Любовь Блонд
Не называй меня по имени

Глава 1. Какой хороший день

– Мирка! Куда спешишь?

Таня бежала за подругой, совершенно не обращая внимания на восхищенные взгляды проходящих мимо парней. Еще бы – высокая, стройная красотка с платиновыми волосами, убранными в тугой пучок. Облегающая форма кадета, которую девушка подогнала под себя так, чтобы выделялись все аппетитные выпуклости, не оставляла места для фантазии. Тут и грудь в тесном плену кителя, и несколько лишних расстегнутых пуговок, и обтянутая брюками попка. А если она при таком параде бежала, то впору было вызывать медиков – колышущаяся грудь доводила до инфаркта все мужское окружение и невероятно раздражало женское.

И как полная противоположность Тане – почти незаметная подружка Миранда. Серая мышка, без каких-либо выдающихся внешних данных. Словно взяли тысячу девушек и соединили в одну. Получилась милая, но стандартная девчушка: русые волосы пытались завиваться в локоны, но без должного ухода висели сосульками ниже плеч. Большие серые глаза на половину лица, но их бы подправить косметикой, хотя бы тушью для ресниц. Да и пухлые губки могли стать вожделенными для многих мужчин, вот только сливались с бледной кожей и никак не выделялись на лице.

Мира остановилась посреди дороги и повернулась к подруге, уткнувшись ей носом почти в грудь. Кто-то из мимо проходящих ребят сделал замечание: «Че встала, дура», но тут же обратил внимание на Таню и тон сменился на елейный: «Привет, красотка, куда спешишь?»

– Эй, чего с практики сбежала? Там Ганс такое на тренажере вытворял!

– Рада за него, – проворчала Мира. – Я так не умею.

– Ой, да брось, подумаешь, не вышло. Ты и так лучше большинства на курсе. На Молотах ни у кого не получается ни с первого раза, ни с десятого. Они слишком сложные для нас.

– Наверно.

Миранда произнесла это таким тоном, что стало очевидно: сейчас начнет хлюпать носом, потом спрячет взгляд и всеми силами попытается скрыть слезы.

Плакса она еще та. Причем расстраивалась чаще всего из-за каких-то пустяков. Когда случалось что-то действительно ужасное и плакать готовы даже прожженные жизнью мужики, Миранда оставалась спокойной, как удав. А из-за провала на тренажере космического истребителя могла разреветься прямо посреди кампуса.

– Слушай, у нас еще два года, чтобы научиться летать и получить цифровые коды пилотов. – Таня обняла подругу и уткнула ее лицо себе в грудь так, что та чуть не задохнулась. – Нас же все равно не допустят до настоящих истребителей. Лет пять будем возить грузы на Луну и обратно. Ужасные пять лет жизни. Зато научимся управлять старыми, ржавыми челноками.

– Тебе это не грозит. – Мира с трудом повернула голову в сторону, чтобы хоть немного отстраниться от упругой груди и сделать глоток воздуха. – С твоими данными тебя сразу определят на межпланетные корабли. Будешь летать на Люмис и считать нас, лунных челноков, грязными крысами.

– Тебя не буду. Обещаю. Знаешь что? Пошли выпьем кофе. Настоящего.

Мира снисходительно улыбнулась:

– Откуда у тебя кофе?

– От друга. С Люмиса.

Можно было и не спрашивать. Родители Тани – важные и солидные люди, которые могли сделать для доченьки все и даже немного больше. При этом они не выставляли напоказ свою власть. Кому надо, тот и так знал, а остальных совсем необязательно посвящать в детали.

Таня тоже не особо распространялась о сфере деятельности родителей. Однако шикарную квартиру в центре города имела. А это не просто показатель статуса, а огромный плакат над ее головой «Посмотрите, эта девочка особенная». В городе с населением в сорок миллионов человек, с пропускными пунктами между районами и ежесекундным мониторингом: где, сколько народу находится, жить в центре – недостижимая мечта.

Миранда каждый день добиралась до учебы три часа и радовалась, что не пять. Она жила почти на окраине, в крохотной квартирке, где даже хомячка не завести, потому что некуда поставить клетку. Ей отказали в общежитии института, из-за наличия собственной квартиры в черте города, пусть и в четырех часах езды – уже неплохо.

Каждое утро Таня выходила из своих шикарных апартаментов и могла пешком дойти до учебы, а Миранда сначала тряслась в переполненном скоростном поезде, потом наземном метро и еще пяток остановок на автобусе, который мог и не прийти из-за пробок. Если с автобусом не везло, приходилось бежать, чтобы успеть на лекции.

Казалось бы, что могло подружить двух совершенно разных девушек? Все просто: у каждой был свой маленький секретик. Таня только подруге рассказала, что поступила в авиационку благодаря родителям. Они, по сути, купили ей драгоценное место, на которое претендовало больше тысячи человек.

Мире место досталось без денег, но ценой жизни родителей. Инженеры, которые среди первых ступили на безлюдные земли Люмиса для организации не просто поселений, а настоящих городков с заводами, шахтами и стартовыми площадками для космических грузовых челноков. Правда, кое-кто растрезвонил об этом на первом курсе, так что Мира надолго попала в немилость к сокурсникам. Поэтому и кучей друзей она так и не обзавелась.

За их плечами было уже три поселка, когда на четвертом случилась непредвиденная авария и они погибли.

Вообще, погибнуть на Люмисе проще простого: планету пока не изучили даже на десять процентов. Здесь и аварии челноков, и природные явления, и технические катастрофы при создании новых поселений. Как именно погибли мама с папой, Мира так и не узнала, но получила от правительства небольшое ежемесячное пособие и место в авиационке за достижения родителей в освоении новой планеты.

Таких, как Миранда, студенты не любили еще больше, чем отпрысков богатеньких родителей. Те хоть заплатили такие деньги, о которых даже думать страшно. Бедные сиротки же получили место вообще за просто так.

Никому из студентов не было интересно, что для поступления Мира, как и еще несколько ребят с похожей историей, проходили не менее жесткий отбор, чем остальные желающие. Все же в космическую авиацию кого попало не берут. Трое ребят не прошли даже со всеми льготами. А она поступила. Честно и без денег, только благодаря своим знаниям, упорной учебе и памяти о маме с папой. Они мечтали, что дочь однажды станет капитаном космического корабля и лично отвезет стареньких родителей исследовать какую-нибудь новую планету.

***

Хенрик Рухиз трусцой бежал по бесконечным коридорам главного военного управления. Кабинеты, технические помещения, конференц-залы, ответвления других коридоров и снова кабинеты.

Мимо него вальяжно проходили люди в гражданской и военной форме, девушки о чем-то болтали у дверей кабинетов, мужчины с умным видом несли папки, гражданские сотрудники неспешно шли по своим делам. И только Хенрик спешил.

Все знали, где располагается крыло руководства. Не просто отдельные помещения, а целый бункер, где сидели самые важные шишки, принимающие ключевые решения. Попасть туда практически невозможно. Увидеть кого-то из высокопоставленных фигур – такая же удача, как выиграть в лотерею. Руководство и командование не пользовалось лифтами и коридорами простых служащих. Они передвигались по разветвленной подземной системе туннелей. По слухам, у них даже были личные поезда, которые могли доставить практически в любую часть города за считаные секунды.

Чтобы попасть в закрытый бункер, надо либо сильно отличиться, либо быть личным помощником кого-то из тех начальников.

Хендрик был одним из мальчиков на побегушках генерала Тоумассона. На шикарной двери из красного дерева висела золотая табличка «Андри Тоумассон. Главное управление космических войск Союза Европы и Азии».

Удивительный человек, этот Андри. Ни разу в жизни не поднимался выше десяти километров над поверхностью Земли, не садился за штурвал, но при этом руководил космическими войсками Союза. В его подчинении были все корабли как ближнего, так и дальнего следования, назначение командиров и капитанов, тренировочные базы, учебные заведения и даже к лунным заводам по производству военных судов, от кораблей до истребителей, он имел какое-то отношение. Ключевой человек с двумя десятками прямых помощников и двумя сотнями ребяток на побегушках.

Жесткий мужчина, с колким взглядом из-под густых бровей, блестящей лысиной и необъятной фигурой. Удивительно, как на нем застегивался офицерский китель. Иногда казалось, что золотые пуговицы вот-вот отлетят и ранят кого-нибудь на пути своего полета.

Хенрик входил в две сотни помощников пониже, кто имел доступ в бункер руководства, но не задерживался там надолго. Обычно такие «мальчики на побегушках» передавали важную информацию прямым помощникам, а те уже сами решали идти к Тоумассону или уладить вопрос своими силами.

В этот раз никаких прослоек из помощников. Надо доложить генералу лично, пока еще никто не в курсе произошедшего. Ведь скандал будет такого масштаба, что может полететь много голов.

Сегодня утром генерал был занят куда более важными делами. Его сын решил выбрать профессию ветеринара, в то время как мог построить яркую карьеру в космических войсках. С таким-то отцом! С самого утра Тоумассон разговаривал с супругой по секретной связи, и они долго решали, что делать с непутевым отпрыском.

Хенрик остановился у последнего барьера под названием секретарь Адель Браун. Неприступная крепость из веса, возраста и непроницаемого взгляда. Женщина, способная задержать армию, уж что говорить про щупленького помощника. Но в то же время Адель отлично разбиралась в людях. Завидя Хенрика, она первым делом заметила, что у того испарина лбу и взгляд, полный ужаса. Такое специально не сыграешь, даже имея актерский талант.

– Что-то важное? – спросила она, сидя за черным матовым столом в окружении телефонов и планшетов.

Из уст помощника непроизвольно вырвалось:

– Катастрофа!

– Ясно. Ждите.

– Не могу.

– Ясно.

Адель вернулась к экрану планшета, не реагируя на нервное постукивание пальцами по матовому столу. Хенрик уже извелся, но отвлекать женщину от работы не смел. Она же неглупая, понимала, что нужно прямо сейчас оторвать необъятный зад от кресла и срочно пойти к начальнику.

Прошли бесконечно долгие несколько минут. И как раз в тот момент, когда Хендрик открыл рот, чтобы в грубой форме требовать срочно пустить к генералу, Адель выключила планшет, аккуратно положила его на стол и медленно встала с места.

Вальяжной походкой женщина зашла в кабинет, но почти сразу вышла, неодобрительно посмотрев на Хендрика:

– Он занят, – холодно ответила секретарь.

– Да мне насрать!

Хенрик почти силой отодвинул тучную женщину, протиснулся между ней и косяком и рывком закрыл за собой дверь. Та забежала следом, сбивчиво извиняясь и обвиняя гостя в хамстве.

В кабинете, ровно по центру, сидел не менее тучный генерал Тоумассон. За его спиной светился большой экран с кадрами утреннего леса в тумане.

Экран заменял окно – модная новинка последних лет. Не только у руководства в бункере нет естественного освещения. Треть жителей больших городов ютились в крохотных комнатках, где вместо окон висели похожие мониторы. Их особенность в исключительном качестве картинки и правильно подобранном световом отражении.

Глядя на экран, действительно веришь, что это окно, а за ним горы, моря, пляжи, планеты в ночном небе. Стоит только протянуть руку и тут же почувствуешь морской бриз и холодный ветерок с гор.

На экране можно вывести все, на что хватит денег. При покупке окна-экрана давались три стандартные картинки: зимний лес, берег реки ранней осенью и вершина снежной горы. Новый вид из «окна» стоил приличных денег, так что тысячи людей могли в точности описать каждую деталь на трех бесплатных изображениях. А если в гостях висело платное «окно», значит, хозяева не самые бедные люди.

Тоумассон остановился на платном утреннем лесу. Ему нравилась суровая и холодная атмосфера изображения. Она была под стать его тяжелым думам на высоком посту. Ну и к оливково-зеленой форме очень подходила. Единственное, чего не замечал генерал, так это бликов от окна на лысине. Первое, на что обращали внимание все помощники, зайдя в кабинет – отблеск от лысины, а уже потом тучную фигуру Тоумассона и туго застегнутые золотые пуговицы.

Генерал оторвался от телефона и неодобрительно посмотрел на Хенрика. Тот стушевался, но все же подошел к большому столу и взглядом попросил положить трубку.

– Свяжусь чуть позже, – важным тоном произнес Тоумассон и отложил телефон. Теперь его взгляд был не просто неодобрительный, а искренне озлобленный: – Чего тебе? И почему ты врываешься в кабинет без спроса? Я занят важными делами!

– Генерал. Господин Тоумассон. У нас проблемы.

– У меня каждый день проблемы, которые я решаю вот уже тридцать лет. Что такого могло произойти, что ты врываешься в мой кабинет? Как там тебя?..

Тоумассон явно помнил физиономию помощника, но напрочь забыл, за что он отвечал. А раз так, значит, ничем таким важным он не занимался.

– Хенрик Рухиз, генерал, – напомнил взволнованный парень.

– И чего тебе, Рухиз? У тебя десять секунд или можешь валить из кабинета прямиком к себе домой.

– Сегодня рано утром мы нашли Оскара.

Тоумассон безразлично пожал округлыми плечами:

– А он терялся?

– Мы нашли его мертвым в его апартаментах.

– Чего ты сказал?

Хендрик наклонился к уху и генерала и что-то долго шептал.

Под конец начальник вздернул брови и громко выпалил:

– Что-что было в его зад… Кто в курсе?

Заговорщицким тоном Хенрик продолжил чуть громче:

– Пока никто. Он так и лежит в своей спальне. Полиция еще не в курсе, я никому не звонил и даже вам решил сообщить лично. Но долго скрывать не получится. У него сегодня интервью, завтра съемки, а через две недели он должен вернуться к патрулированию на орбите Люмиса.

– Что известно?

– По словам охраны дома, он вернулся поздно ночью с тремя девушками. Охрана обратила внимание на компанию, потому что они громко шумели и смеялись. Но утром никого в апартаментах не было. До этого Оскар гулял в каком-то закрытом клубе, где, видимо, с ними и познакомился. Я пока розыск не объявлял, но если прикажете, подключу военную полицию.

– Сдурел, что ли? Никого не подключай. Вообще ничего не делай.

– И что прикажете?

Генерал постучал жирными пальцами по лакированной поверхности стола. Идея пока только формировалась в его голове, но уже принимала очертания будущего плана.

– Ключи от квартиры у тебя?

Хенрик кивнул и вытащил связку электронных ключей.

Тоумассон вырвал их из рук помощника и быстро сунул в свой карман:

– Так, Рухиз, сегодня утром ты в доме Оскара не был, ничего не видел и ничего не знаешь. Я доступно изъясняю?

Хенрик вытянулся и вопросительно посмотрел на генерала. Мысль руководства доходила медленно, но когда все же дошла, тот осторожно кивнул.

– Вот и хорошо. Думаю, не надо говорить, что если распустишь свой длинный язык, я тебя даже из-под земли найду?

– Да… Да, я понимаю. Но что делать с интервью и съемками? Что делать с базой? Там же тоже хватятся.

– Ты за что в его команде отвечаешь?

– Я его координатор на Копернике. Ну и с интервью иногда имею дело.

– Свяжись с журналистами и скажи… – генерал задумался, на ходу придумывая легенду. – Скажи, что Оскара вызвали на тестирование Молота нового поколения. Да, так и скажи, пусть слушок пустят, но не слишком громкий. Вот у врага жопа-то подгорит. Тем самым мы пока всех отвлечем, в том числе и ребят на Копернике. А дальше не твоя забота. Ясно?

– Так точно.

– Ну тогда свободен, чего стоишь-то?

***

Запах настоящего кофе окутывал шикарную гостиную Тани. Пока она колдовала на кухне со старинными приспособлениями для приготовления напитка, Мира не могла оторвать взгляд от вида за большим окном. С высоты тридцатого этажа весь центр города был у ее ног. Офисное здание Тарус – самое старое в этом районе, утопало в зелени деревьев. Чуть дальше – кампус авиационки, где девушки встретились буквально полчаса назад. Его выделяла изумрудная лужайка, исполосованная желтыми тропинками. Дороги с вечными пробками, жилые и административные дома, толпы, шум и спешка – это все там, внизу. А на тридцатом этаже только тишина и потрясающий запах кофе.

– Эй, о чем задумалась? – Таня вошла в гостиную с двумя миниатюрными чашечками, словно одолжила их из кукольного набора.

Миранда отвлеклась от окна и села на огромный белый диван, к которому был приставлен стеклянный столик:

– Наслаждалась видом. Чуть-чуть завидую, что ты можешь каждый день разглядывать суету под ногами.

– Брось, со временем перестаешь обращать на такое внимание. Вид и вид. Давай, пробуй. – Таня протянула чашечку подруге. – Аромат на весь дом, кофе в столовой даже близко так не пахнет.

На вкус содержимое чашки было сладко-горьким и чрезвычайно терпким. Сразу захотелось запить густую черную жижу холодной водой и больше никогда не пробовать настоящего кофе. Пусть в столовой оно пахнет по-другому, так и на вкус куда приятнее.

– Похоже, слишком много кофе, – разочарованно произнесла Таня, глядя на дно чашечки.

– В этом что-то есть, не спорю, но дико хочется пить.

Таня подскочила с дивана и принесла из кухни два стакана с водой. После терпкого кофе вода показалась самым прекрасным напитком во всем мире. На сим эксперимент с загадочными зернами чужой планеты решили закончить. Все же пока девушки жили на Земле, местная еда и напитки куда привычнее.

– Получается, сто лет назад все с удовольствием давились вот этим натуральным кофе? – размышляла Таня. Она переоделась в шелковый халатик, буднично развалилась на диване и закинула длинные ножки на спинку: – Извращенцы какие-то.

Мира сидела на полу рядом с окном и снова любовалась городом. В ее родной квартирке было одно узкое окошко, выходящее на обшарпанную стену дома напротив. Ни деревьев, ни парков, ни дорог.

– Может, они как-то по-другому готовили?

– А может, на Люмисе выращивают какой-нибудь модифицированный кофе? Ты же должна быть в курсе.

– Туда завозили обычные семена. Навряд ли кто-то будет заморачиваться с кофе, когда все силы тратятся на добычу всякой фигни под землей. Поэтому никто особо не слушал отца, когда он предложил свой безумный план. Никому не нужны были агрономы, уход за растениями и дурацкие Поля Жизни. В первую очередь отправляли бурильщиков и технический персонал, который мог добыть настоящие деньги.

– Зато благодаря его безумному плану ты теперь учишься на пилота. Значит, не такой уж он и безумный.

– Ага, когда надо накормить толпу суровых мужиков, а доставка еды стоит столько, что нули не сосчитаешь, план с Полями Жизни вдруг стал привлекательным. А до этого десять лет над ним смеялись.

– Забей. – Таня перевернулась на диване, соблазнительно отклячив попу. – Ты в авиационке, далеко не глупая, свободная и симпатичная девчонка. Через пару лет мы сядем за штурвалы настоящих кораблей, и люди будут с завистью смотреть нам вслед. Так ведь?

Мира мечтательно улыбнулась:

– Именно!

– Что ж, раз так, то предлагаю сегодня напиться. И даже не смей отказывать!

Таня бессчетное количество раз пыталась вытащить ее на какое-нибудь мероприятие, но неизменно получала отказ с нелепым оправданием. С высоты своего статуса Таня не догадывалась, что Миранда не могла себе позволить заведения, куда ходила дочка богатых родителей. А Мира стыдилась признаться, поэтому и придумывала разные отговорки.

Но в этот раз оправдание было настоящим.

– Не, спасибо. Сегодня хочу дойти до ректора Коули. Попрошу его дать дополнительные часы с тренажером.

– Ой, да прекрати! Нормально у тебя сегодня получилось. Ты продержалась семь минут, а это намного больше, чем все остальные.

– И на минуту меньше, чем Ганс.

– Тренажер невозможно пройти. Просто прими это. – Таня лениво перевернулась на диване, свесив руку к полу и поглаживая ковер с высоким, мягким ворсом. – Тем более, мы будем гражданскими пилотами, нас за Молоты никогда не посадят.

– Оскар прошел тренажер. А раз он смог, значит, еще кто-то сможет.

– О, Оскар. Не напоминай о нем.

Таня закопалась рукой между подушками дивана, нашла пульт от световой панели и навела на окна. В следующую секунду стекла потемнели, и вместо потрясающего вида появилось мужественное лицо Оскара Венделини – героя Союза Евразии и Африки. Мире пришлось пересесть ближе к дивану, чтобы не ослепнуть от красоты. Жгучий брюнет с зелеными глазами, волевым подбородком и мощными скулами. Мечта девчонок от десяти до девяносто лет. Лучший военный пилот, бесстрашный защитник, космический ас.

Таня с восхищением смотрела на изображение идеального мужчины:

– Однажды он станет моим мужем. Обещаю тебе.

– Ну конечно. Об этом мечтают абсолютно все девушки и женщины.

– Ты просто ревнуешь.

– Он шикарен, бесспорно. Но я даже не посмею посмотреть в его сторону. Вокруг него всегда такие… Такие, как ты, да. Так что, подруга, дерзай.

– Ох, Мирка, обожаю тебя. Какой же сегодня хороший день! Поклянись, что если мы когда-нибудь встретим Оскара, то ты будешь рядом и поддержишь меня.

– Клянусь на мизинчиках. – Она протянула руку, хватая ответный мизинчик Тани.

Хозяйка снова заелозила на диване, переключая пультом изображения Оскара на окне и влюбленно созерцая застывшие зеленые глаза. Она не сомневалась, что однажды познакомится с ним. Не сама, так через родителей. Они уж постараются ради дочурки.

***

Генерал Тоумассон не моргая смотрел на ректора Коули, пытаясь догадаться, о чем думал старый, тощий червяк. Отношения между ними никогда не носили дружеский характер. Коули подчинялся военному ведомству, отчего был не в восторге, а Тоумассон считал старого ректора на редкость скользким типом, которому давно пора на заслуженный отдых. Благо пересекаться по рабочим вопросам им приходилось крайне редко.

– Сколько единиц будут знать правду? – сухо спросил Коули, сложив артритные пальцы у подбородка.

– Около двадцати.

– Много.

– Половина – мои люди. Еще ты и несколько инженеров.

– Рискованно.

– Знаю. Но мы не можем так бездарно просрать десять лет работы. Надо выкручиваться любым способом. У тебя есть кто-то на примете?

Коули откинулся на спинку кресла и обвел взглядом кабинет, который занимал последние тридцать лет. Он осознавал, что если правда вскроется, то хитрому Тоумассону ничего не будет, а вот старого ректора могут с позором изгнать. Если не посадить.

– Надо поднимать личные дела. У меня учится больше тысячи пилотов с разной степенью подготовки. У тебя очень жесткие рамки.

– И сроки тоже. Человек необходим еще вчера. Мне не нужен выпускник со всеми возможными звездами на лацкане, истребителем будут управлять удаленно.

– Тогда возьми кого-то с улицы.

– Уже думал. Не выйдет. Нужен кто-то, кто хоть немного представляет, что от него требуется. Он должен завести двигатели, выполнить предполетную подготовку и вылететь с базы. Все официальные переговоры, которые будут записываться на базе, должны быть безупречными. Дальше мы перехватим управление. Человека с улицы мы только учить будем полгода.

За дверью послышались недовольные голоса, и кто-то пытался добраться до ручки. Голос молодой секретарши что-то строго говорил, на что второй – тихонько возражал. Мужчины замолчали и одновременно отвлеклись на дверь, выжидая тишины.

Но неожиданно она распахнулась и на пороге возникла миниатюрная фигурка девушки в студенческом костюме: синие брюки и пиджак, из-под которого виднелась посеревшая от времени и многочисленных стирок блузка. Растрепанные волосы, небрежно собранные в хвост, синяки под глазами и стоптанные ботинки. Классический вид студента, который не вылезает либо из библиотеки, либо из тренажера.

– Извините, господин Коули, не хотела вас отвлекать, но вопрос срочный, – тараторила девушка, отталкивая возмущенную секретаршу. – Я у вас много времени не отниму. Пожалуйста, очень прошу. У меня автобус через пятнадцать минут, если не успею, придется ночевать на лужайке. А я жду уже полчаса.

– Какие у вас невоспитанные студенты. – Тоумассон недовольно цокнул языком, обращаясь к покрасневшему ректору.

– Господин Коули, меня зовут Миранда Тигас, третий курс гражданской авиации. Мы сегодня начали работать с тренажером Молота, и я очень вас прошу: позвольте взять дополнительные занятия. Я неплохо справляюсь, но знаю, что могу лучше. Мне бы чуть-чуть потренироваться.

В глазах ректора вспыхнул нездоровый огонек. Он подался вперед, навалившись на стол, и внимательно начал разглядывать наглую студентку.

– Миранда, Миранда… Не та ли ты Миранда, что поступала по квоте?

– Да, но я сдавала все экзамены наравне с другими и честно поступила.

– Да, да, не сомневаюсь. – Коули недовольно посмотрел на застывшую в дверях женщину. – Мари, спасибо, мы разберемся.

Как только секретарша закрыла за собой дверь, Коули ткнул пальцем в сторону генерала:

– Познакомься с Андри Тоумассоном. Он большой человек во флоте.

– Очень приятно, господин Тоумассон. Извините, что отвлекаю. – протараторила Мира, заливаясь румянцем. – Я буквально на секундочку. Мне важно хорошо сдать Молот.

– Это тот самый, который никто не может пройти? – спросил Тоумассон не то у девушки, не то у ректора.

– Оскар прошел. – опередила Мира. – Если он смог, значит, и я могу попробовать.

– Да, он прошел, – загадочно произнес тучный мужчина. – И теперь летает на настоящем Молоте. Ты тоже хочешь?

– Нет, что вы! Я буду в гражданском флоте. – Мира запнулась на мгновение, испуганно глядя на ректора. – Ну, я надеюсь, что буду. Я очень постараюсь.

– Напомни, Миранда, откуда у тебя квота? – не унимался старик Коули.

Мира нерешительно опустила взгляд. Видимо, не хотела показать растерянность от странных вопросов. Ректор славится странными поступками, например, может просто так выкинуть студента из института только потому, что тот ему не понравился.

– Родители. Они погибли на Люмисе.

Тоумассон взмахнул толстыми руками в воздухе:

– Прелесть-то какая… В смысле мне жаль, сочувствую.

– А братья, сестры? Они тоже получили квоту? – Голос Коули наполнили нотки хитрости.

– У меня нет ни братьев, ни сестер.

– А другие родственники? Тети, дяди?

– Честно сказать, не знаю, я их давно не видела. Знаю только, что двоюродный брат отца, дядя Томас, работал на Люмисе. Но мы с ним виделись, когда я была совсем маленькая. А это как-то влияет на дополнительные занятия на тренажере?

Коули переключил колючий взгляд на толстяка и, забыв про присутствие девушки в кабинете, обратился к нему:

– Что скажешь, Андри?

Тоумассон с трудом повернулся на кресле, еще раз осмотрел Миру с головы до ног и загадочно спросил:

– А на настоящем Молоте не хочешь полетать?

– В смысле? – опешила Мира. – Я на тренажере даже двух минут не продержалась. Кто меня в кабину настоящего истребителя пустит?

Тоумассон усмехнулся под толстый нос и так посмотрел на Тигас, что та не смела отвести взгляд:

– Послушай, девочка, я сейчас скажу то, что однажды сказал Оскару. Предупреждаю, он даже не раздумывал и тебе не советую. Понимаешь?

Мира кивнула, но пока не особо понимала, что такого ей скажет толстый мужик.

– Сегодня для тебя может быть исключительно счастливый день. Я бы сказал невероятный. Предлагаю тебе полететь к Люмису и присоединится к команде Оскара на нашей базе. Кто знает, может, однажды вы будете вместе летать на задания и позировать для плакатов.

– Я же только учусь, – неуверенно прошептала девушка, вытирая взмокшие ладони о брюки.

–– И учишься отлично. Так ведь, ректор Коули?

Тот кивнул:

– Одна из лучших студентов. Мне за нее не стыдно.

– Так вот, Миранда Тигас, моя команда научит тебя всему куда быстрее. Мы вообще рады брать в команду отличных ребят и девчонок, чтобы сделать из них первоклассных пилотов. А их не так уж и много. Мало быть лучшим при поступлении, необходимо показывать упорство и труд на всем протяжении обучения. Я прав?

Коули опять кивнул. Его более чем устраивало, что Тоумассон лично уговаривает студентку на секретную авантюру. Его руки будут чисты.

– Ну так что, будешь дальше учиться и постигать азы полета на скучную Луну или все же рискнешь и присоединишься к Оскару и его команде?

Девушка взволнованно смотрела то на ректора, то на генерала:

– Надо сейчас решить?

– Космический флот не любит ждать, дорогуша. Если не уверена, то поищем кого-то более шустрого. Кто у вас еще есть, ректор?

– Так, дайте подумать. – Коули выискивал в закутках памяти фамилии студентов. – Ах, ну да. Ганс Муран. Он же на твоем курсе, так?

– Стойте, не надо! Я согласна!

Генерал широко улыбнулся, отчего пухлые щеки почти залезли на глаза:

– Вот и хорошо, Миранда Тигас. Вылетаешь завтра. И еще кое-что: не спеши всем рассказывать о нашем разговоре, чтобы не опозориться раньше времени. Мы сначала на тебя посмотрим с командой, а потом уже примем окончательное решение. Умение молчать – важный навык пилота. Договорились?

Глава 2. Чудесный Люмис

Буквально на следующий день, в сумасшедшей спешке едва успев собрать вещи, Миранда уже стояла в военном порту в ожидании челнока. От нее ни на шаг не отходил невысокий, нервный мужчина, который представился как Хенрик Рухиз. Он мало говорил и выглядел чересчур взволнованным.

– Вы тоже первый раз летите? – спросила девушка, улыбаясь в предвкушении полета на Луну.

Рухиз словно очнулся от глубоких размышлений, встрепенулся и растерянно посмотрел на Миру:

– А? Нет, все в порядке, я часто летаю. Работа такая.

– Но вы нервничаете?

– Нет, что вы! Все никак не привыкну к долгим перелетам. Столько времени тратится на дорогу.

– А я вот нервничаю.

Миранда смущенно улыбнулась и, не скрывая восторга, осматривала военный порт. Он разительно отличался от пассажирского: никаких удобных кресел, кафе и людей с чемоданами. Только военные, техники и инженеры в разноцветных комбинезонах. Среди них наверняка были пилоты и Мире безумно хотелось познакомиться с каждым.

А еще повсюду висели плакаты Оскара Венделини с бодрыми лозунгами. Где-то он был изображен один с подписью «Космический флот – основа армии СЕА», на других – в компании инженеров и диспетчеров и крупными буквами: «Только лучшие становятся гордостью космического флота. Будь среди них!».

«Я буду! Очень скоро буду!» – повторяла Мира.

В мечтах она уже стояла рядом с Оскаром в шикарном летном костюме и гордо улыбалась на камеру. Таня лопнет от зависти! Все же не только деньги и родители могут решить любую проблему. Иногда надо набраться немножко наглости и вломиться в кабинет ректора в нужный момент.

Из фантазий о невероятном будущем Миру вывел строгий голос Рухиза:

– Наш челнок, пошли.

В корабле, который доставлял пассажиров на Луну, совершенно не на что было смотреть. Потертые кресла по две штуки в ряд сняли с древних самолетов, иллюминатор – тонкая полоска, идущая вдоль корпуса, за которой ничего не видно из-за многочисленных царапин и разводов. А гул в салоне стоял такой, что уши заболели.

Интересно, почему для военных такие поганые условия? Ведь для простых пассажиров челноки куда комфортнее. Должно быть, причина в том, что за военных платит государство, а частники оплачивают комфорт из своего кармана. И платят они очень приличные деньги. Не все могут позволить себе полеты на Луну и еще меньше могут самостоятельно полететь на Люмис.

Мира надеялась увидеть момент отрыва от родной планеты, но вместо красивой картинки пришлось довольствоваться вспышкой солнца и мгновенным мраком космоса. Только по ощущению невесомости она догадалась, что челнок уже в космосе. Да и невесомость была всего несколько минут. Потом включились невидимые механизмы и внутренние органы вернулись на свое место.

И снова смертная скука. Рухиз уткнулся в планшет, а двое мужиков на соседних креслах храпели, закинув головы на жесткие подголовники. Мира повернулась и наткнулась на двух угрюмых солдат.

– Привет! – звонко произнесла она, улыбаясь до ушей, но ребята даже взглядом не одарили соседку по челноку.

– Тигас, сядь на место, – недовольно пробухтел Рухиз, оторвавшись от планшета.

Но Мира не могла просто сидеть. Столько всего интересного вокруг! Хотя это лишь потрепанный корабль.

– Я так волнуюсь, Хенрик. Как можно успокоиться, когда летишь на Люмис? Далеко не каждому дано там побывать, а стать пилотом так и подавно. У меня столько вопросов!

– Каких? – устало вздохнул Рухиз и выключил планшет.

Мира набрала полные легкие воздуха и выискала в голове самые насущные. Их было так много, что она не сразу выбрала, с которого начать.

– Это правда, что Оскар тестирует новый Молот? Вчера вечером в новостях сказали, что он больше и мощнее существующих. Это так? Значит, мне может достаться его корабль?

– По порядку, Тигас. Да, испытывает. У него вообще очень много дел. Возможно, тебе достанется его истребитель. Возможно! Посмотрим.

– А Люмис?

– Что Люмис? – мужчина вопросительно уставился на девушку.

– Ну, какой он? И база Коперник большая? И правда, что лунные магнаты тоже строят базу рядом с нами?

– Планета как планета, сама скоро увидишь. База нормальная, наш космический флот вмещает. Лунные корпорации не строят базу, у них много маленьких станций вокруг планеты.

– Много рубинидия добывают на Люмисе?

– Тебе отчеты показать? На поверхности появляется больше наших поселений, а также поселений Конфедерации и корпораций, и все равно минерала не хватает. Много рубинидия невозможно добыть, потому что спрос в тысячи раз превышает предложение. Даже этот маленький челнок содержит не меньше тонны ценного материала. Как думаешь, много его добывают, если он идет на все – от микросхем до обшивки корпуса?

– Думаю, до фига.

– Именно. И задача флота – защищать вывозимую руду с планеты.

– Но зачем за нее драться? Можно же собраться всем вместе и добывать, перерабатывать, строить. Разве нет?

– Тигас, если не разбираешься в политике, то лучше не лезь.

– Но я хочу понять. Люмис далеко, поэтому на Земле не вдаются в детали, только сухие сводки и красивые картинки бескрайних лесов. Но раз мы и Конфедерация построили военные базы, еще и лунные корпорации пытаются влезть, значит, все намного серьезнее. Это правда, что на орбите часто сбивают грузовые челноки, чтобы руда не досталась врагам? Мы тоже сбиваем?

– Тигас, у меня уже голова болит от твоих вопросов.

Мира разочарованно вздохнула и уставилась на спинку кресла. У нее в голове было еще примерно миллион вопросов, но собеседник слишком быстро сдался. Странный какой-то этот Хенрик – нервный и угрюмый. Он же везет на базу Коперник будущую звезду флота! Мог бы и улыбнуться ради приличия.

От Земли до лунного хаба можно добраться примерно за два часа. Точное время, как с автобусами или самолетами, никто особо не рассчитывал, ибо масштабы другие. Все дело в положении и расстоянии космических тел друг от друга во время полета. Вообще, полеты на Луну или Люмис – единственный вид передвижения, когда пассажирам говорили лишь примерное время прибытия. До Луны погрешность составляла полчаса, при полете на Люмис – до суток. И никто претензий не предъявлял.

Много разговоров было про то, что Люмис обошелся Земле слишком дорого. Далекая планета, которую не увидеть на ночном небе, поманила человечество огромными запасами рубинидия – самого ценного минерала на сегодняшний день. Впервые его нашли на Луне. Совсем немного по меркам Люмиса, но уже тогда сообразили, что за ним космическое будущее человечества.

Первые коммерческие базы добывали смешные килограммы в год, но богатели на глазах из-за сумасшедшей цены на новое ископаемое. Поселения на Луне росли быстрее, чем увеличивалось население Земли. Примерно через сто лет особенно большие рудники, что раскинулись по поверхности спутника, можно было разглядеть в бинокль.

Разбогатев, частные корпорации отправились исследовать Марс, в надежде и там найти залежи рубинидия. Но Марс не оправдал вложенных денег. Его запасы едва достигали уровня Луны, а добыча и транспортировка стоили в несколько раз дороже.

Тогда-то на глаза ученых и попалась яркая планета в относительной близости от Солнечной системы. По прогнозам, запасов ценного минерала там было на тысячи лет. Пораскинув мозгами и финансовыми возможностями, человечество решило рискнуть.

И это был золотой век космической эры землян. Под лозунгом «Единое человечество, единый язык, много миров» лучшие ученые бились над задачей полета к Люмису не за семьдесят лет, а быстрее. Гораздо быстрее! В итоге придумали и вскоре создали «Хойко» – по сути, кротовая нора, маленькая черная дыра с постоянными физическими свойствами, которая засасывала предмет и фактически через мгновение выбрасывала недалеко от Люмиса, в солнечной системе, с красивым названием Афродита. Путь в семь дней занимало не перемещение в черной дыре, а полет в ней и, оказавшись в другой системе, дорога к Люмису.

Первыми на поверхность спустились ученые. Их имена до сих пор знал весь мир: доктор Ранжиндер Махи и доктор Чэ Як Хо. К тому времени человечество так вдохновилось открытиями и новыми возможностями, что позабыло о мелких стычках, войнах и даже об экологических проблемах. Все смотрели в небо и ждали первых изображений с Люмиса.

И ученые не подвели. Бескрайние леса гигантских деревьев, быстрые реки и высокие горы ждали людей на поверхности планеты, почти в три раза превышающую размеры Земли. Люмис находился на самом пороге зарождения жизни, но при этом давление и состав атмосферы были настолько сходны с земными, что поразили даже самых скептически настроенных ученых.

Каждый месяц люди с замиранием сердца смотрели отчеты доктора Махи и Хо. Ученые показывали снимки со спутников, держали в руках инопланетные растения и, что самое невероятное, ходили по залежам рубинидия. В прямом смысле слова: в некоторых местах ценный минерал выпирал на поверхность вместе с камнями и землей, образуя серебристые холмы.

Тогда же стали готовить первую волну переселенцев. Те же ученые, геологи и строители, которые создали на Люмисе первые колонии, взлетно-посадочные площадки и начали разработку месторождений.

И все это казалось сбывшейся сказкой на фоне сплоченности человечества перед решением космических задач, если бы не жадность и деньги. Не успели ученые составить более точный прогноз по количеству запасов рубинидия, как на Земле и Луне началась грызня за него. Кто больше вложился, кто должен получить самые лакомые куски, чьи страны круче и у кого пушки толще?

Пока решали у кого больше прав на планету и ее богатства, освоение Люмиса забросили почти на двадцать лет. Как раз в это время мир разделился на две супердержавы: Союз и Конфедерацию Нового Света. Союз поглотил все страны Европы, Азии и Африки, а Конфедерация – обе Америки.

Несмотря на то, что к тому времени почти все на Земле говорили на одном языке, имели одинаковые проблемы с перенаселением, плохой экологией и, порой, элементарной нехваткой продовольствия, две державы мерились размерами пушек и правами на ресурсы Люмиса. А тут еще и осевшие на Луне корпорации подсуетились. Они тоже очень хотели получить жирненький кусочек. Ведь лунные базы, челноки и корабли невозможно построить без рубинидия.

Ко времени, когда более или менее разобрались, первые поселенцы на Люмисе уже вырастили детей, а кое-кто даже увидел внуков.

Вторая волна поселенцев пришла вместе с военными и первыми базами на орбите. Конфедерация и Союз стали создавать космический военный флот для защиты своих месторождений и челноков, вывозящих ценный груз. Новые корабли и истребители, сначала десятки пилотов асов, потом сотни. Могли бы быть и тысячи, но строительство авиации не поспевало. Все же предпочтение отдавали несуразным, но надежным грузовым челнокам, что поднимали грузы с поверхности Люмиса и неспешно тащили к большим грузовым кораблям, которые держали путь к Земле и Луне.

Сегодня две военные базы супердержав – Коперник и Омни – расположились напротив друг друга. Между ними, как естественный защитный барьер, сверкал серо-зеленый Люмис.

Мира с нетерпением хотела увидеть своими глазами планету-мечту. Походить по поверхности, послушать шелест листьев в кронах исполинских деревьев и обязательно попробовать еду, выращенную на планете. Говорили, она очень похожа на ту, что ели земляне сотни лет назад. Поэтому, когда челнок слишком долго летал вокруг Луны, она начала нервничать.

– Почему мы не садимся? – тихонько спросила Мира, дернув Хенрика за рукав.

– Мы не сядем на Луне.

– Почему?

– Мы – военный челнок и сразу летим к кораблю.

– А когда корабль полетит?

– Когда прибудут все пассажиры.

– Это долго?

Хенрик устало вздохнул:

– Пока не знаю. Сообщат, как пристыкуемся.

Мира откинулась на жесткую спинку сидения и недовольно надула губы. Ей очень хотелось посмотреть самый большой лунный хаб, где под стеклянным куполом копошатся тысячи людей: одни ожидали челноков к Земле, другие спешили на Люмис, а третьи прилетели на лунные заработки, где корпорации развернулись в полную мощь и застроили почти всю поверхность огромными месторождениями.

Мира даже немного наличных денег отложила, чтобы купить лунный магнитик на память.

Что ж, раз не получилось с Луной, то Люмис-то она точно увидит. Ведь они полетят на военную базу Коперник. Судя по фотографиям, у базы огромные иллюминаторы, в которые бравые солдаты и офицеры каждый день смотрят на гигантский светящийся шар. И она тоже будет любоваться, надо просто чуть-чуть потерпеть.

И Миранда ждала. Челнок долго пристыковывался к пассажирскому кораблю, но еще дольше они ждали старт полета. Военных разместили в отдельном крыле, в стороне от остальных пассажиров в довольно скромных каютах без иллюминаторов и лишних удобств. Причина до банальности проста: на одном большом пассажирском корабле летели сразу три враждующие стороны: Советы, Конфедерация и лунные корпорации. Чтобы избежать конфликтов, у каждой стороны был свой кусочек, разделенный большим блоком гражданских.

Пришлось смириться с правилом, что пассажирские корабли – место неприкосновенное. Хотите поиграть мышцами? Добро пожаловать на Люмис. Там свои законы, в которые власти активно пытались влезть, создавая огромные военные базы на орбите, но слишком далеко находилась ценная планета, чтобы держать ее под постоянным контролем с Земли.

На поверхности Люмиса кое-как уживались три вида поселений: союзные, Нового Света и лунные. Первые две подчинялись законам своих держав, а вот корпоративные, или, как их еще называли, независимые – жили по своим правилам. Причем каждая колония их могла устанавливать на свое усмотрение.

Как часто случались стычки между разными поселениями? Официально – крайне редко. Неофициально: они постоянно что-то делили друг с другом. Не до военных действий, конечно, но морды били часто на поверхности планеты и челноки, порой, сбивались с пути при нападении истребителей одной из сторон.

Грузовые челноки вообще оказались самым уязвимым местом во всей истории Люмиса. Державные поселения, в зависимости от размеров жилы, имели свою норму по добыче рубинидия. Все, что добывалось сверху, жители тихонько продавали на сторону. Причем ребятам на поверхности было совершенно наплевать, с кем торговать. Конфедерация могла сделать поставку грузовому кораблю Союза, а Союзное поселение на пару с Конфедерацией впаривали излишки корпорациям.

Военные всех сторон отлично знали схемы, поэтому иногда устраивали показательную порку: могли запустить истребители на караван грузовых челноков и сбить несколько, чтобы меньше груза дошло до получателя. Да, все верно, драгоценный минерал, за который тряслось человечество, просто сбивали в космосе вместе с экипажем.

При этом до Земли доходила информация об износившемся грузовом флоте, низкой компетенции капитанов, шальных астероидах или обычных столкновениях из-за активного движения на орбите.

Чуть позже, когда количество аварий уже сложно было списать на пьяных капитанов, к делу официально подключились военные и стали сопровождать грузовые караваны за небольшое вознаграждение. Вот тут-то и появились звезды флота: Оскар Венделини – лучший пилот Союза, и Марк Старгард – герой Конфедерации.

Сердечки землянок забились быстрее, ведь со всех экранов и многочисленных плакатов на них смотрели чертовски красивые, молодые, мужественные и бесстрашные парни, готовые отдать жизнь за страну и космический флот. Невозможно сосчитать героями скольких миллионов, если не миллиардов, влажных фантазий они стали. И что там говорили про аварии и стычки? Да всем уже было плевать, фокус землян переместился на красивые картинки отважных пилотов космических истребителей.

И очень скоро Мира будет в команде лучших пилотов.

Семь бесконечно долгих дней Мира провела в каюте корабля, разглядывая серые стены и пустую кровать напротив. Семь дней одиночества с короткими перерывами на завтрак, обед и ужин. Один плюс: еда была отменной. Так вкусно не кормили даже в столовой престижного летного института.

Раз в несколько часов в каюту наведывался Хендрик, но никогда не задерживался надолго. Обычно заходил, спрашивал, как дела и, не дожидаясь ответа, ворчал под нос, чтобы Мира никуда не выходила. Мол, нечего делать в длинных коридорах. Мало ли чего. Чего «мало» – девушка не особо понимала, но старалась прилежно исполнять наказы сопровождающего. В конце концов, именно неприятный на физиономию Хендрик будет ее проводником к большому космосу и потрясающей карьере.

За эти дни она столько всего себе нафантазировала, что порой не могла заснуть от обилия мыслей в голове. Еще чуть-чуть, и она увидит героя Оскара. Плевать на жирного мужика в кабинете ректора. Надо обязательно сделать с ним фото и отправить Тане. А уж та постарается и покажет абсолютно всем на курсе. Да что там! Все в институте будут знать, что девушка, поступившая по квоте и которую считали недостойной космоса халявщицей – теперь в рядах команды самого Оскара Венделини! Выкусите, идиоты!

И конечно же, у нее будет шикарный летный костюм, а не те тряпки, что давали на первом тренировочном полете в институте. И именные часы. И целая команда профессиональных техников и диспетчеров. И, совершенно точно, среди них будет один, а может, даже несколько, симпатичных ребят. Куда же без плечистых красавчиков на военной базе? Не Оскар, конечно – он же божество, но где-то рядом.

Когда по громкой связи приятный женский голос сообщил, что корабль приближается к орбите Люмиса, Миранда уже стояла у дверей. Она переминалась с ноги на ногу, волнительно прикусывала губы, слушая топот в коридоре, но честно ждала сопровождающего и не выходила из каюты.

За дверью стихли все шаги и голоса. Мира ненароком подумала, что про нее забыли. В гнетущей тишине она стояла с сумкой в руках, уперев нос в дверь, и не знала, что дальше делать. Где Хендрик? Все уже ушли на челнок, и только Мира стояла, как дура, в ожидании не пойми чего.

Девушка хотела было выйти и самостоятельно искать путь к кораблю, но на пороге так вовремя возник сопровождающий.

Он лучезарно улыбнулся, выхватил сумку из рук Миры и громко произнес:

– Ну что, Тигас, готова к новой жизни?

– Не уверена, я вас так долго ждала. Думала, вы про меня забыли.

– Нет, дорогая Миранда. – Хендрик осторожно подтолкнул девушку на выход. – У пилотов флота частные челноки и свои привилегии. Сейчас сама все увидишь.

Мужчина повел Миру по длинным пустым коридорам к самому дальнему стыковочному узлу. Там их уже ждал челнок, присланный с Коперника специально для нового пилота.

Одна из проблем больших пассажирских и грузовых кораблей – они не могли сесть на поверхность Земли или Люмиса, потому что потом не взлетят из-за своей массы. К военным базам им никто не даст пристыковаться просто потому, что они военные. Вот и приходилось везде использовать корабли поменьше.

Если обычные пассажирские челноки ничем примечательным не выделялись, то частные были верхом роскоши и удобства. Кожаные кресла, выдвигающиеся столики и даже личные экраны. Это был не военный корабль с серыми стенами, а шикарная космическая яхта, которую могут себе позволить только очень состоятельные люди. А самое главное – огромные иллюминаторы вместо унылой поцарапанной полоски. И невероятный вид!

У Миры на секунду перехватило дыхание. Она напрочь забыла о шикарных креслах и экранах и не знала, к какому иллюминатору бежать.

С одной стороны открывался вид на гигантскую военную базу Коперник: невероятных размеров махина среди звезд. Центральная часть станции была похожа на огромный шар с тысячами иллюминаторов. Вокруг шара на приличном расстоянии вращалась вторая часть базы: полукруглое кольцо со швартовыми доками, длинными щупальцами механизмов захвата, многочисленными солнечными панелями и вытянутыми антеннами. Весь этот гений человеческой мысли освещало солнце чужой солнечной системы и Люмис с другой стороны.

Мира бросилась к противоположной стене челнока, разглядывая самую знаменитую планету вне Солнечной системы. Огромная, невероятно красивая, спрятанная под редкими облаками. Сквозь них можно заметить темно-зеленые пятна лесов, тонкие ручейки рек и высоких гор, за которые цеплялись облака. Ничего прекрасней девушка еще не видела. Все видео и фото даже близко не могли передать великолепие и величие Люмиса.

– Как же он прекрасен! – воскликнула Мира, не в силах оторваться от иллюминатора и сесть в кресло. – Я даже не представляла, что Люмис настолько удивителен. Неужто у вас не захватывает дыхание при виде него?

– База меня впечатляет куда больше, потому что построена руками человека, а не природой, – усмехнулся Хендрик и сел в кресло рядом с девушкой. – Садись, Тигас, тебе еще успеет надоесть этот вид.

– Никогда в жизни не надоест. Это же просто невероятно. Как бы я хотела, чтобы каждый человек на Земле увидел Люмис своими глазами!

Глава 3. Героями не рождаются

Мира, позабыв как дышать, стояла посреди огромной каюты на Копернике. Она на военной базе, без пяти минут пилот, и где-то должен быть Оскар Венделини, который обязательно покажет, как здесь все устроено.

Пока они шли от пассажирского шлюза к жилому отсеку, она на бегу пыталась запомнить все, что видела. Сначала безликие узкие коридоры, потом огромные залы, где суетились десятки людей. Инженеры, техники, военные и прочие специалисты. Для чего эти залы девушка пока не знала. Где-то на Копернике находились ангары с истребителями, помещения, где сидят операторы и диспетчеры, ремонтные доки и сердце базы – командный мостик. Он точно должен быть, она видела на фотографиях.

Безудержный восторг портил Хендрик. Рухиз все время куда-то спешил и подгонял Миру, словно у нее вылет через пять минут. А еще был чересчур взволнован и постоянно озирался по сторонам. Странно видеть такое поведение у человека, который чуть ли не жил на базе.

Но когда Мира увидела свою каюту, то все подозрения тут же улетучились. Хендрик с довольной физиономией наблюдал за реакцией девушки. Еще бы, перед ней открылась редкая красота: просторное, светлое помещение с большим иллюминатором, не исцарапанное и поблекшее стекло, откуда ни черта не видно. Это было настоящее окно, из которого открывался бесподобный вид на круглое сердце Коперника. Каюта была во втором кольце базы. Оно медленно крутилось вокруг сердца, делая оборот в час, поэтому каждое мгновение вид из окна хоть немного, да менялся.

А еще шикарный диван, личная панель, где можно посмотреть фильмы и записи программ. К сожалению, о прямом эфире на Орбите Люмиса стоило забыть – сигнал шёл примерно столько же, сколько и летел корабль – неделю. Так что обо всех событиях на Земле люди здесь узнавали с задержкой.

В отдельной нише расположилась небольшая односпальная кровать. Она ну никак не подходила под общую обстановку. Сюда бы шикарную кровать, на которой можно спать поперек! Но видимо, умные головы Коперника решили, что нечего устраивать разврат в каютах, поэтому от королевских кроватей отказались. Мира не сильно расстраивалась. Если на базе найдется красавчик, которого она захочет пригласить в гости для приватной, так сказать, беседы, они придумают, что делать с маленькой кроватью. А он найдется! Мира ни на секунду не сомневалась: здесь ее ждет новая жизнь и новая любовь.

– Ну как тебе? – довольно произнес Хендрик, разглядывая великолепную каюту. – Неплохо для начала, да?

– Да тут просто шикарно! Что, все пилоты живут вот в таких королевских каютах?

Мужчина лишь многозначительно пожал плечами.

– На базе есть строгие правила, Тигас. И главное из них – не лезь к другим. Ты тут пока новичок, так что не путайся под ногами, из каюты не выходи и балдей от вида в иллюминаторе. Мы тебя потихоньку введем в курс дела, чтобы голова не взорвалась от информации.

– А как же команда? – Мира удивленно посмотрела на мужчину. Не так она себе представляла жизнь на Копернике: – Разве пилоты не должны быть в постоянной связке друг с другом, с инженерами и диспетчерами? Как же слаженная работа?

– Не пытайся прыгнуть выше головы, девочка, не все сразу.Повторяю, здесь строгие правила и порядки. Я твой куратор на базе, поэтому очень внимательно слушай все, что говорю.

Мира тут же убрала улыбку с лица и сосредоточенно посмотрела на мужчину:

– Да, конечно, поняла вас, Хендрик: не выходить из каюты и ждать ваших распоряжений.

– Молодец, Тигас, усваиваешь все на лету. – Мужчина зачем-то хлопнул Миру по плечу. – Отдыхай пока. Я утром приду и приступим к тренировкам.

Стоило Хендрику скрыться за дверью, как Мира снова натянула счастливую улыбку на лицо и тихонько запищала от восторга. Громко кричать от радости она постеснялась, вдруг кто услышит?

Мира все еще не могла поверить, что оказалась на орбите другой планеты и не просто в качестве гостя, а для настоящей, отважной работы. Совсем скоро она будет защищать территории СЕА и грузовые челноки от посягательств Конфедерации и лунных корпораций. У них вообще очень запутанная история взаимоотношений, но Хендрик прав – раз Мира не разбиралась во всех тонкостях, то стоит ли забивать голову такими пустяками?

Утро на космической базе можно определить исключительно по часам. На орбите нет смены дня и ночи, есть только десятки цифровых часов, развешанных по стенам, которые показывали местное время. Оно, к слову, рассчитывалось по Люмису, а не по Земле. Хотя разница не такая и большая. Сутки на Люмисе длились двадцать шесть земных часов, а еще свое летоисчисление с того момента, как первый человек ступил на поверхность планеты, так что оказавшись на орбите, можно забыть про земное время и года.

С самого утра Мира ходила кругами по каюте в ожидании Хендрика. Она и спала-то всего несколько часов из-за всепоглощающего волнения и возбуждения. Зато выглядела идеально: наконец отмыла и убрала в косу непокорные волосы. Мира надела новенькое нательное белье из светло-зеленой майки и легких брюк и симпатичный темно-зеленый комбинезон. Все это богатство аккуратно лежало на полках в ожидании новой хозяйки. Даже ботинки нужного размера нашлись, хотя с этим всегда были проблемы. Еще в летном девчонкам никак не могли подобрать обувь из-за маленького размера ноги.

Оставалась незначительная мелочь. На комбинезоне с левой стороны был небольшой прямоугольник, куда должен крепиться золотистый шильдик с фамилией. Девушка заметила, что у всех, даже простых техников, есть такой блестящий значок. Значит, и у Миры тоже скоро будет.

Хендрик явился ровно в восемь утра. На этот раз нервознее, чем обычно. Мира не стала обращать внимание на чудное поведение, ведь Хендрик бывал только в двух состояниях: довольный, как слон и раздраженный. Да и вообще, у нее сегодня первый день новой жизни, так что не стоит слишком много думать о недовольном засранце.

– Небольшой экскурс в ситуацию на орбите, Тигас, – вещал Хендрик, пока вел девушку по коридорам и залам, мимо бурлящей жизнью космической станции. – Две крупнейшие военные базы – Коперник и Омни. Между нами Люмис, так что мы не пересекаемся и на глаза друг другу стараемся не попадать. Лунных воротил мы в расчет обычно не берем. Они, скорее, болтаются под ногами, мешая работать. Что у конфедератов, что у нас есть свои обширные районы вокруг планеты, которые мы защищаем. Что у них, что у нас есть свои грузовые челноки, которые мы тоже должны защищать. Стычки в космосе разительно отличаются от действий на поверхности. Мы не работаем на уничтожение истребителей или кораблей, да и сделать это не так просто, как кажется. Наша задача – отпугнуть и, если получится, дать немного по заднице.

– Да, я слышала, что во всех столкновениях на орбите чаще всего страдают обычные грузовые челноки.

– Грузовики страдают из-за идиотов капитанов. Две трети аварий – это их безалаберность и плохая подготовка. Но в их дела мы не лезем, пусть сами разбираются.

Мира кивнула, впитывая каждое слово. Она все никак не могла поверить, что прямо сейчас ее, студентку, вводят в курс дела о событиях на орбите Люмиса.

– Тигас, ты слушаешь? – Хендрик остановился посреди очередного зала и недовольно посмотрел на замечтавшуюся девушку.

– Да, я тут.

– Молоты – это самые дорогие истребители в истории космического флота. Что у нас, что у конфедератов их совсем немного. Поэтому мы стараемся Молотами только припугивать, в реальный бой вступаем редко. Поверь, иногда одного вида этого монстра в иллюминаторе достаточно, чтобы наложить в штаны и свалить подальше.

– И вы мне доверите такую дорогую штуку? – улыбнулась девушка.

– Не «штуку», а истребитель класса Молот. И не доверим, а посмотрим, на что ты сгодишься, – строго ответил Хендрик.

Пройдя еще несколько коридоров, мужчина запустил Миру в небольшой зал. По сравнению с остальными помещениями – это даже залом назвать сложно, скорее просторный кабинет в чреве станции. Ни иллюминаторов, ни суетящихся техников. Только большой пульт по центру и две женщины возле него.

– Познакомься, Тигас, диспетчеры – Жанна и Хельга. Твои глаза, уши, навигатор и даже мозги, если понадобится.

Мира с дружелюбной улыбкой протянула руку женщинам. Обе немолоды, угрюмы и различались только ростом. У них были одинаковые серые комбинезоны, ботинки и даже похожие прически.

– Привет, очень рада с вами познакомиться! – пропела девушка, крепко пожимая руку каждой даме.

Те в ответ ничего не сказали и даже дежурной улыбкой Миру не одарили. Зато у Хендрика откуда-то нарисовался передатчик.

Он бесцеремонно натянул его на голову девушке, чуть не вырвав клок зацепившихся волос, и так же строго продолжил:

– Сейчас мы отработаем основные параметры переговоров с базой. Вы должны хотя бы на минимальном уровне понимать команды друг друга и уметь действовать быстро. Если что-то идет не так, то дамы тебе помогут. Ясно? – Мира одобрительно закивала. – Отлично. Видишь вон ту дверь? Иди туда, запрись и представь, что ты в истребителе.

***

Весь день Хендрик и диспетчеры потратили на то, чтобы научить девушку азам переговоров между базой и истребителем. Сначала получалось не очень. Миранда оправдывалась, что за всю жизнь была лишь раз в настоящей кабине пилотов и то когда проходила практику. Общение гражданских капитанов намного проще, военные же слишком требовательны.

– Ты не в гражданской развалюхе! – кричал Хендрик в сторону запертой двери. – Учись говорить четко и правильно!

Жанна и Хельга недовольно посматривали на мужчину и лишь качали головами. Слишком мало опыта у девчушки, слишком опасно сажать ее не то, что на Молот, а даже за простой истребитель.

– Ладно, завтра продолжим, – устало произнес Хендрик ближе к вечеру и тут же крикнул в сторону запертой двери: – Тигас, выходи! Хватит на сегодня.

Из кабинета вышла уставшая и расстроенная девушка. Она хотела было что-то сказать, но Хендрик перебил ее и повел из зала назад в каюту.

– Ужин тебе принесут, а ты пока отдыхай.

– Все так плохо, да? – чуть не плача спросила Миранда, остановившись у дверей каюты. – Я научусь, обещаю. Мне нужно чуть больше практики. Военные переговоры с диспетчерами очень сложные и у вас так много правил. Невозможно все запомнить с первого раза.

– Тигас, не ной. Хочешь научиться – учись. На Копернике нет места нытикам.

Хендрик еще раз напомнил, чтобы девушка из каюты не выходила и пошел назад в зал к дамам. Те встретили его недовольными взглядами, от которых невозможно спрятаться.

– Вы хоть понимаете, что она полный ноль? – прямо с порога начала Хельга.

– Нам ее учить и учить. А что с полетами? Сколько у нее часов налета? Она же рухнет, не успев вылететь, и хорошо, если не на базу, – вторила Жанна.

– Рухиз, нужно подумать над другой кандидатурой. Эту девочку, по-хорошему, еще года два учить надо.

– Дамы, хватит! – прикрикнул мужчина и строго на них посмотрел. – Эта кандидатура уже одобрена, других искать нет времени. Вы проблему знаете и подписались добровольно, ни я, ни флот вас не заставляли. Так что не уподобляйтесь этой девчонке. Вы же профессионалы. Натаскайте ее на вылет, это все, что требуется. Вы же лучше меня знаете, что подготовка и вылет с базы идут по общему каналу, мы его не сможем скрыть от всех. Как только она покинет зону базы, вы просто перехватите управление и сделаете, что от вас требуется. Господи, девочки, подготовка и вылет – это десять минут. Натаскайте ее и не нойте!

Женщины виновато опустили головы, не решаясь посмотреть на разозленного Хендрика.

– Да, Рухиз, хорошо. Сделаем что сможем.

– Вот и чудно, – уже намного спокойнее ответил начальник. – Поймите, дамы, я не хуже вас понимаю, какую авантюру мы тут разыгрываем. Но вариантов нет. Можете себе представить, что будет, если мир узнает об Оскаре? Ваша родная страна окажется в трауре, а чертовы конфедераты откроют шампанское на радостях. Вы этого хотите?

– Конечно нет.

– О чем и речь. Да, мы с вами делаем ужасное дело. Но, во-первых, мы делаем его на благо нашей страны, а во-вторых, вы за это получите очень хорошее вознаграждение. И за молчание. Не портите себе жизнь, доведите дело до конца и выпустите девчонку с базы. Мы договорились?

Дамы виновато закивали, не смея спорить с начальником.

– Ладно, о насущном. Молот готов?

– Мы убрали аварийные маяки, вытащили из кабины все, что могли и доработали связь, но возникла проблема со спасательными парашютами. Чтобы их вытащить, надо разобрать половину истребителя.

– Какова вероятность, что они понадобятся?

– Близка к нулю. Мы планируем заманить пилота Конфедерации в атмосферу и выпустить снаряды. Взрыв будет такой мощности, что сгорят оба Молота. Если до поверхности планеты что-то и долетит, то опознать обломки будет невозможно, не говоря уже о телах.

– Тогда к черту парашюты, пусть остаются.

***

Мира больше недели изучала переговоры с диспетчерами, устройство истребителей и Молотов в том числе. С утра и до позднего вечера она пыталась вбить в голову знаний лет на пять вперед. Что-то получалось, что-то она никак не могла заучить. Ну как можно запомнить расположение кнопок управления двигателями, если не сидишь в истребителе? Да, ей напечатали раскладку приборной панели на столе, но какой от нее толк, если надо самому додумывать, что случится при нажатии той или иной кнопки?

Одна радость – Хендрик все же подогнал шильдик с фамилией Тигас на комбинезон. Сначала девушка радовалась, как ребенок и полночи крутилась у зеркала в каюте, изображая из себя крутого пилота. Зато на следующий день радость сменилась разочарованием, ибо Рухиз орал на нее чуть ли не матом, потому что Мира опять забыла половину кнопок.

Она уже ненароком начала думать, что и правда глупая. Наверное, в летное поступила по какому-то удивительному стечению обстоятельств, приправленному квотой. Ведь другие пилоты как-то все запоминали и без проблем летали. Что же с ней не так?

Но стоило девушке совсем раскиснуть и потерять веру в себя и свои способности, как Хендрик преподнес сюрприз. Рано утром, на десятый день обучения, он повел Миру не по знакомым коридорам к Хельге и Жанне, а совсем в другую сторону. Сквозь залы, петляя по странным закоулкам, они вышли к ангару с огромной цифрой «одиннадцать» на шлюзе.

Тут-то Миранда и увидела впервые живой Молот. Гигантский истребитель, размером не уступающий пассажирскому челноку. Три двигателя с каждой стороны для лучшей маневренности и скорости, обтекаемые формы и острый нос с кабиной пилота. Панорамные иллюминаторы, дополнительные вставки из чистого рубинидия для большей жесткости каркаса и куча отсеков под брюхом под самое разнообразное вооружение. И все в черном цвете, да таком глубоком, что мрак космоса казался лишь блеклым фоном.

– Он просто невероятный! – задрав голову, восхищалась Мира.

Хендрик, растянув довольную улыбку, слегка толкнул девушку локтем:

– Ну что, хочешь оседлать этого жеребца?

– Звучит ужасно пошло, но да! – восторженно ответила Мира, покрываясь румянцем от неловкости.

– Тогда вперед.

– Куда?

– В кабину.

– Какую?

– Тигас, ты не проснулась, что ли? В кабину Молота, куда еще?

Миранда отшатнулась от мужчины, не сводя подозрительного взгляда:

– Вы что, посадите меня в кабину Молота? Меня? Сейчас?

– Исключительно в тренировочных целях. И закрепить материал. Если сможешь вылететь из этого дока и не разрушить базу, то продолжим обучение.

– Вы смеетесь, что ли? Может попробовать на чем-то попроще?

Хендрик подошел к девушке неприлично близко и тихо прошипел:

– Тигас, на чем-то попроще ты будешь летать дома. Здесь мы готовим героев. Хочешь встать рядом с Оскаром? Соответствуй. И не срись в штаны, Молоты не так уж и сложны, как вас пугают.

Тут же из ниоткуда появился парень с новым комбинезоном, соединительным кольцом и блестящим шлемом в руках. Чрезмерно обтягивающий комбинезон девушка переодевала прямо в доке, отчего немного смущалась.

– Останется с тобой. Если будет настоящий вылет, то наденешь его, а не стандартный, – объяснял Хендрик.

Железное кольцо парень пристегнул к новому комбинезону. Там, оказывается, не для красоты были металлические язычки. Потом он осторожно натянул шлем на голову девушки, недовольно поглядывая на слишком большой шлем для маленькой девичьей головки.

– Шлем выполняет несколько функций, Тигас, – громко говорил Хендрик в прозрачный визор. – Встроенная связь с базой, защита твоей головы от возможных ударов, а еще датчики давления, перегрузки и кислорода. Если вдруг истребитель начнет терять воздух или давление, то шлем автоматом выровняет его, чтобы не потеряла сознание. Поняла?

Девушка взволнованно закивала.

– Вот и отлично. Ведите ее в кабину.

Внутри Молота было точно так же, как и на тренажере в институте. Мира даже немного разочаровалась. Она надеялась увидеть что-то невероятно сложное и потрясающее, но нет, кабина была лишь слегка мудренее челноков и тренажеров.

И вечная проблема – невысокий рост Миранды. Что на тренажере, что в реальном истребителе она ногами не доставала до пола, так и болталась в кресле. Поэтому в военные пилоты и брали высоких людей. Коротышки попросту не могли дотянуться до всех кнопок. Это навело на мысль, что она и правда достойный студент, раз ее выбрали среди сотен высоких пилотов. Значит не только в росте дело, а еще в уме и настойчивости.

И как-то само собой в голове всплыли все необходимые шаги, которые должен выполнить капитан судна перед вылетом. Проверить двигатели, системы жизнеобеспечения, работу мозгов.

– Коперник, говорит Молот. Предполетная подготовка выполнена, – бодро отрапортовала девушка в шлем.

– Принято, Молот, – почти сразу откликнулся голос Жанны в ухе. – Разрешаем вылет.

– Принято, Коперник.

Неожиданно над головой раздался оглушающий вой сирены. Мира от испуга пригнулась, разглядывая в иллюминаторах опасность. А потом поняла, что сейчас откроется шлюз и сирена предупреждает людей срочно покинуть помещение. А то вылетят ненароком вместе с Молотом в космос.

Через минуту тяжелые ставни шлюза и правда начали открываться. Молот качнуло на месте, но специальные фиксаторы крепко удерживали истребитель.

Мира еще по тренажеру помнила, что надо делать после того, как откроются створки шлюза. Первое правило: ни в коем случае не включать все двигатели! Никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах! А то от шлюза останется один обгоревший остов. Даже при условии, что в нем нет кислорода. Основные двигатели включались на земле – там по-другому не оторваться от поверхности. В космосе же сначала надо включить вспомогательные «детские» турбины. Они позволяли осторожно покинуть шлюз и отлететь от базы на безопасное расстояние. А там уж вытворяй что хочешь.

«Я помню, не совсем дура», – улыбнулась девушка сама себе.

Мира быстро нашла кнопку отключения фиксаторов, запустила маленькие турбины, и железная махина медленно оторвалась от пола. Не рывками, как на тренажере, а плавно и послушно, повинуясь осторожным движениям штурвала.

Девушка еще не успела покинуть шлюз, а спина уже взмокла от волнения. Ледяные пальцы крепко держали рычаги управления, но иногда подергивались руки от сильного напряжения. В голове вертелись слова одного из преподавателей о том, что техника не любит напряженных людей. Надо быть спокойным и уверенным. Спокойным и, мать твою, уверенным. Ведь Молот, несмотря на размеры, оказался не диким скакуном, которого невозможно оседлать, а податливым жеребенком, плавно реагирующим на движение штурвала.

Вылет с помощью турбин, включение двигателей и облет базы по периметру заняли полчаса. Миранда ни разу не сбилась, не забыла передавать на базу технические сообщения и не перепутала никакие кнопки. Она вальяжно пролетела по кругу на самом крутом истребителе, разглядывая Коперник в деталях и безостановочно улыбаясь. Потому что Молотом управлять совсем несложно. Он отзывчивый и послушный, а его двигатели мурлыкали котятками в кабине и готовы были к любому маневру, какой только взбредет в голову капитану.

Ганс почти прошел тренажер Молота? Ха, неудачник! Миранда Тигас на нем летала!

***

– Молодец, Тигас! Почти горжусь!

Хендрик с довольной физиономией расхаживал по каюте Миранды и нахваливал юного пилота. Мира же прятала руки, потому что они до сих пор тряслись после пробного полета на Молоте.

– Так я прошла ваш экзамен? Я теперь буду летать с Оскаром и его командой?

– Конечно, будешь, куда денешься?

– И вы меня познакомите с командой? – Девушка не спускала с Хендрика взгляда, полного надежды и предвкушения. – Я очень хочу поскорее встретиться с остальными пилотами, техниками и диспетчерами.

В ответ Хендрик как-то странно усмехнулся:

– Зачем? Думаешь, команда Оскара – это веселая компания, которая отгоняет истребители конфедератов от грузовых челноков, а по вечерам попивает пивко?

– Ну не пивко, конечно. Но да, я думала там дружная компания. Разве нет?

– Ох, наивная моя Тигас! Не верь всему, что показывают на экранах. – Мужчина сел на диван рядом с девушкой и достал из кармана небольшой передатчик. – Держи и не расставайся. Как только будет боевой вылет, с тобой свяжутся диспетчеры. Получаешь сообщение, надеваешь летный костюм. Летный, Тигас. Не повседневный. И бегом к шлюзу, который назовут. Уяснила?

– Да, конечно. Но как же команда?

Хендрик вздохнул, поднялся с дивана и медленно пошел к выходу. Вопрос девушки, казалось, так и повис в воздухе без ответа.

Уже в дверях мужчина обернулся и с улыбкой произнес:

– На Копернике каждый занимается своим делом. Твое – быть хорошим пилотом и ведущим звена, как Оскар. Все остальное тебя не касается. Я уже говорил, что здесь не гражданский флот, у нас все роли четко расписаны. Жди сигнала передатчика.

И Мира прилежно ждала, не выпуская прибор из рук. Чуть не в туалет с ним ходила, лишь бы не пропустить первый настоящий вылет. Ждала день, второй, третий. При этом заняться в шикарной каюте было совершенно нечем. А выходить запретил Хендрик.

Вид из иллюминатора и правда начал бесить, как и обещал Рухиз. Какой толк смотреть на центральный шарик базы, если он всегда одинаковый? Вот бы Люмис увидеть. И шикарный диван бесил, и мягкая кровать. И вообще, хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Но единственный человек, кто заходи три раза в день, была молчаливая девушка с подносом еды. Она даже не здоровалась!

Иногда создавалось впечатление, что Миру специально изолировали ото всех. Ну не может же на целой космической базе находиться до черта народу, вместе работать, что-то делать и не общаться в свободное время? Звучало совершенно глупо! Может, конечно, пилоты на каком-то особом счету, но ведь они тоже люди. Да и как Тане хвастаться, что она в команде Оскара, если за все две недели девушка его ни разу не видела?

Миранда уже волком выть стала в своей золотой клетке, когда поздним вечером третьего дня все же раздался звонкий сигнал. Она так привыкла к тишине и не сразу поняла, что за звук. А когда поняла, то бросилась к нему, словно от передатчика зависела жизнь.

– Тигас, боевой вылет, одиннадцатый шлюз, – коротко произнес голос Жанны.

– Поняла. В смысле, принято, – взволнованно ответила девушка и тут же бросилась одеваться.

Облегающий летный костюм налез с трудом. Слишком уж утягивающим его делали. Даже ребра заболели с непривычки. Обязательно перевесить шильдик с повседневного комбинезона и проверить, достаточно ли начищены ботинки. Последний взгляд в зеркало, поправить несколько выпавших прядей и бегом в одиннадцатый шлюз к самому прекрасному истребителю, созданному человеком.

– Тигас, долго! – недовольно орал Хендрик, стоя у входа.

– Я чуть-чуть заблудилась, простите, – оправдывалась девушка.

Тут же подбежал уже знакомый парень с железным кольцом на шею и шлемом.

Не успел он зафиксировать шлем, как Хендрик погнал Миру к кабине:

– Давай, Тигас, шевели задницей, команда ждет!

– А что делать-то? Кого защищаем? Грузовые челноки? – на бегу кричала девушка, чтобы ее голос был слышен через шлем.

– Диспетчеры все скажут. Быстро в кабину!

Пока Мира проводила предполетную подготовку, в ухе без остановки болтала Хельга. Девушка и так нервничала, трясущимися руками нажимая кнопки в нужной последовательности, а тут еще и куча информации.

– Нарушили границу… Замечен Молот… В бой не вступать… Сопровождение – три истребителя…

– Стоп, что? Вражеский Молот? – перебила Мира, оторвав руки от штурвала.

По спине прошла легкая дрожь, и капельки пота выступили на лбу.

– Так точно. В бой не вступать, только припугните их. Молот, доложите статус.

– Предполетная подготовка завершена, – тише ответила Мира и вцепилась в контроллеры управления.

Какой же странный этот Хендрик. Как Мира, второй раз севшая за штурвал Молота, должна отогнать вражеский истребитель? Там же наверняка сидит этот… Марк какой-то там. Местный герой Конфедерации. Они с Оскаром давние враги, и об их схватках всегда столько разговоров. А теперь, что же получается, студентке Мириаде надо противостоять матерому пилоту? Ну глупости же!

– Вылет разрешен.

Ну надо, так надо. Мира не опозорит флот СЕА и базу Коперник. Она же теперь настоящий военный пилот. Мало ли, может, во вражеском Молоте тоже студент сидит?

Девушка включила турбины, плавно покинула шлюз и направилась по заданным координатам. Через минуту у нее на хвосте появилось три истребителя сопровождения. Намного меньше Молота и куда менее маневренные. Они были похожи на комариков, которые увязались за большой, черной мухой.

– Команда, привет! – радостно произнесла Мира, разглядывая три точки на экране радара.

– Связь через диспетчера, – отозвалась Хельга, чей строгий и бездушный голос начал подбешивать.

– Принято.

Молот, повинуясь координатам, отклонился от базы и направился в сторону едва заметной цепочки серых точек. Как только нос истребителя лег на нужный курс, перед девушкой во всей красе предстал Люмис. Огромный, светящийся шар, который на треть погрузился в ночь. Мира на секунды забыла о врагах, так ее заворожил вид в иллюминаторе.

Но работу все же надо выполнять. Чем ближе Мира подлетала, тем отчетливее наблюдала очертания четырех стареньких грузовых челноков, отлетающих от Люмиса, и несколько совсем маленьких точек возле них. Видимо, сопровождение Конфедерации. Какого черта они забыли в границах СЕА?

– База, вижу четыре грузовых челнока и сопровождение.

– Принято. Не меняйте курс.

Да она и не планировала. Ей даже стало любопытно посмотреть на вражеский истребитель и на его действия.

«Марк Старгард! Вот как зовут засранца Конфедерации!»

Надо же, Мира сама удивилась, что вспомнила его имя. Ведь в СЕА свой герой – Оскар, а Старгард всего лишь шут Нового Света, которого и пилотом-то назвать можно с натяжкой. Во всяком случае, именно так о нем отзывались союзные журналисты.

Вполне ожидаемо, что при приближении Молота Миры, истребители врага отстали от каравана грузовиков и взяли курс на гостей.

– Вражеские истребители изменили курс. Летят на нас, – отрапортовала Мира, хотя Хельга наверняка их видела на своем радаре.

– Принято. В бой не вступать, курс не менять.

Примерно минут через пять Миранда увидела четкие очертания вражеского Молота. В точности, как у нее, только серого цвета. А за ним, едва поспевая, летели маленькие истребители.

Два Молота стремительно приближались друг к другу, и непонятно было, кто кого пугает. Ладошки под перчатками у девушки уже вспотели, но курс она не меняла. Как и враг.

Хорошо, что космос – это не автострада с полосами. Сначала казалось, что вражеский истребитель вот-вот врежется в девушку, но по факту он стремительно пролетел не меньше, чем в километре от нее.

– Ты что творишь! – закричала Мира, обращаясь к врагу. – Меня решил прогнать? В моих же границах? Ну ты и наглый!

Мира стиснула зубы от злости и резко изменила курс, чтобы видеть нахального врага. Тот тоже развернулся и снова летел ей навстречу. Его сопровождение еле плелось, так что их в расчет девушка даже не брала. Да и не по статусу Молоту гоняться за какими-то комариками.

И снова они прошли слишком близко друг от друга. Мире показалось, что даже ближе, чем в первый раз. Еще несколько таких заходов и есть вероятность столкнуться. Но кто не рискует, тот не стоит на плакате рядом с Оскаром.

Девушка резво развернулась, не спуская взгляда с серого Молота, и с довольной ухмылкой прибавила мощности всем шести двигателям.

Но ничего не произошло.

Ни ускорения, ни приятного вдавливания в кресло. Более того, мощность двигателей стремительно падала, пока они вовсе не замерли.

– Что за чертовщина? – бормотала она, разглядывая кнопки на панели.

Все было в порядке. Ни поломок, ни аварий, ни предупреждений. Двигатели просто взяли и заглохли.

– База, прием, говорит Молот. Отказали двигатели. Перезапускаю систему.

Выполнив нехитрые манипуляции на панели, девушка пыталась визуально найти врага среди мрака и звезд. Пока было тихо. Тихо и глупо, черт возьми! Как можно остаться без двигателей в такой ответственный момент!

Когда все нужные кнопки на панели снова заработали, девушка запустила двигатели. Сначала раздался привычный гул, что хорошо, значит, работали засранцы. Но вдруг кабину дернуло в сторону, Молот потерял управление и стал медленно вращаться по оси.

Что бы Мира ни делала, как бы ни пыталась заглушить подачу топлива или мощность, но двигатели словно взбесились. Управление не слушалось. Истребитель вертелся то в одну сторону, то останавливался и под влиянием других двигателей, которые переключала какая-то невидимая рука больных мозгов системы, начинал крутиться в другую.

– База, прием! Не могу выровнять Молот, управление не слушается. База, меня кто-нибудь слышит?

В рации стояла гробовая тишина.

Меж тем боковым зрением Мира заметила приближающийся Молот противника. Следом летели еще три истребителя поменьше. При этом за спиной Миры не оказалось никого. Как же так? Где поддержка? Они же буквально только что были рядом.

– База, вижу Молот противника с сопровождением на три часа! Нет управления, повторяю, полностью утрачено управление.

Внезапно истребитель дернулся на месте, и снова заработали двигатели. Мира схватила штурвал, чтобы направить в сторону от приближающейся опасности, но что бы ни делала, управление не хотело подчиняться.

«Твою мать, твою мать, – бормотала про себя девушка, озираясь на врагов и пытаясь параллельно перезагрузить систему. – Ну почему же ты именно сейчас решил выйти из строя, кусок бесполезной железяки!»

Как только система перезапустилась, Мира снова схватила штурвал, но истребитель все также стоял на месте, словно издевался. В голове проносились сотни причин поломки и варианты быстрого ремонта – проводка, мозги, запасной штурвал. На чертовых истребителях нет дополнительных органов управления, потому что он не рассчитан на второго пилота или помощника.

Пока Мира бегала взглядом по панели, Молот еще раз тряхнуло и, резко набирая скорость, он полетел к Люмису. Словно кто-то невидимый сел на место пилота и забрал управление. Девушка даже руки от панели убрала, чтобы убедиться, что это не она.

Яркая планета неминуемо приближалась, наводя ужас своими размерами. При этом вражеский Молот свернул следом за Мирой и не отставал. Сопровождающие истребители тоже пытались догнать, но у них не хватало ни мощности, ни маневренности.

Неожиданно аппарат стал резко тормозить, повернул острый нос и начал набирать высоту. Теперь в иллюминаторе Мира видела не яркую дымку планеты, а звездное небо и вражеский истребитель почти перед носом.

– Твою мать! – завизжала она, упираясь руками в панель от перегрузок.

Маневры походили на безумные американские горки, бросая девушку то к поверхности планеты, то взмывая вверх и пролетая ужасающе близко с вражескими истребителями. Похоже, мозги совершенно расплавились и как вернуть управление – девушка не понимала. Да и попробуй тут трезво мыслить, когда истребитель бросает из стороны в сторону и вытворяет такое, что не под силу даже самому опытному пилоту.

И снова резкий толчок и затяжное падение к Люмису. С минуту Мира летела в объятия планеты, медленно погружаясь в атмосферу.

И вдруг тишина.

Двигатели снова отключились, а притяжение Люмиса никуда не делось. Она стрелой мчалась к земле, с ужасом наблюдая, как в иллюминаторе появляются первые искорки от трения, как приближаются знаменитые гигантские облака планеты, готовые вот-вот ее поглотить.

На этот раз вражеский пилот словно разгадал безумные выкрутасы сгоревших мозгов и возник рядом с Мирой буквально в нескольких сотнях метров. Брюхо его Молота покраснело от огромной температуры, но пилот не сдавался. Может, у него тоже мозги сгорели?

На приборной панели неожиданно зажглись кнопки готовности к пуску ракет. Мира снова посмотрела на свои руки, которые держали край панели и никак не могли включить эти чертовы кнопки.

– Эй, это не я! – закричала она в замкнутой кабине. – Это не я!

Из оружейного отсека тихонько, без рывков и лишних звуков, вылетела небольшая ракета с яркими отсветами из сопла. Она направилась точно в сторону вражеского истребителя, который летел, вернее, так же падал, практически параллельно девушке.

На секунды все звуки стихли. Мира с ужасом наблюдала, как Молот в иллюминаторе начинает вилять из стороны в сторону, чтобы оторваться от снаряда. Ракета, словно перенимая повадки пилота, тоже начала петлять. Сперва едва заметно, потом все явственнее. В следующую секунду она ускорилась и пока пилот пытался уйти от столкновения, резко свернула и ужалила врага в бок.

Мира взвизгнула, закрывая рот рукой, но уже в следующую секунду машинально потянулась к штурвалу, потому что прямо на нее летел подбитый, дымящийся истребитель.

Бесконечно долгие секунды приближения. Резкий удар. Скрежет металла. Искры в кабине. Миранду вмяло в кресло, отчего у нее сперло дыхание и прострелило всю спину, словно воткнули нож. Девушку мотнуло в сторону, чуть не сорвав шлем с головы.

Теперь, и без того неуправляемый истребитель, летел вниз еще быстрее. А вокруг него, словно подожженный бумажный самолетик, кружил вражеский Молот, выбрасывая в атмосферу Люмиса огонь и клубы дыма.

В семистах метрах от поверхности, когда Мира уже не могла ни кричать от ужаса, ни молить о помощи, сработала автоматическая система спасения пилотов. Что-то щелкнуло внутри истребителя со всех сторон. Молот развалился на части, высвобождая кабину с пилотом. Всего лишь каркас и несколько парашютов, что взмыли над падающими частями некогда самого дорогого истребителя в мире. Мира медленно опускалась на поверхность планеты. В аккурат к небольшому ручейку среди знаменитых исполинских деревьев Люмиса.

Почувствовав порывы ветра, девушка осмелилась открыть зажмуренные глаза и молча смотрела вокруг, не в силах не то чтобы говорить, но даже дышать. Над головой два белых парашюта. Где-то далеко под ногами струйка ручейка. Прямо перед глазами, примерно в пятистах метрах, аккуратно планировал дымящийся Молот. Он не разлетелся на части и не вытолкнул из себя кабину, а медленно опускался, кружа над лесом, словно искал место для приземления.

– Я жива. Это невероятно, мать твою, я жива, – бормотала девушка, вглядываясь в горизонт сквозь трещины на защитном стекле шлема.

Ей было совершенно наплевать на другой истребитель и на судьбу пилота в нем. Главное, что она до сих пор жива.

Глава 4. Не произноси мое имя

Кабина истребителя рухнула в аккурат посредине ручейка. Вернее, с высоты он казался ручейком, а по факту был очень даже бурной рекой.

Сначала течение подхватило парашюты, быстро увлекая их за собой. Следом потащился и каркас кабины, внутри которой застряла Миранда. Она пыталась высвободиться из ремней, что крепко прижимали к креслу пилота, но каждая попытка отдавала нестерпимой болью в спине и плече. Мира пока не понимала, что там со спиной, да и времени размышлять об этом не было.

Кабину несло по течению и медленно переворачивало. Еще немного и она окажется под водой. И ладно бы Мира была в скафандре, но летный комбинезон не герметичен. Да и шлем нужен только для того, чтобы не удариться головой об конструкцию кабины.

Оставалось стиснуть зубы и, несмотря на боль, отстегнуть чертовы ремни. Видимо, от избытка адреналина в крови и набегающих волн воды, девушка все же смогла вырваться из пут, соскочила с кресла и выскользнула из кабины.

Конструкцию понесло дальше по течению, а Мира в это время медленно шла ко дну, поскольку комбинезон набирал в себя воду и теперь работал грузом, утягивающим на дно. Пришлось из последних сил сначала грести к поверхности.

У Миры была буквально секунда, чтобы сквозь стекло шлема разглядеть ближайший берег. Потом ее снова утащило на дно.

Глупо было бы спастись из терпящего крушение истребителя и нелепо утонуть в речушке. Мира вообще погибать сегодня не планировала. Пусть правая рука почти не слушалась, пусть каждое движение отдавало болью во всем теле, но она собиралась бороться до последнего.

Один рывок рукой, второй и безумно болезненный, снова взмах. Шлем заполнился прохладной водой, не позволяя ни вздохнуть, ни увидеть, куда гребешь. Все тело внутри комбинезона превратилось в тяжелый камень. Но если надо, она и гору за собой потащит, лишь бы вырваться из объятий мощного течения.

Еще попытка и еще, пока ноги не коснулись каменистого дна.

Но даже дно не гарантировало спасения. Течение постоянно сбивало. Мира падала, уходя под воду, снова барахталась и упиралась ногами в камни. Бесконечно долго она ползла к берегу, хватаясь за камни и скользкую растительность, что росла вдоль кромки реки.

Уже на суше, когда из каждой дырочки раздувшегося комбинезона вытекали струйки, она поняла, что барахталась всего в нескольких метрах от берега. Надо же, оказывается, вода чертовски опасна. И если тебя не убьет космос, то легко может прикончить бурная речка.

Минут двадцать Мира лежала плашмя на берегу, не веря в чудесное спасение. Сердце в груди бешено билось, дыхание никак не могло прийти в норму. Но она была жива, и это уже много. Боль в спине не так страшна, когда ее чувствуешь. Куда страшнее, если перестанешь чувствовать хоть что-то.

Но вечно лежать и слушать журчание инопланетной реки – непозволительная роскошь.

Мира понимала, что надо вставать и идти. Куда? Да черт его знает. Для начала снять бы сломанный шлем. Но как бы она ни старалась, крепление заело от удара и одной рукой его невозможно было сорвать. Правая рука болталась без дела, а при попытке ее поднять все тело пронзала боль. Должно быть, сломала что-то при падении. Не самая высокая цена, когда падаешь с высоты сотен километров.

Оглядевшись сквозь поврежденное стекло, Мира пыталась придумать, что делать дальше. Надо вспомнить все, о чем говорили в институте и на базе.

– Вот же дура! – раздался сдавленный голос девушки из шлема. – Забыла включить маяк!

Это первое, о чем учат на уроках выживания. Пусть самих лекций на третьем курсе было не так много, но на первом же занятии старый дедушка предупредил, что аварийные маяки – залог спасения пилота. Если все же маяки вышли из строя или не сработали, то надо привлечь внимание. Но чем, когда вокруг только речка и огромные деревья, которые и впятером не обхватить? Часть из них свешивали длинные ветви к самой воде, и Мира могла бы зацепиться, если бы не чертов шлем, в котором ничего не видно вокруг. Не пришлось бы барахтаться у берега.

Чертова планета! Чертов Люмис! Чертов Хендрик, который убьет ее, когда узнает, что из-за нее разбился Молот! Ох, как же он будет орать, страшно даже представить. И Оскар будет с укором смотреть на никудышного пилота. И вся команда на Копернике. А Таня так вообще дружить перестанет. Не останется у Миры друзей. Вот же позор!

Она снова плюхнулась на землю, из которой пучками росла изумрудная трава с длинными, волнистыми листиками. Надо же, Мира впервые трогала растительность с другой планеты. Если бы не авария, то прямо сейчас она бы радовалась и бегала по лесу, разглядывая каждую веточку и кустик. Ведь увидеть развитие эволюции, пусть пока примитивной, такое необыкновенное и завораживающее событие.

Интересно, услышать звуки, похожие на шаги – тоже событие?

Мира попыталась повернуться в сторону шума, но чертов шлем мешал. Она могла видеть только местность перед собой, но стоило повернуть голову, как взгляд упирался в железный ободок. Надо срочно вставать и снимать этот дурацкий шлем! И комбинезон тоже, он мокрый и тяжелый.

Девушка попыталась подняться на ноги, но что-то ударило в спину, и она снова повалилась на землю. Что-то или кто-то словно знал, куда бить и попал в аккурат по правому плечу.

Мира приглушенно вскрикнула и попыталась снова неуклюже встать. На этот раз неизвестный схватил ее за шиворот комбинезона, у основания шлема, чем чуть не задушил соединительным кольцом, и сам поднял на ноги.

В следующий момент девушка увидела перед собой высокую фигуру в темно-синем летном комбинезоне и в похожем шлеме. На мгновение ее дыхание сбилось. Беда в том, что у Союзной армии нет темно-синей экипировки.

– Ты кто такой? – ошарашенно пробормотала она.

– Где Оскар? Что ты делаешь в его истребителе? – приглушенно орал человек в шлеме, разглядывая лицо сквозь треснутое стекло.

– Не скажу. Военная тайна. – Девушка выдала первое, что пришло в голову.

– Слышь, «военная тайна», я же тебе сейчас голову размозжу!

– Все равно ничего не скажу!

Мужчина с силой ударил по сломанному шлему. Мира едва успела прищурить глаза, когда осколки стекла полетели на лицо, неприятно покалывая кожу. При этом в ушах стоял настоящий колокольный звон. Хорошо, что она в шлеме, тогда идиоту будет не так-то просто выполнить обещанное.

Мужчина еще раз ударил по шлему в районе уха и, подхватив ватное тело, швырнул в сторону. Мира пролетела несколько метров и ударилась об ствол огромного дерева. Мгновенная боль растеклась по всему телу. Дыхание сперло, словно кто-то перекрыл кислород в районе солнечного сплетения. Больше всего ей хотелось вскочить на ноги и дать сдачи негодяю, но как бы она ни старалась, получилось лишь перевернуться набок и протяжно застонать.

Болело все тело: поврежденное плечо, голова, спина. На глазах Миры непроизвольно выступили слезы, стекая по щекам крупными каплями и падая на разбитый визор.

Тем временем мужик медленно подошел к девушке и встал над ней, как великан над букашкой. Казалось, ему ничего не стоило поднять ногу и раздавить тяжелым ботинком. Он, должно быть, именно это и планировал. Или же просто наслаждался видом побежденного врага.

Но вместо того, чтобы раздавить беспомощную девушку, он медленно отстегнул шлем, снял с головы и как-то по-особенному осторожно положил на землю.

Вот теперь Мира, наконец, увидела его: Марк Старгард, гроза Союза Евразии и Африки и герой Конфедерации Нового Света. Почти такой же, как его изображали на бесчисленных плакатах и рекламных роликах: высокий, плечистый блондин с бездонными темно-синими глазами.

Правда, вживую он не казался таким уж и высоким. Ну, может, немного выше обычного мужчины. Зато с волевым подбородком явно промахнулись. На фото он супергерой вселенского масштаба – челюсть лопатой, желваки напряжены, ястребиный взгляд и грудь колесом. Но, похоже, ямочку на подбородке и геройскую челюсть ему пририсовывали от кого-то другого. Да и уши торчали в разные стороны совсем не по-геройски. В жизни он оказался чем-то средним между доблестным воином с бесчисленных плакатов и издевательскими Евразийскими карикатурами.

– Что-то я не пойму…

Фраза Марка зависла в густом, сладковатом воздухе. Мира поглядывала на него снизу вверх, неуклюже пытаясь подняться на ноги. Мужчина даже не смотрел на нее, погрузившись в мысли. Все равно никуда не убежит.

– Судя по фигуре ты же девка? Но я лично переговаривался с Оскаром по открытому каналу. Он настоящий. Во всяком случае, ваши его рекламируют и ставят в противовес мне. Все идеи у нас сперли. Значит, он должен быть реальным человеком. Если только…

Мира едва смогла встать на колени, выравнивая сбитое дыхание. Она уже продумывала, как прямо сейчас бросится в ноги и повалит его на землю. Конечно же, силы не равны, но как минимум можно попробовать выцарапать глаза. Мира даже перчатку с руки начала стягивать. Вот только в следующую секунду снова оказалась на спине. Марк повалил девушку на землю, бесцеремонно плюхнулся на ее живот и начал хаотично прощупывать пальцами крепление шлема к костюму.

– Строение похожее, фиксаторы немного другие. – Бормотал он под нос, попутно разглядывая явно женские очертания фигуры.

Мира тщетно пыталась сбросить превосходящего по весу мужчину. Пиналась коленями и откидывала его руки, несмотря на дикую боль в плече. Но все бесполезно, Марк никак не реагировал на удары.

Зато пока мужчина елозил на ее животе, даже через комбинезон Мира почувствовала то, чего ощущать точно не хотела. Словно между ними не было ни нательного белья, ни комбинезонов.

– Слезь с меня, извращенец чертов!

Наконец, Марк понял, как работают вражеские фиксаторы. Он отстегнул шлем и рывком стянул с головы так грубо, что осыпавшиеся внутрь осколки врезались в подбородок и оставили короткие кровавые полоски.

– Я что, все это время сражался с девкой? – Он перевернул шлем, разглядывая внутреннее строение. – У тебя там синтезатор речи? Оскаром все это время была ты?

Те несколько секунд, пока Марк увлеченно изучал строение шлема, оказались настоящим подарком для Миры.

Она осмотрелась по сторонам в поисках хоть чего-то тяжелого, благо шлем больше не мешал. Рядом валялось только сухое бревно, его одной рукой не схватить. Прочую поверхность занимали мощные корни деревьев, изумрудная трава и влажная земля.

Что ж, придется импровизировать.

Мира вцепилась пальцами в рыхлую поверхность, постаралась схватить побольше грязи и что было силы, припечатала местную природу в рожу негодяя, стараясь в первую очередь попасть в глаза, но по факту: куда рука дотянулась.

Мужчина сначала растерялся. Он, видимо, не ожидал такого подленького поступка от девчушки. Этого мгновения хватило, чтобы скинуть его с себя, перевернуться, задеть раненое плечо, почувствовать боль по всему телу, но все равно вскочить на ноги и принять боевую стойку.

Марк же отбросил бесполезный шлем в сторону, сплюнул землю изо рта и рывком вытер губы рукавом костюма.

Мира думала, что сейчас он набросится на нее, но он лишь с усмешкой произнес:

– Назови хоть одну причину, чтобы не прикончить тебя прямо сейчас?

– А ты попробуй, – прорычала она.

– Да мне даже пробовать не надо.

Хотя Мира готовилась к нападению, даже мужественно держала стойку, Марк зачем-то сделал шаг в сторону, чем сбил девушку с толку. Стоило ей на секунду отвлечься, пытаясь понять, на фига он отошел, как мужчина сделал молниеносный выпад вперед. Мира растерялась, машинально отпрыгнула назад, но споткнулась об торчащий корень. Неуклюже взмахивая руками, она потеряла равновесие и снова полетела на землю. Да так хорошо приложилась головой обо что-то твердое, что перед глазами все плыло, а к горлу подступила тошнота. Последняя мысль, которая крутилась в голове перед потерей сознания, была о том, что реакция у нее отменная, но иногда надо смотреть под ноги.

***

Открыть глаза заставила нога, которая сильно затекла и не слушалась. Мира, сквозь пелену беспамятства, пыталась принять удобную позу, как-то подвинуть ногу, но что-то постоянно мешало. Пришлось открывать глаза и разбираться, что же там такое.

Она лежала у огромного ствола поваленного дерева, недалеко от разбившегося истребителя Марка. Куски обшивки разлетелись по небольшой полянке среди стремящихся достать до неба деревьев. Часть двигателя обреченно лежала на краю поляны, оставив след на стволе дерева. Сам истребитель сильно наклонился набок, но выглядел относительно целым. Он уже не взлетит, но судя по открытому шлюзу, теперь Молот превратился в убежище.

Правая нога Миры была привязана тонким тросом к торчащему суку. Казалось бы, ничего страшного – разломай сук, да освободи ногу. Вот только деревья на Люмисе далеко не привычные березки. Упавший ствол был в обхвате не меньше двух метров, выше самой девушки. Мира не смогла бы даже заползти на него. А сук, к которому ее привязал чертов герой Нового Света, и по длине, и в обхвате был размером с корабельную сосну. Его конец как раз придавил челнок метрах в тридцати от основного ствола.

Магнитный замок троса не давал никакого шанса на свободу. Черт знает, где Марк его нашел в чреве истребителя. Магнитные замки – полезное изобретение и использовалось во многих сферах – от строительства до космического кораблестроения. Небольшой приборчик, состоящий из двух частей, выдерживал колоссальные нагрузки. Его невозможно разъединить ничем, пока не откроешь специальным ключом.

Марк обернул один конец троса вокруг сука, закрепив замок на нем, а второй – вокруг лодыжки девушки. Причем намеренно затянул посильнее, чтобы пленница испытывала максимальный дискомфорт. Теперь даже ботинок не снять, так крепко трос стягивал ногу.

Вместе с пробуждением, тело вспомнило, что сильно пострадало в последнее время. Плечо нестерпимо болело, и правая рука почти не слушалась. Мира легко пошевелила пальцами, но вот поднять саму руку уже не смогла. Спина все еще ныла после драки. А теперь, к общему болевому оркестру, присоединился шишка на затылке и стянутая тросом нога. С одной стороны у девушки еще в жизни не было такого разбитого состоянии, а с другой – она выжила после падения истребителя. Надо радоваться одному этому факту.

Меж тем солнце на розово-голубом небосклоне медленно опускалось к горизонту. Через два часа наступит ночь, а Марка нигде не видно. Должно быть, прятался в искореженном истребителе и в ус не дул. Ну пусть только выйдет, пусть только подойдет. Левая рука все еще функционировала, да и вторая нога не привязана. В конце концов Мира готова была зубами рвать его плоть, лишь бы хоть немного отомстить за причиненные страдания. И за нос. Девушка осторожно дотронулась до опухшей переносицы и тут же скривилась от боли. Должно быть, теперь будет синяк на половину лица.

«Проклятый Марк! Что у врагов за герой такой, который избивает беззащитную девушку!»

Мира отлично понимала тщетность попыток высвободить ногу из ловушки, но все равно пыталась. Сначала левой рукой пробовала ослабить трос на ноге, потом тянула сук, даже несколько раз ударила по нему. Но куда там: без ключа или хорошей пилы шансы ничтожно малы.

Минут через десять на шум вышел Марк. Его истребитель хоть и наклонился набок, но входной шлюз стоял прямо напротив бревна. Мужчина сладко зевнул, потянулся и какое-то время с любопытством наблюдал за тем, как пленница дергает толстый сук за трос.

– Твою ж мать, – проворчала девушка, бросив трос на землю.

Ладонь покраснела и заболела от напрасных попыток.

– Не получается? – усмехнулся он, разглядывая чудесную картину злой пленницы, валяющейся в грязи.

Мира обернулась на голос и застыла на месте. Мужчина снял комбинезон и остался в одном нательном костюме: майке телесного цвета и обтягивающих штанах. Издалека показалось, что он вовсе почти голый. Пока Мира с открытым ртом пыталась сообразить, что надето на мужчине и надето ли вообще, Марк вальяжно спустился на землю и медленно шел в сторону пленницы.

Кто придумал обтягивающие вещи телесного цвета? Что за дебилы сидят во вражеской армии? Мало того, что издалека открывался невероятный простор для фантазии, так еще и при приближении видно каждую мышцу, обтянутую тонкой синтетической тканью.

– Не бойся, бить не стану, если будешь хорошо себя вести.

Марк явно довольствовался вниманием со стороны Миры. Ведь маленькая власть над врагом приятна. Его взгляд говорил, что он наслаждается замешательством, тем более Мира и не пыталась скрыть удивление. Она слишком откровенно изучала строение мышц.

Мужчина остановился в нескольких метрах от Миры и сел на корточки, разглядывая тонкий трос, стянувший ботинок. Как девушка ни старалась, но даже поцарапать его не смогла.

– Ну так что, поговорим?

– Есть правила и законы обращения с пленными! Есть конвенция! – Мира попыталась вытянуть правую ногу, но трос натянулся и резко отбросил конечность на землю. – Я уже ногу не чувствую!

– Конвенции, законы… Они работают на Земле, а мы на Люмисе. Так что плевал я на твои правила. Рассказывай, что ты делала в истребителе Оскара?

– Иди к черту!

– Ну что ты будешь делать… – Марк огорченно вздохнул. – Имей в виду, шнур перекрывает доступ крови к твоей пятке. Еще пару часов и ногу уже не спасешь.

– Так ослабь его!

– Ну чего ты переживаешь? У тебя же вторая нога есть. – Мужчина посмотрел на небо, разглядывая огромный диск солнца почти у горизонта. – Скоро стемнеет. Ты случайно не знаешь, в этой части планеты по ночам холодно?

– Откуда?

– Вот и я не в курсе. Но переживаю, вдруг утром проснусь, а ты насмерть замерзнешь.

– Тебе-то какая печаль?

В ответ Марк хищно улыбнулся, обнажая белоснежные зубы, которые он иногда демонстрировал на плакатах, когда не изображал серьезную физиономию идеального солдата:

– Ты мне живая нужна. Можно без ноги, руки или глаза, но живая.

– И зачем же, если не секрет, геройскому герою Марку Старгарду нужна живая я?

– Не произноси мое имя своим поганым ртом, – с нотками недовольства прорычал мужчина и нахмурил брови. – Нас будут искать, пусть даже твой истребитель развалился, а мой обесточен, и маяки не работают. Просто искать будут чуть дольше. Ну а дальше вопрос, кто быстрее найдет – твои или мои. Если твои – будешь живым щитом, если мои – то ценным пленником. Ведь Молот кому ни попадя не дают. Так что мне нет смысла убивать тебя, пока ты представляешь хоть какую-то ценность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.