Иден Хол
Предатель. Я не буду твоей

Глава 1

Герман стучал по двери открытой ладонью, и этот звук отдавался в моём теле самой настоящей ударной волной. Будто он бьёт меня наотмашь, а не полированную дубовую поверхность. Больно было прямо в сердце, и каждый удар увеличивал эту кровоточащую трещину.

– Лера! – с надрывом снова позвал он с той стороны, – открой! Зачем ты заперлась?

У меня дрожали руки, подкашивались коленки и по щекам текли самые настоящий водопад слёз.

– Уходи! – крикнула я, – не хочу тебя больше видеть!

– Лера!

– Уйди из моего дома, предатель! – мой голос сорвался на последнем слове.

Как он мог… Как он мог?!

В нашей с ним постели! В гнёздышке настоящей любви, обещанной друг другу в день свадьбы, ласкать другую женщину! Заниматься с ней сексом! Да даже не сексом, любовью заниматься!

Я ведь слышала, как он стонет, как с придыханием зовёт её «мой ангел», так обращаются к любимой женщине. Обнимают, целуют и шепчут нежности. Но это же я! Я его любимая женщина! Его жена!

Но почему я нахожу его в нашей кровати с другой?

– Лера! Успокойся! Открой дверь! Я всё объясню!

– Не нужны мне твои… объяснения! – я сорвалась и всхлипнула, закрывая лицо руками.

Это так больно, будто Герман меня голыми руками надвое разрывает, а из разверзшейся дыры только крик и вырывается. Я же люблю его! Я всю свою жизнь ему отдаю! Наизнанку выворачиваюсь!

Я встала с пола, опираясь на дверь, и оглядела кабинет Германа, в который забежала, не разбирая дороги от слёз. Здесь всё было как обычно, мои портреты на рабочем столе, будто это я его «ангел», а не та брюнетка, что он страстно вжимал в постель.

Господи, не может этого быть! Как же так? Ну почему так?

– Лера, солнце! Ты всё не так поняла! – прокричал он, дёргая дверную ручку.

Я оглянулась на дверь, будто там стоял мой муж и он сошёл с ума. А он определённо не в себе, если, будучи застуканным с любовницей, пытается мне объяснить, что я это не так поняла.

– Не так поняла? Ты в своём уме? Вообще, совесть потерял? Ты подлец, Гера!

Я согнулась от невыносимой боли, разрывающей моё тело, и обхватила грудь. Тонкое вечернее платье на мне будто издёвка, и сегодня праздник, а не конец света! А я ведь хотела удивить Германа ранним возвращением, думала, проведу вечер с ним вдвоём. Сама уроню к ногам это платье, падая в его любящие объятья.

Шатаясь, я отошла от двери, которую всё ещё пытался то ли открыть, то ли выломать муж и двинулась к столику у окна, где стояли бутылки с любимыми напитками Германа и графин с водой. Надо хотя бы чуть-чуть успокоиться, чтобы у меня не разорвалось сердце, я дышать не могу от того, как мне плохо!

Трясущимися руками я подняла стеклянную пробочку и наклонила графин, с тихим звоном о край стакана полилась вода.

– Лера, твою мать, открой дверь или я её сломаю! – совершено изменившийся голос Германа раскатом грома бухнул у меня в ушах, и я разжала пальцы, вздрогнув всем телом.

Стакан с водой выпал из рук и со звоном разбился об мраморный пол. Я еле сдержала вскрик, заткнув рот ладонью. Брызги воды и стёкол покрыли мои ноги и вечерние туфли. Кажется, у меня начинается истерика.

– Лера! – в очередной раз позвал он меня, и в дверь врезалось что-то большое и тяжёлое. Он теперь в неё с разбегу бьётся?

А я чувствовала себя как в ловушке в этом кабинете на втором этаже. Мне некуда бежать, мне негде от него спастись. От его лжи, его предательства! Его криков и моего имени на устах, осквернённых поцелуями с другой!

Я прикусила язык, не желая больше ему отвечать. Перед глазами всё ещё плывёт размытая от слёз картина, как он совокупляется… трахается с этой женщиной! Его голая спина и мускулистые плечи, сильные руки, сжимающие её точно так же, как меня. В той же позе, что обычно и меня!

Он даже любимую позу в сексе у нас украл! Отдал другой! Самое наше сокровенное и интимное, что должны знать только двое, что любят друг друга физически и душой!

Нет больше моей души, расползлась на рваные кусочки как утренний туман от обжигающего солнца.

– Валерия! Что случилось?! Лера! – ещё один мощный удар, – Лера, не молчи!

Ещё удар, грохот, треск и щепки в разные стороны, будто взрывом разметало, и дверь распахнулась, ударившись об стену. А вскрикнула и рефлекторно закрылась руками.

– Ты что творишь?! – с ходу закричал Герман, уже несясь на меня через весь кабинет, и не успела даже испугаться, как он уже схватил меня за плечи, – почему не отвечала? Я услышал шум, думал, ты сотворила что-то ужасное! Чуть с ума не сошёл!

Муж потряхивал меня на каждом слове, а у меня, кажется, поехала крыша, мне не было страшно. Мне смешно! Я начала вздрагивать от немого смеха, рождающегося внутри.

– Ты цела? Что с тобой? Лера, ты не в себе?

Я помотала головой, волосы тут же налипли на мокрое от слёз лицо.

– Тебе-то какая разница, что со мной?

– Что значит, какая разница? Ты тут заперлась, устроила истерику, а потом я слышу звон, может, ты в окно выпрыгнула, дура истеричная, или вены себе порезать решила?

– Вены? – я посмотрела на свои руки, пытаясь представить эту картину. А я способна вообще на такое? Даже мысли не было. Ещё…

– Я испугался за тебя, глупая! За жизнь твою!

– Где эта женщина? – внезапно обрела я храбрость мне совсем не свойственную. Нет, меня всё ещё трясёт, будто я наступила на высоковольтный провод. Лучше бы изжарилась сразу, чем всё это…

– Какая женщина? – Герман так расширил глаза, что я испугалась, не вылезли бы из орбит. Вон вены, как вспухли на лбу.

Я тяжело проглотила вязкую слюну.

– Та, которую ты трахал в нашей постели. Уже оделась и ушла? Или ещё где-то ходит тут голая по дому? Метит территорию?

– Лера, ты с ума сошла? Что ты говоришь? Какая ещё женщина?

– Твой ангелочек, вот какая! – я упёрлась в его грудь раскрытыми ладонями, чувствуя влажную кожу в полураспахнутом халате, держащемся на одном пояске. Попыталась оттолкнуть, но он словно бетонная стена! Даже на сантиметр не сдвинулся!

– Какой ещё ангел, Лера? Я был один!

– Один?! – не поверила я своим ушам. Он что меня за дуру принимает? Я видела его отчётливо, как и сейчас, в нашей спальне, в кровати, на худой длинноногой брюнетке, волосы которой лежали веером на подушке, а ноги с накрашенными ногтями обнимали его задницу!

– Да! Один! Я отдыхал в кровати! Устал после работы!

– Классно отдохнул?! – крикнула я на него и со всего размаху наступила ему на ногу каблуком.

Герман заорал не своим голосом, матерясь, а я вырвалась из его крепкой хватки и рванула в спальню. Я найду её, я ткну этой бабой ему в лицо! Голой, мерзкой, грязной… женщиной, с которой он мне изменял!

Добежала до распахнутой двери в спальню, там было пусто. Заглянула в смежную гардеробную комнату, там тоже никого.

– Лера! Мать твою! – проревел из кабинета Гера.

– Иди к чёрту! – ответила я ему так же криком. Когда я выбежала из спальни и поспешила к лестнице на первый этаж, он хромая показался в разбитом дверном проёме.

Не знаю, как я умудрилась так быстро спуститься по лестнице на каблуках и не свернуть себе шею, пробежала через холл в обеденный зал, заглянула на кухню, пооткрывала двери санузлов и гостевых. Дыхание срывалось, каблуки стучали. Герман как разъярённый медведь спускался по лестнице, с трудом наступая на ногу и орал на меня. Просто звал по имени, но вкладывал в него столько эмоций, что весь нецензурный словарь не помог бы ярче выразить его чувства ко мне.

В итоге я забежала в гостиную, из неё можно было уйти через раздвижную стеклянную дверь в сад. Я уже почти обошла огромный угловой диван, как на меня налетел Герман и поймал в кольцо железных рук.

– Лера, Лерочка! Солнце! Ну, остановись! Ну, выслушай меня! Давай поговорим!

Я тщетно затрепыхалась, пытаясь выкрутиться, но это так же невозможно, как из пасти крокодила выбраться. Герман слишком много занимался спортом, его мышцы – калёное железо!

– Убирайся из моего дома! Живи со своим ангелочком, раз так нравится спать с ней! – я начинала злиться и на место истерике приходила ярость, – я подаю на развод! Ты уйдёшь ни с чем, как и пришёл!

– Лера! – он резко развернул меня и схватил руками лицо, попытался разглядеть в моих глазах что-то, быть может, безумие. – О чём ты вообще говоришь? Какую женщину ты увидела? Ты пила на приёме? Сколько ты выпила?

– Один бокал шампанского я выпила! Я видела эту женщину, куда бы ты её ни засунул! – я схватилась за его запястья.

– Не было никакой женщины!

Глава 2

– Я слышала, как ты стонешь в спальне! Громко, отрывисто! Как ты делаешь это во время секса! – почти кричала я на него, но будто не могла докричаться. – Ты трахался!

– Солнце, – он закрыл глаза на мгновение и вдруг отпустил моё лицо, взял за плечи и усадил силой на диван. Склонился надо мной с выражением муки на лице, – это было не так. Там не было женщины. Лера, послушай меня, я… Лера, я мастурбировал!

– Мастурбировал? – у меня аж голос пропал от изумления.

– Да! Я никогда тебе не рассказывал! Я иногда делаю это, когда мы долго не занимаемся любовью, снимаю напряжение. Поэтому и стонал, я же в доме один был, кого мне стесняться? Я так устал, я хотел снять стресс! Расположился на кровати и просто удовлетворял сам себя… и… – Герман всплеснул руками, будто вокруг творилось какое-то безумие, а он был совсем ни при чём. Невинная жертва. – И тут ты пришла. Я же не знал, что ты раньше вернёшься! Кто мог предполагать, что ты устала или выпила… я не знаю, и тебе такое привидится?!

– Мне не показалось! Кого ты ангелом звал? – я попыталась встать, но он усадил меня, вдавив рукой в плечо.

– Никого! Я о тебе думал! Фантазировал! – он так возмущался, будто за одно это я должна всё понять и простить. Будто фантазии обо мне при мастурбации снимают с него сразу всю вину в измене. Он псих?

–Я. Видела. Брюнетку. С длинными волосами! И ты был сверху на ней, а не на спине на кровати, как мог бы мастурбировать!

– Тебе показалось, там было темно! Одеяло сбилось комом! Не было никакой женщины!

– Прав был мой папа, что недолюбливал тебя, всегда говорил, что ты слишком нагло врёшь прямо в глаза – я покачала головой, а мой взгляд медленно стал опускаться от его лица вниз. По видной в распахнутых полах халата волосатой груди, ещё ниже… я замерла.

– Лера, солнышко! Давай ты отдохнёшь и подумаешь! Тебе ударило шампанское в голову, у тебя скоро критические дни, это все гормоны! Тебе надо расслабиться, и ты всё вспомнишь!

– Гера, – я позвала его.

– Мы все обсудим, главное, сейчас не наделать глупостей. Я так испугался за тебя, когда ты заперлась, стакан этот разбила…

– Герман! – прикрикнула я на него, чтобы заткнуть этот фонтан бормотания и лжи.

– Ну что?! – раздражено рыкнул он.

Я подняла палец и указала на низ его тела.

– Ты забыл снять презерватив, – и это было отвратительное зрелище грустно повисшей резинки на до сих пор непрошедшей эрекции. Виагру что ли принял? – Хорошо, что это не Ангел застрял на твоём члене, врать было бы сложней.

– Блять! – Гера запахнул халат и тут же туго завязал пояс. – Ладно, это я тоже могу объяснить.

– Скажешь так меньше пятен на постели? Слушай, Гер, давай прекратим этот фарс. Ну раз уж ты такой… – я проглотила ругательное слово, – ну не позорься ты этими фантазиями, признайся честно как мужчина.

Герман сверкнул тёмным взглядом, сжал губы в тонкую линию.

– Хорошо, я всё расскажу, – он сложил руки на груди, – только обещай больше не бегать в истерике по дому и не бить посуду. Просто спокойно выслушай меня.

– Я подумаю, – я устало откинулась на спинку дивана, – будет зависеть от того, что ты мне скажешь.

– Меня трясёт от тебя, надо успокоиться, – Герман отошёл к барному шкафчику у стены и вынул из него бутылку вина, отвернулся спиной, доставая также пару бокалов и наполняя их. Вернулся ко мне, – вот, сделай хоть пару глотков. Нам обоим надо прийти в себя и поговорить.

Учитывая, что меня до сих пор лихорадило от одного его вида, ничего страшного не случится от бокала красного столового вина. Может, у меня храбрости прибавится, и я смогу выгнать его из дома за всё то враньё, что он мне тут пытался продать с таким невинным лицом. Как ребёнок, ей-богу, взрослый мужик, тридцать семь скоро стукнет, а дёргается как нервный сопляк!

Я взяла протянутый бокал и сделала сразу несколько больших глотков прохладного терпкого вина, на язык легла лёгкая горечь. С таким количеством адреналина, выбросившегося в мою кровь, я с большой вероятностью даже не опьянею. От шампанского давно уже не осталось и следа, а вино испарится на адской сковородке, что разгорелась у меня в душе и теперь все мои чувства к Герману также плавятся на её поверхности, превращаясь в ничто.

Гера подсел ближе, сделал глоток вина из своего бокала и отставил его на плоский подлокотник сзади. Повернулся вновь ко мне.

– Я тебя слушаю, хоть и не знаю, зачем, – произнесла я, теряя последние эмоции. Как быстро во мне всё выгорело, сама не ожидала.

– Допей, давай уберу бокал, – кивнул он на вино в моей руке. Я сделала еще пару глоточков и отставила его на пол рядом со своими ногами, – не хочу больше. Хватит тянуть время, от этого ложь не станет правдой.

– Какая ложь? – Герман придвигался ко мне.

– Про тебя и твоего Ангела, – ответила я и медленно моргнула.

Муж взял меня мягко за руку и придвинулся ещё ближе.

– У меня только один ангел, это ты солнышко.

– Хватит этого… – в голове немного зашумело, и я забыла слово, которое собралась сказать. – Ты… занимался сексом… – что за чёрт… Герман слегка расплывался перед глазами.

– Да, солнце, занимался, – он вдруг обнял меня за талию, притянул к себе, – с тобой! – и выдохнул жарко и как-то сладко… что ли…

А я внезапно начала расслабляться в его руках, словно из меня вынимают скелет, и остаётся только мягкая оболочка.

– Моя любима, Лерочка, – прошептал он и снова взял мои губы в плен, пока я не успела слово вставить, засунул язык в рот и начал жадно нацеловывать тихо постанывая. Чёрт… это… заводит… что ли?

– Нет! – я с трудом отвернулась, с мокрым чавком отлепляясь от его губ, а он уже перемещается с влажными поцелуями на подбородок, потом шею, отодвигает бретельку платья, и целует, целует, целует.

– Лера! Валерия! Ты моя самая желанная, это у нас с тобой был секс, ты что не помнишь? Мы не закончили… я так хочу тебя… – он задрал подол моего короткого платья и полез рукой между ног. Я опомниться не успела, а он уже там натирает, пытается завалить меня на диван.

На какое-то мгновение меня затянуло в этот омут, напоминая, что я люблю и всё ещё хочу этого мужчину, что мне нравятся его ласки, его сильные руки, его большой… твёрдый… Я моргнула, пытаясь поймать мысль, когда Гера уже отодвинул верх платья с бюстгальтером и целовал мою грудь.

Член.

Всё, что у меня в мозгу осталось – это его член.

Сейчас он упирается в моё бедро и явно метит в другое более тёмное место, но я помню…

Его член с висящей на нём резинкой!

Я поймала эту мысль за хвост и сконцентрировалась на ней.

Я его не хочу. Он предатель!

Он спит в моём доме с другой женщиной!

– Нет, – слабо трепыхнулась я под ним, потом резче, – нет!

И врезала ему коленом по яйцам. Герман взвыл и согнулся, а я упала на диван, будто меня вдруг перестало держать… да вообще всё. Тело будто не моё, а какая-то тряпичная кукла… сдувшаяся резиновая женщина…

– Отвали… пре… предатель, – это всё, на что оказался мой заплетающийся язык.

– Что же ты такая сучка несговорчивая? – разозлённый мутный Гера встал с дивана и меня, рассерженно запахнул халат, что не спрятало его торчащий стояк. – А ведь могли по-хорошему все закончить. Тебе было бы приятно, и ничего бы утром не вспомнила!

– Я не забуду… её… Тебя… ты… – у меня больше нет сил. Всё. Могу только безучастно смотреть, как мир кружится над головой и где-то между люстрой, стоившей целое состояние, и головой Германа, потерялось моё понимание происходящего.

Я слышала, как удаляются шаги, а потом возвращаются через… Секунду… Час… вечность?

Жёсткие руки подхватили меня под спину и колени, а я обвисла в его руках, как неживая. Хотя нет, я будто бы могу двигаться, но сигнал от мозга в тело идёт так медленно, что к тому времени, когда доходит, я уже не помню зачем.

– Не хочешь быть любимой женой, сама останешься с голой задницей. Ты же помнишь наш брачный контракт, я уверен, помнишь. Вот и я помню… моя маленькая шлюшка…

После этих слов хлопнула наша тяжёлая входная дверь и вокруг меня сомкнулась холодная влажная летняя ночь.

Глава 3

Некоторое время назад…

– Валерия, золотце! – Галина Вязмеская, владелица местной галереи современного искусства, шла ко мне с распростёртыми объятьями, чтобы выразить свои восторги, – приём вышел просто восхитительный!

– Галина, рада вас видеть! – улыбаясь, я пошла ей навстречу. Она, как всегда, была одета в бархат и меха, даже в седых волосах сверкали бриллианты.

– И выставка меня просто обескуражила, какие прекрасные работы, даже не верится, что писали их молодые непрофессионалы! У вас отличный нюх на таланты! – она взяла меня за руки и так сияюще улыбнулась, будто моя бабушка и соскучилась по внучке. Мне всегда нравилась эта пожилая женщина с запасом энергии, которым молодые могли бы позавидовать. И с отцом они были в очень хороших отношениях. – Я хочу заполучить твою коллекцию на экспозицию в мою галерею! Пришлю к тебе моего помощника, чтобы обсудить детали! Ты же не против? Как ты можешь быть против, золотце? И твои прекрасные молодые художники будут рады! Такая широкая известность сама настигнет их!

– Спасибо, дорогая! Конечно, мы с радостью разместимся у вас, как только закончится срок выставки, я приму вашего помощника в понедельник. Вы уже пробовали закуски? Шеф-повар сегодня превзошёл себя, особенно рекомендую профитроли, – я рассыпалась в любезностях, как и положено хозяйке, хотя меня уже почти не держали ноги. Ох уж эти новые туфли с высоченными каблуками.

– Шампанского нам! – махнула рукой официанту Галина, и как только он подошёл с подносом, взяла два бокала, – вот, золотце, давай отпразднуем твой триумф! Весь культурный цвет города явился к тебе на закуски и картины! Твой отец так гордился бы тобой!

– Спасибо! – я смутилась похвале, зная подноготную всей подготовки и то, насколько тяжело она мне далась. Я не ровня отцу.

– Жаль он не с нами! – напомнила Вяземская, – как рано иногда смерть забирает лучших! А где же твой замечательный муж? – очень быстро перевела она тему, видимо, заметив, как от упоминания папы мгновенно изменилось моё настроение.

– Герман не смог прийти, в последний момент поменялись планы. У него сейчас так много хлопот, сегодня очень важная встреча. Сказал, что от неё будет зависеть весь его бизнес.

– Какой он у тебя чудесный, такой трудолюбивый, успешный, заботливый, а главное, – она подмигнула мне, чуть приблизившись, – красивый и сексуальный. Рядом с таким шикарным мужчиной, любая женщина королевой себя почувствует!

– Да, вы правы, он у меня чудо, – я отпила глоток колючего шампанского, чувствуя, что к щекам приливает кровь, – я так счастлива, что мы вместе.

– Деточка, – Галина взяла меня за руку и потянула из шумного зала с фуршетными столами на просторный балкон старинного особняка, что мы снимали для выставки и приёма, – вы сейчас с Герой в самом соку! Любите друг друга, не вылезайте из постели, пока можете! А потом и детки появятся, вот будет огромное счастье, – Вяземская, похоже, пила уже не первый бокал, потому что щебетала как сорока, – вы ещё не планируете деток? А то уже пора! Ты вон красавица какая, а у Германа идеальный возраст для зачатия, мой покойный муж тоже около сорока только папой стал, а как рад был! Если бы ты только видела! Пылинки с меня сдувал, пока я не родила, а потом деточку нашу полюбил больше жизни! – она допила своё шампанское и поставила бокал на широкий мраморный парапет, – ну что? Когда по особняку Ожеговых будут бегать маленькие ножки? – потормошила она меня в шутку.

Я мечтательно улыбнулась.

– Надеюсь, скоро, Гера мне уже предложил заняться планированием, даже выбрал медицинский центр, лучший в городе, чтобы подготовиться, – я рассказывала, а у самой душа пела от счастья.

Одна только мысль о моём любимом муже, который ухаживает за мной в беременность, нежно прижимает меня к себе и ласково гладит животик, вызывали у меня такой неописуемый восторг, что хотелось скорейшего воплощения их в реальность. Как же я его люблю! Я самая счастливая женщина на свете, права Галина!

– Сразу видно, что ты о нём думаешь, так глазки заблестели! – поддразнила меня Вяземская, – тебе не скучных богатеев надо обхаживать, а к муженьку своему в кроватку прыгать! Медицинские центры – это замечательно, но самые лучшие детки делаются в порыве настоящей страсти! Поверь мне, я опытная!

Я мягко рассмеялась, представляя эту картину. Хотя Вяземская была права, быть может, мне стоит пораньше сегодня уйти домой, приём уже заканчивается и гости так надегустировались французского шампанского, что не заметят моего отсутствия. Моя помощница Полина со своими ребятами справится с тем, чтобы всё свернуть без меня. Я и так с ног валюсь.

– Может быть, вы и правы по поводу того, чтобы провести остаток вечера с Германом.

– Конечно, права! – воскликнула она, будто кто-то сомневался, – я всегда права! Беги скорей домой и прыгай на своего жеребца, и пока тройню не заделаете, не слезай!

Я рассмеялась громче, прикрывая рот, тройня – это перебор. А вот одного можно и сделать! И почему бы не сейчас? Я допила бокал шампанского, чтобы у меня было игривой нестроение. В таких случаях я становлюсь смелей в постели, меня тянет на подвиги и эксперименты, а мой пылкий страстный муж так это любит!

Мы ещё совсем немного поболтали с Вяземской о картинах и планах, но мысль прочно засела у меня в голове и как только я переговорила со всеми обязательными гостями и выполнила долг радушной хозяйки, я нашла Полину у служебного входа.

– Поля, я уже падаю, сможете закончить без меня? Гости уже потихоньку начинают разъезжаться, думаю, никто не заметит моего отсутствия.

– Конечно, Валерия Дмитриевна, вам давно пора было уехать, вы же с раннего утра все организовывали! Не беспокойтесь, мы все сделаем, – сразу взяла меня в оборот заботливая помощница, будто ненароком провожая в сторону двери, – можете положиться на нас на все сто процентов. Даже не забудем гостям памятные подарки раздать на выходе! Вы все устроили просто идеально! Теперь ваша очередь почивать на лаврах! И в целом отдохнуть.

Так незаметно она и проводила меня во двор к стоянке автомобилей гостей.

– Спасибо, Полина, ты чудо, – я расчувствовалась и даже обняла помощницу. У меня было очень хорошее настроение, несмотря на усталость.

– Я вызвала вам такси, через пару минут подъедет, – продолжала Поля.

Всё это время я стояла у крыльца и прощалась с гостями, кто так же, как и я, уже устал и собирался домой, поджидали своих водителей или тоже вызывали такси. Машины разворачивались на круговом подъезде к огромному крыльцу с колоннами и увозили довольных и отдохнувших богачей.

Моё такси приехало так быстро, что я и не заметила. Или я просто снова размечталась о моём дорогом и любимом Германе. Удобно устроившись на заднем сидении представительского автомобиля, я выдохнула и едва не растеклась по спинке. Потёрла щиколотки усталых ноющих ног, перетянутых тесными ремешками туфель. Плотней закуталась в тонкий палантин, наброшенный поверх вечернего платья. Как же хорошо.

Тут же захотелось точно так же укутаться в объятья мужа, ощутить его сильные и ласковые руки на своих плечах… и не только плечах. Я прикрыла глаза и начала мечтать, как я встречу дома своего Геру, как мы страстно посрываем друг с друга одежду, а потом он отнесёт меня на руках в нашу большую семейную кровать. Наше гнёздышко любви и нежности!

Я достала было телефон, чтобы позвонить ему и предупредить, что приеду пораньше, но потом передумала, решив устроить ему сюрприз. Вот он обрадуется! А если я подойду к нему незаметно со спины, когда он будет сидеть на своём любимом месте и отдыхать в ожидании… обниму и поцелую, а потом встану перед ним и сброшу с плеч бретельки платья. И тонкая шелковистая ткань упадёт к моим ногам…

К дому мы подъехали на самом интересном месте в моих фантазиях. Я так распалилась, что уже готова была просто напрыгнуть на мужа, как советовала Галина, и съесть его живьём. Попрощалась с вежливым водителем, проводившим меня до самой двери, и быстро глянула на открытые ворота гаража-пристройки. Герман уже дома, его автомобиль стоит на месте.

На крыльях желания и любви я впорхнула в дом, огляделась в поисках мужа и поняв, что он явно на втором этаже, скинула палантин на перила лестницы и тихо стала подниматься. Наверное, он переодевается в спальне или уже принимает душ… я тогда смогу к нему присоединиться! О, мой любимый…

– Да, да, мой ангел! Вот так! – послышался голос Германа из приоткрытой двери в спальню. Оттуда лился мягкий свет, проникающий в окно от подсветки сада.

Я замедлилась, пытаясь понять, что же я слышу. А слышала я короткое тяжёлое дыхание, его стоны и… шлепки кожи о кожу, будто кто-то хлопает в ладоши. У меня зашумело в ушах, и мозг отказался интерпретировать эти звуки. Точней он знал об их происхождении, но… противился всеми клетками выдать мне результат. Я не могла в это поверить.

Я толкнула дверь в нашу спальню шире и замерла. Кровь отхлынула от моего лица и, кажется, сердца. Устремилась вниз и сделала мои ноги неподъёмными бетонными глыбами. Герман…

Мой любимый Герман лежал на какой-то женщине! Лица которой не было видно, только длинные чёрные волосы на подушке и задранные стройные ноги, обхватывающие его голый зад. И шлепки тут же обрели своё место, превращаясь в акт совокупления и… аплодисменты моей наивности!

– Да, да… я сейчас… – сдавленно простонал он, вбиваясь в неё быстро и глубоко и напрягая накачанные ягодичные мышцы.

Он сейчас…

И я сейчас…

– Герман! – крикнула я изо всех сил, чувствуя в груди невыносимую разрывающую боль.

Глава 4

– Вересов! – кто-то окликнул меня, но сквозь уханье басов музыки, я даже не понял с какой стороны. Освещение здесь было такое, что пока не столкнёшься с человеком нос к носу, не поймёшь кто это. – Игорь! – вновь позвал голос и я, наконец, повернулся в правильную сторону. – Иди сюда, красава! – мой старый приятель Котов налетел на меня с внезапными объятьями, – я слышал новости! Ты на вершине! Это не просто успех, это самая настоящая победа!

– Погоди радоваться раньше времени! – с улыбкой парировал я, похлопывая его по плечу ладонью, – ещё самая важная сделка впереди! А это… – я обвёл руками зал с веселящимися людьми, – пока всего лишь корпоратив в честь дня рождения компании. Решил устроить своим сотрудникам праздник.

Я снял добрую половину ночного клуба, чтобы дать возможность вволю отпраздновать юбилей своему коллективу. Уже поздняя ночь, а буйство веселья даже не утихает.

– Всё равно! – он шлёпнул меня по груди, – я слышал, что ты в одном шаге от подписания. Шикарно обработал владельцев того семейного бизнеса! Один росчерк пера и он перейдёт к тебе!

– Не говори «гоп»! Эта парочка пенсионеров тот ещё крепкий орешек!

– Ладно, пойдём, расскажешь мне в подробностях, у тебя же тут есть свой столик? – он огляделся с надеждой, что столик не у танцпола с прыгающими телами, а подальше, в глубине зала, а лучше в вип-кабинке.

– Идём! – потянул я за собой этого любителя оторваться за дружеский счёт. Сегодня я был не против. У меня отличное настроение.

У входа в огороженную ажурной решёткой зону меня остановил один из менеджеров клуба.

– Игорь Сергеевич, вам просили передать подарок в честь юбилея основания вашей компании! Пройдёмте со мной!

– Кто просил? – я не расслышал от громкой музыки, – что за подарок?

– Это сюрприз! Я не могу вам сказать, мне запретили!

– Слушай, – я глянул на бейджик, – Владислав. Мне сейчас некогда, давай чуть позже? Он же не убежит, этот подарок? У меня гости, я не могу их сейчас бросить!

– Конечно! Я попробую объяснить боссу, что вы…

– Да, да, давай, иди! – я развернул его и вытолкал из нашей кабинки. Вернулся к парням, мои замы уже наливали выпить Котову. Ну что это они без меня, своего начальника, пить собрались?

Крепкие напитки полились рекой, мы болтали, смеялись до спазмов в животах и снова пили. Было столько тем для обсуждения, будто мы сто лет не виделись. Всё-таки алкоголь – лучший социальный лубрикант! Ещё час или два… может три, мы гудели всей компанией и только когда, толпа начала редеть, ко мне снова подошёл менеджер… как его там… Владик!

– Игорь Сергеевич! Я всё же прошу вас пройти со мной! Я должен вам вручить подарок! Это больше не может ждать!

– Да что ты такой настырный, не видишь мне весело? – а мне так хорошо и легко от всего выпитого, что я хочу то ли на гору взобраться, то ли вброд перейти Северный Ледовитый, да яйца боюсь отморозить. Я хихикнул своей собственной шутке, которую, конечно же, никто не слышал, потому что она осталась у меня в голове.

– Игорь Сергеевич! Я вас уверяю, этот подарок не только не испортит ваш вечер, но и сделает его ещё лучше! И вам нужно поторопиться, пока он не остыл!

– Остыл? Он что горячий? – я встал с кресла и слегка покачнулся, ловя равновесие.

– О, ещё какой! Сами убедитесь, что горячей вы не видели! – он уже суетился, указывая мне путь в задние комнаты, которые я знал, есть в этом клубе для… всякого.

Что за подарок, интересно? Горячий! Огнемёт, чтобы сжечь конкурентов? Я бы испепелил одного такого особенно…

– Проходите! – Владик приоткрыл передо мной чёрную дверь, сливающуюся со стеной, но не стал распахивать на всю, чтобы сразу не было видно, что же там внутри.

– Ладно! Скажи боссу, что вручил! – я махнул ему рукой, сгорая от любопытства и заходя в полутёмную комнату с приглушённым мягким освещением стеновыми лампами пузырями.

Дверь за моей спиной тихо притворилась, А я замер с открытым ртом. Вот это подарок!

Вот это… мой слегка пьяный мозг пытался найти в словаре хоть парочку подходящих слов, чтобы описать увиденное… ную.

Она лежала на большой квадратной кровати, раскинув тонкие белые руки в стороны, будто спустилась с небес на крыльях. Светлые волосы на подушке, глаза с длиннющими ресницами закрыты, будто она задремала в долгом ожидании меня. Идеальная точёная фигура, круглая грудь, узкая талия, две чуть согнуты стройные ножки такой длины, что я потерялся на прогулке от изящных щиколоток до аппетитных округлых бёдер и… изумительно красивых полупрозрачных трусиков, выглядывающих из-под задравшегося подола нежно-серого кружевного платья.

Я знаю почти всех эскортниц в этом городе и даже полдюжины очень дорогих шлюх, но эту богиню ещё ни разу не видел. Хотелось протереть глаза. А потом ещё пару раз, чтобы убедиться, что это не сон наяву.

Вот. Это. Подарок!

Моя рука сама собой потянулась за спину и повернула замочек на двери, чтобы нас никто не побеспокоил. Если пару минут назад я собирался по-быстрому «развернуть» подарочек и свалить, то теперь я хочу остаться!

У меня от одного её вида в штанах к старту готовится межконтинентальная ракета!

Матерь Божья, Дева Мария, кто родил такую красоту, я не знаю, но спасибо за это! Лучшего нельзя было и придумать!

Захотелось нежно разбудить её, а потом так сладко отыметь, чтобы потерять сознание от пятнадцатого оргазма за ночь. А лучше пусть сначала кончит она, уверен, что она и кончает как богиня, а не только спит.

Мои глаза, какая же красота, у меня извилины в верхнем мозгу слипаются, и контроль над телом берёт нижний. Я уже шёл как загипнотизированный в кровати, снимая на ходу рубашку, потом быстро расстёгивая ремень. Хотелось раздеться целиком и полностью и прижаться к ней всем телом, будто её бархатная светлая кожа одним своим прикосновением заставит меня корчиться в экстазе.

Я даже не понял, когда успел разуться и стянуть брюки, замер в последний момент, уже взявшись за резинку боксеров. Не выдержал и, стоя на коленях на кровати рядом с ней, провёл кончиками пальцев от косточки на лодыжке до колена. Меня как током всего прошибло от того, какая её кожа нереально нежная. Пальцы сами дальше поползли по бедру, поднимая платье.

Полупрозрачная тонкая ткань белья почти не скрывала ни формы, ни вида того, что под ним пряталось. Во рту мгновенно пересохло от желания стащить эти трусики и вылизать её пока она не охрипнет от криков, кончая на моём языке.

Какая женщина! Как можно так заводиться от одной визуальной картинки? У меня сейчас член взорвётся или случится инсульт от напряжения. Я моргнул, видение не исчезло, она всё ещё лежала передо мной.

Я быстро стянул боксеры и отшвырнул куда-то.

– Проснись, Ангел! – позвал я её, – я пришёл! Заждалась меня? Моя божественная! – я уже стягивал тонкие бретельки платья с плеч и расстёгивал узкую боковую молнию, а она едва шевельнулась, будто не хотела просыпаться. Ничего, сейчас проснётся от того, как ей хорошо!

– Ммм, – она подняла руки, потягиваясь спросонья, а я воспользовался этим и задрал платье выше, стянул его через голову, отчего волосы чуть растрепались и светлые пряди легли на лицо.

Я отшвырнул и платье. Наклонился над ней не в силах совладать с колотящимся сердцем и глядя, как волоски упали ей на губы. О, эти божественные идеальные губы! Я никогда не видел таких красивых губ! Где ты всю жизнь от меня пряталась, нимфа? Тебя запер в башне злой колдун, чтобы ты не ослепила всех своей красотой или не выпускали погулять по Земле из облачных замков Олимпа?

Я осторожно снял волоски пальцами, убрал их в сторону и, будто под действием настоящего гипноза, припал к восхитительным губам в сладком поцелуе. Девушка вздохнула, подняла руки и обняла меня за шею. Ответила вдруг на поцелуй, и это было так…

Словно я её долгожданный любимый и единственный!

А я потерялся в ощущениях от этой непередаваемой нежности, меня разорвало на части и собрало обратно, склеивая как-то по-новому. Я тихо застонал и обнял её, продолжая целовать и всё больше углублять соприкосновение наших губ. Наши языки смешались и слились, перепутались, пробуя друг друга на вкус и наслаждаясь им.

Я забыл про всё на свете! Про клуб вокруг нас, про корпоратив, друга за столом, работе… реальности!

Мои руки сами собой нащупали замочек на бюстгальтере и стащили с неё этот совершенно лишний предмет. Я ласкал её грудь одной рукой, впадая в непередаваемый экстаз от ощущения этой упругости под ладонью, нежности кожи и маленького твёрдого от возбуждения соска.

Руки моей нимфы скользили по моему затылку, шее, плечам, обнимали меня, притягивали, желая ещё ласки. И я дарил её, не скупясь. Покрывал её лицо и шею поцелуями под тихие восторженные стоны, ласкал её плечи и грудь, потом спускался, чтобы поедать раскрытым ртом эти упругие холмики. А потом мои руки сами собой стянули с неё совсем мокрые трусики и я, как неуверенный юнец с замирающим сердцем забрался между стройными ножками, чтобы оказаться тут же в их плену.

Я склонился над её ангельским лицом, опираясь на локти. Последний рывок и я буду внутри, в раю!

– Как зовут тебя, ангел? – не выдержал и спросил я, потому что я должен, просто обязан знать её имя!

Длинные густые ресницы дрогнули и, превозмогая тяжесть удовольствия, опустившего их, поднялись, как невесомые крылья бабочки. На меня взглянули сияющие голубые глаза, и я утонул в их небесной глубине, сверзился с прозрачного ледника и вознёсся в райским вратам в солнечной синеве! Провалился в бездонные чёрные глубины расширившихся зрачков!

Она приоткрыла губы и прошептала еле слышно с невероятной нежностью:

– Гера…

– Гера, – повторил я это красивое имя, – моя богиня, я буду твоим Зевсом!

И вошёл рывком под восторженный вздох. Моя невероятная, нереальная, неземная! Я отправлю нас на Олимп вдвоём, и мы будем метать молнии и рвать на части небеса, создавать огонь и рождать новые вселенные, пока не потеряем себя в этих вихрях!

– Любимый… – прошептала она, и я окончательно пропал, срывая сгоревшие предохранители.

Глава 5

—Лера! Лера, проснись! – кто-то настойчиво и совсем неласково тряс меня за плечи. Я что проспала?

Попыталась открыть глаза, но веки словно из чугуна были отлиты и не хотели подниматься. И в голове так гудело, будто я всю ночь гуляла на какой-то вечеринке. Сразу вспомнились студенческие годы или новогодние банкеты до утра.

– Лера, что с тобой? – кажется, это муж.

– Может, скорую вызвать? – а этот голос я не знаю.

Я шевельнулась и поняла, что туго завёрнута во что-то, будто в кокон. Кто-то заметил это и начал меня разматывать.

– Выйди, подгони машину к чёрному входу, – сказал кому-то Герман, потом вновь обратился ко мне. – Лера, что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

– Я… – глаза открылись, и я не сразу поняла, что вокруг какой-то полумрак или очень слабое освещение, стены тёмно-синие, полушария ламп на стенах. Это как рукой сняло мой сон, рождая страх. – Где я?

– Как ты здесь оказалась? Я всю ночь тебя искал! – Герман рывком усадил меня и распутал одеяло, в которое я, как оказалось, была завёрнута. – Ты почему голая?

– Что?! – я с ужасом опустила глаза на своё тело, – боже мой! – закрылась руками. На мне даже трусов нет, я как новорождённый младенец, абсолютно обнаженная в… какой-то постели!

– Как это понимать?! – муж встал с кровати и навис надо мной грозовой тучей, – я полгорода ночью обегал, обыскался тебя, потому что ты домой с приёма не вернулась, а ты тут развлекалась?!

– Я не знаю! – меня накрывало паникой. Почему я здесь нахожусь и не помню, как сюда пришла? Зачем я вообще здесь? Я подтянула к себе одеяло, чтобы прикрыть наготу.

Гера поднял с пола моё смятое вечернее платье.

– Вот это что?! – рявкнул он, и я опустила глаза туда, куда он указывал пальцем. На полу лежал использованный презерватив. Меня затошнило, и закружилась голова. – А вон ещё! И ещё! Лера, ты что наделала?! – закричал он на меня, – ты с кем тут спала?!

– Я… спала? – мне плохо, перед глазами темно от этой мысли, в животе шевельнулось какое-то скользкое чудовище. – Я не спала… – выдавила я почти без звука.

– А это тогда что? – Герман пнул резинку, – а это?! – он ткнул на моё плечо, и я посмотрела вниз. На плече, ключице, даже на груди тёмно-розовые пятнышки свежих засосов. А между ног… О Господи, прости меня! Такое ощущение, будто я прокатилась на ракете. Всё саднит и просит горячего душа. Мне стало так противно, будто я вся грязная, обконченная и обслюнявленная с ног до головы, даже губы побаливают, будто их кто-то засасывал в рот всю ночь напролёт.

– Как ты могла? – прошептал муж в неверии, – как ты могла, Лера?!

Меня повело, стены вокруг качнулись, и в глазах стало ещё темней. Горячий жар заполнил от самого желудка и до макушки.

– Очнись! Нечего разлёживаться! Одевайся быстро! Надо уйти, пока клуб не открылся, – Герман подхватил меня под плечи до того, как я упала, встряхнул и даже по щеке пару раз несильно шлёпнул, приводя в чувство.

Как я могла? Как я… я же не могла!

Муж швырнул в меня платье, потом лифчик…

– Боже, не могу поверить! – ругался он, осматривая пол, потом начал рыться в постели, сдёрнул с меня одеяло, – да где твои трусы?!

А где мои трусы? Наверное… там же, где и мои воспоминания. Исчезли…

– Я не знаю! – я чувствовала, как с дрожью в теле зарождается истерика.

– Конечно, ты не знаешь! Кто бы сомневался! Уму непостижимо! Одевайся ты уже! – он выдрал лифчик из моих трясущихся рук, – просто платье надень! Хватит уже возиться! И туфли!

Я натянула платье через голову, не зная, как дышать и не понимая вообще ничего из того, что происходит вокруг. Ну не могла же я так сильно вчера напиться? Сама бы себе не поверила, если бы не видела собственными глазами все улики, указывающие на однозначное преступление.

Я изменила Герману!

Боже мой, я изменила любимому мужу…

Гера с трудом дождался, пока я влезу в платье и попытаюсь застегнуть на ногах туфли. У меня руки ходили ходуном, а перед глазами всё плыло, от слёз, которые их начали наполнять. Муж раздражённо рыкнул, глядя, как я копаюсь с молнией на боку платья, подошёл к двери и осторожно выглянул наружу. Я встала и сильно покачнулась, что-то мне совсем нехорошо.

– Шевелись! – он вернулся ко мне и взял за локоть, чтобы повести быстрей на выход, а я вцепилась в его рубашку на груди мёртвой хваткой.

– Гера! Я не могла… я не хотела! Я не понимаю… как это произошло… я… ничего не помню! – у меня сорвался голос и я была в полнейшем ужасе.

– Не трогай меня, – он брезгливо разжал мои пальцы, – меня тошнит от твоего вида. Просто идём, уберёмся из этого мерзкого места.

Он потащил меня за собой, и мы вышли в какой-то длинный коридор с чёрными стенами, он вёл куда-то, будто по подсобным помещениям. Одна из боковых дверей оказалась выходом. Я спотыкалась почти на каждом шагу, едва не падая с высоких каблуков. Он так быстро шёл, что я с трудом успевала. Узкий проход между зданиями вел к проезжей части. На безлюдной боковой улочке стояла машина Германа, и за рулём сидел его водитель, которого он вызывал, когда не мог сам сесть за руль.

Я оглянулась на здание, из которого мы вышли, чтобы хотя бы понять, где я находилась. Но это была просто кирпичная стена, обвешанная огромными блоками кондиционеров. Ни надписей, ни вывесок, даже названия улицы с номером дома не оказалось.

Может, это всё ещё сон? Ну, не могло же такое произойти в реальности!

– Ну что ты плетёшься?! – раздражался Гера, – шевели ногами, пока я не передумал! Как ты могла так низко пасть, я просто не могу уместить это в своём сознании, – говорил он на ходу, тяжело дыша от эмоций, а я глотала слёзы и ничего не могла ему ответить, потому что не знала как. – Я был в вашем особняке с картинами, там все гости уже разъехались, и никто из персонала не знал, куда ты уехала на такси. Объездил все знакомые места, в полицию звонил, в больницы, в морги! На уши всех поставил! А ты! – он резко затормозил у машины и так занёс руку, будто ударить меня захотел. У меня перехватило дыхание. Муж никогда меня не бил. Герман сжал ладонь в кулак и опустил руку, – я боялся, что ты умерла! Что тебя похитил маньяк или грабители зарезали в подворотне! Ты представляешь, что я пережил за эту ночь?! – закричал он снова на меня. – Что я чувствовал, можешь ощутить? У меня чуть сердце не разорвалось! А ты тут трахалась в задней комнате клуба, как последняя шлюха!

Он рывком распахнул заднюю дверь и втолкнул меня на сидение. Я упала на него не в силах больше держаться, он же затолкал мои ноги в машину и очень громко хлопнул дверью. Я вздрогнула всем телом, будто это он меня ударил. Закрыла лицо руками, пытаясь придушить рвущийся из моей груди крик.

Герман не стал садиться на заднее, как всегда, настолько ему было противно, забрался на переднее пассажирское и оттуда обернулся ко мне.

– Мне позвонил один знакомый под утро, – продолжил Гера, – сказал, что вечером видел тебя за барной стойкой в этом клубе, что ты пила там коктейли. Я пулей прилетел сюда, думая, может, кто из персонала тебя видел или сможет вспомнить, во сколько и куда ты уехала, а ты, оказывается, осталась для продолжения! Кто это был?

– Я не знаю, – дрожащим голосом попыталась ответить я, но вышел какой-то жалкий сдавленный хрип.

– Кто это был, Лера? С кем ты трахалась? С кем ты мне изменила?!

– Не… знаю, – я упала лицом на сидение и зарыдала, из меня полился настоящий водопад слёз, грудь сдавило тисками невыносимой боли.

– А кто будет знать? Кто, Лера?!

Но я не могла ответить, потому что меня парализовало почти полностью от стыда, и я лучше бы провалилась сквозь землю сразу прямиком в ад, чем вспомнила эту страшную ночь греха.

– Поехали в клинику, Слав, – обратился он к своему водителю, – я позвоню, чтобы нас встретил мой врач. – Потом он потряс меня за плечо, – не спи! Не время! И не вздумай блевать в салоне! Боже, какая мерзость. Пусть тебя хоть врач осмотрит и анализы возьмёт, кто знает, что ты там могла нацеплять, какой заразы! В этом грязном ночном борделе!

И это звучало именно так, как он считал. Я теперь шлюха? Которая отдалась кому-то в задней комнате для обслуживания клиентов?

Меня тошнит от себя самой. Я хочу сгореть прямо здесь, на сидении, сжавшись в тугой позорный комочек чёрного пепла. Потому что не могу этого вынести!

Глава 6

Игорь.

– Где она? – вопрос нёсся впереди меня по коридору. Охранник клуба, выходящий из туалета, аж подпрыгнул от неожиданности.

– Кто? – переспросил он, ничего не соображая, будто спал на толчке вместо того, чтобы выполнять свою работу.

– Девушка из вип-комнаты! Ты что спал? Куда ты смотрел? – накинулся я на него. Ему не понять моего разочарования, я оставил её там крепко спящей, чтобы уехать буквально на полчаса по срочному делу, а вернулся и обнаружил, что комната пуста. Всё, что у меня от неё осталось, это прозрачные трусики в кармане брюк, которые я прихватил чисто машинально, сам не знаю зачем.

Ну, настоящая Золушка!

– Да я в туалете был! И вообще, как вы вошли, Игорь Сергеевич, разве босс оставлял вам ключи сегодня?

– Что значит как? Задняя дверь не заперта, я через неё вышел и вернулся обратно! И, похоже, не один я, нимфа моя пропала, – я потёр отросшую щетину на подбородке.

Охранник с недоумением на лице дошёл по коридору до комнаты и заглянул в неё, посмотрел на разворошённую постель и общий бардак, указывающий на бурную ночку.

– Почему меня никто не предупредил, что вы остались на всю ночь?

– Этот ваш должен был, как его… менеджер, что вручил мне подарок.

– Подарок? – охранник сегодня был особенно тормознутым, это начинало раздражать.

– Девочку, эскортницу, шлюшку красивую мне в комнату! – сколько слов ни говори, он ни черта не понимает. – Где менеджер ночной?

– Егор? Так давно ушёл домой, его смена закончилась.

– Не Егор, этот… Вадик… нет Владик, – ноль понимания в глазах, – Владислав!

– Игорь Сергеевич, у нас нет такого менеджера.

– Как нет? По залу вчера ходил, на подарок меня звал… дважды.

– У вас ведь вчера корпоратив был? – предположил он и я сразу догадался, куда клонит, – может, вы путаете что-то?

– Ничего я не путаю! Я не настолько пьяным был! Ты ещё скажи, что девушки не было! – сорвался я на него.

– А вы уверены… – только начал он.

– А это я что, с твоего босса снял? – я выдернул из кармана трусики и покачал перед лицом парня. Тот сначала рефлекторно отшатнулся, а потом сально заулыбался.

– Симпатичные трусишки, всё насквозь видно.

– Лапы убери! – я треснул по его загребущей руке, что пожелала пощупать кусочек этой дивной ткани с тонкими верёвочками.

– Ну у босса таких точно нет, – согласился он, – но что-то вы мутите, Игорь Сергеевич. Мне обычно сообщают, если кто на ночь остался в комнатах, а сегодня вы там молчком оказались. Это непорядок, мне придётся боссу доложить.

– Да я сам ему доложу об этом бардаке, что у вас творится! – разозлился я, – когда он будет?

– Не раньше трёх часов дня, он же с вами отмечал, его пришлось домой везти двоим ребятам… – начал он свой занудный рассказ.

– Ясно, понятно. Камеры у вас есть в комнатах? – появилась идея.

– Бог с вами, вы что? Там же такие люди бывают, что за любую камеру потом взвод охраны босса по кругу пустит в этой же комнате. Не, он не настолько отчаянный.

Я задумчиво взъерошил волосы.

– А в коридорах? У задней двери?

– На улице есть, на дверь и проулок смотрит, пойдёмте, глянем, вдруг там ваша нимфа засветилась.

Да! Отличная новость. Мы двинулись в комнату охраны, где стояли мониторы с изображением с внешней наружки и слежения за залами и кухней. Охранник долго тыкал по папкам и кнопкам на мониторе.

– Блин, кажется… не работает та камера.

– Ты шутишь, да? – у меня заканчивалось терпение.

– Да её ворона местная всё время вандалит, провод выклёвывает.

– Мозг она тебе выклёвывает! – вспылил я и распрямился. Да что ж за невезение такое?

Я пошёл прочь из клуба через тот же выход. Свяжусь с владельцем, когда тот проспится.

 Конечно, я не питал каких-то иллюзий. Если эта девушка была нанята на ночь в качестве подарка, то это значит, что она просто проснулась и ушла, ведь свою работу она успешно выполнила. Мне же не нужно было ставить на ней печать как на Акте приёма-передачи выполненных работ.

Мне просто было так хорошо, так приятно проснуться рано утром в её объятьях. Она так нежно и трогательно льнула ко мне своим горячим телом.

Странное чувство во мне зародила эта нимфа, противоречивое и совершенно неподконтрольное здравому смыслу. Прежде чем одеться и уйти, я любовался ей, не в силах оторвать глаз. И пока смотрел на неё, сердце билось быстрей, будто я совсем юнец безмозглый и не понимаю кто она и чем занимается за очень большие деньги.

Надо узнать, кто мне её подарил. Опрошу всех своих, выявлю этого злого щедрого волшебника. А ещё… мне надо успокоить свою совесть.

Шлюха, не шлюха, но я вчера сгоряча наделал глупостей, потеряв над собой контроль. Нет, я вспомнил про защиту и даже, где она лежит в комнате в огромных запасах. Но вот первый-то раз я кончил в неё, а это очень не по джентельменски, даже не предупредить об этом девушку.

Надо исправить эту досадную оплошность.

Я знаю, что такие как она почти всегда с более надёжной защитой, вроде таблеток или спирали, но я не могу успокоить свою совесть одной только мыслью, что это не моя проблема.

Только не с ней.

***

Лера.

 Разве может быть худшая пытка?

Герман вот уже полчаса общается с глазу на глаз с врачом, который меня осматривал и брал такое количество анализов, будто я в космос собираюсь. Крови из меня выкачал и мазков набрали со всех положенных и не положенных мест.

Закрадывалась только одна мысль, что это попросил сделать мой муж. И наверное, я его могу в этом понять. Со стороны всё выглядело крайне непристойно. Но я не могла смириться с этой мыслью и, давя тошноту от себя, пыталась размышлять, а не только тонуть в своих эмоциях.

Может, меня опоили? Я слышала такое и не раз, как в клубах девушкам подсыпают какие-то наркотики в напитки и пользуют потом в сексуальных целях. Вдруг это и мой случай?

За себя я могу ответить совершенно искренне, что у меня ни разу, и ни при каких условиях не возникало желания изменить мужу с другим мужчиной. Я их будто бы и не видела вокруг себя, только мой любимый Гера существовал для меня как объект сексуального желания и внимания.

Дверь смотровой, где я сидела на кушетке, открылась и вошёл Герман с мрачным лицом. Я тут же встала.

– Гера! Я подумала, меня, наверное, опоили! Я поэтому ничего не помню! – приблизившись к нему, я попыталась положить руки на его грудь, прикоснуться, увидеть понимание в его глазах. Я уже даже не о прощении прошу сейчас, просто хоть капельку… песчиночку понимания и сочувствия.

– Лера, прекрати! – он снял с себя мои руки, – думаешь, я об этом не подумал? Не для этого притащил тебя на все эти анализы? Я даже не знаю, как сказать, надеялся на это что ли… как бы ужасно ни звучало. Ведь тогда это значило бы, что ты ни в чём не виновата. Но, Лера!

– Что? – я боялась услышать продолжение.

– У тебя даже алкоголя в крови нет! Ты не была сильно пьяной, когда всё это делала и никаких наркотиков! Нет никаких следов насилия! Ни разрывов, ни синяков, только засосы и следы большого количества половых актов!

Я закрыла рот ладонями. Ну как же так?

Герман начал ходить взад вперёд по комнатке с таким расстроенным видом, он тёр лицо, теребил пальцы, психовал. А у меня снова пол уходил из-под ног.

– Может… может, оно за ночь выветрилось уже. То, что мне подсыпали? Поэтому никаких…

– Следов не осталось? Очень удобная версия, Лера! Очень!

– Ну, прошу… – я вновь попыталась поймать его за руку, – Герман, прошу, поверь мне! Я ни за что и никогда не стала бы тебе изменять! Я люблю только тебя! Ты мой единственный мужчина!

– Как? – он взял меня за плечи и слегка тряхнул, – как я могу поверить в это после увиденного? Как я могу тебе теперь вообще доверять? Всем твоим словам про любовь! Может, ты и сейчас искусно лжёшь!

– Я не вру! Я никогда тебе не врала! Герман, любимый!

– Всё, – он отпустил меня и отвернулся, – поехали домой. Тебе надо помыться и переодеться, не могу на тебя смотреть. – Он с горечью покачал головой, – сразу вижу в этой ужасной комнате абсолютно голой.

Больше не поворачиваясь ко мне, он вышел из смотровой и отправился по коридору к выходу, кинул что-то тихо врачу, провожавшему нас у поста ресепшен, а потом исчез за стеклянными раздвижными дверями.

Я пошла за ним, не чувствуя больше под ногами земли. Только опалённую хрустящую поверхность адской сковородки.

В машине мы ехали снова на разных сидениях, я глядела в окно, но не видела ничего за стеклом, будто мир смазался размытой акварелью и перестал иметь для меня хоть какое-то значение. По приезду Герман пропустил меня вперёд в открытую входную дверь и беззвучной тенью за спиной, проводил до нашей спальни.

Остановил перед ней рукой на плече.

– Возьми вещи в гардеробной и иди в гостевую ванную. Сегодня будешь ночевать в другой спальне. Не могу представить, что ты вот так сразу перепрыгнешь из той грязной кровати в нашу постель.

Я опустила глаза и кивнула. Я тоже не могла этого представить.

Поэтому сделала, как он сказал, взяла чистое бельё и тёплый банный халат в нашей общей гардеробной и ушла в ванную комнату в другом конце коридора. Зайдя в неё, я заперлась и долго смотрела на себя в зеркало, пытаясь найти там прежнюю себя. Потом сбросила остатки одежды на пол и вошла под обжигающие струи душа.

Вода била меня в лицо и плечи, смешиваясь с беззвучными горячими слезами. А потом я сползла по жёсткой плиточной стене душевой, сжимаясь в несчастный комочек под этим беспощадным дождём.

Глава 7

Лера

 Меня преследовал сон. Уже третий день подряд я с трудом засыпала под утро и в коротком забытьи, сером и замешенном на скудных событиях дня и эмоциях, вдруг рождался он. Жаркий, тёмный, горячий и будоражащий сознание. Призраком вползающий в темноту под веками и приносящий спутанный клубок из звуков, запахов, ощущений.

По моему телу скользили руки, губы, дыхание. Я слышала шёпот и стон, и сердце моё начинало биться быстрей. Моё тело вдруг начинало кипеть и под пальцами, словно опять скользила горячая влажная кожа.

Я просыпалась каждый раз взмокшая и напуганная, но совсем не тем, что мне снилось, а скорей эффектом, что на меня оно имело. Оглядывалась на пустую кровать рядом и вспоминала, что я который день сплю отдельно, и Герман не спросит, что со мной и о чём был «кошмар».

Я скучала по мужу, мне невероятно не хватало его близости, которая раньше была такой доступной и естественной, что казалось, никуда не может исчезнуть. Сейчас же он почти не разговаривал со мной и много пропадал на работе. Приходил поздно, ужинал со мной, практически молча, и уходил в свой кабинет. Или сразу спать ложился в нашей спальне. А я в гостевой.

Думаю, пришло время поговорить с ним.

Сегодня я дождалась его за завтраком, который в этот раз приготовила сама и села рядом с ним за стол, когда он уже начал есть, чтобы ему не захотелось от меня отодвигаться.

– Герман, – я осторожно положила руку на его кисть, когда он спокойно пил кофе, глядя в свой телефон. – Давай поговорим. Прошу тебя, не игнорируй меня. Это самое страшное наказание, которое ты мог бы придумать.

– Страшней развода? – внезапно спросил он, а у меня споткнулось сердце от этого вопроса.

– Нет, – мой голос дрогнул, – не страшней.

– Знаешь, – он отставил чашку, – я много думал об этом, пока был один. О том, как мне с этим жить и хочу ли я с тобой разводиться.

К моему горлу подкатил ком, и рёбра сковало железным обручем. Он думал о разводе? Настолько всё для него серьёзно? Хотя о чём я. Если бы оказалась на его месте и застала его с любовницей, тоже пришла бы к этому. Это страшное предательство, которое я не смогла бы простить.

– И? – осторожно спросила я.

– Я понял, что… – он впервые поднял глаза и посмотрел в мои, вместо того, чтобы отводить взгляд. – Я так любил тебя… и люблю до сих пор. Даже после всего, что произошло. Я мечтал о семье с тобой, хотел ребёнка, а лучше много детей. Лера, – он повернулся ко мне всем корпусом и взял мои руки в свои, – ты была смыслом моей жизни! А теперь… – он словно проглотил горечь и покачал головой, – как я могу верить, что ты всё ещё любишь меня? Как я могу простить и забыть?

– Я… – мне было тяжело говорить, – могу сделать хоть что-нибудь, чтобы вернуть твою любовь и доверие?

– Я не знаю, – он всё же отвёл взгляд, устремил его в окно и цветущий сад за ним, – это слишком сложно. Я же не могу назначить тебе цену.

– Пожалуйста, я хочу всё вернуть, – я не могла отступить, – мне так плохо без тебя. Я хочу доказать, что мои чувства к тебе прежние, что я не изменяла тебе по своей воле, что люблю и хочу только тебя, Гера.

Он глубоко вздохнул и опустил взгляд на мои руки, накрыл кисть своей ладонью и погладил кожу подушечкой большого пальца.

– Мне было так одиноко и холодно одному в нашей огромной кровати. Я не мог заснуть без твоего тепла рядом, твоей ласки. Ты лишила меня покоя и сна, Лера. Своей любви!

– Что я могу… – больно было и за него, и за себя, потому что я никогда не совершила бы такого намеренно. Даже не помышляла.

– Докажи мне свою любовь, докажи, что готова вернуть меня, чего бы это ни стоило. Именно это будет значить, что я для тебя важней всего в жизни. Не другой мужчина, а я. Только я и больше никто. Докажи, что я особенный для тебя.

– Я докажу, – согласилась я, а Герман внезапно отпустил мои руки и отодвинулся на стуле от стола. Муж взялся за свой ремень.

– Тогда сделай это прямо сейчас, до того как я ушёл на работу в который раз в плохом настроении. Встань на колени, – он указал взглядом на место перед его стулом прямо между раздвинутых ног.

Меня бросило в жар. Он же не просит меня… кажется, именно это он и просит. Поднять ему настроение перед уходом. Ему всегда это нравилось, а мне…

Не очень.

Значит, переступив через себя, я докажу ему, что для меня он важней всего на свете.

Придерживаясь за края стола, я плавно опустилась на колени и посмотрела ему в глаза снизу вверх.

– Ты же знаешь, как я люблю тебя, – проговорил он. Убирая прядь волос с моего лица, – и я хочу видеть, как сильно любишь меня ты. Хочу почувствовать это. Тогда я смогу тебе поверить, Лера.

Второй рукой он расстегнул ремень, пуговицу, а затем и медленно молнию на брюках. Забрался рукой под бельё и… на столе зазвонил его мобильник. Гера раздражённо рыкнул и сбросил звонок, резким движением пальца по экрану. Только обернулся ко мне и взглянул потемневшим взглядом, как телефон вновь ожил.

– Да? – резко ответил он, я так и сидела на коленях перед ним, положив руки на его бёдра. Герман глубоко вдохнул и вслушался в речь звонившего, – хорошо, покажи им всё, что они захотят, я сейчас приеду. И не обосрись, Коля, головой отвечаешь! Понял?

Он сбросил звонок и повернулся вновь ко мне, его взгляд смягчился.

– Приходи сегодня в нашу спальню, я даю тебе второй шанс, Лера, доказать свою любовь. – Он поднялся со стула, так же подтягивая меня за собой и ставя на ноги, взял за плечи и неожиданно поцеловал в губы, как не делал с той роковой ночи. – Показать, как сильно ты меня хочешь, – добавил он отодвинувшись. Опустил меня и уже собирался уйти, как ещё что-то вспомнил, – в выходные у нас будут очень важные гости. Нужно будет приготовить достойный ужин, у тебя будет шанс показать, что ты не только шлюха в постели, но и хозяйка на кухне, и королева в гостиной. Справишься?

– Конечно, – я выдохнула с облегчением, я не упущу этот шанс.

– Тогда до вечера, – он ещё раз чмокнул меня в губы.

– Герман, – остановила я его, пока не ушёл, – мне нужно съездить в город, проверить галерею и разобраться с делами в офисе. Помощник Вяземской…

– Да, да, мне некогда обсуждать это. Езжай, конечно, но не вздумай опоздать к ужину. Я надеюсь, ты приготовишь для меня что-то вкусное?

– Приготовлю, любимый, – теперь я сама притянула его к себе и поцеловала, пытаясь передать всю свою нежность.

– Всё, мне пора, – и он ушёл, громко хлопнув в спешке входной дверью.

Я выдохнула и закрыла глаза, устало опустилась на отодвинутый стул возле стола. Господи, как же это тяжело. Но наметился положительный сдвиг в наших отношениях, быть может, ещё не всё потеряно. У меня есть шанс, как Герман и сказал и надо постараться его не упустить.

Я поднялась в гардеробную и переоделась в светлый брючный костюм, надела туфли на невысоком каблуке и уложила волосы в слегка небрежный пучок. Покидала в сумочку нужные вещи и выпорхнула, наконец, из дома, который за последние дни превратился в настоящую темницу.

До особняка с галереей я добралась на такси и Полина была очень рада увидеть меня здоровой, ведь ей я сказала, что заболела и поэтому не выходила на связь. Картины были в порядке, помощник Вяземской приходил делать опись, чтобы оформить будущую выставку в галерее старой папиной подруги. Всё было в порядке.

Кроме меня, конечно же.

Я быстро раздала поручения помощникам и уехала в свой офис в центре города, сразу же отправилась в свой кабинет и долго подписывала копившиеся бумаги, что принесла мне секретарь Светлана. Не успела и моргнуть, как прошло почти четыре часа. У меня разболелась голова и я решила закончить на сегодня с делами. Еще надо придумать ужин для Германа.

Чтобы развеяться и заодно пообедать я отправилась в торговый центр неподалёку, где также было хорошее кафе и небольшой фермерский рыночек со свежайшими местными продуктами. В кафе я заняла столик на летней веранде и, наконец, расслабилась, откинулась на спинку и подставила лицо яркому летнему солнцу, которое падало на меня под углом, минуя лёгкий белый тент над головой.

После обеда я заказала чашку кофе и в ожидании его, медленно листала кулинарный сайт, чтобы придумать что-нибудь необычное, но очень вкусное на ужин. В кафе вошла шумная компания мужчин, сразу понятно, что из офисов по соседству на свой бизнес-ланч. Тишина с пениями птичек нарушилась их громкими разговорами и смехом.

Я рефлекторно бросила на них возмущённый взгляд и… тут же отвернулась. Сердце моё заколотилось, будто я призрака увидела. Может, так оно и есть? Я снова подняла глаза, а заодно и чашку с кофе, будто просто пью, и украдкой вгляделась в одного из мужчин, сидящего ко мне боком. Меня бросило в жар, и чашечка в руках задрожала.

И не потому, что он был очень красивым, жгучим брюнетом лет тридцати с небольшим, а потому что его лицо мне показалось до боли… До горячей дрожи знакомым!

Нет, не может этого быть…

Я опустила глаза и поставила чашку, громко звякнув по блюдцу. Мужчина громко засмеялся, я слышала его голос… я точно слышала его голос раньше. Я видела его раньше! Очень близко, очень жарко… я вдруг вспомнила его закрытые глаза, вкус его губ… его стон…

О, боже мой, нет!

Я резко отодвинулась от стола, и мой стул предательски скрипнул на всю веранду. Вся компания обернулась на меня, но почти сразу вернулась к разговорам. К ним подошёл официант и начал принимать заказ.

Бежать!

Первая и последняя моя мысль. Он меня не видел, не заметил, не узнал. Он вообще меня не знает, это всё был страшный сон. Кошмар! Я его тоже не знаю!

Я схватила сумочку и поспешила к выходу, молясь только об одном, чтобы он не заметил меня. Чтобы его красивейшие карие глаза, которые так на меня смотрели в том сне, не зацепились за мою убегающую фигурку.

– Гера? – вдруг раздался знакомый голос за моей спиной.

Я остановилась как вкопанная и меня будто молнией прошибло. Гера?!

Мой муж здесь… и этот мужчина тоже? Только не это!

Я побежала, выскочила с веранды, в панике огляделась. Торговый центр, я затеряюсь в рядах магазинов, а толпе, где угодно! Мы не должны пересечься здесь всё втроём!

– Гера, постой! – раздался этот голос, будто он меня преследует.

Глава 8

Игорь

– Подожди! – я почти сразу подскочил с места и, не обратив внимания на возгласы парней, кинулся за ней.

Моя нимфа! Мой ночной ангел! Невероятным стечением обстоятельств та девушка, в поисках которой я уже сбился с ног и почти поссорился с парой влиятельных людей, владеющих этим бизнесом, оказалась в том же кафе, что и я! Звякнула маленькой кофейной чашечкой, ставя ту на блюдце, и я тут же увидел и узнал её.

И она, похоже, узнала меня, но почему так резко решила убежать? Эскортницы же не боятся людей, а особенно своих клиентов. Даже такие мимолётные, как я могут стать постоянными и принести им ещё больше денег. После того как я перетряс всех местных поставщиков «красоты и удовольствий», мне закралась в голову мысль, что она индивидуалка, и, может быть, даже работает без разрешения, потому никто о ней ничего не слышал.

Да в целом плевать!

Я увидел, как она скрылась в стеклянных вращающихся дверях торгового центра. Светлая, лёгкая, в тонком костюме цвета нежных лепестков розы, волосы как луч света, пробившийся сквозь облака. Боже, при свете солнца она ещё прекрасней!

– Гера! – я ворвался в фойе и дико огляделся, пытаясь её увидеть. Как она так быстро носится на высоких каблуках?

Я спешно пошёл вперёд к эскалаторам, может, на второй этаж поднялась, или в боковой коридор свернула. Я же ничего плохого ей не желаю, я просто хотел… Я не знаю, чего я хотел. Объясниться в умопомрачении, признаться, что забыл надеть резинку, пригласить её на ужин…

Даже себе не мог толком объяснить, зачем я за ней гонюсь. Она всего лишь мой бред, мой навязчивый кошмар, моя ожившая мечта, теперь преследующая меня наяву и во сне. Не могу выкинуть её из головы, просыпаюсь среди ночи, измученный порнографическими снами с её образом, и вот она! Во плоти!

Я заметил краем глаза светлое пятнышко, мелькнувшее между стеклянными стенами одного из магазинов слева. Это она! Я почти бегом направился туда, судорожно ища глазами ещё один знак. Вот, светлые волосы, она свернула в фермерские ряды, где торгуют фруктами на аккуратных лотках. Я тоже нырнул в узкие проходы между пирамидами апельсинов и яблок, сканируя взглядом поверх прилавков всех людей, медленно перемещающихся между ними.

Снова светлое пятнышко у второго выхода на улицу. Хотела запутать и выскользнуть? Ну зачем же? Я же не злодей! Я наоборот!

Пришлось побежать, сбил кого-то с ног, но даже не обратил внимания на проклятья в спину, тоже выскочил на улицу и увидел её, забегающую спешно за угол здания, где располагался маленький сквер. Добежать до него у меня заняло буквально пара секунд, резко свернул и тут же затормозил, едва не споткнувшись.

Моя нимфа сидела боком на земле, держась за щиколотку, белая туфелька слетела с ноги и лежала рядом. Споткнулась, подвернула ногу и упала? Я моргнуть не успел, как тело уже заработало быстрей мозга, подскочил, нагнулся, подхватил её на руки, невесомую как пёрышко. Она резко испуганно вдохнула и вцепилась тонкими пальцами в воротник пиджака.

– Вы что? Отпустите!

А я уже нёс её к ближайшей скамейке, усадил бережно на неё, но не смог отпустить, так и держал её за талию и под коленями, глядя в широко распахнутые ярко-голубые глаза с длинными, загнутыми ресницами. Меня повело, и я застыл, как загипнотизированный, пока она не моргнула несколько раз и не оттолкнула меня мягко в грудь.

Я смущённо отдёрнул руки, мысленно проклиная себя. Ей-богу, как мальчишка совсем. Чтобы сломать неловкий момент отошёл на дорожку и поднял её туфельку, вернулся и присел на одно колено перед моим сказочным ангелом, замершей в растерянности или от страха. Неужели у меня такой пугающий вид?

– Прости, не хотел тебя напугать, – извинился я и опустил глаза к её ножке, поднял осторожно и пощупал щиколотку. Вроде не опухает, должно быть, ничего страшного, просто слегка ушибла. Поэтому я осторожно надел туфельку на ступню моей прекрасной Золушки.

С каким бы удовольствием я бы вернул на положенное место и другую её вещицу, тонкую, прозрачную, с кружевной вставочкой и тонкими бретельками. От одного воспоминания меня бросило в жар, и я отпустил её ногу, пока не начал её целовать как безумный.

Её близость действовала на меня просто оглушающе.

Наваждение.

– Зачем же так бегать на высоких каблуках? Это травмоопасно, – сказал я, еле отлепив язык от нёба.

– Кто вы? Что вам надо?

– Я, наверное, не представлялся в прошлый раз, – я вежливо протянул руку, – Игорь Вересов, – в глазах ноль понимания и всё тот же испуг. Я решил напомнить иначе, – моя богиня, я буду твоим Зевсом, – произнёс я тише чуть охрипшим от волнения голосом, почти точно так же, как сказал тогда. Взял её руку в свою и поцеловал тонкие пальцы, не отрывая взгляда от глаз.

Её зрачки расширились, рот приоткрылся, словно в изумлении, и грудь заходила ходуном от частого дыхания. Какая же она… я придвинулся по скамье, коснулся второй рукой воротничка её светлого пиджачка, скользнул под него пальцами и погладил розоватую отметину на шелковой коже, что оставили мои губы той ночью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.