Ирина Фокина
Дом на краю

Стрелка

Мы шли от реки по высокому косогору, поднимаясь все выше и выше. Внизу бурлила река, а мы продолжали идти вперед. Я не помню, зачем мы сюда пошли, помню только, что Павлик что-то говорил, а я шла поодаль всех, не вписываясь в их компанию озорных ребят.

Меня зовут Машей, а мою подругу Белла, но ребята нас называли Белка и Стрелка. Белла была Белкой, потому что она была светленькой, да и имя у нее было подходящее. А меня звали Стрелкой, так как я была  лучшей подругой Беллы. Ну, так и повелось Белка и Стрелка.

На эту высокую кручу поднимались я, Белка, Павлик с Олей и Лешка. Когда мы оказались наверху, осторожно посмотрели вниз. Было очень высоко и если ненароком кто-нибудь оступился бы, то мог полететь вниз. Туда, где протекала речка, бурля своими водами.

Мы прошли еще немного, как вдруг сзади нас раздался лай собаки и такой грозный рык, что все попятились испугавшись. Я медленно обернулась и увидела огромную овчарку. Она стояла позади нас и громко рычала, оскалив зубы. Из ее пасти капала слюна.

Где-то сзади меня закричала Олька, и мы кинулись прочь. Мы бежали все быстрее и быстрее, не разбирая дороги, и не зная, где мы сейчас находимся. Эта местность нам была не знакома.

Но потом мы неожиданно разделились. Пашка, Лешка и Олька побежали в одну сторону, а мы с Белкой в другую. Нам бы остановиться и перевести дух, но мы боялись, потому что за нами гналась собака. В итоге она нас загнала в старый полуразрушенный дом. От страха я ничего не понимала, даже тогда, когда открыв дверь этого дома, мы очутились в какой-то темной сырой комнате. Как потом оказалось, это был подвал. Мы думали что оторвались, но не тут то было. Белка забыла закрыть дверь, и собака не отставая кинулась за нами.

Мы побежали дальше по подвалу. Мы миновали небольшой коридор и, завернув за угол, очутились в небольшой полуподвальной комнатушке. Озираясь по сторонам, мы увидели комнату пошире, застеленную сеном и мы побежали туда. Впереди на приступке, была еще одна комнатенка с маленькими оконцами.

Мы двинулись туда, не сразу обратив внимание на то, что в комнатенке пошире лежал какой-то мужчина. Мы уже были в той комнатенке с окнами, когда в проем, вместо двери, запрыгнула эта злющая собака.

Белка попыталась пролезть в одно из оконцев, но оно было слишком маленькое, а я пыталась отбиться от собаки, которая, запрыгнув в проем, тут же бросилась на меня, оскалив зубы. Я выставила вперед руки и схватила ее за морду, пытаясь не дать ей меня укусить. Так наша борьба продолжалась несколько минут, пока кто-то ее не отозвал. А надо сказать, что я до ужаса боюсь собак, поэтому когда ее отозвали, я продолжала трястись от страха еще минут десять, а может и больше, и еще совсем толком ничего не понимала, даже тогда когда из полутьмы вышел парень небольшого роста, может лет тринадцати-пятнадцати, и сказал:

– Ну, что, страшно? – с ухмылкой на лице он принялся нас разглядывать, заострив внимание на мне. – Вот ты, – указал он на меня, но я ничего не понимала и только тряслась от страха, – пойдешь с нами или я напущу на тебя Борьку.

Я ничего еще не соображала, а Белка толкнула меня вперед и я, споткнувшись, шагнула туда, в ту полутемную, прохладную подвальную комнату. Парень подошел ко мне, положив свои руки мне на плечи, покрутил меня и с усмешкой произнес, обращаясь к кому-то, кого я не видела:

– А ничего так. Да?

– Ага, – произнес кто-то в ответ.

Потом он силой отвел меня в комнатенку, находящуюся сбоку от основной комнаты, резко сорвал с меня кофту и повалил на пол. Там были постелены какие-то тряпки и я рухнула прямо на них. И я даже не отбивалась, находясь в каком-то ступоре от происходящего.

Сначала, он начал трогать мою грудь, соски. Он мял их и так и этак. Потом, расстегнул джинсы и снял их с меня, отбросив в сторону, а за ними последовали и трусики. Он раздвинул мои ноги и стал трогать меня там, в самом сокровенном месте. Его, так называемые ласки продолжались недолго, правда для меня казалось, что прошла целая вечность. Потом он снял свои штаны, раздвинул мои ноги еще шире, и что-то твердое коснувшись, вонзилось в меня, а парень стал двигаться. Было больно, очень больно. А он все продолжал движения во мне, туда-сюда, взад и вперед. Внутри меня все горело, а я не сопротивлялась, только по щекам катились слезы.

Когда все закончилось, пришел следующий. Он был более грубым, развел мои ноги пошире и затолкал в меня свой член. Но все только начиналось. Одной рукой он держал мои руки, а второй теребил мою грудь, потом силой заставил меня открыть рот и впихнул туда свой член. Мне стало плохо и меня чуть не вырвало, но лучше б вырвало, может быть тогда он бы вынул его и все закончилось, но этого не случилось. Все стало еще хуже, он перевернул меня и вонзился в меня сзади и только тогда я закричала. Я стала вырываться, но он крепко держал меня за плечи и продолжал входить в меня все глубже и глубже. Когда он кончил, я повалилась на живот и лежала так недвижимая, пока кто-то не пришел и не перевернул меня на спину. Я уже ничего не чувствовала, а меня продолжали насиловать. Только теперь я узнала, что означала ухмылка того парня, который позвал меня за собой. Только сейчас я по настоящему узнала выражение «пойти по рукам» или «пойти по кругу».

Когда наконец-то меня оставили одну, я лежала, свернувшись клубком, и все плакала и плакала, не обращая внимания на кровь и холод.

С этого момента моя жизнь стала ужасной, каждый день меня насиловали двенадцатилетние – пятнадцатилетние пацаны. Не знаю, как обращались с Белкой, но меня держали взаперти. Так я отрабатывала свой хлеб.

Немного позже я узнала, что моих насильников звали Пашка, Колька и Федор. Я осталась жить с ними, так как после такого податься мне было некуда, да меня и не выпускали. А я и не хотела никого видеть, даже свою мать. Она и так никогда не замечала меня, пока я чего-нибудь не вытворю. А уж если что и случится, то она сразу же хватала предмет потяжелее и носилась с этим за мой по квартире. Ей было всегда не до меня. Она вела разгульный образ жизни и ее ухажеры, захаживая к нам, нет-нет да ущипнут меня. А потом, если мать это замечала мне доставалось по полной. После я уходила на улицу и сидела там, на скамеечке, и ждала, пока мать остынет. А остывала она только тогда, когда ее ухажер укладывал ее в кровать. Но, наверное, если бы и дальше все было так, то и дома меня ждала бы та же участь. Все к этому и шло. Так что, я осталась со своими юными насильниками.

Со временем, они перестали меня затаскивать в ту комнатенку. Вернее сказать, это было не каждый день и не со всеми сразу. Белка тоже осталась со мной. Вернее, не осталась. Ее оставили. Она так же, как и я отрабатывала за еду и крышу, только Белка отрабатывала по-другому. Она готовила, стирала, убирала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.