Алексей Птица
Мамба в Афганистане

Глава 1. Храм духов

Кен Флауэр лежал на кровати и перебирал в голове самые немыслимые варианты, размышляя над тем, с кем столкнула его судьба. Может, этот негр и вправду не врал, и Дуглас зря отшил его? Но решение принято, отыгрывать назад поздно. И всё же за этим Хвалу Небу следовало понаблюдать… Ну, насколько это возможно.

На следующий день, приехав в Хараре, Кен нашёл одного из своих чернокожих агентов и отправил его к гостинице отслеживать все перемещения Небу. Любопытно, как он до неё добрался? Однако агент едва не опоздал: интересующий Кена субъект как раз выписывался из неё, затем сел на поезд и направился в сторону побережья.

Выслушав первого агента, Флауэр снарядил другого, с тем же заданием, и выдал ему деньги на проезд хоть до Египта. Второй агент оказался опытнее, сразу же выехав вслед за поездом на машине, что позволило не только догнать, но и опередить объект слежки.

Спустя неделю соглядатай явился и сообщил о том, что потерял объект в море. Вероятнее всего, интересующий Кена негр направился на острова, но на какой именно, наблюдатель узнать не смог. Впрочем, с тем же успехом Небу мог отплыть как в сторону Могадишо, так и в любую другую. Флауэр кивнул своим мыслям, слушая своего агента, и задумался.

Судя по информации, которую смогли раздобыть его люди, этот самый Хвала Небу оказался довольно мутным негром и явно что-то собой представлял. Никакой поддержки или влияния он не имел, впрочем, Небу этого и не скрывал, прямо заявляя, что представляет собственные интересы. Действовал этот негр в одиночку, и скорее всего за ним и впрямь никто не стоял: ни американцы, ни Советы, ни тем более французы. Так что он всё же не ошибся в его оценке. Но положения дел это абсолютно не меняло.

Раз за ним никто не стоял, значит, он начинал всё с нуля, и поддерживать такого себе дороже. Вложиться они вложатся, а вот будет ли польза от этого? Если появится снова и с реальной силой, тогда можно будет договориться, а сейчас – нет.

***

Я стоял в порту Бейры и перебирал в голове разговор с Боссом и Кеном. Всё же где-то я оказался неубедителен. А может, и вправду никаких особых шансов у меня и не было? Кто знает? Во всяком случае, этот этап миссии провален.

Выкинув все плохие размышления из головы, я направился к теплоходу, следовавшему до Момбасы. Вовлечённый в свои мысли, я скользил отстранённым взглядом по пассажирам, пока не заметил, как пристально смотрит на меня какой-то чернокожий. Однако он тут же отвёл глаза, видимо почувствовав неловкость за своё поведение. Шрам ему мой, что ли, понравился?

Наконец, теплоход дошёл до Момбасы. Я пересел на рыбацкую лодку и поплыл на свой остров. Оглянувшись на остающийся позади город, увидел, как мечется по пристани неуловимо знакомый мне персонаж. Тот самый, нагло рассматривающий мой шрам при отплытии из порта Бейры. «Кто б ты ни был, тебе меня уже не догнать» – подумал я и отвернулся, подставив лицо тёплому ветру.

Горечь поражения немного сгладила волна обожания, обрушившаяся на меня по прибытии. Всё население острова по-настоящему радовалось моему возвращению. «Без поражений нет и побед!» – мелькнула утешительная мысль. Надеяться на «диких гусей», американцев или европейцев, право, не особо стоило. Рано или поздно продадут за малые или большие деньги. Поэтому нужно искать другие варианты. И, кажется, я нашёл один из возможных.

После всех обменных приветствий и встреч я созвал ближний круг своих единомышленников острова Пемба. Верховодил среди них по моему приказу и в моё отсутствие Обонато.

Заняв наиболее просторную комнату небольшого дома, я внимательно слушал его доклад.

– Что с подготовкой солдат, Обонато?

– Подготовка идёт, как ты и определил, великий шаман, – склонил голову тот.

– Сколько у нас набралось воинов?

– Пять сотен и три десятка с одним.

– Хорошо.

– Но у нас заканчиваются деньги, Мамба.

Я поморщился. Снова: деньги, деньги, деньги! Ща нарисую на коленке! Но без денег никуда… Вот такая чехарда! Бабло – это зло, но не всё зло – бабло. Оооо! За всё нужно платить. Где б ещё найти тот бездонный колодец с деньгами? Уже и заначка пошла в дело, а нужно ещё. Твою же мать!

– Деньги получишь, но немного. Я здорово помог населению острова, теперь и оно должно помочь мне. А теперь слушай сюда. Из числа солдат нужно отобрать самых умных, но склонных к мистицизму и разговорам с духами и привести ко мне. Я буду лично проводить с ними занятия и с тобой, кстати, тоже. Готовься, Обонато, поплывёшь вместе с ними на материк нести дух просвещения и свет веры в чёрные души заблудших африканцев! Веры в духов Африки! Все подготовленные мною люди отправятся вместе с тобой укреплять новую или, точнее, старую веру в предков и духов. Ваша задача: приложить все силы для того, чтобы вас услышали и прониклись. А для этого каждому нужно будет создать очаг веры в любом городе и селении, где он решит остановиться.

– Но нас так мало, – возразил Обонато.

– Нас мало, но мы сильны духом Змееголового. Кроме этого мы дадим новоявленному шаману пять человек охраны из числа лучших бойцов. Боевые пятёрки во главе с шаманом разойдутся по всему континенту насаждать правильный культ. Называться вы будете бригадами. Туда, где обстановка окажется благоприятной, а население дружелюбным, нужно будет направлять ещё солдат. Чтобы они постепенно брали управление селением в свои руки, становясь рядом со старейшинами.

– Я понял, о, великий Мамба!

– Мамба не велик, к сожалению. А вы, мои родичи по духу и крови, смертны и не лишены корысти! Поэтому предупреждаю вас: если появятся попытки стать служителями не культа Змееголового, а себя лично; будут требоваться блага от местного населения себе в угоду; создаваться гаремы и отниматься собственность, то я приду и убью нарушившего мой приказ! И умрёт тот в великих муках! Потому что душу я скормлю Змееголовому. Он уже давно требует от меня человеческих жертвоприношений. Вот я и уважу Бога самым лучшим лакомством: душой клятвопреступника! Смотрите, помните, остерегайтесь: Мамба вездесущ, не всемогущ, но вездесущ. Пусть об этом помнит каждый, каждый…

Выслушав, все склонили головы в знак понимания грядущей за неповиновение кары.

– Человек слаб, а боги сильны. Запомните, братья, мои слова. За каждое непослушание – смерть! Другого не будет. Я смогу найти любого, кто ослушается меня, абсолютно любого. Проникну везде и найду. Запомните!

– Так и будет, Мамба! – ответил за всех Обонато. – Когда ты приступишь к занятиям с нами?

– Завтра. Готовьте людей.

– Сделаем!

На следующий день прибыли негры, готовые приступить к занятиям, таких набралось почти сто человек. Посетовав на некруглую цифру, я отправил Обонато поискать ещё людей, чтобы добить до заветного числа. К вечеру чёрная сотня неофитов была в моем распоряжении, и я, выбрав уединённое место, приступил к интенсивным занятиям.

Что мы проходили? Историю Богов Африки, введение в шамановеденье и как правильно проводить ритуалы. Знахарство и знание основных трав для проведения ритуалов. Умение разговаривать с людьми. Я даже объяснял основные техники нейролингвистического программирования (правда, в сильно усечённом и доступном для их восприятия варианте) и проводил сеансы гипноза. Учил основам психологии и физиогномики, да много чего ещё вкладывал в их негритянские головы.

Зная, что часть не справится и отсеется ещё на начальном этапе, я надеялся набрать хотя бы с десяток умных и сильных будущих шаманов. Мне нужны люди, подготовленные люди. И я сам выращу из этих адептов если не настоящих бойцов, то хотя бы бойцов невидимого фронта.

А на роль инструкторов вполне подойдут некоторые эфиопы запаса и бывшие военнослужащие Сомалийской армии. Их тоже довольно много не у дел сейчас останется. В Сомали набирает обороты гражданская война. Пока ещё слабо, но с каждым годом всё сильнее и сильнее. А там, глядишь, вслед за Эритреей и Джибути восстанет. Всё одно к одному. Вот только денег маловато.

– Для божественной смеси мы собираем травы гибискуса, сушим на вечернем солнце до полного высыхания, измельчаем, добавляем порошок листьев ката, сок дикого фибра. Понятно? Готовая смесь должна иметь желтоватый оттенок и давать обильный белый дым. А теперь учим наизусть формулу призыва на древнем языке и руны, которые нужно начертить на жертвенном камне. И больше веры в словах! – вещал я под гул зубодробильного заклинания, которое пытались выговорить неофиты. – Являлся ли Змееголовый вам во время ритуала посвящения в младшие шаманы?

– Да! – хором ответили все присутствующие.

– Верите ли вы в духов Африки?!

– Да!

– Хорошо, да не усомнится в том никто! – воскликнул я. – Вам предстоит нелёгкое дело. Я многому вас научил и вложил в ваши головы массу знаний. Каждый из вас получит определенную сумму на развитие нашего культа. Но не рассчитывайте на многое. Я уплываю в Эфиопию за деньгами, вернусь не скоро. Возможно, дела заставят меня ехать дальше. На всё воля Змееголового. Вам же, братья, придётся жить самим. Община острова будет вам помогать, как я когда-то помог ей. Но не обольщайтесь и не полагайтесь лишь на неё! Это только для того, чтобы вы смогли прожить и не умереть от голода. Всё остальное за вами. Работайте, братья!

На острове я задержался на целый месяц. Конечно, этого времени катастрофически не хватало для воскрешения или создания в душах неофитов образа Змееголового. Но всё же они смогли увидеть его в своих полунаркотических видениях. Тут ведь главное вера, а соответствующий антураж и моё знание психологии лишь закрепили достигнутый эффект.

К тому же каждый африканец (если он не является ортодоксальным исламистом) склонен в той или иной степени к язычеству. Точнее, все они склонны в той или иной мере. Иначе не было бы тех, кто напрямую исповедует культ Вуду и ему подобные. Так что ростки новой веры, которые мои неофиты разнесут по Африке, должны попасть в плодородную почву. С этой мыслью я и отбыл с острова.

В Момбасу меня переправили на лодке. Оттуда я добрался до Могадишо и сел на корабль, добравшись на нём до Джибути. И уже затем на поезде прибыл в Аддис-Абебу, где меня ждал Фарах.

– Докладывай, Фарах, что наработал. Какие проблемы, какие деньги заработал?

– Деньги идут, Мамба. Но я боюсь, если их поток резко увеличится, то к нам пожалуют военные и всё отберут.

– Не придут. Все проблемы решай с Абале Негашем или с Кофи Негашем. Блин, вокруг одни Негаши. Прямо как Иванов в России. Точнее в Болгарии, там Ивановых больше, братья наши…

– Но, Мамба, он все проблемы не сможет решить.

– Деньги вкладывай в чиновников и генералов. Хайли Мариам не будет сам вникать в наш бизнес. Ему не до нас. И госпиталям все лекарства обязательно поставляй с бирочкой «От фонда ветеранов». Я же тебе говорю, подключай сюда Абале, пусть у него голова болит насчёт всего этого! Лучше скажи: что там с лабораторией в Джибути?

– Всё хорошо. Она уже работает.

– Надеюсь, ты запатентовал все лекарства, эликсиры и прочие зелья?

– Неет, – протянул Фарах, со страхом глядя на меня, – я как-то не подумал…

– Слушай, Фарах, а может, мне тебя повесить за ноги, чтобы у тебя кровь прилила к мозгам, и они у тебя наконец-то заработали?

– Не надо, Мамба, я всё понял! – отшатнулся от меня мой поверенный в делах.

– Что ты понял, бестолочь?

– Нужно получить патенты.

– Молодец, значит, вешать тебя не буду. Делай так: регистрируй их в бюро, но не как лекарства, а как биологические добавки к пище или гомеопатические средства.

– Почему?

– Потому что они все составлены на растительной основе, это раз. Значит, не являясь лекарствами, наши средства не вступят в прямую конкуренцию с фармацевтическими кампаниями. Это два. Пока провизоры поймут, пока разберутся, у тебя будут уже и патенты, и репутация на рынке лекарств и БАДов. Они просто не смогут выдавить нас с рынка втихаря! А как у тебя с женитьбой дела? – резко поменял я тему разговора.

– Ну, я ещё не нашёл… – немного опешил от такого перехода Фарах.

– Вот и молодец. Пусть лучше родители тебе невесту поищут, желательно из богатой либо влиятельной семьи. Бывает так: род давно обнищал, но марку старается держать, хоть и денег нет ни гроша. Вот такую и бери! Потом раскручивай её родителей на предмет связей для развития бизнеса. Ты понял?

– Понял. Есть у меня одна такая на примете.

– Так чего ты ждёшь? Бери её в жёны! Лет через десять вся эта свистопляска с революциями и социализмом окончательно заглохнет, и начнётся эпоха ушлых и продуманных. А ты и при деньгах, и со связями! Так что давай, дерзай, юноша. Пока ещё в тебя верю, но моё терпение уже на исходе.

– Ну, ты же мне совсем не помогаешь, Мамба! Я всё время один кручусь и верчусь.

– Медленно крутишься, надо быстрее. И я периодически сюда наведываюсь, и дальше буду наведываться. Но у меня ещё кроме тебя дела есть, и на них тоже требуется много денег. Чувствую, стоит мне посетить Арабские Эмираты и прочие Саудовские Аравии.

– А зачем?

– Как «зачем»? Чтобы совершить хадж.

– Аааа… – Фарах силился понять, зачем мне совершать паломничество, если я поклоняюсь Змееголовому.

– А зачем? – повторил я его вопрос, как бы глупо это ни звучало.

– Да, – кивнул он.

– Чтобы познакомиться с некоторыми шейхами. У них же гаремы, а их ублажать как-то надо… И тут я со своей палочкой-выручалочкой, то бишь с афродизиаками, которые и слона сподвигнут на подвиги. А? Да и вообще, нужно съездить ещё в одно место. А ты здесь давай, разворачивайся. Ладно, какой смысл из пустого в порожнее переливать? Надо дело делать, а не лясы точить или баклуши бить. Понял?

– Нет, – честно признался Фарах.

– Ну, не понял и ладно. Подрастёшь – поймёшь!

После разговора с Фарахом я направился к Негашу в «Эфиопское братство военнослужащих запаса и ветеранов войны». Абале оказался на месте и с радостью встретил меня.

– Как дела, Абале, что с нашими проектами?

– Всё идёт по плану, Бинго. Людей поддерживаем, помогаем тем, кто стал инвалидом и в то же время обладает разными военными навыками. Они готовы пойти на многое, но пока заняты обучением молодёжи. Как ты и велел: основной упор сделали на артиллеристов и танкистов. А лётчики нам, кстати, не нужны?

– Есть и такие?

– Есть, правда, очень мало.

– Пока на заметку их бери. Сейчас не потянем, да и не нужно, всё равно техники нет. Сколько бойцов уже подготовили?

– Больше тысячи. И это не предел, но нужны деньги.

– Денег нет, – погрустнел я.

– Понятно. А зачем тебе столько бойцов, Бинго?

– Хочу взять власть в Северном Сомали, да и не только.

– Не в Эфиопии?

– В Эфиопии? Зачем? Это невозможно, Абале, да и глупо. Пусть в Эфиопии борются за власть другие, а у меня планы иные. В них нет место Эфиопии, так что не думай об этом. Готовь людей. Меньше чем через год мы пойдём вглубь Африки. А там, как Аллах рассудит.

– Ты мусульманин?

– А ты разве этого ещё не понял?

– Понял, но надеялся, что ты примешь нашу коптскую веру.

– Ни к чему это. Бог должен быть в душе, а душа принадлежать Африке. Давай завершим этот разговор цифрами: сколько, кто и чего. Люди, оружие, боеприпасы, где подготовлен полевой лагерь…

Слушая отчёт Негаша, я понял, что всё, в общем-то, не так уж и плохо. Денег потрачено, как ни странно, немного, и в большинстве своём на боеприпасы. Само же оружие практически не закупалось, а банально собиралось добровольными помощниками на полях боёв. Затем его перебирали, ремонтировали и складировали на базе.

Подготовка тоже шла между делом и больше на энтузиазме. Конечно, многого от этих людей ждать не приходилось. Но зато те, кому пришлось уволиться, или его принудительно уволили, имели реальный боевой опыт. Порой плачевный, но они его имели.

Выдав указания и деньги Негашу, я оставил его в конторе и удалился восвояси, размышляя, как поступить дальше.

Глава 2. Путешествие в Аравию

Прежде чем уехать, я на две недели засел в лаборатории, погрузившись в приготовление очередных лекарств. Подумав, забрал с собой весь имеющийся запас афродизиаков. Чай, к арабам еду, а не к шведам. На этот раз мой путь лежал не в Джибути, а в Судан. Давно хотел увидеть Хартум, бывший когда-то моей столицей. Как он там вообще? Расцвёл или превратился в очередную африканскую клоаку?

Перед отъездом я продал свою двухкомнатную квартиру (Фарах купил себе на заработанные деньги однокомнатную и переехал туда) и отдал часть денег Фараху, часть Негашу, а большую часть забрал себе. Для путешествия пришлось купить осла. Мог бы купить коня или верблюда, но зачем привлекать внимание? Осёл крепкий, довезёт как-нибудь. Я же паломничество по святым местам намереваюсь совершить, а не просто, так называемую, умру. (Умра – это малое паломничество, которое, в отличие от хаджа, может совершаться в любое время. Обряды умры состоят в хождении вокруг Каабы и между холмами Сафа и Марва.)

Оседлав осла и забрав с собою трофейный револьвер и такое же ружьё, отправился сначала в город Гондэр, оттуда в Гедареф и затем в Хартум. Путешествие долгое, но белый осёл исправно вёз меня на себе.

Чёрный на белом весьма демократично и, я б сказал, политкорректно! Главное, истошно не орать от увиденного, а то подумают обо мне плохо. Ничего хорошего мне по пути не попалось. Те же люди и та же грязь, та же нищета и та же саванна, ну, и те же горы. В моём мире, в котором я победил, всё-таки поприличней было. Ну, по крайней мере, на мой взгляд. И грязь чище, и горы выше, и люди красивее, и саванна зеленее…

Заводя разговоры на местах былых сражений и прошедшей славы, я пытался вычленить из людских воспоминаний хоть какие-нибудь крупицы знаний о событиях дней минувших. Но… То ли этот мир оказался очередной проекцией, то ли люди попросту всё забыли. Ни у кого в памяти ничего не осталось. Никто не помнил об Иоанне Тёмном. Никто! Выходит, мой прежний мир был альтернативной реальностью этого.

В глухих районах меня подстерегали различные опасности от диких животных до не менее диких бандитов. Однако благородный револьвер и меткое охотничье ружьё исправно помогали мне эффективно бороться как с одними, так и с другими. Гиены после пары предупредительных выстрелов сразу отстали, львов я не встретил, а пара особо одарённых негров после короткой очереди по ним решили держаться подальше. Ну, если кто-то из них выжил, конечно.

Время такое, подстрелив первого незадачливого бандита, я поверг всех остальных в бегство. Преследовать их на ишаке я не стал. Зачем загонять ни в чём не повинное животное, заставляя его носиться за своими двуногими собратьями? Ишаки должны знать своё место и держаться подальше от тех, кто на ишаках ездит и ишаками погоняет. Да и недосуг.

Пришпорив своё ездовое животное, я направился дальше. Никаких правил соблюдать я не намеревался, поэтому поступал согласно ситуации, как тот пресловутый Саид с его коронной фразой: «Стреляли…».

И вот передо мной возник Хартум. Остановившись в караван-сарае, я прошёлся по улицам города, тщетно стараясь найти хоть малейшие признаки империи Иоанна Тёмного. Но ни среди зданий колониального стиля, ни меж живописных трущоб я не нашёл ничего, что хоть отдалённо напоминало бы мой дворец. Не обнаружил вообще никаких следов столицы целого континента. Всё абсолютно чужое и совершенно чуждое. В истории этой реальности не было всяких чёрных империй и императора Африки.

Так грустно, что хочется курить. Постояв несколько минут на том месте, где в прошлой жизни блистал своим великолепием мой дворец, я пошёл обратно. Нахлынули разные воспоминания, главным из которых оказалась битва при Хартуме. Картина боя на какое-то мгновение буквально ожила перед глазами. Однако вскоре померкла, поглощённая криками горластых негров, пиликаньем автомобильных клаксонов и прочим городским шумом.

Переночевав, я снова отправился путь. Дорога проходила по бывшему караванному пути в знакомый мне город Порт-Судан. Долго ли, коротко ли, но я добрался и до него, погрузился на паром и отбыл в Джидду.

Будучи крупным морским портом, Джидда на добрых пятьдесят километров растянулась вдоль побережья. Но нас с ослом это не волновало. Облачившись, дабы не сильно выделяться, в длинную рубаху серого цвета под названием кандура и повязав на голову белый платок от солнца, я теперь мало чем отличался от африканского араба. Однако непосредственно для хаджа мне ещё нужна специальная одежда для паломников – ихрам. Её-то я и прикупил в специальном магазине, торгующем вещами для посещения Мекки.

Можно отправляться в путь. Осла, правда, пришлось продать, потому как паломничество лучше совершать самому.

Первым делом я посетил Мекку, исподволь наблюдая за окружающими меня паломниками. Как оказалось, это довольно тяжёлое испытание, особенно для людей преклонного возраста. Все лекарства у меня находились с собой, поэтому временами я оказывал помощь тем, кто чувствовал себя плохо. Действуя таким образом, я постепенно набирал себе клиентуру и известность. Ну, если насчёт клиентуры вопрос оставался открытым, то во всём остальном меня постепенно узнавали.

Совершив все необходимые обряды, я остановился в одной из специальных гостиниц для паломников. И однажды, спустившись в холл, чтобы отправиться в магазин, неожиданно услышал крики.

– Помогите! Помогите! – голосили люди, столпившись вокруг кого-то.

– Ему стало плохо!

– Врача!

Паломники сгрудились вокруг кого-то, бессмысленно суетились и кричали. Кто-то заметил меня, но я и так уже направлялся к окружившей человека толпе. Ведь помочь ближнему своему во время паломничества – святой долг каждого.

Больным оказался старик, выглядящий довольно крепко, но видимо что-то выбило его из колеи, раз ему стало плохо. Раздвинув плечами людей, я коротко бросил:

– Я лекарь. Отойдите, дайте воздуха!

Мой тон, суровая внешность и металл в голосе помогли им принять правильное решение. Толпа расступилась. Взяв старика за запястье, я считал его пульс, одновременно внимательно всматриваясь в лицо. Очевидно, у немолодого уже мужчины прихватило сердце. На это указывали и его посиневшие губы, и слабый пульс, и то иррациональное чувство, в обиходе называемое интуицией, что подсказывало мне порой правильные решения.

– Несите его ко мне в комнату, – распорядился я, – у меня есть необходимые лекарства. И вызовите врача, если вы ещё этого не сделали. У мужчины сердечный приступ. Вероятнее всего инфаркт. Однако точно определит только врач.

– Врача уже вызвали, – сказал один из мужчин, невзирая на мой приказ, не отошедший от старика вместе с остальными. – Но до клиники далеко, и он может не успеть. Я отговаривал Абдуллу от этой поездки, но он настоял. У него действительно есть проблемы с сердцем.

– Тогда отнесите его вон на тот диван, а я поднимусь в свою комнату за лекарствами. Я сделаю всё, что могу, чтобы он жил.

Люди подхватили старика под руки и за ноги и уложили его на указанный диван или, правильнее сказать, софу. Стрелой я метнулся в свою комнату и, схватив пузырьки с лекарствами, также стремглав помчался обратно вниз. Стакан и бутылка с водой нашлись у персонала гостиницы, и их тут же принесли мне.

Накапав своего снадобья в кружку и разбавив его водой, я аккуратно влил лекарство в рот больному. Снимающее спазм, укрепляющее и, наконец, расширяющее бронхи. Пациент задышал ровнее. Последним в ход пошло успокаивающее.

К моменту приезда врача больному стало немного лучше. Наскоро осмотрев, его сразу же погрузили в машину и с мигалками повезли в местную больницу. Бросив взгляд на отъезжающую машину, я собрал свои эликсиры и вернулся в номер, испытывая радостное чувство от правильно принятого решения. Почему-то я ни капли не сомневался: именно этого больного никак нельзя причислить к совсем уж простым паломникам, если не сказать больше.

Ну, удачу у меня никто не отбирал. А о моей помощи всем страждущим многие уже знали, поэтому не оттолкнули и сейчас. Завтра хадж заканчивается, и я вновь отправлюсь в дорогу, правда, совсем в другую сторону.

Ночь прошла спокойно. Думаю, главным образом потому, что моему невольному пациенту стало лучше, иначе ко мне бы уже явились разбираться. Пусть я и не выглядел негром, а скорее африканцем с примесью арабской крови, но всё равно можно было нехило встрять. Минимум до окончания разборок в местную тюрьму загреметь.

Наутро я стал собираться, чтобы покинуть гостиницу, но подзадержался, сходив в хорошую кофейню позавтракать, а заодно и пообедать. Лучше сразу основательно подкрепиться, а то предстоит ещё в порт ехать. Неизвестно, когда потом удастся спокойно и вкусно поесть.

Возвращаясь из кофейни, я заметил спешно направляющихся ко мне людей и поначалу напрягся. Впрочем, скоро расслабился, рассмотрев сияющее счастьем лицо мужчины, в котором узнал одного из сопровождающих вчерашнего пациента.

– Да озарит Аллах ваши дни! – проговорил тот и едва ли не бухнулся мне в ноги.

Поймав одетого в кандуру человека буквально на лету, я поставил его перед собой и проговорил:

– Вашими молитвами… – подумав вдогонку: «Очень бы хотелось!».

– Вы спасли жизнь моему господину! Я благодарю вас! – восторг в глазах слуги был настолько искренним, что мне не оставалось ничего другого, кроме как согласно кивнуть, принимая его благодарность. – Но остались ли у вас ещё те чудодейственные капли?

– Да, остались, – ответил я. Признаться, я надеялся снова увидеть кого-нибудь из сопровождающих старика, чтобы иметь возможность продать свои лекарства. – Но сразу много ему нельзя. Вчера был кризис, если ему стало лучше, то нужно принимать их раз в день перед сном. Пойдёмте, я дам вам их и расскажу, как правильно их применять.

Мы поднялись ко мне в комнату. Пошурудив в сумке, я выудил требуемое, тщательно проверил и, отлив нужное количество в пустые пузырьки, подробно рассказал, как и когда их принимать. Подумав, добавил к строю склянок ещё и бутылочку с укрепляющим зельем. Это не самые ценные лекарства, что я с собой имел, но и показывать их чужим людям преждевременно.

Писать по-арабски я не умел, читал-то по слогам. Впрочем, говорил довольно бегло хоть и с ошибками. Что я не араб и так видно по моему лицу. Можно не маскироваться и не напрягаться в эту сторону.

Меня внимательно выслушали, однако, записав все указания, слуга немного замялся и, наконец, спросил:

– Могу ли я поинтересоваться, куда вы держите свой путь и когда уезжаете?

– Уезжаю сегодня, а путь держу в Пакистан.

– Мой господин просил вас задержаться до его выздоровления и помочь ему добраться до дома.

– Но… – попытался я вставить слово.

Однако меня решительно перебили:

– Все расходы на ваше проживание и питание мы берём на себя, – быстро протараторил слуга старика. – От вас желательно лишь личное присутствие и ваши лекарства.

– Но я не врач! И лекарства…

Пояснить, что мои снадобья пока не зарегистрированы мне тоже не дали.

– Пусть не врач, целитель. Это значения не имеет, моему господину стало значительно лучше после ваших снадобий, значительно. Прошу вас задержаться, очень прошу, – слуга смиренно склонил голову.

– Хорошо, как вам будет угодно.

– Вот и отлично. Если моему господину станет ещё лучше, то вы сможете посетить его в больнице и лично засвидетельствовать своё почтение и свою помощь. Он будет искренне рад.

– Всё в руках Аллаха! Спасибо за добрые слова безвестному целителю.

– Это вы пока безвестный, но всё в руках Аллаха.

Я приложил правую руку к сердцу и уважительно склонил голову. То же самое сделал мой собеседник и, подхватив лекарства, исчез. А я остался, размышляя, как быть дальше. Да что тут думать-то? Удача сама плывёт в мои руки! Надо хватать её за хвост и тащить к себе! Дальше видно будет.

Через сутки меня позвали на встречу с больным. Как оказалось, ему выделили отдельную палату и, судя по обстановке и оборудованию, относилась она к разряду VIP. А больной-то из уважаемых или очень богатых…

Обо мне доложили, и я вошёл.

– Присаживайтесь, – пригласил меня не вчерашний сопровождающий, а другой араб и указал на стоящую чуть в стороне табуретку.

– Как вы себя чувствуете? – сразу осведомился я, машинально отметив и обычный цвет губ, и отсутствие отёков под глазами, и вообще весьма бодрый вид старика, хоть он и сидел полулёжа.

– Лучше, намного лучше. Слава Аллаху! Он очень вовремя послал мне тебя, целитель. И я благодарю его неустанно за то, что рядом оказался человек, спасший мне жизнь. Врач сказал, всё могло закончиться плачевно, но… не закончилось. Он не подтвердил того, что это произошло бы, если бы ты не вмешался. Но это я понял и без него. Сложно признаваться в собственном бессилии. Ещё труднее смириться с тем, что кто-то лучше тебя. И этот «кто-то» умеет спасать людей, не прибегая к операциям и уколам. Я благодарю тебя, странник!

– Аллах направил меня к вам, о, почтеннейший! Он услышал ваши молитвы благодаря совершённому паломничеству. Вы открыли ему своё сердце так же, как и я открыл своё. Он так же услышал и меня. Я рад, что помог вам и выполнил свой долг во время своего паломничества. На всё воля Аллаха!

– На всё его воля! – повторил за мной старик и устало прикрыл глаза. Спустя минуту или две он спросил: – Как тебя зовут?

– Хвала Небу!

– Это сложное и непонятное для меня имя. Я буду называть тебя Эльсвэд Альшафи! (чёрный целитель). Ты спас жизнь не простому человеку и будешь вознаграждён. Но я слаб и боюсь не пережить обратного пути, несмотря на твою помощь. Готов ли ты сопроводить меня до моего дома?

– Мой долг правоверного мусульманина и человека помочь страждущему. Да продлит Аллах ваши дни! Но я не знаю, насколько долог ваш путь до родного очага?

– Мой путь лежит в Эль-Кувейт. Мы поедем через пустыню. Я не могу путешествовать морем. Всю свою жизнь я прожил среди песков, среди них и закончу свой путь, а не посреди безмолвной воды.

– Но ведь морем будет, наверное, быстрее?

– Ты не слышал, как поют пески, не видел, насколько прекрасна пустыня на рассвете. Ты – человек Африки, тебе ближе саванна и горы. А я – человек пустыни. Пустыня – мой дом, моя колыбель. Мой народ испокон веков жил здесь. Я поеду, а не поплыву.

Старик был ещё слаб и стал заговариваться.

– Я согласен, не волнуйтесь, – успокоил его. – Я принёс вам ещё укрепляющего лекарства. Прошу вас принять его.

Старик двинул пальцами, и мне тут же подали пиалу и маленькую бутылочку с водой. Капнув в стакан зелье и разбавив его водой, я поднёс пиалу к губам больного и осторожно напоил его. Старик в изнеможении откинулся на подушки.

– Хорошо. Скажи моим людям, что и когда нужно принимать из твоих лекарств и ступай. Как только в тебе окажется нужда, тебя позовут.

Я молча склонил голову, приложив руку к сердцу. Меня уважительно увели обратно и, наконец, соизволили просветить, кому именно я оказал столь нужную и своевременную помощь.

– Меня зовут Асад, – представился араб. – Ты спас жизнь Абдулле ибн Ахмед ас-Сабах.

Я непонимающе посмотрел на него. Я, конечно, давно сообразил, что спасённый мною старик – весьма значимый человек. И, возможно, он очень богат. Но его имя не говорило мне ровным счётом ничего и никак не разъясняло, кого именно я спас. Я его не знал. Видя моё непонимание, Асад тонко улыбнулся.

– Вижу, сама рука Аллаха коснулась моего господина и спасла его бескорыстно. Тем лучше для тебя, Альшафи! Тебе повезло оказать помощь моему господину. Тебя направил сам Аллах, чтобы твоими руками спасти ему жизнь. Вероятно, ты правильный человек, раз всё так получилось.

Я усмехнулся про себя: ещё какой правильный! Правильный, аж жуть. Но делать добро умею. Тут ни отнять, ни прибавить! Правда, не всем. Не всем и не всегда.

– Я всего лишь слуга его! – смиренно ответил я.

– Ты готов ехать с нами?

– Да, я согласен.

– Тогда готовься. Не далее чем завтра-послезавтра мы выезжаем. За гостиницу не беспокойся: мы оплатили твоё проживание.

– Мне только взять одежду да мои лекарства, и я уже готов.

– Тем лучше. Твоё питание мы тоже взяли на себя. Ты можешь завтракать, обедать и ужинать в кафе этой гостиницы, всё оплачено.

– Благодарю от всего сердца. Да не устанут говорить уста многих людей, восхваляя чистоту помыслов и благородство вашего господина.

– Гм. А ты точно из Африки? Случайно не из Магриба?

– Нет, я из Сомали.

– Ммм, вот что хадж с людьми делает! Поистине велики дела твои, о, Аллах! И будут ещё более велики, если таких людей станет всё больше и больше.

Я приложил руку к сердцу в позе одобрения и смирения перед Всевышним, на том мы и расстались.

Отъезд состоялся через сутки, когда шейху Абдулле ас-Сабаху стало намного лучше. Погрузившись в комфортабельный автобус, мы покатили по дороге сначала в сторону Медины, потом Бурайды, дальше в Хафр-эль-Батин и, наконец, прибыли в Эль-Кувейт. Действительно, дорога была превосходна, и путешествовать в современном автобусе оказалось вполне удобно. Пейзаж, конечно, окружающий несколько подкачал. Ну, да мне такое море песка не в первый раз видеть приходилось.

Прекрасный современный город встретил нас неповторимым изыском арабского Востока с примесью рафинированного Запада. Сразу видно, куда вкладывались деньги от продажи нефтепродуктов и газа. Уже в автобусе я узнал, что я, оказывается, спас младшего двоюродного брата правящего эмира.

– Альшафи, – обратился ко мне ас-Сабах, – благодаря твоим лекарствам мне значительно полегчало. Расскажи мне, где ты их взял? Или ты сам делаешь эти чудодейственные снадобья?

И он замер, ожидая моего ответа.

– О, ваше высочество! – склонился я перед ним. – Благодарю вас за столь высокую оценку моего труда! Да, я делаю их сам.

– Тогда я хотел бы приобрести их у тебя, раз Аллах сделал мне такой подарок. В моей семье этого не забудут. Если же ты захочешь, то я порекомендую тебя в качестве придворного врача, особенно если у тебя есть хоть какой-то медицинский диплом. Как знахарь ты не сможешь войти в штат наших врачей, но у тебя есть лекарства, которые мне помогли, и о которых я никогда прежде не слышал. Поэтому, всё в руках Аллаха!

– Я долго шёл к этому, леча и помогая людям, пока не добился признания. И вот, осознав это, я решил совершить паломничество. Я хотел отблагодарить Аллаха за его помощь и мудрость в направлении моих помыслов в нужную сторону. И здесь я встретил вас, о, добрый господин! Встретил, чтобы вернуть силы в ваше сердце, веру в себя и поддержать ваше здоровье. И мне это удалось, слава Аллаху! Радость от этого захватила все мои помыслы и желания, моя мечта сбылась! Но в своих изысканиях и знаниях, что передаются в моём роду из поколения в поколение, я истратил все свои небольшие накопления, к сожалению. И только благодаря вашей милости, я могу продолжить свой путь. Ведь я хочу найти новые и более ценные ингредиенты для тех рецептов, что я знаю. И, если Аллах мне поможет, отыскать другие древние рецепты.

– Не думал я, Эльсвэд Альшафи, что твои речи могут быть так же цветисты и изысканны, как у придворного в десятом поколении. Это характеризует тебя как очень неординарного человека. Я не удивлён, почему именно тебе удалось воскресить давно забытые знания твоих предков и дать им новую жизнь!

– Да, эти знания передавались в нашем роду от отца к сыну, но не все их понимали, просто заучивая наизусть. Я долго разбирался в древних рецептах, испытывая снадобья на себе и леча других. Я спас многих и многих.

– Где же ты делаешь их?

– У меня есть собственная лаборатория.

– Вот как? – удивился шейх. – У тебя даже есть лаборатория?

– Да, господин. Я потратил много времени и сил для её создания. У меня много лекарств, которые производит моя лаборатория в Аддис-Абебе. Надеюсь, вскоре я смогу наладить их выпуск и в Джибути. Но я испытываю трудности с редкими компонентами для своих лекарств, приходится искать их по всему континенту. А некоторые смолы можно найти лишь в пустынях Аравийского полуострова. Однако, получив искомое, я смогу сделать свои снадобья ещё лучше, направив их силу на спасение людей от безвременной кончины и опасных болезней.

– Ты настолько разбираешься в лекарствах, Альшафи?

– Да, – коротко ответил я, решив убрать из последующих слов восточную слащавость, – я очень хорошо в них разбираюсь и благодаря этому спас не одну жизнь. Однако сильные мира сего, к сожалению, ничего не знают о моих зельях, упуская возможность продлить себе жизнь и улучшить здоровье. Но и продавать ценные снадобья из редких компонентов всем подряд за бесценок я не могу себе позволить. Вот так и получается, что часть моих знаний остаётся невостребованной. Для того чтобы создавать мощные эликсиры и зелья, продлевающие жизнь и активность, мне нужны деньги. Ведь нужно оплачивать услуги охотников за составляющими для этих лекарств. Они произрастают и находятся по всему чёрному континенту и не только. Но мне нечем им платить, я едва свожу концы с концами и не знаю, как разорвать сей замкнутый круг.

– Я помогу тебе. Ты получишь и деньги, и славу, и длинную очередь страждущих здоровой жизни.

– Мне не нужна слава, господин. Мне нужны знания и понимание. К сожалению, без денег не получишь ни того, ни другого.

– Мне становится всё лучше и лучше. По приезду в Эль-Кувейт меня обследуют и проверят твои лекарства. И, если твои слова подтвердятся, ты получишь наидостойнейшую награду. Я даже смогу ходатайствовать о выдаче тебе гражданства Кувейта. Поверь, это лишним не станет! Ты всегда сможешь приехать к нам, переждать невзгоды жизни и заняться дальше своим любимым делом.

Я молча склонил голову, приложив руку к сердцу и мимолётно заметив самодовольный огонёк в глазах шейха. Больше мы с ним ни о чём не разговаривали, сведя наше общение лишь к приёму общеукрепляющего эликсира.

По приезду меня поселили в роскошный номер гостиницы, взяли образцы моих эликсиров, которыми я лечил старика, на исследование и на время оставили в покое, ни в чём не ограничивая. Я гулял, обедал в ресторане гостиницы, где специально для меня держали отдельный стол, и ждал. Мои личные вещи никто не досматривал, а может, инкогнито досмотрели ещё перед поездкой. Да там ничего интересного и не было. По крайней мере, оружие или что-то подобное отсутствовало: ружьё я продал, а револьвер выкинул в воду ещё на пароме. Впрочем, для того чтобы убить шейха или кого-либо из его охраны пистолет мне бы и не понадобился.

Я наслаждался незапланированным отдыхом почти целую неделю, когда за мной приехали. Но привезли не к Абдулле ас-Сабаху, а в медицинский центр. Вероятно, именно здесь и заботились о состоянии здоровья членов правящей династии и их приближённых.

– Меня зовут Абхарат Неру, – вежливо представился индус в белом халате, удивлённо и в то же время настороженно посматривая на меня. – Я лечащий врач шейха Абдуллы, которому вы спасли жизнь. Отрицать чудодейственность ваших средств я не буду. Мы провели исследования ваших эликсиров, а также сравнили анализы, полученные в результате обследования шейха. Результат нас несколько озадачил. У вашего эликсира просто великолепное регенерирующее действие! Оно буквально сращивает внутренние ткани. Другое является поистине мощным антиоксидантом. А у третьего очень действенный седативный эффект и замечательная концентрация. Как вам удалось добиться такого результата?

– Я уже говорил господину Абдулле: у меня в Аддис-Абебе собственная лаборатория. И мы со своими наработками даже пытаемся выйти на международный рынок. Но пока не очень удачно.

– Так это ещё не всё, что имеется у вас в запасе? – врач заинтересованно уставился на меня.

– Я могу предложить вам на исследование изготовленные мною афродизиаки.

– Вот как? И кому они призваны помочь?

– Всем, есть и для мужчин, и для женщин.

– Думаю, во всех арабских странах эти средства завоюют должную популярность. Да и не только в арабских, – усмехнулся Абхарат.

– К сожалению, европейский рынок для меня пока недоступен.

– Получается, моему господину удалось встретиться не просто с не известным никому знахарем, а с владельцем небольшой фармацевтической фабрики?

– Почти, моя лаборатория слишком мала, чтобы называться фабрикой. Рецепты же настолько специфичны и сложны, что, боюсь, до полноценной фабрики мы так и не дорастём. И тому есть объективные причины.

– Это какие же?

– Сырьё.

– Да? Прошу вас пояснить поподробнее.

Я мысленно усмехнулся: «Щаззз! Только шнурки поглажу и расскажу тебе все свои секреты! Да ещё и бесплатно, по доброте своей душевной!». Увы, я не наивный дурачок, чтобы разбрасываться инсайдерской информацией. Вслух же сказал:

– Для любого сильнодействующего лекарства необходимы редкие, а порой и просто уникальные ингредиенты, поиском которых я постоянно занимаюсь. Часто нужные растения произрастают в очень труднодоступных местах. Кроме того их необходимо собирать в определённое время суток, и сушка с переработкой тоже имеют свою специфику. Есть зависимость и от лунного цикла, и от положения планет. Всё это не позволяет мне организовать полноценное производство, поэтому самые редкие и сильные лекарства остаются доступны только небольшому числу избранных. Да и в будущем всё останется так же: штучного товара просто не может быть много, иначе он потеряет свою уникальность. Это всегда будут единичные экземпляры.

– То есть производство наиболее ценных, по вашим словам, лекарств строго ограничено?

– Да, именно так. Природа не может дать больше, чем она может дать без ущерба для самой себя. Но не забывайте: ценность моих эликсиров предвосхищает многие ныне существующие лекарства.

Индус, смотревший на меня поначалу скептически, постепенно проникался пониманием.

– Вы привезли с собой ещё что-либо?

– У меня в отеле есть несколько образцов. Но мало иметь лекарство, важно знать нужную дозировку. К тому же я постоянно работаю как над новыми снадобьями, так и над усовершенствованием уже имеющихся. Именно с этой целью я пустился в путешествие по Ближнему Востоку. Хочу найти новые, вернее, давно забытые старые рецепты, которые порой встречаются в древних рукописях. Насколько это возможно, конечно.

– Ммм, то есть нас ждут новые открытия?

– Возможно, если мне повезёт, как с шейхом.

– Должен сказать, это ему повезло встретить вас! – улыбнулся Абхарат. – Мы заберём у вас все лекарства, что вы нам предоставите и объясните их свойства, и проверим их действие. В случае если они оправдают своё назначение, вы получите огромные деньги. Семья ас-Сабах очень богата! Хотя, думаю, это вы уже поняли.

– Понял, – кивнул я.

– Отлично! Тогда я пришлю своего человека за вашими лекарствами и описанием их использования, – врач поднялся, собираясь попрощаться, но неожиданно обернулся и прямо спросил: – Вы хотите стать придворным фармацевтом у эмира Кувейта?

– Нет, я не смогу, – спокойно ответил я, видя, что этот вопрос его действительно беспокоит. – Мне нужно путешествовать и заниматься своим любимым делом. Желательно вдали от людей и городов. Спасибо за предложение, я буду ждать вашего человека у себя.

– Хорошо, – кивнул индус, и мы с ним расстались.

Но на этом мои приключения в этот день не закончились. Сразу после передачи эликсиров посыльному, за мной снова заехали и повезли в миграционное бюро, где торжественно вручили паспорт гражданина Кувейта. А прямо оттуда мы поехали в Национальный банк Кувейта, в котором на меня завели персональный счёт, положив туда сто тысяч долларов. Жизнь, как говорится, удалась! Правда, у меня на неё были совсем другие планы, делиться которыми я ни с кем пока не собирался.

Глава 3. Эль-Кувейт. Деньги

В отель я вернулся в приподнятом настроении, ведь сам того не ожидая, внезапно стал обладателем крупной и крайне необходимой мне суммы. Даже не просто крупной, а поистине огромной суммы денег! Ну, по делам и награда. Теперь важно не упустить своего счастья и хватать удачу за хвост, да держать покрепче, дабы не упорхнула.

Радостная улыбка впервые за много месяцев осветила моё лицо. Однако потом я задумался о масштабах своей деятельности и резко помрачнел.

«Мало, мало», – прошептал я сам себе и принялся мысленно подсчитывать расходы. Ну, если негры будут лишь воевать, то на какое-то время хватит. С оружием опять же проблемы. Да и наёмники нужны в качестве офицеров высшего и среднего звена. Или хотя бы среднего. В общем, маловато будет. Нужны ещё деньги! Опять одна надежда на лекарства.

Мои эликсиры проверяли почти две недели. И, похоже, результат всех не только устроил или удовлетворил, но и удивил. Ещё бы! Я в своих зельях уверен. А вот о том, насколько исследователям понравились афродизиаки, мне сообщать не торопились. Самому интересно узнать, не столько про мужские, сколько про женские. Они вообще-то большая редкость. Ну, ничего, подожду предложений, подкупающих своей новизной…

И они вскоре последовали. На этот раз меня пригласили в малый дворец или малую резиденцию эмира. Кроме уже хорошо знакомого мне шейха Абдуллы ибн Саади ас-Сабах на встречу пришёл и поверенный эмира. Доверенное лицо Джабера III аль-Ахмад аль-Джабер ас-Сабаха представился как Хуссейн ибн Ахмет Аль-Зафири. Это оказался довольно молодой араб так же одетый в традиционное белое платье (рубаху кандура) и в белый же платок под названием куфия. Шейх тепло поприветствовал меня и витиевато представил моего собеседника. Пришлось и мне высокопарно расшаркиваться, проявляя просто неземную радость от столь приятного общения. В двойном размере! Мало того, что повышенные знаки уважения я оказал новоявленному знакомому, но и рассыпался в сердечных благодарностях самому Абдулле.

Обменявшись любезностями, я наконец-то расположился в предложенном мне кресле, и мы смогли приступить к важному разговору. Спросив разрешения у шейха, этот самый Хуссейн начал:

– Его высочество прислушался к словам своего достопочтенного брата и лично отдал приказ внимательно изучить всё произошедшее, а также проанализировать предъявленные нам лекарства. Мы располагаем квалифицированным персоналом и прекрасными лабораториями, где смогли детально разобрать предоставленные вами образцы. Результаты удивили и одновременно обрадовали нас. Ни с чем подобным мы ещё не сталкивались. А пошатнувшееся было здоровье достопочтенного брата светоча знаний и величайшей мудрости эмира Кувейта изменилось самым кардинальным образом. И именно этим вызвана столь щедрая награда, выданная вам. Кроме того все эликсиры, возбуждающие половое влечение, прошли добровольную апробацию. Результат ошеломительный! Особенно если принимать во внимание те подробнейшие инструкции, что вы соблаговолили приложить для их правильного использования. Заинтересованные лица приняли решение скупить все, что у вас есть в наличии. Вы принесли с собой свои лекарства?

– Да, ваш человек любезно оповестил меня об этом, и я захватил сумку с ними и готов их вам продать, раз вы согласны купить.

– Согласны, но зачем, совершая паломничество к святым местам, вы брали с собой возбуждающие плотский аппетит средства? Ведь этим вы нарушаете сам обряд и все обеты?

– Разве само по себе наличие лекарств и эликсиров как-то нарушает клятвы и обязательства перед Аллахом? Я же, как правоверный мусульманин, не применял их. А лишь брал с собой, чтобы уже после паломничества предложить на продажу, потому как стеснён в средствах. И собирался сделать это не в святом городе, а путешествуя по другим местам, после завершения хаджа. В моём нынешнем положении мне приходится самому искать желающих приобрести как эти, так и другие лекарства.

– Ясно. Но почему у вас такой сильный разброс, я бы даже сказал, весьма специфический?

– Все люди разные, как отличаются и их болезни и заботы. У одного никогда не болит печень, но часто ноют суставы. У другого совершенно здоровое сердце, зато постоянно болит голова. А у третьего страдает мужское достоинство, или жена обдаёт холодом в постели. Я решаю многие из этих проблем. Однако жизнь не даёт простых решений. И часто между мной и клиентом нет посредников, а я не вездесущ. Только Аллах способен направить ко мне страждущих или подсказать верный путь для оказания помощи людям. Аллах Акбар! Аллах помог мне, и теперь я смогу раздавать милостыню бедным и помогать страждущим, не беря с них денег за помощь. И всё благодаря вам, уважаемые!

– Это богоугодное дело, – кивнул шейх, молчавший до этого момента, но внимательно прислушивающийся к разговору.

– Да, – подтвердил Хуссейн. – Мне ясны и понятны ваши цели. Теперь мы можем приступить к более детальному обсуждению.

– Безусловно, вы правы, но прежде я хотел бы одарить своего покровителя: человека, которого мне послал сам Аллах! Достопочтимый шейх Абдулла ибн Саади ас-Сабах! – обратился я к старику. – Примите от вашего должника скромный подарок, вот эти лекарства. Да продлит ваши дни Аллах, а здоровье заблистает подобно чистому и твёрдому алмазу. Да будут спокойными все дни вашей жизни! Пусть мир и спокойствие всегда царят в вашей душе и вашей уважаемой семье! Эти эликсиры помогут поддерживать ваше сердце в непрерывной работе на благо Кувейта!

Я поклонился и протянул два маленьких флакона с подробной инструкцией, которую мне написали помощники ас-Сабаха.

Шейх Абдалла с радостью принял от меня дары и сдержанно поблагодарил. На этом он посчитал свою миссию выполненной и дал нам знак, что мы оба можем уйти. Поклонившись его высочеству, мы с Хуссейном в сопровождении молодого араба удалились. В комнате, куда привёл нас слуга, уже лежала моя сумка с лекарствами, которую я оставлял у одного из арабов, приехавших за мной в отель.

Дёргаться здесь, конечно, было бесполезно. Я и не дёргался, чувствуя взаимный интерес. Какой смысл отнимать силой то, что можно просто купить? Да ещё и вызнать многое, чего у мёртвого не дознаешься никак.

– Ну что же, давайте приступим к делу: оценим ваше предложение и поговорим о перспективах нашего возможного сотрудничества. За время исследований мы навели справки и с удивлением обнаружили, что в Аддис-Абебе торгуют похожими лекарствами. Однако так и не обнаружили там ни одной лаборатории, которая занималась бы их изготовлением. Как, впрочем, таковой не оказалось в Джибути. И мы не нашли ни одного предприятия, зарегистрированного на имя Хвала Небу!

Я усмехнулся и слегка склонил голову, пряча улыбку. Хуссейн заметил и недовольно поморщился.

– Вы нас обманываете? И вы не тот, за кого себя выдаёте?

– Я целитель, и это святая правда. Аллах свидетель! – я картинно воздел глаза к потолку, помогая им жестом обоих рук.

Хуссейн и араб с моей сумкой стояли молча, ожидая пояснения.

– Хорошо. Я поясню. Дело в том, что я не только целитель, но и воин. Я воевал и неоднократно бывал ранен. Вы не могли не заметить этого по моему лицу. Ещё больше шрамов срыто сейчас под моей одеждой. И не единожды, будучи раненым, я находился между жизнью и смертью. Однако до того как стать воином, я немного разбирался в лекарствах. Поэтому однажды буквально вытащил себя с того света с помощью тех знаний, что в полубреду всплыли у меня в голове. И к счастью успел приготовить самый слабый эликсир. Дальше – больше: я излечился, начал готовить ещё и стал искать возможности и средства улучшить состав и действие своего эликсира. Я спас сам себя и теперь спасаю других. Но не всегда, не всегда, – грустно усмехнулся я, будто бы погружаясь в свои мысли и воспоминания. – Иногда это не удаётся. К тому же мне слишком часто приходится защищаться от многих и многих опасностей и не жалеть тех, кто посягает на мою жизнь и личное достоинство.

На секунду я утратил самообладание от нахлынувших воспоминаний, и черты моего лица исказились от ярости. Оба моих слушателя явно не ожидали такой жуткой метаморфозы и невольно отшатнулись от меня. Но через мгновение я вернул своему лицу прежний доброжелательный вид, вновь надев привычную благочестивую маску.

– А где вы воевали? – робко поинтересовался Хусейн.

– В Сомали.

– Ммм, значит, вы не афишируете себя?

– Да, жизнь научила меня быть осторожным с людьми. И мало кто знает, что у меня есть своя лаборатория. Я не склонен к открытости, о чём вам и говорю сейчас. Со мной обошлись справедливо. И, Аллах свидетель, я никогда не забываю добра.

– Хорошо. Салех, оставь нас и принеси деньги.

Араб, к которому обратился Хуссейн, поклонился и быстро вышел.

– Я уполномочен самим эмиром решить с вами все денежные проблемы с лекарствами. Вы можете мне рассказать о тех снадобьях, которые не были подвергнуты исследованиям? Или это останется для нас тайной?

– Пожалуйста, – я подошёл к столу и взял первый попавшийся пузырёк с желтоватой жидкостью. – Вот, например, этот эликсир – противоядие от всех животных ядов. Яд африканской кобры, экстракт листьев ***, истолчённый корень слоновой травы, ягоды *** и кора дерева ***. Прекрасный образчик, способный вывести токсины из подвергнувшегося отравлению организма гораздо лучше активированного угля и прочих лекарств. Да о чём я говорю? Какой уголь? Этот эликсир заставит яд выходить изо всех пор, с мочой, с соплями, слезами, тошнотой и желудочным соком. Жёсткое лекарство, но зато действенное. Человека буквально выворачивает наизнанку… Но что такое боль, если сохранена сама жизнь? Мне кажется, это в высшей степени достойный обмен, не правда ли?

И я прямо заглянул в глаза Хуссейна. Тот вздрогнул.

– Или вот, – я обвёл взглядом своё богатство, и в руках у меня оказался продолговатый, чуть вытянутый пузырёк из очень тёмного стекла. – Этот от астмы и вообще для лёгких. Кора ***, цветки ***, корни, вытяжка из крови, не буду говорить чьей, смола ливанского кедра, ну и так далее. Через месяц регулярного приёма изрядно облегчит муки больного, а через полгода полностью восстановит. Но капель требуется много. Не меньше пяти приёмов в день, по десять капель. Болезнь тяжёлая, что поделать. При этом (вкупе с другими препаратами) ставит человека на ноги за три месяца. Или вот это…

– Достаточно, – перебил меня Хуссейн. – Сколько вы хотите за них?

Вернулся уходивший за деньгами араб, и на стол рядом с лекарствами лёг кожаный дипломат. Повинуясь жесту Хуссейна, слуга вышел, и поверенный продолжил:

– Я готов приобрести ваши лекарства. Прошу вас дать краткое описание и озвучить цену.

– Пожалуйста.

Ставя пузырьки на стол, я кратко охарактеризовал каждый, называя примерную стоимость, какую хотел бы за него получить, и переходил к следующему.

Хуссейн почти не торговался, и вскоре я стал обладателем ещё пяти тысяч долларов. Правда, включая стоимость и всех отданных ранее афродизиаков. В дальнейшем с меня взяли подробные инструкции по применению и тщательно их записали. Отсчитав мне деньги, Хуссейн усмехнулся и спросил:

– Вы отставили пару флаконов и не рассказали, что в них.

– Ммм. Дело в том, что эти флаконы не продаются. Я заберу их с собой. Ведь мне предстоит долгая и трудная дорога в Пакистан. И совсем рядом – в Афганистане – идёт кровопролитная война. Лекарства могут мне понадобиться.

– И всё-таки: что это за лекарства?

– Вот это? – в руках у меня темнел чёрный флакон, выдолбленный из камня. – Это зелье регенерации.

– Но вы же продали нам нечто подобное?!

– Да, вот только это лекарство способно на гораздо большее. Здесь есть в составе редчайший ингредиент, на который я совершенно случайно наткнулся во время одного из моих путешествий. Если выпить сразу весь флакон, можно буквально вытащить человека с того света. Пробитое сердце, лёгкое, печень, ничто не устоит перед его действием! Если вовремя дать это средство смертельно раненному человеку, его рана очень быстро затянется новой тканью, и пострадавший выживет. Главное, чтобы мозг оставался живым. Это основное условие.

– Вы обманываете меня! Таких лекарств человечество ещё не изобрело! – нахмурился поверенный эмира.

– А какой мне смысл вводить вас в заблуждение? Я же не планирую продавать это средство. Просто показал то, чем располагаю или могу располагать.

– А второе? – Хусейн недоверчиво покосился на соседний пузырёк.

– Со вторым всё сложнее. Оно универсально, лечит все тяжёлые болезни, например, рак.

– Любой рак, любой стадии?

– Да. Разумеется, чем выше стадия, тем больше потребуется таких флаконов. Этого хватит на месяц лечения. Сам курс не меньше полугода. Увы, у меня больше такого нет. Для того, чтобы изготовить его, мне не хватило денег, и я не смог купить нужные компоненты в достаточном количестве. Времени на самостоятельный поиск тоже не было. Некоторые ингредиенты для этого эликсира редки, но найти их вполне по силам.

– Насколько вы уверены в своих словах?

– Настолько, насколько это возможно.

– Это звучит слишком фантастично! Если бы вы не вылечили брата моего господина, я обвинил бы вас в мошенничестве! – воскликнул Хуссейн, но тут же извинился: – Простите великодушно!

Эти слова почему-то меня задели! Прищурившись, я произнёс:

– Хорошо. Давайте так, я вам оглашу часть из списка того, что мне нужно для производства подобных лекарств. И оставлю сами снадобья для их проверки и применения. Я даже не возьму денег за свои лекарства! Но в качестве оплаты заеду на обратном пути и заберу собранные вами ингредиенты, сколько бы они ни стоили. Из них я смогу сделать новые эликсиры. Вас так устроит?

– Да, – проговорил поверенный эмира, крепко задумавшись: а не попал ли он впросак со своей вспыльчивостью.

– Только предупреждаю сразу: работать в ваших лабораториях я не буду. Поеду снова в Сомали: там хранятся особо секретные компоненты, которые не войдут в предоставленный вам перечень. Можете даже пока поэкспериментировать с имеющимися для лекарства компонентами, – я слегка усмехнулся. – Вероятно, у вас что-нибудь и получится.

– Хорошо. Мы так и поступим. Вас отвезут на корабле до порта Карачи, и дальше вы сможете продолжить свой путь самостоятельно.

– Договорились.

– И ещё. Мой господин – Великий эмир всего Кувейта – дал мне право на заключение с вами договора о дальнейшей покупке вашей продукции. Если, конечно же, у вас действительно имеется своя лаборатория, и вы уполномочены решать этот вопрос.

– Я нижайше благодарен достопочтимому и Великому эмиру Кувейта! Да благословит Аллах его дни! И весьма тронут его, несомненно, щедрым предложением. И да придёт счастье вашему господину, и не устанут его подданные восславлять имя эмира до небес! Однако сейчас мне нечего предложить вам. Вы ещё не убедились в силе моих лекарств, а я пока не планирую так далеко. Сначала нужно вернуться из путешествия. Всё может произойти! Вдруг я не смогу вовремя выполнить условия сделки? К тому же я хотел бы организовать фармацевтическую фирму на своих условиях.

– Мы пока не готовы вкладываться в целую компанию, – тут же пошёл на попятный поверенный эмира. – Но если вы сумеете создать её с нуля, то мы поможем вам выйти как минимум на арабские рынки. Наши возможности позволяют это обещать.

– Не сомневаюсь в этом. Если я смогу выжить в своих странствиях, то я вернусь к вам приблизительно через три месяца. К этому времени вы точно будете знать, стоит ли со мной иметь дело. И успеете посчитать насколько это выгодно. До этой поры все наши договорённости просто не имеют никакой ценности. Я веду очень рискованный образ жизни, но это мой выбор. Если я вернусь, и мы сумеем договориться с вами о сотрудничестве, то я пришлю своего представителя, через которого и можно всё будет решать. Большего на сегодняшний день я вам, к сожалению, предложить не могу.

– Вы предельно честны и выложили все свои карты. Я теперь отчётливо вижу, что вы не араб по духу и не умеете скрывать многие свои мысли и намерения. Хотя и очень пытаетесь нам соответствовать. Это не очень хорошо для вас, но чрезвычайно удобно нам. Я учился в Кембридже и умею разбираться в людях. Вы меня удивили и, откровенно говоря, я искренне желаю вам вернуться из своих странствий без потерь. Ведь если те два ваших последних лекарства, что вы мне предложили, действительно имеют такую ценность, это сулит прорыв в медицине!

– Благодарю вас! – приложил я правую руку к сердцу и продолжил: – К сожалению, как я уже говорил Абдулле ибн Ахмеду ас-Сабах, прорыва не будет. Эти лекарства смогут себе позволить только избранные, то есть очень небольшая группа людей. Просто потому, что в больших количествах их сделать невозможно. Но, боюсь, вы в это не верите.

– Согласитесь: в это очень сложно поверить! – рассмеялся Хусейн. – В любом случае, я желаю вам на вашем пути успехов и удачи.

– Передавайте великому эмиру Кувейта мои пожелания благоденствия и процветания! Да пребудет с вами милость Аллаха! – и я учтиво склонил голову.

– И вам мира и благополучия, – ответил поверенный эмира. – Вас отвезут в отель и помогут сесть на корабль. Ну, а мы будем ждать хороших вестей и вашего возвращения.

Я снова склонил голову и, забрав деньги, вышел из кабинета. О лекарствах я не жалел. Первого средства я оставил в таком мизерном количестве, что его едва хватит на забор пробы для исследования и одной экстренной реанимации. Оно реально способно спасти жизнь умирающему, однако в комплексе с другими эликсирами работает намного эффективнее. Ну, а второе на самом деле достаточно простое, и сырья для его изготовления навалом. Просто времени не было его искать, собирать и обрабатывать.

Глава 4. Пакистан всего Востока

Заместитель министра здравоохранения Кувейта и родственник эмира по женской линии от первой жены Хуссейн Аль-Зафири находился на приёме у самого эмира после того, как Чёрный лекарь уплыл в Пакистан.

– Докладывай, Хуссейн, о чём ты договорился в итоге. Я слышал от своего брата Абдаллы, что у тебя была очень содержательная беседа с этим чёрным человеком.

– Да, мой повелитель, – склонил голову Хуссейн. – Он продал все лекарства, что у него были, и предложил два новых – по его словам, очень редких. Их он не показывал ранее.

– Мне уже рассказывали: всё, что он продал, сразу же разошлось среди страждущих.

Эмир усмехнулся.

– Излечение от самых разных болезней… И, кажется, это даже принесло тебе известность, вместе с этим самым Эльсвэдом аль-Шафи. Особенно афродизиаки. Думается, в будущем году нас ждут пополнения буквально в каждой семье. И не только, да? – и эмир рассмеялся.

– Несомненно, аль-Шафи не обманул, и результаты анализов всех лекарств подтверждают его слова почти полностью.

– Почти? – поднял левую бровь эмир.

– Я не могу утверждать на все сто процентов, что это так, поэтому говорю – почти.

– Действительно. Я видел результаты проведённых исследований – они впечатляют. Но что ещё он предложил тебе?

– Вот эти два эликсира, – и Хуссейн протянул эмиру лист с напечатанными на нём данными испытаний.

– Угу, – пробежав текст глазами, хмыкнул эмир. – То есть, вы всё же решили не жалеть лекарство и испытали его?

– Да, мой господин. Не так кардинально, как предлагал он, но эффект без сомнения подтверждает его слова. Регенеративные свойства эликсира, который мы прозвали «Солнце жизни», просто поражают. А второй, названный нами «Меч жизни», с успехом борется с раковыми клетками, уничтожая их в геометрической прогрессии, но его требуется очень много для необходимого эффекта. С прерыванием лечения активный рост опухоли хоть и приостанавливается, но всё же не прекращается. Аль-Шафи сказал, что нужно принимать лекарство в течение трёх-шести месяцев непрерывно и очень много.

– То есть, он не врёт?

– Нет.

– Понятно. Действительно, сам Аллах направил этого мужчину к нам. Но почему он уехал в Пакистан, и пробовал ли ты его остановить?

– Не знаю, мой повелитель. Я пытался его переубедить, но он производит впечатление жёсткого и неуступчивого человека, и порой мне кажется, что он очень странный, и я бы даже сказал – страшный.

– Почему ты так думаешь, Хуссейн?

– Он сам признался, что воевал. Мы навели о нём справки, но ничего толком не выяснили. Он словно исчезает: вот появился где-то согласно документам – и снова испарился. Но это Африка, там всё так, потому и неудивительно.

– Ты говоришь, что он сомалиец, и у него есть своя лаборатория?

– Так говорит он, мой повелитель, я всего лишь повторяю сказанное. Но лаборатория у него почему-то находится в Аддис-Абебе, и опять же – по его словам.

– Странный и тёмный человек, но очень любопытный. Наведи о нём справки по своей линии, а я дам команду начальнику службы охраны, чтобы выяснил всё со своей стороны.

– Да, мой господин.

– Так, ну а что насчёт производства лекарств – он может их делать и продавать нам? И можно ли наладить их производство у нас?

– Он может, но не у нас, и очень мало. И, боюсь, мы больше не увидим его, потому как аль-Шафи уехал в Афганистан.

– Ты же сказал, Хуссейн, что он отправился в Пакистан?

– Мой повелитель, он обмолвился, что хочет добраться до Афганистана, ведь там идёт война.

– Так ты знаешь, ради чего он туда поехал?

– Мне кажется, он хочет испытать свои лекарства на раненых и проверить их действие безнаказанно. Может, даже на пленных кяфирах, кто его знает… Судя по всему, он не простой целитель, а знахарь, я бы даже сказал, что шаман. На правоверного мусульманина он мало похож. Повадки не те, хотя сразу так и не скажешь.

– Язычник, совершивший хадж? Ты в своём уме, Хуссейн?

– Прошу меня простить, мой господин, я не это имел в виду. Мне показалось, что он знает намного больше, чем говорит, но тогда он не может быть обычным целителем. А если так, то… это трудно объяснить.

– Ясно. Выкинь эту дурь из головы, аль-Зафири, и займись лучше делом. Аудиенция закончена.

– Слушаю и повинуюсь, мой повелитель. Прошу простить мои слова, они высказаны необдуманно.

– Ступай! – небрежно махнул рукой раздосадованный эмир, и Хуссейн, нервно торопясь, покинул помещение. Неслышно закрылась за ним тонкая дверь, а эмир, взяв стакан со свежевыжатым соком манго, хмыкнул.

Шаман?! Ну-ну. Хотя, всё может быть, может быть. В конце концов, это же негры! И, обдумав эту мысль, эмир отложил её в дальний угол своей памяти. Лекарство – это хорошо, но насущные проблемы не дадут о себе забыть. Время покажет, кто такой аль-Шафи.

– Махмет, зови следующего.

Появившийся на крик секретарь кивнул и исчез за дверью, через которую тут же вошёл новый посетитель.

***

Я стоял на пирсе порта в Карачи и смотрел вокруг, размышляя, куда пойти в первую очередь. С собой у меня имелось пять тысяч долларов наличными, остальное можно перевести в Пакистане, если понадобится. Но думаю, что вряд ли.

Не спеша я направился прогуляться по городу. Если в порту нет-нет да ещё встречались чернокожие, то уже в самом городе их практически не было. На меня изредка поглядывали, но вид мой располагал к себе, внушая уважение. Тем более, что я всё же больше был похож на араба, чем на негра, да ещё и одетый в кандуру.

Город оказался очень грязным. Чище, чем в Африке, но ненамного, и везде в нем сновали множество мопедов. Не столько, сколько в Индии, но много. Огромный миллионный город поражал воображение как целыми кварталами нищенских построек, так и старыми зданиями в английском колониальном стиле, по соседству с которыми тянулись к свету современные здания. Насколько он оказался огромным, настолько же и безалаберным. Долго его рассматривать я не стал, и почти сразу направился оформлять въездную визу.

– Цель вашего прибытия?

– Туризм по мусульманским странам после совершения умры, – ответил я по-арабски.

Мой собеседник с трудом понимал меня, впрочем, так же плохо, как и я его, и мы перешли на ломаный английский.

После всех формальных расспросов, он шлёпнул мне печать на визу и изрёк:

– Добро пожаловать в Жемчужину Востока.

– Спасибо, – нейтрально ответил я и отправился искать возможность поскорее уехать в Исламабад. А то что-то уже тошнит от местных жемчужин.

Поиски привели меня на автовокзал. Узнав цену на билет и расписание, я пошёл в ближайший банк, где обменял местные рупии на доллары. На обратном пути зашёл в чайхану и пообедал. Дойдя до вокзала, купил билет и, дождавшись рейса, благополучно сел в автобус. Переполненный старый английский омнибус за сутки довёз меня до Исламабада – и вот она, столица! В этом городе я остался ночевать.

Собственно, зачем я приехал именно в Исламабад? Это нужно мне, чтобы добраться до Афганистана и нанять там моджахедов, обученных иностранными инструкторами. Хотя, не так – просто воинов без страха и упрёка, но тут были нюансы, и о них-то я и размышлял на досуге, то есть, пока ехал в автобусе. Вообще, это всё чёрная авантюра, ни больше, ни меньше. Самая отчаянная и самая необходимая мне авантюра. Мне нужны каналы получения оружия.

На Советский Союз особой надежды нет – время уже не то, опоздал я с переселением души. Ну, ничего, зато можно порезвиться за чужой счёт в Африке.

Незаметно наступил 1984 год, точнее, дело уже шло к весне – на дворе стоял конец марта. Природа постепенно просыпалась: появилась молодая травка, набухли почки, а на юге Пакистана уже и распустились. Мой же путь лежал на северо-восток, в горы Гиндукуша, туда, где шла война. Но где именно велись боевые действия, я точно не знал.

Пешавар встретил меня совсем другой атмосферой, чем Исламабад, намного более суровой. На улицах повсеместно встречались люди с бородатыми, недобрыми лицами, с военной выправкой, просто непонятно кто, но явно знающие, в какой руке держать автомат; женщины, закутанные до пят, и смотревшие на мир сквозь сеточку паранджи – их страх и напряжение отчётливо ощущались мною чуть ли не кожей. Но я, уже одетый в местную одежду – рубаху со штанами и с платком на голове, всем дружелюбно улыбался, иногда в ответ также получая улыбку.

Следуя по улицам пуштунской столицы, я размышлял, кого бы нанять для войны в Африке и создания собственной гвардии. Эта гвардия должна чураться местных и должна быть преданной мне целиком. Обдумав, я решил остановиться не на многочисленных пуштунах, и, конечно же, не на таджиках с узбеками, а на небольших народностях, населяющих горный Афганистан, да и Пакистан тоже. Мой выбор пал на Нуристан или Кяфиристан, как он назывался до 1919 года в Афганистане. Их население малочисленно, люди сплочённые и в то же время умеют и воевать, и строить, в отличие от моих собратьев, что плохо воюют и ещё хуже строят. Нужно начать, а дальше смотреть по обстоятельствам.

Найдя караван-сарай, я разговорился с администратором и узнал, что мне нужно ехать в провинцию Хайбер-Патунхва. Короче, всё сложно.

Здесь же переночевав, я познакомился с одним пуштуном, который собирался по своим делам в город Мардан, а в караван-сарай зашёл для того, чтобы собрать себе попутчиков – так дешевле выходило путешествовать.

– Это тебе нужно в селение Дир, а лучше в Читрал, там живут калаши. А если ты хочешь познакомиться и с другими местными племенами, то тебе вообще нужно переходить границу и идти в Кунар – столицу провинции Нуристан, там ты найдёшь многих из этих племён.

– Спасибо, уважаемый, – обратился я к этому пуштуну. – Как я тебя могу отблагодарить, да будет всегда ласково с тобою солнце? Я умею лечить и ищу редкие растения для своих эликсиров и снадобий. И даже в путешествиях не забываю их активно искать, ведь вся природа дышит красотою и лечит нас ею.

– Ты меня удивил. Нечасто я вижу здесь людей с твоим цветом кожи, но ты мусульманин и совершил хадж, что бывает очень редко. Значит, ты лекарь и травник?

– Да.

– Что же, это тем более удивительно. Давно Пешавар не видел подобных тебе. А ты сможешь мне помочь? Мой сын тяжело болен.

– Долг каждого врача и лекаря – помогать страждущим. Я сделаю всё, что в моих силах. Веди меня к нему.

– Меня радует твоя готовность. Я обращался ко всем врачам Пешавара, но ни один не смог помочь. У меня одни дочери, но милостивый Аллах услышал мои молитвы и подарил единственного наследника, самого младшего и самого любимого.

– Что с ним случилось?

– Зимой он пошёл за водой, оступился и упал в холодную реку, но смог самостоятельно из неё выбраться и дойти до дома. На следующий день он заболел. Мы лечили его всеми известными средствами, обращались и к врачам. Ему на время стало лучше, а потом самочувствие резко ухудшилось, он стал болеть ещё сильнее и беспрерывно кашлять.

– Я понял, надо смотреть.

По пути домой к этому мальчику я зашёл в аптеку и купил там обычный градусник. Больше ничего покупать не стал, потому что не знал, что мне может понадобиться. Несмотря на торговлю в Кувейте, я всё равно полностью ничего из лекарств не продал. Просто потому, что привык многое держать при себе. И их остаток мог сейчас очень сильно мне помочь, на то и был расчёт.

Афродизиаки мне не требовались, многие из остального тоже в пути могло не понадобиться, так что я оставил только самое необходимое: транквилизаторы, кровоостанавливающие, кроветворные и антишоковые препараты, и, конечно же, эликсир жизни, но не в той пропорции, что отдал я Хуссейну, а в нормальной дозе. Да и по пути я надеялся ещё кое-что изготовить и пополнить свои запасы.

Вскоре мы вошли в обычный с виду дом, но с очень большим двором, в котором стояли рассёдланные животные. Дом находился почти на самом краю Пешавара, и его хозяин мог себе позволить большой двор. Как оказалось впоследствии – и не только это. Меня провели в комнату, где находился сын отца семейства.

– Вот мой Анвар.

На кровати лежал истощённый болезнью подросток с чёрными-пречёрными глазами, в которых затаилась безысходность. Ну, что же, не в первой, и я мысленно закатал рукава.

Пощупав пульс, я приложил руку ко лбу и дал больному градусник. В общем-то, ничего сложного. У мальчика, очевидно, был то ли застарелый бронхит, плавно перешедший в пневмонию, то ли недолеченная пневмония. Столбик термометра остановился на отметке «37 и 5» – в общем-то, всё понятно стало и по температуре, и по внешнему виду, и ещё по паре признаков, неочевидных для других людей.

– Мне нужен огонь для приготовления отваров, чистая вода, – чуть было «колодезная» не сказал, – и котелок. Всё остальное я найду сам.

– Всё будет, всё будет, – тут же с готовностью отозвался Аббас, отец мальчика.

Кивнув в ответ на его слова, я отправился в город. Зайдя в довольно большое помещение самой крупной аптеки Пешавара, я хозяйским взглядом окинул витрины. Ну, так себе расклад. Меня главным образом интересовали травы и спиртовые вытяжки всяких элеутерококков и прочих растительных энергетиков, ну и масла. Корень имбиря тоже нужен. Я неспешно подошёл к прилавку и по-английски обратился к продавцу-пуштуну, спросив у него о наличии необходимых мне листьев, корней и всего, что могло потребоваться для приготовления отвара.

– Это есть, это есть, этого нет, но можно взять вот это.

Продавец оказался грамотным фармацевтом. Я перешёл на специфические названия нужных мне лекарственных трав, спиртовых вытяжек и настоек, эфирных масел. Чего-то ожидаемо не оказалось, другое имелось в наличии или можно было выбрать заменитель аналогичного действия. Из аптеки я ушёл нагруженный сверх меры и в тоже время очень довольный.

Из всего купленного я смогу ещё приготовить множество самых разных лекарств, потому как здесь в продаже оказались местные эндемики и вообще те лекарственные растения, которые невозможно найти в Африке или в Европе. Нужно чаще выбираться из чёрной клоаки, перебираясь в другую, не менее интересную. Слава Змееголовому! Дай мне шанс разнообразить свою жизнь, ведь жизнь одна, а опасностей много, и они все разные. И тем интереснее жить.

Усмехнувшись про себя, я вернулся к дому Аббаса. Там меня уже давно ожидали. Во дворе ярко пылал костёр из сухих сучьев корявого карагача, а над ним, подвешенный к металлической треноге, клубился паром железный, сильно закопчённый костром котелок. Отлично! Отлично!

Ещё нужен барсучий или свиной жир. Но барсуков в местных горах отродясь не водилось, а про свинью вообще говорить не приходилось. Ну и ладно, сойдёт и курдючный жир, но самый свежий. Хозяин дома, услышав мои требования, кивнул и рысью умчался со двора. Кажется, какому-то молодому барашку придёт кирдык ради жира. Ну, так не до жиру, быть бы живу.

В кипящую воду полетели сухие листья и вслед за ними – корни и остальные ингредиенты. Дождавшись готовности, я слил отвар в глиняный кувшин, а в котелок залил свежей воды и начал приготовление заново. Скоро подоспел свежий курдючный жир, который тут же пошёл в дело. Возился я долго, вплоть до самого вечера. Первый отвар уже был передан для лечения, им стали поить больного. Закончив приготовление, я начал давать второй, предварительно капнув туда пару капель своего эликсира.

Невозможно сразу победить любую болезнь, – организм может не выдержать сильной нагрузки на уже ослабленный иммунитет, поэтому первые лекарства, конечно, были со щадящим воздействием. Но их имелось очень много. При любой простуде, особенно связанной с лёгкими, необходимо пить много жидкости.

Парень стал обильно потеть – и хорошо. Сначала он пил охотно, потом, видимо, питьё ему стало поперёк горла, ну да кто его спрашивал. Отец сказал: «Пей!», – и он, давясь, пил. Не знаю, почему мне поверил Аббас, я не придавал этому значения и не смотрел на себя со стороны. Просто делал давно знакомое дело. Каждый мой жест имел смысл и был скуп, как интерес ростовщика.

Имело смысл провести всю ночь у постели больного, и я её провёл без сожаления и усталости. Под утро в ход пошёл уже жирный отвар для поддержания лёгких. С утра в комнату, где находился я и Анвар, зашли отец с матерью.

– Аббас, нужны перетёртые орехи и ореховое масло – можно грецкое, можно арахисовое, можно фисташковое, главное, чтобы оно было сделано из орехов.

– Ты не отдыхал, о, уважаемый?!

– Аллах поддерживает мои силы, пока я борюсь за жизнь правоверного. Мне нужно немного еды и снова разжечь костёр.

– Слушаю тебя, я всё сделаю.

Родители ушли, оставив меня одного на некоторое время. Смежив веки, я позволил себе ненадолго уснуть. Мой подопечный, намаявшись за ночь, тоже спал, беспорядочно раскинув по кровати руки и ноги. Его курчавые, жёсткие, как проволока волосы, взмокли, а лицо оказалось все покрыто крупными каплями пота, что блестели в свете электрической лампочки, словно необработанные алмазы в отвальной руде.

***

Забывшись сном на полчаса, я не заметил, как Аббас внезапно вернулся, и, увидев меня, спящего сидя, неслышно вышел во двор. Там стояли несколько мужчин из его очень многочисленного рода.

– Ну как он? – спросили его родственники.

– Мальчик жив, слава Аллаху! Аллах услышал мои молитвы и направил мне этого чёрного человека. Он боролся за жизнь моего мальчика всю ночь.

– Ты ему веришь? Он же негр!

– Если бы ты видел, Ахмед, как он лечит и как делает всё, ты бы не задавал этих вопросов. Я никогда не видел столь уверенного в своих поступках человека. В мой дом снова вернулась надежда. Я верю, что мой единственный наследник сможет пережить эту болезнь и встать рядом со мной. А если нет, то он ляжет в могилу вместе с этим сомалийцем.

Присутствующие мужчины провели руками по своим густым бородам, восхвалили Аллаха и в смущении покачали головами. Они не ожидали такого ответа от Аббаса. Но слово отца и сына старейшины их клана для всех остальных мужчин клана – закон. Отец всегда поддержит сына, а тот – его внука.

***

Проснувшись, я вытер лицо от пота и снова приступил к лечению. Выйдя во двор, поприветствовал собравшихся там мужчин и принялся готовить новые снадобья, больше не обращая на них никакого внимания.

Отвар забурлил. Набросав лекарственных трав и корней, я подождал, пока жидкость не приобретёт устойчивый светло-коричневый цвет, после чего снял котелок с огня и разлил полученное варево по глиняным чашкам.

Так продолжалось три дня. Торопиться я не видел смысла. Больной поправлялся, а во двор к Аббасу зачастили страждущие со всего города. В ответ на лечение я затребовал травы и другое необходимое сырье из местных источников.

Люди выслушали и пошли бродить по окрестным горам в поисках необходимого. В общем и целом, через три дня кризис миновал, и я смог наконец нормально выспаться. Но уехать из города я не смог ещё в течение недели: к Аббасу приходили люди и слёзно просили его походатайствовать передо мной о помощи. Не в силах отказать, да и по другим причинам, я помогал. В принципе, почти всегда удачно. Всё дело в том, что все обратившиеся ко мне люди были пуштунами, то есть, основной нацией Пакистана и очень влиятельной. Через них можно достать оружие, можно нанять людей, можно узнать очень многое, да и вообще, добрая слава всегда лучше худой.

Наконец, порешав все насущные дела, мы с Аббасом и другими мужчинами смогли выехать в город Мардан, или вернее, в крупное селение.

Глава 5. Лекарь

Наш небольшой караван из двух грузовичков выехал из Пешавара и направился по шоссе в сторону Мардана. По обеим сторонам дороги потянулись унылые горные пейзажи, то поражавшие своей мрачностью, то наоборот, своей неоднозначной красотой.

Доехав до города, мы остановились на дневной привал недалеко от каких-то мелких построек. Спокойно разложив дастархан, все принялись трапезничать, отдавая должное тонким лепёшкам и отварному мясу, взятому Аббасом и другими из дома. В городе каждому предстоит много дел, и поэтому лучше пообедать в спокойном месте.

Солнце перевалило далеко за полдень, и мне следовало озаботиться поиском ночлега. В городе отелей как таковых не имелось, зато на окраине находился небольшой караван-сарай. Туда меня и привёз Аббас.

– Ну что же, аль-Шафи, ты сделал для меня то, что невозможно оценить деньгами. Проси что хочешь, я у тебя в долгу, как и весь мой небольшой клан.

– Я не знаю, что у тебя просить, уважаемый Аббас. Мне нужно добраться до Афганистана и собрать там травы, а кроме того, у меня есть ещё одна миссия, которую я пока не могу выполнить. Быть может, на обратном пути ты сможешь мне помочь. В Африке неспокойно, и моему сомалийскому клану исса, в котором я состою, нужны храбрые воины и ещё более нужны военные инструкторы. Они помогут нам обучить наших воинов и свергнуть кровавый режим диктатора Сиада Барре.

– Вот как? Ну что же, у тебя весьма благородная цель, но боюсь, я не смогу тебе помочь в этом деле. Нужно много денег, чтобы нанять пуштунов и других бойцов. Очень много желающих будет по ту сторону границы, но всем им нужны деньги.

Я молча склонил голову, потом поднял на Аббаса глаза.

– Тогда помоги мне с поиском необходимых растений и других ингредиентов. Нужно вот это, – и я надиктовал ему длинный перечень того, что мне требовалось.

– Хорошо. Если у тебя вдруг появятся деньги, то ты можешь обратиться ко мне, и я найду для тебя воинов, готовых сражаться в Африке.

– Благодарю тебя, Аббас. Спасибо за твою помощь.

– Тебе не за что меня благодарить. Вот, возьми, ты едешь в опасные районы, а у тебя нет даже приличного ножа!

Аббас шагнул к грузовику и, порывшись в кабине, вынул оттуда свёрток с большим тесаком в ножнах и старой потрескавшейся кобурой, из которой торчала облезлая рукоять старого английского револьвера МК-4.

– Вот, держи, тебе пригодится – дальше опасно. Спрячь под рубахой, никто не заметит, а кинжал повесь на пояс. Пусть все видят, что ты настоящий мужчина и можешь постоять за себя.

Я усмехнулся.

– Спасибо, Аббас! Я принимаю твои щедрые дары.

– Жду тебя на обратном пути. Мы поможем тебе добраться до Карачи, не сомневайся.

– А я и не сомневаюсь.

– Я не прощаюсь.

Я прижал руку к сердцу и слегка склонил голову. Аббас ушёл, а я остался в снятой на ночлег небольшой комнатке.

Ничего не предвещало беды, когда глубокой ночью я оказался разбужен громким разговором на местном наречии. Кто-то орал: «Где негр?» – затем разговор стал более корректным, но почин оказался весьма впечатляющим.

– Хозяин, где чёрный лекарь, что у тебя остановился на ночь? Давай ищи его быстрее или мы тебя вместо него заберём с собою в горы. Быстрее шевели копытами, баран!

Хозяин, уже довольно пожилой местный житель, не горел желанием ехать в горы на ночь глядя, что и неудивительно. Да и вообще не горел никаким желанием и поэтому сразу указал, где остановилась на ночь запланированная бандитами жертва.

За тонкой фанерной дверью, которая отделяла мою комнату, прекрасно были слышны все разговоры, а также то, что бандиты или моджахеды имели с собой оружие. Отчётливый металлический лязг слышался по всему караван-сараю. Мгновенно проснувшись, я выхватил из кобуры старый шестизарядный револьвер и взвёл курок, настороженно уставившись в темноту. Сморщившись, произнёс ритуальную фразу, особо не надеясь на успех.

– Приди, Змееголовый, мне нужна твоя помощь!

Никакой реакции и не последовало. Ну что же…

Закрытая на хлипкий засов дверь не могла служить серьёзным препятствием для чужаков. Один из них рванул её на себя, и тут же здание караван-сарая огласил хлёсткий звук револьверного выстрела.

– Все назад, стреляю!

Не ожидавшие такого поворота моджахеды отшатнулись в стороны, уйдя с линии огня.

– Аль-Шафи! Мы пришли не убивать тебя. Мы заберём тебя с собой. Нам нужно привести тебя к раненому.

– И для этого вы врываетесь ко мне в комнату, выломив дверь? Хорошие же у вас гостевые обычаи! Стыд и позор, я расскажу об этом эмиру Кувейта Джаберу Третьему. А если не смогу рассказать лично я, то расскажут его ищейки, что нагрянут сюда. Я путешествую по его приказу, нахожу для него редкие лекарственные травы.

Повисла продолжительная пауза, во время которой кислый дым от сгоревшего пороха медленно распространился по всему помещению.

– М-м, нас послал за тобой наш командир, узнав о приезде лекаря, что спас жизнь многим.

– Если вас послали за мной, то почему вы приехали ночью и стали ломиться ко мне? Я не собираюсь с вами никуда ехать, я не ничтожный лекаришка и смогу дорого продать свою жизнь, успев проклянуть вас и ваших потомков до седьмого колена. Верьте мне.

Сотворив перед собой знак вызова духов Африки, я быстро проговорил формулу призыва. Конечно, никто не сможет явиться на мой зов, но в этой жизни всегда есть место мистическому страху. Достаточно только одного самого незначительного намёка, который нельзя объяснить, и человек сразу попадает под его сокрушительное воздействие.

В слабом свете включённой электрической лампочки многое могло показаться совсем другим, чем при свете солнца. Внезапно тени, таившиеся в углах, стали удлиняться, качаясь одновременно с плафоном, висевшим в коридоре. Какой-то неудачно залетевший ночной жук весьма скромных размеров неожиданно отбросил такую огромную тень, что это не прошло незамеченным.

В горах всё немного по-другому. Правоверный мусульманин хоть и верит в Аллаха и его силу, и эта вера крепка и фанатична, но про дэвов и прочую нечисть он прекрасно знает, да и дьявольские козни в горах гораздо сильнее, чем в городской квартире. Поможет ли Аллах – неизвестно, а нечисть – вот она, совсем рядом. Если это она, конечно…

– Ты знахарь или колдун?

Я рассмеялся, ничего не ответив.

– Мы пришли с миром и гарантируем тебе жизнь, если ты спасёшь нашего вождя. Он тяжело ранен.

– А если не спасу? Я же не всесилен.

– Тогда мы тебя отпустим.

– Свежо предание, а верится с трудом. Я не собираюсь быть вашим рабом. Лучше смерть, но напоследок я успею проклясть вас, поклявшись своей кровью.

– Мы не тронем тебя, иначе бы ты уже давно лежал мёртвым, и нас не напугал твой револьвер, – мрачно заявил мне их главарь – заросший по самые глаза угрюмый пуштун в неизменном паколе.

– Какова награда за спасение жизни?

– Любое твоё желание в пределах разумного. Ты получишь много денег, очень много денег, если вырвешь из лап смерти нашего вождя.

– А что же ваши врачи?

– Здесь нет хороших врачей, – ответил главарь, – хорошие далеко, как и больницы. Мы его не довезём.

– А как вы узнали обо мне? Я только сегодня приехал и никому не известен.

– Горы слухами полнятся: о тебе уже пошла молва как об искусном целителе, дошла она и до наших ушей. Собирайся.

– Хорошо. Будем считать, что я вам верю, поэтому пойду. Интересно посмотреть на вашего раненого, – и я вышел под свет электрической лампочки, демонстративно убирая револьвер в кобуру.

Меня сразу подхватили под руки и тут же вырвали оружие из кобуры. Я только рассмеялся. За пару минут я успел спрятать всю наличность, которую имел с собою. Конечно, трудно качественно спрятать большую сумму денег, но она у меня находилась в крупных купюрах, поэтому подошла небольшая щель в полу. Местных денег у меня оказалось не так, чтобы много, но спрятать их было сложнее, и я плюнул на это.

Меня выволокли из караван-сарая, а один из бандитов заглянул в комнату и забрал оттуда все мои немногочисленные вещи. У выхода стоял пикап японского производства. Запрыгнув в его кузов, двое мужчин затащили меня внутрь и усадили рядом с собой на скамейку. Меня даже обыскивать не стали и не отняли тесак, который так и болтался на моём поясе.

Ярко горящие фары джипа высвечивали стены домов и пустынную предутреннюю улицу города. Рыкнув мотором, пикап стартанул, отправляясь в неведомую для меня сторону, а я расслабился. Сказать, что я был сильно удивлён, значило покривить душой. Поездка в Афганистан и сходный с ним Пакистан не могла пройти хорошо и замечательно, просто это уже больше сказка тогда. Дас ист фантастишь! Если бы я приехал из Америки или той же Англии, тогда, безусловно, всё оказалось бы намного проще. Но чернокожему везде нелегко – благо, индийцы и сами не отличаются белизной своих лиц, а тут их тоже хватало, особенно в Пенджабе.

Пикап между тем вырвался за пределы города и, подсвечивая путь мощными фарами, помчался куда-то по нужной ему дороге. Впрочем, ехал по ней он недолго и вскоре свернул куда-то в горы, темнеющие по обе стороны от машины. Острые вершины горной гряды мешали лучам поднимающегося солнца осветить нас, но рассвет неумолимо наступал.

Джип буксовал, выбрасывая из-под колёс каменную крошку, но неумолимо полз вперёд. Высокогорье отнимало у двигателя кислород, и мотор временами натужно ревел, поднимая автомобиль всё выше и выше по горной дороге. К месту назначения мы прибыли с первыми лучами солнца, что уже уверенно освещало окрестности, показавшись над верхушками гор.

Водитель резко ударил по тормозам, и пикап, чуть проехав на заблокированных колёсах, шумно остановился, качнув коротким кузовом.

– Вылазь! – скомандовали мне по-английски с хорошим таким пуштунским акцентом. Я выпрыгнул и смог осмотреться вокруг.

Солнце хорошо освещало окружающий пейзаж, показывая всё в мельчайших подробностях. Моим глазам предстал небольшой полевой лагерь, основанный на месте какого-то горного селения, состоящего из двух десятков домов. Было видно, как старались обустроить дополнительный лагерь для тренировок и стрельб. Вероятно, передо мной находилось не что иное, как военная база моджахедов. Но не обязательно. Это мог быть и полевой лагерь местных бандитов, и войсковой отряд местного же горного клана, и вообще шайки пришельцев, неизвестно для чего остановившихся здесь для отдыха и тренировок. Мне-то, в конце концов, какая разница с того? Привезли живым и ладно.

Меня всё же наскоро обыскали, отняв, наконец, мои невеликие деньги, но пообещав, что в случае успеха мне их вернут, ну, а если наоборот, то мёртвым деньги не нужны, а беркуты найдут для своих гнёзд что-то получше, чем цветные бумажки. Осталось самое простое – выжить! Хотя, конечно, именно это как раз и было совсем не просто. Ну да куда только судьба Мамбу не забрасывала, выживем и тут.

– Привезли? – обратился к главарю этой бандитской шайки высокий худой старик с убелённой сединами бородой.

– Да, вот он.

Старик тут же подскочил и, тыча мне в грудь пальцем, стал что-то быстро тараторить на пуштунском языке. Я терпеливо слушал «больного», не понимая ни слова из его речи и не утруждая себя попытками что-либо разобрать из его невнятного бреда.

Старик закончил кричать и остановился передохнуть, и тут, видимо, мозг вернулся домой, и он понял, что всё сказанное прошло мимо моего сознания.

– Что вы хотели мне сказать? – спросил я у него по-арабски.

– Ты знаешь арабский? – удивился старик, удивив и меня тем самым. И я решил жестоко отомстить старику тем же словесным извержением, что выслушал только что от него. Слово за слово, да блином по столу.

– Да, я знаю арабский и английский, также я только что совершил умру, приехав сразу после неё. Надеялся повидать весь мусульманский мир и подивиться на красоты Пакистана и Афганистана. А ещё собрать трав редких и целебных. Да вот оказался у вас в плену, нищий и бесправный. Это как так можно поступать с правоверным мусульманином, гостем в вашей стране? – и я, сделав возмущённую мину на лице, уставился на старика.

Седобородый пуштун отступил, что-то неразборчиво пробормотал и посмотрел на того, кто привёз меня в лагерь. Тот правильно понял вопросительный взгляд старика и ответил:

– Он сопротивлялся, как воин, и мы ему пообещали, что не тронем его и одарим и деньгами, и поможем с делами. Он врёт, он не столько мусульманин, сколько шаман. Ночные тени указали на него.

– Я не вру, – повернулся я к наглецу. – А ты, если не прикусишь свой поганый язык, то он у тебя в скором времени превратится в змеиный.

Главарь напрягся и шагнул было ко мне, но его остановил старик.

– Успокойся, Гарас, он прав. Мы похитили его, увезли без согласия, и он не виноват в том, что у нас случилась беда. Пусть приложит все усилия, и мы тогда выполним все обещания, данные тобой, Гарас.

– Слушаюсь, старейшина, – и этот самый Гарас склонил голову перед стариком, убрав обратно в кобуру свой кольт.

Старик уже успокоился и махнул рукой.

– Пойдём, аль-Шафи, я покажу тебе больного.

Склонив голову, я молча последовал за стариком, который направился в сложенную из камня большую саклю. У её входа стояли два моджахеда, вооружённые советскими автоматами, точнее их китайскими копиями. На входе у меня отобрали тесак, и я вошёл вслед за стариком. Внутри каменная сакля оказалась более благоустроенной, чем могло показаться снаружи.

Возле противоположной стены стояла большая кровать, на которой, раскинув руки, лежал раненый бородатый человек. Возле него сидела женщина, одетая в длинное чёрное платье, и закутанная в платок. Раненый, весь обвитый бинтами, еле слышно стонал, судорожно вздрагивая всем телом и находясь при этом в забытье. Крупные капли пота стекали по его лбу и щекам, покрывая постеленную под него материю мокрыми пятнами.

На звук открытой двери женщина обернулась, блеснув чёрными, как ночь глазами, и сразу же отвернулась. Пламя очага, сломавшись от влетевшей волны воздуха, дёрнулось было ко мне, но остановилось на полпути и отпрянуло обратно, заставив неясные тени обозначиться и заплясать по всем стенам этой сакли. Я не обратил на это внимания, а женщина заметила, но ничего не сказала.

– Что с ним? – спросил я.

– Предатель оказался в наших рядах. Автоматная очередь в упор, – спокойно пояснил старик, и добавил: – Марика, отойди, это лекарь. Если он не сможет помочь, то больше не поможет никто.

Женщина тихо встала и, пряча взгляд, отошла в тёмный угол комнаты. Я же подошёл к больному, сел на её место и внимательно осмотрел пациента. Легко прикасаясь к бинтам, временами отрывая их края для лучшего обзора, прислушивался, принюхивался и присматривался к раненому.

Всяких разных травм я достаточно насмотрелся в своей жизни. Этот мужчина получил пару сквозных ранений, в результате одногоиз которых пуля пронзила лёгкое. Ему оказали всю возможную помощь, но в том-то и дело, что возможную. Ясно, что всё равно нужна операция, но до больницы или госпиталя ещё нужно суметь добраться, а раненый был плох. Две пули навылет и ещё три зацепили бок и плечо.

– Раны промываете?

– Каждый день, – ответил старик.

– Сколько дней прошло с того момента?

– Четыре.

«Да, крепок дядя», – подумал я. Но характер и тяжесть ранения на глаз всё же трудно определить. Сейчас самое главное – это убрать все посторонние предметы из ран и омыть их лечебным отваром и, в общем, всё, как обычно.

– Спасти его можно. Правда, всё равно придётся везти в больницу, чтобы там вычистили рану от осколков костей и остального. Здесь я этого сделать не могу, я берусь только улучшить его состояние до возможности перевозки и дать ему шанс выжить, пусть тяжело, но постепенно выкарабкаться.

– Если ты это сделаешь, моей благодарности позавидуют горы!

Я поморщился от восточного пафоса, перебирая в уме перечень лекарств, что у меня находились с собой и возможности найти тут нужные ингредиенты по окрестностям. Старик мне не мешал в моих размышлениях. Наконец, я поднял глаза на старика.

– Надеюсь, что все мои вещи целы и все лекарства и травы не пропали?

– Всё на месте, аль-Шафи. Если что-то пропадёт, этот отступник сегодня же отправится к своим праотцам. Это тебе я говорю, старейшина долины Сатхи.

– Хорошо, тогда идём к моим вещам, и мне нужно ещё это, это и это, – начал я перечислять необходимые компоненты для лечения. Старик задумчиво кивал, посматривая при этом на Марику, которая явно не понимала нашего разговора. Видимо, она не знала арабского.

– Найдём, что сможем и даже больше – у нас тоже осталось немало трав, которые когда-то использовали наши предки, а сейчас только знают их, а пользоваться… – и старик махнул рукой с явной досадой.

Я молча кивнул и вышел из сакли. Солнце за то время, что я находился в доме, уже смогло подняться над вершинами, стремительно повышая температуру воздуха.

– Мои вещи?

Старик, вышедший вслед за мной, тут же начал командовать резкими гортанными выкриками. Вскоре запылал трепетным пламенем небольшой костёр. Можно, конечно, воспользоваться домашним очагом, но я больше любил готовить зелья на открытом воздухе, наслаждаясь природными видами. А пейзаж вокруг вдохновлял на подвиги. Мрачные могучие скалы возвышались со всех сторон, нависая над немногочисленными домами и самим лагерем.

Вода в котелке забурлила, и под взглядами десятков глаз началось приготовление первого отвара. Абстрагировавшись от всего, я занялся любимым делом, с наслаждением вдыхая чистый горный воздух, что слегка кружил голову, давая ей возможность яснее мыслить.

Старик принёс мне нужные травы. Медленно растирая их в руках, принюхиваясь и пробуя на вкус, я вспоминал все те рецепты, которые вложил в мою голову в своё время сам Змееголовый. Довольно долго я ничего вспомнить не мог, но, наконец, в голове мелькнул светлый лучик надежды, и вскоре прямо перед моими глазами развернулся потёртым пергаментным свитком старинный рецепт очень редкого зелья.

Очнувшись, я сказал одному из воинов, что застыл рядом, то ли помогая, то ли охраняя:

– Мне нужны все травы, которые у вас есть, особенно вот эта, – ткнул я пальцем в одну из тех, что мне принесли ранее. – Найдите и принесите их как можно больше и, если можно, то ищите ещё.

Сказав эту фразу, я снова погрузился в свои мысли. Меня поняли и засуетились в поисках нужного. Я же продолжил священнодействовать над котелком.

***

В это время Марика, жена раненого, подошла к старику.

– Отец, не пускай этого лекаря к Вакилу.

– Почему, Марика?

– Его боятся духи огня, а они не должны никого бояться.

– С чего ты это взяла?

– Он не только лекарь, он вообще не человек. Шаман, колдун – я не знаю, кто он.

– Знахарь он и целитель, Марика. Да мне уже всё равно, кто он, лишь бы аль-Шафи вылечил моего сына. А не вылечит – мы отправим его чёрную душу в его персональный Ад. Но он спас жизнь сыну одного из уважаемых пуштунов, а это дорогого стоит. Да и не только ему, и молва о том распространилась по всей округе и дошла до нас. Если бы он был дэвом, то не спасал бы жизни людские.

– Значит, он забирает у них души в обмен на жизнь.

– Не мели чепухи, Марика! Если бы я не знал, как ты любишь моего сына, то давно бы погнал тебя со двора, а так терплю твои бабские разговоры. Поди прочь от меня. У нас осталась всего одна надежда, и мы её используем до конца.

Женщина опустила голову и немедленно отошла от разгневанного старика, чтобы не усугублять ситуацию.

***

Вскоре первый отвар был готов, и я пошёл обмывать раны пациента, заодно дал ему выпить одного из своих зелий. Дальше я снова принялся за приготовление и последующее за этим лечение. Своё самое сильное зелье я использовать не стал. Пока есть возможность обойтись другими, я буду обходиться. Раненый оказался довольно живучим, и благодаря мне в этот день не отдал Аллаху душу, оставшись в живых.

Ночь прошла тревожно, но спал я на улице возле костра, занимаясь приготовлением различных отваров – все они пригодятся для совсем других целей. Здесь мне принесли много всяких разных ингредиентов, которые могли понадобиться. Попутно я ещё и побродил вокруг лагеря, разумеется, под контролем очередного бородача с автоматом. Да плевать вообще.

Собирая уже зазеленевшие травы, копаясь в корнях кустарников, я всё время бормотал про себя то заклинания раскрытия, то старые формулы состава и заменителей того или другого растения или вещества. Очевидно, что меня стали воспринимать как сумасшедшего. От недосыпания я был злой и уставший, глаза, постоянно разъедаемые дымом костра, налились кровью.

Мой охранник с некоторого времени старался держаться от меня подальше, так, на всякий афганский случай. Осторожничал, короче. Да мне всё равно, что он там себе думал, так же как и то, что думали другие. В общем и целом, клиент поправлялся, и вторую ночь я уже крепко спал, а не дежурил у котелка.

Раненому становилось то лучше, то хуже, и так же менялось отношение ко мне старика. Он то грозился меня повесить на суку старой акации, то обещал осыпать золотом и долларами. Я же оставался глух к его угрозам и равнодушен к его обещаниям.

На третий день раненый открыл глаза и, узнав Марику, тут же снова благополучно отключился, подарив мне в те сутки просто незабываемую ночь. Незабываемой она оказалась потому, что ему стало сильно хуже – видимо, начал отходить гной и инородные элементы, что попали в раны вместе с пулями.

Пришлось опять просидеть с ним до утра, отпаивая разными эликсирами, зельями и прочими горькими снадобьями собственного приготовления. Я уже было думал, что всё, придётся поить его «Солнцем жизни», но в три часа ночи кризис достиг своего апогея и медленно сошёл на нет. Раненого перестало лихорадить, и он забылся здоровым сном. А я так и заснул, сидя возле него, продолжая бороться с моджахедами за их собственную жизнь.

Наутро, очнувшись, я увидел смотрящие на меня глаза раненого.

– Кто ты? – еле слышно шепнули его губы.

Я был сильно злой и, не сдержавшись, ответил ему в рифму: дед Пихто! – благо, раненый этого не понял.

– Марика! Марика! Где моя жена?! – как ребёнок заволновался раненый.

Я встал и, молча выйдя из сакли, прокричал:

– Очнулся! Марику зовёт!

Мой крик тут же подхватила пара голосов, поднялась суета, в которой я отказался участвовать. Взяв кошму, что обычно лежала у костра, а сейчас на деревянной повозке, я отправился отдыхать в другой дом. Там мне выделили персональное место, где я мог спокойно заснуть, чтобы никто не трогал. Или хотя бы не пытался трогать без разрешения на то грозного старика, имя которого я так и не удосужился спросить, да и не горел желанием его знать.

Пока все на радостях суетились, я спал. Но не очень долго. Вскоре меня разбудили и стали поздравлять, рассказывая о том, как хотели меня убить, но я оказался искусным лекарем, и теперь меня не только нельзя убивать, но нужно знатно наградить. Однозначно…

В ответ на эти слова мне оставалось только хмыкнуть. Знали бы вы, уважаемые, сколько я наготовил первоклассного яду, что убивал почти мгновенно, стоило вдохнуть ничтожную щепотку его смеси. Да и через пищу тоже убивал, но медленнее. И как только я почувствовал бы угрозу своей жизни, половину всего этого лагеря в течение всего пары часов отправил на встречу со Змееголовым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.