Татьяна Миненкова
Письма Терра Вива. Часть 2

Эксперимент и неполитические разногласия

Дэймос Кеннинг Блэйд Вива

Терра Вива. Нарог Паллас

♫Dangerous Affairs — Inon Zur

– У меня нет слов, Дэй! – выпалила Мира, едва я следом за ней и Русом вышел на широкий, огороженный изящной кованой балюстрадой, балкон.

Представил, чего ей стоило сдержать собственный гнев и не обрушить его на мою свежекоронованную голову прямо в бальном зале на глазах у сотен гостей. Видящая была третьей, от кого я мог стерпеть подобные упреки, не ответив на них агрессией. Понимал, сколь многим ей обязан. Если бы не ее гостеприимство и советы, мое путешествие по Терра Арссе вряд ли закончилось бы успешно. Да, чего уж там, без ее помощи, Таур-Ан-Фарот убил бы меня еще во младенчестве. Поэтому и подобные заявления я выслушивал. Однако, отнюдь не безропотно.

Ответил, скрестив руки на груди:

– А у меня есть.

– И я не желаю слышать ни одного из них! – фыркнула видящая, гневно сверкнув темными глазами. – Ты будто специально ее провоцируешь. Неужели не мог потерпеть с помолвкой?

Рус не спешил вмешиваться в наш диалог. Тигр со скучающим видом подошел к кованым ограждениям, разглядывая открывшийся вид. Огни факелов дрожали на ветру, освещая балкон, но Нарог Паллас, раскинувшийся внизу, был погружен в почти непроглядную тьму и тишину. В небе величественно кружили силуэты крылатых ящеров, одним из которых, я это чувствовал, была Вири.

Зная её любопытство, не сомневался – она внимательно прислушивается, как к разговору, так и к моим мыслям по этому поводу. Тем не менее, в присутствии драконессы всё же имелись некоторые плюсы, и прогонять ее я не спешил.

Ответил Эмирате:

– У меня в перспективе война с Лимерией и полно проблем поважнее, чем заботиться о чувствах одной из арссийских королев! Сбежала – и сбежала, Гхара с ней, невелика потеря.

Проблем у меня, и правда, было выше драконьей башни. При том, что я о надвигающейся войне никому не рассказал. Хотелось хоть на день подарить своему народу ощущение праздника и ничем не омраченного безоблачного счастья, которого они были лишены все эти годы. Утренняя коронация, действительно, прошла без сучка и задоринки, а бал был омрачен лишь скорым отъездом Тэтрилин, хотя меня, в отличии от Миры, этот факт нимало не расстроил.

– Письмо, которое принес тебе Люциус, не сработало, да? Он рассказал тебе о том, при каких обстоятельствах ты его написал?

Нахмурился, но ответил почти бесстрастно:

– Рассказал. И писал я его, будучи под действием кольца огня. Поэтому и читать не стал. С момента появления письма обстоятельства сильно изменились, Мира. А страдания и чувства Тэтрилин волнуют меня сейчас в последнюю очередь.

Собеседница, немного успокоившись, обняла себя руками за плечи. Задумчиво сделала несколько шагов, перевела взгляд на ночной Нарог Паллас. Спросила отвлеченно:

– И что же так кардинально изменилось, Дэй?

– Ответственность. Теперь я не никому не нужный бастард исчезнувшего короля. Теперь я тот, от кого зависит будущее вивианского народа. Нельзя ставить всё под угрозу из-за глупых прихотей инфантильной девчонки. Я не собираюсь повторять судьбу отца.

– И, тем не менее, повторяешь, – фыркнула Эмирата, не глядя на меня. – Не забывай, я была свидетелем отношений между Елеазаром и Тайрой. И сейчас ты даже изъясняешься его словами. Он тоже говорил об ответственности, когда отправил Тайру с глаз долой в Терра Арссе. А потом много лет винил себя за это.

Упоминание о родителях в подобном контексте ожидаемо всколыхнуло едва успевшее утихомириться, раздражение. Сам не заметил, как сжал кулаки до хруста.

Выдохнул сквозь сжатые зубы:

– Потому что он тоже был подвержен влиянию кольца. И подвержен, судя по всему, до сих пор. А я, к огромному моему счастью – нет.

Но Мира лишь устало качнула головой и когда ответила, ее тон был полон сожаления:

– Потому что он по-настоящему любил её. И любит, судя по всему, до сих пор. А спроси ты Зара о том, жалеет ли он, что за краткий миг надежды на совместное счастье вынужден так долго страдать, он точно скажет, что не жалеет.

– Даже если так, то, во-первых, эти дурацкие чувства стоили ему разрушенного королевства. А во-вторых, ты забываешь, что в отличие от него, я не люблю Тэтрилин. И, глядя на нее, не нахожу ни единого логического объяснения тому, за что ее вообще можно любить!

В этот момент темноту озарила яркая вспышка, внезапно осветившая наши лица оранжево-желтыми отблесками.

Это полыхнуло поле. Далеко-далеко, у самого моста. С приглушенным гулом и треском. При этом, ослепительная огненная волна огромной высоты, прокатилась до самых городских ворот и остановилась, медленно угасая. На безжизненной глинистой земле, заваленной осколками старого моста, укрытой слоем снега, просто нечему было гореть. По крайней мере, я надеялся на то, что никто не появился там в этот час. Недовольно выдохнул, вспомнив об отряде гвардейцев, оставленном там для охраны.

«Если бы любовь поддавалась логическому объяснению, всё в этом мире было бы гораздо проще» – многозначительно произнес голос Руса и серебристый тигр, величественно прошагав мимо, открыл дверь толчком тяжелой лапы и вернулся в бальный зал, оставив нас с Эмиратой вдвоем.

– Вот видишь?! – Раздраженно выдохнул я. – Гхара, да она ненормальная! Если погибнет кто-то из моих людей, Тэтрилин понесет ответственность! Я плюну на наше мировое соглашение и собственноручно сорву корону с её пустой головы! И заставлю выпить эликсир, если иначе она не усмирит собственные эмоции!

– Не посмеешь, – отчеканила видящая. – Помимо того, что я хорошо к ней отношусь, Тэтрилин нужна мне, чтобы вернуть Руслаторну его прежний облик. Она – «мощь огня», вобравшая в себя резерв нескольких сильных магов. Поэтому, сам усмири свои эмоции…

Этот неприятный разговор начинал тяготить. И я невежливо прервал собеседницу:

– В таком случае, будет лучше, если в моем королевстве твоя протеже больше не появится! Если она посмеет сунуться в Терра Вива еще раз, я скажу ей…

– Ты скажешь ей «спасибо», Дэймос! – Возмущенно перебила Мира, ткнув указательным пальцем мне в грудь. – Скажешь: «спасибо, милая, что не сожгла мой дворец и не превратила в пепел столицу моего королевства»! Потому что, мне кажется, она вполне могла себе такое позволить.

И, не дожидаясь ответа, видящая вышла в бальный зал следом за Русом. А я остался стоять, слушая, как сначала на балкон пролилась мелодия какого-то вальса, потом хлопнула дверь, и я снова остался в тишине и одиночестве. Однако длилось оно ненадолго.

«Твои люди живы, птенчик, можешь не волноватьсся, – предупредительно отчиталась Вири, продолжающая кружить в беззвездном небе. – Но, если хочешь избавитьсся от огненной магички, ссчитая ее угрозой, я с радосстью. Драконоборцам не впервой исспользовать драконов в подобных целях».

– И чем я, по-твоему, объясню подобное оставшимся арссийским королям, с которыми у меня вообще-то мир? – хмыкнул я.

«Сскажешь, что у меня было плохое насстроение? Сс кем не бывает? – в голосе драконессы была явно различимая усмешка. – Выплатишь им потом компенссацию, репарацию, контрибуцию, или что там у васс еще ессть, чтобы не обижалиссь».

– Не надо, – поспешил отказаться, пока гипотетическое обсуждение якобы случайной гибели Тэтрилин, не обернулось разработанным планом ее убийства. – Она нужна Эмирате, значит придется её потерпеть какое-то время.

Вири снизилась, сверкнув желтыми глазами почти у самого балкона.

«Хорошо, но в сслучае чего, помни о моем предложении. И еще: завтра мне нужна будет помощь твоей ссестры, которую ты обещал».

Вот почему она была столь любезной. Но исключительная взаимовыгодность нашей связи никогда не была для меня в новинку.

– Хорошо, – пожал плечами. – Раз обещал, попрошу ее помочь. А за это ты потом полетишь со мной в Лимерию и обратно.

Драконесса фыркнула, выпустив из узких ноздрей целые клубы белого пара.

«Пуссть так. Тогда сейчас я отправлюсь в горы, чтобы всё подготовить, а на рассвете буду в Нарог Палласе».

Оттолкнувшись от скрипнувшей под ее весом баллюстрады, Вири взлетела в темную высь. Какое-то время я еще постоял на балконе, гадая в чем именно будет заключаться так необходимая ей помощь. Драконесса темнила, умышленно что-то не договаривая. Но что именно?

Выкурил несколько заранее припрятанных в потайном кармане камзола сигарет, глядя на то, как облака серого дыма растворяются в морозном полумраке. Завтрашний день обещал быть не из простых: с утра предстояло уговорить Стэйси помочь Вири, потом сообщить советникам и знати о надвигающейся войне, а следом обсудить план дальнейших действий с арссийскими союзниками.

Корона, которую я вынужден был надеть сегодня утром, показалась мне в этот момент тяжелой, как никогда. Железный обруч сдавливал виски. Напоминал о том, сколь многое теперь зависит от моих действий и решений. Устало провел по лицу ладонью. Вдохнул полной грудью обжигающе-холодный воздух, чувствуя, что ветер донес до дворца легкий аромат дыма. И, в последний раз глянув, как над потухшим уже полем стелется белый туман, вернулся в бальный зал.

Шум и блеск, резко контрастирующие с темнотой и тишиной, на мгновение ослепили. Показалось даже, что никто не обратил внимание на мое недолгое отсутствие, но через мгновение рядом оказался Ксандр:

– Ты ничего не хочешь мне рассказать, мой дорогой коронованный брат? – Ухмыльнулся он, протягивая мне наполненный вином серебряный кубок.

Судя по румянцу на его щеках и демонстративно хорошему настроению, брат успел выпить и забыть о том, что не так давно чуть не превратился в горстку пепла стараниями одной, не умеющей себя контролировать, чародейки.

– Рассказать – нет. А вот сказать, чтобы ты не лез в мои дела – очень хочу, – мрачно отозвался, принимая из его рук кубок, чтобы прилюдным отказом не показывать того, как зол на него за неосторожное вмешательство, чуть было не стоившее жизней всех присутствующих. – С какой Гхары ты потащил танцевать самую неуравновешенную из партнерш, которую только мог выбрать? В зале полно милых и абсолютно безопасных аристократок, но ты пригласил именно ее.

– Этого не случилось бы, предупреди ты меня заранее о том, кто она для тебя, – отсалютовал своим кубком брат и шумно отхлебнул из него несколько больших глотков. Облизнул потемневшие от вина губы.

Я же еле сдержался, чтобы не сгримасничать. Про любопытство Ксандра можно было слагать легенды, но я надеялся на то, что у него найдутся дела поинтереснее. Тем не менее, он не нашел развлечения веселей, чем копаться в моих и без того непонятных отношениях с Пятой Следующей, ставшей, к несчастью, одной из арссийских королев.

– Никто, – отчеканил я. – Она для меня – никто. И будь добр больше в это не лезть, Ксан. По-хорошему тебя прошу.

– Ой-ёй, – рассмеялся брат, тряхнув пышной кудрявой шевелюрой. – Так уж и никто? Ты мне пытаешься солгать или самому себе? Хотя, признаться, я и сам не сразу заметил, но Адени…

Ну точно. Адени. И как я сразу не догадался? Кажется, собрать на балу в честь собственной коронации тех, с кем провел счастливое детство, было не самой лучшей из моих идей.

– Это с ее подачи ты отправился приглашать Тэтрилин на танец?

– Знаешь ведь, что Адени тяжело отказать, особенно сегодня, – пожал плечами брат и многозначительно улыбнулся, но потом с удивлением принял у меня из рук полный кубок вина. – Эй, ты куда?

Не стал отвечать, поискав внимательным взглядом синеглазую зачинщицу беспорядков и, обнаружив ее, мило беседующей с Аманом, направился туда. Однако, перед уходом успел заметить, как Ксандр с задумчивым видом пьет вино уже из моего кубка.

Понимал, что разговор предстоит не для ушей Герберта, потому оказавшись рядом, не слишком беспокоясь о приличиях, произнес:

– Потанцуем, Адени?

Поскольку я подошел со спины и умышленно задал свой вопрос внезапно, девушка нервно дернулась, сопроводив резкое движение мелодичным звоном множества украшений.

– Еще раз так подкрадешься, Дэймос, и я засуну твою корону тебе… – недовольно прошипела она.

С усмешкой оборвал невыполнимую угрозу:

– Танцевать, говорю, пойдем.

Метиска нахмурилась и воинственно задрала вверх острый подбородок.

– Не хочу. И вообще я не танцую такие дурацкие танцы, Дэй.

– Королям не отказывают, – ехидно заявил, плотно сомкнув пальцы на запястье девушки, которым она жестикулировала, и повел за собой в толпу танцующих пар, где уже кружились в вальсе Стэйси и Тадимар.

– Что же, Дэй, у этой ситуации есть плюс: когда в следующий раз я попробую тебя пристрелить, ты уже будешь знать за что. Я вальс сто лет не танцевала, и еще столько же не планировала, – сверкая сапфировыми глазами, проворчала Адени, оказавшись напротив меня.

Я же уверенно повел в танце, отчего партнерше пришлось нехотя переставлять ноги на нужные места, следуя за моими движениями.

Произнес строго:

– А я не планировал, что ты, явившись в кои-то веки во дворец, примешься плести интриги, Адени.

– Интриги? – Возмущенно фыркнула девушка. – Будь добр объясниться. Потому что я понятия не имею о том, что ты имеешь ввиду, сходу бросаясь подобными обвинениями!

– Зачем нужно было просить Ксандра танцевать с Тэтрилин? Чего ты собиралась этим добиться? К твоему сведению, результатом их разговора чуть было не стало сожжение моего дворца.

Собеседница с искренним удивлением подняла брови, пытаясь, видимо, осмыслить суть сказанной мною фразы:

– Правда? Интересно. Вообще-то я попросила Ксандра пригласить ее для того, чтобы провести небольшой эксперимент. И теперь мне очень любопытно, о чем же таком они говорили во время танца?

– Какая разница, – отмахнулся я. – Теперь ты в свою очередь, будь добра, расскажи об этом своем эксперименте.

Она лукаво усмехнулась, быстро позабыв о собственной злости, которую моментально успел сменить азарт:

– Если расскажу, тебе не понравится. Но я готова поделиться с тобой собственными соображениями взамен на информацию о том, что такого обсуждали Тэтрилин и Ксандр. Я ведь все равно выведаю у него, если ты не скажешь, так что сделка выгодная, как ни крути.

– Он рассказал о том, что я собираюсь жениться на Кайре Бэттлер, – пришлось мрачно признаться мне. – Не то, чтобы это было секретом, но конкретно перед ней этого лучше было не афишировать. Однако, как ты знаешь, понятия «лучше» и «болтливый язык моего брата» обычно взаимоисключают друг друга.

Адени усмехнулась, признавая верность утверждения.

– Да уж, тему для беседы он избрал не самую приятную, – легко согласилась она. – Тем не менее, реакция арссийской королевы на подобную новость лишь подтвердила мое мнение.

– Какое мнение? – Не мог не поинтересоваться я.

– О том, что Тэтрилин для тебя – лучшая пара.

Это неожиданное заявление заставило закашляться, потому что воздух застыл где-то в легких прямо на вдохе. Но я быстро взял себя в руки:

– С чего ты взяла подобную чушь?

Метиска перевела на меня озорной взгляд, ответив вопросом на вопрос:

– Знаешь ведь, что при разведении скота без особого чутья никак? Такого, которое способно распознать, что вот эта конкретная особь идеально подходит другой конкретной особи. По движениям, взглядам, каким-то почти незаметным знакам. Интуитивно. Вот так вы с Тэтрилин подходите друг другу.

Нахмурился, пытаясь понять логику ее рассуждений и абстрагироваться от сравнения меня со скотом. Наконец, ответил, не скрывая ехидства:

– То-то я смотрю, что с вашим чутьем къярды в Терра Вива перестали размножаться и такими темпами скоро передохнут.

Но эти слова не вызвали в собеседнице желания сдаться, скорее наоборот.

– Я докажу тебе, что права, – дерзко заявила синеглазая метиска, когда мелодия вальса начала постепенно замедляться и стихать. – Ты, только на главной вивианской истеричке пока не женись.

Намек на то, что в детстве Кайра была плаксой и ябедой от меня не укрылся. Как и то, что Адени не питала к сестре Ари особой любви. Но время, когда мы были детьми и могли позволить себе забирать данные обещания назад, давно прошло. Теперь ответственность не позволяла мне сойти с намеченного пути.

– Чтобы подтвердить твою теорию о том, что я должен жениться на главной арссийской истеричке? – Поднял брови, глядя на то, как по завершении танца Адени делает изящный реверанс с насмешливым выражением лица, лишающим этот жест какого бы то ни было почтения.

– Именно так, – елейно улыбаясь ответила она, позволяя проводить себя обратно к постаменту с собравшимися на нем почетными гостями.

Там Аман о чем-то оживленно рассказывал Стэйси, Ксандру и Тадимару. Он с детства был таким – полным идей и планов. Пусть, они не всегда оказывались осуществимыми, но оптимизм, активность и инициативность Герберта делали его неплохим наместником Глиндала.

Я уже успел убедиться в этом за тот короткий период, что прошел с нашей с ним предыдущей встречи. Судя по привезенным отчетам, друг уже взял бразды правления в свои руки и явно пошел по стопам дяди, ставя интересы жителей прибрежного городка превыше всего остального.

Виралия, согласившаяся поприсутствовать в начале бала, к этому времени уже ушла. Эмираты, Руса и, к счастью, Кайры, тоже нигде не было видно. Отдав долг традициям и условностям, я согласился танцевать с невестой первый танец, однако рассчитывал на то, что больше мне с ней танцевать не придется. Общество Кайры иногда бывало очень утомительным.

– Адени, а со мной ты потанцуешь? – Прервал разговор Ксандр, как только мы подошли ближе к их компании.

– Благодарю за приглашение, Ваше Высочество, однако вынуждена ответить отказом, – чинно отозвалась она, тем не менее, легкая усмешка и пренебрежение, с которым был произнесен его титул, говорили о том, что никакого пиетета перед моим братом метиска тоже не испытывает.

– С ним, значит – можно, а со мной – нельзя? – Обиженно указал на меня Ксандр.

– Он король, – пожала плечами Адени. – А ты, к счастью, нет. Хватит с меня на сегодня танцев.

Брат ответил равнодушной усмешкой, и мы продолжили оживленный разговор, но мне не нужно было знаменитое метисское чутье, чтобы понять, что Ксандру нравится Адени. Более того, судя по всему, именно ее имя брат боялся услышать в ответ на вопрос о кандидатуре моей невесты.

Сегодня она выделялась среди других в великолепном платье, а сочетание темных блестящих локонов и искрящихся весельем синих глаз притягивали множество завистливых и восхищенных взглядов. Но Ксандр гораздо раньше разглядел во взбалмошной синеглазой девчонке в ярком тюрбане красивую девушку, пусть даже со своеобразным чувством юмора.

Вот только у меня не было уверенности в том, что его чувства взаимны. Да и вообще предпочел не лезть в их отношения, предоставив брату самому во всем разобраться.

Бал продолжался. Я смотрел с постамента на то, как впервые за много лет веселились подданные, как мелькали вокруг разноцветные наряды, как сверкал серебром украшенный для бала зал. Но, скрывая тайну о готовящейся войне, не мог позволить себе искренне радоваться вместе с ними. Ощущение того, что теперь от моих действий и решений зависит множество жизней, не давало расслабиться ни на минуту.

– У тебя на лице написано, что, тебе не помешает выпить, – произнес Ксандр, первым заметивший, что я хмурюсь.

Отмахнулся:

– Не хочу. Да и ты сильно не напивайся, завтра с утра ты будешь нужен мне на совете в более-менее адекватном состоянии.

Стэйси подошла ближе и осведомилась:

– Я тоже нужна? Или буду присутствовать только на совете в Терра Арссе?

Понимая, что у сестры теперь обязанностей не меньше, чем у меня, устало вздохнул:

– Ты будешь нужна на обоих советах. И еще в одном деле мне потребуется твоя помощь, но о подробностях расскажу тебе завтра.

Если бы я еще сам знал эти подробности. Но Стэйси, доверяя мне, послушно кивнула.

Время давно перевалило за полночь и бал подходил к концу, но мы со Стэйси, Ксандром и Адени заговорились, вспоминая о безвозвратно ушедшем детстве, пока брат вдруг, уставившись за наши спины не выругался ошеломленно:

– Драные портки!

И, поскольку эта фраза абсолютно ничего не объясняла, я тоже резко обернулся вместе с остальными, успев услышать за спиной шум потасовки. Картина, которую я увидел, заставила на мгновение задуматься о том, что предпринять.

Тадимар удерживал за шиворот Амана Герберта, занося кулак для удара, а его противник махал руками в ответ, пытаясь отбиться и тоже стукнуть, если не кулаком, то ногой. Было очевидно, что до этого оба уже успели ударить, как минимум единожды, поскольку у наместника Глиндала была в кровь разбита губа, а у арссийского короля расплывался темным пятном ушиб на скуле.

И, тем не менее, даже быстро оценив обстановку, я растерялся и понятия не имел, кого из них поддерживать в данном случае. Обоих считал своими друзьями и ни одному не собирался причинять вред.

Рявкнул:

– Хватит!

Вложил в голос энергию силы драконоборца, отчего он разнесся по оживленному залу неожиданно громким гулом.

Понимал, что мага это вряд ли заставит подчиниться приказу, рассчитывал скорее на повиновение Амана, но тем не менее, остановились оба. А помимо этого, резко оборвалась на высокой ноте музыка. Гости прекратили танцевать и удивленно уставились на постамент.

– Какой Гхары происходит? – Возмущенно воскликнула Стэйси, строго оглядывая обоих бойцов.

– Всё в порядке, – решительно отозвался Тадимар, отпуская Герберта, но я впервые видел на его обычно полном спокойствия лице выражение неприкрытой ярости.

Арссийский король резким движением отряхнул камзол и выпрямился. Изобразил напускное хладнокровие. Теперь лишь след на скуле напоминал о короткой драке.

– В порядке, – подтвердил Аман, но тоже глядел на Тадимара со злостью.

Он рукой неаккуратно стер кровь с разбитой губы, но лишь размазал ее по щеке, покрытой короткой светлой щетиной. Прямые волосы, собранные до этого в аккуратный хвост, растрепались. И вскоре Герберт вынужден был покинуть зал, чтобы привести себя в порядок.

– Ади, тебе не кажется, что с учетом мира между нашими королевствами, следует решать любые политические разногласия путем дипломатии? – Неодобрительно заметила Стэйси, хмуро глядя вслед уходящему Аману.

Но пока он раздумывал над подобающим случаю ответом, ситуацию прокомментирована Адени:

– Зуб даю, что разногласия были не политическими.

И то, как многозначительно они при этом переглянулась с Ксандром, навело меня на определенные мысли. Лучше бы эти сводники и правда къярдами занимались, или друг другом, ей-богу пользы было бы больше.

После произошедшего веселье постепенно сошло на нет. Гости разошлись по отведенным им во дворце комнатам, или отбыли по домам.

Миру, Руса и Тадимара я лично проводил до дворцового крыльца, проследив за тем, чтобы и они уехали без происшествий. Завтра нам предстояло встретиться вновь, чтобы обсудить дальнейшие планы.

Выслушал доклад от командира о бегстве с бала арссийской королевы и о его последствиях в виде пылающего поля у берегов Инглота.

– Виновные в том, что допустили подобное, будут наказаны, Ваше Величество, – заверил военачальник, но я лишь устало отмахнулся.

– Не нужно никого наказывать. Твои подчиненные ни при чем. Мы обсудили ситуацию с арссийскими правителями и поскольку жертв нет, будем считать инцидент исчерпанным.

До рассвета оставалось несколько часов, которые я собирался потратить на сон и торопился добраться до покоев, чтобы, наконец, снять с головы тяжелую корону и скинуть с плеч неудобную мантию. День коронации выдался тяжелым и напряженным, даже на фоне всех событий последних месяцев, и я остро нуждался в отдыхе.

– Можете быть свободны, – отпустил гвардейцев на входе в покои. – Двоих патрульных будет достаточно.

– Прислать слугу, Ваше величество?

– Не нужно.

Как и мой отец, я предпочитал справляться с собственным переодеванием сам, считая наличие для этих нужд отдельной должности ненужной блажью. У Виктора имелся человек, который этим занимался, однако, к счастью, он забрал его с собой, избавив меня от необходимости искать ему новое рабочее место.

– В покоях вас ожидает гостья, – доложил начальник стражи перед уходом, заставив недовольно нахмуриться.

– Кто?

– Ваша невеста, Ваше Величество, – он виновато склонил голову, по моему недовольному взгляду понимая, что пропускать кого бы то ни было не следовало. – Леди сказала, что впустить ее в покои было вашим распоряжением.

Будучи осведомлен о том, что после гибели Ари, гвардейцы негласно потакают его младшей сестре, не стал срывать на стражах собственный гнев. Проговорил:

– Впредь не забывайте о том, что свои распоряжения я обычно довожу самостоятельно.

– Есть, Ваше Величество. Больше не повторится.

И, осторожно открыв дверь, вошел, пытаясь разобраться в том, какие эмоции вызывает во мне подобное поведение будущей невесты.

В гостиной горели свечи, бросая на предметы мебели золотистые отблески. Кайра обнаружилась в одном из мягких кресел у окна. Задумчивая и отстраненная. Лунные блики скользили по ультрамариновому шелку платья, казавшемуся в полумраке почти черным.

– Дэймос, – негромко поприветствовала меня девушка, шевельнувшись, отчего рассыпавшиеся по спинке кресла платиновые волосы сверкнули серебряным блеском.

– Зачем ты пришла? – Сходу спросил я, снимая, наконец, с головы корону. Едва сдержал облегченный вздох от того, что тяжелый обруч перестал сдавливать виски.

Не сводя внимательного взгляда с гостьи, стянул перевязь меча и оставил на одной из оружейных стоек. Скинул с плеч мантию, бросив на соседнее с Кайрой кресло.

– Решила поговорить.

Она грациозно поднялась. Медленно, словно подкрадываясь, подошла ближе.

– Я хотела обсудить наши с тобой отношения, однако, кажется, в ожидании успела выпить немного больше, чем планировала, – томно произнесла Кайра.

Грудь, приоткрытая глубоким вырезом, едва заметно приподнималась в такт учащенному дыханию, а изящный изгиб тонкой шеи, создавал ощущение хрупкости и уязвимости ее обладательницы. Оказавшись на расстоянии шага, Кай вдруг неловко пошатнулась, словно нетвердо стояла на ногах. Пришлось приобнять девушку, не позволив упасть.

Руки Кайры тут же нежно обвили мои плечи, а легкие заполнил запах розмарина. Но взгляд ярко-голубых глаз, который она через мгновение подняла на меня, не был затуманен опьянением. Он был многозначительно манящим. Как и обольстительная улыбка, расцветшая на ее губах.

Побег и странное прощание

Тэтрилин Тэле Фэанааро Арссе

Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада

♫ Dancing Flowers — Paolo Perretti

С дрожащих пальцев сорвались во тьму последние огненные искры.

На мгновение зажмурилась, восстанавливая сбившееся, словно от долгого бега дыхание. При том, что насколько хватало взгляда впереди бушевало пламя, резерв был опустошен на половину. Это лишь малая толика моей силы. Я могу больше. Гораздо больше.

Опешившие вивианские, только что не желавшие пропускать меня в Терра Арссе, застыли за спиной, а судя по топоту быстрых шагов по деревянному мосту, скоро должны были подоспеть и их арссийские коллеги.

«Сейчас мы всем им покажем!» – радостно провозгласила тьма, с которой у меня не было ни сил, ни желания спорить.

Но когда кончики пальцев обожгло новыми искрами, чьи-то руки неожиданно обхватили за плечи, сбив концентрацию и помешав хаосу вырваться на свободу:

– Тссс, хватит, перестань!

От знакомого успокаивающего голоса Ули и прикосновения теплых ладоней к плечам следовало бы опомниться и угомониться, но вместо этого злость внутри вспыхнула ярче пламени, что всё еще пылало на поле, топя слой снега, успевший засыпать его за пару зимних месяцев.

– Ты всё знал! – Прошипела, пытаясь вырваться. Видящий держал на удивление крепко, но это нисколько не мешало продолжить обвинения: – Вы все знали! И ни один не счел нужным меня предупредить!

От нового всплеска эмоций, огонь охватил руки до локтя, рукава на которых уже успели истлеть.

– Не надо, Тэт, мне истории с Таламуром хватило, чтобы начать бояться огня, – произнес он так тихо, что я с трудом сумела расслышать.

Но этой фразы оказалось достаточно, чтобы кожа мгновенно перестала пылать, а плечи покрылись мурашками. Воспоминания о сошедшем с ума от собственной силы Таламуре, пытавшем Ули огнем, что оставил на его лице и теле десятки уродливых ожогов, отрезвили подобно высыпанной за шиворот пригоршне льда.

– Почему ты не сказал? – Всхлипнула, чувствуя, как ветер холодит мокрые дорожки от слез на щеках.

Хватка Ули ослабла, и я смогла обернуться. Злость внутри сменило отчаяние. Видящий продолжал сжимать ладонями мои плечи, в тщетной попытке успокоить. Подняла слезящиеся глаза и заглянула в его лицо, наполовину скрытое черное повязкой.

– Ты ведь предупредил Тадимара и Миру! Почему не мог сказать мне? Я бы просто не пошла на этот гхаров бал, и мне бы не было сейчас так плохо и больно!

Наверное, гвардейцы обеих королевств, безмолвно наблюдающие эту не самую красивую сцену, давно записали меня в умалишенные, но их мнение было мне безразлично. Вообще всё теперь было безразлично.

– У пророчества все развилки заканчивались одинаково, – виновато произнес Ули в свое оправдание. – Ты бы все равно прошла бы через это рано или поздно. Всё равно разочаровалась бы в нем. Этой боли было не избежать. Мы решили, что будет лучше, если просто будем рядом и поможем тебе с ней справиться.

Понимая, что применять к нему силу будет слишком жестоко, ударила видящего кулаком в грудь, но он от этого даже не шелохнулся.

– Вы решили это без меня, Ули! Без меня! – Крикнула, не в силах сдержать бушующие эмоции.

– Я понимаю, что тебе плохо, понимаю, что хочется кого-нибудь обвинить, чтобы стало легче…

– Да ничего ты не понимаешь! Видеть никого из вас не хочу!

Всхлипнув, вывернулась из его объятий и, не оглядываясь, побежала по мосту в сторону столицы.

На сей раз гвардейцы безмолвно расступились. Не стали удерживать, понимая, что в таком состоянии со мной лучше не спорить.

«Все они предатели, – шепнула тьма. – И заслужили наказание».

– Прекрати, – зло шикнула я. – И без тебя тошно, а с тобой я еще и чувствую себя сумасшедшей.

И назойливый голос, как ни странно, послушался.

Сарн-Атрадская дворцовая площадь в этот час оказалась пуста. Не чувствуя усталости и холода, я продолжала мчаться вперед, не представляя, что стану делать, когда, наконец, остановлюсь. Пока единственным желанием было сбежать. Скрыться ото всех. Покинуть королевский дворец, Сарн-Атрад и вообще Терра Арссе и никогда не возвращаться.

Дворцовые ворота стража открыла без промедления. Мне даже просить об этом не пришлось, и я, не говоря ни слова, миновала гвардейский пост, прошествовав мимо. Снизила темп до торопливого шага.

В коридорах и галереях царил полумрак. Придворные давно разбрелись по собственным покоям и по пути в свою башню я никого не встретила. Лишь каблуки туфель глухо и мерно, словно тиканье часов, стучали по каменному полу. Преодолела без устали длинную винтовую лестницу, чувствуя, как в кровь в венах кипит от адреналина. И, оказавшись за дверью собственных покоев, остановилась, прижавшись спиной к двери.

– Ваше Величество! – Встрепенулась Хильда, успевшая в ожидании моего возвращения задремать в кресле у окна.

Она явно недоумевала по поводу того, почему ее хозяйка вернулась так скоро, да еще и в таком неподобающем виде. Но, сходу оценив мою нервозность, задавать лишних вопросов не стала.

Я вошла в полумрак гостиной. Щелчком пальцев зажгла магией несколько свечей. Гулко звякнула сорванная с головы корона, которую я, швырнула на комод, промахнувшись мимо специально приготовленной для нее бархатной подушки.

Отчеканила:

– Помоги мне переодеться. Мне нужен костюм для верховой езды, теплый плащ и высокие сапоги.

Исполнительная служанка тут же вскочила с места, принявшись исполнять поручение.

А пока она торопливо искала нужные вещи, я склонилась над глубокой чашей для умывания и несколько раз плеснула в лицо прохладной водой, в тщетной попытке избавится от стоящего перед глазами изображения Дэя, прижимающего к себе в танце свою невесту. Все внутри продолжало клокотать от смеси гнева, растерянности, обиды и осознания несправедливости происходящего, а прийти в себя никак не получалось.

– Вы в порядке, Ваше Величество? – Все же спросила Хильда, сокрушенно всплеснув руками.

Видела, что моё поведение ее пугает, но честно ответила:

– Не думаю.

Служанка расстроенно покачала головой и помогла избавиться от испорченного платья. Пришлось облачиться в удобный наряд, подходящий для дальнего пути. Не говоря ни слова, она переплела растрепанную прическу, собрав волосы в косу.

– Могу я поехать с вами? – Неуверенным тоном попросила она, когда я, всё еще дрожащими пальцами застегивала золоченые пуговки темно-красного редингота, надетого поверх бежевой, украшенной кружевным жабо, сорочки. – Как же вы справитесь со всем одна?

Пробормотала отрывисто:

– Не нужно. Справлюсь.

Следовало успеть покинуть дворец до возвращения остальных. Помимо того, что я не желала сейчас общаться ни с одним из арссийских правителей, еще и не хотела, чтобы мне в сопровождающие навязали подобающий положению королевы штат гвардейцев и слуг.

Поэтому не стала тратить драгоценное время на сборы вещей, ограничившись увесистым кошелем с монетами, закрепленным на поясе и готова была отправиться в конюшни за Прадой.

Но едва открыла дверь собственных покоев, чтобы выйти, узкий и темный дверной проем загородил силуэт Тулемия.

– Что в моих словах о том, что я не желаю тебя видеть показалось тебе непонятным, Ули? – Глянув на гостя исподлобья проворчала я, когда он шагнул вперед, вынуждая вернуться в собственную гостиную.

– Оставьте нас, – приказал он Хильде и та, как ни странно, беспрекословно повиновалась.

Никогда раньше не замечала за Тулемием подобной властности и в замешательстве уставилась на видящего, предположив, что, зная о моем намерении уехать, он явился уговаривать остаться. Но он не оправдал ожиданий, безапелляционно и решительно заявив:

– Я поеду с тобой.

– Нет, – выдохнула, не раздумывая и отрицательно замотала головой. – Точно нет. Именно на тебя я злюсь больше всех. Ты был инициатором затеи оставить мое будущее в тайне от меня самой.

Он грустно усмехнулся:

– Неужто ты обижена на меня больше, чем на Дэймоса?

– Меньше, – уперла руки в бока. – Но это не значит, что я хочу, чтобы ты ехал со мной.

– И, тем не менее, я поеду. Ты забываешь о том, что я всё это уже видел и заранее знал, что нам предстоит ехать вместе.

Его напоминание о собственной осведомленности насчет моего будущего подняло внутри новую волну плохо контролируемого гнева.

– Да что ты говоришь?! Но у меня нет ни малейшего желания брать тебя с собой, – уверенность собеседника начинала раздражать, и я собралась закончить разговор, припечатав напоследок: – И что бы ты там ни видел, я уезжаю одна.

Хотела обойти Тулемия и выйти, но он резким движением перехватил меня за локоть, вынуждая остановиться.

– Подожди, – попросил негромко и я, пожалуй, могла бы выдернуть удерживаемую им руку, но отчего-то не стала. – Я понимаю, почему тебе нужно сбежать. Мне тоже это нужно. Пожалуйста, Тэтрилин, разреши поехать с тобой.

– Зачем тебе это? Если во имя этой вашей дурацкой договоренности поддерживать меня, ни о чем не рассказывая, то не стоит. Я не нуждаюсь ни в вашей жалости, ни в поддержке.

Он качнул головой и устало проговорил:

– Договоренность тут ни при чем. Мне тоже опостылел дворец. И я тоже хочу разобраться в себе, как и ты. Поставь любые условия, и я соглашусь. Просто позволь поехать с тобой.

– Это для тебя настолько важно? – поинтересовалась с сомнением, пытаясь понять причины такой настойчивости.

Но полумрак гостиной не позволял сделать каких-то определенных выводов. Лишь тени блуждали по его бледному лицу, придавая коже желтоватый оттенок.

– Да, – ответил Тулемий и какое-то время мы стояли в напряженной тишине.

Я раздумывала над ответом, а он – терпеливо ждал.

– Ты расскажешь мне то, что знаешь, – наконец отчеканила я. – Про все эти гхаровы видения и их идиотские развилки. Хочу знать, что меня ждет.

– Знание будущего еще никого не сделало счастливее. Видящие тому пример, – вздохнул Ули.

Но беспечное неведение тоже принесло мне боль, с удобством устроившуюся в грудной клетке и не желающую оттуда уходить. Сжигавшую изнутри. Мешающую дышать.

– Пусть так. Я хочу его знать.

– Как скажешь, – легко согласился Тулемий. – Однако история будет долгой, а ты, насколько я понял, хочешь удрать из дворца до возвращения остальных.

Кивнула, подтвердив его догадки. И вскоре мы уже спускались по темной винтовой лестнице. Потом шли по притихшим дворцовым коридорам, направляясь в конюшни.

Возможно, в том, чтобы ехать вдвоем, имелись свои плюсы. Оставшись в компании хаоса, нашептывающего идеи о том, чтобы спалить всё вокруг дотла, я и правда сойду с ума. А теперь узнаю собственные перспективы, какими бы мрачными они ни были.

Тулемий молчал, не отрывая меня от безрадостных раздумий. Заранее зная о том, что я возьму его с собой, он был одет подходящим для долгого пути образом еще в тот момент, когда провожал нас на бал в Терра Вива.

– Ули, как ты себя чувствовал, когда был сумасшедшим? – Нарушила я молчание, в момент, когда мы миновали широкие входные двери. И лишь произнеся вопрос вслух, поняла, насколько нелепо он звучит.

С наступлением полуночи на улице сильно похолодало. Пришлось накинуть на плечи теплый плащ, который до этого несла с собой, перекинув через согнутый локоть.

Ули невесело усмехнулся, видимо оценив глупости вопроса, тем не менее, ответил:

– Я был под действием эликсиров и вообще мало что понимал. Но знаешь, в том, чтобы ничего не осознавать, не чувствовать, ни о чем не переживать и есть прелесть безумия. Ты не сошла с ума, если ты об этом.

– Тогда что со мной происходит? Тьма внутри нашептывает идеи о том, чтобы спалить всё вокруг. А внутри так паршиво, что у меня совсем нет сил сопротивляться, – призналась, когда мы оказались вдали от сторожевого поста и гвардейцы уже не могли нас услышать.

– Тебе просто плохо. И огромная сила внутри пытается перехватить контроль. Всё это пройдет. С каждым днем боль будет слабеть, и ты усмиришь хаос, став сильнее. Только очень прошу тебя, не применяй свою силу ко мне. Я серьезно. Теперь боюсь огня больше всего на свете.

Хотелось верить такому обещанию. А просьба показалась бы странной, если бы я услышала ее от кого-то другого. Услышав подобное от Тулемия, лишь задала вопрос:

– Ты видел, что я могу применить к тебе магическую силу?

– Это одна из развилок. Надеюсь, она не сбудется.

Я тоже очень на это рассчитывала, но учитывая произошедшее на балу и после него, ни в чем не могла быть уверена. Понимала лишь, что постараюсь сделать всё, от меня зависящее, чтобы не причинить ему вреда. Но полюбопытствовала:

– И, зная об этом, ты всё еще хочешь ехать со мной?

Присутствие Тулемия рядом помогало отвлечься, а его уступчивость и терпение – придавали спокойствия. Пожалуй, то, что он едет со мной, и правда к лучшему. И, когда мы уже подходили ко входу к дворцовым конюшням, он просто ответил:

– Хочу.

Но вместо того, чтобы поблагодарить спутника, у дверей конюшни я остановилась. Внутри было слишком шумно для ночного времени. Я расслышала несколько мужских голосов, ржание лошадей, даже чей-то смех. Когда мы вошли внутрь освещенного несколькими настенными факелами помещения, оказалось, что помимо лошадей нас ожидает отряд из десяти королевских гвардейцев во главе с Рэем Келегормом.

Кинула недовольный взгляд на Ули, проворчав:

– Кажется, я соглашалась только на твою компанию.

– Я здесь ни при чем, – развел руками видящий. – Их появление в конюшнях для меня такой же сюрприз, как и для тебя.

– Ваше Величество, – с поклоном поприветствовал Рэй, выводя из денника ухоженного гнедого коня. – Его Величество Тадимар приказал мне сопровождать вас в путешествии.

Захотелось по-детски топнуть ногой от возмущения. Даже Келегорм знал о том, что я уеду, еще до моего отъезда в Терра Вива. Это заставляло чувствовать себя глупо как никогда.

– А я в свою очередь сообщаю вам, командующий, что сопровождать меня не нужно. Так и передадите Тадимару, – изрекла, подходя ближе, выискивая напряженным взглядом Праду.

Гвардеец невесело усмехнулся. Он передал поводья своего коня одному из подчиненных и вывел мою вороную кобылу.

– Ваша лошадь уже оседлана, – ответил Рэй подводя любопытно оглядывающуюся верховую ко мне. – И, я, как вы помните, с некоторых пор, больше не командующий. Прошу вас позволить мне всё же поехать с вами. Выполнение приказа Его Величества позволит мне снова заслужить его расположение.

Успела забыть о том, что после отравления Стасилии Ади отстранил Келегорма от выполнения обязанностей командующего. Но я все равно не могла воспринимать бравого гвардейца никак иначе. Он упорно продолжал ассоциироваться в моем сознании с надежной каменной стеной, защищающей всех нас от видимых и невидимых врагов. И все же брать с собой кого-то еще не хотелось. И я пробормотала, подняв на него взгляд:

– Вы не теряли его расположения Рэй. И я уверена, что когда мы разберемся в обстоятельствах произошедшего, вы снова займете свое место…

Ули тоже сделал несколько шагов, подходя ближе к нам:

– Скажите, Рэй, что бы вы выбрали: собственную жизнь или спасение жизни своего короля? – медленно проговорил Ули, словно ему сложно было сформулировать предложение правильно.

Внезапность столь серьезного вопроса заставила и меня и Келегорма удивленно поднять брови.

– Как и любой из моих солдат, я поклялся защищать жизнь арссийских правителей до последней капли собственной крови. И не так давно на коронации повторил эту клятву в отношении вас пятерых. Поэтому мой ответ очевиден: защита жизни короля превыше всего.

Слушая его ответ, я приветственно потрепала Праду по лоснящейся гриве, а она ткнула мне в ладонь бархатным носом, привычно выпрашивая сахарок, но в этот раз я явилась без угощения.

– Вы ведь знаете кто я, – Ули пристально взглянул в глаза бывшему командующему, а тот серьезно посмотрел на него в ответ. – И понимаете, что если я задаю этот вопрос, то это, скорее всего, не праздное любопытство.

– Понимаю, – уверенно кивнул Келегорм. – И, тем не менее, мой ответ остается прежним, Ваше Величество. Интересы Тадимара, его безопасность и спокойствие – превыше всего.

То, что он назвал Ади по имени, резануло слух. Рэй точно был непричастен к отравлению Стэйси.

Уголок губ видящего дернулся, то ли в улыбке, то ли в неясной гримасе, и он негромко ответил:

– В таком случае, оставайтесь. И у вас будет шанс доказать собственную преданность арссийской короне. Передайте Его Величеству Тадимару, что вместо вас и вашего отряда, сопровождать королеву буду я и ослушавшись его приказа вы выполнили мой.

Келегорм кивнул. Помог мне взобраться в седло, к которому уже были привязаны объёмные сумки, подтверждая догадки о том, что наш отъезд не столь спонтанен, как я считала.

Следующим резво вскочил в седло серого коня Ули и осторожно дернул поводья, выехав вперед:

– Прощайте, Рэй, – крикнул видящий, оказавшись в дверях. – И знайте, что даже не в должности командующего, вы лучший из защитников арссийской короны и навсегда останетесь таковым.

И мы снова оказались во тьме и холоде.

– Ты видел что-то и про него, да? – Догадалась я, не переставая удивляться величине его силы.

Даже в отсутствии видений, знаний Туления о будущем было столь много, что я с трудом могла представить, каким образом он умещал их внутри собственной головы.

– Совсем немного, – признался Ули, позволяя коню ускориться, чтобы догнать вырвавшуюся вперед Праду. – Я рассказал ему то, что знал. И догадывался о том, что его выбор будет именно таким.

Выдохнула в морозный воздух белый пар. Действительно, в верности Келегорма сомневаться не приходилось, и я не могла понять почему Ади до сих пор не вернул его на честно заслуженную должность.

– Не расскажешь, какой у твоего путешествия маршрут? – Осведомился видящий, оторвав от размышлений о несправедливой судьбе Рэя.

Он красиво обозвал «путешествием» то, что на самом деле было побегом. А я внезапно поняла, что о том, куда именно поеду, еще не думала. Но, кажется, настало время определиться:

– Хочу поехать в Авенир, встретиться с отцом. Потом в Руатан, чтобы поговорить с Рилией и понять, могла ли она быть тем самым иллюзионом, что отравил Стэйси.

Окна домов не светились, а уличные фонари горели слишком тускло. И я зажгла на кончиках пальцев огненный шар, чтобы осветить дорогу на темных столичных мостовых. От его яркой вспышки серый конь видящего испуганно шарахнул с в сторону.

– Путь предстоит неблизкий, – успокоив скакуна, резюмировал Ули. – Я понимаю твое желание сбежать до встречи с Ади, Мирой и Русом, но ехать ради этого ночью?

В подтверждение его правоты, широко зевнула, прикрыв рот ладонью, с крепко сжатыми в ней поводьями. Прада хорошо видела в темноте, но конь Тулемия рисковал сломать ногу, попав в глубокую дорожную выбоину. Следовало где-то дождаться рассвета, прежде чем продолжать путь.

Предложила:

– Давай выедем из города. Я, кажется, знаю место, где мы сможем скоротать время до утра.

Союзник или враг?

Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе

Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада

♫ Within – William Joseph

Голубоватый лунный свет струился сквозь узкие окна, но небо на востоке уже занималось первыми лучами серого рассвета.

Я возвращался в Терра Арссе один, терзаемый тысячей противоречивых мыслей и чувств.

В темной тишине, под мерный стук колес кареты у меня появилась отличная возможность предаться мрачным размышлениям и воспоминаниям. Подвести итог бала, напряжение после которого до сих пор не отпускало мышцы, натянутые, словно жесткий проволочный каркас механических моделей.

Состояние неестественной сосредоточенности настигло меня еще до того, как мы отправились в Терра Вива, когда Ули поведал мне о том, что бал станет переломным моментом для Тэт.

И, хотя видящий обещал сам со всем разобраться и не позволить ей натворить глупостей, я не мог не тревожиться по этому поводу и всю дорогу раздумывал над тем, нужно ли рассказывать об этом ей самой.

С некоторых пор не понаслышке знал, что именно таких моментов уязвимости дожидается тьма внутри каждого мага. И Тэтрилин явно была слишком слабой и наивной, чтобы выдержать натиск хаоса собственной огромной силы. Но я так и не сказал ей, решив положиться на обещание Ули и на протяжении всего торжества корить самого себя за проявленное малодушие.

– Я хотела ее предупредить, но не успела, – разочарованно призналась Стэйси, когда изменить что-либо было уже нельзя, и во время танца мы, наконец, смогли поговорить.

Весь вечер не мог отвести от нее взгляд. Раньше казалось, что Стасилия выделялась светлым пятном на фоне темноволосых арссийцев, а теперь понял, что отличал её от остальных вовсе не цвет волос. Даже среди толпы своих соотечественников, она сияла, словно ослепительно-прекрасный алмаз на усыпанном речной галькой берегу. Стэйси затмевала всех присутствующих дам очарованием и изяществом, притягательностью утонченной красоты и грацией. Ее присутствие рядом заставляло меня забыть о проблемах, автоматически переключая все мысли на один объект – на неё.

– Тулемий предупредил, что бал принесет Тэт боль и разочарование, но заверил, что постарается убедить ее не покидать Сарн-Атрад и не даст совершить ничего непоправимого, – вздохнул я, понимая, как неопределенно всё это звучит.

Стэйси взволнованно закусила нижнюю губу и искоса глянула на Дэя, танцующего в этот момент с Адени, прибывшей на бал как представитель вивианского метисского табора. Пообщавшись с ней, я сделал вывод, что пора бы и в Терра Арссе пересмотреть отношения к светловолосым метисам, поскольку мир между двумя королевствами подразумевал это одним из первых шагов.

Пригласив на бал метиску и выделив ее среди остальных, Дэй показал себя более продуманным и дальновидным политиком, чем я сам. И это было далеко не первым подмеченным за сегодняшний бал нюансом, характеризующим вивианского короля с неожиданно положительной стороны. Пожалуй, именно с этого вечера его образ в моей голове из образа отчаянного парня и воина-путешественника, каким я знал его раньше, превратился в образ правителя.

– У меня тоже новость о скорой женитьбе Дэя на Кайре не вызвала особой радости. Чего уж говорить про Тэт, – пробормотала Стэйси не скрывая недовольства. – Кажется, она не лучшая из кандидатур на роль будущей королевы.

– Почему?

Мне стоило огромных трудов сосредоточиться на нашей беседе. С одной стороны, вальс был прекрасной возможностью прилюдно касаться хрупкой талии моей собеседницы и держать её тонкие пальцы в своей ладони. Но с другой – тонкий аромат ванили и жасмина, который неизменно её сопровождал, моментально заполнил мои легкие, отчего связные и умные слова мигом исчезли из головы, заставляя чувствовать себя глупым влюбленным мальчишкой.

– Интуиция подсказывает, – едва ощутимо пожала плечами Стэйси, явно знавшая больше, чем говорила и поделилась, растерянно подняв на меня серо-голубые глаза: – Знаешь, мне раньше казалось, что я чужая в Терра Арссе, а теперь кажется, что я чужая здесь.

Подобные признания были настолько редкими для нее, что я поневоле насторожился, поймав себя на привычном уже желании защитить ее от любых проблем:

– Это из-за этой Кайры? Она тебя чем-то обидела? Или ты боишься возвращения Виктора?

– Нет, Ади. Просто все изменилось. Горожане, придворные, семья, ведут себя со мной иначе. И теперь кажется, что мне нигде нет места.

Невольно притянул ее чуть ближе, чем предполагали строгие правила танцевального этикета и прикрыл веки, ощутив, как ее учащенное дыхание приятно щекочет кожу на шее над самым воротом сорочки.

– Может потому, что твое место рядом со мной? – Выдохнул, понимая, что до окончания танца осталось совсем немного и кто знает, когда еще выпадет возможность с ней поговорить. Произнес, затаив дыхание: – Я бы очень хотел, чтобы ты вернулась сегодня в Терра Арссе вместе со мной.

– Не могу, – нехотя качнула головой Стэйси. – Я обещала помочь Дэймосу. Ему сейчас тоже нелегко приходится. Но завтра скорее всего мы с тобой встретимся на совете по поводу грядущей войны.

Скривился, понимая, что ее возвращение откладывается на неопределенный срок. А до тех пор, пока в Терра Вива дела улучшатся настолько, что она решит покинуть родное королевство, может пройти не один год.

– Знаешь ведь, что мне недостаточно этих советов, балов, и прочего.

– Мне тоже, – усмехнулась Стэйси. – Я обязательно вернусь, Ади, я ведь обещала.

Не стал на нее давить, а после танца, вернувшись на постамент к остальным гостям, неохотно выпустил тонкие пальцы из собственной ладони, отчего настроение, и без того являвшееся не самым радужным, упало еще ниже. Настолько, что я практически не участвовал в светских разговорах, мрачно сжимая в руке кубок с вином. Пить не хотелось, и я задумчиво разглядывал, как бордовые волны в нем плещутся от стенки к стенке.

Заметил, что Дэй почти столь же напряжен, как и я, тем более что причин для этого у него имелось не меньше. Но обсуждать сегодняшние события, как и возможности противостоять Лимерии, мы станем завтра, а на балу пришлось лишь обменяться парой ничего не значащих фраз и угрюмых понимающих взглядов.

Зато Аман Герберт в этот вечер трещал без умолку. Поток идущих от него идей и планов по улучшению жизни родного королевства казался нескончаемым. Дэй его поведение молчаливо поощрял, а меня жизнерадостная болтовня наместника Глиндала вскоре ожидаемо начала раздражать. К тому моменту Аман перешел к байкам из собственного прошлого, а я к мрачным размышлениям о том, что, к сожалению, покидать бал одним из первых нельзя, особенно после того, как Тэтрилин так эффектно с него сбежала.

– …Нам всем было лет по десять и в то лето королевская семья целый месяц провела у моря в Истари, – зачем-то рассказывал мне Аман, когда остальная компания незаметно переместилась ближе к Дэю и мы с Гербертом остались беседовать вдвоем.

Моё участие в диалоге сводилось лишь к комментариям вроде «да» или «нет», или задумчивому мычанию, которое я вставлял в самых эпических моментах историй наместника. Однако, когда он заговорил про Стэйси я невольно стал гораздо внимательнее.

– Я и Кайра тогда были на берегу, когда Виктор, шутки ради, столкнул Ану в воду с пирса и кричал, чтобы не выбиралась на берег, пока не научится плавать. Она тогда чуть не утонула…

– Ты тоже посчитал это шуткой? – нахмурился я, прервав рассказ.

– Нет, конечно, но в том году Серпент стал полноправным королем, и никто не мог ему перечить, – пожал Герберт широкими плечами, будто это было само собой разумеющимся и собрался продолжить повествование, поскольку оно, видимо было началом какого-то веселого, по мнению рассказчика, эпизода, но я снова невежливо перебил:

– Неужто и Дэймос не мог?

– Дэй – мог, но это же Дэй, – ответил Герберт, словно это всё объясняло. – И тогда его рядом не было. К тому же Серпент был старше и как брат точно не причинил бы сестре существенного вреда. Но суть в том…

Однако суть мне была уже не важна.

– Виктор только и делал, что причинял ей вред, – выплюнул я, не скрывая злости. – Один раз даже убил. А все вы, так называемые друзья, предпочитали стоять в сторонке и бездействовать.

Аману мои слова ожидаемо не понравились:

– С какой стати ты решил меня обвинять, Величество? – Сердито поднял светлые брови наместник. – Во-первых, неизвестно, что сделал бы ты сам на моем месте, во-вторых, ты знаком с Аной всего-ничего, а я знаю ее всю жизнь и всегда был для нее…

– Кем бы ты для нее ни был, это прошло, – угрожающе прервал я его тираду. – Для тебя она – Стасилия, а не Ана, и теперь даже смотреть в ее сторону не смей.

– А то что? – Задиристо вскинулся он, явно не собираясь уступать. – Думаешь, если сделал ее арссийской королевой, она теперь будет с тобой из чувства долга? Как бы ни так! Ты совершенно ее не знаешь!

Но я знал Стэйси гораздо лучше него. Будучи связанным с ней когда-то кристаллом, до сих пор продолжал ощущать отголоски ее эмоций. И то, что чувствовал к ней слишком сложно было описать словами. Одни только мысли о ней учащали мое сердцебиение с несколько раз. А от слов Герберта по телу горячей волной прокатилась ярость. Кровь загрохотала в ушах. И, судя по прищуренным глазам и раздувающимся ноздрям собеседника, наши чувства были взаимны как никогда.

Мы ударили одновременно, но я успел увернуться, хотя скулу и обожгло резкой болью. Зато мой кулак удачно саданул в челюсть противника, разбив в кровь нижнюю губу. Гнев оглушил. Почти не замечая ничего и никого вокруг, перехватил Герберта за шиворот и собирался посильнее вмазать еще разок, но в этот момент Дэй неожиданно рявкнул «хватит» и пальцы разжались против воли.

Понадобилось время, чтобы прийти в себя и понять, что конкретно произошло. И только теперь, на пути в Терра Арссе, слушая размеренный стук колес, догадался, что таким образом на меня подействовала сила драконоборца. Я-то теперь обычный человек, магически неодаренный. Хотя, это может и к лучшему, иначе под действием хаоса, чего доброго, убил бы Герберта и вынужден был бы теперь оправдываться по этому поводу. Как минимум перед Стэйси, которая, по какой-то причине считала этого трусливого напыщенного индюка своим другом.

Устало провел рукой по лицу и откинулся на спинку сиденья. Бал закончился и можно было, наконец, расслабиться, однако отсутствие рядом Стасилии и понимание того, что завтрашний день обещает быть не легче сегодняшнего, не давали этого сделать. Но я все же постарался. Прикрыл глаза, и, всё еще чувствуя в легких аромат ванили и жасмина, попробовал заставить себя успокоить дыхание. Подумать о чем-нибудь приятном.

В следующий миг карета замедлилась и замерла на месте. Процессия успела подъехать к реке, но что-то заставило передовой отряд остановиться.

– В чем дело? – Выглянул на улицу, зацепив внимательным взглядом черное от гари поле и вздохнул, прекрасно понимая, кому Терра Вива теперь обязано столь мрачным пейзажем.

– Стража, Ваше Величество, – отчитался кавалерист, ехавший справа от кареты, но его ответ не внес никакой определенности.

В сознании промелькнула мысль о том, что был бы моим сопровождающим Келегорм, а не Ефрион, он бы точно не допустил подобного разгильдяйства. Рэй всегда умело предугадывал подобные ситуации и всеми силами пытался не допускать подобных неудобств. Тем не менее, что-то внутри всё ещё удерживало от возвращения Келегорма на прежнюю должность, хотя я и понимал в глубине души, что он достоин ее как никто иной.

Холодный ветер донес из темноты разговор на повышенных тонах и закутавшись в теплую королевскую мантию, я вышел, чтобы самостоятельно выяснить причины перепалки.

Появление короля заставило арссийских и вивианских гвардейцев прекратить стычку. И если первые чинно поклонились, вторые хмуро взирали на меня из-под темно-синих форменных шапок. Негромко, с ворчанием, переговаривались между собой, но отчитываться передо мной никто не торопился.

– По какой причине задержали королевский кортеж? – Строго и властно спросил я у замолчавших спорщиков, заставив их растерянно переглянуться.

Ответил угрюмый командующий вивианской стражи:

– У нас люди из патруля пропали. Два человека. Вот и выясняем, что к чему.

– Давно? – Тут же полюбопытствовал я, поежившись от холода.

Еще толком не оправился после недавней простуды и постоянно мерз. Предутренние часы всегда были самыми холодными, а моя одежда – больше нарядной, чем предполагающей долгое нахождение на морозе.

– Почитай полчаса тому назад. И раз в Инглоте больше опасных зверюг не водится, и пока мост закрыт был, никто не пропадал, значит – ваши это.

– Наши люди тут ни при чем, Ваше Величество, – не согласился Ефрион. – Никто не проник бы на вражес…кхм… на чужой берег незамеченным.

А я нахмурился. Никто и не ожидал, что жители двух королевств сразу проникнутся заключенным между правителями миром. Но и создавать лишних поводов для новой войны не хотелось. Успокаивало то, что вивианские патрульные исчезли уже после пожара и их внезапное исчезновение нельзя списать на действия Тэт. Но и понять, куда и почему они могли пропасть, тоже не получалось.

«Чувствуешь запах?» – подошёл ближе Рус.

Их с Эмиратой карета, ехавшая следом, тоже остановилась и теперь тигр, настороженно оглядываясь, бродил рядом. Лапы полусогнуты, уши прижаты к голове, а хвост – к туловищу. Зверь крался, словно охотясь. И я принюхался. Пахло чем-то напоминавшим сгоревший порох и еще чем-то сладким. Спросил негромко:

– Гарь?

«Гниль. Аромат легкий, еле уловимый. А гарь его очень кстати маскирует».

Сильнее втянул носом морозный воздух, но кроме горького и едкого запаха дыма, все еще стелющегося над полем белой дымкой не сумел ничего различить.

– Не делайте поспешных выводов, – уверенно ответил я вивианскому командующему. – С тех пор, как между нашими королевствами заключен мир, арссийская армия имеет четкий приказ не вступать в конфронтацию с вашими гвардейцами. Продолжайте поиски. Если необходимо, готов выделить вам в помощь отряд своих людей.

– Подобное невозможно без одобрения короля или главнокомандующего.

– Значит доложите им обоим о случившемся, а кортеж пропустите, если не получали распоряжений задерживать, – приказал я и вивианцы были вынуждены разойтись.

Снова взглянул на тигра, продолжающего принюхиваться к утоптанной и промерзшей земле. Вскоре он поднял на меня огромную голову с поблескивающими в полумраке глазами.

«Прикажи нашей страже быть начеку, – прозвучал голос Руса в моей голове. – Не нравится мне это».

– Что именно?

Мы с Руслаторном пошли бок о бок, сопровождаемые кавалеристами.

Поскрипывали под сапогами и тигриными лапами доски моста. Кареты катились позади. Внизу шумели воды Инглота, который никогда не промерзал полностью.

«Всё, – обобщил Руслаторн. – Запах. Исчезнувшие люди. Надвигающаяся война. Не могу сказать точно, что беспокоит больше. Я не видящий, но редко ошибаюсь. И сейчас интуитивно предчувствую неприятности, Ади».

Постарался охарактеризовать свои ощущения:

– Я тоже. Словно темные тучи сгущаются над головой. И напряжение витает в воздухе, как будто вот-вот прямо над нами разразится гроза.

Окликнул Ефриона и поручил приказать охраняющим мост гвардейцам не расходиться и перемещаться строго в составе отряда. Увеличить количество факелов. Быть готовым к любой опасности.

А как только перебрались на арссийский берег Инглота, впереди замаячил силуэт всадника с зажженным факелом в руках. Еще издали, по огромному гнедому коню и военной выправке я узнал Келегорма. Понимал, что раз он выехал из дворца навстречу, ему есть что рассказать. Но само его присутствие должно было означать, что Тэт всё же не уехала и Ули сумел уговорить ее остаться. Это к лучшему.

– Доложите обстановку, – приказал я, когда гвардеец подъехал ближе и спешился, следуя требованиям субординации и этикета.

– Ваше Величество, – отрапортовал Рэй с поклоном. – Ее Величество Тэтрилин и Его Величество Тулемий покинули дворец.

«Любопытно», – коротко прокомментировал Рус.

Меня же услышанное заставило свести брови на переносице и вкрадчиво полюбопытствовать:

– И что помешало вам исполнить мой приказ?

– Его Величество Тулемий его отменил, наказав отряду остаться во дворце.

Еще когда мне в голову пришла идея о том, что Терра Арссе должны управлять пятеро правителей, вместо одного, я постарался продумать ситуации, когда распоряжения одного из нас будут противоречить велениям других. В случаях, когда мы разойдемся во мнениях, следовало действовать по воле большинства, а в случаях, когда разнились приказы – выполнять последний из них. Теперь я наблюдал исполнение этого правила в действии и не был уверен, что результат меня устраивает.

– Он ничего не просил передать? – произнесла Эмирата, решившая тоже покинуть карету и подошедшая ближе во время нашего разговора.

– Ничего. Сказал лишь, что вместо моего отряда, он сам сопроводит королеву в путешествии.

Мы с Мирой обменялись понимающими взглядами. Когда отпустил Келегорма, мы втроем продолжили путь во дворец пешком, а видящая проговорила задумчиво:

– Тулемий знал, что уедет. Сейчас я сопоставляю всё, что было сказано им до этого и удивляюсь, как мы раньше не догадались.

Она поплотнее закуталась в плащ и накинула капюшон с меховой опушкой, а Рус, важно шествующий рядом, судя по взгляду, телепатически посоветовал ей вернуться в карету:

– Не хочу, – резко ответила тигру Мира и продолжила озвучивать собственные размышления: – Меня всегда удивляло, как много Ули знал про Тэт, при том, что точно говорил не всё. Знал про ее силу, про то, сколько раз и почему она поедет в Лимерию, про разочарование, которое должно было постигнуть ее сегодня. Он ведь даже про камень-портал меня заранее предупредил, потому что знал, что завтра не будет присутствовать на совете, но я не придала этому факту значения.

«О чем предупредил?» – не понял Рус, а я тоже не слышал от Тулемия никаких предупреждений.

– О том, что Дэймос сможет вернуться из Лимерии только с помощью камень-портала. Иных развилок нет. Либо он вернется камень-порталом, либо погибнет и не вернется вовсе, – объяснила Мира, ускоряя шаг. – И у меня почему-то не возникло вопроса о том, почему он не собирается рассказать Дэю об этом сам.

Действительно. Тулемий поведал нам лишь частицы нужной информации, не дающей никакого понимания о причинах и целях его действий.

Вздохнул:

– Всё это никак не объясняет, зачем Ули уехал вместе с Тэт. Надеюсь, он не причинит ей вреда.

«Она теперь в таком состоянии, что сама кому хочешь вред причинит, – проворчал Руслаторн и обратился к Мире. – Чем больше она постигает собственную силу, тем больше становится похожей на Тайру Арссе, тебе не кажется?»

– Не знаю, Рус, – отмахнулась она. – Меня больше волнует Тулемий и его личные интересы, в которые он не собирается нас посвящать. Точно ли он на нашей стороне? Союзник он нам или враг?

Опасное слово и что-либо другое

Стасилия Рейн Ана Вива

Нарог Паллас. Королевский дворец Терра Вива.

♫Stampede – Epic North

О том, чтобы выспаться за несколько остававшихся до рассвета часов не было и речи. Но и того, что просыпаться придется намного раньше запланированного времени, тоже не ожидала. Теперь ощущала себя так, словно вынуждена была вставать, как только голова коснулась подушки.

– Ваше Величество, нужно просыпаться, – старательно будила незнакомая горничная, пока я, сопротивляясь, натянула одеяло выше собственной головы.

Проворчала из-под него недовольно:

– Разве обращение «Ваше Величество» не предполагает возможность просыпаться тогда, когда «величеству» заблагорассудится?

– Предполагает, Стэйси, но у этого правила имеются некоторые исключения, – раздался голос Дэймоса из-за приоткрытой двери моей гостиной.

Да уж, когда вокруг столько других «величеств», особо не покомандуешь. И явление Дэя ни свет ни заря в мои покои не оставляло никаких шансов на то, чтобы досмотреть сон про Тадимара, оставивший внутри сладкое и приятное романтическое послевкусие.

Пришлось нехотя выбраться из-под одеяла, но в спальне, вопреки ожиданиям, оказалось тепло. В камине потрескивали дрова, а щели в окнах были кем-то предусмотрительно залатаны. Отсутствие сквозняков и теплый паркет под босыми ногами оказались радостной неожиданностью, немного поднявшей настроение, пока я умывалась и переодевалась. Поэтому в гостиную к Дэю вышла в более приятном расположении духа, нежели в момент пробуждения.

– Доброе утро, – приветливо улыбнулся брат и, заметив на столе дожидающийся меня завтрак, поняла, что совсем не могу на него злиться.

В отношениях с членами семьи Дэй кардинально отличался от Серпента. Будучи столь же упертым и амбициозным, как старший брат, он всё же смягчал собственную авторитарность подобной трогательной заботой, что не могло не импонировать.

Поприветствовав раннего гостя, уселась напротив, подвинув ближе тарелку с красивой яичницей-глазуньей и горячими гренками.

– Извини, что так рано разбудил. Но на рассвете нужно выполнить обещание, данное Вири, а потом присутствовать на двух советах. Если хочешь, в Терра Арссе можешь не ехать и вместо этого отдохнуть.

– А наоборот нельзя? Чтобы здесь я не присутствовала, а в Терра Арссе поехала? – Зевнула, макая наколотый на вилку кусочек гренки в густой и яркий желток.

Дэй усмехнулся так, словно знал обстоятельства, по которым я расставляла приоритеты подобным образом. Не была уверена, что сама понимаю причину. С тех пор, как брат со всей категоричностью заявил о том, что мне никоим образом нельзя выходить замуж за Ади, как назло, во что бы то ни стало захотелось выйти замуж именно за него. Ловила себя на том, что постоянно думаю о Тадимаре и скучаю. И теперь с нетерпением и волнением ждала возвращения в Терра Арссе.

– Нет, – отозвался он. – В таком случае, придется присутствовать на обоих, но, надеюсь, что много времени это не займет. Я и сам не отказался бы отдохнуть перед поездкой в Лимерию.

То, что выглядел Дэй свежим и бодрым, заставляло забыть, что он в последнее время очень занят, почти не спит и много времени уделяет боевым тренировкам, привыкая к новому мечу и пристреливая магическое ружье, будь оно неладно.

– Вири – это твой дракон? – Полюбопытствовала, прожевав гренку и запив ее ароматным горячим чаем. – И что мне нужно будет сделать, чтобы ему помочь?

– Ей, – поправил Дэй с улыбкой. – Гхарвириэль – дракон женского пола. И, насколько я понимаю, к распространенному ругательству «гхара» она имеет самое прямое отношение, так что лучше в ее присутствии это слово не употреблять.

Округлила глаза от такой неожиданно-любопытной информации, пытаясь уложить ее в собственной голове, а брат продолжил:

– В чем именно будет заключаться твоя помощь, мне неизвестно. Знаю только, что тебе, скорее всего, придется использовать для этого магическую силу. И после того, как ты ей поможешь, Вири отнесет меня в Лимерию, чтобы я мог понять, что замышляет Серпент.

При упоминании о предыдущем короле Терра Вива его зеленые глаза зло сощурились и засветились желтым огнем. Тоже нахмурилась:

– Мне не нравится твоя идея туда лететь. Это может быть опасно.

– Не опаснее, чем оставаться здесь и беспечно ждать нападения лимерийцев, о силах и возможностях которых мы не имеем ни малейшего представления, Стэйси, – парировал он и со звоном поставил на стол пустую кружку от травяного чая. – Доедай, я возьму оружие и буду ждать на крыльце.

Когда Дэймос ушел, на ходу доставая из жестяного портсигара сигареты, я осталась в одиночестве гадать о том, какой помощи ждёт от меня эта Гхара – Вири. Что такого могу я сделать как чародейка, чего не может сделать она, будучи драконом. Так и не найдя ответ на этот вопрос, накинула на плечи плащ и, оставив горничную убирать посуду, вышла в пустой коридор.

Желающих бродить по дворцу с самого утра больше не было. Все придворные и гости предпочли отсыпаться после бала, закончившегося почти с рассветом. И, если бы не драконесса, и обещанная ей братом помощь, с удовольствием последовала бы их примеру.

Сонно бредя по полутемным галереям, подмечала изменения, которым подвергся дворец с момента возвращения Дэймоса. Значительно увеличился штат слуг и количество патрулей. Сделанный на скорую руку ремонт и пылающий в огромных каминах огонь не позволял зимней стуже проникнуть внутрь.

Понимала, что эти изменения – только начало. Брат уже успел добиться того, что раньше считалось невозможным и он не планировал останавливаться на достигнутом. Он, действительно станет тем, кто вернет в Терра Вива благополучие и процветание. Если только не погибнет, сражаясь с Серпентом. Или Кайра каким-нибудь образом не исполнит свои туманные угрозы. По спине пробежали мурашки от мысли о том, что будет со мной, если Дэя вдруг не станет и Виктор снова вернется на королевский трон.

– Замерзла? – По-своему интерпретировал Дэймос моё нервное подергивание плечами, а я вместо ответа отрицательно качнула головой.

Брат в ожидании курил и рассказывал о чем-то гвардейцам, но мое появление прервало их оживленную беседу. В сером рассветном небе кружил темный силуэт огромной драконессы, которую Дэй призвал из Инглота в тот день, когда я чуть было не погибла.

Еще четверо драконов чинно дожидались на противоположном краю дворцовой площади. Или… пятеро? Еще одного, гораздо меньшего размера и отличающегося по цвету, заметила далеко не сразу. Он терялся на фоне своих черно-серебристых собратьев, будучи бледно-бирюзовым. Столь необычный окрас делал дракона будто ненастоящим, и я захотела подойти поближе, чтобы получше рассмотреть диковинного ящера, но Дэй удержал за плечо. Произнес, хмурясь:

– Подожди, Стэйси, пойдем вместе, – и добавил, обращаясь к гвардейцам: – Зайдите во дворец. И проследите, чтобы никто не вышел из него на площадь, пока я не вернусь.

Они без обсуждений исполнили приказ, а на мой вопросительный взгляд Дэймос ответил:

– Меры предосторожности. Теперь идем.

Когда мы направились к драконам, их огромная предводительница, величественно сделав еще несколько кругов, спикировала на брусчатку рядом с остальными ящерами.

«Приветсствую тебя, Сстасилия из рода Вива» – пророкотал в голове голос Вири, как только мы остановились на расстоянии нескольких метров от их странной компании.

Теперь могла разглядеть их поближе. Драконесса оказалась огромной настолько, что захватывало дух. Возвышалась, словно небольшой двухэтажный дом. Одна только ее голова была в разы больше меня, а размах перепончатых крыльев достигал пары десятков метров.

Четверо спутников казались ее уменьшенными копиями, с точно такими же чешуйчатыми мордами и жутковатыми желтыми глазами. Их шипастые хвосты подергивались из стороны в сторону, выдавая нетерпение.

Но тот, бирюзовый, был совсем иным. Странный окрас придавал ему ощущение неестественной прозрачности. Он не выдыхал из узких продолговатых ноздрей серый дымок, не скалил зубастую пасть, и даже не моргал. А глаза необычного дракона оказались не желтыми, а мутно-серыми, словно туманная поземка над рекой. Словно он ими не видел.

Поняла, что с ящером что-то не так. Два других дракона, стояли по обеим сторонам, будто он в любой момент мог потерять равновесие.

– Приветствую, Гхарвириэль, – коротко поклонилась и сразу обеспокоенно кивнула на бирюзового. – Что с ним? Это с ним связана твоя просьба? Я могу как-то ему помочь?

Вири приоткрыла огромную пасть в устрашающей улыбке, продемонстрировав ряды острых, как кинжалы, белых зубов.

«Ты права, льдинка, моя проссьба связана именно сс ним. Он – посследний из ссвоего рода. Он сстрадает и его агония тянетсся веками».

Взглянула на ящера с жалостью и напряженно закусила нижнюю губу. Без страха шагнула к бирюзовому дракону, утвердившись во мнении, что его взгляд, и правда, невидящий. Коснулась холодной, словно лёд морды, покрытой мелкими потускневшими чешуйками. Он не шелохнулся. Тогда я спросила участливо,

– Что я могу сделать, чтобы тебе помочь?

«Ты можешь… – начала Вири, но тут же поправила сама себя: – Сскорее, должна. Ты должна убить его, Сстасилия».

От столь неожиданного ответа я округлила глаза.

– Зачем? – Нахмурился Дэймос, тоже услышавший жестокие слова Гхарвириэль.

«Затем, что он обуза для вссей нашей сстаи, птенчик», – отчеканила драконесса, но я была слишком напряжена, чтобы заострить внимание на том, как она назвала сильнейшего из драконоборцев и по совместительству вивианского короля.

– Это не причина для того, чтобы убивать беззащитное живое существо! – воскликнула я. – Так нельзя!

«Причина, – недовольно отчеканила Вири. – К ссожалению, такие как он, могут погибнуть лишь будучи замороженными и разбитыми на оссколки. Только это потушит его внутренний огонь, который давно уже не горит, а тлеет. Он не жизнесспоссобен. Не может ссам добывать ссебе пищу. Ты должна прервать его сстрадания, Сстасилия!»

Неверяще замотала головой из стороны в сторону. Видела, что остальные драконы нервничают, а Гхарвириэль не скрывает собственного возмущения, вызванного моим несогласием.

– Нет, – пробормотала рассеянно, пятясь назад, ближе к брату. – Я не стану этого делать.

«Сстанешь! Дэймосс, ты должен засставить ее и иссполнить ссвое обещание!»

Я понимала, что своим отказом подвожу Дэя. Знала, что он может разозлиться или, действительно заставить. И, если он прикажет, я подчинюсь, даже против собственной воли. Знаю ведь, как ему нужна помощь драконессы для того, чтобы попасть в Лимерию. Но всё внутри меня вопило против этого странного акта необоснованной жестокости.

– Не стану, Вири, – твердо отозвался Дэй. – Не знаю, как у вас, драконов, но нас воспитывали по-другому. И если моя сестра сказала «нет», значит я не буду заставлять ее убивать беззащитное живое существо.

«Это твой окончательный ответ?» – с угрозой в голосе прошелестела Гхарвириэль.

А когда Дэймос уверенно кивнул, четыре дракона, вместе с бирюзовым синхронно оттолкнувшись от обледенелой брусчатки взмыли в небо и это выглядело так, словно они управляли им, поддерживали, не давая упасть, пробуждая во мне еще большую жалость к беспомощному ящеру.

«Ты пожалеешь, что не ссделал этого, птенчик» – выдохнула драконесса, и снова зловеще продемонстрировала ровные ряды клыков.

– Возвращайся во дворец, Стэйси, – негромко и быстро проговорил Дэй, не сводя пристального взгляда сверкающих желтым светом глаз с Гхарвириэль. – И, когда отойдёшь – ставь купол.

Завороженная их молчаливым противостоянием, не сразу поняла, что от меня требуется и замешкалась и брат поторопил:

– Быстрее.

И, увидев, как он медленно заводит правую руку за собственное плечо, касаясь эфеса меча, развернулась и послушно побежала.

Это напомнило случай, когда в Друадане на нас напал разъяренный бер, не вовремя вышедший из зимней спячки. В тот день Дэй точно так же остался сражаться, наказав мне бежать. Только тогда я была маленькой и слабой, а теперь стала магом с огромным резервом. Но в этот раз нашим противником был дракон и Дэю нужен был защитный купол, чтобы не позволить Гхарвириэль разрушить столицу нашего королевства так, как она в свое время разрушила Сарн-Атрад.

Не успела я добежать до дворцового крыльца, как драконесса резко взмыла в воздух и выплюнула в серое небо первую струю яркого пламени. Пришлось остановиться, чтобы сориентироваться в ситуации. Дэй остался на площади и, подняв меч на вытянутой руке, взревел:

– Назад!

Этот крик заставил Вири, кружащую над ним, спланировать обратно на площадь настолько резко, что часть брусчатки раскрошилась от удара острых и крепких когтей. Оказавшись на расстоянии десятка метров от Дэймоса, она издала недовольный, скрипучий рёв, от которого свело скулы, будто бы кто-то скреб лезвием ножа по стеклу.

Помня о просьбе Дэя, выставила над большей частью площади высокий ледяной купол, чтобы в случае чего не допустить разрушений в городе. И глядя на то, как лед блекло сверкает в рассветных лучах, осознала, что брат тоже остался под ним.

Скорее всего, этого он и хотел. Но как в таком случае собирался спасаться от разъяренной драконессы, которая, судя по коротким огненным плевкам и клубам серого дыма, контролировала собственные эмоции еще хуже Тэтрилин в моменты душевного расстройства?

Замерла на краю площади, не зная, что предпринять. Была готова в случае необходимости снять купол и снова попробовать, как при прошлой нашей встрече, применить магию непосредственно к Вири. Но в следующее мгновение она выдохнула жгучую огненную струю прямо в Дэя, и я отчетливо поняла: не успею. Я слишком далеко, чтобы моя сила могла помешать драконессе оставить от Дэймоса горстку пепла. Ахнула, прижимая ладони ко рту, чувствуя, как паника сжимает грудную клетку гигантским кулаком.

В этот момент брат выставил лезвие Кристального гладиуса перед собой, и оно каким-то чудом будто разрезало летящее на него пламя. Волна огня разошлась в обе стороны от драконоборца, вскоре погаснув, а он всё еще оставался на месте целым и невредимым.

Лишь край плаща, видимо, задетый искрами, успел загореться и Дэй резким движением сорвал и отбросил его от себя. А через мгновение неуловимым прыжком переместился в пространстве и ударил локтем сверху вниз по чешуйчатой драконьей морде.

Глядя на подобное, замерла, не в силах пошевелиться. Очевидно, между противниками шел какой-то диалог, который не был мне слышен, и я понятия не имела, к какому результату приведет подобное выяснение отношений. Глаза сверкали желтым у обоих, но подавить волю соперника не удавалось ни дракону, ни драконоборцу.

Во время ожесточенной битвы, Вири снова выдыхала огонь и дым и, отбиваясь от ловких ударов Дэя, пару раз зацепила купол, брызнувший в стороны сверкающими осколками льда. Брат же, единожды был откинут на несколько метров взмахом шипастого хвоста и вовремя откатился от резких движений массивных когтистых лап.

Я потеряла счет времени. Не могла сказать точно, как долго продолжалась драка. Но, когда она закончилась, а Вири все же взмыла ввысь, не без труда пробив созданную мной ледяную преграду, Дэймос остался стоять на площади, глядя вслед драконессе, усевшейся на вершине Драконьей башни и снова противно заревевшей оттуда. Благо на сей раз звук вышел приглушенным, поскольку теперь она оповещала нас о своем недовольстве с более безопасного расстояния.

Купол был больше не нужен. Сняла его и виновато воззрилась на Дэя.

– Что теперь будет? – спросила, понимая, что сегодняшнее происшествие вряд ли пройдет для всех нас без последствий.

– Перебесится, тогда и поговорим, – нервно дернув уголком губ отмахнулся брат, но я видела, что он напряжен и задумчив, хотя старается не показывать собственных эмоций.

Догадывалась, что, потеряв возможность добраться до Лимерии с помощью Вири, он продумывает новый план.

– Извини, что так вышло…

– Не извиняйся, Стэйси, ты всё сделала правильно, – Дэй вытер со лба блестящие капельки испарины, говорящие о том, что бой с драконессой дался ему непросто. – Нам пора на совет, и я надеюсь, что, хотя бы там обойдется без происшествий.

Не останавливаясь, он вернул Кристальный гладиус в заплечные ножны и серебристый эфес сверкнул в тусклых солнечных лучах.

– Странные у вас с Вири отношения, – прокомментировала я, обернувшись на крыльце, чтобы перед тем, как войти во дворец, еще раз взглянуть на драконессу. Меня ее поведение пугало, но то, что Дэй оставался внешне спокоен, говорило о том, что она вряд ли попробует напасть еще раз.

Брат нехотя ответил, пока я поднималась по ступенькам, еле поспевая за его широкими уверенными шагами:

– Они существуют до тех пор, пока взаимовыгодны. Сегодняшняя сделка не состоялась, но драконам всё так же нужно, чтобы их королева была связана с драконоборцем, а мне все так же нужны драконы, чтобы восстановить вивианскую экосистему.

– То есть они не нападут из-за сегодняшнего?

– Вряд ли. Не переживай из-за этого. Я со всем разберусь.

Именно этого ощущения уверенности и спокойствия, как и фразы «я со все разберусь», мне не хватало во время отсутствия Дэймоса. Но за эти пару лет я перестала быть такой беспомощной, как раньше. Слишком много неприятностей успело со мной произойти. Теперь я сама могла за себя постоять и то, что брат, как прежде, считал себя обязанным меня защитить, вызвало улыбку. Спросила:

– Ты ведь понимаешь, что я теперь гораздо сильнее, чем раньше, Дэй?

– Понимаю, – отозвался он и тоже усмехнулся. – Но ни от этого, ни от чего-либо другого, ты не перестаешь быть моей сестрой, Стэйси.

В этот момент мы вошли в зал советов. При нашем появлении разговоры придворных и советников мигом стихли, и все присутствующие чинно поднялись. Склонили головы, приветствуя короля.

И, сопровождая Дэя к королевскому трону во главе огромного стола, я не задала вопрос об этом многозначительном «чем-либо другом», хотя он еще долго продолжал настойчиво крутиться у меня в мыслях.

Ловушка памяти и несказанные слова

Эмирата Палантир Ласта Аваньярима

Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада

♫ Twelve Titans Music – Dust and Light

– Как вивианцы отреагировали на известие о надвигающейся войне? – негромко полюбопытствовала я у Дэймоса, когда официальная часть совета была завершена и арссийские придворные, прощаясь, выходили из огромного зала.

Солнечный свет струился через большой стеклянный купол в потолке, ложась на темные плитки пола ровными желтоватыми линиями. Все было так спокойно и буднично, и в то же время я не могла избавиться от ощущения мрачной настороженности. Беспричинной тревоги, засевшей где-то внутри и скребущей острыми коготками.

– Молча, – хмыкнула Стэйси, предпочтя ответить за брата, который провожал хмурым взглядом уходящих, чтобы мы наконец могли без посторонних обсудить сложившуюся ситуацию. – Дэй на них желтыми глазами посмотрел и недовольных не нашлось. Паники никакой не было, все сидели спокойные и терпеливые. Даже про присутствие на совете Адени никто ничего не сказал, хотя до этого смотрели косо. Красота, одним словом.

Она изобразила на лице надменность и демонстративно поморгала, демонстрируя, как именно вивианский король смотрел на своих подданных. Получилось очень похоже, и я улыбнулась, но Дэй, не обратив на поддразнивание внимания, в задумчивости постучал пальцами по столу перед собой.

– У меня не было желания тратить время на обсуждение ситуации с ними. Все равно ведь толку никакого. Да вы и сами едва дождались, пока ваши советники разойдутся.

К этому моменту последние гости вышли. Следом покинули зал гвардейцы из охраны, а когда двустворчатые двери с шумом захлопнулись за их спиной, Тадимар, пожав плечами, произнес:

– С некоторых пор они перестали иметь право голоса в Терра Арссе. Они показали свою неэффективность при правлении Таура-ан-Фарота, поэтому мы немного изменили порядок принятия решений.

– У нас решения давно принимает единолично король, еще со времен Елеазара, – пожал плечами Дэймос и скривился. – Однако с тех же времен король вынужден зачем-то выслушивать мнения совета. Я выслушал. Этого достаточно.

Не сдержала усмешку, представляя, с каким лицом он выслушивает теперь чужие мнения, понимая, что все равно поступит по-своему. Сын Тайры терпеть не мог чужих советов и чаще всего исключительно из вредности или любопытства делал всё наоборот, мне ли не знать.

– Твоих пропавших патрульных так и не нашли? – Тадимар налил из графина воду в серебряный кубок и выпил, чтобы смочить пересохшее горло, поскольку большую часть информации на совете преподносил присутствующим именно он.

Несмотря на то, что правителей в Терра Арссе с некоторых пор было пять, Ади продолжал занимать главенствующую роль и всех это устраивало. Он был рассудителен и спокоен, благоразумен и осмотрителен, несмотря на молодой, по меркам магов, возраст.

Дэй напряженно потер переносицу и отрицательно качнул головой:

– Нет. С утра гвардейцы прочесали берег, но не обнаружили никаких следов, будто пропавшие сквозь землю провалились.

Исчезновение вивианских стражей казалось странным. Если когда-то людей периодически таскал в Инглот дракон, то с тех пор, как он оттуда выбрался, никого более опасного там завестись не могло. Или могло?

– Завтра отправлю своих ребят проверить берег по нашей стороне, – с готовностью пообещал Тадимар. – Может и сам проеду с ними, вдруг сумеем обнаружить что-нибудь. Хотя я и сомневаюсь в том, что ваши стражи могли каким-то образом забрести на нашу территорию.

«Мне очень не нравится странный запах у реки» – признался Рус и лениво вышел из-за стола, где во время совета очень по-человечески восседал на одном из кресел. Он неторопливо прошествовал в центр зала и улегся в середине светового пятна на полу, любезно предоставив солнечным лучам золотить блестящие шерстинки.

А Дэй ответил:

– Я почувствовал его еще несколько дней назад. Тогда, в Глиндале, мне показалось, что он шел с моря. Гхарвириэль, мой дракон, охарактеризовала его как «падаль». Может она и права. Действительно похоже на гниль. Но откуда ему здесь взяться?

«Твой дракон – Гхарвириэль? – Удивился Руслаторн так, словно это имя ему о чем-то говорило. – Та самая Гхарвириэль?»

– Вероятно, «та самая», что бы это ни значило, – хмыкнул Дэй. – Она – пара Анориона, связанного с Морнэмиром Вива.

«Я когда-то читал о них. Теоретически, Гхарвириэль должна была погибнуть после смерти своего спутника».

От его слов кольнуло где-то внутри. Они ненавязчиво напомнили о том, что Рус когда-то был человеком. И, если бы не мое вмешательство, он им бы и оставался. Правда, не долго. Поэтому, виноватой за свой поступок я себя не ощущала. Но вернуть Русу человеческий облик хотелось по-прежнему.

Вивианский король невесело усмехнулся и снова побарабанил пальцами по столу:

– Она предпочла двинуться умом и залечь на дно Инглота, чтобы через много лет связать себя со мной. А потом периодически напоминать о том, что Виктор был бы для этого лучшим кандидатом.

– Если запах был с моря, то почему теперь он у реки? – прервал его жалобы Тадимар. – Инглот впадает в море, но не наоборот. Значит с водой он точно не связан.

А я на какое-то время упустила нить беседы, некстати вспомнив о том, что именно ночью, когда я вышла из кареты и сделала первый вдох, внутри меня поселилось то самое нехорошее предчувствие. Ощущение неприятного и жуткого дежавю. Запах дыма не мог полностью перебить смрад тлена, мысленно вернувший меня на четверть века назад.

На несколько секунд, растянувшихся, однако, в вечность, я будто снова очутилась в Лимерии. Снова мелкие белые песчинки забивались в глаза и волосы. Снова гниющие костлявые пальцы хватали меня за ноги и подол платья. Снова на меня смотрели десятки мертвых мутных глазниц. Снова ужас сковал мышцы, не давая пошевелиться. Снова панический крик застрял в горле. Будто тот день внезапно повторился, когда похожий запах заполнил мои легкие, вызвав отвращение и панику.

Это не было видением. Это было ловушкой моей собственной памяти, которая захлопнулась, едва запах тлена коснулся моих ноздрей и мне понадобилось время, чтобы взять себя в руки.

Несмотря на тревогу, о жутких ассоциациях я не рассказала никому, даже Русу. В свете того, как Дэй с завидным упорством повторял судьбу Елеазара, казалось, что, если я произнесу свои мысли вслух, тот страшный день, четко отпечатавшийся в памяти, словно след от подошвы сапога на свежем снегу, тоже обязательно повторится.

Из мрачных воспоминаний меня выдернуло лишь осознание того факта, что голоса присутствующих в зале стали громче на несколько тонов.

– Не могу я туда не ехать! – Вспылил Дэй на очередное предложение Руса отказаться от поездки в Лимерию. – Сидеть здесь в неведении и терпеливо ждать удара не пойми-кого и не пойми – откуда! Дождавшись, я получу военные действия у себя на пороге, подвергну опасности своих людей, которых у меня и без того не так уж много. Зная Серпента, он точно не сидит и не ждет, а действует!

Мне и самой его идея отправиться в Лимерию совершенно не нравилась. Но доводы о том, почему это сделать все же нужно, звучали логично. Предчувствий и видений не было. Было лишь странное предупреждение, оставленное напоследок Тулемием, однако теперь я начинала сомневаться в том, можем ли мы ему доверять так, как раньше.

«Ты понятия не имеешь, что может тебя там ждать! – В тон ему ответил Рус и коротко зарычал. – Лучше подумай о том, что произойдет, если ты оставишь Терра Вива без последнего оставшегося в нем драконоборца. Ничего не мешает твоей Гхарвириэль тронуться умом повторно и разрушить оба королевства в новом приступе плохого настроения».

Дэймос вскочил с кресла и, перевесившись через стол, продолжил спор с большим удобством.

– Так для того я туда и собираюсь, чтобы понять, что ждет меня и мой народ! Отправить на разведку кого-то другого не получится, потому что именно мне нужно разобраться с Виктором…

«Я тебе и без того расскажу, что тебя не ждет ничего хорошего, – мрачно глянул на собеседника тигр. – Твоего дракона шаманы собьют телекинезом еще на подлете. Тебя и всех, кто будет с тобой, убьют. Как бы хорошо вы не сражались, за Лимерией всегда будет количественный перевес за счет боевых умертвий. После этого, Виктор преспокойно вернется в Терра Вива и займет твой трон, а потом, с военной помощью лимерийцев постепенно доберется до Терра Арссе».

– Хорошо, что ты не видящий, Рус, – в который раз порадовалась этому факту я, зная, как хорошо он умеет сгущать краски.

И тигр удивленно и совсем по-человечески поднял бровь:

«Ты со мной не согласна?»

– Тулемий сказал, что единственный шанс выбраться из Лимерии для Дэя – прибегнуть к помощи камень-портала, – произнесла я и увидела во взгляде вивианского короля нескрываемый интерес, резко контрастирующий с нескрываемым скепсисом во взгляде Руса. – Но для этого тебе придется взять с собой кого-то из магов, потому что камни разряжены и воспользоваться им самостоятельно ты не сумеешь.

И говоря об этом я инстинктивно поежилась, вспомнив как двадцать пять лет назад мы с Тайрой, Елеазаром и Русом сбежали из Лимерии именно таким способом.

– Хорошо, – легко согласился Дэй, опускаясь в кресло. – Тадимар, поедешь со мной?

«Конечно, давайте вместо одного короля угробим сразу двух» – прокомментировал Руслаторн.

У Ади же предложение Дэймоса тоже энтузиазма не вызвало. А пока он, глубоко и напряженно выдохнул, видимо, формулируя ответ, Стэйси, до этого молча следившая за разговором, неожиданно сообщила:

– С тобой поеду я, Дэймос.

Это заявление заставило всех посмотреть на нее с удивлением. А потом Дэй и Ади почти хором произнесли:

– Нет!

– Да, – твердо заявила Стасилия. – Ади поехать не сможет. Мира – тоже, поскольку её дар, и без того нерабочий, там бесполезен. А по моей вине ты сегодня лишился помощи дракона, поэтому выбор очевиден: именно я отправлюсь с тобой в Лимерию, что бы там тебя ни ждало.

– Во-первых, судя по всему, толку от Вири было бы мало, и я говорил тебе, что винить себя не стоит, – резко бросил король Терра Вива. – А, во-вторых, пользы от Тадимара будет гораздо больше…

– Я правда не смогу поехать с тобой, Дэй, – признался Тадимар с новым тяжелым вздохом. – Я этого не афиширую, но скрывать от вас не вижу смысла – я больше не маг. У меня нет силы. Это факт, который я не намерен обсуждать, но прошу принять как данность. Но это не значит, Стэйси, что ты поедешь в Лимерию.

Новость об отсутствии у Ади силы огорошила всех присутствующих, кроме, разве что, Стасилии, и вызвала в голове массу интересных вопросов, отвечать на которые, тем не менее, он не собирался. Теперь идея с поездкой Дэя в Лимерию выглядела еще более мрачной.

«Даже не думай набиваться к нему в сопровождающие, Эми», – угрожающе глянул на меня Рус.

Но одна только мысль о том, что придется снова пережить тот отчаянный панический ужас, что испытала там когда-то, отбивала у меня всякое желание это делать. Понимала, что мне придется когда-нибудь снова оказаться у стен лимерийской столицы, чтобы вернуть Русу человеческий облик, но сейчас была к такому не готова. Даже ради будущего обоих террских королевств.

Тем не менее, Рус озвучил уже для всех:

«Отпускать туда Миру тоже нельзя. Не после того, как она смертельно прокляла одного наследника лимерийского короля и утащила с собой второго, не позволив сурово наказать за непослушание».

Он был прав. Мое появление в Форлонде должно будет стать быстрым и коротким, чтобы успеть помочь Русу и вернуться до того, как король Лимерии осознает, что имеет отличную возможность мне отомстить.

– Гхара, – резюмировал Дэй собственные мысли по этому поводу, совпадающие, пожалуй, с мыслями остальных присутствующих.

Тем не менее, Стасилия не разделяла общий пессимистический настрой.

– Не вижу ничего страшного в том, чтобы я поехала с тобой, Дэймос, – беспечно пожала плечами она. – Раз Ули предупредил, что камень поможет тебе вернуться, значит я, как маг, что его использует, вернусь тоже. Получается мы практически ничем не рискуем. Все будет в порядке…

– Нет, Стэйси. Точно нет, – отрицательно качнул светловолосой головой вивианский король. – Значит, я найду другой выход.

– Ты прав, – согласился Тадимар. – Я тоже не хотел бы, чтобы Стэйси подвергалась подобной опасности.

Но их единодушие вызвало ожидаемое недовольство предмета обсуждения. Она встала со своего места и, гневно стрельнув глазами в брата и Ади, уперла руки в красиво очерченные платьем бедра:

– Да что вы говорите! Ваше желание защитить меня похвально и очень льстит. Вот только какой выход ты найдешь, Дэй? Очевидно, что Тэтрилин или Тулемия ты просить о помощи не станешь и отправишься в Лимерию сам, чтобы, следуя описанному Русом сценарию, героически там погибнуть. А ты подумал, что будет дальше? Чем обернется для меня такая ваша «защита»? Если Виктор снова вернется к власти в Терра Вива, он убьет меня в первый же день своего правления!

– Я сам со всем разберусь, – отреагировал Дэй, нервно дернув уголком плотно сжатых губ.

– Да не разберешься ты! Потому что, благодаря своим дурацким принципам и самонадеянности будешь мертв! Разбираться с Виктором придется мне, а в том, что я сумею с ним справиться, я очень сомневаюсь!

Впервые видела, чтобы Дэймос позволял кому-то себя отчитывать, к тому же прилюдно. По полному раздражения взгляду понимала, что он не согласен ни с одним из сказанных сестрой слов и выскажи ему подобное кто-то другой, он нашел бы тысячу аргументов, чтобы спорить до бесконечности. Но Дэй молчал, не перебивая, позволив ей закончить, а потом хмуро произнес:

– Ладно. Я тебя понял. Хочешь ехать со мной – едь, но смирись с тем, что во время путешествия твоя защита останется моим приоритетом. И в случае непредвиденной опасности, ты сразу же вернешься в Терру камень-порталом, вне зависимости от того, что будет со мной.

– Хорошо, – кивнула Стэйси, видимо, и сама удивленная подобной сговорчивостью брата.

А я невольно заметила, как сильно новость о ее отъезде расстроила Ади. Отчаяние успело мелькнуть в его взгляде прежде, чем он, устало проведя рукой по лицу, стер его, будто налипшую паутину.

«Как планируете добираться?» – полюбопытствовал Рус.

– Морем, раз уж к помощи дракона в любом случае лучше не прибегать.

Дэймос развернул перед собой пожелтевшую карту, а тигр, встав на задние лапы, уперся передними в стол, чтобы иметь возможность её рассмотреть.

«Глубина позволяет кораблям пристать только в порту Форлонда. А там ты станешь отличной мишенью, – прокомментировал Рус и ткнул в карту массивной лапой. – Можно попробовать бросить якорь вот здесь, сюда доплыть на лодке, но и ее бросить и добраться до берега вплавь, что будет непросто, учитывая высоту волн».

Вивианский король кивнул.

– Что еще скажешь?

«Скажу, что представления не имею о том, как Форлонд мог измениться за четверть века моего отсутствия. И о том, с чем вы можете там столкнуться, могу только догадываться. Но в любом случае, не советую заходить на территорию дворца – там наблюдение самое пристальное. Второй участок, куда не следует соваться – пустынная площадка от городских ворот, до алтаря».

– Понял, – снова хмуро кивнул Дэй.

«Единственное, на что ты можешь рассчитывать – проникнуть в Форлонд и побродить по рынку, попробовать узнать обстановку в городе и королевстве. Если Виктор туда прибыл, это вряд ли осталось никем не замеченным, как и подготовка к предстоящим военным действиям. На большее надеяться не стоит. Не пытайся отыскать там брата и, уж тем более, биться с ним. Избегай шаманов и королевской семьи, кто бы ни был сейчас у власти. Но если всё же встретишь тех или других – не вздумай применять против них свою силу».

– Почему?

«Они могут использовать ее против тебя и тогда покинуть Лимерию ты уже не сумеешь».

Перспективы выглядели мрачными, как ни посмотри. Но от меня не укрылось, что пока Рус и Дэй склонились над картой, Тадимар и Стасилия тоже переглядывались так многозначительно, словно вели телепатическую беседу.

В какой-то момент Стэйси, не выдержав, произнесла:

– Пойду проведаю Везу.

Напряжено вскинувшийся тут же Ади вызвался её проводить, и вскоре они покинули зал советов, очевидно, чтобы с глазу на глаз обсудить предстоящую поездку.

Внимательно выслушав советы Руса и задав интересующие вопросы, Дэй свернул карту и хмуро глянул на меня:

– На этот раз мне бы не помешали твои видения, Мира.

– И именно на этот раз у меня их нет, – развела руками я. – А предчувствия – одно другого хуже.

Рус убрал лапы со стола, но тут же вернулся за свое кресло за ним, скрипнувшее от его веса.

«Я много думал о том, с чем может быть связано отсутствие видений. Что такого знаменательно могло произойти в тот период, когда они пропали?»

Если у тигра и были какие-то мысли на этот счет, то делиться ими он не спешил. А может хотел, чтобы мы сами пришли к тем же умозаключениям, что и он сам.

Неопределенно пожала плечами:

– Тогда слишком много всего произошло. Погиб арссийский король. А следом – еще один. Потом – один из Следующих.

«Это вряд ли связано с чьей-то смертью» – сильно сузил круг возможных догадок Рус.

– Я призвал Гхарвириэль, а она разгромила арссийскую дворцовую площадь, – добавил Дэй, пытаясь, как и я, угадать причину. – Вивианцы заново отстроили мост, и Виктор прибыл в Терра Арссе, пусть и ненадолго.

«Это ближе», – тигр оскалился, обнажив белые клыки.

Знала этот жест. Он выражал раздражение и досаду. Вот только что именно их вызвало?

– Поскольку я всё еще чувствую дар внутри, значит никто меня его не лишил. Ули говорил, что ощущает то же самое. Магия лишь каким-то образом заблокирована в резерве.

«И кто по-твоему может быть силен настолько, чтобы ее заблокировать?» – задал Руслаторн наводящий вопрос, заставивший меня увериться в том, что он сам уже знает ответ.

Произнесла неуверенно:

– Шаманы? Но что мешало им сделать это раньше?

«Мост. С тех пор, как мост соединили, кристаллы, заложенные в фундамент при строительстве, снова позволили шаманам контролировать происходящее в Терре».

Слово или дело

Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе

Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада

♫ Within – William Joseph

– Только не говори, что пошел со мной для того, чтобы отговаривать, – попросила Стэйси, как только мы оказались в коридоре.

Гвардейцы выстроились по обеим сторонам, охраняя зал советов, с самыми невозмутимыми выражениями на лицах. Но всё же я выждал немного, пока мы отойдем дальше, чтобы ответить:

– Хорошо, не буду. Разве есть какой-нибудь шанс, что у меня получится?

Конечно, именно ради этого я и пошел. В то же время прекрасно понимал, что, если признаюсь в собственных намерениях – наша беседа не закончится ничем хорошим и вообще завершится прямо сейчас. И Стэйси подтвердила:

– Нет, конечно, Ади. Не стоит и пытаться.

– Тогда можешь считать, что я пошел с тобой, потому что успел соскучиться, – назвал еще одну причину я, и, между прочим, даже не солгал.

Мы продолжили неторопливо идти по коридору бок о бок. Стэйси усмехнулась и смерила меня кокетливым взглядом:

– Правда? Мы не виделись меньше суток. Но вообще-то я знала, что ты пойдешь следом за мной.

Недоверчиво хмыкнул:

– Не знал, что настолько предсказуем. Но раз уж ты знала и всё же пошла, значит, хотела о чем-то поговорить?

Она кивнула:

– Скорее, спросить. Что ты вчера на балу не поделил с Аманом?

Этот вопрос заставил мысленно выругаться, поскольку обсуждение со Стэйси драки с Гербертом в мои планы не входило. Хватало ума понять, что отвечать следовало крайне осторожно, поскольку существовала вероятность, что с моим оппонентом она уже поговорила и вряд ли он предпочел сказать правду вместо того, чтобы преподнести во всей красе собственную версию событий.

– А сам он что сказал?

– В том-то и дело, что ничего конкретного. Лишь то, что вы не сошлись во мнениях по одному крайне важному вопросу, – неопределенно пожала она острыми плечами, и добавила с веселым смешком: – А, еще туманно намекнул на то, чтобы я была осторожнее с «этими арссийцами», что бы это ни значило.

Сам не заметил, как с силой сжал кулаки. Вот же гад белобрысый. Стоило вмазать ему еще раз за такие идиотские заявления. Не показать собеседнице, вспыхнувшей внутри злости, стоило мне титанических усилий.

– Я, в свою очередь, хочу порекомендовать ему посоветовать свой совет самому себе и быть осторожнее в выражениях, поскольку наши противоречия никуда не делись.

– Догадывалась, что твое образование позволит тебе превзойти Герберта в умении давать неопределенные ответы, – хмыкнула Стэйси, ничуть не расстроившись.

У меня вообще складывалось ощущение, что она давно знала о том, что сама явилась для нас с Аманом яблоком раздора, а сейчас просто развлекалась, наблюдая за нашими тщетными попытками скрыть очевидное.

– Дело не в неопределенности ответов. Просто разговор касался только нас двоих, пусть между нами и остается.

– Только вас, значит? – со смешком переспросила Стасилия. – Стало быть, обо мне не было ни словечка?

Ну точно, или Герберт растрепал, или сама догадалась.

– Возможно пара словечек и была. Например, о том, какие отношения связывают тебя с Аманом?

Стэйси пожала плечами и легко ответила:

– Дружеские, пожалуй. Или у тебя появились поводы считать иначе?

– У меня – нет, но Герберт считает тебя кем-то гораздо более важным, чем просто подругой, – нахмурился, вспомнив его слова на балу, снова вызвавшие внутри неконтролируемый приступ раздражения.

Спутница задумалась на какое-то время, а потом пробормотала, закусив край нижней губы:

– Понимаю, почему он может так считать, но он сильно ошибается. Постараюсь разубедить его при встрече.

Ее ответ мне не понравился. Как минимум, потому что он подразумевал ее встречу с Гербертом и разговор с ним же. Из-за клокочущей внутри ревности сам себя узнавал с трудом. Мне ведь всегда были безразличны чужие судьбы и отношения. Но со Стэйси всё было иначе. Настолько иначе, что иногда меня пугали собственные чувства.

– И что же привело Герберта к столь чудовищному заблуждению? – Произнес, безуспешно пытаясь унять злость, а когда Стэйси ответила, стало понятно, что больше можно не пытаться.

– Когда нам было лет по четырнадцать, мы поцеловались, – начала она, но заметив, что я от этого заявления потерял дар речи, торопливо добавила: – Это было во время игры в «слово или дело» и ничего не значило. По крайней мере для меня не значило, Ади.

Все внутренние ресурсы ушли на то, чтобы унять участившееся дыхание и изгнать из головы навязчивый образ того, как Аман целует Стэйси. И плевать, что это было давно и мы тогда даже знакомы не были. Картинка в голове сменилась на то, как мои ладони крепко сжимаются на шее Герберта. Так-то лучше.

Откашлялся и без большого энтузиазма признался:

– Я провел первые двадцать пять лет своей жизни, не покидая пределов Первого замка и понятия не имею о том, как развлекаются четырнадцатилетние подростки. И в моем понимании поцелуй должен значить что-то для обеих участвующих в нем сторон, разве нет?

Она напряженно улыбнулась:

– В такие игры обычно играют холодными и темными ночами у костра, когда поговорить не о чем, а по домам расходиться не хочется, – Стэйси успокаивающим жестом коснулась моего локтя. – Игроки по очереди делают выбор между «словом» и «делом». Выбравший первое должен честно ответить на любой заданный вопрос. Выбравший второе – выполнить загаданное действие.

– И какой же вопрос ты сочла настолько неудобным, что предпочла поцеловать Герберта, чтобы на него не отвечать?

Ее ладонь так и осталась лежать на сгибе моего локтя, но несмотря на это, сердце все еще билось быстрее обычного, а тяжёлое дыхание распирало легкие изнутри.

– Десять лет прошло, ты правда думаешь, что я помню? – легкомысленно пробормотала Стэйси.

Когда мы подошли к королевским покоям, сопровождающие гвардейцы выстроились по обеим сторонам широкого коридора, а те, что стояли на страже, услужливо распахнули двери, впуская нас внутрь.

Поскольку Стасилия, не говоря ничего, вошла в гостиную, зашел следом.

– Ваши Величества, – удивленно поздоровалась девушка, протиравшая в этот момент пыль со стоящих на комоде статуэток, и принялась кланяться каждому из нас.

– Добрый день, Веза, – величественно кивнула ей Стэйси. – Как твои дела?

Перестал удивляться тому, что она проявляла к приставленной мной служанке непривычное для большинства королей участие и доброжелательность. Веза тоже очень привязалась к своей хозяйке, несмотря на ее светлые волосы и принадлежность к вивианскому роду.

– Всё хорошо, Ваше Величество, – засмущалась девушка, снова склоняясь в поклоне.

И королева с благосклонной улыбкой произнесла:

– Прекрасно. В гостиной и без того всё сверкает, иди отдохни.

– Но я не устала… – хотела было запротестовать Веза, но стушевалась под взглядом хозяйки и пробормотала сконфуженно: – Конечно, Ваше Величество.

А когда дверь за служанкой закрылась с негромким щелчком я недоуменно глянул на Стэйси, пытаясь понять, зачем она услала Везу прочь, хотя изначально шла именно к ней. Догадка о том, что ей нужно было взять что-то из собственных вещей не оправдалась, когда после ухода горничной мы продолжили стоять друг на против друга, молча глядя глаза в глаза.

И Стасилия, наконец, ответила на немой вопрос о причинах своего странного поведения:

– Не придумала иного способа улизнуть с совета и поговорить с тобой, – негромко сообщила она. – Знала, что ты будешь против моего отъезда в Лимерию. Но я хочу, чтобы ты понимал, что я не могу не поехать. Не могу позволить Дэймосу там погибнуть…

Проворчал:

– Думаешь, я не понимаю? Но от этого понимания не легче. Не могу тебя отпустить, Стэйси. Не могу думать о том, со сколькими опасностями ты можешь столкнуться там, пока меня не будет рядом.

– Это за тебя теперь надо переживать, поскольку без магии остался именно ты. А могу защитить себя, Тадимар. И не только себя. Благодаря тебе.

Королева смотрела на меня с нежностью и признательностью, но я злился, понимая, что, отдав ей собственную силу, сам подтолкнул к подобным смелым безрассудствам. От этого сердце готово было разорваться на части. Поэтому озвучил собственные размышления на этот счет:

– Меня будут охранять вооруженные гвардейцы, а тебя – нет. И было бы гораздо лучше и правильней, если бы в Лимерию отправилась Тэт. Она тоже сумела бы использовать камень-портал. А Дэй быстрее вспомнил бы собственное прошлое.

Но Стэйси с усмешкой пожала плечами:

– Или они поубивали бы друг друга до того, как добрались до Лимерии.

– Или так, – легко согласился я. – Зато в их отношениях появилась бы последовательность и определенность.

Помрачнел, осознав, что в то время, как мы так легко обсуждаем Дэя и Тэт, последовательность и определённость в отношениях не помешала бы нам самим. И смерив Стэйси тяжелым взглядом произнес:

– Хочу, чтобы ты тоже сыграла со мной в эту игру.

– Какую? – Собеседница подняла на меня полные недоумения серо-голубые глаза.

Мы и без того стояли слишком близко друг к другу. Аромат жасмина и ванили пленял, завораживал и мешал трезво размышлять. Но я усилил пытку, коснувшись ладонями предплечий Стасилии, затянутых в мягкий бархат узких рукавов. И, боясь, что она оттолкнет меня, выдохнул:

– В ту, что ты играла в детстве. В «слово или дело».

Но вместо того, чтобы оттолкнуть, она с загадочной улыбкой подняла подбородок еще выше, заставив мой взгляд остановиться на ее соблазнительно изогнутых губах.

– Хорошо. В таком случае я выбираю «слово».

Что же, я и не ожидал, что будет легко. Пусть так. В этот момент все предупреждения Дэймоса вылетели у меня из головы, и я спросил о том, что волновало меня больше всего:

– Тогда ответь, почему ты не хочешь выходить за меня замуж?

На несколько мгновений Стэйси задумалась, а потом отрывисто произнесла:

– Дэй мне запретил.

Удивленно поднял брови, а потом неожиданно рассмеялся, поняв, в чем заключался план вивианского короля. А вот Стэйси нахмурилась, не разгадав причин моей странной реакции на слова, сказанные ею со всей серьезностью.

Пробормотала:

– Теперь твоя очередь выбирать.

– Дело, – ответил я не раздумывая.

И слишком красноречиво смотрел на ее губы, не оставляя Стэйси ни малейшего шанса не понять, чего именно хочу. Замер в томительном ожидании, даже дыхание задержал, внутренне приготовившись к тому, что она в очередной раз сбежит от меня.

Но она не сбежала. Вместо этого пальцы девушки осторожно коснулись моих плеч и, приподнявшись на носочках, она потянулась своими губами к моему лицу, а остановившись в паре сантиметров, прошептала, щекоча подбородок теплым дыханием:

– А что скажет Дэй?

Откровенно говоря, о ее брате я думал в этот момент в самую последнюю очередь. Когда Стэйси наконец оказалась так близко, а мои ладони крепко сжали ее тонкую талию, связные мысли окончательно покинули голову. Кровь набатом застучала в висках, а глаза подернулись мутной дымкой.

Между нами не было никаких преград, кроме тех, что мы сами выстроили в голове. И теперь они внезапно рухнули, оставляя после себя руины и нас друг перед другом уязвимых и беззащитных.

– Это будет наш секрет, – еле слышно прошептал в ответ и поцеловал ее, притягивая еще ближе.

Сердце забилось в бешеном ритме, а по телу растеклось приятное покалывание. Даже если мне и случалось целовать кого-то раньше, эликсир забвения стер эти воспоминания, сделав именно этот поцелуй, полный нежности и трепета, самым важным и ценным. Последовав примеру Стэйси, я прикрыл веки, отдавшись волне ярких и незнакомых ощущений.

Тонкие пальцы зарылись в волосы на моем затылке, вызвав дрожь в груди и животе. Хотелось обнимать Стасилию еще крепче и никогда не отпускать. Не расставаться ни на секунду. Хотелось, чтобы она была только моей, чтобы только я мог заботиться о ней, защищать, любить. Хотелось большего. И из невинно-нежного касания губ поцелуй вскоре превратился в жадный и страстный. Голодный и алчущий.

Ее прикосновения сводили с ума. Почувствовав пальцами, как Стэйси выгнулась в пояснице в стремлении быть ближе ко мне, прижал ее сильнее. Такую хрупкую и тонкую. И мою. Еще никогда не ощущал себя настолько наполненным энергией и живым.

– И как теперь тебя отпустить? – Тяжело выдохнул, когда мы всего на мгновение отстранились друг от друга, чтобы через секунду, показавшееся вечностью, снова соединить губы в поцелуе.

– Я вернусь к тебе, – прошептала Стэйси в мой полуоткрытый рот. – Обещаю.

Жадно втянул воздух, когда ее пальцы ловко расстегнули две верхних пуговицы камзола и коснулись моей груди, там, где под тонкой тканью сорочки гулко билось сердце.

В ее взгляде плескалось идентичное моему желание. Мы были далеки от реальности. Все проблемы казались незначительными и незаслуживающими внимания. Меня волновала только она. Только сладкий вкус ее губ, ее запах и шум нашего прерывистого дыхания в унисон.

Но реальность всё же обрушилась на нас внезапным стуком в дверь. И он был слишком резкий и уверенный, чтобы приписать нарушение нашего уединения кому-то из слуг или гвардейцев.

– Стэйси? – Раздался из коридора приглушенный голос Дэймоса, и мы с его сестрой синхронно шепотом выругались.

Девушка нехотя отстранилась и отошла на пару шагов, но мы все еще продолжали пристально смотреть друг на друга и по учащенному дыханию, горящим щекам и взъерошенным волосам можно было легко догадаться о том, чем мы были заняты мгновение назад.

– Входи, Дэй, – со вздохом произнесла Стасилия.

Но когда вивианский король вошел, он был настолько взволнован, что не обратил на наш внешний вид ни малейшего внимания.

– Хорошо, что и ты здесь, Тадимар, – мрачно возвестил он, мазнув по мне рассеянным взглядом. – Возвращаемся в зал советов.

Его серьезность настораживала. А может я просто привык видеть Дэймоса легкомысленным и дерзким, а не таким, как сейчас. Стэйси нахмурилась:

– Что-то случилось?

Всё еще находясь во власти оборванного поцелуя, пытался вернуть мыслям отчетливость и разгадать по поведению Дэя, что же случилось такого важного во время нашего недолгого отсутствия. Глаза вивианского короля блестели, выдавая увлеченность и любопытство. В таком состоянии обычно рождались все его отчаянные и рисковые планы.

– Не совсем, – уклончиво ответил он, но всё же внес ясность: – Кажется, нам придется снова разрушить мост через Инглот.

Не спорю, новость была ошеломляющей. Но когда мы со Стэйси обреченно переглянулись, понял, что ее в этот момент тоже расстроили не известия о мосте, а перспективы вернуться в зал советов.

Пророчества чужого выбора

Тэтрилин Тэле Фэанааро Арссе

Терра Арссе. Окрестности Сарн-Атрада

♫ Secret Garden – En Passant

На этот раз, чтобы разжечь в гроте костер, огнива не требовалось. Всего один щелчок пальцами и от успевших отсыреть веток повалил серый дымок, а вскоре заплясали оранжевые искры. Пламя разгорелось в считанные мгновения.

Но воспоминания о прошлом, когда Дэй на этом же самом месте учил разжигать огонь, никуда не делись, накрывая с головой, словно огромная морская волна. Не сопротивляясь, прикрыла веки, мысленно возвращаясь в то утро. Почти ощутила тепло его тела за своей спиной, когда он держал мои руки в своих, показывая верный угол. Его дыхание щекотало кожу на виске, а аромат свежескошенной травы и дерева мешал трезво соображать…

– Сними плащ, он мокрый насквозь, – отвлек от воспоминаний голос Ули.

Нехотя открыла глаза, возвращаясь из прошлого в настоящее. Темный грот с тускло-светящимися бирюзовыми кристаллами. Сладковатый душок от воды, журчащей в подземном озерце. Отблески костра, бросающие на камни причудливые тени. И Тулемий. Не Дэй.

Не Дэй, который в прошлый раз при помощи дара драконоборца переносил меня через водопад так, что удавалось совсем не намокнуть. Теперь проходя сквозь воду нам с Ули пришлось вымокнуть до нитки.

Следующий уже разложил плащ на теплых камнях и протягивал руку, чтобы забрать мой. Стянула липнущую к телу ткань. Обняла себя за плечи, тщетно силясь вернуть упущенное ощущение присутствия рядом того, кто предпочел обо мне забыть.

– Хочешь спать? – поинтересовался Ули, пристально разглядывая меня.

Спать не хотелось, несмотря на то что время давно перевалило за полночь. Отрицательно качнула головой. Склонилась над сумкой, которую бросила у ног на полу. Расстегнула тугие ремни. От влажной кожи в тепле шел едва-заметный белый пар. Обнаружив в сумке небольшой котелок, коротко оповестила спутника:

– Поставлю чай.

Ули кивнул вместо ответа. Уселся на сухом лапнике, усыпавшем иголками замшелый каменный пол. Поймала себя на том, как тяжело постоянно чувствовать его пристальный взгляд и перестать невольно сравнивать видящего с Дэймосом.

Прада нашла грот слишком легко. Сама привела меня туда, куда я стремилась, повинуясь неясному желанию вернуться в место, где когда-то было хорошо. Будто если окажусь там – смогу вернуть прежнего Дэя. Но это иллюзия. Глупо было так думать.

Набрала в котелок ледяной воды из водопада и поставила на огонь. Снова наклонилась над сумкой с припасами, что кто-то заботливо собрал для нас в дорогу, в поисках чая или чего-нибудь, способного его заменить. В небольшом холщовом мешочке зашелестели травы и сушеные ягоды. Принюхалась, пытаясь в полумраке опознать содержимое по запаху. Сойдет.

Хмурясь, напомнила:

– Ты обещал рассказать о своих видениях.

– Обещал, – глухо отозвался он, продолжая провожать задумчивым взглядом каждое моё движение. Но вместо того, чтобы начать рассказ, спросил: – Что ты знаешь о «пророчествах чужого выбора»?

Ссыпала в начинающую закипать воду в котелке горстку ягод и трав. Вернула на место крышку, оставив приоткрытой и через мгновение сквозь оставленную щелочку повалил ароматный пар.

Дэй сам заварил бы чай. Позаботился обо мне. Нашел бы аргументы, чтобы отогнать апатию, поселившуюся в душе. Прежний Дэй, а не тот, каким он стал. Раздраженно дернула плечом, отгоняя навязчивые мысли:

– Я ведь не видящая. Меня готовили в боевые маги. О пророчествах знаю лишь то, что одно из них – обо мне. Немного о развилках. О том, что нельзя циклиться на словах видящих. Лучше продолжать вместо этого жить своей жизнью.

– О тебе – не одно, – с печальной усмешкой поправил Ули, но углубляться в эту тему не стал, предпочтя теорию: – Пророчества чужого выбора – это те, где судьба одного человека зависит от выбора другого. Я узнал о них ещё до пробуждения дара. Учитель раз за разом рассказывал о таких на примере судьбы Тайры Арссе.

Обернув руку полотенцем, осторожно сняла с огня котелок. Поставила на камни. Судьба погибшей королевы была незавидной. И всё же, почему-то тянуло узнать о ней больше, как о той, чьи покои я теперь занимала. Той, что владела схожей силой. Той, что до меня владела Кольцом огня. Я часто размышляла о её жизни, разглядывая портрет в собственной гостиной. Поинтересовалась, завороженно глядя на белый пар из котелка:

– Такое пророчество было о ней?

– Ее судьба была одной из составляющих, – кивнул собеседник, с опаской придвинувшись ближе к костру. Кажется, огонь в любом виде всё ещё пугал его. – Рамис предрек Тайре трагическое будущее через несколько дней после ее появления в королевском дворце. Он тогда так гордился этим, считая, что знание о будущем новой королевы делает его более важным и значимым. Он вообще специализировался именно на таких пророчествах. Это было определенным коньком его дара. Изюминкой, отличающей от других видящих.

Разлила горячий напиток из котелка в две жестяные кружки. Подала одну Ули. Собеседник благодарно кивнул и снова погрузился в воспоминания:

– Рамис не стал держать увиденное в тайне и поведал огненной чародейке, что её счастье зависит от выбора другого человека. А в случае, если вопреки всему она сама выберет его – ей суждена одна счастливая ночь и безвременная гибель.

Догадалась без труда:

– Этим человеком был Елеазар?

После того, как Мира рассказала их историю, знала, что вивианский король предпочел любви долг.

Подув на содержимое кружки, Ули кивнул, подтверждая догадку.

– Он выбрал не её, чем обрек на несчастье.

Вздохнула, осознав, насколько грустно то, что столь печальная судьба была изначально предрешена. Значит, Тайра сама выбрала Елеазара. Может та ночь, что она получила взамен, того стоила?

Отхлебнув из кружки чай, оказавшийся обжигающе-горячим, нахмурилась:

– Почему ты рассказал мне об этом?

Ули коротко выдохнул и отвел взгляд в сторону:

– Потому что это не единственное пророчество выбора, произнесенное Рамисом. Есть еще.

– Одно из них касается меня?

В завораживающей тишине грота, нарушаемой лишь потрескиванием веток в костре и шелестом воды, внимательно слушала Тулемия, готовясь узнать что-то о собственном будущем. Одновременно и желая этого, и страшась.

– Не одно, – Ули отпил из кружки и перевел на меня взгляд: – Два.

Это удивило. Разве судьба одного и того же человека может быть составляющей сразу двух пророчеств выбора? Кажется, мои знания о видящих и правда крайне скудные. Недоуменно поинтересовалась:

⁃ Как это?

⁃ Так, что ты тоже будешь счастлива лишь в том случае, если Дэймос сам решит быть с тобой. Предпочтет тебя всем остальным. Не женится на той вивианке, отринет сомнения о собственных чувствах и выберет тебя. Чего, как ты успела заметить, он предпочел не делать.

До боли закусила губу. Неправда. Он ведь уже выбрал меня. Уже отринул сомнения. Отдал свой артефакт, чтобы спасти. Но теперь обо всем забыл. Прикрыла веки, успокаивая участившееся дыхание.

⁃ А о чем второе?

Ули ответил не сразу. Он медленно пил из своей кружки. Потом с тоской поболтал содержимое с плавающими на дне листьями и ягодами. Сделал ещё глоток. Глубоко вдохнул и невидящим взглядом уставился на языки пламени в костре.

– Второе – моё, глухо произнес он наконец. – Я буду счастлив лишь в том случае, если меня выберешь ты.

Моргнула несколько раз. В глаза попал дым, и они неожиданно заслезились. Кажется, моё положение еще незавиднее, чем у Тайры Арссе.

– Поэтому… – замялась, не зная, как именно сформулировать свой вопрос. – Поэтому ты поехал со мной… чтобы…что?

Ведь, как бы там ни было, Тайра любила Елеазара, а я – Дэя.

Тулемий печально усмехнулся:

– Я и сам не знаю, зачем с тобой поехал. Особенно с учетом того, что развилка, где ты можешь меня сжечь никуда не делась. Дар так долго грыз меня, словно голодный пес. Подкидывал видение за видением, в которых я видел то твою гибель, то свою. То вообще падение обоих королевств Терры.

– Такое тоже возможно? – выдохнула я испуганно.

Резким жестом Ули выплеснул остатки чая в костер, заставив огонь недовольно зашипеть. Поставил чашку на камни, а сам улегся на засохшие ветки лапника. Закинул руки за голову. Ответил мрачно:

– Возможно, конечно. Я видел страшную смерть Ади, оставшегося последним из своего войска, и гибель Дэймоса, беспечно попавшего в ловушку. Тонущую в огромной волне Стасилию. Пленение и убиение Эмираты. Принесение Руслаторна в жертву на кровавом ритуале. Тебя, чарующую огонь, что обратит мое тело в пепел, и то, как ты гибнешь сама, выжигая до тла собственный резерв. Видел безжизненную пустыню на месте вивианского королевства и захваченных в рабство жителей арссийского…

Пока он медленно и монотонно проговаривал каждое слово, сознание рисовало в голове ужасающе-реалистичные картинки. Словно я тоже видела всё вышеперечисленное.

– Хватит, – прервала, мысленно согласившись с тем, что радости подобные знания не принесли. – Но, если всё так плохо, какой смысл бороться? Предпринимать что-то?

Теперь вспомнила слова, сказанные Тулемием при нашей первой встрече в Онодриме о том, что мы все обречены. Возможно, он был не так уж и не прав.

– Сама же сказала, нужно жить своей жизнью, не придавая значения пророчествам, – видящий зевнул и закрыл оставшийся целым глаз, не скрытый тканевой повязкой. – Вот и живи себе дальше, Тэтрилин. И будь что будет.

Легко ему говорить. Он то уже успел смириться со всеми ужасами, что только что озвучил. А я до сих пор не могла выбросить услышанное из головы. Пробормотала, покачивая кружку с остывшим чаем в руках:

– Но ты же рассказал мне. Получается, хотел, чтобы я сделала выбор в твою пользу?

– Выбор… Иногда мне кажется, что при наличии пророчества любой выбор – это иллюзия и мы просто исполняем одну из развилок, Тэт. Я рассказал, потому что ты сама попросила. И сейчас хотел бы лечь спать, чего и тебе советую. Завтра тяжелый день, – заявил Ули не открывая глаз.

Не стала ничего отвечать, но и ложиться тоже не решалась. Обдумывала его слова. Теперь желание видящего ехать со мной становилось понятнее, хоть и ненамного. Не представляла, как после подобного разговора можно уснуть, хотя через десяток минут дыхание Ули стало спокойным и ровным, свидетельствуя о крепком сне.

Чай давно остыл, а я все качала кружкой, наблюдая за всплывающими на поверхность ягодами. В полумраке подмигивали угольки костра. В прошлый раз в этом гроте я получила завуалированное предложение. В этот – завуалированное признание не пойми в чем. Ули не сказал ни слова о чувствах, но я и без того ощущала его отчаяние и безысходность, словно рассказав, он разделил их напополам. От знаний о будущем мне не стало ни спокойнее, ни, тем более, лучше. В душе поселились апатия и обреченность.

«Выпусти хаос – станет веселее», – зашевелилась тьма внутри.

Отмахнулась от неё, словно от назойливой мошки. У меня не осталось сил и желания с ней спорить. Но, чувствуя мое состояние, тьма тоже не настаивала, словно мое вялое сопротивление лишало нашу игру всякого интереса.

Собственная жизнь виделась теперь донельзя паршивой и лишенной всякого смысла. Что толку в том, чтобы пытаться что-то изменить, если все давно предрешено? Если Дэй уже отказался от меня и всем нам все равно суждено погибнуть?

Повертела в руках Кольцо огня, висящее на цепочке. Гхара, как же велик соблазн надеть его. Призвать Дэя. Привязать к себе, чтобы и думать не мог о своей высокомерной вивианке, не то, что на ней жениться. Но так нельзя. Это неправильно и подло. Он должен вспомнить и выбрать меня сам. Хотя, с каждым днем надежда на это таяла, как льдинка, брошенная в кипяток.

Подкинула веток в огонь, чтобы не погас и он с благодарностью захрустел угощением. Блики на стенах разрослись и стали ярче. Перевела взгляд на спящего видящего, не испытывавшего никаких моральных терзаний. В отличие от меня.

Отошла от костра, сделав несколько шагов. Окунула руку в озерцо с теплой водой. Коснулась тускло-светящихся кристаллов. Зачем я сюда притащилась?

Мерещились пальцы Дэя в моих волосах. Теплое дыхание на коже. Его голос и смех. Запах дерева и травы, смешанный с ароматом табачного дыма. Предплечья покрылись мурашками. Это были приятные воспоминания, но теперь они причиняли боль.

Вернувшись к костру, села на камни и опустила голову на руки. Усталость брала свое, но сознание никак не хотело погружаться в сон, переваривая огромное количество полученной информации. Вивианский бал. Невеста Дэймоса. Тьма внутри. Неожиданный побег из дворца и ворох мрачных предсказаний Тулемия.

Видящий вел себя не так, как тот, кто стремится завоевать моё расположение. Казалось, его вообще не волнует, какое из пророчеств чужого выбора исполнится. И исполнится ли хоть что-то вообще. Завидовала его спокойствию и смирению.

Ощущала себя героиней баллады. Не эпической про рыцарей и принцесс. А драматической. О несчастной любви и разбитых сердцах. Той, у которой даже не хочется знать конец. Всегда терпеть такие не могла, предпочитая им романтическую прозу. Наверное, зря. Кажется, я не из тех, кого ждет счастливый финал.

Ложиться на лапник не стала, задремав сидя у костра, когда сквозь водопад просочились первые лучи серого рассвета.

Встрепенулась, казалось, через несколько мгновений, услышав голос Тулемия:

– Нам пора. Лучше выехать пораньше, чтобы проехать больше до темноты. Лучше было бы сойти с тракта и ехать через лес.

Ули давно проснулся и уже устал ждать моего пробуждения. Он задумчиво мерял шагами грот, шуршал содержимым сумок в поисках еды.

Сознание медленно выкарабкивалось из липкой и тяжелой дремоты. Зрение нехотя фокусировалось на полумраке грота. Зевнула, прикрыв рот ладонью:

– Почему?

Мышцы болели то ли от неудобной позы, в которой уснула, то ли от вчерашнего напряжения. Говорят, утро вечера мудренее. Не в моем случае. На душе царили беспросветная тоска и уныние, дарящие незавидное ощущение внутренней разбитости.

– У меня в запасе есть несколько нехороших видений. Да и предчувствия не самые радужные, откровенно говоря. Предпочту послушать иннтуицию, – признался Ули и поинтересовался участливо: – Ты как? Удалось поспать хоть немного?

– Нормально.

Изливать перед ним душу не хотелось, хотя, возможно, поделись я собственной тревогой и отчаянием, стало бы проще. Они разрывали изнутри, причиняя ранящую острую боль. Но она была моей и, кажется, я уже стала к ней привыкать.

Выпив чая, засобирались в путь. Снова намокли, пробираясь под водопадом. Влажные плащи тут же покрылись ледяной корочкой. Бровь и ресницы – белым инеем. Лица – розовым румянцем.

Я взгромоздила на Праду сумки и взобралась в седло. Рассвет только разгорался, золотя небо над Бара-райдским хребтом. Рисуя чудные картины розоватыми красками. Старалась не смотреть в сторону Терра Вива, чтобы не думать о Дэймосе.

Но все же думала о нем. За ночь чувства к нему странным образом переменились. Любовь, надежду и трепет сменило что-то нехорошее, темное. Злость. Горечь. Досада. Желание ранить. Заставить почувствовать то же, что по его вине ощутила я. С ним я бы с удовольствием разделила боль. С ним, а не с Ули. Дэй это заслужил.

Неосознанно сжала ногами конские бока, словно можно было, увеличив скорость, унестись прочь от тяжелых мыслей.

– Мне не догнать твоего къярда, – проворчал Тулемий, когда Прада, выехав на тракт, ускорила шаг.

Натянула поводья, заставив её немного притормозить. Заметила холодно:

– Я поеду помедленнее. И всё же, ты тоже подгони коня. Не хотелось бы терять время.

Спутник неопределенно хмыкнул, выражая то ли несогласие, то ли удивление, но вслух спросил:

– Злишься на то, что вчера рассказал тебе о пророчествах?

– Нет, конечно, – фыркнула я, отвернувшись в сторону бескрайнего заснеженного поля. – Это здесь совершенно ни при чем.

Утоптанный снег успел стать серым и в рассветных лучах казался грязным. Даже солнечные лучи не могли придать ему свежесть. Вороны, которых это ничуть не беспокоило, пытались выклевать из-под него пропитание.

Ули не согласился:

– Еще как при чем. Знаю, что ты чувствуешь. Безысходность. Отчаяние и тревогу. Злость на собственное бессилие что-то изменить. Я всё это проходил. Потому и уточнял, действительно ли ты желаешь знать будущее.

Зря он пытался ввязаться в спор вместо того, чтобы оставить меня наедине с ранящими эмоциями.

– Ничего ты не знаешь, – мрачно отозвалась я не поворачиваясь. – По-твоему, у меня нет других причин для того, чтобы злиться и отчаиваться?

Он не ответил. Может потому, что едва успевал за мной, а может понял наконец, что спорить бесполезно. Его молчание почему-то разозлило ещё больше. Поощрило тьму, что и без того рвалась на волю. И я продолжила с еле сдерживаемым гневом:

– Считаешь, что понимаешь меня? Плевать мне на твои видения, Ули. Не думаю, что ты испытывал то же, что и я. Когда сердце словно вырезают из груди тупым и ржавым ножом. Рвут душу на мелкие клочки. Когда тот, кто казался центром моего мира забыл обо мне и не желает вспоминать, считая всё, что между нами было ошибкой и ложью.

– Это всего лишь любовь, Тэт. Многие называют её даром, но на самом деле – это проклятие, ничем не лучше дара видящего, – произнес Ули снисходительно. – И если от дара была какая-никакая польза, то от любви – один вред. Жить без нее намного проще. Ты сама это поймешь, когда смиришься и примешь тот факт, что больше ничего не значишь для вивианского короля.

Сжала поводья до боли в суставах. Как же раздражала эта снисходительность. Лицемерное понимание. Уверенность в том, что он знает мои поступки наперед.

«Давай его сожжем? – заговорщическим шепотом предложила тьма. – То-то он удивится».

В том-то и дело, что не удивится. А лишь убедится в том, что я следую одной из развилок его пророчеств. Усмехнулась печально:

– А тебе не кажется, что для того, чтобы я тебя выбрала, без любви никак?

– Разве? – делано удивился собеседник. – По-моему, прагматизма вполне достаточно. Тебе даже не придется выбирать. В отличие от Тайры, вариантов у тебя немного.

Может Ули и был прав, но признать эту правоту оказалось тяжело. От злости хотелось зарычать. После услышанного в сознании с хрустом ломалось прежнее мироустройство, зиждущееся на понятиях добра, справедливости и любви, всегда казавшейся центром всего сущего.

Внезапно поняла, что путь до Авенира может оказаться куда сложней, чем я рассчитывала. Но менять что-то было бессмысленно и поздно.

Чужая паника

Стасилия Рейн Ана Вива

Нарог Паллас. Терра Вива. Дорога на Глиндал

♫Dynasty – Feith Merrill

Камень был теплым. Чем-то напоминал морскую гальку с гладкими, обточенными водой краями. Приятный на ощупь. Держа руку в кармане, задумчиво поглаживала его пальцами, погружаясь в воспоминания о вчерашнем вечере.

– Когда ты касаешься его, он понемногу тянет силу и заряжается, – объяснял Ади, не выпуская мою, сжимающую камень руку из своей. – Пути до Лимерии с лихвой хватит на то, чтобы он набрал нужное количество магии. Главное – постоянно держи его при себе, ладно?

Отозвалась:

– Ладно. Не переживай обо мне.

– Как я могу не переживать, Стэйси? – проворчал собеседник, нахмурив темные брови. – Ты отправляешься к Гхаре на кулички. Я не так много знаю о Лимерии, но этих знаний достаточно для того, чтобы понять, что там опасно и соваться туда не стоит.

После совета мы сумели избавиться от присутствия остальных лишь на несколько минут. И вместо того, чтобы снова поцеловать меня, Тадимар предпочел читать нотации. Не удержавшись, закатила глаза:

– Да что со мной будет? Твоими стараниями, я – сильный боевой маг. Со мной брат-драконоборец и камень-портал, чтобы в любую минуту вернуться обратно. Если о ком и стоит переживать, так о тебе – ты ведь остался без силы и, случись что, не сумеешь себя защитить.

– Меня защищает все арссийское войско и отряд гвардейцев из личной охраны, – отмахнулся Дим. – Если кто-то и в безопасности, так это я.

Почему-то это категоричное заявление вызвало необъяснимую тревогу. Нельзя быть в абсолютной безопасности. Никогда и нигде. Лучше других знала, что жизнь найдет способ наказать за подобную беспечность.

– И все равно, пожалуйста, будь осторожен, – серьезно попросила я, поднимая голову, чтобы заглянуть в глаза цвета крепкого чая. – Пожалуйста, Ади.

Он шепнул с легкой улыбкой:

– Ты тоже. И возвращайся скорей.

Потом он все же поцеловал меня. Долгим и полным нежности поцелуем, запустившим по телу волну приятных мурашек. И еще никогда мне так не хотелось остаться. Раствориться в его объятиях и не думать ни о чем. Наши гибнущие королевства, угроза войны и голода отошли для меня на второй план.

Но с серым утренним рассветом пришлось отправиться в путь.

– Тоже думаешь о мосте? – поинтересовался Дэй, чья голова с самого начала пути, кажется, была занята именно этими рассуждениями.

Легкомысленно кивнула:

– Ага, – хотя мост интересовал в самую последнюю очередь.

Ну снесут весной возведенную Серпентом переправу. Потом построят новую. Незачем делать из этого трагедию. Единственное, что занимало, так это то, что время строительства я предпочла бы провести не на вивианском берегу. А на арссийском, с Тадимаром.

Но Дэй мыслил в ином направлении:

– Рус рассказал, что лимерийцы когда-то переправляли из Терры магию через экспортируемые кристаллы. Интересно, как они действуют?

– А какая разница? Главное, нужно сделать так, чтобы не действовали. И продолжить поставлять провиант из Терра Арссе в Терра Вива. Остальное не так уж важно, Дэй.

Норовистый къярд брата никак не мог привыкнуть к новому хозяину. Взбрыкивал, фыркал, прядал ушами. Всадника это раздражало, но несмотря на все ухищрения, успокаиваться конь не желал.

Дэймос нахмурился, качнул головой:

– Ошибаешься. Знание об этом дало бы хоть немного определенности о возможностях противника.

Валаар тоже вел себя хуже некуда. Не только сегодня, а вообще с того момента, как покинул арссийское королевство. Словно у него, как и у меня самой, были причины остаться там.

– Я видела их шаманов, Дэй, – снова задумчиво потерла камень-портал в кармане, почти ощущая, как он понемногу напитывается силой. – Они странные. И опасные. Создалось ощущение, будто они слепые, но иные органы чувств из-за этого обострены. Их сила – жуткая и непонятная. И я не уверена, что хочу знать, как именно она функционирует.

– Боишься?

Он натянул поводья къярда, заставив замедлить шаг. Успокаивающим жестом погладил мощную шею. Непослушный конь раздраженно клацнул зубами в опасной близости от его руки. Фыркнул, выпуская из ноздрей белые клубы пара.

Честно призналась:

– Боюсь, конечно. Лимерийцы непредсказуемые, жестокие и опасные. Понятия не имею, чего от них ожидать. И не люблю неопределенность.

– Я тоже не люблю, – усмехнулся брат. – Потому и не мог не поехать. Когда будем знать о врагах и их планах больше, станет проще. К тому же, велика вероятность, что Серпент именно там.

Он снова тщетно попытался успокоить серого скакуна, который в ответ лишь беспокойно мотнул головой. Кьярды – животные с характером, к ним не так-то просто найти подход, а Дэй с новым конем ещё не составили прочную связку.

Вздохнула, надеясь, что брат сумеет сохранить пальцы в целости до того, как приручит норовистого скакуна:

– Не думал, что это может оказаться ловушкой?

– Уверен, что окажется. Но надеюсь, что сумею из неё выбраться, – отозвался Дэй, и добавил: – Подожди.

Остановившись, брат ловко спешился. Обошел коня и, встав напротив, заглянул къярду в глаза. Прошептал что-то неразборчивое. Судя по сверкнувшим в зрачках желтым огонькам, применил дар, заставив скакуна присмиреть.

Пока спутник снова вскакивал в седло, полюбопытствовала:

– А на драконов это не действует? Согласись, было бы удобнее приказать Гхарвириэль помогать тебе, а не трепать нервы?

– Было бы, – усмехнулся брат и поправил съехавший кожаный ремень, на котором за его спиной рядом с мечом было прикреплено новое ружье. – Но, кажется, трепать нервы – обязательное условие нашего соглашения и иначе никак. Вири может влиять на меня, а я на неё – нет.

Да уж, если бы драконоборцы умели повелевать драконами, все было бы гораздо проще. Никаких огненных плевков и разрушенных столиц, сплошная гармония и понимание. Но, кажется, Терра Вива и «просто» – не совместимы.

– Значит, у вас с ней соглашение, – повторила, задумчиво перебирая замерзшими пальцами лоснящиеся пряди Валааровой гривы. – А я своим отказом убить того дракона всё испортила. И что теперь будет? Гхарвириэль улетит?

Дэймос покачал головой и проворчал:

– Улетит она, как же. Вири и сейчас где-то рядом, просто предпочитает не показываться. Ощущаю её присутствие и настрой «вот сейчас он одумается и прибежит просить прощения».

Над ущельем нависли плотные темно-серые тучи, и разглядеть, может ли где-то за ними прятаться крылатый ящер, казалось невозможным.

– Неужели драконы настолько предсказуемы?

– Женщины предсказуемы, – лениво приподнял брат краешек губ. – Даже когда у них есть клыки, чешуя и хвост. Но я не собираюсь идти у неё на поводу.

Интересный вывод. Хотя поведение драконессы, чей возраст исчислялся сотнями лет, и правда, напоминало поведение обиженной девушки. Но и самоуверенность того, кто собирался жениться на Кайре, казалась неоправданной. Не удержалась от вопроса:

– Я тоже предсказуема?

– В некотором роде, – уклончиво отозвался нынешний король Терра Вива и усмехнулся. – Но я никогда не стану использовать это тебе во вред.

Сомневалась, что мои чувства для брата как на ладони, но говорить об этом не стала, снова погрузившись в размышления.

Солнце почти не пробивалось сквозь густой слой темных туч, плотных и пышных, словно пуховая перина. Поехав вдвоем и налегке, мы успели достаточно отдалиться от столицы, миновав несколько давно заброшенных деревень. Остовы домов с обрушившимся от времени крышами безразлично глядели пустыми глазницами окон. Дороги замело снегом. Хлева покосились и грозили рухнуть в любой момент. Всё это вызывало внутри ощущение тоски и безнадежности. Хорошо было бы к вечеру добраться до метисского лагеря у озера, чтобы согреться и переночевать с комфортом, а завтра продолжить путь.

– О чем вы говорили с Тадимаром? – прервал Дэй затянувшееся молчание, когда, не останавливая лошадей, мы ели холодное мясо и сыр прямо в седле.

Упоминание об Ади заставило смутиться. Сразу вспомнились поцелуи, обещания. Ощущение тепла и нежности, в которых хотелось утонуть. С ним я чувствовала себя нужной и важной. Единственной и незаменимой. Демонстративно жевала сыр дольше, чем требовалось, обеспечивая себе время для раздумий над ответом, пока наконец не произнесла неопределенно:

– О мосте. О том, что было на балу. О нашей поездке в Лимерию. И о том, что ты запретил мне выходить за него замуж.

– Ты ведь сама была против, – усмехнулся спутник. – Разве нет?

Рассказывать брату о чувствах к Тадимару не хотелось. Понятия не имела, как он отреагировал бы на подобную откровенность после запрета выходить замуж за арссийского короля.

– Не знаю.

– А я знаю. И уже говорил о причинах, по которым не стоит этого делать. Ты и так уже одна из правителей Терра Арссе. И Тадимар без того обеспечивает нашему королевству помощь. Не усложняй столь прекрасно складывающуюся ситуацию. Хочется замуж – выходи за кого-нибудь другого.

– Не хочется, – фыркнула я раздраженно и отвернулась.

Тоже мне, нашелся знаток женской души. Раньше общаться с Дэем было значительно проще. Можно было доверять ему всё, что угодно. И он всегда нашел бы выход из любых проблем, поставив мои интересы превыше всего. Но с тех пор, как брат надел на свою голову вивианскую корону, он перестал быть прежним. А в том, кем он стал теперь и можно ли ему доверять, теперь предстояло разобраться.

Опустевшие деревни остались позади, когда я повернула голову к своему спутнику и заметила на его губах легкую усмешку. Хотела было поинтересоваться о том, что его так развеселило, но внезапно в глазах потемнело от внезапного иррационального чувства.

Дыхание резко застыло в горле. Картинка перед глазами пошла пятнами, а мышцы натянулись от напряжения, словно струны. Что это? Тревога? Но разве для неё есть причины? Вокруг ведь – ни души.

– Стэйси? – насторожился брат, заметив моё напряжение. – Что с тобой?

Дрожащие пальцы сами собой сжали поводья Валаара. Къярд, ощутив мои эмоции, протяжно заржал. От этого ржания встали дыбом короткие волоски на затылке, а где-то вдоль позвоночника пробежали неприятные колкие мурашки. Отозвалась коротко, удивившись тому, что мой собственный голос звучит так сдавленно и хрипло:

– Не знаю. Ты не чувствуешь ничего странного?

Дэймос прищурился. Обвел замершие окрестности пристальным взглядом. Как драконоборец и бывалый охотник он тоже должен ощутить эту леденящую душу опасность, буквально витающую в воздухе. Почти осязаемую.

Но брат отрицательно качнул головой:

– Нет. Что именно тебя встревожило?

А я не могла ответить на его вопрос, потому что сама не понимала, что послужило причиной внезапного ужаса, переполнившего меня до краев. Предчувствие? Не успевшая оформиться в слова неприятная мысль, проскользнувшая в сознание? Паника?

Пожалуй, паника – самое подходящее определение моему состоянию. Ощущению, будто холодные скользкие щупальца сжали всё тело, не давая вдохнуть, и пошевелиться. Но разве есть причины паниковать?

Воздух застыл в легких, будто от удушья, когда я внезапно поняла причину. Мне действительно ничего не угрожало, иначе бы Дэй ощутил опасность первым. Опасность угрожала Тадимару, с которым мы все еще были связаны. И такого животного страха обычно сдержанный Следующий, кажется, не испытывал ещё никогда.

От этого осознания взгляд в отчаянии заметался по сторонам, в надежде понять, что происходит и могу ли я что-то сделать. Но безмолвные голые деревья лишь качали ветками на легком ветру, гнавшем по насту сверкающую поземку.

– Нужно вернуться, – коротко бросила я, умоляюще глянув на Дэймоса.

Он ожидаемо опешил от такого заявления:

– Что? Зачем? Что-то случилось?

Брат явно не принял меня всерьез. Не чувствуя того ужаса, что успел уже охватить меня, он, скорее всего, предполагал, что я просто забыла что-нибудь, или испугалась предстоящего пути. И готов был успокоить, переубедить и продолжить путь.

– Дэй, Тадимар в опасности…

– Брось, с ним Мира, Рус и арссийское войско. Что бы ни случилось, они со всем разберутся.

– Не разберутся! – взвизгнула, чувствуя, что готова впасть в истерику. – Я представления не имею о том, с чем ему пришлось столкнуться, но это явно что-то ужасное!

Теперь взгляд вивианского короля стал обеспокоенным. В зеленых радужках мелькнули желтые огоньки. Брат без лишних слов понял, что раньше я никогда так себя не вела и, кажется, проникся моей тревогой:

– Успокойся, Стэйси, всё будет в порядке. Если нужно вернуться, значит вернемся…

– Мы должны быть там прямо сейчас, Дэй! – взмолилась я, словно брат, как в детстве, мог в мгновение решить все мои проблемы. Но сейчас он даже не понимал их сути. Гхара, да я и сама очень смутно понимала происходящее. И с ужасом для самой себя констатировала: – Счет идет на минуты, если не на секунды!

Вспомнила о камне-артефакте, что всё ещё лежал в кармане и теплел, впитывая мою силу. Должен же он был успеть хоть немного зарядиться.

Нащупала округлый обломок трясущимися пальцами и сжала в кулак. Другой рукой ухватила Дэя и, решив не тратить время на спешивание, прикрыла веки. Призвала магию. Мысленно изо всех сил потянула нас в сторону Терра Арссе.

И камень-портал сработал. В мгновение слепяще-белой вспышкой перенес нас обоих, да ещё и вместе с къярдами в нужную сторону. Но недостаточно. Всего лишь на несколько километров. Туда, где только начинались заброшенные деревни, а путь до арссийского берега все равно занял бы не меньше половины дня:

– Гхара! – в отчаянии выругалась я, спрыгивая с седла на утоптанный снег тракта. – Этого недостаточно! Дэй, мне нужно в Терра Арссе, прямо сейчас!

Брат тоже спешился, но в этот раз я не собиралась брать его с собой. Стиснула камень в новой попытке, но пространство вокруг меня на этот раз не вспыхнуло белым светом. Не произошло вообще ничего. Энергии в камне больше не было.

Зажмурилась, пытаясь сдержать подступившие к глазам слезы. Они уже щипали глаза под веками, но нельзя было позволить себе расклеиться. Не сейчас, когда внутри всё дребезжало от тревоги за Тадимара. Одновременно с этим злилась на него же за то, что он столь непредусмотрительно делился камень-порталом со всеми кому ни попадя, и именно сейчас, когда помощь понадобилась ему самому, гхаров артефакт оказался не заряжен.

– Успокойся, – ладони Дэя крепко стиснули плечи, а ровный и спокойный тон немного отрезвил и вернул способность соображать. – Ты уверена в том, что без твоего участия никак не обойтись?

– Я ещё никогда и ни в чем не была так уверена! И сейчас с ума сойду от собственной беспомощности! Тадимар отдал мне свою силу, и теперь я – сильный маг, а он – не сумеет себя защитить!

Это было нашей тайной, рассказывать о которой Дэймосу я не планировала. Но как иначе было передать серьезность ситуации?

Брат коротко хмыкнул, собираясь с мыслями. Закусил краешек нижней губы. Нахмурился. Прикрыл глаза и глубоко вдохнул.

О том, что именно он сделал, я догадалась лишь тогда, когда темно-серое небо над нами разрезал огромный драконий силуэт. Никаких обещаний и извинений Дэймос не произнес, но видимо, мысленно сообщил Гхарвириэль что-то такое, что заставило её сменить гнев на милость. Знать бы ещё, надолго ли.

Драконесса резко спикировала вниз. Кожистые крылья взметнули снежинки на месте приземления. Поблескивающие глаза с вертикальными зрачками выражали смесь недоумения с мрачным удовлетворением.

«Расскаялсся, птенчик? Понадобилассь моя помощь? А что ты готов предложить мне взамен?»

Хитрый прищур драконьих глаз не оставлял сомнений в том, что она готова выгодно выторговать для себя что-то важное. Какую-нибудь новую уступку, на которую Дэй не пошел бы при иных обстоятельствах.

Но я не хотела, чтобы брат связывал себя новыми обещаниями из-за меня. Это было бы неправильно. Опередив Дэймоса резко бросила:

– Это мне нужна твоя помощь, Вири! И я готова расплатиться за неё чем угодно, лишь бы успеть в Терра Арссе…

– Стэйси! – возмущенно перебил Дэй, недовольный моим вмешательством.

Однако драконесса уже ухватилась за мое предложение.

«Не нужно, птенчик! Мы сс твоей ссестрой ссами разберемсся, верно, Сстассилия?»

Недовольство брата было слишком заметно. Но мне было не до его чувств.

– Верно, – отозвалась я решительно, но голос звенел от еле-сдерживаемого отчаяния. – Я сделаю всё, что тебе нужно, только перенеси меня к Тадимару прямо сейчас! Убью кого ты захочешь! Хоть всех твоих драконов!

Паника внутри никуда не уходила. Лишь крепче сжимала сердце тисками, заставляя биться быстро-быстро, словно пойманную птичку. Чувствовала, что мы теряем время. Что каждая секунда отдаляет спасение Тадимара, а вскоре может стать совсем поздно.

«Вссех – не нужно, льдинка. Одного – достаточно. Ваши къярды досскачут обратно ссами, а васс я отнессу куда проссите».

Брат смерил меня новым яростным взглядом, но промолчал. Он взгромоздился на спину драконессы, как и положено драконоборцу, а я уцепилась за одну из чешуйчатых лап, горячих, словно где-то внутри тлели раскаленные угли.

Вири взлетела настолько стремительно, что голова закружилась от того, каким мелким неожиданно стало всё внизу. Ветер сорвал капюшон и в мгновение растрепал волосы. Кожу обожгло холодом.

А я, изо всех сил удерживаясь на огромной драконьей лапе, молилась всем известным богам, чтобы только успеть и защитить Ади от той неведомой угрозы, что вызвала эту панику в нас обоих.

Защитники короля

Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе

Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада

♫ Emperial — Dfox

«Лучший способ освободить голову – занять руки» – говаривал Учитель в той, другой жизни, когда я еще был одним из Следующих, а не одним из правителей королевства.

Несмотря на изменение обстановки и полную утрату доверия к Рионтису, этот нехитрый совет по сей день не утратил актуальности. Следуя ему, я после ухода Стэйси полночи торчал в кабинете. Возился с инструментами, чертежами, книгами. Без толку. От осознания грозящей ей опасности всё валилось из рук, сыпалось, рвалось, билось осколками.

Наше прощание вышло скомканным. Слишком многое осталось несказанным и теперь, каждое непроизнесенное слово, обещание, признание, вилось вокруг меня роем надоедливой мошкары. Еще и перспектива сноса переправы через Инглот совершенно не радовала, маяча в будущем новым расставанием со Стасилией.

Думая об этом, уснул прямо за столом, когда за окнами уже проступил серыми пятнами холодный рассвет. Густое предутреннее марево затопило берег и скованную льдом реку сизым туманом, пробралось на дворцовую площадь и поднялось почти до окон второго этажа. Видел это сквозь дрему, но не проснулся.

Тревожный сон без сновидений прервал стук в дверь. Рывком поднял голову, тут же об этом пожалев. От неудобной позы и резкого движения затылок пронзила боль и потемнело в глазах. Время на часах, что невозмутимо тикали в углу кабинета, приближалось к обеденному.

– Гхара, – охрипшим ото сна голосом выругался, осознав, что проспал назначенный на утро совет.

Стук повторился. Негромкий, но настойчивый. Вынуждающий нехотя подняться с кресла и подойти к двери, чтобы повернуть в замочной скважине ключ. Вчера не хотелось, чтобы меня беспокоили, но, когда ты король, пусть даже и не единственный, одиночество – непозволительная роскошь.

– Ваше Величество, – поклонился заместитель командующего королевской гвардии. – Отряд, что вы приказывали собрать, ждет ваших дальнейших указаний.

Потер лицо ладонью, избавляясь от остатков сна, словно от тонких нитей паутины. Действительно, вчера отдавал такой приказ, поскольку обещал Дэймосу осмотреть с утра арссийский берег Инглота. И то, что утро я уже безнадёжно проспал, не избавляло от исполнения обязательства.

– А где Ефрион? – хмуро поинтересовался я, поскольку распоряжение вчера отдавал непосредственно командующему, и он же должен был докладывать о выполнении.

Гвардеец с готовностью отрапортовал:

– В лазарете, Ваше Величество. Получил легкое ранение в тренировочном бою. К вечеру вернется в строй.

«С Рэем бы никогда не случилось подобной оплошности» – кольнуло в сознании мыслью, успевшей стать навязчивой.

Задумчиво кивнул, будто согласившись с самим собой и недовольно поморщился от усилившейся головной боли. Она неприятно тянула и жгла затылок. Приказал:

– Вызовите Келегорма. Пусть он возглавит отряд.

– Есть, Ваше Величество, – приложил руку к груди гвардеец и поспешил выполнять приказ.

Когда его силуэт растворился в полумраке коридора, поежился. Ночью огонь в камине потух и кабинет успел остыть. За окнами, несмотря на полдень, все еще висела туманная дымка, а пасмурно-серые тучи нависли над дворцом так низко что, казалось, цеплялись за острые шпили и купола башен.

Зевнул. Направился в столовую, намереваясь перекусить перед поездкой, не имея ни малейшего представления о том, сколько времени может занять обследование берега.

Охрана неотступно следовала за мной, неслышными тенями отделившись от стен и двигаясь на расстоянии, достаточном для того, чтобы устранить любую внезапную угрозу. Личность отравителя Стасилии так и осталась загадкой, но я чувствовал себя в безопасности в стенах арссийского дворца. Угрозы были там, снаружи. Стэйси опрометчиво и бесстрашно отправилась прямо им навстречу. А я не был уверен в том, что у Дэймоса хватит сил ее защитить. Он смел, силен и опасен, но не всемогущ.

Ни артефактный меч, ни дракон, ни зачарованное ружье не спасет от шаманов из Лимерии, которых Ана до сих пор видит в своих кошмарах. Оставалось надеяться лишь на счастливое стечение обстоятельств. А еще высокий, благодаря кристаллу, уровень магической силы и благоразумие той, что теперь безраздельно царствовала в моих мыслях. Сама необходимость подобных надежд до основания рушила мой пропитанный прагматизмом и рассудительностью внутренний мир.

С моим появлением в пустой столовой был практически мгновенно организован не то завтрак, не то обед. Слуги расторопно сервировали на белой скатерти серебряные блюда, доверху наполненные разнообразной снедью. Но несмотря на аппетитные запахи, тут же заполнившие огромную залу, есть не хотелось.

Хотелось знать, когда Стэйси вернется назад, чтобы, наконец, отогнать от себя тревогу и беспокойство. Однако приходилось, терзаясь от неопределенности, нехотя ковырять вилкой пышный омлет.

«И ты здесь», – констатировал заглянувший в столовую Рус.

С самым меланхоличным видом прошествовав мимо, он тоже уселся за стол. Очевидно, тигра привлекли ароматы свежеприготовленной еды, потому что на содержимое серебряных блюд он поглядывал с интересом. Принюхивался, по-кошачьи шевеля белесыми усами. Выбирал, что бы попробовать.

– Только пришел, – отозвался, без энтузиазма пережевывая завтрак, кажущийся отчего-то безвкусным. – Перекушу и проедусь с гвардейцами вдоль берега.

Зверь водрузил на столешницу огромные передние лапы и ловко подцепив с одного из блюд сочащийся соком кусок мяса, подтянул к себе. Принялся с причмокиванием есть. В отличие от меня, на аппетит Рус не жаловался и нимало не беспокоился от того, что жир успел насквозь пропитать белоснежную скатерть.

«Кто-то более любезный, нежели я, предложил бы составить тебе компанию, – тигр облизнулся и сморщил треугольный нос. – Но во-первых, сам знаешь, я далек от придворных расшаркиваний, а во-вторых мне не очень-то хочется снова насиловать собственное обоняние».

Сам не горел желанием провести полдня в седле на морозе, но следовало разобраться в причинах пропажи гвардейцев. Возможно, именно я, привыкший уделять внимание мелочам, сумею заметить что-то важное, оставшееся скрытым для остальных. С усмешкой пожал плечами:

– Со мной будет целый отряд гвардейцев. И Келегорм. Кажется, я слишком затянул с возвращением ему поста главнокомандующего. Делая вид, что подозреваю его, удобно искать настоящего врага, но Рэй этого не заслужил.

«Затянул. И не заслужил, – кивнул Рус, вытягивая с блюда следующий кусок жареного мяса. – Когда поедете, спроси его, почему он вернулся в Сарн-Атрад».

Поднял на тигра недоуменный взгляд:

– Вернулся? Откуда?

«Последние лет десять он служил на границе со степняками, но с того момента, как Следующие прибыли в столицу, тоже оказался здесь».

Столь странный ответ заставил задуматься. Степняки много лет терроризировали арссийсикие земли с юга. Жили обособленно. Трепали внезапными и жестокими набегами окраинные города, воровали скот и урожай. Больше всего доставалось Авениру. Искоренить жителей степей насовсем не получалось, но гарнизон исправно защищал южные границы, не позволяя захватчикам причинять существенный ущерб.

Рус будто бы знал гораздо больше, чем говорил. Приоткрыл завесу некой тайны, заманчиво сверкнувшей ярким драгоценным камнем, и тут же закрыл, будто ее и не было. Но на что именно он намекал? На то, что Келегорм всё же может оказаться предателем?

– Хочешь сказать, что его перевод в Сарн-Атрад как-то связан со Следующими? – Переспросил я недоверчиво.

Тигр лениво оскалился:

«Хочу сказать то, что сказал: спроси Рэя, почему он вернулся в столицу, не пожелав больше патрулировать границы, только и всего».

– Жизнь бок о бок с видящей научила и тебя говорить загадками?

Сам не заметил, как увлекшись, доел весь оставшийся в тарелке омлет. Глотнул горячего крепкого чая, пахнущего листьями смородины, чувствуя, как головная боль понемногу отступает. А Рус ответил еще более загадочно:

«Она научила меня подмечать очевидное и делать выводы».

Пусть так. Я тоже всегда мог похвастаться внимательностью. И если тигр сумел заметить что-то важное, то я и сам найду ответ на его загадку. Или последую совету и напрямую поинтересуюсь у Рэя.

Разговор с Руслаторном и сытный завтрак отвлекли от тяжелых мыслей и немного подняли настроение. Будущее перестало казаться неопределенным и безрадостным. Теперь верилось, что Стэйси обязательно вернется. А я дождусь ее возвращения и обязательно расскажу о своих чувствах. О том, что ценнее нее у меня никого нет. Что в отсутствии воспоминаний о семье и собственном прошлом именно существование Стасилии стало центром моего мира.

Вдруг появилась уверенность в том, что она поймет. Что уступит и будет со мной, перестав рассматривать брак с кем бы то ни было как нечто пугающее. Не будь мои чувства взаимными, разве тянулась бы Стэйси ко мне? Разве таяла бы в моих руках? Отвечала бы на поцелуи?

Распрощавшись с Русом, вышел из столовой. Спустился в огромный холл первого этажа, освещенный яркими свечами многоярусной люстры. Огоньки развеивали серые пасмурные лучи, проникающие сквозь стекла высоких окон. Олицетворяли вечное противостояние света и тьмы. И если в стенах дворца побеждал свет, то площадь все еще была залита сизой дымкой, не то от таяния выпавшего за ночь снега, не то от тумана, принесенного ветром с реки.

– Ваше Величество, – поприветствовал Келегорм, когда, запахивая мигом разметавшиеся полы зимнего плаща я спустился с широкого каменного крыльца.

Он подвел тщательно вычесанную конюхами серую верховую. Дождавшись, пока вскочу в седло, последовал моему примеру и отдал отряду из сорока конных гвардейцев распоряжение следовать за нами.

Судя по раскрасневшимся щекам и носам, они явно успели меня заждаться.

– Как служится, Рэй? – начал я издалека, когда спутник поравнялся со мной, но все же, как подобало субординации, придерживал коня, не вырываясь вперед.

Резкие порывы с хлопаньем трепали алые штандарты с арссийскими гербами. Забирались под плащи. Гвардейцам наша прогулка нравилась ничуть не больше моего. Но в присутствии Келегорма дисциплина в отряде была железной – никто не смел ослушаться приказа или сказать хоть слово против.

– Весьма неплохо, Ваше Величество, – охотно отозвался Рэй. Пожал широкими плечами: – Мне не на что жаловаться.

Подкованные копыта лошадей стучали по заснеженной брусчатке, выбивая четкий маршевый ритм. Улицы центра столицы в такую погоду были практически безлюдны. Даже лавки не все открыты. Большинство горожан в такой день предпочли прогулкам посиделки у теплого очага.

Продолжил свой импровизированный допрос:

– Разве понижение в должности не повод жаловаться? Как вы вообще стали командующим? Вы ведь были обычным стражем границы?

– Не обычным, – поправил спутник, ничуть не оскорбившись. – А командующим стражей границы. И многолетнего боевого опыта оказалось достаточно для того, чтобы занять внезапно освободившуюся в столице должность.

Я не интересовался судьбой прежнего военачальника. Наверное, потому что Рэй с момента нашей первой встречи расположил меня к себе. Отличился в выполнении любых, даже самых деликатных поручений. Проявил себя как тот, кому я мог безоговорочно доверять. Даже случай с отравлением подтвердил это вместо того, чтобы доказать обратное.

Переспросил, отдавая долг любопытству:

– Внезапно?

– Мой предшественник попал под драконий огонь в день неудавшейся коронации бастарда Таура-ан-Фарота, – пожал плечами Келегорм. – Быть командующим – весьма опасное занятие.

– Весьма, – вспомнив тот день, глухо подтвердил я и потер ладони, умудрившиеся замерзнуть даже в перчатках. – И все же я хотел бы, чтобы вы снова заняли ее, Рэй.

Собеседник кивнул:

– Почту за честь, Ваше величество.

Он привычным жестом коснулся кулаком груди, глухим ударом подтверждая собственную верность и преданность. Рэй был доволен, я это видел. Признание ему льстило. Губы под темными усами, покрывшимися белой изморозью, дрогнули в полуулыбке.

Берег Инглота сковало льдом, но там, на глубине, вода привычно шумела и гудела. Течение, сильное и быстрое, не желало останавливаться ни на секунду. Мчалось вперед так же, как и сотни лет назад и как будет нестись тысячу лет спустя. У моста я потянул поводья лошади, направляя ее влево, вдоль непреодолимо несущейся реки.

– Каково было служить на границе? – мой демонстративно скучающий тон, умело маскировал разожженное Русом любопытство. – Вам там нравилось?

Чем сильнее мы удалялись от дворцовой площади и городских стен, тем уже становилась утоптанная тропинка вдоль берега. Судя по следам гвардейских сапог, патрули не отходили от ворот, концентрируя внимание на том, чтобы никто не проник в Сарн-Атрад через них. По обе стороны высились наметенные за зиму сугробы, напоминая уменьшенный рельеф Бар-Эбирского хребта.

Теперь, когда ветер не нес с собой запах гари с противоположного берега реки, я явственно различал витающий в воздухе неприятный душок. Он напоминал тот, что летом долетал до окон дворца со стороны выгребной ямы. Сладковато-гнилостный. Отвратительно-тошнотворный. А то, что вместо лета он витал в воздухе в самый разгар зимы, сбивало с толку сознание, тщетно пытающееся найти причины его появления.

Ощутив то же, что и я, Келегорм поморщился и продолжил, предавшись воспоминаниям:

– Когда-то я был женат, имел дом на окраине Авенира, и служба неподалеку была удобной. Но пять лет назад жену внезапно унесла лихорадка.

– Соболезную, – искренне посочувствовал я и заморгал, когда внезапный порыв ветра швырнул в лицо пригоршню колючих снежинок.

Даже не помня собственной семьи, я понимал, что гибель близких – это больно. Как тогда, когда я чуть было не потерял Стэйси и мне казалось, что земля под ногами крошится, обрушивая меня самого в зияющую пустоту черной бездны. Но Келегорм отмахнулся:

– Я пережил эту утрату. К тому времени, сын поступил на службу в один из приграничных отрядов, и я нашел отдушину в том, чтобы учить его военному делу.

– Ваш сын теперь тоже служит в столице?

– Нет, – отозвался он коротко. – Сирил предпочел остаться на границе.

От его ответов ситуация совершенно не прояснилась. И устав ходить вокруг до около, я сдался и спросил напрямую:

– Тогда почему вы вернулись в столицу одновременно с прибытием туда Следующих?

Рэй улыбнулся. Так, словно ждал этого вопроса. Но внезапно нахмурился. Настороженно пробормотал:

– Стойте, Ваше Величество.

В недоумении замер. Следом за мной и Келегормом остановились кони гвардейцев, что следовали за нами. Несколько лошадей тревожно заржали, прижав к голове уши.

– Следы, – только и сказал Рэй, но к этому моменту мне и самому стала ясна причина внезапной остановки.

Утоптанная патрульными тропинка внезапно обрывалась. А в том месте, где следов больше не было, снег стал рыхлым, словно чернозем перед посевными. И он… шевелился. Медленно двигался нам навстречу белой волной. Ворочался с места на место. А еще гудел и шумел. Так, словно воды Инглота пролились на берег из-под сковавшего их льда и теперь текли прямо под слоем снега.

– Что это? – Неожиданно севшим голосом пробормотал я, не понимая происходящего и не находя ему ни одного логического объяснения.

Но Рэй оттеснил меня себе за спину и рявкнул:

– Назад!

Повинуясь приказу главнокомандующего, гвардейцы натянули поводья. Кони бестолково попятились, наступая друг на друга, спотыкаясь, недовольно фыркая. Вскоре они остановились, но белая волна остановилась тоже. И от контраста почти абсолютной тишины с шумом, раздававшимся только что, зазвенело в ушах. Казалось, что морозный воздух вибрирует вокруг нас, а гнилостное зловоние ударило по обонянию, вызвав приступ еле-сдерживаемой тошноты.

Минута растянулась в вечность, а потом из замершего снега в нескольких метрах от нас взметнулась вверх рука. Так, словно там, под белой грудой находился человек. Вот только рука была бледной до синевы, а из-под обвисших лохмотьев кожи проглядывали кости.

Страх парализовал мышцы, а мороз пробежал по коже, когда вслед за рукой из-под снега начал выкарабкиваться ее обладатель. Со зловещим хрипением и поскрипыванием отряхиваясь от налипшего снега, наружу выбиралось существо, несомненно бывшее человеком. Когда-то давно. Для того, кем оно являлось сейчас, захваченный паникой мозг с трудом мог подобрать подходящее определение.

И паника усилилась от понимания того, что выбирающееся из-под снежной толщи существо пришло сюда не в одиночку. То тут, то там, на снежной поверхности показывались новые руки, а следом полуистлевшие головы, облепленные редкими поседевшими волосами. Из пустых глазниц лился потусторонний зеленоватый свет. От издаваемого ими ворчания и рычания становилось жутко.

Не мог понять, как эти останки вообще двигались. Само их существование казалось противоестественным, и не мне одному.

Зароптали воины позади. Испуганные кони снова попятились назад, не дожидаясь приказа замерших в ужасе седоков.

– Гхара, – в пол голоса выругался Келегорм, выражая, кажется, общее мнение о происходящем, и повторил: – Назад!

– Рэй.. – растерянно пробормотал я, неосознанно прося помощи у того, кто являлся более опытным и взрослым.

Пытался оценить уровень угрозы, который представляли жуткие существа. Внешне они казались хрупкими, способными рассыпаться от пары ударов меча. Да и нападать пока не собирались, несмотря на весьма внушительное количество, явно переваливающее за пару сотен. Но выглядели пугающе, наводя ужас одной только возможностью собственного существования.

Как правитель Терра Арссе, именно я должен был отдать приказ, но я молчал. Целесообразнее было бы отступить в Сарн-Артад за подкреплением. Но это означало привести армию незваных гостей в столицу и посеять панику там.

Светящиеся в пасмурном полумраке глазницы внимательно следили за нашим медленным отступлением. Мертвецы замерли, будто тоже ожидая приказа. Сигнала к нападению.

Им стало тревожное ржание одной из лошадей. Короткое и тонкое. Звери нутром чуяли угрозу, исходящую от оживших мертвецов. Я и сам ощущал, как дрожало подо мной седло в унисон с дрожанием моих собственных напряженных мышц.

После этого ржания, обтянутые обрывками кожи и истлевших доспехов скелеты, все как один рванули к нам. Даже увязая в снегу, они двигались удивительно быстро и слаженно. Будто куклы, управляемые невидимым кукловодом.

– Защищать короля! – Выкрикнул Келегорм, а я, растерявшись, так и не отдал приказа.

Слова застряли в горле при виде происходящего. От осознания собственной беззащитности. Неспособности помочь. Я ведь даже не взял с собой меча, слишком привык полагаться на магию. Ту самую магию, которой у меня теперь не было.

Гвардейцы перегруппировались, подчиняясь приказу командующего. Пятеро окружили меня, взяв в подобие коробки, подняли щиты. Остальные – ведомые Келегормом, отчаянно ринулись в бой.

Послышались смелые выкрики: «за короля!», «за Терра Арссе!». Но слова тонули в глуховатом ворчании нападающих. В лязге металла. Ржании коней. Грохоте и отвратительном чавканье, с которым гвардейские мечи вонзались в ожившие останки. Сносили головы с полуистлевших плеч. Рвали лохмотья доспехов.

Мастерство, с которым бились Келегорм и его гвардейцы было достойно восхищения. Они сражались с отвагой и доблестью. Так, словно это было легко и просто. Но не было.

Вот несколько противников сбили с лошадей и отбили от отряда двоих солдат. Сорвали шлемы. Вот в открытые участки кожи на шее вгрызлись удивительно острые для полусгнивших мертвецов зубы. И тела несчастных падали на снег, тонули, поглощенные морем жутких оживших трупов. Таяли на фоне серой массы яркие форменные плащи.

Я проклинал собственное малодушие и трусость. Никак не мог преодолеть панику. Видел, что мертвецы слишком сильны и их так много, что гвардейцам не выстоять. Осознавал, что рано или поздно погибнет каждый. И я тоже. Сбился со счета погибших, раненных, затоптанных. Лошадь подо мной прядала ушами, дрожала и беспокойно перебирала копытами.

Кони сражающихся гвардейцев успели пасть от укусов мертвецов. Даже огромный рысак командующего, что пару мгновений назад ударами массивных копыт откидывал от себя противников, лежал поодаль, среди мертвых тел, возвышаясь среди них бесформенной темной грудой.

– Ваше Величество, нужно вернуться во дворец! – Пробормотал один из защищавшей меня пятерки, но его неуверенный голос потонул в шуме битвы.

Я не мог сдвинуться с места. Видел перед собой лишь могучую фигуру Келегорма, отшвыривающего от себя нападавших, словно легкие щепки. Он размахивал мечом быстро и рьяно, рассекая оголенные кости каждым ударом тяжело меча. Срубая головы. Возле него уже возвышалась гора разрубленных частей мертвых тел. Но место полегших в бою тут же занимали новые. Скалили зубы в безгубых ртах. Сверкали потусторонним светом глазниц, ждали своей участи.

«Быть командующим – весьма опасное занятие» – сказал Рэй меньше получаса тому назад. Будто предвидел будущее. Будто знал, с чем ему предстоит столкнуться. Будто был к этому готов.

Но к такому нельзя быть готовым. Никогда. Находясь в здравом уме, даже представить подобного невозможно.

Вскоре, не считая тех пятерых, что все еще защищали меня, командующий остался один. Рэй заметно устал, и реакция стала не столь молниеносной. Противники рвались напролом, полагаясь на количественный перевес. Давили друг друга, подбираясь к воину-исполину, отделявшему войско мертвецов от меня и прохода в арссийскую столицу между берегом и каменной городской стеной.

Пальцы скелетов уже несколько раз ухватили развевавшийся на зимнем ветру алый плащ, но были тут же отсечены точными ударами. Напавших было так много, что особо усердных Келегорму приходилось отталкивать от себя пинками тяжелых гвардейских сапог.

Понимая, что его силы иссякают с каждым новым ударом, я в отчаянии крикнул охраняющей меня пятерке:

– Помогите ему!

– Не было приказа, – прошипел сквозь зубы один из гвардейцев, вместе со мной неотрывно наблюдавший за битвой. – Нужно отступать во дворец!

Я мог бы поспорить, сказав, что мои слова и есть приказ. Но гвардейцы Келегорма всегда с точностью исполняли его указания, очевидно, считая их даже важнее королевских. Мог бы использовать в качестве аргумента тот, что не желаю покидать своих солдат.

Но в этот момент спор стал бессмысленным. Один из мертвецов сумел подобраться к командующему со спины и, ухватив костлявыми руками за предплечье, впился в шею.

– Рэй! Нет! – закричал я в бессильном отчаянии и, поддавшись порыву, дернулся вперед, в попытке прорваться к нему.

Лошадь, подчинившись приказу, резко шагнула, толкнув скакуна впередистоящего гвардейца. Взбрыкнула. Встала на дыбы, скинув меня с седла.

В то мгновение, когда я оказался на снегу, еле устояв на ногах, мертвецы уже подобрались к нам вплотную. Больше ничто не сдерживало их от того, чтобы напасть на нас шестерых. Охрана тоже вынуждена была спешиться, чтобы защитить меня. Они отпустили лошадей, ринувшихся в сторону Сарн-Артада, и вступили в бой так рьяно, будто противник не превосходил их числом в сотни раз.

К своему стыду, перестал следить за ходом этого ожесточенного сражения. За нападавшими я все еще видел, как снег устилали тела павших бойцов. И Келегорма. Лучшего из командующих, в последний раз коснувшегося слабеющей рукой груди испачканного гвардейского камзола, перед тем как его устремленный на меня взгляд навеки застыл.

Снова этот жест. Верность. Преданность. Любовь.

Мысленно повторил эти три слова, словно заклинание, позволив времени на короткое мгновение остановиться. Будто со стороны увидел, как отчаянно бьются мои защитники, которых осталось всего четверо. Как блестящие лезвия мечей рубят нескончаемые полчища нападавших. Как сияют жутким потусторонним светом глаза оживших мертвецов. Как стелется по усыпанному телами снегу сизая дымка.

Видя, как стекленеют глаза моего пятого защитника, шагнул к нему, наклонился и взял выроненный им меч.

Крикнул:

– За Терра Арссе!

И вступил в бой вместе с остальными, позволив решимости вытеснить из груди безысходное отчаяние. Меч с отвратительным глухим хлюпаньем врезался в мертвые тела, отсекая гниющие конечности. От ударов разлеталась по сторонам густая и мерзко пахнущая зеленоватая слизь, заменяющая противникам кровь. От витающего в воздухе стойкого запаха разложения слезились глаза.

«Мы погибнем. Все до единого», – эта мысль пронеслась в голове и исчезла.

В подтверждение пали сразу двое моих защитников. Лишь взметнулись на миг алые плащи.

Резким ударом отрубил тянущуюся ко мне костлявую руку, а ее обладателя оттолкнул пинком. Замахнувшись, снес скалящуюся голову и отвернулся, чтобы тошнотворная зеленая слизь не попала в лицо.

Отгонял от себя мысли о том, что произойдет, когда полчище мертвецов ворвется в столицу, но сознание упрямо рисовало леденящие душу картинки. Как гибнет армия и жители. Как падет королевский дворец и падут правители. Как же хорошо, что Стэйси здесь нет.

Повернувшись, я понял, что из всех моих защитников в живых остался один. С ревом откинул от себя сразу двоих, но другие уже предпринимали попытку окружения и биться стало еще сложнее. Удар. Разворот. Пинок. Снова удар. Замах. Выпад. Подсечка. Новый удар.

И все же моего мастерства явно было недостаточно для такой борьбы. Запал адреналина быстро сошел на нет, сменившись слабостью. Мышцы заболели, а меч стал казаться в несколько раз тяжелее.

Я не воин и никогда им не был.

Последний из моих защитников неуклюже завалился на спину, потеряв равновесие от удара одного из врагов и тут же оказался погребен под лавиной мертвецов, тянущихся зубами к его горлу.

Небо будто бы стало еще темнее. День, и без того серый и пасмурный, померк. Костлявые руки сорвали королевскую мантию, но холодно отчего-то не было. Облепленный мерзкой слизью меч увяз в груди мертвеца, куда я ткнул его наугад, отбиваясь от волны противников. Они обступили со всех сторон.

Оставшись безоружным, я что было сил отбивался кулаками и ногами. Но врагов было слишком много. От осознания этого в душе ядовитым цветком расцвела апатия.

Ослепленный смрадом, потом, заливающим глаза и липкой слизью, покрывшей, кажется, все вокруг, почти не ощутил, когда зубы одного из мертвецов пронзили кожу на шее. Вгрызлись с шумом, показавшимся оглушительным.

Потом внезапно стало холодно. Слабость усилилась настолько, что стоять на ногах уже не получалось. Чувствуя, как ноги становятся ватными, завалился на бок, увлекая за собой вцепившегося в шею противника. И лишь тогда заметил, что тот весь заледенел, превратившись в ледяную статую. Как и еще несколько мертвецов вокруг.

А после раздался выстрел, и ледяная статуя разлетелась тысячей замерзших осколков.

Стасилия. Она здесь. И Дэй. Это ведь ружейный выстрел, правда?

Попытался найти взглядом обоих, но глаза заволокло пеленой тумана, а тело больше не желало меня слушаться.

А потом и сознание тоже меня покинуло.

Наивная девчонка из Авенира

Тэтрилин Тэле Фэанааро Арссе

Терра Арссе. Дорога Санторин-Авенир

♫ James Norman & Hypersonic Music – Inferno

Проворчала, глядя как яркие искры магического огня сыплются с пальцев на охапку хвороста, заботливо сложенную на снегу:

– Напомни, зачем я взяла тебя с собой?

Пламя занялось быстро, охватило сухие ветки и травинки, затрещало. Раскинуло оранжевые блики на наших сонных лицах, как на героях театрального представления.

– Потому, что я попросил.

Тулемий зевнул и потянулся. Он тоже был не в духе, но на этот раз не собирался спорить и капитулировал, легко признавая собственную бесполезность как спутника для долгого путешествия.

Вчера он, неудачно спешившись, провалился в сугроб и подвернул ногу. Хворост мне пришлось собирать самой, как и устраивать место для ночлега, расседлывать лошадей, таскать тяжелые сумки. Не говоря уже о том, что Прада всё время замедляла шаг для того, чтобы Ули не отставал. И ворчать я имела полное право.

За промозглую ночь, проведенную полусидя у холодного дерева, настроение не улучшилось. Серое и пасмурное утро располагало бы к долгому и приятному сну, если бы мы все еще были во дворце. Или если бы Ули внял доводам о том, что ночевать в теплой таверне гораздо приятнее, чем под открытым небом.

– С тех пор как мы покинули Сарн-Атрад, я перестала быть сговорчивой, – поставила на весело пляшущий огонь котелок и наполнила снегом, моментально превратившимся в талую слякотную кашицу. Категорично добавила: – Сегодня ночуем в таверне.

– Посмотрим, – уклончиво ответил спутник, словно сказанное мной было вопросом. Добавил ворчливо: – И ты действительно перестала быть сговорчивой. А ещё понимающей, тактичной и уступчивой, я заметил.

Ули осторожно подвинулся ближе к костру, вытянул озябшие ладони, расставив приоритеты между боязнью огня и желанием согреться.

Я же, высыпав в котелок остатки травяного чая, обнаруженные на дне сумки, пробормотала:

– Устала уступать и понимать, знаешь ли. И что бы ты ни думал о таверне, придется заехать в город или деревню для того, чтобы пополнить запасы провизии. Иначе умрем от голода, так и не добравшись до Авенира.

– В одной из развилок будущего в таверне мы тоже умрем, – мрачно поведал он, раскрыв причину собственного нежелания приближаться к городам по пути следования.

И из-за этих туманных предзнаменований мы которую ночь рискуем замерзнуть насмерть?

Фыркнула и помешала варево в котелке ложкой. Пошарив рукой в сумке, наощупь определила, что внутри осталось совсем немного зачерствевшего хлеба, замерзший сыр, орехи и сушеные фрукты. Хотелось чего-то посущественней. Желудок сжался от мыслей о горячем мясном бульоне или рассыпчатой каше с маслом. Про сладости, что подавали к столу в королевском дворце, даже вспоминать не хотелось. Отозвалась меланхолично:

– Если перед смертью поедим и согреемся – я не против.

Ули недовольно поджал губы, но промолчал, продолжая потирать руки, чтобы тепло пламени коснулось каждого участка покрасневшей от мороза кожи. Мне тоже говорить не хотелось. Поэтому остатки провизии мы доели молча, шмыгая замерзшими носами. Совершенно не наевшись, собрались и продолжили путь.

Утренний туман никак не хотел рассеиваться, и даже обычно жизнерадостная Прада казалась настороженной и хмурой. Я крепко держала поводья, задумчиво наблюдая за тем, как выдыхаемый изо рта пар смешивается с серой рассветной дымкой.

– Выходим на дорогу, – наконец, скомандовала я къярду, устав уклоняться от веток, так и норовящих хлестнуть по лицу. Прада ответить не могла и свернула вправо, но вместо неё отозвался Ули, которого я снова не спрашивала.

– Не нужно.

– Если тебе не нужно – можешь и дальше плестись по лесу голодным, – отрезала я.

Все угрозы и довлеющие над нами запутанные пророчества отошли на второй план, когда в седельных сумках не осталось еды, а мороз яростно кусал щеки и нос, пробирался под плащи, оплетал инеем ресницы, словно паук белой паутиной.

– Предпочту пойти с тобой, – отозвался спутник, но без особого энтузиазма.

Знала, что Ули в любом случае отправится следом. Так же, как уже поехал зачем-то в ночь, когда я сбежала из Сарн-Атрада, променяв сытость, тепло и безопасность на кажущуюся теперь такой сомнительной свободу. А еще на возможность побыть в одиночестве, правда как раз с одиночеством как-то не сложилось.

За время, проведенное в пути, мои чувства к Тулемию метались от раздражения к благодарности и обратно. Я то и дело досадовала на то, что он вообще потащился со мной, лишив права привести в порядок мысли. А может столь долгожданное уединение привело бы к тому, что я сошла с ума, раз за разом воспроизводя в голове воспоминания о Дэе, а Ули, осознанно, или нет, отвлекал, как мог.

Прада неслась вперед, а мысли путались, тщетно пытаясь прийти к какому-то однозначному выводу. К определенности. К пониманию происходящего и смирению. Так, словно в заданных условиях можно было найти выход из положения.

– Там город вдалеке, – неохотно констатировал очевидное Тулемий, когда лошади вынесли нас из серого леса на опушку.

Впереди расстилались занесенные сугробами фермерские поля с торчащими из-под снега сухими стеблями. Къярду бездорожье было ни по чем, но лошадь Ули то и дело жалобно ржала, увязая копытами в глубоком снегу.

– Руатан, наверное, – предположила я. – Отсюда не разглядеть.

Но сознание без спроса воспроизвело в памяти живописные улочки города, в котором я когда-то впервые встретила Титорию и Тиал-Арана. И Дэя.

Двигайся мы по тракту, вопросов о том, где находимся, не возникло бы, но я доверилась интуиции Прады. Она откуда-то знала дорогу. Может, благодаря природному чутью, а может, успела изучить Арссийские земли, путешествуя по ним с вивианским принцем.

Воспользовавшись тем, что сугробы стали поменьше, Ули догнал меня и возобновил уговоры:

– Хорошо, давай купим в таверне еду, но дальше поедем через лес?

Я закатила глаза:

– Дался тебе этот лес! Нужно хотя бы узнать, что это за город. И если это Руатан – остановиться в третьем замке, чтобы разузнать о том, не Рилия ли случаем наш таинственный враг-иллюзион.

– Почему-то мне кажется, что не Рилия, – пробормотал Ули задумчиво и, предупреждая вопрос, добавил: – Я этого не видел. Просто предчувствие. Непонятное. И не очень хорошее.

Пожала плечами:

– Даже если и так. Всё равно придется встретиться с ней, чтобы это проверить. Отравитель Стэйси так и не найден. Тори покинула Сарн-Атрад и вряд ли вернулась бы из Терра Вива. Даже ради диверсии. А кроме Рилии иллюзионов не осталось.

– Не осталось, – кивнул он и подъехал ближе. – Но, кажется, есть в этой истории что-то, чего мы не учли.

Оставшееся до города время потратили на догадки о загадочном иллюзионе, но так и не пришли к однозначному выводу. Предположений было много, но ни одно из них не казалось достоверным. А вскоре утоптанный тракт вывел нас к высоким каменным воротам.

И их, и дорогу я узнала задолго до приближения. Осенью въезд выглядел поживописнее. Теперь же, местами обледенелые грубые камни, занесенные снегом, навевали уныние и тоску. Стражи кутались в теплые плащи, беспрепятственно пропуская в город немногочисленных желающих.

Прада каким-то образом провела нас через лес так, что, обойдя Руатан и значительно сократив путь, мы вышли к Санторину – угрюмому и мрачному, бывшему когда-то пристанищем Тиал-Арана.

– Так странно, – задумчиво пробормотала я. – Четвертого, нервировавшего порой своей суровостью, упрямством и высокомерием больше нет, а его город стоит, как ни в чем ни бывало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.