно имела там свои интересы. Потом (в разгар деколонизации) влез Советский Союз, внеся свою яркую лепту в и так непростую ситуацию… Но сейчас-то ему не до Чёрного континента. Советы ушли, бросив всё как есть, то есть пустив всё ими начатое просто на самотёк. Одновременно с Советами (а скорее в пику им) Африкой резко заинтересовался Китай. Однако так разворошить это осиное гнездо на Африканском Роге они бы не сумели: слишком разный менталитет…

Как ни странно, вызвали их не по очереди, как всех прочих, а вместе. В очередной раз звякнула сонетка, секретарь взглянул на список и, сняв трубку телефона, негромко уточнил какие-то данные. Затем он, видимо получив разрешение, кивком указал на дверь и ровным голосом произнёс:

– Господа, вас ждут.

– Кого именно? – уточнил мистер Вуд.

– Обоих. Сказано, чтобы вы зашли вместе.

Джеймс и Уильям переглянулись. Они давно и хорошо знали друг друга. Даже, пожалуй, их можно было бы назвать приятелями. Хотя на службе это никак не отражалось. И тем более не предполагало держать совместный отчёт о проделанной работе. Но, раз так получилось, оба согласно кивнули и направились к кабинету. Джеймс, будучи на год старше Уильяма, имел преимущество. Потому именно он открыл дверь и прошёл внутрь первым.

Перед взором тут же предстала огромная комната, оформленная в том же стиле, как и приёмная. В кабинете находилось несколько человек, явно принадлежащих к аристократическим кругам Англии. Все лица, кроме двоих, скромно державшихся в тени своих более известных братьев, были хорошо знакомы Джеймсу и Уильяму и уже не раз засветились на страницах таблоидов. Всего в огромном кабинете находилось семь человек. Они вполне раскованно восседали каждый в своём кресле. Почему каждый в своём? Да потому, что обивка этих кресел отличалась как минимум по цвету. Выглядело это несколько странно и даже таинственно, ведь оттенки эти не радовали яркими красками. Все они носили приглушённый, если не сказать сумрачный оттенок, будь то синий, зелёный или даже жёлтый.

Одну из стен комнаты полностью занавешивала тяжёлая и явно светонепроницаемая шёлковая портьера. Что за ней скрывалось, для обоих мужчин пока не имело значения. Всему своё время.

Для начала Джеймсу и Уильяму предложили расположиться в двух глубоких кожаных креслах чёрного цвета и угощаться сигарами. Раскрыв коробку с сигарами на стоящем меж их кресел маленьком столике, стюард поставил туда же два стакана и бутылку с минеральной водой. Затем он забрал опустевшую тару перед другими гостями. Смахнув пыль с большого стола, он удалился, плотно прикрыв за собой дверь, которая тут же защёлкнулась на английский замок.

Полноватый и выглядящий чуть старше своих лет хозяин кабинета восседал во главе огромного прямоугольного стола в кресле обивка которого имела тёмно-жёлтый цвет. Однако комплекцию его фигуры сложно было бы назвать массивной или пухлой, скорее плотной, кряжистой или крепко сбитой. Всем своим видом мужчина словно излучал уверенность и чёткую убеждённость в собственной правоте, и при этом ему как-то удавалось сохранить небольшую толику аристократизма, веками наработанную несколькими поколениями его предков.

Этот человек отлично знал Джеймса и Уильяма. Потому, удовлетворённо кивнув, он начал разговор.

– Итак, господа, приступим к нашей беседе. Думаю, ни у вас, мистер Вуд, ни у вас, мистер Лендгроу, не вызывает удивления то обстоятельство, что вас вызвали сюда одновременно?

Вышеозначенные мистеры несколько недоуменно переглянулись.

– Удивляет, – почти синхронно отозвались они после недолгой паузы.

– Это хорошо! Значит, я ещё не разучился удивлять, – произнёс хозяин кабинета с таким видом, словно мысленно потирал руки. – Я внимательно изучил ваши письменные отчёты, а также выслушал мнения ваших кураторов, которым вы представили свои доклады. И некоторые моменты меня, прямо скажу, очень заинтересовали. Как оказалось, в ваших исследованиях просматриваются кое-какие параллели и совпадения. С целью досконального разбора с возникшими вопросами я даже пригласил наших коллег из разных структур, занимающихся непосредственно Африкой, и они несколько дополнили ваши сведения. Позже, для общего понимания картины, вы сможете вкратце ознакомиться с некоторыми выдержками из их документов. А сейчас я предлагаю вам войти в курс дела, прочитав доклады друг друга. Может, сопоставив только их, вы придёте к интересным выводам.

Уильямс и Джеймс вновь переглянулись. Говорило ли это о их повышении в статусе? Очевидно, да. А ведь это означало, что отныне у них есть допуск к информации совсем другого порядка и, как вытекающее последствие, возможность устроиться на работу не только в государственные структуры.

Взгляд хозяина кабинета словно читал их мысли. И он, чуть подвинув в сторону посетителей лежащие на его столе папки с документами, приглашающим жестом разрешил их забрать. Мистер Вуд и мистер Лендгроу поднялись из своих кресел и взяли те папки, которые предназначались именно им.

Все остальные присутствующие в кабинете сидели молча и с интересом разглядывали обоих посетителей. Кто-то раскуривал сигару. Кто-то просто пил воду (или, Бог его знает, что за прозрачная жидкость плескалась в их стакане). Ну, а кто с независимым видом думал о чём-то своём. Никто не нарушал тишины и не мешал мистеру Вуду и мистеру Лендгроу знакомиться с бумагами. Впрочем, чтение не заняло много времени, и ждать долго гости себя не заставили. Впрочем, и доклады представляли собой достаточно короткие справки.

– Ну, как, ознакомились? – спокойно осведомился у них хозяин кабинета.

– Да, весьма интересно, – ответил истер Вуд.

– …и познавательно, – добавил мистер Лендгроу.

– Хорошо, тогда давайте подытожим имеющуюся информацию. Для всех присутствующих я сразу обобщу сведения и подведу итог как ваших, так и сторонних докладов. Вы можете вставлять свои замечания, если вдруг что-то вспомните. Это мы, кабинетные работники, сидим в креслах, не вылезая из них. Вы же, полевые бойцы невидимого фронта видите всё собственными глазами… В итоге только правильное взаимодействие аналитиков и практиков поможет нам разобраться во всей этой мешанине информации, выделить и обозначить главные факты.

– Да, сэр, мы готовы!

– Хорошо. Итак, начнём. Все вы помните внезапную смерть Менгисту Мариама, бывшего диктатора Эфиопии. Она произошла при весьма загадочных обстоятельствах и до сих пор и не раскрыта… Несмотря на все наши усилия, никто (и мы в том числе) так и не дознался, кто и зачем его убил. Большинство склоняется к версии, что он стал жертвой чьей-то мести. У диктаторов так иногда бывает. Скорее всего, его убил кто-то из ближайшего окружения, а потом и сам погиб во всей той кутерьме, которая началась после. Но и с ней много неясностей. Сцепились наш кандидат и американский. Наш выдвиженец всё же оказался у власти, но тут на сцену выходит кто-то из местных. Он захватывает власть и, прикрываясь военным положением, полностью зачищает всех неугодных, в том числе и большинство наших агентов. По последним сведениям, полученным из Сомали и Джибути, ситуация там развивается абсолютно аналогично. А сейчас (и это вызывает наибольшее недоумение!) второстепенные, ранее мало задействованные агенты, которые ещё до недавнего времени оставались в восточной Африке, начинают отказываться от оперативной работы. Придумывают самые разные поводы и уходят от сотрудничества под любыми предлогами. При этом, и прошу обратить ваше внимание на этот факт, власть в Эфиопии закрепилась в руках военных. Пусть неформально, но эта информация совершенно точно достоверна. И все они связаны с одной весьма интересной организацией под названием: Союз ветеранов Эфиопии. Точнее, – хозяин кабинета заглянул в листок бумаги и прочёл: – Эфиопское братство военнослужащих запаса и инвалидов войны. Оно же основало Фонд помощи ветеранам войн. Заметьте: во всех названиях присутствует явно европейская витиеватость. И поэтому нам очень хотелось бы знать: кто же за всем этим стоит, и кто его финансирует?

Мистер Лендгроу и мистер Вуд не знали ответа на этот вопрос и промолчали. А строить предположения и высказывать догадки они благоразумно не посчитали нужным. Оба только недавно приехали из Эфиопии и Эритреи и подробно отчитались и о проделанной работе, и о тех вроде бы незначительных (и на первый взгляд ненужных) деталях, свидетелями которых случайно стали. Так что дополнить речь хозяина кабинета им было попросту нечем. К тому же они пока просто не понимали: к чему ведёт их начальник? Молчали и все остальные присутствующие. Председательствующий понимающе кивнул и продолжил.

– Итак, источники финансирования вроде бы не установлены… Однако неожиданно наше внимание привлекает некая фармацевтическая фирма, которой Общество ветеранов оказывает услуги охраны. Вернее, услуги оказываются её главе Фараху Рабле. Но как-то не совсем понятно: охраняют они его или сторожат? Весьма, кстати, примечательный человек, родом из Джибути. Женат на дочери Мерида Негусси – одного из убитых лидеров Эфиопии. И я вполне допускаю возможность гибели его тестя при помощи со стороны кого-то из этого Общества ветеранов, – хозяин кабинета сделал многозначительную паузу, дабы присутствующие прониклись смыслом его слов. – Сведения о том, что Союз ветеранов якобы в этом замешан самые точные, господа. Мистер Лендгроу отлично поработал! И вот мы узнаём, что фирма этого самого Фараха Рабле (прошу заметить, почти уничтоженная во время боевых действий в Эфиопии!) вдруг возобновляет свою деятельность, а сам он восстанавливает весьма смелые контракты. На самом деле эта фармацевтическая компания и привлекла наше внимание в первую очередь. Уж очень интересные лекарства она производит, можно даже сказать загадочные: лечат от многих болезней, которые не в состоянии пока победить официальная медицина. Например, вирус иммунодефицита человека. Но и помимо того: кое-какие препараты производят поистине уникальный эффект. Деньги эта фирма получает немалые, но при этом не настолько большие, чтобы выбиться в крупнейшие компании и стать заметной на мировом рынке. Впрочем, речь не совсем о ней. Вернее: не только о ней. Так вот, новое военное правительство Эфиопии действует весьма решительно. И вот уже Эритрея сдаётся и принимает их условия. Однако этому предшествует целая цепочка загадочных смертей: исподволь убирают всех мало-мальски значимых лидеров оппозиции, разумеется, за исключением тех, кто соглашается сотрудничать. Совпадение? Возможно, но весьма необычное и, вероятнее всего, кому-то очень выгодное. Я даже не хочу упоминать про атаку французских интервентов, которая позорно провалилась, создав репутационные риски Министерству по делам заморских территорий Франции. Дело вышло весьма… шумное. Не скрою, мы тоже приложили к нему свою руку, и на будущее придётся действовать более осторожно. Ну, а сейчас мистер Вуд расскажет всем нам более подробно об отряде, чуть не захватившем Могадишо, – неожиданно переключился хозяин кабинета на другую тему.

Джеймс Вуд, до этого внимательно слушавший, взбодрился, откашлялся и, быстро обведя взглядом всех собравшихся, заговорил:

– Господа, как я уже указывал в своей записке, речь пойдёт об отряде или, если точнее, о вооружённом формировании, которое вмешалось во внутренний межклановый конфликт. Со стороны сомалийско-эфиопской границы по приглашению клана угоден однажды появилась почти тысяча отлично вооруженных человек и с небывалой легкостью подмяла под себя значительную часть территории Сомали. Правительственные войска потерпели поражение возле города Бараки или, как его ещё называют, Буравы. Однако затем, вопреки какой бы то ни было логике, силы этого самого отряда уничтожили все мало-мальски организованные подразделения клана угоден и отступили. Взяв хорошие трофеи, отряд в итоге исчез, но память о нём осталась. Осмелюсь предположить: именно эти люди сейчас действуют в Джибути. Почерк весьма схож.

– Спасибо, мистер Вуд. Вы достаточно дополнили мой рассказ, а стало быть, я продолжу. Совсем недавно страховое общество Ллойда сообщило о потере китайскими товарищами двух судов. Нет, они не были застрахованы у них. Но информация обо всех судах отслеживается одной из дочерних компаний этого страхового сообщества, и уже они любезно поделились с нами нужными сведениями. Итак, судна пропали, однако через некоторое время их обнаружили. К счастью, с остатками команды на борту. Впрочем, команда находилась в полной прострации, и никто из членов экипажа так и не смог вспомнить, что же с ними на самом деле произошло. Какой-то массовый провал в памяти! Пара моряков и вовсе сошла с ума. Хотя вряд ли причиной являлись пережитые события. Просто китайские товарищи несколько переусердствовали, не сильно церемонясь на допросах. Правда, в бреду сумасшедших иногда проскальзывали краткие отрывки их воспоминаний. И специалисты из Поднебесной даже приставили к ним соглядатаев для фиксации этой ахинеи как специалистами, так и аудиоаппаратурой. В итоге, сопоставив все данные, выяснилось, что они смогли вспомнить лица неких бородатых людей, а также силуэт судна, силами которого осуществлялся захват. В том, что это был именно захват, никто не уверен. Но как рабочая и единственно правдоподобная версия она принята к разработке. Остальные версии слишком фантастичны, чтобы быть правдой. Разумеется, я рассказал вам эту невероятную историю не для отвлечения или просто как пищу для размышлений. До нас дошла достоверная информация, что с этих китайских судов пропал не просто какой-то коммерческий груз, а груз военный. Поэтому теперь я бы хотел предоставить слово мистеру Лендгроу. Расскажите нам, пожалуйста, сначала о том, что вы узнали о фирме и о лекарствах, которые она производит, и поподробнее поведайте о её главе Фараха Рабле. Ну, и изложите собственные выводы и наблюдения.

Уильям Лендгроу уже давно ждал этого приглашения и потому успел выстроить свою речь так, чтобы она даже вскользь не коснулась той информации, которая не предназначалась для посторонних ушей. Этот материал был конфиденциален, и доподлинно о его наличии знал лишь хозяин этого кабинета. Ну, может быть, ещё парочка из семи присутствующих здесь гостей.

– Сэр, я внимательно слушал вас и своего коллегу, и вот что я хотел бы сообщить. Фарах Рабле – фигура почти номинальная. Я разговорил его случайным образом, и он не произвёл на меня впечатление человека, который способен в одиночку управлять огромным производством. Безоговорочно, он – фармацевт, и он же является поставщиком лекарств, но совершенно точно он не хозяин своей фирмы. Настоящим владельцем фармацевтической фирмы является совсем не он. Кроме того, из разнообразных источников я узнал, что большинство редких лекарств производят в закрытой лаборатории на крайне удалённой территории. Эта весьма заброшенная и труднодоступная область Африки, малонаселённая и с ужасным климатом, расположена где-то на стыке границ Эфиопии, Кении и Южного Судана. Однако, где конкретно она находится, никто не знает. Турецкие строители, возводившие её, а также найденные нами лица, перевозившие оборудование, путаются в показаниях и счастливы уже тем, что вообще смогли оттуда уехать живыми. На основании этого осмелюсь предположить, мы имеем дело не с отдельным человеком, а с целой организацией. Особенно актуальна эта версия в свете информации, которую преподнёс мистер Вуд.

– Спасибо, мистер Лендгроу, вы натолкнули всех нас на очевидные мысли. А теперь мы подведём итоги. Всё зародилось в Эфиопии, и туда же уходит. Возьмём последние события в Джибути. Там, неожиданно для всех, власть взяли афары, негласно поддерживаемые… правительством Эфиопии. А роль главной военной силы сыграл некий «Чёрный отряд». Весьма забавный факт: там же возникла некая организация с не менее интригующим с точки зрения европейца названием «Чёрный союз». Очевидно, проведена параллель с Советским Союзом и его присутствием здесь. Значит, люди, его организовавшие, как минимум, вплотную соприкасались с его представителями, и как максимум, учились в СССР. Что, имея в виду Эфиопию, совсем неудивительно. И здесь мы выходим на фигуру некоего полковника, который является весьма примечательным деятелем, знавшим многих из тех, кто получил свою минуту славы, а потом канул в лету, потеряв её вместе со своей жизнью. Фамилию полковника, как ни странно, никто не называет. Просто полковник, и всё. О нём слишком мало данных, и ими никто не хочет делиться. Впрочем, фотопортрет полковника всё же составили, но внешность у него получилась весьма типичная. При этом, судя по описанию, он в равной степени может оказаться как эфиопом, так и сомали. Известно, что он воевал, причём неоднократно. Его же указывают как основателя ветеранской организации. Странное дело: создаётся впечатление, будто мы столкнулись с хорошо законспирированной организацией. Со временем мы, конечно же, выясним, кто скрывается за этим таинственным инкогнито. Но уже сейчас известно: главным его протеже оказался генерал Абале Негаш, сделавший поистине головокружительную карьеру от капитана запаса до министра обороны. Именно он являлся первым руководителем этого самого фонда ветеранов. Теперь, касаемо Джибути. Дело в том, что повстанцы-афары были вооружены китайским оружием, которое таким чудесным образом испарилось с сухогрузов. Воистину чудеса! Скажите, Лендгроу, какова вероятность связи между странной забывчивостью китайской команды и китайским оружием в руках афаров?

– Сэр, характер производимых закрытой лабораторией лекарств может использоваться в том числе для производства ядов и наркотиков. Точнее, все яды могут быть лекарствами, если знать их правильную дозировку. Поэтому такая возможность весьма вероятна.

– Ну, что же, мистер Вуд и мистер Лендгроу, вы с честью справились со своими заданиями. Почти все ответы на интересующие меня вопросы я получил. В свете вышеизложенной информации они могут оказаться весьма ценными. Если появятся новые версии или идеи происходящего, прошу изложить их на бумаге и заново подать в качестве докладов. Награда не замедлит ждать… А пока я вас больше не задерживаю.

Оба мистера, и Лендгроу и Вуд как по команде поднялись из кресел. Слегка поклонившись, они один за другим вышли из кабинета. Для них аудиенция окончилась. Не сговариваясь, джентльмены молча покинули здание, почти сразу же завернув в ближайшее кафе. Лишь там они в действительности могли насладиться дорогими сигарами и выпить не минералку (с неизвестно чем), а отлично приготовленный кофе.

Глава 5. Лондон окончание

Некоторое время после ухода двух джентльменов в кабинете царила глубокая тишина, и никто не торопился её прерывать. Очевидно, высокопоставленным гостям требовалось некоторое время на обдумывание полученной информации и соотношение её с теми секретными сведениями, к которым они имели допуск. Хозяин кабинета выдержал эффектную паузу и затем, обведя всех внимательным взглядом, вернулся к насущной теме.

– Лорды и сэры, я пригласил вас сюда как непосредственных участников разбирательства событий в Африке. Вы все получили возможность наглядно познакомиться с тем, с чем мы имеем дело. В дальнейшем выступавшие здесь сотрудники обдумают и проанализируют ту информацию, которую им здесь предоставили, и, возможно, вспомнят что-то ещё. Это опытные полевые агенты, и они способны экстраполировать разные данные и делать правильные выводы. Но давайте перейдём непосредственно к обсуждению тех вопросов, ради которых мы сегодня собрались. Главным образом, нас интересуют события в Джибути, предтечу которых кратко подтвердили все джентльмены, посетившие сегодня этот кабинет со своими отчётами. Кто хочет взять слово?

Седовласый джентльмен в строгом костюме, сидевший в кресле с тёмно-фиолетовой обивкой, негромко кашлянул:

– Пожалуй, я начну.

– Прошу вас, сэр Генри.

– Спасибо. Ммм… Уважаемые джентльмены, всё, что мы сегодня услышали, наводит на определённые размышления, которые заставляют по-другому оценивать положение дел в Африке. Оно меняется, и эти изменения происходят не в лучшую для нас сторону. И это весьма прискорбно. Как вы знаете, я являюсь специалистом в области религии и идеологии. Казалось бы, мне не место быть сегодня здесь, среди вас. Однако, тем не менее, новые обстоятельства вынуждают меня присутствовать. Причина моего появления заключается в том, что я должен сообщить всем здесь присутствующим ещё одну не самую приятную новость: в Африке зародилась новая секта. И это недавно появившееся или вновь возродившееся течение уже приняло масштабы полноценной религии, поразив многие центральные области Африки. Там начинает формироваться другая система ценностей, новые модели поведения. И это может очень существенно повлиять на общественно-политический баланс на наших подконтрольных территориях.

– И в кого они верят? – уточнил хозяин кабинета.

– Да в том то и дело, что верят они вроде бы в тех, в кого верить никогда и не прекращали, даже присоединившись к основным мировым религиям. Всего лишь в духов Африки. Этакое поклонение, но весьма устойчивое и сложное. Практически с нуля создан целый культ с кровавыми жертвоприношениями и довольно сложной жреческой иерархией. В ритуалах присутствуют отголоски прежних языческих обрядов и даже элементы вуду. Однако при этом новый культ остаётся самобытным и принципиально отличается от всех, доселе нам известных. Главное божество – некий Змееголовый. Те немногие изображения, что нам удалось достать, характеризуют его как существо с телом человека и головой хищного ящера. Изображения сильно отличаются друг от друга. Видимо, единого представления о новом Боге у новоявленных адептов пока не существует. Всё зависит от фантазии и умения конкретных художников. Есть лишь некое общее сходство с давно вымершими динозаврами.

– Гм, и что, жертвоприношения действительно имели место быть? И как на это смотрят представители ислама и христианства? Они как-то борются с таким агрессивным внедрением новой религии в их епархию? Ведь наверняка уже в курсе появления нового религиозного течения.

– В жертву в основном приносят скот, но кое-где уже пошли дальше. А служители пока противодействуют как обычно: проклинают проповедями и грозят карами небесными. Впрочем, в городах и на побережье новый культ пока распространен слабо. А вот там, где он имеет наибольшее влияние, ни христианство, ни ислам несмотря на прошедшие века экспансии так и не смогли достаточно утвердиться. Их воздействие не несёт такого уж всеобъемлющего характера, если вообще есть. Кроме того, большинство негров в центральных районах Африки живёт в единении с природой. И такой образ жизни сам по себе провоцирует веру в духов. Ничего удивительного в этом нет: чем более диким является человек, тем легче ему верить во всё сверхъестественное.

– Ммм, а власти этих стран не пробовали запретить культ?

– Пытались, но всё стало гораздо хуже: загнанная внутрь проблема лишь расцвела самыми мрачными красками.

– Ожидаемо, но какое значение всё это имеет к событиям в Джибути?

– Практически никакого, однако само появление этого культа странно совпало с произошедшими в Эфиопии событиями. На первый взгляд это, конечно, неочевидно, но, если приглядеться повнимательнее, обнаруживается целый ряд косвенных признаков, что такое совпадение неслучайно. Культ явно привнесён извне, и скорее всего откуда-то со стороны Африканского Рога. Проскользнула информация, что первые проявления нового течения были замечены именно там и в Кении.

– Кении? В нашей бывшей колонии?

– Да. Известен даже лидер этой новой секты или, как он сам себя называет: жрец Верховного.

– А сам Верховный?

– Об этом никаких сведений нет. Жреца зовут Обонато, и он давно уже скрывается на материке.

– Понятно. Мы можем как-то его использовать? Возможен ли в принципе контакт с представителями нового культа?

– Это тема в данный момент активно прорабатывается. Нужно собрать больше информации об их влиянии в странах французской Африки. Возможно, оказав поддержку этих сектантам, мы сможем взять под контроль гораздо больше территорий, чем сейчас.

– Очень хорошо. Прекрасный ход! Следует заняться этим вопросом очень тщательно. В финансировании вы не ограничены. Возможно, в итоге мы сможем потеснить французов. Очень хорошая новость, – довольно констатировал хозяин кабинета. – А теперь я бы хотел снова вернуться к лекарствам. Кто хотел высказаться?

Сухощавый человек, одетый в твидовые брюки и просторный свитер, сидевший в кресле с красной обивкой, понимающе усмехнулся. Последняя фраза председательствующего явно предназначалась ему, а не кому-либо другому.

– Думаю, высказаться по этому вопросу предстоит мне, – произнёс он, предварительно выпустив ароматный сигаретный дым изо рта. Затем положил тлеющую сигару на пепельницу и, на секунду задумавшись, продолжил: – Я буду краток. На сегодняшний день тем лекарствам, которые изредка поступают в открытую продажу в Кувейте, аналогов нет.

– Всем лекарствам нет аналогов?! – не сдержал удивления хозяин кабинета.

– Нет, не всем. Просто у этой фармацевтической компании всего две группы препаратов: массовые и редкие. Массовые лекарства имеют аналоги. Однако по эффективности и отсутствию побочных эффектов они сильно опережают своих конкурентов, ведь все их лекарственные средства сделаны на растительной основе. Эти препараты производятся в два или три этапа, и фармацевтическая фабрика в Кувейте подключается лишь на заключительном. Что касается второй группы лекарственных средств, то их состав более сложен. В них присутствуют не только редкие растительные компоненты, но и ингредиенты животного происхождения. Возможно, это вытяжки из ядов, крови или чего-то ещё. Точнее пока определить не удалось. И именно лекарства второй группы производят строго в закрытой лаборатории полного цикла. С началом войны она прекратила их поставки. Когда же гражданская война в Эфиопии закончилась, пришла довольно крупная партия препаратов, которую тут же распродали по просто баснословной цене. Как сказал Лендгроу, это продукт фирмы Фараха Рабле, на которого чуть ли не мечтают выйти многие европейские фирмы. Однако он игнорирует все их попытки установить сотрудничество. Больше мне сказать нечего.

– Насколько ценны эти редкие лекарства?

– А насколько дорога́ человеку его собственная жизнь?

– Гм, то есть для некоторых они бесценны?

– Несомненно.

– Так, это ещё одна золотая монета на чащу весов нашего решения. Что у нас по этому Рабле?

На этот вопрос ответил господин, расположившийся в кресле с тёмно-серой обивкой.

– Фарах Рабле родом из Джибути, учился в медицинском университете во Франции, там же училась и его сестра. Вернувшись в Джибути начал политическую деятельность, за что был арестован и заключён в тюрьму. Воспользовавшись случаем, бежал в Эфиопию, где и осел, обосновавшись в Аддис-Абебе. Родители остались в городе Джибути, отца лишили государственной должности, на том и остановились. Там же живёт и его родная сестра, что вышла замуж за местного бизнесмена. Нынешняя судьба родственников Фараха Рабле не известна. По последним данным они находились там же и никуда не выезжали. Нами были предприняты меры по их поиску и захвату для дальнейшего перемещения в другую страну. Но, к сожалению, началось вторжение афарских повстанцев, и наши возможности оказались блокированы начавшейся гражданской войною. Есть неподтверждённые сведенья, что нас уже опередили французы и вывезли всю семью Рабле в одну из своих колоний.

– Хорошо, выход на родственников Фараха Рабле желательно всё же установить и узнать их судьбу. Это при необходимости добавит нам рычагов давления на него. Хотя, боюсь, если этот Фарах и знает что-то, то лишь то, кто именно производит эти препараты. Именно он осуществляет связь с человеком, который, собственно, и поставляет их транзитом через его фирму прямиком в Кувейт. Итак, в связи со всем вышесказанным у нас вырисовывается весьма любопытная ситуация. В Африке внезапно появилась межгосударственная организация с центром в Эфиопии, которая теперь планомерно укрепляется за счёт соседей. Эритрея уже выразила своё согласие, очередь за Джибути и, видимо, Сомали. А какова обстановка у других соседей Эфиопии?

– Тишина, никаких эмиссаров там не замечено. Даже культ духов Африки там не очень распространён.

– Странно, то есть мы просмотрели новое государственно-политическое образование, которое сформировалось без нашего участия. Гм, это большое упущение с нашей стороны! Нам жизненно необходимо выйти на их лидеров и в итоге возглавить его. Это станет продолжением нашей политики экспансии Африки. Как вам хорошо известно, на сегодняшний момент основной внешнеполитической задачей нашей страны в Африке является разрушение режима апартеида и передача руководства ЮАР в руки негров. Конечная цель, разумеется, немного иная: мы планируем взять эту страну под свой полный контроль, который станем осуществлять через наши структуры. Они слишком многого уже добились! И готовы идти дальше, чтобы в конце концов распространить влияние Туманного Альбиона на Анголу, Намибию, бывшие земли обеих Родезий и Мозамбик. А там и до Танзании, Уганды и Кении недалеко. Однако лучший способ, как оказалось, придумали не наши учёные мужи! Похоже, нужна была даже не борьба с апартеидом, а создание вот такого примитивного культа. Ну, а если не получится пробраться в руководство новой религии, объявим крестовый поход против кровавых каннибалов и изуверов. И ни в том, ни в другом случае мы не окажемся в проигрыше. Нас поддержит весь мир!

– Сэр, – внезапно подал голос неприметный господин небольшого роста и с незапоминающейся внешностью. Отлично одетый, он мог бы представлять собой лондонского денди, если бы не словно смазанные черты лица, увидев которые, любой человек забывал их буквально через пару минут. Обивка кресла, в которое он вжался, имела тёмно-синий цвет. – Сэр, есть ещё одна проблема. У нас нет никаких рычагов управления этими людьми в случае их отказа в сотрудничестве.

– Деньги и материальная помощь обычно творят чудеса…

– Однако в этом случае они могут не сработать. Простая логика: редкие и очень ценные лекарства производят в Эфиопии. Неизвестная частная военная компания (а никак иначе организовавших нападение на Джибути не назовёшь!) находится там же. И, если верить тому, что отдельные очаги новой религии тоже возникали где-то в том регионе, с финансированием у данной организации полный порядок! Купить или склонить их на нашу сторону может оказаться весьма проблематично. Как видите, они довольно самодостаточны: у них есть не только деньги, но и неслабое влияние на африканцев.

– Гм, всё-таки я не уверен, что кровавый культ исходит именно из Эфиопии. Мне кажется, это что-то другое, спонтанно возникшее.

– Скорее всего, так и есть. Но, сэр, нельзя исключать и подобную вероятность.

– Генрих, вы как всегда недоверчивы и любите раздувать из мухи слона, а потом с искренним удовольствием охотиться за этим слоном по всей Африке. Так нельзя, иначе вскоре мы поверим в нашествие рептилоидов. Тем более многочисленные изображения нового негритянского божества слишком уж походят на ящеров. Может, это козни инопланетян, господа? – сыронизировал хозяин кабинета. – Мы тут с вами решаем разные насущные вопросы, а где-то на орбите Земли сидят в плоской тарелке зелёные человечки и хихикают в свои жабры?

Со стороны большинства кресел тут же послышались вежливые смешки, больше похожие на старческое кхеканье. Ну да, собеседники уже давно миновали пору юности, а половина из них и зрелости.

– Ну, я бы не был столь категоричен, сэр, – несколько смущённо произнёс оратор из кресла с серой обивкой. – Это всего лишь моё предположение.

– Я принял его к сведенью, Генрих. Попутно найдём и источник нового культа. Мы для этого здесь и собрались. Но у тебя, похоже, есть собственное видение проблемы и, возможно, даже предложения по решению этого вопроса?

– А мы можем организовать локальную эпидемию в отдельно взятом регионе Африки? – задал неожиданный вопрос Генрих.

Хозяин кабинета тут же повернулся к человеку, сидевшему в кресле с бордовой обивкой. Тот коротко хмыкнул, посмотрел на сэра Генри и сказал:

– Легко! Но чревато. Никто ведь не застрахован от утечки этой заразы. Лучше организовать войну или голод. Голод даже проще. Дефективный менеджмент местных сельскохозяйственных производителей лишит страну хороших урожаев, а нашествие вредителей или какой-нибудь заразы приведут в негодность урожай наиболее распространённой и востребованной культуры. И тогда аборигенам станет совсем не до восхвалений змей или ящеров.

– Ну, вы несколько утрируете, Джон. Всё может произойти с точностью до наоборот: люди поверят в духов Африки ещё сильнее! Начнут молить их о помощи и ещё чаще приносить человеческие жертвы, ведь человеческая жизнь сильно обесценится.

– О том и речь, сэр.

– Но ты получил ответ на свой вопрос, Генрих? – вновь посмотрел хозяин на человека, сидевшего в кресле с серой обивкой.

– Вполне, сэр.

– Хорошо, тогда нам следует разобрать следующий аспект нашей стратегии в Африке. Какие варианты экономического давления мы сможем применить, если они откажутся с нами сотрудничать? Что скажешь, Оливер?

– Сэр, на самом деле всё очень просто, – тут же ответил полный человек в свободном костюме, что постоянно прикладывался к стакану с минеральной водой и потел от переизбытка собственного веса. Он, кстати, расположился в кресле с зелёной обивкой. – Вся их экономика рухнет, стоит нам всего лишь повысить пошлины на их сельскохозяйственную продукцию и прочие товары. Да, от голода они не сдохнут… Или наоборот: сдохнут, но не сразу, благодаря фитофторозу, – тут он громко и довольно хмыкнул. – Но тем не менее, вся экономика зависит от орудий труда и чем сложнее они, тем дороже. А чем дороже, тем труднее купить и ремонтировать. Мы прекратим их поставку и доставку, и они постепенно деградируют. Это произойдёт не сразу, но для удержания власти нужны не только ресурсы, но и деньги, как средства закупки, а денег у них не будет. Нет рынков сбыта, нет рынка производства, значит, нет денег. А нет денег, нет ни оружия, ни боевых машин, ни боеприпасов. У них просто ничего не будет, кроме кучи старого ржавого железа и негодных боеприпасов. Всё просто, сэр.

– Оливер, вы всегда меня поражали своей простотой и хорошей манерой изложения. У вас определённо талант в этой сфере. Браво!

Толстый, потный мужчина довольно заулыбался и, вынув из обширного кармана просторного серого в оранжевую крапинку пиджака, огромный в шотландскую клеточку платок, промокнул вспотевший от усиленной умственной деятельности лоб.

– Спасибо, сэр!

– Так, но этого мало, – продолжил разговор хозяин кабинета, – сегодня кровь страны – это нефть и продукты её переработки. Ни в Эритрее, ни в Джибути, ни в Сомали её нет. Зато чуть дальше: в Судане, Ливии и Нигерии её в избытке. Нам необходимо принять меры, чтобы ограничить или лучше вообще прекратить её поставку в Эфиопию. Вы меня слышите, Манфред?

Человек, который тихо дремал на кресле с чёрной-белой обивкой, встрепенулся и согласно кивнул.

– Будет сделано, сэр. Но могут возникнуть сложности с Кувейтом. Вы ведь знаете, что его контролируют американцы.

– С американцами мы договоримся…

– Вряд ли, сэр, – отозвался человек из серого кресла. – Есть информация, там тоже прорабатываются аналогичные вопросы и определяются возможности, с помощью которых можно взять под свой контроль этот «Чёрный союз». У них даже есть выход на него. И эта информация достоверна. Особенно с учётом того, сколько мне за неё пришлось заплатить…

– Я не сомневался, Генрих, что вы ас своего дела. Вы всегда впереди всех, иногда даже чересчур впереди. Но это не недостаток, Генрих. Спасибо. Я учту.

Человек в кресле с серой обивкой хотел было что-то сказать в ответ, но передумал и просто со странной улыбкой на сухом лице откинулся на спинку. Хозяин кабинета что-то черканул ручкой с золотым пером в своём блокноте и снова поднял взгляд на деловых партнёров. Предстояло решить ещё пару вопросов.

– Ну что же, нам следует предпринять меры в свете вышесказанного и быть готовыми ко всевозможным последствиям. Хотя мы пока так и не услышали мнение сэра Арчи…

– Сэр, – отозвался человек, сидевший в кресле с коричневой обивкой. – Моё мнение следующее: если нам будет поставлена соответствующая задача, то мы вгоним эту Эфиопию в десятый век до нашей эры! Для начала полностью уничтожим все их источники электроснабжения. А в свете того, что им закроют поставки комплектующих для электросетей и запасных частей к ним, страна потеряет не только технику, но и любую возможность её эксплуатировать. У них не будет ни электричества, ни топлива, ни какой-либо другой энергии. Даже газа не будет. За исключением лишь того, что способны вырабатывать их желудки с задницами!

– Арчи, не надо таких подробностей! Здесь собрались воспитанные люди, которым претят такие пошлые комментарии. Я вас услышал. Осталось уточнить: каким образом вы планируете их всего этого лишить?

– Обычными диверсионными группами и внедрением своих агентов в инженерный состав их объектов электрификации. Пока они сообразят, пока разберутся, мои люди успеют сделать свои дела и уйти. А вся система электроснабжения Эфиопии рухнет полностью и очень надолго. Ну, а как только всё рухнет, им не останется ничего другого, кроме как работать мотыгой и стрелять из автоматов. Те же поставки, на которые вопреки санкциям отважатся другие страны, будут слишком до́роги и проблемы страны не решат.

– Согласен с вами, Арчи, полностью согласен. Ну что же, сегодня мы с вами разобрали наш Африканский план по многим аспектам. Нам придётся постоянно вносить в него коррективы в связи с теми шагами, что предпримут США и Франция. Надеюсь, наш коллективный разум переиграет такой же коллективный разум наших конкурентов. Англия никогда не будет побеждена! А того, кто думает по-другому, ждёт разочарование, когда он столкнётся с настоящим положением дел. Но не станем ударяться в пафос. Все понимают свои задачи, и все понимают наши возможности. За работу, господа!

Глава 6. Париж и Вашингтон

Правительство Франции собралось на экстренное совещание, посвящённое событиям в Джибути. Кроме президента и премьер-министра присутствовали все главы заинтересованных министерств и ведомств: министр обороны, министр по делам заморских территорий, министр иностранных дел и министр экономики и финансов. Пригласили и министра здравоохранения.

Все знали об основных вопросах, стоящих на повестке дня, и конечно же, старались подготовиться к заседанию всерьёз. Однако времени оказалось в обрез. Поэтому все решения приходилось принимать буквально сходу, дорабатывая и уточняя детали по мере необходимости. Но механизм всё же был запущен, и административная машина стала набирать ход.

Когда все расселись по своим местам, началось горячее обсуждение возникших проблем и поиски путей выхода из создавшегося положения. Обсуждение, конечно же, велось весьма эмоционально и, можно сказать, порой даже выходило за рамки, перерастая в откровенную грубость.

– Почему командир базы не смог остановить наступление афаров? – орал на министра обороны глава МИДа Франции.

– По той же самой причине, по которой ваши люди не смогли убедить Аптидона не воевать с повстанцами и оппозиционерами, а начать переговоры с ними! – не менее громко парировал тот. – И вот теперь мы в полном дерьме! А голова Аптидона красуется на флагштоке возле нашего посольства. Вы же этого хотели, когда пустили ситуацию на самотёк?

– А мы вас предупреждали, тупые вояки: не сидите сложа руки! Однако вы предпочли перекинуть ситуацию на нас. И вот он – итог!!!

– Хватит! – довольно резко осёк ненужную перепалку Миттеран. – Сейчас нам необходимо выработать единственно верное решение, а не грызть зубами глотки друг друга. Вашим промахом уже давно воспользовались и англичане, и американцы, а вы всё ещё ищите виноватого. Давно пора заняться делом! Что с нашей военной базой? И какие требования предъявляют новые властители Джибути?

– Они хотят, чтобы мы убрались с её территории, – ответил министр обороны почти на оба вопроса разом.

– Неразумное, но вполне ожидаемое желание. Какие действия были предприняты в связи с этими требованиями?

– Проведены неоднократные переговоры. Однако представители новой власти упираются. Они, может, и настаивали бы на полном сворачивании нашей базы, но их выбивают из колеи наши угрозы. Поэтому они вроде и согласны на присутствие французского корпуса на территории Джибути, но с кратным уменьшением её численности, – ответил уже глава МИДа. – И создаётся впечатление, будто афары очень чего-то боятся. При этом отнюдь не нас…

– Естественно, они боятся! Ведь так называемый Чёрный отряд как легко привёл их к власти, так же, не напрягаясь, и лишит их её. Кстати, что о нём слышно? Есть какие-то конкретные сведения из проверенных источников?

– Это наёмники из Эфиопии, Эритреи и Сомали. Нанимали их в Эфиопии. Кто именно – не известно. Официальные власти Эфиопии всячески отвергают свою причастность к этому. Вооружение у них китайское. Точно таким же пользовались и афарские повстанцы. В связи с этим мы направили запрос в Китай. Они тоже категорически отрицают поставку оружия как повстанцам, так и Эфиопии. Впрочем, кулуарно китайцы всё же намекают на одно обстоятельство: в результате пиратского нападения произошло крупное хищение предназначенного Анголе вооружения.

– Да, слишком много неясного… Одно остаётся фактом: оружие китайское. Кроме того, из Сомали доходят сведения, что там активизировались отряды одного местного лидера. И отряды эти тоже вооружены китайским оружием. Учитывая, что правительственные войска и сторонники Сиада Барре испытывают определённые трудности в снабжении оружием, оппозиция, пользуясь своим преимуществом, одерживает одну победу за другой.

– Месье президент, – подключился к беседе и премьер-министр, – кажется, мы столкнулись с непредвиденным и чрезвычайно сильным противником. Этот загадочный Чёрный союз представляет собой никому не известное объединение непонятно каких сил, объединённых тоже не понятно с кем.

– Всё у них чёрное: и цвет кожи, и названия отрядов, и название союзов и объединений. Озабоченные чёрным цветом, сука! – не сдержал эмоций Миттеран. – Надо любым способом убедить джибутийцев, чтобы они разрешили оставить нашу базу. Пусть будет урезана численность корпуса, но уходить нам оттуда никак нельзя. Или есть варианты силового решения вопроса?

– Варианты есть всегда, – отозвался министр обороны. – Силами спецназа и особых агентов мы можем устранить главарей повстанцев. Но кого ставить вместо них?

– Было бы предложено, а кандидаты всегда найдутся, – задумчиво произнёс президент пятой республики.

– Но как к этому отнесутся граждане Франции? – вновь встрял премьер-министр. – Ведь мы уже потеряли три вертолёта и около ста военнослужащих. Готовы ли мы идти на дальнейшие жертвы? Скажите, а вы уверены, что в случае поражения ставленников Чёрного отряда, никто не окажет им поддержку?

– Значит, применять силовой вариант нет смысла, – глубокомысленно отметил президент Франции. – И следует направить все усилия на дипломатическую работу. Раз мы не можем скинуть их силовым путём, нужно стравить между собой лидеров афаров. Надеюсь, это всем ясно?

На этот риторический вопрос ответа в общем-то и не требовалось, поэтому все промолчали.

– Мы должны остаться в Джибути, иначе потеряем контроль над всем Африканским рогом и Баб-Эль-Мандебским проливом. События нарастают, возникают новые риски. Мы не можем думать о дальнейшем расширении своего влияния в Африке, мы должны думать о защите и спасении того, что есть. И сохранить это надо любой ценой! Обещайте любые преференции и кредиты, и в конце концов они согласятся, – приказал президент и, обведя всех присутствующих долгим взглядом, наткнулся на министра от медицины. – Так, у нас ещё один вопрос на рассмотрении, и он тоже связан с Джибути, хоть и косвенно. Министр здравоохранения хочет нам сообщить очень важную информацию. Прошу вас, месье Людо.

Министр здравоохранения, до сего момента скромно сидевший на стуле и не влезавший в словесные баталии, встрепенулся, приподнялся и, тем самым обратив на себя внимание прочих министров, вдруг сказал:

– Господа! Я с большим вниманием прислушивался к обсуждению событий, происходящий сейчас в Джибути, и хотел бы вам рассказать об одном частном случае, способном повлиять на очень многое.

– Говорите, – коротко бросил премьер.

– Дело в том, что в Джибути находится семья одного очень важного человека. На данный момент он живёт в Эфиопии и является владельцем фармацевтической компании.

– И что, их надо спасти?

– Нет, их надо взять в заложники и вывезти оттуда. Они послужат своеобразным рычагом давления на этого человека. Узнав, что его родня находится у нас, он согласится на сотрудничество и поделится секретом производства некоторых своих препаратов, – тут глаза министра здравоохранения почти алчно загорелись, но он своевременно потушил этот не соответствующий моменту блеск.

– Гм, это настолько остро необходимо? – спросил министр финансов.

– Да, это очень серьёзно. Мы провели исследования и поняли, что некоторые из препаратов, которые производятся под эгидой этой фармакологической компании, лечат не только практически все болезни, но и способны… Короче, способны на очень многое.

Все переглянулись.

– На что?

– На почти сверхъестественное!

– И кто его родня?

– Обычные негры. Родители из мелких служащих, сестра замужем за местным бизнесменом. Выкрасть нужно родителей и сестру с ребёнком. Её мужа можно не трогать, он бесполезен.

– Гм, я думаю, с этим проблем не возникнет, – проговорил министр обороны. – И куда их нужно доставить?

– В Мали.

– То есть не во Францию?

– Нет. Можно, конечно, привезти их в ЦАР… Но боюсь, там царят чересчур уж дикие местные нравы, поэтому в Мали.

– Ну, хорошо, сделаем и сообщим.

– Заранее вас благодарю.

– Итак, – подвёл итог президент. – Основные цели мы наметили, теперь дело за исполнителями. В случае возможных осложнений, прошу уведомлять меня немедленно, в любое время дня и ночи.

– Месье президент! – поочерёдно откланялись все члены правительства, вставая со своих мест и покидая кабинет.

– Удачи, месье! – пожав всем руки, Миттеран тоже вышел из кабинета.

***

Находясь в США, Якоб Джеймс развил кипучую деятельность, выискивая возможности поставок оружия и военного имущества. Он давно крутился в определённых кругах и знал довольно многих людей, которые могли оказаться ему полезны. Но любая покупка крупной партии оружия всегда чревата тем, что на тебя выйдут либо представители ФБР, либо ЦРУ, либо кто-нибудь ещё из широко неафишируемых, разведывательных или контрразведывательных структур. И по-другому быть не может!

Конечно, мелкие партии стрелкового оружия можно было купить почти беспрепятственно. Однако вывезти из страны и осуществить дальнейшее перемещение вооружения по миру без санкции разведывательных и охранных структур государства было уже несколько проблематично.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.