Элиан Ретц, Кристиана Стелла Бонгерц
Мой маленький сорванец.
Как воспитывать гиперактивного ребенка и не сойти с ума

Eliane Retz,

Christiane Stella Bongertz

Wild Child.

Entwicklung verstehen, Kleinkinder gelassen erziehen, Konfl ikte liebevoll losen

© Христофорова Н. И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Чем больше доверия заслуживает фигура привязанности в качестве надежной основы, тем более естественной она выглядит. Но, к сожалению, чем более естественной она является, тем больше вероятность того, что ее важность будет упущена из виду и забыта.

Джон Боулби (1973)[1]

Небольшое вступление, или кто такие сорванцы

Время чтения: 7 минут

Набрав в Википедии слово «сорванец» (или wild child), вы найдете целый список статей: лошадь с такой кличкой, сразу несколько музыкальных групп, а также подростковую комедию и фильм известного французского режиссера Франсуа Трюффо – в нем речь идет о ребенке, который первые годы жизни не контактировал с другими людьми и поэтому на него никак не повлияло то, что мы понимаем под воспитанием. Кроме того, #wildchild – хештег, который фотографы и родители используют для изображений, где дети и подростки выглядят дикими, бунтующими и полными радости жизни.

Мы же считаем, что «сорванец» – прекрасный термин для обозначения маленьких детей. Они свободны: их не волнуют ни условности, ни то, что все люди должны поступать принятым кем-то образом. Они любят резвиться, превращая квартиру в площадку для игр и приключений. Это же так интересно – протестировать функцию выключателя. Попробовать, какова на вкус маргаритка. А может, броситься на пол в супермаркете?

Поскольку маленькие дети уже стремятся к автономности и самоопределению, часто возникают конфликты, ведь им еще многому нужно научиться: малыши чего-то хотят, но не могут или не должны реализовывать желание так, как они себе это представляют. Этот период называют «фазой или возрастом упрямства», потому что дети часто реагируют очень бурно – и не только они, но и их родители.

Может показаться, что дети всегда хотят быть против. Они не хотят, чтобы папа застегивал им молнию, хотя самостоятельно это пока не очень хорошо получается. Не хотят сидеть в детском кресле, хотя это делается ради их безопасности. Не хотят есть киви, хотя они очень полезны. Не хотят надеть уличную обувь, хотя за дверью лежит снег. Но это не упрямство: у детей просто нет таких намерений. Они спонтанны и непредсказуемы и просто следуют программе, вложенной в них природой миллионы лет назад. В результате из младенцев мы превращаемся в людей самостоятельных и сильных, способных выживать. И именно поэтому нам так нравится термин «сорванец» – потому что он ничего не оценивает.

Ни один ребенок-сорванец не должен оставаться в одиночестве, как мальчик из фильма Трюффо. Прежде всего это задача родителей – помогать каждому маленькому сорванцу в своем стремлении стать самостоятельным и сильным. Чтобы он не только вырос без нарушений и смог заявить о себе в мире, но и сопереживал окружающим и был способен сформировать узы любви и благодарности на всю жизнь. Чтобы он научился самостоятельно поддерживать свое физическое и психическое здоровье на постоянной основе. Это и есть воспитание в положительном ключе.

Для достижения таких результатов поможет воспитание с фокусом на привязанность: ребенок учится и растет именно на основании связей с другими людьми. Сначала с родителями, братьями и сестрами, позже с бабушками и дедушками, педагогами и воспитателями в детском саду и школе, затем с близкими друзьями и уже впоследствии с собственным партнером. Жизнь состоит из связей, потому что мы существа социальные.

Такое воспитание еще называют теорией потребностей, ведь связи идут всегда вместе с нуждами: и самого ребенка, и его родителей, и других окружающих. Но потребности должны быть согласованы и обговорены, чтобы каждый мог получить необходимое личное пространство, важное для роста и восстановления после множества задач.

Эта книга призвана помочь вам справиться с этим.

Как использовать эту книгу

У родителей мало времени. В том числе и на чтение. А еще они часто устают – слишком устают, чтобы вникать в научные труды о привязанности и развитии ребенка. Когда аккумулятор разряжен, даже сильный интерес и возможное удовольствие от изучения не поможет.

Кроме того, научные книги на тему привязанности – это настоящие фолианты. Добавьте к этому то, что характеристика хорошей, надежной связи сформулирована достаточно абстрактно. Ученые говорят примерно следующее: родители должны оперативно и адекватно реагировать на сигналы младенца. Но что такое «оперативно» и «адекватно»? Или: позже родители должны предоставлять малышу достаточно независимости. Но как подсчитать «достаточность»? Или: воспитывать следует с проявлением тепла, общительности и любви, но надо предъявлять четкие требования к уже подросшему ребенку и отстаивать границы. А как это сделать? Сколько ограничений могут выдержать дети в том или ином возрасте?

И что все это означает в контексте реальной жизни с детьми? Когда малыш слишком активен и не дает помыть голову? Или когда он настолько поглощен развитием своей независимости, что кажется, будто родительские потребности в гигиене, спокойствии и порядке больше не имеют значения?

Вот в чем задача этой книги. Она предназначена для использования в качестве справочного пособия, когда все снова окажется не так, как в красочных картинках, которые рисовало воображение в момент, пока первый ребенок еще рос в мамином животе.

Вот почему мы четко разделили содержание книги:

• Во введении кратко описано воспитание, основанное на привязанности и потребностях. В чем оно заключается и почему такой подход – хорошая идея в долгосрочной перспективе.

• В части I простым научным языком рассказано об основных исследованиях привязанности, на которых базируется воспитание с основой на привязанность.

• Хотя эта книга посвящена больше взаимодействию с детьми возраста старше младенческого, первый год ребенка мы не исключаем, ведь многие вопросы возникают уже с приближением первого дня рождения. Ключевые моменты здесь следующие: когда я должен, а когда мне можно; когда я могу начинать воспитывать и выстраивать границы, но без больших требований и низкой планки по отношению к ребенку и к себе.

• В части II мы поделимся практическими знаниями и инструментами, такими как 12 основ повседневной жизни, с помощью которых легче ориентироваться и не упустить при этом главную цель – хорошо воспитать своих детей.

• Наконец, часть III посвящена конкретным ситуациям из трудной, но интересной повседневной жизни детей в возрасте от одного до пяти лет. Здесь вы получите полезные советы, помогающие упростить себе жизнь с маленькими детьми. Мы дадим вам ориентиры, адаптированные по возрасту детей.

• Даже если ваш ребенок младше или старше этого возраста, примеры в любом случае наполнены важными уроками. А психологические принципы, о которых мы расскажем в этой части, облегчат жизнь и при взаимодействии со взрослыми.

• В приложении есть алфавитный указатель и использованная литература. Они помогут быстро найти страницы, на которых находится интересующая информация, начиная с того, как забрать ребенка из детского сада, и до чистки зубов. Всякий раз, когда вам нужен быстрый конкретный совет, рекомендуется сначала обратиться к указателю.

Почему вы должны слушать именно нас?

Прежде всего – вы вообще ничего не должны. Мы не собираемся вас поучать. Мы хотим поделиться с вами нашими знаниями и выводами, потому что дети – это наше будущее, они бесконечно важны и ценны. Мы подробно изучили темы привязанности и ориентации на потребности – с научной и практической точек зрения. Но кто такие «мы»?

Элиане Рец. Я педагог, консультант и мать двоих детей. У меня есть докторская степень, полученная в Мюнхенском университете Людвига-Максимилиана. Там я изучала, как нас формирует опыт ранних привязанностей и что помогает родителям найти путь, будучи уже семьей. Однако реальная жизнь с маленьким ребенком вызвала много вопросов, потому что стать матерью или отцом – это важный поворотный момент в развитии личности. Все недопонимания я со временем смогла решить, как и многие конфликты. При этом на практике я испытала то, что уже знала в теории: детская потребность в близости и безопасности в первые годы жизни настолько велика, что позволяет развиться надежной привязанности. Однако для здорового развития независимости не менее важно уважать и поощрять желание ребенка делать все самому и его стремление к самостоятельности.

Почему дети такие, какие они есть, – основной вопрос моих консультаций. Уже много лет я работаю с родителями маленьких детей, используя семейный подход и современные исследования в области привязанности и развития.

Кристиана Стелла Бонгерц. Я специалист по коммуникациям и журналист – давно пишу для семейных журналов Eltern («Родители») и Eltern Family («Родительская семья»). Работа научила меня излагать сложные научные вопросы так, чтобы это было понятно и интересно. Среди прочего я веду экспертную рубрику, в рамках которой тесно общаюсь с исследователями и другими экспертами. При этом я – зачастую раньше других – узнаю о текущих проблемах и исследовательских разработках, в том числе в области воспитания и привязанности. Мой научный интерес связан с конструированием реальности: как мы создаем ее на основе своих – часто бессознательных – убеждений во взаимодействии друг с другом. А если речь идет о повседневной реальности семьи – то как мы можем использовать наши знания, чтобы создавать расслабляющую, любящую и благоприятную среду для наших детей и нас как родителей.

Не забывайте и то, что я сама мама, а к тому же еще и «бонусная» – этим милым словом называют мачеху на моей второй родине, в Швеции, – так что мое знание о предмете не чисто теоретическое.

Введение. Ориентация на привязанность и потребности: что это такое и почему это хорошая идея

Время чтения: 14 минут

«Воспитание, ориентированное на привязанность? Да, я слышал о таком. Это когда детей кормят грудью, пока они не вырастут!»

Или:

«Ну конечно, я знаю, что означает «ориентированный на потребности»! Это когда детей ни в чем не ограничивают и им разрешено все. Так воспитывают деспотов».

Примерно так формулируют некоторые предрассудки, когда речь идет о воспитании, основанном на привязанности или потребностях. Конечно, есть грудное вскармливание, и это отличная возможность для матери установить безопасную связь с ребенком. Но оно ни в коем случае не является единственным вариантом – родители могут сделать намного больше для роста безопасной привязанности и ее укрепления в долгосрочной перспективе.

Стиль воспитания, основанный на привязанности и потребностях, отличается от других способов. Существует, например, антиавторитарный метод. В нем в меньшей степени лежит педагогика и в большей – политически мотивированные теории[2]. Так же ориентация на привязанность и потребности на него совсем не похожа, как, впрочем, и на разрешительное воспитание[3], в котором ребенку позволено практически все. Нет ничего общего и с еще довольно молодым направлением «воспитания без воспитания»[4]. Как минимум потому, что тот, кто взаимодействует с ребенком, ориентируясь на привязанности и потребности, никогда не отвергнет сам термин «воспитание».

И, нет, ориентация на потребности также никоим образом не связана с тем, как вы питаетесь или каких взглядов на здравоохранение придерживаетесь.

Все это уже свидетельствует о наличии большой напряженности. Одни говорят: «Вы делаете слишком мало! Вы просто уставились в телефоны, вместо того чтобы заниматься детьми!» Но можно услышать и противоположное: «Вы делаете слишком много! Вы балуете детей своей безусловной любовью. Это поколение никогда не станет самостоятельным!»

В этом случае речь идет о противостоянии «кукушек» и «наседок» – или же просто (якобы) чрезмерно опекающих родителей с одной стороны и (предположительно) никогда не появляющихся мам и пап – с другой.

Почему-то так сложилось – что бы родители ни делали, это всегда неправильно. Как показывает взгляд на историю педагогики, их критиковали веками. Всегда существовали две крайние точки зрения: одни считали, что дети приносят все с собой, а нам, взрослым, следует с любовью сопровождать процесс развития, беречь молодое деревце и ухаживать за ним. Противостояли им приверженцы карательной педагогики: за юным деревцем необходимо строго следить, чтобы предотвратить его беспорядочное разрастание. Насилие тоже долгое время было законным – так можно было «направить растение в нужную сторону».

Поиски новых терминов ведутся до сих пор, потому что любой, кто когда-либо пытался дать определение воспитанию, быстро понимал сложность задачи. Многие родители предпочитают говорить о «сопровождении», об «отношениях, а не о воспитании». Однако при этом немного упускается из виду тот факт, что родители все же выполняют, как это называется на профессиональном жаргоне, «руководящую функцию». Их задача – показать ребенку, где проходит дорога в самостоятельное будущее и как по ней идти.

Дети нуждаются в воспитании – в этом мы убеждены. Только не в том смысле, когда родители гнут, стригут и выпрямляют своего ребенка, словно декоративное растение в саду в стиле барокко, которому нужно придать определенную форму. Скорее хорошее воспитание подобно опоре, которая поддерживает и защищает молодое растение. Пока оно нежное и маленькое, ему есть на что опереться, а потом оно сумеет спокойно превратиться в дерево, достаточно сильное, чтобы выдержать все невзгоды жизни.

«Воспитание – это пример и любовь, больше ничего»

Это фраза педагога Фридриха Фрёбеля, создателя детского сада и ученика швейцарского педагога Генриха Песталоцци.

Мы с этой формулой воспитания соглашаемся. Когда обучение строится на чьем-то примере, то появляется доверительная, стабильная привязанность. Ребенок в первую очередь будет следовать примеру человека, которому он доверяет и с которым чувствует связь. Связь возникает из родительской любви, которую ощущают дети. Это происходит с рождения, когда удовлетворяются врожденные потребности: в пище, безопасности, защите и близости. Уже со временем ребенок узнает на примере, как функционируют любящие, хорошие отношения, и когда не только его собственные потребности играют роль, но и чувства других оказываются важны.

Необходимым условием и надежной основой с готовностью пройти через этот учебный процесс является безопасная привязанность. По этим причинам ориентация на привязанность и ориентация на потребности – две стороны одной медали. Но в зависимости от того, какое слово мы используем, будут рассматриваться несколько различающиеся аспекты одного и того же.

Важно: в этой книге мы будем использовать то один, то другой термин, в зависимости от того, какой из аспектов сейчас находится в центре нашего внимания. Тем не менее ориентация на привязанность и ориентация на потребности во многом синонимичные понятия.

Быть родителем, ориентированным на потребности и привязанности, означает жить, показывая ребенку личный пример. Независимо от того, что происходит и какие негативные чувства испытывает мама с папой сейчас: злятся, грустят, раздражены или в отчаянии – мы все решим. Вместе. Ты не один. Мы любим тебя таким, какой ты есть. В наших глазах ты всегда остаешься достойным любви, даже когда ведешь себя малоприятно. Даже когда ты злишься, грустишь или отчаиваешься. Даже когда обижаешь и говоришь: «глупая мама» или «глупый папа». Даже если мы не всегда соглашаемся с твоим мнением, ты можешь рассчитывать на нас. Но у родителей тоже есть эмоции и потребности, которые имеют значение, и их можно отстаивать.

Такое любящее отношение заставляет ребенка не только чувствовать привязанность и защищенность. Он учится на примере, как любить себя и других, относиться к людям серьезно и при этом спокойно справляться с жизненными трудностями. Как договариваться в случае конфликтов и разрешать их. Потому что это проживается вместе с ним – а из этого уже вырастают жизнестойкость и способность восстанавливать силы, что бы ни случилось. Благодаря этому развиваются уверенность и сила. Так формируется стрессоустойчивость[5]. А еще это отражается и на организме. Сегодня известно, что чрезмерный уровень негативного стресса и вызванное им нарушение гормональной системы играют определенную роль при возникновении многих заболеваний[6].

Краткая история воспитания, основанного на потребностях

Воспитание, основанное на потребностях, существует уже давно: вероятно, это вообще самая старая стратегия воспитания в мире. Во всяком случае, об этом свидетельствуют антропологические наблюдения за изолированными племенами, которые все еще живут так же, как наши далекие предки – например, индейцы йекуана в Южной Америке. В первобытных культурах, подобных этой, нормально носить на себе детей с самого рождения, укладывать их спать близко от матери, брать везде с собой, кормить грудью, когда им это необходимо, а позже вовлекать их в повседневную жизнь, чтобы они могли учиться на примере взрослых[7].

В западной культуре одним из первых, кто рекомендовал в 40-х годах прошлого века растить детей интуитивно и с большим физическим контактом, был американский педиатр и психиатр Бенджамин Спок. Это резко противоречило распространенному в то время мнению, что детей нельзя слишком изнеживать и баловать, поскольку иначе потом они будут вить веревки из родителей. Несмотря на это – или именно поэтому – книга Спока The Common Sense Book of Baby and Child Care, то есть «Основанная на здравом смысле книга о ребенке и уходе за ним», стала бестселлером. На немецком языке она называется несколько прозаичнее: «Уход за младенцами и детьми», – к сожалению, столь важный компонент названия, как «здравый смысл», в переводной вариант не вошел[8].

Термин «воспитание, ориентированное на привязанность», точнее, английское понятие attachment parenting (в разных переводах «неразрывный подход», «стиль сближения», «надежная привязанность»), ввел американский педиатр Уильям Сирс в середине 1980-х годов. Он прочел книгу писательницы Джин Лидлофф, которая исследовала образ жизни уже упомянутых южноамериканских индейцев йекуана и рекомендовала уход за младенцами по их образцу западным матерям. Основываясь на этих рекомендациях, Сирс систематизировал подход, ориентированный на привязанность.

Он сформулировал 7 слагаемых естественного воспитания:

1. Установление связи через физический контакт сразу после рождения.

2. Грудное вскармливание по потребности.

3. Частое ношение младенца близко к телу.

4. Сон рядом с малышом.

5. Вера в осмысленность детского плача: верьте, что ребенок хочет сообщить вам что-то важное своим криком.

6. Остерегайтесь коучей: относитесь с осторожностью к тренингам для детей (в том числе и к тренировке сна).

7. Соблюдайте баланс между потребностями вашими и ребенка.

Работа Сирса указала путь, но определение воспитания, ориентированного на привязанность и потребности, не завершено, а находится в процессе постоянных изменений. Мы верим, что с помощью этой книги тоже вносим вклад.

Стиль воспитания – это даже не метод, а основная позиция родителей, отражающаяся в их общении c ребенком. Ваши действия формируются благодаря ценностям и представлениям о нормах поведения. Так живет каждая семья – со своей позицией, хоть и с особенностями. Даже если, например, семья Арнольд в целом разделяет взгляды соседей, у них могут разниться взгляды на поведение во время еды. Одни родители могут считать очень важным, чтобы их дети оставались сидеть за обеденным столом, пока все не поели, в то время как другие готовы разрешить ребенку просто выйти из-за стола и поиграть.

Мы не хотим надолго задерживать вас рассуждениями о теоретических основах. Поэтому ниже ограничимся теми моментами, которые считаем полезными и важными для лучшего понимания принципа ориентации на привязанность.

Краткая история исследований стиля воспитания

Пионером в исследовании метода воспитания был социальный психолог Курт Левин. В конце 30-х годов прошлого века он впервые охарактеризовал то, как руководят в молодежных группах и как это влияет на отношение подчиненных к их работе. Именно Левин ввел в обиход известное понятие laissez-faire – в переводе с французского «невмешательство». Левин включил этот принцип в один из трех основных стилей руководства. Два других – это демократический стиль, при котором решения в группе принимались коллективно, и авторитарный, когда руководитель действовал только в одиночку.

Левин рассматривал поведение почти совершеннолетних подростков и их лидеров, а несколько лет спустя психолог возрастного развития Альфред Л. Болдуин стал заниматься взаимодействием уже родителей и детей. Для этого он разработал опросы под названием «Шкала поведения Фелс», которые используются и до сих пор. В свою очередь, на его наблюдениях основана работа психолога возрастного развития Дианы Баумринд. В начале 1970-х годов она разработала четыре категории, по которым можно в общих чертах классифицировать стили воспитания.

Стили воспитания по Диане Баумринд

Стили воспитания определяются по двум осям в соответствии с уровнем принятия/тепла (ось Y) и уровнем требовательности/контроля (ось X).

При пренебрегающем стиле воспитания речь идет больше о его отсутствии: дети, оставленные без присмотра, в значительной степени предоставлены самим себе и просто не получают внимания. Ребенок просто остается без любви и родительского примера перед своими глазами.

Остается еще три основных направления, которые мы хотим вкратце обрисовать ниже. Заранее следует сказать: чистые формы стилей воспитания почти никогда не встречаются, в повседневности существуют плавные градации. Однако строгие классификации помогают получить представление о собственном стиле воспитания. Так становится гораздо понятнее важность привязанности во взаимодействии с ребенком.

Другие исследователи, после Баумринд, выделили еще несколько подформ, но мы не хотели бы чересчур вдаваться в подробности, чтобы не загромождать книгу слишком большим количеством терминов. Общее представление можно получить и из работы Баумринд – она полезна благодаря своей ясности и наглядности.

Авторитарный стиль воспитания

В своей крайней форме авторитарный стиль воспитания является моделью «Дисциплина и порядок». Дети должны быть послушными, а их развитие формируется в определенном направлении через наказания – в случае нежелательного поведения. Атмосфера в семье преимущественно холодная и характеризуется отторжением. У ребенка есть совсем немного права голоса или нет вовсе, а его независимость не поощряется или допускается только там, где это не противоречит мнению родителей. В таком случае дети часто находят возможность автономной жизни втайне – ведь потребность в свободе никуда не исчезает.

Снисходительный стиль воспитания

Снисходительный означает «потакающий». Соответственно, дети, воспитываемые таким образом, обладают максимальной автономностью, поскольку родители практически не контролируют ситуацию и предъявляют весьма низкие требования. Поведение ребенка всегда принимается. Родители уступчивы и не реагируют на действия детей, не рассказывая им, как подобное поведение может повлиять на окружающих. Так у ребенка будут отсутствовать ориентиры, а также люди, к которым существовала бы привязанность, – хотя именно они бы и познакомили с требованиями жизни и сопутствующими разочарованиями. Снисходительный стиль воспитания не учитывает и не поощряет способность детей к саморегуляции – а ведь эта способность очень важна, потому что позволяет ребенку самому направлять внимание, чувства, мысли и действия на нужные вещи.

Авторитетный стиль воспитания

Потребности детей играют важную роль, но родители все равно предъявляют к маленьким домочадцам высокие требования – вот основные черты авторитетного стиля воспитания. Это, естественно, приводит и к конфликтам в повседневной жизни, потому что подобное обращение с детьми нацелено на появление в них уверенности и любви к дискуссиям. Да и сами родители, которые придерживаются авторитетного стиля воспитания, умеют правильно выдерживать конфликт, потому что тот несет в себе много пользы. Вместо того, чтобы произвольно налагать запреты, угрожать наказаниями или силой навязывать свои ожидания, взрослые остаются на связи с детьми.

В этом контексте ключевой руководящий принцип можно сформулировать словами датского семейного терапевта и писателя Йеспера Юула. Он любил подчеркивать, что качество родителей определяется не правилами, которые они навязывают своим детям, а характером их реакции, когда эти правила нарушаются.

Воспитание, ориентированное на привязанность и потребности, схоже с авторитетным стилем, и оно оказалось по итогам исследований самым благоприятным для детского развития. В нем есть уважение, оно дает простор для развития, но в то же время обеспечивает поддержку, защиту и ориентиры.

Дети, воспитанные таким образом, в большинстве случаев имеют более высокую самооценку и уверенность в себе. Они более самостоятельны, лучше справляются в межличностных отношениях и реже страдают наркозависимостью, депрессиями или поведенческими проблемами, чем дети, воспитанные иначе[9].

Мы считаем воспитание с ориентацией на привязанность частью авторитетного стиля только в том случае, если удается хорошо сбалансировать потребности каждого члена семьи. Это означает, что дети имеют не меньше прав, чем их родители, и им дается высокая степень участия в принятии решений, но в соответствии с их возрастом и уровнем развития. То есть малыш не решает, куда отправиться отдыхать летом, однако в целом к его желанию поучаствовать в семейной жизни относятся серьезно, считая, что во многих случаях он очень хорошо принимает решения. Это означает в том числе и то, что родители не являются лакеями своих детей и не должны выполнять каждое их желание. Да, привязанность к ребенку – важная цель, но она ни в коей мере не означает родительского самоотречения.

Как этого добиться в повседневной жизни?

Для ответа на этот вопрос и была написана наша книга.

Даже если воспитание, ориентированное на привязанность, только недавно стало приобретать все большую популярность и пока остается чем-то новым, лежащие же в его основе исследования таковыми не являются. Поэтому мы переходим к третьей и последней части нашей трилогии «краткой истории», которой завершим небольшой курс по основам ориентации на привязанности и потребности.

Краткая история исследования привязанности

Привязанность изучали тщательно и долго – так что стремление к надежной привязанности вовсе не каприз моды!

Основателем теории привязанности считается английский психиатр Джон Боулби. В 1950-е годы он провел важную новаторскую работу в этой области и выявил – в том числе по заданию ВОЗ – связь между материнской заботой и психическим здоровьем детей. Его книга 1969 года Attachment and Loss («Привязанность и потеря») считается краеугольным камнем теории привязанности. Еще более ранняя аналитическая работа Child Care and the Growth of Love («Забота о детях и воспитание с любовью»), опубликованная в 1953 году, в 2007-м была включена в список «Ста шедевров психотерапии».

Благодаря этим исследованиям мы знаем: сопровождение развития ребенка до его взросления станет во много раз легче для всех участников этого процесса, если между родителями и детьми установились прочные отношения привязанности. Конечно, малыш с безопасной привязанностью так же будет испытывать вспышки гнева, он будет проявлять сильные чувства – это даже важно, – но, кроме этого, он будет полностью доверять своим родителям и постоянно испытывать желание взаимодействовать с ними.

Если вы об этом знаете и поэтому хотите с самого рождения воспитывать ребенка, ориентируясь на потребности и привязанность, описанные ранее 7 принципов Сирса дают хорошие первоначальные ориентиры.

Только, возможно, вы уже слышали или читали, что его теория считается довольно спорной. Все так, однако это связано не столько с принципами воспитания с ориентацией на привязанность, сколько с личной позицией автора. Будучи христианином-консерватором, Сирс отрицательно относится к профессиональной деятельности матерей. Это стало причиной обвинений Сирса в женоненавистничестве, хотя пропаганда традиционных ролевых моделей является скорее частным мнением автора, которое не нашло отражения в большинстве его работ.

Ориентация на привязанность – не только для женщин!

На этом этапе считаем важным подчеркнуть: ориентированные на привязанность родительство и воспитание детей ни в коем случае не предназначены исключительно для неработающих женщин! Исследования теории привязанности до сих пор уделяли особое внимание взаимоотношениям именно матери и ребенка, но так происходило потому, что заботливые отцы долгое время были исключением. Только в последние два-три десятилетия они все больше и больше стали отходить от прежней роли вечно отсутствующего дома кормильца семьи и начали выбирать новые модели поведения с близкими. Все родители в рамках имеющихся у них условий способны достичь цели – создать и сохранять прочную связь со своим ребенком с помощью деликатности и близости.

Однако здесь может возникнуть проблема: многие родители хотели бы жить и воспитывать детей, ориентируясь на привязанность, но чувствуют себя раздавленными грузом тех требований, которые они сами к себе предъявляют. Мамы, например, испытывают ощущение, что недостаточно хороши, если не могут кормить грудью. У них развивается чувство вины, если они укачивают малыша в коляске или не сразу берут его на руки, когда он плачет, потому что в этот момент заняты чем-то другим. Взрослые склонны упрекать себя, если им не каждый раз удается непринужденно разрешать конфликты с требовательным и сопротивляющимся малышом. Когда они злятся или произносят фразы, которые на самом деле переняли от собственных родителей, они думают, что могут нанести непоправимый вред своей дочери или сыну.

Ирония в том, что в такие моменты самокритики родители отдаляются от детей. Самообвинения и страхи подобны помехам, которые временно нарушают связь. Родители, зациклившиеся на себе, пропадают из зоны доступа. Так они только отдаляются от детей гораздо сильнее, чем если бы однажды у них лопнуло терпение и они громко выругались.

Наш совет – меньше перфекционизма и больше спокойствия

Выступая за воспитание, основанное на привязанности и потребностях, мы в первую очередь ратуем за спокойствие родителей – не только по отношению к ребенку, но и к самим себе на протяжении всего развития малыша. Ориентация на потребности – это не строгая догма или методика, основанная исключительно на каких-то алгоритмах, это принципиальная позиция. До тех пор пока вы не потеряете из виду цель, исключения все еще подтверждают правила. Они разрешены и гуманны.

Чувства родителей играют важную роль в подходе, ориентированном на потребности, – об этом нельзя забывать, и мы будем возвращаться к этому снова и снова. Вначале, пока ребенок еще маленький и полностью зависит от родителей, эта роль сравнительно невелика. Младенец, который криком зовет маму, лежа в кроватке, не может понять, что она хотела бы спокойно поговорить по телефону. И только с возрастом ситуация меняется. Теперь желания взрослых все чаще могут совпадать с потребностями ребенка.

Однако это же и усложняет жизнь родителям. Да, «правила» воспитания, касающиеся быстрого удовлетворения потребностей младенца: кормление, пеленание, объятия, одевание и так далее, – изначально сформулированы очень четко. Но уже после первого дня рождения ребенка мамы и папы задаются вопросами: когда же мы сможем начать воспитывать по-настоящему? Что вообще понимают мои дети? Что означает ориентация на потребности в реальности? А если в ребенке проявляется сорванец, он беснуется, кричит и бросается на пол?

Мы хотим помочь вам и вашим детям спокойно проживать конфликты и в принципе поддерживать доверительную и любящую связь. Иногда это бывает нелегко, но все указывает на то, что в долгосрочной перспективе это дело стоящее.

Мы, как опытные эксперты, хотим не только использовать результаты исследований по установлению и развитию связей, но и наполнить их жизнью, превратив в удобные для использования рекомендации для родителей. Необходимо всегда опираться на научные познания и в то же время быть близкими к реальной жизни, потому что цель любой хорошей теории – покинуть башню из слоновой кости, чтобы служить общему благу. Вот почему была написана эта книга. Она основана на научных исследованиях, но до краев наполнена конкретной информацией, подсказками и идеями, как сделать так, чтобы семейная жизнь, ориентированная на привязанность, удалась.

Часть I. Понятие привязанности, или Что нужно детям для хорошего развития

Итак, вы решили воспитывать своего любимого ребенка с ориентацией на привязанность и потребности.

Достоинства метода вас убедили: хочется, чтобы ребенок вырос стойким и уверенным в себе человеком. Тем, кто не постесняется вступить в доверительные отношения с другими людьми, но не упуская из виду собственные потребности. Вы хотели бы подготовить ребенка к жизни таким образом, чтобы деструктивный стресс не затрагивал его слишком сильно и он не мог бы легко стать жертвой издевательств или манипуляций.

Так что это решение окажет большое влияние на всю жизнь ваших детей.

Однако оно неизбежно повлечет за собой множество вопросов – тех, на которые зачастую можно быстро найти ответ, если знать, как возникает привязанность и почему она является столь важной потребностью человека.

Об этом и пойдет речь в следующих главах. Кроме того, в главе 7 мы покажем важные этапы развития ребенка от младенца к малышу, а затем к дошкольнику. Это позволит вам оценить, чего и в каком возрасте можно ожидать от ребенка и что он уже понимает, а что – пока нет. Мы будем ссылаться на эти данные снова и снова, предлагая решения конкретных конфликтных ситуаций в практическом разделе. Таким образом, вы сможете во всех подробностях ознакомиться с тем, что мы предлагаем, и благодаря этому получить еще больше навыков, полезных для повседневной жизни с ребенком.

1. Откуда берется стремление к привязанности

Время чтения: 4 минуты

Дети появляются на свет с бессознательным пониманием относительно того, что им полезно и нужно для роста и развития. Стремление к привязанности у них врожденное. Детеныш млекопитающего выживает, находясь как можно ближе к матери и получая от нее защиту, протестуя против любой разлуки с ней. Играющая обезьянка, столкнувшаяся с вызывающим страх раздражителем – например, с другой, незнакомой ей особью, – старается преодолеть все препятствия, чтобы вернуться к матери. Она хочет, чтобы ее немедленно взяли и унесли. Когда детенышу обезьяны угрожают другие, мать защищает свое дитя. Это называется protective threat – «защитная угроза». При этом детеныша обезьяна носит на себе. В таком положении маленькая обезьянка наблюдает свою мать с самого рождения и учится у нее безопасно передвигаться в окружающей среде[10].

Привязанность к отцу? Природой это предусмотрено!

У некоторых видов обезьян заботливое поведение проявляют и отцы. К ним относятся, например, живущие в Южной Америке тамарины и игрунки[11]. Любопытно, что когда самцы этих видов становятся отцами, у них повышается уровень лактогенного гормона пролактина, который в основном отвечает за грудное вскармливание. Одновременно снижается концентрация тестостерона в крови. Эта комбинация, по-видимому, стимулирует заботливое поведение.

А теперь угадайте, у какой еще обезьяны можно это наблюдать? Вы, наверное, уже догадались – у человека. Гормоны подготавливают мать во время беременности к выполнению послеродовой задачи по уходу – в это же время изменения проявляются и в гормональном балансе отца. Как только ребенок появляется на свет, эти перемены в теле становятся еще более заметными. У отцов снижение уровня тестостерона может достигать 30 %, а уровень пролактина еще сильнее поднимается после родов, – когда папа начинает заниматься ребенком более активно. Из этого, в частности, можно сделать вывод, что даже с биологической точки зрения мать не предназначена на роль единственной опоры младенца[12]. Близкие отношения также могут сложиться с братьями и сестрами, бабушками и дедушками или биологически неродственными людьми, например с приемными родителями. Но привязанность не возникает автоматически благодаря родственным связям – чтобы эта уникальная связь была установлена, необходимо интенсивное общение. Может показаться удивительным, однако с эволюционной точки зрения это имеет смысл. Если мать из-за слабости после родов заболела или, в худшем случае, даже умерла, для новорожденного должны быть доступны другие люди, к которым можно установить привязанность.

Привязанность – страховка жизни для младенца

Вернемся еще раз к родителям. Исследование привязанности, основанное на изучении биологического поведения, показывает, что человеческие младенцы ведут себя так, как и все другие детеныши млекопитающих, – чтобы оставаться на постоянной связи с родителями: через зов, крик, визг, свертывание калачиком, ползание или ходьбу на четвереньках, цепляние и удержание – все это эффективные способы протеста против расставания.

Дети несут в себе базовую физиологическую потребность в близости и безопасности. Они существа привязывающиеся, жизнь их зависит от того, чтобы заботливые родители были готовы дать им всю любовь и близость, которые необходимы для развития. Без заботы родителей или других взрослых младенцы умерли бы. И все же сильная потребность детей в привязанности, как и прежде, часто наталкивается на непонимание. Она воспринимается как бремя или считается излишней.

При этом достаточно беглого взгляда на исторические исследования привязанности, чтобы понять, как жилось тем, кто рос без присмотра и близости в детских домах. Такие последствия, полученные на раннем этапе развития, часто невозможно исправить, и они причиняют большие страдания тем, кто был столь многого лишен из-за тяжелых условий своего детства[13].

Поведение детей всегда имеет смысл – и балансирует между привязанностью и самоопределением

Заслуга исследований привязанности в том, что они создали язык для описания этого явления и нашли то, что нужно детям для их правильного развития. Несмотря на то что в педагогических науках постоянно появляются новые открытия, основная физиологическая потребность детей в близости и безопасности остается надежной константой – и при этом самой важной, на которой основывается все остальное. Если знать об этом, детское поведение обретает смысл и перестает казаться прихотью природы. Так что беспокойство по поводу того, что маленький ребенок настроен мучить родителей своими капризами и хотелками, может смениться на общение для разрешения проблем и развитие.

С точки зрения ребенка, его поведение всегда имеет смысл. Оно направлено на установление крепкой привязанности с самыми близкими людьми, ухаживающими за малышом, и в то же время – несмотря на эту тесную связь – на сохранение прежней независимости. Это по определению создает большой конфликтный потенциал, но такова необходимость, и она неизбежна: ребенок должен исследовать мир и сам, чтобы в какой-то момент самостоятельно сориентироваться в нем. В этих познаниях важна и прочная связь – это своего рода страховочная сеть. Она дает ощутимую защиту, и из этого вырастает уверенность в себе, потому что ребенок знает: если что-то пойдет не так, если мне понадобится любовь, утешение или помощь, я никогда не буду одинок.

Стабильная привязанность может сохраняться всю жизнь

Одно можно сказать наверняка: даже (и особенно!) если мы хорошо выполняем свою родительскую функцию, в конечном счете ребенок оставит нас, чтобы жить собственной жизнью. Этот шаг не обязательно должен стать болезненным разрывом, потому что в идеале глубокая связь между родителями и детьми сохраняется на всю жизнь. Скорее мирный «вылет» ребенка из родительского гнезда – доказательство того, что нам удалось дать возможность маленькому человеку, который был доверен нам много лет назад, вести самостоятельную и счастливую жизнь. Поэтому для родителей будут важны и чрезвычайно полезны основные результаты исследования привязанности, о которых пойдет речь ниже.

2. Как возникает привязанность

Привязанность – это невидимая эмоциональная нить, соединяющая двух людей через пространство и время[14].

Время чтения: 3 минуты

Эпиграфом к этой главе стала цитата Джона Боулби, основателя теории привязанности, с которым вы уже познакомились. Чтобы особая эмоциональная связь развилась, нужны бесчисленные взаимодействия в повседневной жизни – и уже с первого дня. Чуткая, оперативная и адекватная реакция родителей на сигналы, которые подает их ребенок, – основа для установления надежной привязанности, так младенец узнает, что может получить поддержку именно у взрослых.

Особенно важно реагировать, когда младенец, а затем и малыш плачет и нуждается в утешении. Так дети эмоционально подпитываются от своих родителей, а затем могут с любопытством вернуться к изучению окружающего мира. Вот почему эти ситуации имеют такое большое значение в первые годы жизни ребенка.

Весьма типичная ситуация, с которой сталкиваются родители в первые дни жизни с младенцем, заключается в следующем: младенец плачет. Родители в растерянности. Ребенка кормят, его пеленают, носят, с ним играют, поют ему песенки. Тем не менее он принимается плакать при каждой попытке его уложить. Это поведение привязанности в его самой первоначальной форме. Маленький человечек хочет быть очень близко к своим родителям и протестует против любой формы разлуки. Именно в тот момент, когда взрослые, следуя потребностям ребенка, продолжают держать его на руках и внутренне соглашаются: «Ты прав, мы просто и дальше будем вместе», возникает привязанность.

Привязанность возникает в подходящих ситуациях

Подвижный ребенок, демонстрирующий свое поведение привязанности, моментами может быть довольно требовательным к родителям. Это нормально и уместно на раннем этапе жизни. Дети часто нуждаются в своих родителях, поэтому у мамы и папы есть бесчисленное множество возможностей укрепить эмоциональную связь.

Мысль эта может помочь заботиться о ребенке уставшим родителям, которых часто будят по ночам. Ведь привязанность возникает именно в таких ситуациях! Затем, когда ребенок получает важный опыт утешения и поддержки, узы привязанности становятся более прочными и стабильными. Маленький ребенок чувствует: «Мои родители доступны и принимают меня с моими потребностями. От этого мне не нужно отказываться».

Однако если младенца (и позднее малыша) не замечают или сознательно игнорируют, даже если он использует свой самый действенный инструмент – крик, – либо из страха слишком избаловать его, либо для того, чтобы научить его определенному поведению: например, спокойно и «послушно» спать одному по ночам, – с ребенком что-то происходит. В какой-то момент он отказывается от стремления к привязанности. Он больше не кричит. Он «послушный». Однако это все не потому, что желание привязанности исчезло, а просто чтобы защитить себя от новых печальных отказов после усвоенного неутешительного урока: «Меня не слышат». Или, что еще хуже: «У меня неприятности – если я веду себя громко, родители злятся и ругают меня».

Если привязанность сохраняется, ребенок учится на примере

С другой стороны, если ребенок растет с достаточной степенью уверенности в привязанности, это проявится в его поведении. Малыш словно протягивает ручки и говорит: «Возьми меня, мне нужна твоя близость». Он ползет за любимыми людьми, к которым чувствует привязанность.

Попытка закрыться от малыша может вызвать бурный протест против расставания. Тогда ребенок прибегает к однозначным средствам общения: цепляется и кричит. Младенец еще не понимает, что существуют интимные моменты, которые родители, возможно, предпочли бы провести в одиночестве. Вот почему было бы хорошо, если бы, например, пользование туалетом поначалу определялось политикой открытых дверей. В этом можно найти даже больше преимуществ. Так, ребенок в подгузнике наблюдает, как выделения попадают не только в подгузник, но и в унитаз – совершенно естественный процесс, которому он когда-нибудь захочет подражать. Здесь у нас снова «пример и любовь» по Фрёбелю: обучение на примере просто благодаря тому, что желание ребенка не прерывать связь удовлетворяется с любовью.

Поведение привязанности продолжает меняться на протяжении всего детства. Подросший ребенок больше не ползает за нами и не цепляется за нашу ногу. Он может бегать и говорить. Он может отойти от родителей и вернуться к ним снова. Тем не менее потребность в привязанности все еще существует и часто выражается словесно. Теперь популярный способ демонстрации поведения привязанности – это крик: «Ма-а-ама! Па-а-апа!» Ребенок играет в другой комнате и зовет близких. Так он проверяет их местонахождение, потому что ему важно знать, где же безопасность и, следовательно, путь эвакуации: «Я здесь, а где ты?»

Многое из того, что делают дети, имеет большой смысл с эволюционной точки зрения: постоянное пребывание в контакте с матерью-защитницей было экзистенциально важным для ребенка каменного века. У него не было безопасной комнаты для игр, где с ним практически ничего не могло случиться. Если он терял из виду людей, к которым был привязан, даже на короткое время, это быстро становилось опасным для жизни. Вероятно, когда дети дают волю чувствам и зовут нас по сто раз в день – это как раз пережиток того времени[15].

3. Как стать основной фигурой привязанности

Время чтения: 5 минут

В первые месяцы жизни «окно привязанности» у ребенка широко открыто. Люди, которые чутко заботятся о нем на этом деликатном этапе, становятся основными фигурами привязанности – то есть личными фаворитами малыша. Чаще всего это мать и отец[16].

Чем определеннее становится эта связь, тем яснее ребенок понимает, что при возникновении проблем он хочет, чтобы его утешали только эти люди, и начинает вести себя отстраненно перед остальными. Обычно это происходит примерно на восьмом месяце жизни – вот почему иногда такое поведение называют «тревогой восьмимесячных». Стеснение перед другими людьми дает понять, что импринтинг[17] состоялся. Особая и неповторимая манера матери разговаривать с ребенком, утешать и любить его, запах родителей, их голоса, лица хорошо знакомых людей… также это называют перцептивным сужением, то есть сужением восприятия.

Это имеет большой смысл, потому что во втором полугодии жизни дети становятся все более мобильными. Они начинают ползать или передвигаться на четвереньках, и тут важно знать, «чьих ты будешь». Отчуждение детей – это защитный механизм, потому что чужеродное может быть и опасным. Благодаря нему ребенок не становится слишком опрометчивым, несмотря на новые умения и природное любопытство. Малыши тоже «дичатся» и отступают, когда встречают нечто новое и неизвестное. Это происходит, например, если во внешности человека присутствуют черты, которых ребенок не видел у членов семьи, такие как низкий голос, борода или большие очки.

Чтобы попасть в ближний круг ребенка, нужны время и чуткость

Иерархия привязанности помогает понять, какие фигуры привязанности присутствуют в жизни ребенка и какое положение они занимают. Эмоционально малыш способен поместить около четырех человек в свою личную «пирамиду лучших» и привязаться к ним.

Часто в течение первого года жизни мать является главной фигурой привязанности, за которой следуют уже другие: отец, старшие братья и сестры, бабушка и дедушка. Однако если оба родителя с самого начала активно заботятся о ребенке, например отец сокращает рабочее время или работает дистанционно, велика вероятность того, что они находятся в иерархии привязанности примерно на одном уровне. Таким образом, проводить время с младенцем, а затем и с малышом – важный фактор в установлении привязанности.

Чуткость – еще один критерий: чем лучше родитель может понять потребности ребенка и чем лучше ему удается быть надежной базой, тем больше к нему будут тянуться. Чем меньше ребенок, тем важнее, чтобы номер один был доступен. Потому что сейчас это тот человек, который может обеспечить ребенку наибольшую безопасность и ориентирование.

Динамика в семейной системе: гейткипинг и отстраненность

Насколько очевидной может быть иерархия привязанности, настолько же сложно она встроена в семейную систему.

Так, иногда один родитель может сдерживать второго – зачастую неосознанно, – потому что быть самым главным в жизни ребенка чрезвычайно важно для самооценки взрослого. Это называется гейткипинг: подобно привратнику (англ. gatekeeper) он или она пытается помешать другому человеку установить с ребенком такую же привязанность, какая есть у него. Это может происходить, например, когда мать или отец бросается выполнять все задачи по уходу: «Ах, не беспокойся, я все сделаю», прежде чем у второго родителя появится хоть какой-то шанс отреагировать.

Если история развития и привязанности одного из родителей была напряженной и это не было проработано, не исключено, что ему будет трудно установить связь с ребенком. Он или она отстраняется – также часто неосознанно – от повседневного взаимодействия, так что партнер становится центральной фигурой привязанности ребенка. Если второй родитель при этом является «привратником», обе формы поведения усиливают друг друга.

Даже если многие из этих динамических процессов протекают подсознательно, в долгосрочной перспективе они могут ограничить функциональность семьи. Многие дети не высказывают своего предпочтения напрямую, выражая его тем, что родитель, который в настоящее время находится у них на вершине рейтинга любви, должен почистить с ними зубы, искупать и уложить спать. Или, когда им становится больно, они протягивают руки к своему номеру один, несмотря на то что доступны и мама, и папа. Хорошо, если другой родитель не реагирует обиженно («Я, наверное, не так важен») и не отстраняется еще сильнее, а продолжает проявлять участие и заботу.

Вся семья выиграет, если родители будут постоянно проявлять самокритичность. Наградой за это может стать укрепление привязанности внутри семьи, а также облегчение повседневного бремени для отдельных ее членов.

Быть родителем – это то, чему мы учимся с ребенком день за днем

Ребенку нужен по крайней мере один любящий человек – объект привязанности. В идеале он должен считать себя абсолютно важным и незаменимым для малыша. Уже на биологическом уровне родители реагируют на свое дитя. Когда младенец плачет, и у матери, и у отца повышается кровяное давление, температура тела и частота сердечных сокращений. Но важно и то, что родители теперь чутко заботятся о ребенке. Чуткость – это готовность обращать внимание на сигналы ребенка, разгадывая их, а затем так же быстро, адекватно и с любовью реагировать на происходящее[18].

При этом родители редко знают с самого начала, какая именно реакция будет стопроцентно адекватной. Выяснение этого – тоже процесс обучения; как правило, со временем мама и папа все больше и больше узнают своего ребенка и в какой-то момент начинают понимать более тонкие сигналы: например, если он издает вот этот пыхтящий звук, значит, он голоден. Когда он вот так гребет ручками, словно веслами, он хочет играть. Первые месяцы жизни малыша – чрезвычайно напряженное время еще и потому, что именно тогда происходит знакомство с родителями.

Изучение животного мира показывает, что активное отцовство встречается только у 3–5 % видов млекопитающих[19]. Мы уже говорили о тамаринах и игрунках. Как правило, у животных отец поддерживает мать, которая выполняет большую часть действий по уходу за потомством. И во многих человеческих семьях о младенце заботится в основном мать.

Тем не менее, как мы уже видели, отец тоже является важной и даже центральной фигурой привязанности в жизни детей. Папы тоже способны заботиться о ребенке и быть главным предметом любви или же разделить это первенство с мамой, ведь часто именно она решает, насколько ему это позволено и компетентен ли он.

Быть родителем – это то, чему мы учимся с ребенком день за днем. Это в равной степени относится как к матерям, так и к отцам. Заботливые папы тоже выделяют окситоцин, известный как «гормон привязанности», при общении с детьми – например, когда обнимают их и прикасаются к их коже. Мы уже знаем, что уровень тестостерона у будущих отцов снижается[20]. Высокий уровень этого гормона связан с доминированием – а это может помешать эмпатии при уходе за ребенком. Предполагается, что благодаря пребыванию рядом с младенцем уровень тестостерона, уже снизившийся во время беременности партнерши, продолжает уменьшаться. Если в семье практикуется совместный сон, то есть все спят на одной большой кровати, спад тестостерона особенно выражен. Также было выявлено, что высокая степень поддержки со стороны отца оказывает положительное влияние на самооценку ребенка старшего возраста[21]. Таким образом, вклад отца окупается в долгосрочной перспективе.

4. Как уравновешиваются автономность и привязанность

Время чтения: 7 минут

Все люди несут в себе две внутренние потребности: в привязанности и исследовании. Исследование – это самостоятельное, автономное изучение мира и получение собственного опыта. В отношениях между родителями и детьми желание быть независимым играет такую же важную роль, как и потребность в привязанности.

Это относится к связям и между взрослыми людьми: все мы иногда жаждем близости и общности, а в других случаях, наоборот, хотим что-то создавать и испытывать самостоятельно.

Дистанция и близость – основные и важные потребности человека, и дети здесь не исключение. Когда в семье удается гармонично сочетать потребности в привязанности и автономности, закладывается важный фундамент для ощущения удовлетворенности межличностными отношениями уже в более позднем возрасте.

То, насколько нам нужна привязанность и как далеко мы можем или хотим продвинуться полностью самостоятельно, частично зависит от личности и опыта, а также от возраста и уровня развития.

Дети балансируют между безопасностью и приключениями

Система привязанности ребенка особенно сильно активизируется при усталости, боли, болезни и страхе разлуки, а также когда малыш попадает в чужую среду. Все эти обстоятельства сигнализируют ему, что появилась возможность убедиться в своей фигуре привязанности. Так обеспечивается гарантия того, что он получит помощь, когда это будет необходимо.

С другой стороны, если ребенок хочет изучить мир, быть настоящим сорванцом, активизируется его потребность в исследовании самостоятельном. Прежде всего это желание реализуется через игру.

Чем старше ребенок становится, тем больше он отдаляется от человека, к которому привязан. Конечно, в первую очередь это напрямую связано с повышением мобильности: в какой-то момент он обучается ползать, передвигаться на четвереньках, ходить, бегать и лазать. Однако возможность исследовать окружающую среду связана и с тем, что в процессе своего взросления ребенок развивает все больше навыков, позволяющих ему справляться с разлукой с людьми, к которым он привязан.

Итак, ребенок постоянно балансирует между привязанностью и исследованием.

Почему фаза автономности – это не «период упрямства»

Маятник привязанности и исследовательского энтузиазма может в один момент качнуться с одного полюса на другой. Тогда родители должны быть в состоянии отреагировать на это немедленно и адекватно. Это не всегда легко, особенно когда ребенок с негодованием отказывается от помощи близкого и решительно заявляет: «Я сам!» – даже если дождь на улице упрямо опровергает это утверждение, а автобус отходит через пять минут. Или когда в парке малыш устремляется к утиному пруду, в то время как мама секунду назад напомнила, что надо поторопиться, чтобы еще успеть зайти в магазин.

Поскольку в таких ситуациях поведение детей противоречит родительским ожиданиям, фазу автономности и сегодня часто называют «периодом упрямства». Однако это определение сбивает нас с толку – оно будто ошибочно подразумевает, что ребенок ведет себя так нарочно, чтобы противостоять родителям и создать проблему. На самом же деле родители не имеют к подобному поведению никакого отношения – за ним стоит важное стремление ребенка к автономности, которое диктует ему его эволюционное наследие и без которого он ничему не научился бы.

Об этапах развития и процессах когнитивного созревания, которые в это время протекают у ребенка, мы еще поговорим более конкретно. В любом случае полезно всегда помнить об этих предпосылках, потому что они позволяют понять и оценить поведение малыша. Родитель, который не приписывает ребенку злонамеренности, скорее произнесет ласково: «Я знаю, ты хочешь застегнуть молнию сам, но сейчас мне нужно сделать это за тебя, потому что автобус ждать не будет!» И ему, скорее всего, придет в голову предложить ребенку конструктивное решение проблемы: «Ты можешь расстегивать и застегивать молнию в автобусе!»

Привязанность – это аккумулятор, который дает энергию для познания мира

Важно понимать: ребенок всегда «решает» сам, что активизировать в данный момент – свою потребность в привязанности или свое стремление к исследованию. Слово «решает» заключено в кавычки, потому что маленький ребенок не делает этого сознательно, он об этом и не думает. Тем не менее он достаточно компетентен, чтобы чувствовать, что ему нужно и чего он хочет именно сейчас. Например, если малыш упал и больно ударился или даже просто испугался, падение активизирует его систему привязанности. Своим плачем он хочет сказать: «Пожалуйста, возьми меня на ручки и утешь!» При привычном, любящем физическом контакте ребенок сможет снова зарядить свой «аккумулятор привязанности» и вскоре опять вернется в игру. Удастся ли ему это, во многом зависит от качества привязанности.

Чем меньше ребенок, тем больше он будет проявлять привязанность, и это совершенно естественно. Грудничок может лежать под дугой с игрушками в течение 10, 15 или максимум 30 минут – после этого он начинает звать мать или отца. То, что в нашей культуре часто называют «беспокойством», – просто поведение привязанности. Младенец достаточно изучил мир и хочет просто снова оказаться на руках у мамы или папы.

Ребенок постарше играет на детской площадке, качается, скатывается с горки и карабкается обратно. Многое из этого он уже может сделать самостоятельно, без помощи родителей. Тем не менее он будет поддерживать зрительный контакт со взрослыми и «без необходимости» кричать: «Ма-а-ама!» Это типичное поведение привязанности детей в возрасте от пяти лет и старше.

Будет гораздо лучше, если родитель с любовью ответит: «Я тебя вижу, я здесь!» – вместо того чтобы, подняв глаза от телефона, раздраженно бросить: «Что опять случилось? Неужели ты не можешь поиграть сам хотя бы пять минут?» В этом случае ребенок получает следующее негативное послание: «Моя потребность – это бремя». Если это ощущение повторяется часто, оно может стать основным настроением, которое, например, помешает выросшему ребенку формулировать свои потребности партнеру и воспринимать их всерьез.

Привязанность укрепляет автономность ребенка

Мысль о том, что можно избаловать маленького ребенка близостью и безопасностью и таким образом подтолкнуть его к несамостоятельности, в корне неверна. В основе того, что ребенок привязывается к своим родителям, лежит биологическая программа, цель которой – обеспечить его выживание. Вот почему так важно быстро реагировать на сигналы, которые подает младенец, чтобы защитить его от фрустрации основных базовых потребностей. Чем младше ребенок, тем меньше у него возможностей для переговоров. Все рекомендации «закалять» младенца с раннего возраста и познакомить его с разочарованием – полностью устаревшие. Наоборот, важно отреагировать как можно быстрее. Младенца невозможно избаловать, потому что он полностью зависит от людей, к которым привязан, и очень нуждается в них. Младенец не способен манипулировать, потому что не умеет предвидеть и не может изменить свою точку зрения, ставя себя на место родителей, – а для умения притворяться это главное.

Когда маленький ребенок получает важный опыт того, что его стремление к привязанности осознается, это только укрепляется в нем – ведь родители являются его убежищем. Тогда его потребность в привязанности спокойна, он может заняться исследованием мира. Джон Боулби отмечал: если малыш воспринимает своих родителей «как ободряющих, поддерживающих и сотрудничающих, он чувствует, что чего-то стоит, верит в готовность других помочь и получает позитивную модель, на основе которой сможет формировать будущие отношения. Кроме того, возможность доверительно исследовать окружающую среду и эффективно действовать в ней будет способствовать развитию его деловых качеств»[22]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Bowlby, 1973/2006, с. 359 в ориг., перевод Grossmann. (Прим. авт.)

Вернуться

2

Антиавторитарное (демократическое) воспитание – взаимодействие с детьми на основе уважения и доверия, благодаря чему ребенок учится сам решать проблемы и отстаивать точку зрения. (Прим. ред.)

Вернуться

3

Разрешительное воспитание подразумевает отказ от конфронтаций с ребенком, родители в целом предъявляют малое количество требований к малышу. Таким образом детское поведение как бы поставлено на саморегуляцию. (Прим. ред.)

Вернуться

4

Сторонники этого движения уверены, что традиционное воспитание основано на насилии и попытках сделать из ребенка объект желаний родителей. На самом же деле детям не нужно ничего, кроме простого присутствия взрослых, и они способны учиться без подсказок, используя социальную насмотренность. (Прим. ред.)

Вернуться

5

Brisch, 2015; Strüber, 2016. (Прим. авт.)

Вернуться

6

Ср. напр. Yoichi/Hamer et al., 2008; Marniemi/Kronholm et al., 2002; Batty/Rudd et al., 2017. (Прим. авт.)

Вернуться

7

Ср. напр. Ahnert, 2010. (Прим. авт.)

Вернуться

8

Ребенок и уход за ним. – М.: Попурри, 2018. (Прим. ред.)

Вернуться

9

Ср. Siegler/Eisenberg/De Loache, 2016. (Прим. авт.)

Вернуться

10

Grossmann/Grossmann, 2012. (Прим. авт.)

Вернуться

11

Renz-Polster, 2009. (Прим. авт.)

Вернуться

12

Ср. Ahnert, 2010. (Прим. авт.)

Вернуться

13

Spitz, 2004. (Прим. авт.)

Вернуться

14

Ср. Bowlby, 1969. (Прим. авт.)

Вернуться

15

Grossmann/Grossmann, 2012. (Прим. авт.)

Вернуться

16

В привязанности важно знать о двух понятиях. Ребенок обращается к своим родителям, потому что они обеспечивают защиту и заботу, что в английском языке называется привязанностью (attachment). Таким образом, речь идет прежде всего о системе безопасности. В то время как поведение родителей можно охарактеризовать как систему заботы и защиты. Конечно, взрослые тоже привязываются к своему ребенку (это называют bonding), но именно в том смысле, что они готовы быть источником безопасности в жизни своего ребенка (Brisch, 2015) (Прим. авт.)

Вернуться

17

Импринтинг, или запечатление – в психологии формирование паттернов поведения и убеждений, которые чаще всего формируется в ранние периоды жизни (Прим. ред.)

Вернуться

18

Grossmann/Grossmann, 2012. (Прим. авт.)

Вернуться

19

Strübner, 2016. (Прим. авт.)

Вернуться

20

Renz-Polster, 2009. (Прим. авт.)

Вернуться

21

Strübner, 2016. (Прим. авт.)

Вернуться

22

Ср. Bowlby, 1982, с. 378 в ориг., перевод Grossmann (Прим. авт.)

Вернуться