# Ирис, как цветок

Виктория Терентьева

Шайка воришек спасает девочку, которую родители обрекли на верную смерть. Как это отразится на ней? Кем они ее воспитают? Какие приключения ее ждут? Светит ли ей спокойная жизнь?

Одно только известно точно: Ирис научится выживать в любой ситуации.

## Брошенная девочка


Все началось со спонтанного решения Ирэны, прозванной среди знакомых Брехуньей, сделать доброе дело. Результатом стала худая и чумазая девочка с испуганными глазами, которая сидела в пропахшем перегаром и потом трактире в окружении компании маргиналов и бродяг.

– Это уже перебор, – сказал как всегда спокойным голосом Нейтан, который был единственным интеллектуалом в этом сброде. Его утонченное и аккуратное лицо не выдавало никаких эмоций.

За его словами стояло мнение, что Ирэна слишком далеко зашла в своем желании выделиться и побахвалиться, и никто бы не смог выразить его более лаконично.

Ирэна же, молодая девушка с торчащими в разные стороны кудряшками рыжих волос, и бровью не повела, самодовольно улыбаясь. Она небрежно поставила ногу на стул, на котором сидела, и ее острое колено показалось из-за стола.

– Я просто не смогла пройти мимо несчастного ребенка, – заявила она, пожав плечами.

– Ты опаснее для ребенка, чем что бы то ни было, – хохотнул лысый здоровяк с длинной неопрятной бородой, поглощая непонятную мясную бурду, которую ему подали под видом блюда недели. Это был Малыш – если кто-то и знал его настоящее имя, то давным-давно забыл, а кличка прицепилась к нему намертво.

– Эй! – возмутилась Ирэна и отвесила ему звонкий подзатыльник, – Давай-ка без оскорблений.

Малыш, чавкая, снова посмеялся. Девочка смотрела на него в ужасе.

– Что ты собираешься с ней делать? – серьезно спросил Нейтан.

– Как это что? Заботиться о ней. Растить ее, – Ирэна немного замялась прежде, чем выдать следующую фразу : – Ну, как дочь.

Малыш чуть не подавился от смеха, но Нейтан строго взглянул на него и снова посмотрел на Брехунью. Медленно вздохнул и спокойным тоном спросил:

– У тебя есть деньги?

– Сейчас нет, но…

– У тебя есть дом? – перебил ее Нейтан.

– На сегодняшнюю ночь …

– У тебя есть еда на завтрашний день? – снова перебил он.

Ирэна громко цыкнула и нахмурилась, сложа руки на груди, обиженно отвела взгляд.

– Каково ребенку будет расти в таких условиях? – бесстрастно спросил Нейтан. Его меланхоличный тон сейчас жутко бесил девушку. Она злобно посмотрела на него и процедила:

– Лучше, чем одной на улице! – она взглядом показала на девочку – Я увела ее от какого-то скользкого мудака, который заманивал ее в подворотню. Заодно заехала ему по лицу. Ты сам прекрасно понимаешь, чем закончилась бы эта история, если бы не я.

К удивлению Малыша, Нейтан ничего не сказал, задумчиво глядя на девочку. Он признавал, что Нейтан умнее его, и обычно прислушивался к его мнению, но он не ожидал, что тот так быстро передумает и встанет на сторону взбалмошной Ирэны. Малыш тяжело вздохнул, отодвинув от себя миску, и пробурчал:

– Да вы издеваетесь.

Ирэна молчала вместе с Нейтаном и девочкой. Вскоре официантка принесла три тарелки печеной картошки с куриными окороками и поставила им на стол. Одну из них девушка придвинула к ребенку.

– Ешь, – заботливо сказала Ирэна. Девочка немного поколебалась, но быстро сдалась и начала есть, выдавая свой затяжной голод.

Теперь друзья втроем задумчиво глядели на нее.

Девочка выглядела откровенно плохо. Не достающие до плеч каштановые волосы висели спутанными сосульками и явно стали обиталищем для колонии вшей. Простенький кафтан и порванные на коленке штаны были заляпаны грязью, как, впрочем, и щеки с руками. Разводы на чумазом маленьком лице выдавали недавно пролитые слезы. Курносый нос, обкусанные до мяса губы, темные круги у глаз.

Ирэна была уязвлена тем, что ее считают настолько легкомысленной, чтобы для забавы приволочь к этому сброду ребенка. Конечно, ей приятно будет раз за разом рассказывать эту историю, преумножая в ней свою геройскую роль, но сделала это она по другим причинам. Ей правда стало жалко девочку. В ее детстве не нашлось никого, кто спас бы ее от темной подворотни и скользких мудаков. Кроме того, Ирэна хотела иметь детей, но с ее образом жизни она не могла себе позволить быть беременной, а потом еще ухаживать за беспомощным младенцем. Другое дело – уже подрощенный ребенок, самые сложные годы которого уже вытерпел кто-то за нее.

Будто прочитав ее мысли, Нейтан спросил у девочки:

– Сколько тебе лет?

– Десять, – ответила она тихим голосом.

Все втроем удивились – она выглядела не больше, чем лет на семь, настолько она была маленькой и худой.

Снова появилась официантка, расставив перед взрослыми по кружке дешевого пива. Собиралась уходить, но Ирэна остановила ее:

– А принесите что-нибудь… Что там дети пьют?

Официантка безразлично смотрела на нее большими круглыми глазами. Уставшая и раздраженная, она меньше всего хотела решать что-то за посетителей.

– Морс, – сказал Нейтан, и официантка отчалила выполнять заказ. Он снова посмотрел на девочку и спросил: – Как тебя зовут?

– Ирис. Как цветок, – ответил ребенок, уже немного взбодрившись и порозовев от еды.

Нейтан улыбнулся, что делал нечасто. Он заметил, что у девочки синие глаза.

– Красивое имя. А я Нейтан. Это Малыш. С Ирэной ты, должно быть, успела познакомиться.

Девочка кивнула, с трудом отвлекаясь от печеной картошки.

– Как ты оказалась на улице?

Ирис вдруг погрустнела и перестала есть. Долго молчала, опустив глаза и ковыряясь в тарелке вилкой. Потом тихо сказала:

– Мама и папа говорили, что во мне сидит демон.

Друзья одновременно переглянулись, затем взгляды остановились на Нейтане, который, как предполагалось, знал вообще все и обо всем.

– Ээмм… Демонов не существует, – протянул он.

Ирис, все еще глядя в тарелку, пожала худыми плечами:

– Я не знаю. Я говорю и слышу странные вещи. Мама и папа боялись.

Нейтан раздумывал, глядя на нее скептически. В его голове появлялась стройная теория.

Конечно. Демон. В них верят только перешедшие грань разумности религиозные люди, а церковь поддерживает эту веру. Этим они могут объяснять любое выходящее за рамки поведение и оправдывать самые подлые поступки – например, такие, как бросить своего ребенка на улице. Избавиться от лишнего рта в семье. Удобно верить в демонов.

Нейтан тяжело вздохнул.

– Нет в тебе никакого демона.

Ирис снова пожала плечами. Перед ней поставили кружку с красноватым морсом, изрядно разбавленным водой и одной плавающей сморщенной ягодой брусники.

Из дальнейшего расспрашивания выяснилось, что Ирис даже не из этого города – родители постарались, чтобы она не нашла путь домой. Ее бросили в лесу, наверно, понадеявшись, что волки или лясуны помогут от нее окончательно избавиться. Ее деревня в двух днях пути от Берринстока, а значит она долго блуждала, прежде чем попасть на его улицы. Ей не оставили ни еды, ни денег, на ее ногах не было обуви.

– Какая грустная перед нами открывается история, – Нейтан покачал головой.

Остальные были с ним согласны, и даже Малыш уже считал, что приютить девочку будет благородным поступком.

В трактир зашли еще трое – хмурая высокая девушка Рита с коротким ежиком черных волос и двое мужчин – смазливый голубоглазый Эйс и рано поседевший, но выглядящий от этого статно и благородно Копер. Они подошли к столу, за которым сидела компания.

Эйс, самодовольно улыбаясь, кинул на столешницу три кошеля с монетами:

– Богатый улов сегоднячко!

– Наконец-то. А то у нас не решен вопрос с оплатой, – Малыш указал на еду на столе.

Эйс театрально вздохнул, заламывая руки:

– Ах, вам от меня нужны только деньги!

Его прервал Копер, который, если бы у этой компании был лидер, точно бы получил это звание:

– А это что такое? – он кивнул на худую девочку, испуганно глядящую на подошедших.

– А это Ирэна у нас завела ребенка! – сказал Малыш и рассмеялся.

Копер вопросительно посмотрел на Брехунью. Та задрала нос, подбоченилась и с растянутой на губах улыбкой сказала:

– Да. Беременность и роды прошли так стремительно, что девочка появилась на свет уже десятилетней.

Малышу крайне понравилась шутка, он смеялся над ней еще минут пять, периодически останавливаясь, чтобы отдышаться. Копер же даже не улыбнулся. Пришлось и ему все объяснить, но на этот раз этим занимался Нейтан, слово которого было более весомым, чем слово Ирэны.

Во время рассказа и после него Копер долго и оценивающе смотрел на Ирис, которая вся сжалась от его взгляда, став визуально еще меньше. Несколько раз покачал головой, громко вздохнул и произнес:

– Ладно. Пусть будет, – он посмотрел на Ирэну, – Но это твоя зверюшка, и ты за нее отвечаешь.

– Ура! – воскликнула Брехунья и радостно обняла девочку, будто она ребенок, которому родители разрешили завести собаку.

Так Ирис попала в компанию бродяг, которые не оставались ни на одном постоялом дворе дольше недели и каждый день имели новые кошельки. Она далеко не сразу поняла, чем они промышляют и откуда берут деньги на пропитание и ночлег. Они же кое-что узнали о ней в ту же ночь.

Спать им приходилось в общих комнатах, поэтому все они прекрасно слышали, как она разговаривает во сне. Четко и достаточно громко, будто и не спит вовсе. Смысл сказанного им был непонятен, хоть слова и складывались в, казалось бы, полные предложения. Ирэна, проснувшаяся от ее голоса, сидела над ней обеспокоенно, рядом присел Нейтан.

– Не буди, – шепнул он.

Ирэна тревожно глянула на него.

– Это демон, да?

Нейтан покачал головой.

– Чушь.

Ирэна недоверчиво покосилась на девочку. Пока что слова Нейтана звучали неубедительно.

Все с интересом слушали, что говорит Ирис. Они молчали, боясь пропустить что-то необычное. Первым сдался Малыш, смачно захрапев. За раскатами его храпа ее речь было почти не слышно.

К спящей девочке подошел Копер.

– Идите спать, – сказал он Ирэне и Нейтану, – Я за ней присмотрю.

Они разошлись, но продолжали прислушиваться. Девочка говорила о каких-то ключах, которые надо спрятать, о лошадях, о порте, о лесе. Все вместе превращалось в бессмыслицу, и друзья-маргиналы сделали вывод, что она просто рассказывает, что ей снится. Эта версия казалась очень правдоподобной.

На утро Ирэна уже вовсю играла в заботливую мать. Она нашла дешевые бани, позвала Риту за компанию и пошла мыть свою новоиспеченную дочь. Терла ее жесткими мочалками до красноты, трижды мыла голову и долго расчесывала волосы. Ирис заметно похорошела, хотя худоба ее все равно портила. Мамаша укутала ее в полотенце, натянула на себя свои вещи и сказала:

– Теперь негоже тебе одеваться в эти грязные обноски. Да и обувка тебе нужна.

Рита, молчавшая все это время, напомнила ей:

– Нам еле хватает на извозчика, да и пообедать бы не помешало.

Ирэна махнула рукой, мол, это не проблема. С помощью ладони измерила ступню девочки, прихватила с собой ее одежду и, наказав Рите присматривать за ребенком, быстро ушла.

Рита долго молчала, молчала и Ирис. Она побаивалась строгую девушку, которая, казалось, не умела улыбаться и всегда смотрела оценивающе. Та, все-таки, прервала молчание, сказав без определенной интонации:

– Ты разговаривала во сне.

Ирис поежилась, глубже закапываясь в полотенце. Покусала губы и ответила коротко:

– Да.

– Это часто случается?

Ирис кивнула:

– Постоянно. Мама с папой считали, что это демон говорит. А я даже особо не помню, что было во сне. А днем я слышу голос в голове, он тоже что-то непонятное говорит.

Рита посмотрела в сторону и фыркнула:

– Демонов не существует, твои родители либо дураки, либо подлецы. Либо и то, и другое.

– Так что же это тогда? Я никогда не слышала, чтобы другие разговаривали во сне. И голоса такого ни у кого нет.

Рита пожала плечами.

– Не знаю. Нейтан наверняка что-нибудь надумает. Подождем его версии.

Пока Ирэна где-то пропадала, Рита спрашивала Ирис о ее прошлой жизни. Та рассказала, что родители часто молились и водили ее в церковь, где она научилась читать и писать – при них были бесплатные школы для бедняков и библиотеки религиозной литературы. В церкви всегда было душно, поэтому Ирис там не нравилось. Там же родители нашли для нее няньку, которая с полного их согласия колотила девочку, «выбивая» из нее демона. Это не срабатывало. Потом у родителей появился еще один ребенок, и они совсем поставили крест на Ирис. Буквально через год они и бросили ее в лесу на верную погибель.

Девочка сама не знала, верить ей в демона или нет. Было очевидно, что она не понимает, что с ней происходит, но ничего злобного в себе не чувствовала. Влиянием демона объяснялись любые ее проказы или чрезмерная активность, любопытство, неуклюжесть и другие вещи, свойственные всем детям.

– Да уж, паршивая у тебя жизнь, – заключила Рита, – Но ты не переживай, у нас у всех она паршивая.

Через полчаса вернулась Ирэна. Она радостно несла в руках связку новых вещей и ботинки. Положила все рядом с Ирис и весело похлопала себя по кошелю, висящему на поясе:

– Еще осталось!

Рита скептически хмыкнула. Благородная карманница Ирэна, которая никогда не забирает кошели целиком, а только отсыпает от них не больше половины. Это замедляет ее работу и несет больше риска, но, как она говорит, она не хочет никого оставлять без денег.

– Ну-ка, примерь, – сказала Ирэна.

Ирис неуверенно начала одеваться. Надо отдать должное мамаше – она идеально подобрала размер штанишек с поясом и льняной рубахи. Ботинки были великоваты, но не спадали, этого было достаточно.

Ирэна счастливо крутила и вертела девочку, любуясь и приговаривая, что она сделала из нее человека. Когда они вернулись к остальным, те засыпали Ирис комплиментами и нахвалили Ирэну на несколько месяцев вперед.

В тот же день вся компания уехала из города на телеге, запряженной гнедой лошадью. Извозчиком был простой крестьянин, которому по делам нужно было в соседнее поселение, поэтому ехать пришлось рядом с тюками сена и соломы и стойким запахом скота.

Чаще всего им было все равно, куда ехать. Все города одинаково подходили на них, хотя в маленьких люди были беднее, поэтому оставаться долго там не имело смысла. Конечной цели их путешествия еще не было, но рано или поздно они рассчитывали оказаться в столице Веронии – Таларе, огромном городе с безграничными возможностями. Там они надеялись найти что-то покрупнее кошельков случайных прохожих и домов бедняков.

Ни разу за время их путешествия они не пожалели о том, что Ирэна взяла девчонку под опеку. Та не причиняла никаких хлопот, была послушной и скромной. А довольно скоро ее мамаша научила ее красть, что сделало ее полноценным членом семьи.

Впрочем, мамашами себя чувствовали все – они быстро прикипели к Ирис и заботились о ней, каждый по-своему. Малыш закармливал ее, отчего та росла и округлялась на глазах, Эйс учил жонглировать и исполнять цирковые трюки (он все детство провел в бродячем цирке), Рита постоянно приносила ей безделушки с вылазок, Копер с видом мудрого старца рассказывал правила жизни. Ирэна без конца обнимала и целовала девочку, а Нейтан следил, чтобы та много читала.

Компания сошлась во мнении, что Ирэна даже немного поумнела с появлением Ирис. Как будто внезапно нахлынувший материнский инстинкт выбил из нее дурь. Тем удивительнее было то, что она была всего на восемь лет ее старше и сама недавно была ребенком.

Чем занимался Нейтан в этой шайке, Ирис до конца не понимала. Он никогда не воровал, не выбирал дома, которые стоит обнести, не выслеживал жертв, не искал место для ночлега. Он только давал дельные советы и объяснял то, что им непонятно. Всем было интересно с ним разговаривать, хотя зачастую он слишком мудрил. И он единственный из них хорошо умел читать.

Однажды на одном из привалов в очередной дешевой гостинице Нейтан подошел к Ирис со свечкой и очередной книгой. Детских книг для нее у него не было, хотя он и пытался их раздобыть. Он подсел и сказал:

– Я хочу, чтобы ты прочитала это, – он открыл определенную страницу и указал на определенный абзац.

Ирис села, положила книгу на колени и начала читать.

«Вне всякого сомнения, мы имели дело с болезнью не телесной, но умственной, связанной с душой или мозгом человека – это еще предстоит выяснить путем исследования. Пациенты имели одни и те же жалобы, от которых было не избавиться ни путем кровопусканий, ни примочками, ни другими оздоровительными процедурами.»

– Кровопускания? – спросила Ирис, она не понимала это слово.

– Врачи выливают из людей кровь, наивно надеясь, что это от чего-то лечит, – объяснил Нейтан. – Читай дальше.

«Повторяющиеся жалобы беспокоили больше окружающих, чем их самих, так как не несли особых неудобств. Они включали в себя разговоры во сне, голоса в голове во время бодрствования, ложные видения и рассеянность. Симптомы получилось убрать с помощью одурманивающих трав, однако это привело к временному отупению пациентов.»

– Что это значит? – растерянно спросила Ирис, дочитав.

Нейтан по-доброму улыбнулся – скорее, тому, что разгадал тайну, чем тому, что собирался сказать:

– Это значит, что нет никакого демона и быть не может. Ты просто душевно больна.

Ирис не знала, как реагировать на такое известие. С одной стороны это, конечно, лучше, чем демон, но душевные болезни считаются неизлечимыми и часто даже за самые, казалось бы, безобидные люди попадают в закрытые лечебницы, откуда уже никогда не возвращаются. В своей деревне она видела одну сумасшедшую женщину, та сыпала проклятиями, истошно кричала по ночам и иногда выходила на улицу в неглиже. Однажды ее забрали стражники, и никто ее больше не видел.

– Меня отправят в лечебницу? – испуганно спросила Ирис.

– Нет, конечно. Мы тебя никому не отдадим. Да и никому сейчас до этого нет дела, если ты не бросаешься на людей. Можешь даже зарабатывать попрошайничеством, если вдруг тебе надоест воровать.

Так Ирис узнала, что она сумасшедшая.

Дорога до Талара заняла почти целый год из-за постоянных отклонений от маршрута, длительных остановок в городах и периодической необходимости идти пешком. Впрочем, они совсем не спешили, имея только приблизительные цели путешествия. В столице шайка решила, что пора на время осесть. Они успели подкопить денег, договорились о паре комнат в дешевой таверне на долгий срок и стали обживаться.

Ирис уже научилась профессионально воровать и придерживалась принципов своей приемной матери – никогда не брала кошель целиком. Тем не менее, работала она быстро и ловко и зачастую приносила больше золотых, чем все остальные вместе взятые. В такие моменты Ирэна просто раздувалась от гордости, искренне считая, что ее, как мать, должны хвалить в первую очередь. Все, однако, хвалили Ирис.

Она до смерти любила свою новую семью, каждый член которой стал для нее родным. От всех она понахваталась своего, поэтому ее воспитание можно было назвать коллективным трудом. Темпераментом она также походила на всех них сразу – от никогда не замолкающей Ирэны до молчаливой угрюмой Риты.

За год девочка прибавила в весе и стала выглядеть как здоровый ребенок, хотя все равно не дотягивала по виду до своих одиннадцати. Ирэна отчаянно пыталась держать ее в чистоте, но Ирис не была особо опрятной, часто подхватывала вшей и ненавидела расчесываться. Поэтому было принято общее решение подстричь ее коротко.

Копер научил ее драться на кулаках, что довольно быстро ей пригодилось. Однажды ее таки поймали за руку, лезущую в чужой карман, поэтому ей пришлось нанести отвлекающий удар в челюсть и сбежать. Она очень переживала, что сделала человеку больно, а еще – что потерпела неудачу. На это все из компании рассказали ей о случаях, когда облажались они – нелепо, по неосторожности и глупости. В итоге все дружно смеялись, особенно над историями Ирэны, половину из которых она придумывала на ходу.

В Таларе было легко затеряться и не появляться в одном месте дважды, что им было на руку. Кроме того, город был богат – каждый склад хранил в себе дорогие товары, в каждом доме были припрятаны украшения, каждый кошель нес в себе золотые. Только не на окраинах, где у них было жилье, и где легко можно было получить заточкой в бок в темном переулке. Впрочем, их это ничуть не пугало, но Ирис в вечернее время никто не отпускал в одиночестве.

В один из таких вечеров, когда все ушли грабить очередной склад, за мамку остался красавчик Эйс. Он жонглировал с Ирис на заднем дворе дешевой гостиницы, где они жили. Он ловко подкидывал и ловил ножи, она – деревянные колышки. Пока что она была не готова жонглировать острыми предметами.

– Слушай, – не останавливаясь, сказал Эйс. Клинки сверкали перед его лицом, делая несколько оборотов в воздухе прежде, чем снова попасть в его руки: – Это все уныло. Ты уже неплохо жонглируешь и научишься еще лучше. Но может пора попробовать кое-что поинтереснее?

Ирис отвлеклась на его слова и уронила свои колышки. Поднимая их, спросила:

– Что?

Эйс обворожительно заулыбался, затем четким, отработанным движением поймал ножи обеими руками и в то же мгновение запустил один из них в стоящее в десяти метрах от них дерево. Клинок со свистом и блеском нарисовал несколько кругов в воздухе и вошел в древесину параллельно земле.

– Атаковать и защищаться, – сказал он.

Ирис растерянно посмотрела на деревяшки у себя в руках. Эйс ответил на ее невысказанный вопрос.

– Конечно, не этим. Кинжалами, – он протянул ей второй нож: – Иди сюда.

Ирис неуверенно взяла нож, сложив колышки на землю. Подошла к нему.

– Смотри. Сначала найди центр тяжести. Положи нож на указательный палец и определи в каком месте у него находится баланс.

Девочка послушно следовала указаниям.

– Теперь возьмись за это место двумя пальцами. Опусти лезвие к ладони по ее центру. Посмотри на это дерево – пока что будешь кидать с шести шагов….

Они занимались, пока совсем не стемнело. Ирис была талантливой ученицей, хотя сама так не считала, постоянно сравнивая себя с Эйсом.

– Детка, я занимаюсь этим всю свою жизнь, – сказал он, когда она в очередной раз расстроилась из-за неудачного броска. Он хвалил ее и подбадривал, но девочка все равно была очень строга к себе.

К концу занятий у Ирис отваливались руки от усталости. Эйс забрал свои ножи, с любовью протер их и спрятал под пояс так, что никто бы не понял, что он вооружен.

– Пойдем ужинать, – сказал он, положив девчонке руку на плечо.

За столом Ирис сказала:

– Я только не могу понять… Ты сказал, что я буду учиться атаковать и защищаться. Но метать ножи – это ведь только атака, так не защититься.

Лицо Эйса стало непривычно серьезным.

– Иногда атака – это единственная защита.

Ирис задумалась над его словами, ища в них какой-то скрытый смысл. Он же сказал после короткой паузы:

– Я научу тебя драться на кинжалах. Будем надеяться, что тебе это никогда не пригодится, но, как закоренелый преступник, ты просто обязана это уметь.

Ирис не знала, приходилось ли Эйсу самому драться – с тех пор, как она присоединилась к ним, ни одной поножовщины она не видела, но неизвестно какая жизнь у них была до этого.

Занятия они проводили по вечерам, когда Эйс оставался с ней один. Они были не так часто, как хотелось бы Ирис – новая активность пришлась ей по душе, и она быстро и с удовольствием училась. Эйс много ее хвалил, хотя до его умений ей было бесконечно далеко. Она же была уверена, что этот навык ей и правда никогда не пригодится, и что это будет ее увлекательным хобби. Ей хотелось в это верить.


## Лучший взломщик в Таларе

Талар нравился Ирис. Она никому не говорила об этом, но иногда вместо того, чтобы обчищать чужие карманы, она долго гуляла в одиночестве по улицам города. У нее появились любимые места – заросшие затененные парки, узкие кривые улочки, лестницы с цветочными горшками на каждой ступеньке, маленькие мостики через каналы. Ирис меняла маршруты, чтобы посмотреть еще больше и еще больше полюбить Талар.

Больше всего Ирис нравилось, что в городе никому не было до нее дела. В ее родной деревне все знали друг друга, о ней много шептались и откровенно задирали. Источником слухов о ней была нянька и сами родители, которые пытались выяснить, как изгнать из ребенка демона, не заботясь о том, что о ней будут думать другие. Здесь же никто не замечал неприметную девочку.

От ее неприметности шайка жадно потирала руки. Ирис была идеальной карманницей – ее не то, что не запомнят, даже не увидит никто. Лохматая рыжая голова Ирэны, примечательная смазливость Эйса и высокий рост Риты тут не шли на пользу, а остальные не обладали такой ловкостью пальцев. Все раздумывали о том, как еще можно использовать ее незаметность, не подвергая ее излишней опасности. Все-таки гиперопека плохо сочетается с желанием сделать из своего ребенка преступника.

Ирис, как и все дети ее возраста, чувствовала себя достаточно взрослой для более серьезных дел. Она ворчала из-за постоянного надзора, поэтому и была рада, что ее отпускают одну обчищать карманы. В одиночку она могла побыть самостоятельной, а тайные долгие прогулки давали ей приятное ощущение, что она нарушает родительские правила.

Она часто захаживала в шумный, пропахший рыбой порт, где наблюдала за швартующимися кораблями и работающими сильными и потными моряками. Талар был центром торговли всего королевства, которая и обеспечила его благосостояние, поэтому порт был оживленным местом.

Девочка сидела на перевернутом деревянном ящике и ковыряла носком ботиночка песок, выводя на нем свое имя. Голова была заполнена голосом, отвлекающим ее от собственных мыслей.

Этот голос она периодически слышала, сколько себя помнит. Сначала она думала, что это и есть ее мысли несмотря на то, что они шли параллельно ему. Но голос говорил не то, о чем она думала. Он комментировал происходящее вокруг, иногда говорил о ней в третьем лице – «нянька ее поколотит», «родители будут злиться на нее», «она останется без ужина». Все эти вещи были и так очевидны, поэтому она начала думать, что так говорит интуиция, когда узнала смысл этого слова. Затем она рассказала об этом монологе в голове матери, спросив, слышит ли она подобное. Мать ужаснулась и еще больше уверилась, что с дочкой что-то не так. Священник в церкви убежденно сказал, что это демон нашептывает Ирис на ухо и скоро он будет приказывать ей делать ужасные вещи.

Ужасных вещей она от голоса так и не дождалась, а родители и не собирались дожидаться. С годами она научилась игнорировать большинство монологов в голове, но иногда они захлестывали все сознание, не давая сосредоточиться на чем-либо еще. Такие моменты она пережидала. Как и в этот раз.

«Корабль идет к Вуденволлу», «Пират ничего не получил», «Жемчуг лежит слишком глубоко», «Сегодня будет рыбный суп с морковью» – после того, как она узнала, что у нее душевная болезнь, эти звучащие в голове фразы казались ей еще более скучными и непонятными. Неужели ее мозг не мог порождать что-то более интересное? Безумные фантазии, рассказы, шутки. Вместо всего этого просто какая-то унылая бытовуха.

Голос испортил ей настроение, и она решила вернуться в гостиницу, обчистив по дороге пару кошельков.

На удивление, когда она прибыла на место, все были в сборе и что-то увлеченно обсуждали. Ирис высыпала свою небогатую добычу «в общак» – кожаный мешок, который никогда не бывал полным, и села к остальным.

Ирэна рассказывала о встреченном ею и Копером домушнике. Такие люди всегда замечают друг друга, поэтому их не удивило, что он сразу догадался, чем они промышляют, и подошел к ним. Сначала они с недоверием отнеслись к нему, но домушник был дружелюбным и откровенным – рассказал, что устал работать в одиночку и хотел бы к кому-то присоединиться. Они пошли выпить в кабак, где долго обсуждали тяготы общего дела, необходимость работать без выходных и желание награбить за раз столько, сколько хватило бы на всю жизнь.

– Знаю один такой вариант, – заговорщицки шепнул домушник. Звали его Микель: – Не на всю жизнь, конечно, но на полгода точно хватит. Я давно обдумываю его, но в одиночку сделать это невозможно.

Он рассказал о некоем богаче, коллекционере драгоценных камней, который живет в Таларе. Все они хранятся в его доме. Крупные камни красть опасно – часто они единственные в своем роде, легко опознаются скупщиками, а их законные владельцы известны. А вот мелочевку можно сгрести, ничего не опасаясь.

Дом, естественно, охраняется, поэтому необходим надежный план и слаженная команда. Коей он предложил стать им.

Шайка обсуждала, стоит ли ему доверять.

– Он вызывает доверие, – сказал Копер. Из его уст это звучало гораздо убедительнее, чем со слов Ирэны.

Нейтану идея категорически не нравилась, но он в ее реализации и не участвовал бы. Малыш с удовольствием потирал огромные ручищи, предвкушая заслуженный отпуск после получения добычи. Рита и Эйс сомневались, а Ирэна с Копером были уверены, что дело стоящее. Поэтому, исключив мнение Нейтана как не участвующего, компания большинством голосов согласилась на авантюру.

На следующий день Микель пришел познакомиться с остальными. С собой он предусмотрительно принес несколько бутылок вина, что окончательно подкупило Эйса. План обсудить не получилось – выпивка быстро исчезала в их руках, поэтому Эйс решительно пошел за добавкой.

Микель был весел и бодр, много улыбался и шутил. У него были русые волосы, завязанные сзади в хвост, бородка и зеленые глаза с хитрым прищуром. Выглядел он ровесником Копера и Малыша, то есть немного постарше, чем остальные.

– А кто это? – спросил он, кивнув головой в сторону Ирис, – Чья-то дочь?

Малыш любовно потрепал девочку за плечи:

– Наша общая. Сопля, – иначе как Соплей он ее никогда не называл.

– Я Ирис, – буркнула девочка.

– Никогда не видел детей в подобных компаниях, – сказал Микель.

– Ну, нужно же передавать премудрости молодому поколению, – хохотнул Малыш, снова потрепав Ирис.

Под выпивку они рассказали о подробностях ее появления в отряде. Микель посочувствовал ей, назвав ее родителей словом, которого она пока что не знала. Потом все начали обсуждать свое незавидное детство – кажется, только Нейтан неплохо жил до того, как сбежал в поисках приключений. Все росли в бедности и полной нестабильности из-за семей с сомнительными моральными качествами. Затем пошли байки о жизни. Копер рассказал, как участвовал в войне четыре года назад, о том, что чувствуешь, когда убиваешь человека.

– Ужас. Страх. И в голове пульсирует от того, что ты мог быть на его месте, – он опустил голову, – Не думаю, что смог бы убить, если бы моей жизни ничего не угрожало.

Рита рассказала, что пыталась устроиться официанткой, но обхамила первого же клиента, за что ее сразу выгнали. Эйс рассказывал о бродячем цирке – у него никогда не было настоящего дома, он путешествовал с труппой по всему королевству и за его пределы. Денег постоянно не хватало, поэтому артисты то и дело использовали свои таланты в преступлениях.

– В целом, это мало чем отличается от того, что происходит здесь. Сплошные клоуны вокруг, – сказал он, и все посмеялись.

Они рассказали, как познакомились друг с другом. Нейтан и Рита выросли в одном городе и раньше были парой. Ирэна с Эйсом встретились в цирке еще в детстве, где они оба подчищали карманы посетителей. Малыш работал вышибалой в казино, откуда он их и вышвырнул как малолеток.

– Такие наглые были, – покачал головой он, – Сразу мне понравились. Спросили не хочу ли я быть их «крышей». Уж уржался я тогда!

Затем Малыш участвовал в кулачных боях в кабаке, где его противником был Копер. Когда они, побитые и довольные, пропивали гонорар за ничью, у столика рядом хамоватая и угрюмая официантка Рита лишилась работы.

– Как причудливо, – усмехнулся Микель.

– Получается, это Эйс и Ирэна нас всех испортили, – сказал Копер, – А ведь могли бы жить законопослушную жизнь.

– Скучную, унылую, тошную законопослушную жизнь, – добавила Ирэна и отпила прямо из бутылки. Все улыбнулись, внутри себя согласившись с ней. Тогда их жизнь казалась им образцом свободы и веселья.

На разработку плана ушло несколько месяцев, и причиной тому были не только периодические пьянки, которые так любила компания молодых разгильдяев. Никому не хотелось оказаться в темнице, поэтому нужно было учесть каждую деталь.

Дом богача-коллекционера находился в центре города и охранялся внутри и снаружи. Путем длительных наблюдений было выяснено, что на посту и там, и там стоят по два наемника, смена которых длится двенадцать часов. Затем их сменяют другие – работают два через два. В дневное время в доме постоянно находится молодая кухарка и несколько служанок, которые живут рядом в строении для прислуги. Сам богач часто отсутствует днем и не проявляет особой активности по ночам – в окнах достаточно рано гаснет свет. Вокруг дома стоит высокая решетка забора.

Микель заверил, что он лучший взломщик в Таларе, и показал впечатляющую коллекцию отмычек.

– Замки имеют разные конструкции, поэтому каждому лучше всего подходит своя отмычка, – сказал он, – В среднем на замок у меня уходит тридцать секунд.

Это впечатлило шайку. Хоть среди них тоже были взломщики, особым талантом в этом деле они не отличались и использовали одинаковые самодельные отмычки, которые частенько ломались, что порой перечеркивало возможность пробраться в дом. Да и копались в замках они иногда непозволительно долго.

Для выяснения местоположения коллекции пришлось задействовать Ирис. Она пролезла на территорию в сумерках, выпустила там найденного в подворотне котенка и принялась обследовать окна. Ей было до оцепенения страшно, но в то же время она радовалась, что участвует в серьезном деле. Если бы ее заметили стражники, она бы рассказала им, что ее котик сбежал за забор, и теперь она ищет его, не могли бы вы, дядечки, ей помочь? Ни один человек не заподозрит ничего дурного в прилично одетой девочке, которая выглядит на семь лет. К счастью, использовать легенду не пришлось – Ирис никто не заметил, и она, лазая по стенам дома, нашла заветные окна на втором этаже с северной стороны. Сквозь стекла было видно, как сияют внутри драгоценные камни, выставленные в витринах. На самих окнах стояли решетки, как и везде в доме. На обратном пути Ирис наткнулась на котенка в кустах, прихватила его и шмыгнула через забор между прутьями.

– Сопля хочет завести свою соплю, – прокомментировал Малыш, когда Ирис отчитывалась перед ними, держа в руках кота.

Котенка объявили талисманом и решили так и назвать, взывая к нему, чтобы он даровал им удачу. Однако было подозрение, что их вышвырнут из комнат, если узнают, что они держат там животное, поэтому поселить его пришлось на заднем дворе, где редко появлялся кто-то, кроме них.

В самой нестабильной части плана участвовал Эйс. Нужно было деактивировать стражу, что было решено сделать с помощью одурманивающих трав. Для этого их настой необходимо было вмешать в их ужин. Тут-то и вступал Эйс.

Красавчик-циркач множество раз использовал свое очарование, чтобы получать желаемое от женщин. Кроме секса, он часто желал теплую постель, вкусный завтрак, горячую ванну, немного скромных подарков. Иногда, когда его компания обитала в самых дешевых клоповниках, он проводил ночи с обеспеченными дамами, ублажая их и получая ублажение от них. Роль коварного соблазнителя досталась ему и сейчас. Целью была молодая кухарка.

Никто не сомневался в сексапильности и привлекательности Эйса, но он мог быть просто не во вкусе кухарки. Она могла быть слишком скромна или хранить кому-то верность. Эту часть плана тоже было решено начать осуществлять заранее, чтобы было время продумать другие пути.

Впрочем, шайка зря сомневалась в соблазнителе. Он начал обхаживать кухарку за месяц до ограбления, а мог бы и позже на пару недель. Сначала он дождался вечера, когда она направлялась в находящийся рядом дом для прислуги после рабочего дня. Подошел к забору и окликнул ее. Уже через пять минут кухарка во всю кокетливо улыбалась, болтая с ним. Он стал приходить каждый вечер, и меньше, чем через неделю она уже одарила его поцелуем сквозь прутья забора.

О одурманивающих травах кое-что слышал Копер, который был ранен на войне. Его поили мерзкой мутной дрянью, от которой он ничего не понимал и не чувствовал и почти моментально засыпал. Вот только что именно содержалось в этой дряни, он не знал.

– Мак и еще пара травок, – лениво сказал Нейтан, хоть и был против всей этой затеи: – Только надо узнать, как именно это готовить. Почитаю какую-нибудь медицинскую книжку.

Неделя ушла на то, чтобы он нашел ответ в литературе. Варить зелье он отказался, лишь объяснив им, что нужно делать. Под его руководством это сделала Рита – она лучше всех готовила, что почему-то посчитали достаточным доводом в ее пользу. Ингредиенты легко нашлись в аптечной лавке. Рита размолола их, смешала и долго варила в маленьком ковшике.

Одурманивающее зелье нужно было опробовать, и в качестве подопытного был выбран Малыш. Его здоровенное тело должно было выдержать чрезмерную дозу, а по его реакции можно было предположить, стоит ли ее уменьшить или увеличить. Малышу не очень нравилась эта идея, но выбора у него не имелось, поэтому он смешал белесую жижу с рыбным супом и все съел.

Через пятнадцать минут он покрылся испариной, проблевался и уснул.

– Надо уменьшить дозу, – покачала головой Рита: – раза в два.

На следующий день эксперимент повторился с измененной дозировкой. На этот раз Малыш долго держался, глядя вокруг посоловевшими глазами с дебильной улыбкой на устах. Минут через двадцать он захрапел, уснув прямо на полу.

Утром он проснулся, и его стали расспрашивать об ощущениях. Он, хоть и выглядел слегка помятым, был очень доволен экспериментом.

– Ребята, это отвал башки, – говорил он, – Я не помню, как уснул, но до этого мне было так хорошо! И во сне все было так приятно. Можно мне еще сегодня вечером попробовать?

Шайка переглянулась, и было принято решение попробовать зелье всем.

– Так будет легко рассчитать дозировку для человека обычного размера, – оправдывался Копер.

Кроме Нейтана и Ирис, все продолжили эксперимент. К ним присоединился Микель, и в результате на полу в комнате сидело шесть ничего не понимающих, но абсолютно счастливых тел, которые вырубились через пятнадцать минут, не сходя со своих мест.

– Идиоты, – устало прокомментировал Нейтан, покачав головой.

Ирис задумчиво посмотрела на кучу сопящих людей на полу.

– А если у них не получится? – произнесла она.

Нейтан помолчал, вздохнул и сказал:

– Пойдем проведаем Талисман.

Они вышли на задний двор, на улице уже было темно. Котенок спал в сооруженном для него домике на подстилке из наваленного сена. Рядом стояли миски с водой и остатками ужина.

– Ты хоть знаешь, это мальчик или девочка? – спросил Нейтан, кивнув на домик.

– Не знаю, – пожала плечами Ирис, – У меня никогда не было кошек.

Нейтан подошел к домику, аккуратно взял в руки котенка и поднял его на уровень глаз. Посмотрел ему между задних лап и объявил:

– Кот. Впрочем, это ничего не меняет, – он положил Талисмана в ладони Ирис: – У нас тут нет предрассудков.

Та бережно гладила сонного котенка, любуясь им. У него была серая шерстка, которая обещала, что он будет пушистым, когда вырастет. Он довольно урчал в руках девочки, щурясь и перебирая передними лапами.

– У них может не получиться, – сказал Нейтан, – Это очень рискованное дело. Гораздо рискованней, чем все, что они делали раньше.

Он помолчал, погладил котенка, потрепал его за ухом. Посмотрел Ирис в глаза и сказал:

– Мне бы не хотелось, чтобы ты снова оказалась без семьи. Поэтому я с ними не пойду. Кто-то должен о тебе заботиться.

Слезы почему-то подкатили к глазам Ирис, но она сдержалась и не заплакала.

– Но… Может быть, их еще можно отговорить? – спросила она.

Нейтан усмехнулся.

– Они безнадежны.

Настал тот самый день. Эйс надел свою лучшую рубашку, почистил обувь, надушился парфюмом и направился к дому богача-коллекционера. Его задача была самой приятной и наименее рискованной, поэтому он практически не беспокоился. За ним на расстоянии в двадцать метров следовала толпа воришек.

Он подошел к забору с восточной стороны дома, где располагалось жилище прислуги. Кухарка, явно отлынивая от своих обязанностей, уже бродила там. Они встречались у забора в одно и тоже время каждый день.

Она еще не отдавалась ему, но он, грубо говоря, и не просил. Однако это оставляло вероятность того, что она может быть принципиально целомудренной, что ставило план под угрозу. Эйс, тем не менее, не думал об этом. Целомудренные обычно не дают потискать свои пышные груди через прутья забора.

С тех пор, как он впервые с ней заговорил, она начала прихорашиваться, красить губки и ресницы. Впрочем, она нравилась Эйсу и без макияжа – девчонка была хороша собой, пышнотела и вкусно пахла.

– Привет, Лорочка, – сказал он, обворожительно улыбаясь.

– Как всегда опаздываешь, Эйс, – она подошла к забору и приняла кокетливую позу.

– Ты сегодня необычайно красива, – он взял ее руку и поцеловал ее маленькие пухлые пальчики долгим нежным поцелуем.

Дальше следовала пустая воркующая болтовня, в которой Эйс был профессионалом. Он мог заниматься этим часами, но потребовалось не больше тридцати минут. Солнце стремилось к закату.

– Мне пора уходить, милый, – сказала она, оглядевшись, – Надо готовить ужин.

Эйс прильнул к забору, улыбнулся уголками губ и медленно произнес:

– Может, покажешь, как ты готовишь?

Он бесстыдно смотрел ей в глаза, она зарделась и опустила взгляд. Но улыбку скрыть не смогла.

Попалась.

Она начала лепетать что-то про то, что на кухню нельзя посторонним, и что она получит нагоняй, если его заметят, но Эйс уже знал, чем это закончится.

– Ладно. Пойдем. Только тихо.

Он ухмыльнулся и одним ловким скачком перелез через забор.

Дверь на кухню и подсобные помещения была отдельной и располагалась недалеко от людской. Она не охранялась, но каждый раз закрывалась на ключ. Замок выглядел внушительно, и, когда кухарка отворяла его, Эйс мельком подумал, что их новый товарищ-домушник может и не справиться с ним.

Кухня была слабо освещена несколькими свечами в канделябрах. Маняще пахло едой, было жарко от горящей печи, на которой стояла большая кастрюля. Эйс заглянул в нее, там варились куски свинины и картофеля:

– Ммм, супчик.

– Я смогу тебе налить мисочку, когда он будет готов, – сказала кухарка Лора, подходя к массивному деревянному столу, на котором лежали овощи.

– Не стоит, – сказал Эйс, шагнув к ней, – У меня голод другого рода.

Он обнял ее сзади за талию, она вздрогнула. Он гладил ее живот и уткнулся носом в ее светлые волосы.

– Ну… только дай мне… порезать, – сбивчиво пролепетала она, неловко взяв нож в руку. Ноги ее подкашивались от его прикосновений.

Эйс поцеловал ее в шею.

– Я разве мешаю?

– Мне правда надо…, – она охнула, – готовить.

– Я помогу тебе, – он взял ее руку с ножом в свою, другой рукой притянул морковку и стал резать ее кружочками.

– Четвертинками…, – шепнула она.

Эйс выругался про себя. Нарезать нужно было хренову тучу овощей, что отдаляло от него и момент приготовления супа, и сладенькое тело кухарки. Он осмотрел стол, нашел на нем второй нож и сказал:

– Давай в четыре руки, – он дал нож Лоре, – Я просто мечта-а-аю поскорее закончить с этим.

Вдвоем они быстро справились, а он смог без лишних подозрений, пока Лора была занята зеленью, вместе с очередной порцией нарезанных овощей добавить в суп главный ингредиент – мутную жидкость из припрятанной в кармане склянки. Она быстро разошлась и растворилась в кипящей воде.

Эйс решил, что все обойдутся без зелени, подошел к кухарке и убрал нож из ее руки. Обнял ее и прижал к себе. Она возражала, но уже из последних сил, а когда его ладони начали гладить ее тело и лезть под платье, и вовсе замолчала.

– Сколько можно трахаться? – проворчал Малыш. Он сидел с остальными в темной подворотне, из которой был хороший обзор на кухонную дверь и людской домик. Они устали ждать и начинали нервничать.

– Может, что-то пошло не так? – сказала Ирэна. Она уже сгрызла себе все ногти. Если дело сильно затянется, у них есть риск попасть на вторую смену стражи, и все полетит к чертям.

Рита, Копер и Микель молчали. Никто не спускал глаз с двери кухни.

Наконец оттуда вышел Эйс – его сияющую улыбку было видно издалека. Он перемахнул через забор и побежал в переулок. Все выжидательно смотрели на него.

– Ужин через пятнадцать минут, – коротко сказал он, достигнув их: – Пора занимать позиции.

– Почему ты так долго, черт тебя дери?! – не сдержался Малыш, – Ты торчал там битый час!

Эйс, не мудрствуя лукаво, пожал плечами:

– Я резал овощи.

Копер и Рита оставались на шухере. Он приютился в растительности напротив парадного входа, там, где было хорошо видно стражников на посту. Она уселась в переулке на грязный поребрик. Ирэна, Микель и Малыш готовились выдвигаться. У всех были сомнения в том, что такого здоровяка, как Малыш, стоит пускать в дом, но он мог помочь с чем-то тяжелым или вырубить человека одним ударом, если все пойдет не так, как надо. К тому же, он не умел свистеть, а свист был условным сигналом. Эйс остался на подхвате, хотя считал, что его долг более, чем выполнен, и он заслуживает отдыха.

Вскоре один из стражников ушел в дом, второй лениво прохаживался из стороны в сторону. Поев, первый вернулся и сменил его.

Копер напряженно наблюдал за вернувшимся наемником. Тот сначала стоял смирно, практически не шевелясь.

«Какая скучная работа» – подумал Копер, – «Весь день стоять, пердеть в доспех.»

Наконец, минут через пятнадцать стражник сдался и присел на ступеньки. Он потер лоб, затем потер глаза. Зевнул так, что Копер услышал. Начал клевать носом.

Когда вернулся второй стражник, первый уже, подперев боком стену, спал. Пришедший раздраженно растолкал его, тот проснулся и даже встал, но ненадолго. Не прошло и десяти минут, как оба стражника уже дрыхли сидя, облокотившись друг на друга.

Копер выждал несколько минут и дважды свистнул – протяжно, а затем коротко. Почти сразу он услышал такой же свист Эйса, который находился между ним и Ритой. Сигнал подан, сейчас ребята начнут дело. Теперь оставалось только нервничать в ожидании.

Трое двинулись к дому. Прислуга уже ушла в свое жилище, где через пару минут погас свет – всем нестерпимо захотелось спать. Ирэна, Микель и Малыш подошли к забору и по очереди, постоянно оглядываясь, перелезли через него. Добрались до двери, где Микель продемонстрировал свое мастерство – моментально подобрал отмычку, подходящую под замок, и одним ловким движением вскрыл его. Все заняло секунд десять. Шайка проскользнула внутрь.

В доме было тихо и темно, все еще пахло едой. Ирэна ненароком подумала о том, что коллекционер заслуживает быть ограбленным, потому что живет здесь в одну харю в то время, как город полон голодающих и нищих. С кухни они перебрались в столовую, оттуда – в главный холл. В темноте было плохо видно его убранство, но проглядывались силуэты мраморных статуй по углам, канделябров и картин на стенах.

«Почему нигде не горит свет?» – подумалось Ирэне, «Экономят свечи?»

В этих мыслях она споткнулась о ступеньку и еле сдержалась, чтобы не выругаться. Малыш подхватил ее, не давая упасть.

Они поднялись на второй этаж. Хоть они и пытались идти бесшумно, половицы скрипели под ногами Малыша – этого никто не предусмотрел. Каждый шаг заставлял сердце вздрагивать. Впрочем, больше в доме не было ни звука, что их успокаивало. На втором этаже они быстро сориентировались и пошли по коридору, который должен был вести к хранилищу. Дверь было легко найти – у нее были видны силуэты крепко спящих стражников. Тройка по очереди переступила через них, приближаясь к двери. У каждого сердце колотилось что есть мочи, и все забыли дышать. Микель присмотрелся к замку, открыл свой сверток с отмычками, быстро выбрал одну из них. Руки его дрожали, поэтому взлом длился дольше, чем в первый раз. Тем не менее, меньше, чем через минуту они уже были внутри хранилища.

Со всех сторон в витринах под стеклом сверкали драгоценные камни, освещаемые тусклым фонарным светом из окна.

Нейтан и Ирис не могли усидеть на месте, пока остальные были на деле. Они сидели в одной комнате в напряженном молчании и пытались отвлечься. Нейтан читал книгу, но не мог воспринимать информацию из нее, поэтому перечитывал каждый абзац несколько раз. Ирис тоже пыталась заниматься чтением, но ее захватил голос, безостановочно говорящий в голове. Всплывающие фразы были тревожными, она старалась их не слушать, но буквы в книге плыли и разбегались, оставляя ее наедине со своим сознанием. Она закусила губу и сжала кулаки, и это ничем не помогло.

– Мне страшно, – тихо сказала она.

– Опять голоса?Нейтан внимательно посмотрел на нее и спросил:

Она коротко кивнула.

– Иди сюда, – Ирис подползла к Нейтану, он обнял ее за плечи и стал читать вслух. Это немного отвлекло ее от потока слов в голове.

Через час они услышали, как кто-то шумно поднимается по лестнице и приближается к их двери. В комнату вихрем ворвалась Ирэна, за ней зашли Эйс, Малыш, Копер и Рита.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо! – безостановочно повторяла Брехунья.

– Что произошло? – спросил встревоженно Нейтан.

– Все пошло по пизде, – Ирэна подошла к общаку и высыпала в него горсть сверкающих камней разных цветов, – Дерьмо, дерьмо!

– Успокойся, – скомандовал Копер, но это возымело мало эффекта. Ирэна носилась по комнате, как испуганная курица, хваталась за голову и ругалась, – А ну сядь!

– Вы все здесь, и даже с камнями. Что не так? – спросил Нейтан.

Эйс сел напротив них с Ирис и начал рассказывать – лицо его было напряженным и бледным.

Потребовалось время, чтобы найти мелкие камни в хранилище. Они не были выставлены на всеобщее обозрение, а были спрятаны в шкатулки, которые лежали в ящиках под витринами. И ящики, и шкатулки были закрыты – Микель из-за волнения копался с замками чрезмерно долго. Он успел вскрыть три коробочки, из двух высыпал содержимое в свой кошель, а третья, с изумрудами, сапфирами и рубинами, досталась Ирэне.

В коридоре послышались шаги, все в одно мгновение замерли. Посмотрели на окна с частоколом решетки. Это не вариант. Выход только один.

Шаги приближались к хранилищу, за дверью они услышали чей-то громовой голос:

– Какого черта тут происходит?!

Они отчаянно искали место в хранилище, где можно было спрятаться, но каждый угол был на виду. Даже если засесть за витрины, хватило бы полшага вглубь комнаты, чтобы их всех заметить. Под дверью появилась полоска света, послышалось пыхтение стражников.

Дальнейшее происходило очень быстро, хотя участникам казалось, что время замедлилось. Малыш, вдруг будто превратившись в берсерка, молниеносно схватил Ирэну и перекинул через плечо, рванул к двери и с силой вышиб ее ногой. Понесся вперед, расталкивая всех на своем пути. Беспомощно болтаясь на нем, Ирэна успела увидеть, как он сбил с ног одного из стражников и какого-то немолодого мужчину в богатой ночной рубахе из шелка. Тот держал в руках свечу, которую не выронил при падении.

События развивались стремительно. Малыш несся вперед к лестнице, мужчина не растерялся, быстро поднялся, бросил взгляд в хранилище. Увидев там замешкавшегося Микеля, он схватил торчащий из стены у его головы рычаг и дернул его.

Дверной проем, как пасть, закрыла решетка, рухнувшая сверху.

Малыш выбежал из кухни на улицу, успел услышать одиночный свист, повторившийся через секунду из другого места – сигнал о том, что пора уходить. Без особой осторожности перекинул Ирэну через забор и перебрался сам. В доме была слышна погоня – несколько пар ног бежали за ними, звучали приказы и ругательства. Схватив за шкирку Ирену, Малыш понесся в темный переулок.

– Этот хрыч, видимо, не ел, или у него была другая еда, – предположил Эйс после рассказа, – Предугадать это было невозможно.

– Вы оставили там Микеля, – подытожил Нейтан.

– Если хочется, иди, помоги ему, – прогромыхал Малыш. Он рухнул на кровать так, что она заскрипела под его весом.

– Черта с два я вернусь в ту часть города! – воскликнула Ирэна.

– Я и не прошу за ним возвращаться, – сказал Нейтан и покачал головой, – Дело дрянь.

Ирис непонимающе смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого. Почему они переживают? Их же не поймали.

Все замолчали, даже Ирэна перестала ругаться. У всех были опущены глаза, напряжение в комнате нарастало.

Малыш шумно выдохнул и сказал:

– Жрать хочу. Пойдемте в кабак.

Остаток ночи прошел в тишине, которую не прекратила даже выпивка. Компания долго не могла уснуть, в голову все еще бил адреналин. Особенно взбудоражены были Малыш с Ирэной, которые ворочались до самого утра. Стоило им закрыть глаза, как они видели решетку, с грохотом запирающую хранилище и оставшегося в нем Микеля.

Через несколько дней Нейтан прогуливался в одиночестве, зайдя по пути в книжный магазин. Не найдя там ничего интересного из недорогого, он направился ближе к центру Талара.

Извилистые улочки города с тесно стоящими домами стали для него совсем родными. Он ненавидел переезды и скитания и мечтал где-нибудь обосноваться на всю жизнь. Талар подходил ему и вполне нравился – уютная архитектура, сочетающаяся с прелестями столицы, была ему приятна. Однако Нейтан предчувствовал, что скоро придется отсюда бежать.

Его опасения подтвердились.

Он зашел в арку между домами и краем глаза увидел что-то, привлекшее его внимание.

Розыскная листовка. Вернее, сразу пять. Копер, Малыш, Эйс, Ирэна и Рита. Все они висели рядом на стене в арке и явно существовали не в единственном экземпляре.

Убедившись, что вокруг никого нет, Нейтан сорвал их все и сложил в сумку.

– Что это за рожи? – спросил Малыш, стоя перед столом с разложенными на нем листовками. На них красовались лица лысого круглолицего бородача, коротко стриженной черноволосой девушки с мрачным взглядом, поседевшего мужчины примерно тридцати лет, миловидного парня и девицы с растрепанными рыжими кудряшками.

– Это вы, друзья мои, – сказал Нейтан, облокотившись на столешницу, – Микель вас сдал.

Остальные подошли к столу. Кроме нарисованных не очень талантливым художником портретов, на листовках были указаны имена и подробно описаны отличительные черты каждого из участников ограбления. Также там указывалось совершенное ими преступление и предупреждение о том, что они могут попытаться продать украденные драгоценности.

– Сходство сомнительное, – сказал Копер, глядя на изображенные лица.

Нейтан успел забыть, что никто из них не умеет читать. Он немного подучил Риту в свое время, но сходу она не понимала букв, пока не сосредоточится и не напряжет мозги.

– Там ваше описание, – сказал он, – Очень подробное и точное. И о камнях написано. И сумма вознаграждения, хотя довольно скромная.

Все помрачнели. Они и так в последние дни практически не выходили из дома из-за пережитого, а это листовка говорила о том, что и здесь, в таверне, их могут опознать.

– Вот мерзавец, – покачала головой Рита, – Больше никаких дел с малознакомыми.

Нейтан промолчал. Он не считал Микеля виноватым. Наверняка сведения о подельниках из него вытащили пытками, да и обида за то, что его бросили, могла сыграть свою роль. Но Нейтан не стал это высказывать, все и так были напряжены.

– Надо уезжать, – поразмыслив, сказал Копер, – Сегодня же.

Все были с ним согласны.

Камни они продать не могли, денег оставалось мало, а пойти щипать кошельки сейчас было слишком рискованно. Воровать отправили Ирис, остальные собирали пожитки в тюки, с большим сожалением оставляя вещи не первой необходимости. Когда она вернулась, они сразу же выдвинулись прочь из города.

– Нам бы коней, – поморщившись, сказал Эйс, согнутый под весом поклажи.

– Ага, чтобы прослыть еще и конокрадами, – мрачно буркнул Копер, – Мы не сможем их купить здесь.

Их ждал долгий пеший путь.


## Под открытым небом

Ночевки в лесу имели свою прелесть, хотя лагери, которые они разбивали, были далеки от совершенства. Только Эйс и Копер имели опыт жизни в природных условиях, да и то, все снаряжение тогда им было предоставлено – одному цирком, другому армией. Сейчас же палатки и полевую кухню приходилось сооружать из подручных средств.

Зато открылись другие таланты в компании. Рита, как оказалось, отлично стреляла из лука и начала учить всех охотиться, а Копер и Малыш из чего угодно могли сделать удочки. Хотя бы они были сыты.

– Мне нужен настоящий лук, а не это посмешище из говна и палок, – жаловалась Рита, строгая из веток кривенькие стрелы.

В охоте также был полезен Эйс со своим впечатляющим умением метать ножи. Однажды он даже умудрился убить оленя, хотя в основном его жертвами были зайцы и птицы. Олень, впрочем, не был съеден до конца – никто не умел его консервировать, поэтому половина туши быстро покрылась опарышами и стухла.

Леса были опасны – в них водились волки и лясуны – мерзкие злобные покрытые мхом карлики, которые нападали на все живое. От лагеря уходили минимум по двое и обязательно с оружием. Впрочем, все разы удавалось просто сбежать от опасности, а одного лясуна они убили. Ночью в лагере всегда кто-то оставался на посту, прислушиваясь к каждому шороху из леса.

Они старались избегать населенных пунктов, потому что все еще находились в столичном регионе. Не хотелось проверять, разыскивают ли их вне Талара. Когда же в городе было что-то необходимо, туда отправлялись Нейтан и Ирис, как единственные, у кого не была подпорчена репутация. Так они раздобыли топор, запас вяленой еды, кое-какие лекарства и теплую одежду.

Осень разыгралась в полную силу, приближалась зима, а с ней и серьезные проблемы, связанные с холодом. Уже сейчас по ночам на листьях и траве иногда появлялся блестящий иней, а с утра шел пар изо рта.

– Мы просто помрем в лесу, – сидя у костра поздним вечером и ежась, сказал Малыш.

– Нам нужны одеяла, – чуть позже сказал Копер.

– И лук, – добавила Рита.

– И спальные мешки.

– И нормальное огниво.

– И выпивка.

– А у меня дыра в сапоге.

– Без мыла я воняю, как крыса, – жалобы послышались со всех сторон.

Нейтан поднял ладони:

– Извините, конечно, но все это мы с Ирис вдвоем не утащим.

Все мрачно замолчали, Ирис сидела с подросшим котенком на коленях и гладила его в тишине. По вечерам настроение у всех падало из-за холода и недоедания, поэтому каждый привал превращался в недовольное бухтение и периодические ссоры. Масла в огонь подливала необходимость спать всем вместе в обнимку, чтобы не замерзнуть, что не нравилось никому и порождало множество жалоб друг на друга.

Копер тяжело вздохнул и заключил:

– Нам нужна лошадь. Или хотя бы осел.

Все молча задумались.

– Если бы мы могли продать эти чертовы камни, у нас бы не было никаких проблем, – сказала Ирэна печально.

Никто не ответил. Все понимали, что в пригородах нет никого, кто мог бы себе позволить драгоценности, а поэтому надо добираться до следующего крупного города, что означало еще недели пути.

– Давайте мы попробуем выменять пару камней на осла или лошадь, – сказал Нейтан, – Вдруг какой-нибудь крестьянин всегда мечтал иметь рубин на своей ферме.

Никто не понял, шутит он или нет, но было принято решение попробовать обмен в ближайшем населенном пункте.

Через день они дошли до небольшого городка Нижняя Гряда. Лагерь разбили на кромке леса рядом с глубоким озером. Шайка разделилась по половому признаку и по очереди помылась. Оценив внешний вид чистых и одетых Нейтана и Ирис, как «приличный», их отправили к людям.

«Интересно, как нас воспринимают жители?» – думала Ирис, «Как брата с сестрой? Как отца с дочкой?»

Нейтан был слишком молод, чтобы походить на ее отца, разница в возрасте была около десяти лет. У них было мало общего внешне, поэтому за брата и сестру их можно было принять только с натяжкой. Нейтан обладал точеным лицом с высокими скулами, красивым носом с небольшой горбинкой и бледной кожей. Ирис же выглядела губастой простушкой с веснушками на курносом носу.

Она озвучила свой вопрос. Нейтан немного подумал, улыбнулся и положил руку на ее голову:

– Ты для меня младшая сестренка.

Ирис скрыла свое разочарование. Конечно, сестренка, ведь он не воспринимает ее всерьез. У девочки начинался пубертат и просыпались неведанные доселе чувства. Она начала немного стесняться Нейтана, но одновременно и пытаться проводить с ним больше времени, слушать каждое его слово, но напускать безразличие на лицо, когда он говорит. Разница в их возрасте ее ужасно бесила – когда она станет достаточно взрослой для него, он уже будет тридцатилетним стариком.

Нейтан не догадывался о ее чувствах. Хоть он и воспринимал ее всерьез, но как умную, глубоко мыслящую девочку, которая сейчас находится в поиске моральных ориентиров и вырабатывает взгляд на жизнь. Взгляд на жизнь, по его мнению, у нее был мрачноватым – Ирис редко улыбалась даже в радостные моменты.

Они шли до предместий городка полтора часа, порядком устав в пути.

– Надеюсь, возвращаться будем на коне, – сказал Нейтан, когда они проходили мимо первых показавшихся крестьянских лачуг. Взглядом они искали конюшни.

Крестьяне занимались своими делами, не обращая на них особого внимания. Солнце было еще высоко, а работы – непочатый край, нужно было собирать урожай яблок, тыкв, свеклы и моркови. Нейтан подошел к покосившемуся заборчику одного из домов и крикнул трудящемуся в поле мужику:

– Эй, добрый человек! Можно вас отвлечь на минуту?

Крестьянин оценивающе посмотрел на парочку и неторопливо подошел.

– Чего надо?

– Знаешь у кого можно купить вьючное животное?

– Кого?

– Ну, лошадь, осла, мула…

Крестьянин задумался, недоверчиво глядя на них.

– У нас с сестрой далекий путь, – пояснил Нейтан.

Мужик хмыкнул:

– У Дуброва есть тройка ишаков, только он вам ничего не продаст. Жадный он.

– Надеюсь, договоримся, – улыбнулся Нейтан, – Где его найти?

Мужик указал куда-то за спину Нейтана:

– Вооон там, хибара с серой крышей.

– Спасибо, добрый человек, – сказал Нейтан, найдя взглядом указанный дом.

Они дошли до хибары, у которой и правда стоял хлев. Рядом с ним паслась корова и свинья с четырьмя чумазыми поросятами. Неподалеку расположился курятник, вокруг которого, квохча, бегали курицы и цесарки.

Как только они подошли к забору, на них с лаем выбежал здоровый пес. Нейтан выругался и прикрыл Ирис, отчего у нее екнуло сердце, а на щеках появился румянец. Собака громко лаяла и рычала, но перепрыгивать через забор, чтобы их сожрать, по всей видимости, не собиралась.

Вскоре появился хозяин – тучный мужик с длинной седой бородой.

– Вы кто такие? – спросил он, пытаясь перекричать пса.

– Вы Дубров? У нас к вам дело есть, – Нейтан покосился на собаку, – Не могли бы вы убрать пса, чтобы мы могли поговорить?

Дубров помедлил, пристально их рассматривая. Его подкупал их приличный вид, но в то же время он и вызывал подозрения. Нечасто в предместьях задерживались городские.

Подумав, мужик схватил собаку за шкирку и увел, посадив на цепь.

– Ну? – произнес он, вернувшись.

– У вас же есть ишаки? – спросил Нейтан, – Сколько хотите за одного?

Дубров хмуро молчал, но в голове его уже появились мысли о прибыли. Усмехнулся:

– У вас столько нет.

– Сколько?

– Они мне в поле нужны.

Нейтан полез в карман и достал три маленьких сверкающих камня разных цветов. Он понятия не имел, сколько они стоят, да и сколько может стоить ишак тоже. Он протянул ладонь с камнями мужику.

– Столько хватит?

Мужик, насупив брови, посмотрел на драгоценности, перевел взгляд на Нейтана.

– Больше.

– Больше нет, – соврал Нейтан.

Мужик хмыкнул.

– Украл?

Нейтан изобразил изумление.

– Нет, что вы! Мать отдала приданое сестры. Времена нынче тяжелые.

Мужик молчал, что уже порядком раздражало Нейтана.

– Это рубин, сапфир и изумруд, – сказал он, – Продадите ювелиру – на всю жизнь денег хватит.

– А сами чего не продадите?

– У ювелира ишака нет, – ответил Нейтан серьезно.

Мужик снова помолчал, все также оценивающе поглядывая то на камни, то на Нейтана.

– Вы этими блестяшками по всей деревне, небось, трясли, – он покачал головой, – Меня ограбят.

– Мы на дураков похожи? – обиженно сказал Нейтан, – Вы их первый видите.

Он терял терпение, но никоим образом это не демонстрировал, только незаметно стискивая зубы.

Дуброву требовалось время, чтобы поразмыслить. Он взял один камень и осмотрел, попробовал на зубок, снова осмотрел. Он также не имел представления о том, как их проверять, и сколько они могут стоить.

– Ладно, – наконец сказал он, – Вроде настоящие. Выбирайте ишака.

Нейтан в ишаках понимал столько же, сколько в драгоценных камнях, поэтому выбрал того, который, по его мнению, выглядел наиболее симпатично и вонял чуть меньше остальных.

– Имя у него есть? – спросил он.

Дубров посмотрел на него, как на идиота, и не ответил.

– Ладно, – тихо сказал Нейтан, – Будет Рубином. Пошли отсюда, – добавил он Ирис.

Когда они отошли на приличное расстояние от дома внезапно разбогатевшего Дуброва, Ирис сказала:

– Ты хорошо врешь.

Нейтан не понял, комплимент это или упрек, и промолчал.

В городе Ирис пришлось немного поворовать, потому что золотых на все хотелки шайки было недостаточно. Кошельки жителей были гораздо худее, чем у таларцев, но в итоге им хватило на многое – рулон парусины, огниво, короткий лук, одеяла, сапоги для Риты, овощи и соль. На сдачу Нейтан купил Ирис леденец. Все добро они водрузили на ишака и отчалили через главные ворота в стене. Когда они вышли из города, Нейтан сказал:

– Дела скверные. Тут тоже висят розыскные листовки на наших.

Ирис молчала, держа леденец во рту. Для нее это значило только то, что она продолжит проводить время наедине с Нейтаном, когда они будут совершать вылазки в город.

В предместьях он внезапно остановился, дал поводья ишака Ирис и сказал:

– Подожди здесь, – он быстро ушел. Ирис следила за ним взглядом – он подходил то к одному дому, то к другому, о чем-то говоря с хозяевами.

Вернулся Нейтан с большой бутылкой прозрачного самогона.

В лагере все были счастливы. Впервые за долгое время вечер прошел весело и дружно.

Они двигались на восток, с трудом представляя конкретную цель. Нужен был достаточно крупный город подальше от столичного региона. Была надежда, что до туда розыскные листовки не дошли, и они могли находиться там в относительной безопасности.

Тем временем, им все больше нравилось жить в лесном лагере. Вылазки в город требовались все реже, так как они научились выживать на природе. Поджаренные на костре дичь и рыба были сытными и вкусными, вечера у огня были романтичны и навевали желание петь и танцевать. Кроме того, никому не приходилось воровать и подвергать себя опасности.

– Может, останемся жить в лесу? – сказала однажды Ирэна: – Друиды вон постоянно в лесу живут. И егеря всякие.

Всех пугала только приближающаяся зима. Пока что холод не доставлял неудобств – все были снабжены теплой одеждой и обувью, костер, палатки и одеяла грели по ночам. Но что будет, когда выпадет снег, никто не мог предсказать.

Они передвигались медленно, не более пятнадцати километров в день. Им казалось, что они вот-вот наткнутся на подходящий город, поэтому спешить некуда. В свободное от пути время они продолжали знакомиться с лесными премудростями, охотились, учились управляться с оружием, рыбачили, рассказывали друг другу истории, пели песни. Никто не обращал внимание на то, что они уже давно не видели никаких дорожных указателей и населенных пунктов.

Когда же однажды утром это заметили, созвали общее собрание.

– Кто-нибудь имеет представление, где мы находимся? – серьезно сказал Копер.

Все молчали. Высказался Нейтан:

– Мне казалось, что еще вчера мы должны были дойти до Канингтона. Или хотя бы до его пригорода.

Копер почесал лоб:

– Когда мы в последний раз видели поселение? Неделю назад? Больше?

Дни смешались из-за однообразности, поэтому никто точно не знал.

– Что есть рядом с Канингтоном? – спросил Копер.

– Да черт его знает, – пожал плечами Нейтан, который, как оказалось к удивлению остальных, знает не все на свете: – Я не силен в географии.

Копер помолчал, походил из стороны в сторону, сложив руки за спиной.

– Получается, мы заблудились, – наконец сказал он.

Нейтан усмехнулся:

– Сложно это так назвать. Мы же не знаем, куда направляемся.

– И то правда, – согласился Копер, – Кто что думает об этом?

Все попереглядывались. Никто не выглядел встревоженным, такое положение дел не казалось опасным.

– Рано или поздно мы дойдем до куда-нибудь, – сказала Ирэна.

– Но нам нужно узнать, где мы находимся, – возразил Копер.

Ирэна откинулась назад, склонила голову на бок:

– Ну так давайте спросим каких-нибудь путников.

Путники им попадались нечасто, в лучшем случае они встречали людей раз в день.

– Ну что ж, – сказал Копер после минутного раздумья, – Давайте их поджидать на дороге. Дальше не двигаемся, пока не выясним, куда направляться.

Дорога не дотягивала шириной до большака, и активности на ней никакой не было. Решили, что за ней будут следить по двое, первыми на пост вышли Ирэна и Эйс. Они чуть не сошли с ума со скуки и два часа играли в «Загадай слово».

С обеих сторон дороги простирались нетронутые человеческой цивилизацией луга, покрытые пожухлыми растениями и кустарником. Лагерь не было видно – он был разбит в цветном от осенних листьев лесу в километре отсюда. Была идея разложиться прямо здесь, но от нее отказались, так как это могло привлечь разбойников, если они тут обитали. Дорога была заросшей травой – раньше ее, должно быть, часто использовали, но сейчас путники на ней появлялись редко. Возможно, что-то изменилось в местных поселениях или где-то проложили большак, который ее затмил.

На смену Эйсу и Ирэне вышли Малыш и Рита. Не успели они заскучать, как вдалеке появился наездник на гнедой кобыле с телегой, ползущей за ними. Они дождались, пока он приблизится, заодно осматривая его.

Это был мужчина в возрасте, седой и суровый на вид. Телега была заполнена овощами и фруктами всех мастей, но в основном яблоками и тыквами. Путник был вооружен – на спине у него был закреплен лук. Ему преградили дорогу, и он остановил лошадь, недоверчиво глядя на незнакомцев.

– День добрый, – сказала Рита, поглядывая на его лук. Тот был куда серьезней, чем у нее, – Мы тут заблудились немного, не подскажете нам, далеко ли до Канингтона?

Хмурый мужик ответил:

– Дней десять пути. И не по этой дороге.

Рита чертыхнулась про себя и сказала:

– Скверно. В какой он хотя бы стороне?

Путник указал рукой на север:

– Где-то там.

– А что впереди? Куда вы направляетесь?

– Столица, вестимо.

Ребята хмыкнули. Рита показала в сторону, с которой появился путник:

– А там что?

– Деревни. Коровья Яма, Березняк, Дубки….

Рита почесала подбородок. И она, и Малыш впервые слышали эти названия. Она посмотрела на овощи в телеге:

– Продавать везете?

– Угу.

– А нам продадите немного? – сказала Рита к удивлению Малыша. Он не помнил, чтобы им нужны были овощи. И чтобы на них были деньги.

Мужик подумал немного, глядя на них, и слез с лошади. Подошел к телеге и спросил:

– Чего хотите?

– Пару тыкв и мешок яблок. А что в тюках?

– Картошка.

– Покажете?

Мужик повернулся к телеге и потянулся к тюкам с картофелем. В это время Рита рассматривала его лук на спине.

Лук был отличным. Явно дальнобойный, с тетивой из переплетенных нитей сыромятной кожи, сбалансированные широкие плечи. Навязчивая мысль роилась в голове у девушки. Она пыталась набраться решимости и перейти к действию, необходимость которого возникла спонтанно и неожиданно.

Рита замешкалась всего на несколько секунд. В одно движение вынула из- за пояса кинжал, схватила мужика за плечи и приставила клинок к его горлу. У Малыша от изумления открылся рот и распахнулись глаза во всю ширь, но он молчал.

– Извините, но сейчас мы будем вас грабить.

Путник тяжело вздохнул и поднял руки. Пробурчал:

– Чертовы сопляки. Из-за тыквы поганой готовы человеку угрожать?

– Нет, – сказала Рита, – Из-за лука.

Она немного отодвинулась в сторону, продолжая держать нож у горла мужика. Взглядом скомандовала Малышу забрать лук с его спины. Малыш помедлил, но послушно снял лук с портупеи.

– Стрелы тоже, – сказала Рита, и Малыш взял колчан.

– Безоружного оставляете, – сказал мужик, – Сердца у вас нет.

– У вас кинжал в сапоге, – Рита кивнула на его ногу так, будто он мог это видеть.

Путник промолчал.

– Теперь мы уйдем, а вы поедете продавать овощи, – сказала она – Прикрой меня, Малыш.

Малыш не сразу понял, что это значит вооружиться луком и направить стрелу на мужика. Когда он это сделал, Рита отошла на шаг, отпустив путника, подумала немного и взяла в руку одну из тыкв.

– Удачной вам дороги, – сказала Рита. Парочка бандитов ушла, оставив проклинающего их мужика стоять у лошади с телегой в полном расстройстве.

В лагере неоднозначно приняли новость о том, что Рита ограбила путника. Малыш долго возмущался, что она его не предупредила о задуманном, она же оправдывалась тем, что задуманное осенило ее слишком внезапно.

– Я просто не могла его упустить. Это отличный лук, – говорила она: – Не знаю, откуда такой взялся у мужика. Может, торговля овощами выгоднее, чем грабежи.

– Мы теперь разбойники с дороги? – с непонятным энтузиазмом сказала Ирэна.

Нейтан, как обычно, был недоволен. Копер отчитал Риту, но не был до конца уверен, что она поступила неправильно. Эйс любил разнообразие и уже представлял, как сам грабит одиноких путников. Ирис, поразмыслив, спросила:

– А чем это отличается от карманных краж и ограблений со взломом?

Все задумались. Малыш сказал:

– Сопля хороший вопрос задала. Может, признаем, что мы – не такие уж славные ребята? Ну, будет теперь в Таларе висеть еще пара розыскных бумажек, разница-то какая?

– Вполне вероятно, что эти розыскные бумажки дойдут до Канингтона, о котором вы спросили мужика, – сказал Нейтан с серьезным лицом.

Рита фыркнула:

– Из-за лука? Да его стража обсмеет, если он пожалуется.

– Ты ему угрожала оружием, – отрезал Нейтан, – Вооруженный грабеж – серьезное преступление, что бы ты ни украл.

Он неплохо разбирался в серьезности преступлений. Пока его друзья с упоением нарушали законы, он мысленно считал, сколько лет в темнице им грозит за все содеянное.

– Ой, не нуди, – махнула рукой Рита, – мы все тут уж пожизненное заслуживаем. Или плаху. Ты тоже попадешь под раздачу, кстати.

Все были с этим согласны, и обсуждение закончилось. Также все были согласны с тем, что лук и правда был отличный.

Проблема, тем временем, все еще не была решена – они не знали, где находятся, и куда им идти. Возвращаться не имело смысла, поэтому путь оставался только один – в сторону названных путником деревень. Чем им там заниматься, они пока не понимали.

Первой деревни они достигли через полтора дня, когда время уже приближалось к полуночи. Поселение выглядело удручающе – кроме того, что в нем было не более пятидесяти лачуг, все они выглядели дряхлыми и ветхими. В деревне явно не было ничего, кроме сельской жизни.

Они нашли заброшенный дом и впервые за много недель ночевали в помещении. Внутри сновали крысы и мыши, которые тут же разбежались, когда Ирис выпустила из рук Талисмана. Покрытая паутиной мебель отсырела и издавала запах плесени. В доме было несколько кроватей без белья, кухонная мебель и печка. Была также дверь, ведущая в хлев, но в нем обвалился потолок.

Собравшаяся компания развела огонь в печи, поужинала зайчатиной с тыквой, укуталась в одеяла и уснула.

Деревня называлась Березняк, и шайка бандитов еще не знала, что проведет в ней всю зиму.

За окном медленно оседал на землю первый снег.

Жизнь в крохотной деревне была скучной и однообразной. У местных ничего не происходило – они собирали остатки урожая, заготавливали дрова на зиму, охотились, рыбачили в ближайшей речушке. Пришельцев они приняли с удивительным безразличием, только дед, назвавшийся старостой, попросил «не барагозить». Барагозить никто и не собирался – жители явно были нищие, вряд ли во всей деревне нашелся бы хоть один золотой.

Нейтан расспросил старосту об окрестностях и ближайших крупных городах. Тот порылся в своем доме в ящиках и достал потрепанную карту.

– Только она старая, – сказал он, – Может че изменилось уже.

Местные никогда не выезжали за пределы деревни. Это и не имело смысла, они жили натуральным хозяйством и никого не знали в соседних селениях. Самому молодому жителю было лет тридцать, с момента его рождения никто больше не заводил детей. Березняк был деревней дряхлых стариков и быстро вымирал.

Карта действительно была неактуальной. Канингтон на ней был обозначен городом Айсгарта – соседнего с Веронией королевства, которое лишилась его в ходе войны лет двадцать назад. Тем не менее, она давала представление о том, где они находятся, и выводы были неутешительные. От Канингтона их отделял огромный дремучий лес, а другой ближайший крупный город, Туманный Рубеж, находился в месяце пути. Риск замерзнуть насмерть в дороге был слишком велик, поэтому они решили переждать зиму здесь.

Никто не обрадовался этой новости, но делать было нечего. Земля начала промерзать по ночам, для ишака Рубина уже было сложно найти пищу в пути, а снег мог замедлить передвижение в разы.

Они начали помогать крестьянам в работе в обмен на сено, молоко с хлебом и разные бытовые вещи. После этого староста проникся к ним доверием и сказал, что есть заброшенный дом побольше, который они могут занять на зиму. Это их порадовало, так как в их халупе пространства было критически мало.

В новом жилище на всех хватило спальных мест, хоть некоторым и пришлось спать подвое. Состояние дома было лучше, чем у предыдущего, и в нем сохранилось больше мебели и кухонной утвари. Как будто хозяева ушли, ничего не забрав.

– Наверняка тут кто-то сдох, – прокомментировала это Ирэна.

– Какая разница? Главное, что труп вынесли, – ответил Копер.

У дома также уцелел хлев, куда был поселен ишак.

После переезда быт шайки наладился и стал совсем устойчивым. Скучать приходилось редко, так как постоянно требовалось заботиться о пропитании и тепле. В свободное же время каждый развлекался, как мог – Эйс жонглировал и учил Ирис обращаться с кинжалами, Ирэна донимала всех болтовней, Рита много гуляла по лесам с луком, Малыш и Копер состязались то в армрестлинге, то в кулачных боях.

Хуже всего приходилось Нейтану. Он остался без книг, которые пришлось бросить еще в Таларе, и теперь мучился от скуки, когда не приходилось работать. Ирис бы с радостью проводила с ним время, но Эйс уже посчитал ее своей личной игрушкой и ежедневно ее занимал.

В один из дней Нейтан не выдержал и пошел в соседнюю деревню искать книги. Путь до Дубков занял у него весь день. Вернулся он с экземплярами «Целебных трав Восточного региона» и «Советов по разведению скота». Крестьянин, который их отдал, признался, что не умеет читать.


## Весна

Дни сменяли друг друга, пролетали недели, незаметно проходили месяцы, и наконец зажурчали первые ручейки талого снега. Весна в Веронии наступала рано, и обычно ее первые признаки означали, что зима больше не вернется. Во многих селениях люди разводили костры, плясали и сжигали чучела, но в Березняке не было принято веселиться. Крестьяне безразлично встретили начало весны, просто сменив один вид деятельности на другой.

Шайка бандитов подождала еще неделю и выдвинулась в путь.

– О Всевышний! – взывая к небесам, воскликнула Ирэна, – Наконец-то!

Малыш и Копер взваливали поклажу на порядком разжиревшего за зиму ишака, остальные собирали личные вещи в рюкзаки. Выдвинулись они рано утром, не попрощавшись с местными, которые проигнорировали их уход.

– Знаете, что самое тупое? – сказал Копер, – У нас в сумке камней хватит на табун лошадей, а мы идем пешком.

Все уныло подумали о пути, длинною в месяц, который их ждет.

Через несколько дней Ирис заболела. Она еле плелась, душераздирающе кашляла, а кожа ее покрывалась испариной. Сначала ее посадили на ишака, но он не выдерживал веса поклажи с ней, поэтому пришлось остановиться и разбить лагерь.

– Я теперь знаток целебных трав, – заявил Нейтан, роясь в сумке с лекарствами, – И разведения скота, но это нам пока не нужно.

Он взял несколько бутылочек и мешочков и пошел в палатку к Ирис. Та лежала, укутанная в одеяла, глядя полуоткрытыми глазами, на животе у нее спал преданный кот Талисман. Нейтан опустился перед ней на колени и потрогал лоб ладонью.

– Да у тебя жар, – он начал ковыряться в принесенных лекарствах, обернул тряпкой горстку терпко пахнущей травы и размочил теплой водой. Положил на лоб Ирис.

– Я вас задерживаю, – произнесла она слабым голосом и закашлялась.

– Не говори глупостей, – сказал Нейтан, – Мы никуда не спешим. Вот, – он протянул к ее губам склянку с пахнущей солодкой коричневой жидкостью: – Это надо выпить.

Она приоткрыла рот, он ее напоил. Нейтан стал осматривать остальные лекарства, придумывая, что еще можно сделать, но не нашел больше ничего полезного.

– Посиди со мной, пожалуйста, – попросила она.

– Конечно, – он улыбнулся, – Я бы тебе почитал, но вряд ли подробности о разведении скота способствуют выздоровлению.

– Просто расскажи мне что-нибудь.

Нейтан задумался. Третий год Ирис обитает в их компании, и вся его жизнь проходит у нее на виду. Она знает все.

– Кем ты был раньше? – угадав его мысли, спросила она.

Нейтан протяжно хмыкнул. Он не очень любил вспоминать о своей прошлой жизни, но отказать ей не мог.

– Я вырос в богатой семье, – начал он: – С детства подавал надежды. У меня были гувернантки и прислуга. В семнадцать лет я отправился в университет, но не проучился там и года. Встретил Риту, осознал, что не все живут так, как я. Меня это…, – он замолчал, подбирая слово: – ошеломило. Я начал видеть несправедливость этого мира, хотел с ней бороться, – он опустил глаза и, печально усмехнувшись, сказал: – Не придумал ничего умнее, чем вступить в банду преступников.

Что я с ними делаю? – продолжал он: – Черт его знает. Возможно, они держат меня, как твоего кота. Я никогда не воровал. Иногда помогал им разрабатывать их амбициозные планы по ограблению склада или лавки, но сам не участвовал в их осуществлении.

Мои родители все еще живы, иногда я пишу им письма и даже получаю ответы, когда мы где-то задерживаемся. Естественно, они считают меня позором семьи. Но у меня уже другая семья.

Он замолчал.

– Снег тает на лугах…, – пробормотала Ирис.

– Мм? – переспросил Нейтан и посмотрел на нее. Она уже спала.

– Дни будут солнечные, – говорила она во сне, – Медведи вылезают из берлог.

«Чертовы медведи, а ведь и правда» – подумал Нейтан: «В лесу опасно, мы рано выдвинулись».

Он сменил ей примочку на лоб и вышел из палатки.

Потребовалось три дня, чтобы Ирис пришла в себя. Она все еще кашляла и была слаба, но жара больше не было. Все предлагали остаться в лагере до полного выздоровления, но она настояла на том, чтобы идти дальше. Палатки свернули, собрали вещи, водрузили все на ишака Рубина и отправились в путь.

Весна будоражила своими запахами, напоминала о том, что они все живы и молоды. Хотелось чего-то романтичного и плотского. Копер, Эйс и Малыш обсуждали, как давно у них не было секса. Ирэна, закатив глаза, прикрыла Ирис уши и сказала:

– Тут же ребенок, паршивые вы животные!

Это их не остановило, они перешли на разговор о женщинах, которые у них бывали, не упуская интимных подробностей. Ирэна потащила Ирис вперед, подальше от них, буркнув в их сторону:

– Кретины.

Однако сама она тоже с тоской подумала о том, что секса не было давненько, и в ближайшее время он не предвидится.

Еще на заре их дружбы они пробовали спать друг с другом, но это порождало драму, а потом и вовсе наскучило и стало казаться чем-то странным и неправильным, вроде инцеста. Больше они это не практиковали, да и думать о том, что это когда-то происходило, было дико. Рита и Нейтан раньше были парой, но расстались друзьями, чего не понимала Ирэна, которая расходилась с мужчинами с рукоприкладством и смертельными оскорблениями. После расставания Риту мало интересовала половая сфера, и были подозрения, что ей нравятся девушки, а Нейтан… черт его знает, что у него в голове. Он достаточно времени проводил без них, чтобы успевать охмурять кого-то на стороне, но им никогда ни о чем подобном не рассказывал.

Ирэна подвела Ирис к Нейтану и Рите, которые шли впереди вместе с котом у нее на руках и ишаком с поклажей.

– Завели там о своем, озабоченные, – фыркнула она. Рита и Нейтан усмехнулись. Нейтан посмотрел на Ирис и сказал:

– А ты ее все опекаешь. Тебе же уже почти двенадцать, Ирис? Пора узнать о птичках и пчелках.

– Не вздумай! – завопила Ирэна, дав Нейтану подзатыльник.

Он засмеялся.

Они проходили мимо очередной мелкой деревеньки, названия которой не знали. В лесу недалеко от нее было решено сделать привал, так как солнце уже опускалось. Ставшими такими привычными действиями они разложили палатки, соорудили из камней костровище, Малыш срубил первое попавшееся деревце, насобирал бересты. Еды в запасе не было, поэтому Копер и Эйс отправились на охоту. Нейтан собирал в бадью снег и растапливал его на костре. Кот пошел охотиться на мышей и птиц себе на ужин.

– Мне кажется, я буду скучать по этой жизни в лесах, – сказала Рита, греясь у костра.

– Лично я скучаю по горячей ванне, – сказала Ирэна, – И кабакам.

– Тебе уже не кажется это романтичным? – спросил Нейтан, хотя он тоже скучал по кабакам и ванне. А еще по книгам.

– Слишком много романтики, – ответила Ирэна, ковыряясь палкой в костре, отчего вверх взмывали искры.

– А мне нормально, – сказал Малыш, – Только борода мешает, – он провел по бороде рукой. За время их путешествия та уже доросла до его груди.

– Так отрежь ее ножом, – сказал Нейтан, – Я вот бреюсь лезвием.

– Неее, – протянул Малыш, – Она показывает, какой я скиталец.

Ирис молчала, качаясь взад-вперед. Ей было тревожно. Голос снова был в голове, заглушая мысли. Этого никто не замечал, все болтали и занимались разбором вещей, поддержанием костра, кипячением воды.

Прошло полчаса. Внезапный крик, доносящийся из глубины леса, прорезал вечерний воздух и прервал их болтовню. Все вскочили на ноги.

– Кажется, это Эйс, – испуганно сказала Ирэна.

– Спрячься в палатке, – скомандовал Малыш Ирис, и взрослые, схватив оружие, побежали в сторону, откуда донесся крик.

Девочка поколебалась, но залезла в палатку. В голове все еще барабанил голос, ей было страшно. И за себя, и за них всех.

– Наверняка блядские лясуны, – на бегу сказал Малыш.

– Эйс! – крикнул Нейтан, – Где вы?

– Я тут! – голос Эйса раздался совсем близко. Через секунду он показался из-за деревьев, и все ахнули. На его куртке в районе плеча большим бесформенным пятном темнела кровь.

– Что произошло? – спросил Нейтан, – Где Копер?

– Медведь, – задыхаясь, произнес Эйс. В руке у него был кинжал.

Не раздумывая ни секунды, все побежали в сторону, с которой появился Эйс.

Сначала они услышали его рычание и вой, а потом увидели и его самого.

Медведь.

Огромный, потрепанный после зимней спячки, он передвигался на четырех лапах, издавая ворчливый рык и кряхтение.

Все остановились. Рита возвела лук, руки ее дрожали.

Медведь тоже остановился, пока не видя их. Одной из лап он потянулся к спине, пытаясь достать торчащую из нее рукоять кинжала. Это был кинжал Эйса. Когти и пасть его были в крови.

Рита выпустила стрелу, она вонзилась в его плечо. Медведь взвыл от боли и ярости. Одним махом он обломал стрелу и понесся на людей. Все пустились в разные стороны, из-за чего он на секунду растерялся. Выбрав жертвой Ирэну, он побежал на нее.

Рита выпустила вторую стрелу, но та лишь задела медведя, оцарапав его наконечником и срезав полоску шкуры. Тем не менее, он остановился, повернулся к Рите и, яростно зарычав, двинулся в ее сторону.

Этой заминки хватило, чтобы Малыш, в два шага добравшись до него, с бешеным ором с разбега ударил его топором в бок. Медведь пронзительно завыл. Упершись в него ногой, Малыш вытащил из него топор и снова ударил, на этот раз по шее. Животное рухнуло на землю, из его ран фонтаном била почти черная кровь, шерсть намокала и слипалась на глазах. Снег вокруг быстро окрашивался в красный цвет.

Громко дыша, Малыш достал из тела медведя топор и кинжал Эйса, обернулся и всех осмотрел. Взгляд у него был дикий.

– Надо найти Копера, – скомандовал Нейтан и побежал по кровавым следам медведя. Все устремились за ним.

Копер лежал неподалеку лицом вниз. Снег под ним был красным. Малыш перевернул его, тот простонал. Вся его грудь и шея были разодраны в клочья.

– Твою мать, – выругался Малыш.

– Копер, ответь, ты меня слышишь? – Нейтан закинул его руку себе на плечо, то же сделал Малыш. Они подняли его – он безвольно повис на них, не стоя на ногах.

– Я…, – прохрипел Копер.

– Все хорошо, братан, ты живой, – сказал Малыш, но почему-то на его глаза наворачивались слезы.

Они понесли его к лагерю.

У палаток стояла Ирис, лицо ее было испугано. Она зажала рот рукой, когда увидела Копера. Его положили на землю у костра, попытались снять куртку, ткани смешались с кусками кожи и мяса. Ему оголили грудь – на ней было несколько глубоких рваных ран, переходящих на шею. Все было в темной крови, которая продолжала течь с ужасающей скоростью.

Нейтан прибежал с мешком с лекарствами, высыпал все на землю и стал судорожно в них копаться. Подошел Эйс – на его плече тоже был след от когтей медведя. Он плакал, то ли от боли, то ли от страха, то ли от вида Копера.

– Держись, братан, – повторял Малыш.

Ирэна ревела, прижимая к себе Ирис, Рита с белым от ужаса лицом не отводила взгляд от Копера. Нейтан снял с себя куртку, смочил ее водой и, прижимая ее к груди раненого друга, пытался остановить кровь.

– Малыш, займись шеей, – скомандовал он, и здоровяк повторил за ним.

Копер молчал, глядя на них пустыми глазами и хватая ртом воздух. На волосах и лице у него были комки красного снега. Он быстро бледнел.

Нейтан что-то пытался найти в лекарствах, но не понимал, что именно он ищет. Наконец он наткнулся на мешочек с перемолотым тысячелистником. Он должен останавливать кровотечения, но как его использовать? Принимать внутрь или делать примочки? Он схватил с костра бадью, в которой кипела вода от растаявшего снега, высыпал в него траву, окунул рукав куртки и прижал его к груди Копера. Ран было слишком много, он не знал какую нужно закрыть. Куртка уже была насквозь в крови.

Малыш положил руку на плечо Нейтану, тот вздрогнул. Перевел взгляд на лицо Копера.

Слишком поздно.

Копер не дышал, его серые глаза застыли, глядя в небо.

Нейтан ошарашено смотрел на его лицо. Руки его так и остались на его груди.

– Сссука, – выдохнул Нейтан и обреченно закрыл глаза.

Рита и Ирэна пошли в деревню неподалеку за лопатой. Куртки Малыша, Нейтана и Эйса были полностью пропитаны кровью – что с ними делать, пока никто не думал. Ирис перевязывала плечо Эйса, вся бледная и молчаливая. Парень был в порядке, рана была небольшой, но из его глаз беззвучно текли слезы. Нейтан и Малыш с мрачным видом сидели у костра, пытаясь снегом стереть с себя кровь.

Когда Эйс был перевязан, Ирис взяла одеяла, подошла к костру и отдала их Нейтану с Малышом.

– Вы замерзнете, – тихо сказала она.

Они на автомате послушно укутались.

Пока Рита и Ирэна не вернулись, она пошла к телу Копера, которое оттащили на десять метров от лагеря. Присела рядом с ним и стала снегом стирать с него кровь. Раны были огромны и ужасны на вид, и она старалась в них не всматриваться. Омыла все оголенные участки тела Копера, погладила его по седой голове, закрыла его глаза.

Через час вернулись Ирэна с Ритой. Рита в руках несла лопату.

– Пришлось ее украсть, – хрипло сказала она: – Все спали.

Ирэна дрожала и все еще плакала. Нейтан обнял ее и прижал к себе. Малыш забрал у Риты лопату и направился к Коперу.

Могила без надгробного камня в Середине Нигде, которую они никогда не смогут навестить. Не сопровожденный в последний путь священником человек, который предпочел бы другие похороны. Копер заслуживал большего, но большего они не могли ему дать.

Малыш копал холодную землю, полностью поглотившись этим процессом. Казалось, он никогда не прекратит, если его не остановят. Когда он достиг достаточной глубины, его окликнул Нейтан. Он вылез из ямы. Все стояли вокруг.

За руки и за ноги тело Копера перенесли в могилу, Малыш приступил к закапыванию. Ирэна плакала в голос, Рита, Ирис и Эйс молча стояли со слезами на щеках, Нейтан с погасшим взглядом смотрел в одну точку на земле. Нужно было сказать прощальные слова, но никто не мог их произнести.

Малыш сбросил на могилу последние комья земли.

Нейтан сделал шаг вперед и тихо сказал:

– Ты был отличным лидером. Прости, что не оказали тебе должных почестей. Прощай, дружище.

Ирис дрожала, до крови прокусив нижнюю губу. Она так никогда и никому не призналась, что голос в ее голове говорил про медведя.

На следующее утро они в мрачном молчании отправились дальше. Куртки Нейтана и Малыша все еще были в крови.


## Запах войны

Через четыре недели на пути бандитов стали все чаще появляться развилки, деревни, дорожные указатели и люди. Местность становилась холмистой, вдалеке виднелся горный хребет. К тому времени почти везде растаял снег, было солнечно, а на деревьях зеленели первые листики. Потребовался еще один день, и они достигли города.

Туманный Рубеж находился на границе с Айсгартом. Раз в десятилетие Верония и Айсгарт воевали, каждый раз используя разные поводы. Перемирия были горячими, с кучей уступок друг другу, поэтому их называли королевствами-любовниками. Нелепая судьба была у Туманного Рубежа – после каждой войны он доставался то одному, то другому королевству, и никто уже не помнил, чьим этот город был изначально.

Сейчас в Туманном Рубеже было полно айсгартцев. Война не отменила многочисленные семейные связи с иностранцами, которые часто возникают в приграничных городах. Кроме того, во время перемирия сюда зазывали туристов из Айсгарта, встречая их с огромным радушием и гостеприимством.

Шайка безмерно радовалась тому, что наконец оказалась в городе. Поспрашивав местных, они нашли постоялый двор, выскребли последние наличные на комнаты и заселились. Долго и с удовольствием мылись по очереди, пообедали сытно, запивая еду пенным пивом. По привычке отправили Нейтана и Ирис на улицы – нужно было выяснить, где продать камни, а также проверить, не висят ли тут розыскные листовки.

Город сильно отличался от Талара. Он был гораздо меньше, хотя все равно оставался крупным. Здесь была другая архитектура – в отличие от таларцев, предпочитающих мансардные крыши и теплые песочные тона, местные жители строили белые дома с острыми гребнями красных и зеленых крыш. Выглядело это свежо и симпатично, благо город был ухоженным, с аккуратными сквериками, садиками, лесенками и балюстрадами. Улицы были устроены сложно, Туманный Рубеж имел несколько уровней на разной высоте. Центр тут назывался Верхним городом и был таким во всех смыслах.

Листовки они нашли только на незнакомых им преступников, с облегчением подумав, что, видимо, кража камней не настолько серьезное преступление, чтобы искать их по всему королевству. Значит, они могут выдохнуть и жить своей жизнью.

На главной торговой площади в Верхнем городе они обнаружили ювелирную лавку.

Продавец-ювелир был харизматичным дедулей с испещренным морщинами лицом и хитрым взглядом. Когда они зашли, он с причудливым увеличительным стеклом на одном глазу чинил чье-то колечко.

– Вечер добрый, – поприветствовал он их, не отводя взгляд от украшения.

– Здравствуйте, – Нейтан подошел к прилавку: – Скажите, вы покупаете драгоценные камни?

–Угу, – протянул увлеченный работой дед.

– Сколько дадите за эти? – Нейтан положил на стекло прилавка три камня – красный, зеленый и синий.

Ювелир положил кольцо и с интересом взял один из камней, затем второй и третий. Рассмотрел каждый со своим увеличительным стеклом, проверил на свету, поводил по каждому непонятным тонким прибором с острым наконечником и заключил:

– Это фальшивка. Хоть и очень качественная.

– Серьезно? – Нейтан не смог скрыть свое удивление и разочарование.

– Ага, – дедок все еще крутил камни в руках, – Но, повторюсь, оч-чень качественная. Надеюсь, вас не обманули?

– Ну, как сказать, – хмыкнул Нейтан, – Мать в наследство оставила. Всю жизнь утверждала, что это стоит целое состояние.

Ирис в очередной раз удивилась его способности врать.

– Не целое, конечно, и не состояние, но кое-что стоит. Я могу у вас их купить.

– Фальшивку? – переспросил Нейтан.

– Да. Все хотят украшения с драгоценными камнями, но мало кто может себе их позволить, – спокойно объяснял ювелир, – Вот и приходится обходиться имитацией.

– Разумно. Так и сколько это будет стоить?

– Готов дать пять тысяч золотых за все три.

Нейтан стиснул зубы, из-за чего у него выпятились желваки на щеках.

– Идет, – с трудом произнес он.

Дедок заулыбался, взял шкатулку и аккуратно положил камни на бархатное дно.

– Сейчас принесу, – он ушел куда-то вглубь лавки.

– Это же огромные деньги! – шепнула Ирис.

Нейтан молчал, думая о том, сколько стоят настоящие камни. И сколько стоит ишак.

Ювелир вернулся с пятью увесистыми кожаными мешочками.

– Итак, вес десятки – десять грамм. В мешке сто монет, значит, один мешок должен весить килограмм, плюс вес мешка, – протараторил он, достал весы и начал взвешивать деньги, – Вот, смотрите.

– Агааа, – протянул Нейтан, ничего не понимая из обозначений на весах.

– Можете, конечно, пересчитать.

– Нет, что вы. Все верно, – Нейтан сгреб мешки руками, – Спасибо.

– Хорошего дня.

Они вышли из лавки.

– Ирис, – сказал Нейтан, – Скажи мне, как воришка, что нам сделать, чтобы нас сейчас не обокрали?

Ирис почесала подбородок.

– Ну, я не стала бы воровать у человека, который прижимает кошели к груди, как ты. Это работа для вооруженных грабителей.

– И то верно, – согласился он и начал распихивать мешки по карманам, насколько это было возможно. Два кошеля достались Ирис. Домой они шли, постоянно озираясь и вздрагивая от каждого прохожего.

– Пять сраных тысяч! – воскликнул Малыш, – Да мы можем полгода сидеть на жопе, если продадим хотя бы половину.

– Все-таки жаль, что это подделка, – печально сказала Ирэна, и все согласились, мысленно представляя гору денег, которую им сулили недобытые драгоценности.

– Давайте пересчитаем, сколько у нас осталось, – сказал Нейтан.

Рита нашла мешок с общаком, в котором пока что лежали только оставшиеся камни. Их было не так много, как хотелось бы – два рубина, четыре сапфира и пять изумрудов.

– Мы обеспечены, как минимум, на год, – сказал Нейтан.

– Ну что ж, поздравляю нас, – воскликнула Ирэна радостно и стала всех обнимать, – А пойдемте в настоящий ресторан!

Отпраздновали полученную выгоду и свободу от розыска они в одном из лучших заведений Туманного Рубежа, объевшись там до боли в животе и напившись до беспамятства.

Туманный Рубеж и вправду оказался туманным. Ночью с гор спускалось облако влаги, делая воздух непрозрачным и сырым. К утру все в городе было покрыто росой, но днем под солнцем все быстро просыхало. Только стиранное белье долго сохло и в некоторых тенистых закоулках пахло сыростью.

Несмотря на свою величину и густонаселенность, Рубеж был тихим и спокойным. Шайка ни разу не замечала тут карманников, нищих или опустившихся алкоголиков. Создавалось впечатление, будто они в городе единственные маргиналы. Впрочем, фальшивые камни и из них сделали почти приличных людей. Никто из них не признавался, что периодически обчищал карманы горожан со скуки и из спортивного интереса.

Воришки не имели никакого желания выезжать из Туманного Рубежа. Жизнь шла размеренно и без форс-мажоров. Они отъедали себе щеки, переодевались в одежду побогаче и вальяжно прогуливались в парках и на набережных. Эйс нашел себе несколько любовниц, Ирэна тоже завела бурные отношения с каким-то айсгартцем, который то уезжал, то возвращался, Нейтан зарылся в книги, Малыш участвовал в соревнованиях по армрестлингу, Рита ко всеобщему удивлению училась шить и вязать.

Ирис быстро росла. У нее в полную силу начался переходный возраст, она вытянулась и похорошела. Характер ее стал сложнее из-за бушующих гормонов, она начала огрызаться на приемную семью и считать, что ее никто не понимает. Она много времени проводила в одиночестве, отчаянно пытаясь не помереть со скуки.

Сначала ей понравилось в Туманном Рубеже. Она наслаждалась отдыхом после долгого и тяжелого путешествия, вкусной едой и новой одеждой. Но через полгода ей все это надоело, и она не знала, чем себя занять. Соорудила в комнате чучело из холщового мешка, набитого сеном, и стала неистово бороться с ним парными кинжалами. Эйс хвалил ее навыки, но, как и все, не понимал зачем ей это теперь, когда они так хорошо и спокойно живут. К тому же, она попросила у Риты ее заветный лук и начала тренироваться в стрельбе в городском парке.

– Сопля, ты что, собираешься основать банду разбойников? – шутил над ней Малыш. Ирис не отвечала ему, выпуская агрессию на мишенях.

Ее и правда никто не понимал. Даже Нейтан, к ее разочарованию. Он уделял ей мало внимания, а однажды она встретила его на улице с какой-то воркующей незнакомкой, что разбило ей сердце. В тот день она искромсала свое тренировочное чучело кинжалами, поэтому пришлось собирать новое.

Аппетиты друзей были завышены, так что через восемь месяцев пришлось продать еще парочку поддельных камней.

– Надо меньше жрать, – прокомментировала это Ирэна, в доказательство продемонстрировав растущее пузо.

Меньше жрать никто не стал.

Они бы и дальше жили размеренную жизнь привилегированных приличных людей, но через год после их прибытия в Туманный Рубеж все начало меняться.

В воздухе запахло войной. Айсгартдец Ирэны посоветовал ей покинуть город и исчез навсегда, как и туристы, обычно часто встречаемые на улицах. Глашатаи все чаще сообщали о стычках на границах королевств, в Рубеже появились квартирующие военные, атмосфера стала напряженной.

Как городу на самой восточной границе, Туманному Рубежу первому доставалось от войны. Его быстро захватывали, так как он не был окружен стенами, и по той же причине почти всегда оставляли нетронутым. Беженцы из него разбредались по всему королевству, а после окончания войны возвращались домой.

– Надо тикать отсюда, – наконец признала Ирэна.

Все были согласны, хоть им и было это не по нраву. Им следовало поторопиться, если они хотели обогнать толпы беженцев. Ребята устроили прощальный ужин в роскошном ресторане, купили карту и все необходимое в дороге, обменяли оставшиеся камни на коней и отправились в путь. Ко всеобщему сожалению, ишака Рубина пришлось оставить. Они отдали его большой крестьянской семье, жившей на окраинах города, за что те чуть было не начали целовать их в ноги. Для кота Ирис соорудила нагрудную сумку по типу тех, в которых женщины носят маленьких детей – тому сначала эта задумка не понравилась, но он быстро привык.

Кроме Нейтана и Эйса никто не имел опыта верховой езды, поэтому всем пришлось учиться на ходу, отбивая задницы до синяков. Это порождало потоки жалоб и ругательств, но пешком идти никто не планировал.

На дороге уже появились наиболее предусмотрительные беженцы из самых разных социальных слоев. Кто-то был на повозках, кто-то шел пешком, кто-то передвигался многопоколенной семьей, кто-то в одиночестве. Все шли в разные стороны.

– А куда мы направляемся? – спросил Малыш.

Нейтан заведовал картой. Он, изучая ее и прикидывая расстояния, сказал:

– Можно отправиться на юго-запад, но я там никогда не был. Можно понадеяться, что в сторону Канингтона Айсгарт не пойдет, и поехать туда, на северо-запад. С западного пути мы пришли, он будет проходить через столичный регион, – он пожал плечами: – В общем-то, все зависит от того, куда пойдут войска, а мы это точно не знаем.

– Если настроены серьезно, то пойдут на Талар, – сказала Рита, – Да и может мы там до сих пор в розыске.

– На юго-западе болота, – сказал Эйс, – Мы там бывали с цирком. Унылое зрелище.

– Ну, тогда идем на Канингтон, а потом посмотрим по ситуации, – заключил Нейтан.

Все сразу оценили преимущества передвижения на лошадях, хоть новички и побаивались ездить быстрее, чем рысью. Местность была непростой, передвигались вдоль горной гряды, пересекли несколько мелких речушек вброд. Они обгоняли путников, а вскоре начали натыкаться на передвигающихся солдат со знаменами Веронии – красный цветок розы на золотом щите на белом фоне. Говорят, какой-то король прошлого посвятил этот герб своей любовнице, которая обожала розы, но никто, кроме специалистов точно не знал истинного происхождения этого изображения.

У одной из групп солдат шайка остановилась, и Малыш спросил, не обращаясь ни к кому конкретному:

– Что, братаны, где сейчас будет безопаснее всего?

– В другом государстве, – усмехнулся офицер во главе.

– А кто на кого нападает на этот раз? – спросил Нейтан.

– Они на нас, вестимо, – ответил офицер, хотя непонятно было, почему это должно быть очевидным – королевства регулярно воевали, и никто уже не мог запомнить, кто на кого нападал.

– Скверно, – прокомментировал Нейтан.

– А то, – согласился офицер, – Говорят, у них там новые какие-то приблуды военные. Вот и посмотрим.

Компания направилась дальше. То тут, то там попадалась военная техника – баллисты, требушеты на колесах, катапульты. Вне Туманного Рубежа война будто была еще ближе, хотя она всегда начиналась именно с этого города из-за особенностей ландшафта.

Верония была хорошо защищена от атак самой природой – вдоль восточной границы проходила полоса гор, было мало населенных пунктов и много непроходимых лесов. На юге королевство было покрыто болотами, и до городов там захватчикам не было никакого дела. Север был обрамлен морем, а на юго-западе соседями были исключительно мирные государства. Если бы не сложные отношения с Айсгартом, королевство бы не знало войны.

До Канингтона компания преступников добралась через три привала. Город встретил их тревожной атмосферой и обилием солдат на улицах. В трактире при постоялом дворе, где они остановились, все только и говорили о будущей войне.

Сидя за большим столом в ожидании еды и выпивки, они прислушивались к разговорам местных. Из них выходило, что на этот раз Айсгарт нападет с нескольких сторон, а значит и Канингтон может быть под угрозой. Никто не знал, куда уходить – был слушок, что на столицу могут напасть по морю. А все дело в неких изобретениях и неизвестных союзниках, которые появились у королевства.

– Дерьмово, – прокомментировал Малыш и выпил из принесенной наконец кружки пива.

– Союзники с флотом? – задумчиво произнес Нейтан, – У Айсгарта нет выхода к морю. Ильфиндор?

– Кто еще-то? – спросила Рита, – Но что им-то тут понадобилось?

– Ой, вы это так обсуждаете, будто это имеет значение для нас, – махнула рукой Ирэна, – Главное, что нам, видимо, и отсюда придется уезжать в ближайшее же время. Но куда?

– Это все может оказаться просто слухами, – сказал Эйс.

– Не хочется проверять на своей шкуре, – хмыкнула Ирэна.

Все замолчали, пытались снова прислушаться к разговорам посетителей, но не узнали ничего нового.

– И что мы решаем? – спросил Малыш, глядя на Нейтана, которого негласно и не спрашивая его мнения назначили новым лидером.

Тот не успел ничего ответить, как раздался ноющий голос Эйса:

– Как же не хочется опять куда-то бежать!

– Слушайте, мы обленились, – внезапно сказала Ирэна, – Засиделись в Рубеже, отъели себе животы и расслабились. Давайте уже определимся – либо мы сброд и отребье, либо приличные люди. Если второе – не забывайте о долге обществу. Например, о воинской повинности. Если первое – придется забыть о комфорте.

Все уныло замолчали, скривив губы, хотя воинская повинность касалась только троих. Даже если на Канингтон не нападут, мужчинам точно грозит скорый призыв.

– А где вы прятались от прошлой войны? – спросила Ирис.

– В несовершеннолетии, – усмехнулся Эйс.

– Я на окраинах жил, – сказал Малыш, – До туда война не добралась.

Нейтан шумно выдохнул и заключил:

– Давайте подождем еще три дня, послушаем новости. Как только запахнет жареным – выезжаем в сторону болот.

Жареным запахло раньше – в море были обнаружены военные корабли, медленно двигающиеся со стороны Ильфиндора. Это древнее и загадочное королевство никогда не принимало участия в конфликтах Веронии и Айсгарта, и его вступление не предвещало ничего хорошего. От моря до Канингтона было десять дней пути.

Компания сброда и отребья снова собрала свои пожитки и отправилась в дорогу. Канингтон они так и не исследовали.

– Поедем в Топь Лоренса, – сказал Нейтан, разложив карту на шее своей гнедой лошади, – Оттуда, в случае чего, уедем в Темноводье.

Им пришлось идти обратной дорогой вплоть до самого Туманного Рубежа, у которого была ближайшая развилка, ведущая к болотам. Тракт уже был забит беженцами, солдатами и перемещающейся военной техникой.

– Зря вы туда идете, – крикнул им один из беженцев, который, как и все остальные, двигался в противоположную им сторону, – Там вот-вот война начнется.

– Она везде начнется, – буркнула ему в ответ Ирэна.

Солдаты же перемещались в обе стороны дороги.

Через два с половиной дня они снова оказались у Туманного Рубежа. За это время началась война. Объединенные силы противника ударили с двух сторон – с моря на Вуденволл и по суше на Туманный Рубеж. Рубеж пока сопротивлялся, поэтому они не наткнулись на вражеское войско и смогли проехать по дороге мимо города.

В сторону болот также двигались толпы беженцев. Лица их были уставшие и мрачные. Многие из них уже не в первый раз убегали от войны, относились к этому с раздражением, а не страхом. С беженцами приходилось ставить общие лагери, потому что свободного места не оставалось. На привалах все болтали и делились друг с другом едой, дети играли все вместе, мужики ходили на охоту, бабы готовили. В воздухе висела атмосфера взаимовыручки людей, у которых была общая беда.

Когда они дошли до болот, стало сложнее выбирать место для лагеря. Земля была топкой, многие участки были под зеленой, пахнущей гнилью водой. Пейзаж обиловал камышами, рогозом и вереском. Периодически кто-то пропадал в топях, отправившись на охоту. В одну из ночей разбивать лагерь пришлось прямо на дороге.

Город Топь Лоренса был достаточно крупным для болот. Большая его часть стояла на сваях из почерневшего дерева. Дома соединялись отсыревшими, но прочными мостками, выполняющими функцию улиц. Местные жители торговали с остальным королевством торфом и добывали железную руду низкого качества. Также в некоторых участках топей водилась рыба, которая была основой рациона горожан вместе с гусятиной. Названа топь была в честь какого-то безумца, решившего, что это подходящее место для поселения.

В городе не хватало места для всех беженцев – многие из них отправлялись дальше после недолгого отдыха и закупки провизии. Вокруг Топи были мелкие деревушки, некоторые из которых даже не удостоились названия. Беженцы занимали в них заброшенные дома несколькими семьями или просто стояли лагерем.

Путешествующим бандитам досталась одна комната с двумя кроватями в постоялом дворе. Их сдвинули друг к другу, на полученном ложе поместились четверо. Малыш и Нейтан спали на полу. Они провели так неделю, вслушиваясь в разговоры, которые велись в кабаке.

В основном люди обсуждали войну, узнавая новости от новоприбывших. Туманный Рубеж ожидаемо был сдан, войска Айсгарта направились на север, в сторону Канингтона.

– Канингтону конец, – говорил один из беженцев за кружкой выдохшегося пива, обреченно махнув рукой: – Его возьмут в кольцо.

Настроения были тревожные и мрачные. На их фоне местные жители предупреждали приезжих об опасности на болотах – кроме высокого риска утонуть в трясине, за городом водились кикиморы.

– Не думал, что они существуют, – сказал на это Нейтан. Местный мужик, кажется, староста поселения ответил:

– Тут вам не равнины. В болотах много чего существует. Говорят, здесь видали беглых магов.

– Магов? – переспросил Нейтан.

Мужик кивнул:

– Сам я их не видел, но друг кузена рассказывал.

Нейтан скептически отнесся к сказанному и промолчал. Магов не существует. Даже предположения об их существовании церковью считалось греховной ересью, так как этим обычные смертные своим чудотворством приравнивались к Всевышнему. Да никто и не воспринимал разговоры о магии всерьез, не было никаких достоверных свидетельств того, что она может существовать.

– Расскажите о кикиморах, – попросил Нейтан.

– Да че о них рассказывать? – махнул рукой мужик: – Злобные бабки все во мху, тине и грибах. Любят человечину, не любят непрошенных гостей. Люди пропадают иногда.

– Их кто-то видел? – спросил Нейтан, уверенный, что ответ будет «нет» или «третий сын сводного кузена».

– Да, – неожиданно сказал мужик, – Месяц назад одна ребенка из города украла. Все это видели.

– И не остановили ее?

– Пытались, – пожал плечами, – Но это ловкая и быстрая тварь. Прыгнула в трясину вместе с ребенком и скрылась.

Компания воришек переглянулась, не зная, как относиться к его словам. Скепсиса в них поубавилось.

Неделю спустя они выдвинулись в сторону Темноводья. Этот город стоял на стыке равнины и болот и был гораздо крупнее Топи Лоренса. Там они надеялись найти больше удобства, чтобы смочь отсидеться на время войны. Никто не знал, как долго она продлится, но все надеялись, что не больше полугода.

Темноводье находилось далеко от Топей, почти на самой границе с Вольным Королевством. Вольным оно называлось по традиции, за этим словом давно ничего не стояло, да и само название Вольное Королевство звучало, как оксюморон. В Темноводье же и правда были темные воды. Здесь болота переходили в глубокие озера.

За полторы недели компания добралась до города. Здесь война задержала их почти на три года.


## Я вас никогда не брошу

Воровать всегда опасно, а воровать в одном и том же месте – еще опаснее. За это время шайка могла успеть обчистить карманы каждого жителя города, но все быстро смекнули, что это большой риск. Поэтому им пришлось озаботиться о своем пропитании другими методами.

Рите пригодилось умение шить – она устроилась портнихой и бесконечно шила одежду для солдат. То ли солдаты часто переодевались, то ли их было слишком много, но наручи, бригантины, подшлемники и портки нужны были всегда. Нейтану повезло устроился гувернером – учил читать, писать и считать парочку близнецов из состоятельной семьи. Он всегда был прилично одет и выглядел очень ответственно, за это его и взяли, не распознав в нем отброса общества. Малыш стал стражником, что всех поразило – каких же все-таки проходимцев берут в городскую стражу. Ирэна работала в корчме официанткой и всегда приносила гору чаевых за свое дружелюбие и болтливость. Эйс решил, что слишком хорош для работы, и тянул деньги и подарки из богатых любовниц. А Ирис начала ходить в церковь, при которой была школа – там обучали бедняков любых возрастов. Иронично, что школы не были популярны у верующих людей, которые предпочитали им ежедневные проповеди священников о Всевышнем, добре и зле. Ирис же проповеди ненавидела, зато любила образование.

Жизнь была спокойной и дичайше скучной, но ничего сделать они с этим не могли. Все с тоской думали о том, что это может затянуться на долгие годы, а потом они будут слишком стары для авантюризма и так и проживут до конца своих дней цивилами. В отличие от Туманного Рубежа, здесь у них не получалось вести богатую жизнь, что изрядно все портило.

Война проходила для Веронии гораздо тяжелее, чем обычно. Королевство потеряло Туманный Рубеж, Канингтон и Вуденволл, на Талар регулярно совершались нападения с моря и с востока по земле, но город был хорошо защищен и не сдавался. Торговые маршруты были частично заблокированы, Верония постепенно беднела, нависала угроза голода, который уже добрался до мелких поселков., не ведущих натурального хозяйства.

Через почти три года после начала войны дипломаты добились перемирия. Канингтон и Вуденволл достались Ильфиндору, Туманный Рубеж и несколько мешков золота – Айсгарту. Войска начали возвращаться домой.

Компания тут же собралась на совет, созвал его Нейтан.

– Поднимите руки те, – сказал он: – кто ненавидит свою нынешнюю жизнь.

Все, кроме Эйса, подняли руки. Ирэна фыркнула:

– Ты не считаешься, – она обращалась к нему: – Ты как таракан, тебе в любых условиях нормально.

– Потому что я умею жить, – улыбнулся Эйс, – Но я понимаю вас. Мне тоже скучноватенько.

– Я готова себе голову оторвать от скуки, – пробормотала Рита.

– Я вас понял, – сказал Нейтан, – Я предлагаю двигаться дальше. Например, обратно в Талар. Там уже точно до нас дела нет.

Все были решительно согласны.

– Заканчивайте свои дела здесь, и выдвигаемся, – заключил Нейтан.

Через два дня пятеро взрослых, один подросток, шесть коней и один пушистый серый кот двинулись прочь из Темноводья.

На привале им пришлось снова вспоминать премудрости разбития лагеря, но они были счастливы это делать. Они разложили палатки, сложили камни под костровище. Рита с Эйсом добыли на охоте фазана в дополнение к взятой с собой еде. Разведя костер и усевшись вокруг него, они вспоминали свои прошлые приключения. Ирэна со смехом рассказывала, как Малыш схватил ее в доме богача-коллекционера.

– Я как тряпичная кукла болталась, а этот бычара просто несся вперед. Швырнул меня через забор, я думала, что задницу сломаю.

– Можем повторить, – хохотнул Малыш, – Только на этот раз бери настоящие камни.

– Интересно, вышел ли уже Микель? – задумчиво сказал Эйс, – Жалко мужика.

– Он нас сдал! – воскликнула Ирэна.

– А мы его бросили, – возразил Эйс.

– У нас не было выбора, – Ирэна пожала плечами.

Затем все вспомнили Копера и загрустили. Стали рассказывать истории с ним.

– Он меня научил драться. Давать мужикам по кадыку и яйцам, – сказала Ирэна: – Много раз пригодилось.

– Он хорошо дрался, – подтвердил Малыш, – Он мне в кулачных боях никогда не проигрывал. Мне! – он показал на себя, мол, смотрите, какой я здоровый.

– Жаль, что пришлось похоронить его в таком месте, – сказала Ирис. Все согласились, печально опустив глаза.

Но Ирэна вдруг посмотрела на девочку и воскликнула:

– Ирис, дитя мое! – Ирис аж вздрогнула, – У тебя же через два дня день рождения!

– И правда, – улыбнулся Нейтан.

– Да подумаешь…, – пыталась отмахнуться Ирис.

– Еще как подумаешь! – возбужденно говорила Ирэна, – Тебе исполняется шестнадцать! А это значит, что я разрешаю тебе выпивать с нами!

Ирис улыбнулась и коротко переглянулась с Эйсом. Ирэна раньше правда не разрешала это делать, но она несколько раз пробовала алкоголь тайком и на пару с Эйсом.

– Мы будем отмечать, – заявила Ирэна, – Скупим все бухло, что будет в следующей деревне и устроим гулянку.

Все согласились. На следующий же день они нашли небольшое поселение на распутье, где стояла таверна. Накупили абсурдно много алкоголя и двинулись дальше.

В день рождения Ирис ее обхаживали со всех сторон. Принесли завтрак в палатку, не разрешали делать ничего сложнее, чем гладить кота, помыли ей волосы подогретой водой. Ирэна принялась ее расчесывать, и в этот раз у нее это неплохо получалось. Даже удивительно, учитывая, что сама она редко прикасалась к своим волосам расческой.

– Ты стала совсем взрослой, – приговаривала она, запуская в темно-русые волосы Ирис гребень, – Небось в Таларе найдешь себе какого-нибудь хмыря и бросишь семью, – непонятно было, шутила она или нет.

– Я вас никогда не брошу, – возразила Ирис со всей искренностью.

– Может быть, тебя ждет хорошая жизнь. А мы уже конченые, у нас дороги назад нет.

– Значит, и я конченая, – сказала Ирис: – Я с вами шесть лет провела.

Ирэна подумала и сказала:

– Ну да, это многовато…

За день они продвинулись совсем немного – не терпелось разбить лагерь и начать празднование. По цветущему лугу дошли до леса в километре от дороги и, уйдя немного вглубь, обосновались рядом с двумя поваленными деревьями. Сделали импровизированный стол, постелив на землю отрезок парусины, разложили на нем свои припасы – в основном бутылки. Рита пошла на охоту и принесла трех зайцев и двух тетеревов так быстро, будто они были спрятаны ею за деревом. Их разделали в четыре руки и отправили на костер.

– Считай их моим подарком, – сказала Рита, стирая с рук кровь добычи.

Ирэна отошла, а когда вернулась, торжественно вручила Ирис, сидящей на бревне, венок из полевых цветов, водрузив его ей на голову. Девочка улыбалась, отчего выглядела очень миловидно. Она вообще преобразилась с годами, и черты, бывшие непривлекательными и простоватыми на детском лице, стали симпатичными на взрослеющем.

Малыш преподнес ей резную дудочку, выструганную из липы, на которой все сразу начали пытаться играть, но никто не умел.

Эйс подарил ей один из своих кинжалов, отчего все присвистнули. Он их холил и лелеял долгие годы.

– Куплю новый в Таларе, – махнул он рукой.

Только Нейтан куда-то пропал. Ирис была этим расстроена, думая, что он решил побыть в одиночестве в такой момент, но не подала виду. Остальная компания откупорила одну из бутылок и начала застолье.

– Это ром, Сопля, – объявил Малыш, протягивая Ирис бутылку после себя, – Не увлекайся им, а то превратишься в пирата.

Ирис отпила немного жгучий напиток. Глядя на нее, Ирэна объявила:

– Слушайте все, если она напьется до рвоты, это будет на нашей совести. Поэтому поможем ей соблюсти меру. Только приятное опьянение, не более.

Никто не перечил. Ром пошел дальше по кругу. Когда он вернулся к Малышу, Эйс, хитро улыбаясь, сказал:

– А у нас с Ирис есть секретик.

Ирэна за секунду побледнела, потом сразу же покраснела. Эйс понял, что пришло ей в голову, и быстро сказал, подняв ладони:

– Нет-нет, это не то, что ты подумала. Мы с твоей дочуркой просто выпивали пару раз.

– Чтооо-о? – у Ирэны округлились глаза.

– Однажды она наклюкалась так, что мне пришлось нести ее до дома…

– Эйс, ты безответственный придурок! – воскликнула Ирэна, – Она же была ребенком!

– Была, – согласился Эйс, – Но не с тобой ли мы пили украденный джин в моем цирке, когда нам было по двенадцать?

Ирэна помолчала. Не найдя, что сказать, фыркнула и сложила крестом руки на груди. Правда их пришлось тут же разложить, потому что бутылка с ромом дошла до нее.

Все стали рассказывать о том, когда впервые попробовали алкоголь. Выходило так, что Ирис сделала это позднее всех, и Ирэна успокоилась.

Вернулся Нейтан. В руках он нес букет цветов оттенка индиго. Он присел рядом с Ирис и протянул их ей.

– С днем рождения.

– Это ирисы! – ахнула она и, покраснев, заулыбалась. Нейтан ее обнял и поцеловал в висок.

Совсем скоро была открыта вторая бутылка, на этот раз домашняя клюквенная настойка – сладкая, жгучая и тягучая.

Вечер проходил весело – все пели, пытались играть на дудочке, травили шутки и смеялись. Ирис была счастлива, но кое-что не давало ей покоя.

Нейтан. Сидящий рядом Нейтан, с таким красивым утонченным лицом, умный и серьезный Нейтан, в которого она была тайно влюблена вот уже пять лет. Достаточно ли она взрослая теперь, чтобы он воспринимал ее всерьез?

Она загрустила от этих мыслей, но изо всех сил старалась этого не показывать.

Ирэна пустилась в пляс под пение Малыша и Эйса, которые знали массу скабрезных песенок наизусть. Рита ела зайчатину, отбивая ритм ногой. Все были уже пьяны и продолжали выпивать. Вечер близился к ночи.

Ирис, немного поколебавшись, присоединилась в танце к Ирэне, чтобы отвлечься. Та схватила ее за талию и принялась кружить, громко хохоча. Они подпевали Эйсу и Малышу, из-за чего их дыхание сбивалось, что еще больше их веселило и раззадоривало. Вскоре к ним присоединились и Малыш с Эйсом. Они галантно пригласили их на танец, первый – Ирэну, второй – Ирис. Петь они не перестали, иначе не было бы музыки для танца. От плясок все раскраснелись, а щеки уже болели от улыбок и смеха.

– Хочешь потанцевать? – спросил Нейтан Риту.

Та покачала головой.

– Слава Всевышнему, – облегченно сказал он, и Рита засмеялась.

– Ты все еще зануда, – сказала она.

– Ты тоже, – он улыбнулся.

Через пять минут Малыш уже возил вопящую Ирэну на спине, Эйс продолжал петь что-то романтическое в одиночестве, сидя на земле, а Ирис села на свое место на бревне.

– Я пойду спать, детка, – сказала ей Рита, обняла и добавила: – С днем рождения.

Она ушла. Ирис и Нейтан остались сидеть вдвоем. Ирис занервничала от его молчания. Кусала губы и перебирала пальцами, рассеянно поправила цветочный венок на голове. Выпитый алкоголь бередил голову и душу, отчего казалось, что просто необходимо что-то сделать здесь и сейчас. Она глубоко вдохнула воздух и тихо произнесла на выдохе:

– Ты мне нравишься.

Нейтан молчал, Ирис боялась посмотреть ему в глаза, уставившись в землю между носками ботинок. Лицо ее быстро краснело. Нейтан молчал. Не двигался. Было непонятно, вообще слышал ли он ее. Ирис занервничала еще больше. Нейтан молчал.

– Пожалуйста, не говори им, – пролепетала она, – Они все превратят в дурацкую шутку.

«Идиотка» – крутилось у нее в голове: – «На что я рассчитывала? Я для него ребенок. Только поставила его в неудобное положение.»

Она подождала еще секунду и решила уйти, бежать, спрятаться в палатке и больше никогда из нее не выходить. Попыталась встать. Нейтан взял ее за кисть и мягко потянул обратно.

– Подожди, пожалуйста, – наконец сказал он, – Я подбираю слова.

Ирис закусила губу, готовая расплакаться. Сейчас он будет перед ней извиняться, говорить, как она ему дорога, но как сестренка, как кто-то, кто навсегда останется ребенком в его глазах.

Ирис почти не дышала, пока он молчал. Затем он тихо произнес:

– Признаться, я надеялся дождаться твоего совершеннолетия.

Ирис наконец посмотрела на него. Что это значит?

– Ты так юна, – продолжил он: – Я не хотел чувствовать себя … совратителем.

Ирис молча смотрела на него, не понимая. Потом спросила:

– Что ты имеешь в виду?

Нейтан немного помедлил, опустил глаза. Ирис только тогда обратила внимание, что он все еще держит ее за руку. Он нежно погладил ее пальцы.

– Ты мне тоже нравишься, – тихо сказал он и добавил после секундной заминки: – И я не знаю, правильно это или нет.

Сердце у Ирис сжалось, пустив волной кровь по всему телу. Щеки стали пунцовыми, дыхание сбилось. Она еле собралась с силами, чтобы спросить:

– Почему это может быть неправильно?

На лице Нейтана появилась легкая печальная улыбка. Он сказал:

– Ты знаешь почему.

Ирис знала, но не хотела, чтобы это называлось так. Неправильно. Это как будто обесценивало ее чувства, делало ее неподходящим объектом для симпатии. Будто ее нельзя любить только из-за того, что она не достигла какого-то там возраста.

– Если ты считаешь, что это неправильно, то…, – начала она, но не успела закончить. Нейтан осторожно положил руку ей на подбородок и повернул лицо к себе. Наклонился к ней и поцеловал в губы.

Ирис чуть не лишилась чувств.

Это событие никто не заметил, так как все были поглощены пьяными развлечениями. Нейтан отодвинулся, посмотрел вперед, убедившись, что их никто не видел, и сказал:

– Им и правда не стоит ничего говорить.

Ирэна, Малыш и Эйс все еще спали в полдень, поэтому их пришлось будить. Делала это Ирис, бодрая и пребывающая в удивительно хорошем настроении. Нейтан и Рита собирали поклажу, кот Талисман терпеливо ждал, сидя на поваленном дереве.

В жутком похмелье с помятыми лицами Малыш, Ирэна и Эйс выползли из палаток. Сели к остаткам завтрака у костровища.

– Я сейчас сдохну, – сказал Эйс, вид у него был соответствующий.

– Мне кажется, я уже сдох, – буркнул Малыш и засунул себе в рот заячью ножку.

Нейтан бросил им большую флягу с водой, ее поймала Ирэна и стала жадно пить. Вешая на свою лошадь седельные сумки и тюки, он философски сказал:

– Церковь говорит, что за свои дурные дела мы отвечаем сами, а на добрые дела нас Всевышний направляет. Видимо, вчера он был занят.

– Ой, Нейтан, иногда так хочется тебе по лицу заехать, сил нет, – огрызнулась Ирэна. Тот усмехнулся.

Когда похмельные немного пришли в себя, отряд отправился дальше. Они ехали медленно, потому что некоторые жаловались на головную боль и тошноту, которые усугубляла тряска на лошади, а иногда им и вовсе приходилось останавливаться, чтобы некоторые могли поблевать в кустах.

Ирис была абсолютно счастлива. Она ехала с венком на голове, вплела синие цветы в гриву своей вороной лошади, на груди была сумка с котом, в кармане дудочка, а за поясом у нее был спрятан кинжал. Они с Нейтаном часто многозначительно переглядывались и иногда отставали от остальных, чтобы поболтать наедине. Это не должно было никого удивлять – трое из шайки не в состоянии были говорить что-либо, кроме ругательств, а Рита была не из болтливых.

Были в пути они недолго из-за своего состояния, не дошли даже до сумерек. На вечернем привале трое похмельных вырубились сразу, как только разложили палатки, Рита с Ирис пошли охотиться. Вернулись они с парочкой подбитых птиц и горстью грибов в то время, когда Нейтан разводил костер.

Позже Ирис и Рита готовили на костре ужин, Нейтан разглядывал карту.

– Через два дня мы будем проходить Берринсток, – сказал он, – Город, в котором мы тебя нашли, – он обращался к Ирис.

– Ностальгично, – сказала Рита, – Можно посетить тот кабак.

– Думаю, наши друзья пока не готовы посещать кабаки, – хмыкнул Нейтан.

– Да они уже завтра будут готовы продолжать пить, – Рита усмехнулась, переворачивая палку с насаженной на нее птицей. Она подумала и сказала: – Значит, мы будем идти мимо Альмиры. Не хочешь заехать? – спросила она Нейтана.

Ирис показалось, что тот помрачнел.

– Не уверен, – коротко ответил он.

– А что в Альмире? – полюбопытствовала Ирис.

– Это наш родной город, – ответила Рита.

– Я не был там почти десять лет, – сказал Нейтан, – В Темноводье я получил пару писем от матери. Кажется, с ними все в порядке. Нет смысла заезжать.

– А я считаю, что есть, – убежденно сказала Рита.

Нейтан помолчал. Сложил карту и, убрав ее в сумку, сказал:

– Я подумаю об этом.

Поужинав, они разошлись по палаткам.

Следующий день прошел более продуктивно. Все выздоровели и были весьма бодры, проехали большую часть пути до Берринстока и вечером разбили лагерь на полянке в лесу недалеко от его кромки. Погода стояла чудесная, лето радовало теплом, даже когда садилось солнце, на небе было ни облачка, в воздухе – приятный легкий ветерок. Они сложили камни для костровища, установили палатки, привязали лошадей так, чтобы те могли беспрепятственно есть траву под своими ногами. Недалеко слышалось журчание ручья, и Нейтан пошел набирать воду.

– Сопля, пойдем поохотимся, – сказал Малыш, нарубив дров, – Покажешь мне, как научилась стрелять из лука.

Ирис одолжила лук у Риты и пошла в лес вслед за Малышом.

Они уходили все глубже в чащу в поисках жертвы. Шли медленно и тихо, стараясь никого не спугнуть, но не слышали признаков того, что здесь кто-то есть. Когда стало очевидно, что вокруг животных нет, и нужно идти еще дальше, Малыш спросил:

– Между вами с Нейтаном что-то есть, да?

Ирис в секунду побледнела.

– Ч-что? – переспросила она.

Малыш заулыбался:

– Вижу по твоему лицу, что да.

Бледность сменилась нахлынувшим румянцем.

– Как ты узнал?

Продолжая улыбаться, Малыш загадочно произнес:

– Птичка одна села мне на плечо и напела на ухо…

– Я серьезно, – остановила его Ирис.

Малыш хохотнул, потом махнул рукой и признался:

– Да я просто видел, как вы целуетесь.

Ирис еще больше покраснела. Помолчав, сказала:

– Никому не говори.

– Не волнуйся, – заверил Малыш, – Я – могила, – он похлопал Ирис по плечу огромной ладонью, – Рад за вас. Вы подходите друг другу. Оба такие … заумные.

– Пожалуйста, давай продолжим охоту, – взмолилась она. Он согласился, ухмыляясь во весь рот.

Вскоре она заметила движение между деревьев. Приложила палец к губам, скомандовав Малышу молчать. Присмотрелась и увидела одинокого серого зайца. Тот остановился, чистя передними лапами мордочку, стоя на задних.

Ирис медленно достала стрелу из колчана. Взвела лук и направила его на добычу. Встала ровно, как ее учила Рита. Подняла лук ближе к лицу оперением к уху, прицелилась и отпустила тетиву.

Заяц успел издать только короткий писк, стрела пронзила его маленькое тело.

– Хорошая работа, – похвалил ее Малыш, – Но нужно еще.

Следующий жертвой был самец-тетерев. Они подошли к маленькой опушке, издалека услышав журчащее пение птиц. Засели за деревьями, Ирис осмотрелась – тетеревов было несколько, но она знала, что успеет убить не больше одного. Она осторожно прицелилась и выстрелила.

Стрела пригвоздила птицу к земле, попав в крыло, его сородичи моментально разлетелись. Ирис выбежала на опушку и поймала дичь. Свернула ему шею, чтобы не мучился.

– Дааа, ты зря время не теряла, – Малыш улыбнулся, – Я вот, наверное, никогда не научусь стрелять.

Ирис улыбнулась, довольная добычей, и они пошли обратно.

Проходя через чащу к поляне с лагерем, они обсуждали, как надоедает есть одно и то же в походах.

– Вот бы кабана убить, – мечтательно сказал Малыш, – Ммм, жареный кабаний бочок…

– Рита пыталась как-то, но промазала, – сказала Ирис.

Они резко остановились – внезапно послышался крик со стороны лагеря. Переглянулись и побежали вперед. Издалека увидели, что на поляне горят огни, гораздо больше, чем от одного костра. При приближении услышали испуганное ржание лошадей, лязг оружия и звуки борьбы.

Малыш с непривычно серьезным лицом остановил Ирис рукой.

– Беги вглубь леса, Сопля.

Ирис удивленно посмотрела на него и попыталась ринуться вперед, но он схватил ее за плечо.

– Я сказал – беги! – зарычал он, – И не возвращайся, пока все не стихнет.

Ирис растеряно стояла и смотрела, как он достает из-за пояса топор и направляется к лагерю. Повторился крик, Малыш обернулся и суровым взглядом посмотрел Ирис в глаза. Та послушалась, развернулась и побежала в лес.

Долгое время она не могла убедить себя в том, что поступила правильно.

Она скрылась в чаще, сев на мшистые выступающие из земли корни корявого дуба. Дрожа от страха, Ирис пыталась вслушаться в звуки со стороны лагеря, но на таком расстоянии они были нечеткие и неразличимые. В ее голове появился голос, и прислушиваться стало невозможно.

– Их убивают. Их убивают. Их убивают, – повторял голос.

Ирис сжала виски кулаками и застонала.

– Нет, нет, нет нетнетнетнет!

Голос не отступал. Он заглушал все окружающее, бил колоколом в голове, не давал ни единой мысли возникнуть и сформироваться.

– Нет, с ними все хорошо, с ними все хорошо, с ними все хорошо, – она зажмурилась и повторяла это, пытаясь заглушить голос. Ужас охватил ее, и никакие мантры не действовали. Она заплакала, плач перешел в истерику.

– Их убивают. Их убивают. Их убивают.

В истерике она перестала понимать происходящее, не могла отличить свои слова от голоса в голове, тряслась всем телом и рыдала, продолжая сжимать виски. Голос гремел, оглушал, лишал воли и рассудка.

В безнадежной борьбе с собственным разумом Ирис впала в забытье.

…Очнулась она на рассвете. Ирис не помнила, уснула ли она или всю ночь была в истерическом припадке. Одежда ее была насквозь мокрая от пота, она продрогла и стучала зубами. С трудом поднявшись, она увидела у себя на поясе привязанную добычу и испугалась ее. Потом появились смутные воспоминания об охоте и о Малыше, который с серьезным лицом достает топор.

Ирис вспомнила. Попыталась бежать, но упала, споткнувшись. Побрела быстрым шагом. Ничего не было слышно, кроме шороха листьев и веток под ее шагами и пения утренних птиц. Тихое раннее утро.

Она не сразу нашла дорогу до лагеря. Решив уже, что заблудилась, она наконец увидела в просвет между деревьев поляну. Подошла с дурным предчувствием, во рту пересохло, руки дрожали. Выйдя на поляну, она обомлела от ужаса.

В костровище тлели угли. Палатки превратились в бесформенные черные кучи, пахнущие гарью. Лошадей не было. По всей поляне лежали трупы.

Сначала Ирис просто стояла и смотрела на это, не в силах поверить в то, что видит. Затем она стала подбегать к телам, одному за другим. Пыталась увидеть хоть какие-то признаки жизни, но видела только многочисленные раны от оружия и море крови. Ее друзья безжизненно застыли, порезанные, искромсанные.

Она нашла Нейтана и упала перед ним на колени. Дрожащими руками провела по его лицу, надеясь нащупать жизнь, дыхание, движение. Ничего этого не было. На шее у него зияла глубокая рана от меча.

Ирис прикусила кулак и зарыдала. Она качалась взад-вперед, не в состоянии открыть глаза из-за горечи, разливающейся в груди. Всхлипывала, срывая дыхание, и стонала.

Их убивали.

Ирэна, Эйс, Рита, Малыш, Нейтан… Все они лежали тут.

Она не сразу заметила еще два тела чужаков в нагрудниках. У одного из них стрела торчала из глаза, у второго доспех не выдержал удара топора. На нагрудниках был нарисован герб – черная пика на фоне зеленого ромба. Айсгартские солдаты.

– Дезертиры, – послышался мужской голос за спиной девушки.

Ирис вздрогнула, вскочила на ноги и достала кинжал из-за пояса.

– Тише-тише, девочка, – перед ней стоял усатый мужчина в доспехе с поднятыми руками, – Свои, – он указал пальцем на герб на своей груди – красная роза на щите.

Ирис безумными глазами смотрела на него.

– Дезертиры, – повторил мужчина, кивая на тела двоих чужаков, – Разбежались по лесам и творят беспредел.

Ирис посмотрела на трупы, на которые он указывал. Трупы тех, кто не хоронит своих товарищей.

Мужчина печально посмотрел на остальные тела, кивнул в сторону Нейтана:

– Твои друзья?

Ирис не смогла ответить. Она снова зарыдала.

На поляне появилось еще трое веронских солдат.

– Давай поможем тебе их похоронить, – сказал усатый.

Пока солдаты рыли могилы, таскали и укладывали тела, Ирис не могла перестать плакать. Усатый мужчина пытался ее обнять, но в доспехе это получилось плохо. Словно во сне, она провожала каждого из своих друзей, единственных родных ей людей, свою семью. Она целовала их лица на прощанье и гладила по голове. Ее слезы падали им на похолодевшую кожу.

– Мы отвезем тебя в Берринсток, – сказал солдат после похорон и повел ее прочь с залитой кровью поляны. Не помня себя от горя, она побрела за ним. Вдруг остановилась.

Между деревьев сидел пушистый серый кот.

## Прилипала

Симпатичный высокий юноша с зелеными глазами и взлохмаченными волосами цвета темного меда вышел на рыночную площадь Альмиры. Крупный приморский город вел активную жизнь, а поэтому торговцы работали до глубокой ночи, чтобы не упустить покупателей. Вечером площадь освещалась тусклыми фонарями, создающими приятную, немного романтическую атмосферу.

Юноше было не до романтики. Он скользил меж людей, разглядывающих товары на прилавках, оценивая опытным взглядом.

Кандидатов было много, а он не любил выбирать. Решил, что это должен быть турист, потому что они всегда ходят здесь, раззявив рот. Привлекательная архитектура на площади в светлых бело-голубых тонах была его сообщницей.

Наконец, он заметил в толпе тучного мужчину с такой же тучной женой, которые стояли у сувенирной лавки. Выбирали брошь или кулон с чайкой, ведь она – символ Альмиры и главный туристический товар.

С нескольких шагов он определил, где у мужчины висит кошель, подошел к лавке и взял первую попавшуюся безделушку. Не удовлетворившись ее видом, он развернулся, лишь слегка задев туриста рукой из-за узкого прохода и его тучности, и турист оказался без кошеля.

Юноша отошел на несколько шагов, присел, увидев развязавшийся шнурок на своем ботинке, завязал его, заодно закинув кошель в ботинок. Идти стало неудобно, но останавливаться было рано. Чем больше он соберет, тем меньше клопов будет в месте, где он проведет сегодняшнюю ночь.

Он юркнул подальше от сувенирной лавки и оказался в ряду с приправами и пряностями. Хорошее место – бедняки себе не могут позволить такие товары. Альмира вела торговлю со всеми известными государствами, в том числе и с южными, где произрастали редкие растения. Из них делали экзотические, щекочущие нос специи, которые торговцы продавали на рыночной площади, чтобы симпатичный юноша мог стащить кошель у одного из покупателей.

Он задел высокого жилистого мужчину в возрасте, который убирал в сумку купленные травы, и на ходу извинился перед ним. Мужчина уже все купил, а значит, вряд ли снова полезет за деньгами, поэтому может еще долго не замечать пропажу. Юноша решил остаться в этом ряду, закинув еще один украденный кошель во внутренний карман жилетки. Денег ему, скорее всего хватало, но жадность и спортивный интерес заставляли действовать дальше.

Минутой позже он обнаружил кое-что интересное. Конкурента. Вернее, конкурентку.

Худая девушка с обкусанными пухлыми губами, веснушками на курносом носу и синими глазами, прятавшимися под непослушной челкой темных волос. Она знакомым ему взглядом выбирала жертву. Юноша с любопытством наблюдал за ее действиями.

Вот она подходит к лавке с травами и корешками, вот левой рукой берет мешочек с прилавка, подносит к носу и нюхает, а вот ее правая рука оказывается внутри кошеля стоящего рядом мужчины. Она достает оттуда горсть монет.

Какая работа! Юноша был удивлен. Никогда не встречал карманников, которые забирали только часть денег.

Девушка отошла от прилавка и начала скрываться в толпе.

Он доделал работу за нее, оставив покупателя трав без кошелька, и последовал за ней.

Она шла прочь с рыночной площади. Несколько раз свернула на темных улицах и оказалась около таверны. Юноша решил, что вполне может себе позволить там комнату на ночь и зашел за девушкой внутрь.

В таверне были официанты, но девушка предпочла сразу подойти к барной стойке. Ей налили пиво и взяли с нее пару серебряных монет. О ночлеге она не договаривалась – возможно, сделала это ранее.

Девушка уселась за столик в дальнем углу спиной к стене.

В таверне было шумно и жарко. Пахло мясной похлебкой, потом и хмелем. Бард пел на сцене, перебирая струны на лютне, в закоулке мужики соревновались в армрестлинге, кто-то играл в карты, было много выпивающих и едящих посетителей. Только девушка сидела в одиночестве.

Юноша купил себе пива и направился к ней. Подошел, бросил на столешницу не украденный ею, наполовину опустошенный кошель.

– Ты кое-что забыла, – сказал он и сел напротив.

Та перевела угрюмый взгляд с кошеля на него. Устало вздохнула.

– Можешь оставить себе, – сказала она. На ее лице не было удивления.

– Нет, спасибо, у меня свое есть, – юноша лучезарно улыбнулся и отпил пива, – Меня зовут Нил.

– И что тебе нужно, Нил? – спросила она.

– Хочу познакомиться с коллегой, – ответил он, – Интересно ты работаешь, первый раз такое наблюдаю.

Девушка немного подумала, отвечать ли ему или послать его на хер, и решила ответить:

– Не хочу ни у кого забирать все деньги.

– Это же требует больше усилий, – удивился Нил.

Девушка пожала плечами:

– Это могут быть их последние деньги.

– У тех, кто покупает специи? – Нил фыркнул: – Да брось ты. Это могут быть ТВОИ последние деньги, а у них всегда найдется что-то в запасе.

Девушка промолчала, снова пожав плечами.

– Может представишься?

– Ирис, – ответила она.

– Красивое имя, – Нил улыбнулся: – Как цветок.

Она не стала это комментировать.

– Надо признать, ты впечатлила меня своим мастерством, – сказал Нил: – Давно этим промышляешь?

– Достаточно, – Ирис хмуро отпила пива из пахнущей грязной тряпкой кружки: – Ты чего хочешь-то? Поболтать решил?

Нил дружелюбно улыбался:

– Именно, – он подумал и неожиданно стал серьезным: – Знаешь, иногда бывает одиноко. Блуждаешь тут по улицам, как тень, не можешь себе позволить ни друзей, ни семьи. Нормальные люди с тобой водиться не хотят, а твои собратья смотрят на тебя, как ты, исподлобья, и огрызаются.

Ирис стало стыдно. Тем более она корила себя из-за того, что сама находится в такой же ситуации. Она поставила кружку на стол и пробурчала, опустив глаза:

– Извини.

– Ничего, я понимаю, – беззлобно ответил Нил: – Тяжело доверять людям нашему собрату, – он сделал несколько смачных глотков пива и спросил: – Ты живешь в Альмире?

– Нет, – ответила Ирис и осеклась: – То есть… какое-то время живу. Долго объяснять.

– Ну, так мы, вроде, никуда и не спешим.

Ирис уткнулась взглядом в рисунок древесины на столешнице, поводила по нему пальцем.

– Я живу тут год. Но собираюсь уехать. Если ничего не получится.

– Что должно получиться?

Ирис посмотрела Нилу в глаза, не решаясь ему открываться. Он производил впечатление доброго и понимающего человека, несмотря на промысел, которым занимался, и напускную беззаботность. Тем не менее, она не хотела говорить:

– Неважно, – она махнула рукой: – Глупости все это. Лучше сам расскажи, давно ли ты в Альмире.

– Я тут родился, но скитался по всему королевству. Уверен, ты знаешь, что это такое. Периодически возвращаюсь сюда, чтобы общипывать туристов и пожить в относительном покое.

– А семья? – спросила Ирис: – Они здесь?

– Мать померла уже давно, отца я не знал, – Нил пожал плечами: – Где-то тут стоит мой дом, но, кажется, его у меня отобрали какие-то дальние родственники.

– Печальная история.

– Как и у всех нас, – улыбнулся Нил.

Они оба молчали какое-то время. Допили пиво, и Нил сказал:

– Давай угощу тебя в честь знакомства. Тебе какое, самое дешевое и поганое?

Ирис наконец улыбнулась уголками губ:

– Верно.

Они просидели в таверне до глубокой ночи, постоянно покупая добавку. Травили байки об общей профессии, рассказывая самые курьезные случаи. Неуклюже флиртовали друг с другом и смеялись над ерундой. Спустили на выпивку практически все награбленные деньги и под конец были уже абсолютно пьяными.

– Кажется…, – еле вороча языком, сказал Нил, заглядывая по очереди во все украденные кошельки: – у меня не хватит денег на комнату.

Ирис, порядком развеселившись и раскрасневшись, сказала:

– Так переночуй в моей. Самой дешевой и поганой.

– Как я люблю, – хихикнул Нил, и они, шатаясь, пошли по лестнице наверх, к номерам.

Оказавшись в снятой Ирис комнате, Нил осмотрелся.

На удивление качественный лук лежал на столе, на полу валялся полуразобранный кожаный рюкзак, на кровати были сложены книги и сидел… кот?

Нил изумленно посмотрел на животное, Ирис проследила за его взглядом.

– Это Талисман, познакомься.

– Привет, Талисман, я Нил, – он протянул коту руку, ожидая, вероятно, что тот ее пожмет. Ирис глупо захихикала, обняла его и поцеловала в губы.

Они занялись неловким пьяным сексом, скинув кота и книги на пол. После уснули мертвецким сном, обнявшись, потому что иначе не могли влезть на кровать вдвоем.

На утро Ирис проснулась и с досадой посмотрела на сопящего Нила. Кот лежал на столе, подобрав под себя передние лапки и глядя на нее, как ей показалось, с укором.

– Да знаю я, знаю, – сказала она ему, хмурясь и потирая лоб рукой. От ее слов проснулся Нил. Он огляделся, еле открывая глаза и шумно всасывая носом воздух, почесал затылок и посмотрел на Ирис.

– Доброе утро, – хрипло сказал он.

Ирис не ответила, встала с кровати и начала одеваться. Нил протянул руку и провел ею по ее голой спине. Она вздрогнула.

– Слушай, – сказала она хмуро: – Мы хорошо провели время и переспали, но на этом все, – она накинула на себя рубашку и, не глядя на Нила, застегивала пуговицы: – Тебе пора уходить.

– Почему? – опершись на локти, Нил приподнялся на кровати.

– Потому что…, – начала Ирис: – Ну ты сам понимаешь. Не маленький.

Нил сел.

– Я точно не маленький, но не понимаю.

Ирис села на стул, стоящий у стола, и облокотилась на него.

– Мы повеселились, и…

– … И теперь ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни, – закончил за нее Нил.

Ирис молчала. Обычно мужчины в таких случаях не упирались, поэтому она не знала, что сказать.

– Тебе необязательно каждый раз бежать от людей, – сказал Нил. Он встал, натянул на себя исподнее.

– Мы были очень пьяны.

– Да, возможно, мы переборщили с алкоголем, – согласился он: – Но мы прекрасно проводили время и до того, как напились.

Ирис не нашлась, чем возразить.

– Послушай, я не навязываюсь тебе в любовники, – Нил стал одеваться: – Но, видится мне, такая история с тобой происходит не в первый раз, и ты не предполагаешь, что у нее может быть другой конец.

– Какой же ты прилипала, – выдохнула Ирис.

– Какая же ты трусиха, – парировал Нил: – А кот твой – ханжа. Да, ты ханжа? – он погладил Талисмана, тот подставил щечку под его руку.

– Я не трусиха, – буркнула Ирис.

– Ты боишься лишиться своего одиночества, – Нил посмотрелся в висящее на стене зеркало, поправил волосы: – Как будто оно может тебя уберечь.

Ирис молчала, потому что он был совершенно прав, хоть она и не хотела себе в этом признаваться.

– Давай так, – подытожил он: – Если я смертельно тебе надоем за сегодня – так и скажи, и я уйду навсегда. Может быть, встретимся еще на рыночной площади, я сделаю вид, что не заметил тебя, если тебе так хочется. А сейчас мы пойдем завтракать.

Она подумала, опустив глаза, а потом послушно кивнула.

В таверне они взяли по яичнице с жареным беконом и кувшин молока. Уселись за стол и принялись есть.

– Ты разговаривала во сне, – вдруг сказал Нил.

Ирис удивилась. Прошлые ее любовники на одну ночь никогда не говорили об этом.

– Да, – просто сказала она.

– Это было… необычно. Никогда такого не слышал. Часто это у тебя?

– Постоянно.

– Что это значит?

Подумав, Ирис решила сказать правду:

– Я сумасшедшая, – она макала кусочек бекона в яркий жидкий желток: – Слышу голоса, впадаю в беспамятство, говорю во сне.

Нил поднял одну бровь:

– Ты серьезно?

Она кивнула и добавила:

– Кажется, это неопасно для окружающих. Хотя может мешать им спать, – она сделала большой глоток молока и спросила: – Не сдашь меня в лечебницу?

Нил улыбнулся:

– За то, что ты мешала мне спать? Не думаю.

Позавтракав, Ирис сказала, что у нее есть дела. Нил ответил, что у него дел нет, поэтому он будет плестись за ней хвостом. Она не стала упорствовать.

Она пошла в самую богатую часть города, где дома были ослепительно белыми, а на берегу был пляж, а не портовые постройки. Глядя в какую-то бумажку, она искала определенный дом. Дошла до двухэтажного особняка, окруженного цветущим садом. На участке работал садовник в соломенной шляпе, а у входной двери стоял дворецкий.

Нил с сомнением посмотрел на дом и спросил:

– Ты что, собираешься его обнести?

– Нет, – ответила Ирис, покачав головой: – У меня тут дело. Подожди здесь.

Она вошла в ворота, ее тут же встретил дворецкий. Нил не слышал, о чем они говорили, но он повел ее внутрь.

Прошло не более десяти минут, когда Ирис вышла наружу. Лицо у нее было недовольным и печальным. Она направилась к забору под вежливым, но пристальным взглядом дворецкого. Она явно спешила, желая поскорее оттуда уйти. Закрыв за собой ворота, она сказала Нилу:

– Пошли отсюда.

Тот послушался и поплелся за ней.

– Куда мы идем? – спросил он.

Ирис помолчала и призналась:

– Не знаю.

– А что это было? Что за особняк?

Она немного замялась, подумал и спросила:

– Ты умеешь читать?

– Обижаешь. Конечно.

Она отдала ему листовку, по которой искала дорогу к особняку. Это было объявление:

«Ищем гувернантку для работы в особняке по адресу Цветочная, 14. В обязанности входит приготовление пищи и обучение детей письму, чтению и счету.»

Нил не смог сдержать усмешку:

– Ты хотела стать гувернанткой?

Ирис огрызнулась:

– Не смешно.

– Да, извини, – Нил примиряюще опустил взгляд.

Она молчала с грустным лицом. Сначала она не хотела говорить, но в итоге бросила:

– Я хочу начать новую жизнь, – не получив комментариев от Нила, она продолжила: – Сил уже нет воровать, искать ночлег, воровать, пытаться не попасться, воровать, воровать, воровать! Мне хочется кому-то помогать, не рисковать каждый день своей шкурой, делать что-то хорошее.

Нил слушал ее серьезно и не прерывал, но она закончила. Он спросил:

– И часто ты так ходишь по домам?

– Регулярно.

– И из-за чего тебя отшивают?

Ирис подумала о том, как она в своих обносках стоит в этом особняке грязными ботинками на дорогущем ковре, который никогда бы не смогла себе позволить, а на нее, как на кусок дерьма, смотрят распорядитель и дворецкий, выслушивают ее лепетание с полными презрения лицами и вежливо говорят, что она не подходит на эту должность. И эта ситуация повторяется из раза в раз.

– Из-за того, что я сброд и отребье.

Нил сочувственно смотрел на нее, не зная, чем ее утешить.

– Может быть, – осторожно предположил он: – тебе стоит попробовать другую работу?

– Я ни черта больше не умею, – с горечью сказала Ирис: – Только считать и писать. И жить в долбаном лесу.

– Это уже много, – возразил Нил: – Эти богатенькие ублюдки ни за что бы не выжили в лесу.

– Мне за это не платят, – Ирис покачала головой: – Ладно, не думай об этом. Это моя проблема.

Нил шел задумчиво. Конечно, ему самому не раз приходила в голову мысль, что нужно найти нормальную работу. Но он прекрасно понимал, что шанс вырваться из своего социального слоя – один на миллион. Это его печалило, но он с этим смирился и старался получать удовольствие от того, что у него есть.

– Чертова жизнь, – произнес он, – Мне бы хотелось тебя утешить, но нечем.

Ирис грустно усмехнулась:

– И не пытайся. Забей.

Они проводили много времени вместе. Нил так и не надоел Ирис, хоть и был тем еще прилипалой. Он сопровождал ее в каждой попытке устроиться на работу и каждый раз утешал после отказа, в основном поливая грязью проклятых богатеев. Они стали воровать вместе – так было удобнее: один отвлекает жертву, другой лезет за его кошелем. Заметили, что чаще всего обворовывают мужчин. «Они больше всего раздражают» – оба согласились с этим. Сняли комнату с более широкой кроватью и, хоть и спали вместе, больше не занимались друг с другом сексом, став близкими друзьями.

Нил положительно влиял на Ирис, поднимая ей настроение, но и он не мог одолеть ее мрачный взгляд на жизнь и излечить израненное сердце. Она часто срывалась на него, из-за чего потом корила себя и долго извинялась, а после впадала в смурное и молчаливое настроение.

Она не рассказывала ему про то, что ей довелось пережить год с лишним назад. Ирис казалось, что она вообще никогда не сможет произнести это вслух, что ее душа мгновенно распадется на тысячу осколков, если она это озвучит. Что ей придется пережить все это заново. Из-за этого ему оставалось только догадываться, почему она так мрачна и угрюма.

Когда заканчивалось лето, они решили, что им больше нечего делать в Альмире. Они собрали свои скромные пожитки, взяли кота Талисмана (или Талика, как его уменьшительно-ласкательно называл Нил) и сели к извозчику, который ехал в Талар.

– Кажется, я не был там больше трех лет, – сказал Нил: – В последний раз еще до войны.

Они сидели друг напротив друга в покачивающейся повозке, запряженной двумя конями. Кроме них в ней сидело еще шесть человек, было довольно тесно.

– Я лет пять, – Ирис не помнила точно. Все это было будто в прошлой жизни.

– Талар изменился, – сказала вдруг их попутчица – дама лет сорока в накрахмаленном белом чепчике, прикрывающем голову от палящего солнца: – Война оставила свой след.

Ирис промолчала, а дружелюбный Нил спросил:

– И какой же след?

Дама подумала и сказала:

– Грустный. Город стал грустным.

Нил и Ирис переглянулись. Они надеялись, что это не значит, что люди стали беднее.

– Город несет траур по погибшим на войне, – многозначительно сказала дама: – Талару сильно досталось.

Нил из вежливости поддерживал с ней беседу, Ирис почти сразу перестала их слушать. Задремала со спящим котом на коленях.

Проснулась она резко из-за того, что повозка подпрыгнула и остановилась. Нил выглядел обеспокоенно, как и все остальные пассажиры. Все вопросительно глядели на извозчика.

– Дрянная телега, – сказал тот и спрыгнул на землю. Осмотрел колеса повозки, – На корягу наехали. Колесо перекосилось. Вылезайте, будем чинить.

Все по одному слезали с повозки, Нил и Ирис были последними в очереди. Нил уже собирался вставать, как Ирис вдруг взяла его за руку и сказала:

– Что-то не так.

Он посмотрел ей в глаза. Ее взгляд был направлен в лес, вдоль кромки которого проходила их дорога. Он взглянул в ту сторону, но не увидел ничего особенного. Деревья разных мастей, кусты, много зелени и солнце, лучами пробивающееся сквозь листья.

– Что такое? – спросил он наконец.

Ирис молчала с приоткрытым ртом, не сводя взгляда с леса. Через несколько секунд она увидела в нем шевеление и человеческие фигуры. Они выходили в их сторону.

– Это засада! – закричала она.

Все начали оглядываться по сторонам, охать и квохтать. Только извозчик среагировал быстро, потянувшись за чем-то на своем сиденье.

Из леса выбежали четверо вооруженных людей в тряпичных масках на головах. За пару прыжков они добрались до повозки и схватили выбравшихся наружу людей. Среди них была и дама, с которой ранее беседовал Нил.

Ирис продолжала сидеть на повозке. Осторожно спустила кота на ее днище.

– А ну отдавайте все добро! – закричал один из разбойников, угрожая пленникам длинным кинжалом. Второй начал обыскивать людей в поиске ценностей.

Пассажиры испуганно верещали. Кто-то начал рыться в карманах и сумках и послушно протягивать деньги, снимать с пальцев кольца и кулоны с шей.

Извозчик стоял у коней, не двигаясь, внимательно глядя на грабителей. Ирис и Нил тоже не шевелились. Время стало тягучим и шло очень медленно. Ирис почти беззвучно спросила у друга:

– У тебя есть оружие?

Тот взглядом указал на ботинок, из которого торчала рукоять кинжала. Но Ирис не знала, умеет ли он драться или носит его для запугивания и самообороны. О таком редко спрашивают в повседневных разговорах. Пару раз она видела, как он ковыряет острием клинка под ногтями…

– Эй, что расселись? – заорал один из грабителей, не занятый никем из пассажиров.

Ирис не могла ни на что решиться. Сидела, упершись руками о скамью, и смотрела на Нила.

– А ты что стоишь, как вкопанный? – разбойник обращался к извозчику: – Перерезанное горло захотел?

Тот помедлил несколько секунд и пробормотал:

– Да, да, сейчас, – он потянулся к сидению, запустил руку под серую шерстяную подстилку: – Обираете нищего старика…

– Заткнись и давай все, что есть!

Ирис внимательно наблюдала за ним. Увидела блеск стали, когда подстилка приподнялась. Потянулась вниз, делая вид, что к сумке, лежащей на днище повозки.

Сердце бешено колотилось в груди. Она боялась предпринимать что-либо, пересекать точку невозврата. Цена ошибки и поспешных действий была слишком велика.

Наконец она решилась. Схватила рукоять кинжала, торчащую из обуви Нила, молниеносным движением выпрямилась и запустила нож в одного из бандитов, державшего даму за плечо мертвой хваткой. Того отбросило назад от силы удара, дама вздрогнула от неожиданности. Она попала ему в грудь по центру, как обычно у нее получалось на тренировочных мишенях.

Остальные разбойники замешкались, глядя на упавшего товарища, из груди которого билась, пульсируя, темная кровь. Кто-то из пассажиров закричал.

Секундная заминка дала время на принятие решения извозчику. Он вынул с сидения короткий меч и с разворота полоснул им стоящего рядом разбойника. Угодил ему в правую руку ниже локтя, из-за чего тот выронил оружие. На его предплечье образовалась красная полоса, он завопил от боли.

Ирис в одно движение достала свой кинжал из-за пояса. Уперлась ногой в бортик повозки и спрыгнула вниз, на растерявшегося бандита, который все еще держал за шкирку заложника. Резким сильным взмахом перерезала ему горло. В это время извозчик добил своего соперника, глубоко рассеча ему грудь от шеи до живота.

Четвертый разбойник оттолкнул от себя заложника и испуганно пустился в бег в сторону леса, пытаясь спасти себе жизнь. Ирис яростно кинула в него кинжал, тот вонзился ему в спину между лопаток. Разбойник повалился на землю.

Ирис тяжело дышала, жадно хватая воздух. Осмотрела поле боя, убедившись, что все пассажиры в порядке. Прикрыла глаза, с трудом сглотнула слюну сухим горлом. По очереди вынула из разбойников кинжалы, упираясь в их тела ногой.

– Прекрасно сражаетесь, девушка! – нарушил молчание извозчик и вдруг захохотал. Пассажиры ошалевшими взглядами смотрели на него. Он посмотрел на них и весело сказал: – Ну, что встали? Помогайте чинить телегу!

Нил слез с повозки и подошел к Ирис, которая все еще стояла на месте, тяжело дыша. Вынул у нее из руки свой кинжал. Сказал:

– Я вообще-то тоже умею драться, – и подошел к переднему колесу повозки, чтобы помочь извозчику.

Колесо налаживали в молчании, только извозчик непрестанно болтал, без конца описывая произошедшее сражение. Сказал, что он солдат, и «малышня» не на того напала, и что он бы справился и без Ирис, но все равно ее благодарит. Ирис растерянно сказала: «Не за что».

Остаток пути прошел без эксцессов. Пассажиры пришли в себя и тоже обсуждали битву, сетуя на то, как небезопасно стало на трактах после войны. Дама-собеседница Нила дала Ирис платок, чтобы та стерла с себя кровь. Та поблагодарила ее, протерла кинжалы, стала вытирать руки.

Нил наклонился в ее сторону и тихо произнес:

– У меня есть вопросы.

Ирис посмотрела ему в глаза, ничего не ответив, но он воспринял это как знак согласия.

– Где ты научилась так драться? – спросил он.

Ирис помолчала. Протянула окровавленный платок обратно даме, но та отказалась его забирать. Рассеянно сжав его в кулак, сказала:

– Я первый раз дралась. Просто тренировалась много.

Нил поднял брови:

– Впечатляет. Значит, ты никогда не…

– Я никогда не убивала людей раньше, – закончила за него Ирис.

– Хмм. Значит, ты прирожденная убийца.

Ирис не оценила по достоинству этот комплимент, исподлобья посмотрев на Нила. Он не обратил на это внимания и продолжил:

– Как ты узнала о засаде?

Ирис не знала, что ответить. Помедлив, она сказала:

– Я их увидела в лесу.

– Это неправда, – убежденно сказал Нил: – Я смотрел туда, там никого не было.

Ирис снова молчала. Потом изменила свою версию:

– Догадалась. После войны на дорогах неспокойно, и… – Нил прервал ее.

– И это неправда.

Ирис замолчала. Она сама не знала, как это объяснить. Опустив голову, она смотрела на кота, который мирно спал на ее сумке.

– Я не знаю, – призналась она: – Я слышала голос в голове, и он… В общем, сработала интуиция.

– Ты это буквально предсказала! – возразил Нил.

– Это совпадение, – Ирис покачала головой: – Я знала, что на дорогах развелось много разбойников, подумала о них, вот интуиция и попала в точку.

Нил смотрел на нее, очевидно не доверяя ее словам. Хмыкнул. Его вопросы закончились.

На этот раз спросила Ирис:

– А ты где научился драться?

Нил невесело усмехнулся:

– У меня была сложная жизнь на улице.

– Ты кого-то убивал когда-нибудь?

Нил покачал головой из стороны в сторону:

– Нет. Только ранил. Первый раз чуть не обосрался от страха. Поэтому и удивился, что ты действовала так уверенно.

– Я сама удивилась, – призналась Ирис.

– Может, тебе стоит не гувернанткой устроиться, а головорезом?

Ирис фыркнула:

– Мне не понравилось убивать.

## Дар

Городские стены вокруг Талара были повреждены требушетами, после осады на них появились щербины. Рядом с ними стояли строительные леса, велись работы по восстановлению, люди поднимали наверх камни. Предместья изрядно поредели – крестьян гнали в солдаты, очень многие не вернулись домой. Некоторые хаты были сожжены, многие были в том же состоянии, что и стены. Везде были заметны следы прошедшей войны.

Город и правда изменился. На улицах стало меньше радости и шума, люди помрачнели, больше не ходили беспечно туда-сюда, а шли ускоренным шагом, будто все время спеша. Несколько домов было разрушено случайно долетевшими снарядами, их никто не ремонтировал. Городское кладбище расширилось, в нем появилось множество прошлогодних могил.

Ирис и Нил сняли на неопределенный срок самые дешевые комнаты в постоялом дворе с сомнительной репутацией. В этот раз хотя бы разрешили держать кота без дополнительной платы. Он как раз отпугивал снующих в перекрытиях крыс и обнаглевших мышей. Денег у ребят было критически мало.

Пообедав и отдохнув после дороги, Ирис и Нил отправились осматривать город, оценочно поглядеть на горожан. Заодно Ирис хотела изучить доски с объявлениями в надежде найти там предложения о работе.

Гувернантки нигде не требовались, не было и других вакансий, что хоть немного подходили для Ирис.

– Ну что ж, мы пытались. Придется воровать, – прокомментировал это Нил, пожав плечами.

Дождавшись вечера, они пошли зарабатывать на одну из рыночных площадей Талара.

Горожане действительно победнели, что было заметно по их полупустым кошелькам. Ирис заметила, что ей стыдно забирать у них деньги.

– Может в центре больше богатеев? – предположил Нил, и это, очевидно, оказалось правдой. Богатые редко беднеют во время войны.

На центральной рыночной площади мало что изменилось за время их странствий по другим городам. Люди толпились у прилавков со всевозможными товарами, посредственно играли уличные музыканты, у домов сидели пахнущие мочой и алкоголем попрошайки. Впрочем, попрошаек раньше тут не водилось, что было доказательством, что бедность в городе распространялась все дальше от окраин.

Несмотря на внешнее впечатление, порядки на площади были уже другими. В этом Нил и Ирис убедились довольно быстро.

Они успели обчистить всего двоих бродящих меж прилавков состоятельных граждан, как у третьего кто-то схватил Ирис за руку. Она испугалась, что это стражник, и уже представляла, как ударит его в челюсть, чтобы сбежать, но, повернув голову, увидела мужчину в очках, неброско одетого, с незапоминающимся простым лицом.

– Пошли поговорим, – сказал он и потащил ее подальше от толпы.

– Эй, куда ты ее ведешь? – Нил последовал за ними.

Тот не ответил. Отойдя на приличное от прилавков расстояние, туда, где почти не было людей, мужчина сказал:

– Вы тут, видимо, новенькие, – голос у него был немного писклявый, но от этого он не звучал менее серьезно: – Не знаете порядков.

Ирис и Нил, сначала подумавшие, что это случайный свидетель их краж, который собирался сдать их страже, сразу поняли, что ошибались.

– Каких порядков? – спросил Нил.

– Это территория Винсента Сорвиголовы, – сказал мужчина в очках так, будто они должны знать кто это, – Вам нельзя тут воровать.

– Кто это? – Нил, как и Ирис, впервые слышал это имя.

– Он тут всем заправляет, – заявил очкарик: – Только его люди могут тут работать.

Нил и Ирис переглянулись.

– А что будет, если мы продолжим это делать? – спросил Нил, хотя понимал, что ничего хорошего.

– Заточка в шею, что ж еще? – просто ответил мужчина, – Но на первый раз вам прощается. Только сначала заплатите дань с награбленного. Половину.

Нил и Ирис понимали, что убежать у них не получится. Если в городе появился серьезный авторитет, то он найдет их где угодно. Они никогда не сталкивались с бандами, и желания делать это не было. В расстроенных чувствах они отдали половину своей добычи, и очкарик их отпустил.

– Какое дерьмо, – сказал Нил, когда тот ушел и скрылся среди людей: – Раньше тут такого не было.

– Где нам теперь работать? – Ирис волновалась, потому что у них каждая монета была на счету. Они вряд ли могли себе позволить еще пару ночей на постоялом дворе.

– Дома умеешь взламывать?

– Никогда не пробовала.

– Я тоже, – грустно сказал Нил: – Давай попробуем другую площадь.

Площадь подальше от центра оказалась территорией Калеба Ножевого, третья – Милены Кровавой. Их быстро обнаруживали и каждый раз говорили одно и тоже, а потом требовали дань. В итоге весь их улов становился смехотворно маленьким.

Город заполонили банды.

– Не дают честному человеку заработать, – сетовал Нил.

– Зря мы уехали из Альмиры, – Ирис сейчас особенно остро чувствовала, насколько она не приспособлена к обычной жизни. Это ее огорчало.

Нил задумчиво произнес:

– Может, нам податься в сельское хозяйство? Умеешь доить коров?

Ирис посмотрела на него, не понимая, шутит ли он или говорит серьезно. Так и не выяснив, ответила:

– Нет.

– Я тоже. Может, тогда станешь прачкой?

– Не хочу подхватить заразу от чужого белья.

– Как насчет того, чтобы стать разбойниками с тракта?

– Еще идиотские предложения есть?

– Масса, – с долей гордости ответил Нил.

Они долго ходили по улицам, не зная, чем себя занять, ничего не приходило на ум. В итоге сдались и пошли на постоялый двор, не уверенные, что найдут денег на завтрашнюю ночь.

Следующим утром, сидя в таверне, они обсуждали, что делать. Монет хватало только на то, чтобы внести предоплату за комнату, на еду их не оставалось.

– Надо было спросить у этих бандитов, как вступить в их банду… – положив голову на кулак на столе, протянул Нил.

– Они явно не только воровством занимаются, – Ирис покачала головой: – Мне это не нравится.

– Мне тоже, – согласился Нил: – Но идеи у меня иссякли.

Ирис закрыла лицо руками, размышляя. Без энтузиазма сказала:

– Мне кажется, нам нужно возвращаться в Альмиру.

– Нам не хватит на извозчика.

Ирис обреченно опустила голову на столешницу. Стараясь ее утешить, Нил бережно погладил ее по волосам. Она сначала вздрогнула от его прикосновения, но быстро поняла, что это вообще-то приятно. Она подняла на него глаза и сказала:

– Пойдем обирать бедняков.

Нил хотел напомнить ей про моральные принципы, но понял, что это не лучший момент. Улыбнулся и сказал:

– Пойдем.

Им негде было оставить кота. Хозяин постоялого двора не согласился подержать его до их возвращения без внесения предоплаты, а воровать с котом в руках было сомнительной затеей. К тому же, сейчас было светло, это стократно повышало риск быть пойманными.

Ирис повесила рюкзак на плечи, прицепила к нему лук, а спереди соорудила сумку-слинг и засунула туда Талисмана. Все вместе выглядело диковато.

– Как будто он твой ребенок, – усмехнулся Нил. Вдруг у него округлились глаза: – У меня есть еще одно идиотское предложение.

– Я вся внимание, – саркастически сказала Ирис.

– Сделай вид, что это и правда твой ребенок. Все будут пялиться на тебя из-за кота-ребенка и лука на спине, как на безумную, а я в это время обчищу их кошельки.

Ирис не смогла сдержать улыбки, которая быстро перешла в искренний смех. Нил даже не обиделся, он был рад видеть, что она смеется.

– Какой же ты кретин.

Несмотря на ее слова, они поступили именно так, как он предложил. Они направились на ту же не занятую бандами площадь далеко от центра города, где были вчера.

Кот, которого Ирис убаюкивала, как ребенка, произвел фурор. Все и правда смотрели на нее, как на безумную. Она тихо пела ему колыбельную и гладила по голове.

– «Пусть ночь окутает теплом,

Нашепчет ласковое слово.

Не бойся под ее крылом

Уснуть, чтобы проснуться снова.»

Кот был всем доволен.

Нил считал, что она переигрывает, но смешался с толпой пялившихся на нее зевак и ловко срезал у пяти человек кошельки. Засунув их в потрепанную сумку, которую носил через плечо, и скрылся из вида.

Через несколько минут с площади ушла и Ирис.

– Это было восхитительно, – сказал Нил, когда они встретились в условленном переулке на безопасном расстоянии от места преступления. Зайдя в темный угол, они пересчитали деньги, сложили их все в один кошель, а остальные выкинули. Теперь они могли позволить себе и извозчика, и завтрак.

Закупившись булками и налив во фляги пива, они направились к стоянке, на которой останавливались извозчики между поездками. Там они с удивлением обнаружили бывшего солдата, который вез их в Талар два дня назад, когда они попали в засаду. Он их сразу узнал:

– Ооо, это же мои спасители! – издалека крикнул он. Они подошли к нему.

– День добрый. Не в Альмиру ли направляетесь? – спросил Нил.

– В нее, куда же еще, – сказал извозчик: – У меня один маршрут. Я вот что надумал за это время, – он заговорщицки понизил голос: – Вы меня здорово выручили своим умением драться, да и оружие у вас при себе есть. Не хотите ли подзаработать?

Нил и Ирис удивленно переглянулись.

– Каким образом? – спросил Нил.

– На дорогах нынче опасно. Это не первая засада, в которую я попал, и, боюсь, не последняя. Не желаете ли вы стать охраной для моего извоза? Четверть заработка с поездки ваша. Плюс вам предоставят комнату для ночлега в обоих городах. Ну и покормить по пути я могу.

Нил и Ирис снова посмотрели друг на друга. Ирис пожала плечами.

– Нам надо это обсудить, – сказал Нил.

– Конечно, обсудите, – добродушно сказал солдат: – Можно было бы начать прямо сегодня, у меня отправление через полтора часа. Да вы не подумайте, вам не придется постоянно драться. Скорее всего, достаточно будет просто сидеть на телеге и поблескивать оружием, чтобы разбойники к нам не совались.

Ирис с Нилом отошли и начали расчет.

– Это три, максимум четыре золотых за поездку, – сказал Нил.

– За то, чтобы рисковать своей шкурой, – добавила Ирис немаловажное замечание.

– Я думаю, никто не будет нападать на заведомо вооруженную повозку.

– И тем не менее.

– Ты боишься? Ты раскидала тех разбойников за минуту. Тем более, что твой голос будет предсказывать…

– Ничего он не предсказывает, – буркнула Ирис.

– Можешь как угодно считать, но озвучивай, пожалуйста, что он тебе говорит.

– Всю эту чушь? – усмехнулась Ирис: – Про то, что селедкой пахнет, что кто-то жопу почесал, что собака мимо бежит?

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Я сумасшедшая, – отрезала она: – Нельзя полагаться на голоса в голове у сумасшедшей, когда дело касается твоей жизни.

– Мы будем полагаться не только на это, – возразил Нил: – У нас есть оружие, ты прекрасно дерешься, я … ну… более или менее тоже. Да и мужика меч есть. И это настоящая работа! Больше не придется воровать и искать клоповник для ночлега. И никаких больше унизительных походов по домам богатеев.

Ирис сомневалась, но Нил ее убедил. Она вздохнула и сказала:

– Ладно. Хотя оплата маловата.

– Это больше, чем ничего.

Они вернулись к извозчику и согласились на его условия. Тот довольно пожал им руки:

– Отлично! Тогда через полтора часа отправляемся, – он посмотрел на кота, сидящего у Ирис в сумке-слинге из отреза ткани: – Этого обормота можете с собой брать. Будет приносить нам удачу. Да и мои кони любят кошек.

На этом они и порешили. Парочка уселась на клумбу с хризантемами рядом со стоянкой и принялась завтракать купленными булками с пивом. Чавкая и роняя хлебные крошки изо рта, Нил сказал с усмешкой:

– Надеюсь, нас не убьют.

Ирис посмотрела на него мрачно, но промолчала.

Первая их поездка в качестве охраны проходила безопасно – видимо, и правда было достаточно держать оружие на виду, чтобы отпугнуть сидящих в засаде разбойников. Ирис всю дорогу держала лук в руках, периодически осматривая с заряженной стрелой деревья в лесах и густые кустарники на лугах. Нил игрался с ножом, выковыривая уродливые рисунки на бортике повозки. С ними разговаривал извозчик, представившийся Эдгальтом, рассказывая им об особенностях и подводных камнях разъездной жизни:

– С семьей мало времени провожу. Они в Альмире, а выходной всегда выпадает на Талар. Только и успеваю, что переночевать в своем доме.

Нил сказал на это, что они семьей не обременены, поэтому у них такой проблемы не будет.

– Вы друг другу семья, – Эдгальт улыбнулся, что было понятно даже со спины. Он явно принял их за жениха с невестой.

– Мы не семья, – слишком быстро, по мнению Нила, сказала Ирис.

– Ну, это вопрос решаемый, – извозчик все еще улыбался.

Ирис закатила глаза и отвернулась в сторону леса. Сидела молча, размышляя о своем под мерное покачивание повозки. Внезапно ее лицо нахмурилось.

– Что такое? – спросил сразу заметивший это Нил.

– Н-ничего, – тихо сказала Ирис.

Нил наклонился к ней и тихо спросил:

– Это опять голос? Мы в опасности?

Она молчала, еще больше нахмурившись от его слов.

– Озвучь, пожалуйста, – попросил Нил: – Что ты слышишь?

– Что ты – невозможный прилипала и болван, – буркнула Ирис, лицо ее все еще было напряженным.

– Я серьезно, – обиженно сказал Нил.

Ирис ничего не озвучила, но он был прав – это снова был голос. Он говорил не так, как обычно – отстраненно и бессмысленно. Он будто обращался к ней, хоть и в третьем лице.

«Она должна вернуться в Талар» – повторял он. Раньше долженствования никогда не проскакивало в этом монологе.

Нил еле дождался привала, чтобы поговорить с ней без свидетелей. Они остановились перекусить на дороге, окруженной полями пшеницы и ржи. Близился вечер, а значит половина пути они уже миновали.

– Ну? – обратился к ней Нил, держа в руках кусок мясного пирога, который им отдал извозчик. Начинка вываливалась на землю: – Что это было?

Ирис не нравилось, как серьезно он относится к бреду, который возникает в ее голове, но сейчас ее больше беспокоил сам бред.

– Я боюсь сойти с ума окончательно, – призналась она.

Нил молча и терпеливо ждал, когда она продолжит говорить, внимательно глядя ей в глаза, которые она постоянно отводила в сторону.

Она вздохнула и сказала:

– Знаешь, мои родители считали, что во мне поселился демон, и он нашептывает мне эти слова. Они были убеждены, что рано или поздно он начнет мне приказывать, и в итоге я повинуюсь и начну делать ужасные вещи. Для них это было достаточной причиной, чтобы бросить меня.

Нил слушал ее, не собираясь перебивать.

– Потом я узнала, что я – сумасшедшая, и все встало на свои места, – продолжала она: – Я смогла не воспринимать этот бред всерьез. Но сейчас…, – она задумалась, подбирая слова: – Сейчас это правда было похоже на приказ.

Нил нахмурил брови.

– Тебе же не приказали всех убить, правда? – спросил он.

Ирис покачала головой:

– Нет, это все еще какая-то бессмысленная ерунда. Что я должна вернуться в Талар.

Нил почесал подбородок:

– Это предостережение?

Ирис посмотрела на него:

– Нет, Нил, это бессмысленная ерунда. Но она начала мне указывать, – она опустила голову: – Я боюсь, что начну ей следовать, что потеряю контроль над собой. Что потеряю себя, и вместо моей воли останется только бред сумасшедшего.

Нил внимательно смотрел на нее. Сказал на полном серьезе:

– Я не сдам тебя в лечебницу, даже если тебе прикажут меня убить.

Ирис усмехнулась:

– Очень благородно с твоей стороны. И глупо.

Сам Нил подумал о том, что нужно будет следить за ней, когда они вернутся в Талар, но не озвучил этого.

Дальнейший путь до Альмиры прошел без особых событий. Они прибыли рано утром, и Эдгальт сказал, что обратно они выезжают через сутки. Поселили их в гостинице прямо около стоянки – это было неприметное маленькое здание с конюшней и без вывески, специально построенное гильдией для извозчиков и ухода за их лошадьми. Кот Талисман отправился к коням, где его радушно встретил конюх, пообещав, что этот день он проведет в сытости и тепле.