Дина Зарубина
Дачная история

Глава 1.

Под ногой покатилась бутылка. Фу, насвинячили, алкаши. Опять всю дачу захламили.

Голова трещала. Говорила же сто раз Юльке, что плохо переношу спиртное! И зачем было мне подливать? Только алкоголь зря переводить. Я тоже хороша, знаю же, что после третьей рюмки перестаю ощущать вкус, а после пятой отключаюсь. Нет же, снова напилась.

Проснулась не одна, хрен его знает, лежит мужик какой-то. Голый. То ли я его пригласила, то ли сам подлег к пьяненькой… А, это же Юрик… нет, Шурик… нет, Игорек… Юлька попросила составить компанию, а то он одинокий. В чужом городе несчастный одинокий командировочный, брошенный и покинутый, а так-то счастливый семьянин и отец.

Юлька, конечно, свинья.

Сама крутит с Толиком, а меня подкладывает к его друзьям, чтоб всем было весело. Одинокая компанейская подружка – это же нужный кадр в любой компании! Только ни грамма не весело. Противно. Но с Юлькой я дружу с пяти лет, она мне роднее всех на свете и этим беззастенчиво пользуется. Сколько раз я надеялась, что вон он, мой герой, случится чудо: после ночи он не сможет расстаться, и мы будем счастливы вместе. Видно, я в постели не огонь, потому что торопливое прощание, чашка кофе – максимум утренних ожиданий. Повторения никогда не было. Пододеяльные фантомы растворялись и исчезали, заменяясь другими. Грустно, но познакомиться с тем, кто останется, не удавалось. Может, Юлька выбирала таких специально, не знакомила ни с кем перспективным? Ревность к подруге, она ведь тоже есть. А я была ее подругой, и только ее. У нее целый мешок друзей, приятелей и знакомых, а у меня только Юлька, как-то так выходит.

Моя мать, например, Юльку терпеть не может, что не мешает ей у нас пастись до часа, когда маме пора возвращаться с работы. Потому что у Юльки есть старший брат и ему пустая квартира нужнее, он парень, у него потребности.

У него потребности, у Юльки пылкая любовь, а у меня… ничего. Она даже со своим Толиком меня долго знакомить боялась, потому что он бабник и сволочь. Почему, если парень чуть выше окружающих, голубоглазый блондин с ровным носом, то все девушки раздеваются по щелчку? Потому что блонд – это рецессивный ген, а в нашем городе смуглые кареглазые дети давно потеснили белокожих и светлоглазых. Дело вкуса, я не расист, кому-то нравится, я не против. Просто лично мне нравятся зеленые глаза, как у меня. Или серые, как у Юльки. И вообще, не в глазах дело.

Вчера мы отмечали день рождения Толика, Юлька предоставила под пьянку свою дачу на левом берегу. Потому что будний день, каникулы, а родители приедут только в выходные. Мы успеем и напиться, и протрезвиться, и прибраться. Возможно, даже искупаться в местной протоке с ласковым названием Бешеная.

Тьфу, свинтусы! Загремела еще одна бутылка. Выдумали вчера греть вино в духовке… Тепленькое быстрее забирает, ага.

Лестница показалась мне слишком длинной. Тут же от комнатки под крышей одиннадцать ступенек, я считала. Иду и иду, а она все не кончается. Где кухня, блин? Где чистая прохладная вода? В горле дерет, язык сухой и шершавый. Сейчас спущусь и попью водички. Гадская ступенька куда-то исчезла, я схватилась за перила. Мы что, вчера лестницу сломали?

Ладно, я не гордая, могу сесть на попу и ползти так. Катались же по лестнице на ледянке в детстве? Мы с Юлькой катались. Сейчас, конечно, лето и детство давно позади, но если ноги не держат, доползу до кухни на руках!

В глазах двоилось. То я видела деревянную лестницу, окрашенную салатовой краской, то вдруг каменную, из розового с прожилками мрамора. Ага, розового! С золотистыми вкраплениями! Кажется, это один из дорогих сортов, каррерский, кажется, из Луниджане в Италии, из него дворцы строили… Мрамор – это карбонат кальция, с примесью других металлов…

Какие дворцы, блин?! Что за бред?

Я на даче у Юльки! Деревянное серое убогое строение с мансардой! Я помню, мама Юльки, смеясь, говорила, что все подруги ожидали, что у нее будет самая красивая дача в округе, а она, зная своего мужа, сетовала, что ее дачка будет сама серая, невзрачная и примитивная. Одной любви к цветам недостаточно. Папа Юльки был аскет. Он даже цветной телевизор считал ненужной роскошью. Домик на даче – это сарай для хранения инструментов, и не более! Уж не знаю, чего стоило Юлькиной маме заставить его построить угловатое строение с кухней, крошечной комнаткой и чердаком наверху.

Юлька все детство дачу ненавидела всей душой. Потому что теплоход шел в 7:15 утра, и вставать надо было в полшестого, чтоб успеть. Отоспаться не удавалось.

Я потрясла головой. Виски заныли, перед глазами взорвался черно-красно-зеленый фейерверк. Где, наконец, кухня? Я сейчас умру от сухости!

– Госпожа? – картинка снова поплыла.

Передо мной возникло круглое личико с голубыми глазами, темными кудряшками, торчащими из-под чепца.

Чепца? Пф-ф! Я шить просто обожала, когда выросла из батистового платья, скроила из него шорты, пять платьев для кукол, а плиссированную оборку в порядке шутки пришила к бывшему воротничку, ставшему основой чепчика. Мы так ржали и фотографировались в этом чепчике! Так что чепцами меня не поразить! Мы и сами с чепцами!

Проморгалась, чужое лицо исчезло.

Когда же кончится лестница?! Или я ползу, как подбитый таракан, или у меня развесистые глюки. Могли Игореша с Толиком кинуть что-то в вино? Могли, даже не сомневаюсь. Просто для прикола. Шутка юмора такая. Чтоб самая непьющая на ногах не стояла, весело же! Сколько объясняла, что не пью, потому что не могу, а не потому, что их не уважаю. Мне просто плохо будет. Это Толик сколько бы не выжрал, как огурчик утром. Я же говорю, сволочь, а у меня так голова кружится, что ноги подгибаются.

Кухня встретила ожидаемым разгромом. Завалы грязной посуды, объедков, помойное ведро смердело, над ним кружила стая жирных мух. Вот не буду одна мыть! Пусть Юлька встает с ложа страсти и помогает.

Водичка! Я присосалась к уцелевшей бутылке минералки, и прекратила пить, когда внутри забулькало. Умылась на улице ледяной водой, подергав рукомойник за сосок.

Утро разгоралось над дачным поселком. Пели птицы, солнышко ласково щекотало щеки. Я повернулась к домику и чуть не заорала. В плавающей дымке стоял небольшой дворец. Ну, или роскошный особняк. Полукруглые окна с частым переплетом, балкончики, сдвоенные колонны, карнизы, лепные венки, белые статуи, выглядывающие из ниш на фасаде.

– Допилась ты, мать, – грустно констатировала очевидный факт. Но красиво, признаю. Вообще-то положено видеть чертей, собак, шмыгающих крыс, а не картинки из истории искусств. Розы у крыльца, как живые, пахнут. Штамбовые. Такие у нас вообще не растут, зимой вымерзают. Жалко, что кроме меня, никто красоту не увидит.

Я закрыла глаза. Два шага вперед, и будет деревянное покосившееся крылечко. Зашарила в воздухе руками, чтоб лбом не встретиться с косяком двери.

– Госпожа?! – в тонком голоске была настоящая паника.

Я приоткрыла левый глаз. Девушка в чепце смотрела на меня с ужасом.

– Сгинь, – отмахнулась от галлюцинации.

– Позвольте вам помочь! Как вы себя чувствуете?

– Хреново, – честно ответила. – Это вот что вокруг? Ты кто?

– Им-мение, г-госпожа, «Малиновый звон», – с запинкой ответила служанка. – Я ваша горничная, Тирза. П-пойдемте в спальню, госпожа, я вам отварчика принесу успокоительного?

– Пойдем, – нету тут никакой спальни и служанки тоже нет, я сейчас шагну и запнусь о старые доски, главное, чтоб не виском. Мой труп на крыльце Юльку не обрадует. Но рука служанки оказалась теплой и крепкой. Она ловко и привычно меня обхватила за пояс, закинув мою руку себе на шею, и потащила к широкому крыльцу.

– Свирез, Мирко, помогите, бездельники! – крикнула она.

Двустворчатые двери распахнулись, на крыльцо выскочили два лакея. Ну да, лакея. В малиновых с золотыми шнурах ливреях, белых чулках и черных башмаках. Мне для счастья всегда лакеев не хватало. В нашем языке слово ругательное из-за пролетарского негатива к прислуге. Так-то полезные ребята, сопровождают хозяев, служат за столом, гостей встречают-провожают, обувают-разувают. Потому что многослойные юбки и корсеты! Тут без не обуешься без лакея или камеристки.

– Нешто опять? – только и спросил тот, что постарше. Служанка цыкнула на него, оба почти на руках живо потащили меня в дом. Я зажмурилась и сжалась, ожидая удара. Тут же стенка Юлькиной дачи! Вагонкой обшита!

А персонажи галлюцинаций вознесли меня по спиральной мраморной лестнице на второй этаж, по широкому коридору и втащили в спальню. За ними торопилась служанка.

– На кровать укладывайте, – распорядилась она. – Мирко, за лекарем, скажи, снова приступ у госпожи! Пусть поторопится! Свирез, живо за отваром, Верушка свежий должна была уже остудить!

Лежать мне было мягко, я украдкой пощупала одеяло подо мной. Мягкое. Пуховое, безо всяких сомнений. Подушки в расшитых наволочках, с оборками, с рюшами, с кружевами. Да кто так над наволочками в наше время будет измываться?

Самый настоящий балдахин над кроватью поразил мое воображение. Двойной, внутри белый кисейный, сверху бархатный, с золотым шитьем, бахромой и шнурами с кистями. Это ж ткани метров двенадцать-пятнадцать ушло! Бархат нынче дорогой, разве что повезет на скидках найти. А бахромы сколько!

– Госпожа, ну как же так? – с досадой спросила служанка, ломая руки. – Только на минуточку отошла! Господин барон к полудню обещались прибыть, а у вас приступ!

Я решила не спорить. Приступ не приступ, похмелье у меня. Голова сильно кружилась, подташнивало. Меня, наверное, Игорешка или кто там рядом спал, поднял и уложил снова, наверняка стоят, ржут рядом. Надо вести себя спокойнее, не метаться, не кричать, а то испугаются и психиатричку вызовут. Прикол такой с глюками, я поняла. Готова к переговорам и само спокойствие. Пройдет же оно когда-нибудь? Почки работают, печень заразу расщепляет, концентрация должна закономерно снижаться.

Мы с однокурсниками ходили на сеанс гипноза во Дворец Профсоюзов, так там что только люди не делали: и белочкой прыгали, и кукарекали, и песни пели, а я госпожой лежу, вокруг слуги суетятся, это намного лучше, чем прыгать, правда же? Не буду дергаться.

– Отвар, госпожа, – лакей внес высокий серебряный бокал на подносе.

Служанка, ловко подняв мою голову, стала уговаривать меня сделать глоточек. Остро и знакомо запахло валерьянкой. Это мне точно не повредит, успокоит тошноту и истерику заодно прикрутит.

Дверь распахнулась, вошел лекарь с чемоданчиком. В старомодном черном сюртуке до колен, коротких штанишках-кюлотах и белых чулках. На его черных тупоносых ботинках сверкали большие серебряные пряжки, удерживающие пышные банты.

– Парик где? – требовательно спросила я. – К костюму парика не хватает!

Лекарь обменялся со служанкой озабоченными взглядами.

– Позвольте, ваша милость, я вас осмотрю, – лекарь стал водить руками надо мной. Где пальпация, перкуссия, слушать легкие кто будет? Хотя бы трубкой? Тоже мне, лекарь! Сейчас станет вещать про нарушение равновесия четырех флаг, припишет разлитие черной желчи и начнет лечить кровопусканием.

– М-да, опять истончение ауры и полное опустошение резерва, – сказал лекарь.– Тошнит? Голова кружится? Ничего удивительного, при вашем истощении.

– Разве? – слабым голосом спросила я. У меня обычное похмелье. Ну ладно, не обычное, забористое такое. – Капельницы у вас все равно нет. Дайте мне аспирину, янтарной кислоты, посплю и буду, как новенькая. Рассол есть огуречный?

– Какой кислоты? – нахмурился лекарь и снова переглянулся со служанкой. – Отвар вы приняли? Я бы порекомендовал овощной бульон. Или рыбный.

Желудок скрутило спазмом при мысли о рыбе. Гадкая, мерзкая рыба! Всю жизнь ненавидела!

– А молочка госпоже можно? – жалостливо спросила Тирза. – Тепленького, сладкого?

– Сомневаюсь, что организм госпожи примет молоко, – задумался лекарь. – Но неси, попробуем. Сколько ее милость не ела?

– Так четвертые сутки уж пошли! – эмоционально воскликнула Тирза и убежала, только юбки взлетели.

Я вытаращила глаза. Трое суток не есть?! Неудивительно, что желудок бунтует, и голова кружится. Меня тут что, голодом морили в лечебных целях? И поили только валерьянкой? Поди, еще кровопускание делали? Коновалы средневековые! Шарлатаны!

Потерла жалобно урчащий живот.

– Есть хочу! – сообщила в пространство.

– И чего бы вам хотелось, ваша милость? – оживился лекарь.

– Шаурмы, – проглотила слюну. – Или пельменей. Шашлычка бы.

Лекарь тяжело вздохнул.

– Нельзя, да? – сама понимаю, после голодовки нельзя такое, но вкусно же! – Кашки тогда можно, манной жиденькой… бульончика куриного с сухариком? И рассола… можно и капустного!

– Бульон ни в коем случае! Это экстрактивные вещества, они только сильнее раздражат ваш желудок, и так пострадавший после отравления, – отрезал лекарь.

Я застонала и откинула голову на подушку. Какого отравления? Алкогольного? Так рассольчику ж надо!

– Что вы помните, ваша милость?

– Ничего, – буркнула, отворачиваясь.

С дробным топотком прибежала Тирза с чашкой на тарелке.

– Бульончик овощной, без соли и пряностей, – доложила она.

Лекарь придирчиво понюхал чашку, попробовал ложечкой и одобрительно кивнул. Меня водой из-под вареной картошки будут поить? Ладно, пусть будет, хоть не вода, в которой яйца варились. Без всякого удовольствия выпила теплый пресный бульон. Желудок успокоился, как по волшебству. Вроде даже молотки в висках стихли.

Лекарь давал вполголоса распоряжения Тирзе, она кивала.

– Тирза, где туалет? – решительно откинула покрывало.

– Так вот же ваш туалет, – Тирза указала на столик с зеркальцем, полочками и шкатулочками. Ага, привези мне, батюшка, из-за моря туалет хрустальный. Спросим по-другому:

– Уборная где? Сортир, клозет, баньо, реструм, ню цесуо? Ну, что глаза пучишь, писать хочу!

Горничная пискнула и открыла неприметную дверь среди деревянных панелей. Дверь неприметная, зато сортир зачетный! Три окна! Узорная плитка! Ванна на львиных лапах, банкетки с пушистыми полотенцами, в углу небольшой бассейн! Я тут жить останусь!

А-а-а! Я бегом устремилась к вожделенному трону за плетеной перегородкой, увитой вьющимся растением. Мир разу стал лучше, добрее и с ним стало возможно мириться. Даже приятность находить.

Стянула ночнушку и вошла в бассейн. Тепленькая водичка ласково обволокла мое измученное тело. Пусть алкоголь выходит через поры кожи. Мне всегда после водных процедур было легче похмелье пережить.

– Госпожа?! – в панике заметалась горничная по краю бассейна. – Вы же утонете! Я же банную прислужницу не позвала!

– Уймись, – посоветовала, лениво переворачиваясь. Под водой было что-то вроде широкой полки, куда я с удовольствием улеглась.

Тирза растерялась. Оставить меня одну мешал долг, а позвать, видимо, было некого. Устала я от нее что-то, все утро вокруг мельтешит. Я почти уснула, как в мою личную СПА-комнату заглянула еще одна девица.

– Его милость прибыли! Ругаются!

Тирза пискнула, схватила полотенце и посмотрела на меня умоляющими глазами. Ага, ясно. Чего доброго, опять лакеев позовет меня выволакивать. Не достойны они на мои прелести любоваться. Я позволила себя вытереть, одела свежую ретро-ночнушку с мережками и воланами, послушно улеглась в постель. Зевнула. Не знаю, кто там и зачем приехал, мне спать хочется.

Глава 2.

– Юлька! Ты не представляешь, что мне приснилось! – закричала, едва проснувшись.

Надо было сначала открывать глаза. А потом уже рот. Потому что балдахин и широченная кровать были те самые, из глюков. Приоткрылась дверь и просунулась смазливая мордочка горничной. Тирза, ага. Я по-прежнему сплю.

– Госпожа, вы звали? Попить? – Тирза тут же начала хлопотать вокруг, успевая дать мне напиться, расправить подушки, положить рядом зеркальце с расческой.

Я проанализировала свои ощущения. Все было отлично. Голова не болела, не кружилась. В глазах не двоилось. Но стенки были обиты шелком! Лиловым шелком с цветочками! И балдахин был мягкий и плотный. Глюки разве такие бывают? Осязаемые?

Мрачно умылась, позволила себя расчесать, сунула руки в подставленный атласный капот. Тирза завязала на талии бант.

– Сколько я спала?

– Так уже вечер, через полчаса ужин будут подавать, – сообщила Тирза.

– Ужин – это хорошо, – меланхолично заметила я. Проспала весь день, сплюшка. Ущипнула себя за руку. Больно! И пятно красное осталось. Глюки глюками, но не так же долго!

– Господин барон приказали сообщить о вашем самочувствии, я буквально на минуточку, скажу лакею, что вы поднялись, – Тирза скрылась за дверью.

Я остановилась у стены и стукнулась в нее головой от бессилия. Погладила скользкий шелк, ощутила пальцами выпуклые тканые цветочки. Снова стукнулась. Явно не бетон и не кирпич. И звук гулкий. Пусто там, что ли? Я подошла к другой стене и хотела повторить эксперимент, но меня обхватили сильные руки, оттаскивая от стены.

«Что они тут баронесс таскают, как кукол», – вяло подумала я.

– Вы опять за свое? Голову разбили? Зачем?! Если я вам так противен, зачем вы вышли за меня замуж? – раздался гневный баритон.

Ну, знаете, это уже переходит всякие границы! Какой замуж?!

– Верните меня обратно! – завопила, подняв голову к потолку.

– Куда? Да и к кому прикажете? – спросил мужчина, выпуская меня из рук. – Ваша престарелая тетка при смерти. Ваш батюшка ждет сына и попросил вас не привозить, чтоб не беспокоить молодую супругу. Куда вы поедете?

Я отошла на два шага и рассматривала мужчину с открытым ртом. Точно, глюк! Сомнений больше не осталось. Такие в реале не водятся. Высокий, широкоплечий, с красивым и мужественным лицом, с убийственной ямочкой на подбородке. Естественный завиток каштановых волос подчеркивал красоту лба. Это – муж? Мужья такие не бывают, только любовники. Дайте два!

– Знаю, вам противно на меня смотреть, – уверенно сообщил муж и я захлопнула рот. С чего такие выводы? Мы настолько с ним не ладим?

– Просите, – пролепетала жалобно. – У меня голова не работает. Вы кто?

– Ваш супруг, барон Матсин, – поклонился мужчина.

Уау! У меня даже ноги ослабли. Этого мужика вместо анестезии можно в стоматологии использовать. Все дамы рты откроют и боли не почувствуют.

– А как вас зовут? – еле слышно спросила я. – Запамятовала, простите.

«Госпожа» и «баронесса» звучит хорошо, но я даже не знаю, как меня тут звали! Точно звали, потому что прежняя супруга, я сильно подозревала, таки померши. Я попаданка и самозванка. Не дай бог, какая старая нянюшка появится и тыча корявым пальцем, спросит: «Ты кто?». Хоть я девушка из приличной семьи, манеры у меня точно не баронские.

– Эжен, баронесса, – терпеливо ответил мужчина. – Не думайте, что ваши новые выходки заставят меня отказаться от брака. Забудьте про монастырь!

– Отказаться? – как попугай, повторила я.

От таких мужиков разве отказываются? Это ж как зажраться надо? Да ему ни Толик, ни Игореша в подметки не годятся! Нет, конечно, красоты мужик сногсшибательной. Но мне не шестнадцать лет уже, кое-какой опыт есть. Бывают мужики, как новый холодильник, снаружи блеск, а внутри пусто, и лампочка перегорела. Только тряпочкой протереть. Зато красиво! Почему мне от него отказываться? Включим логику.

Значит, у него есть такие недостатки, из-за которых с ним жить нельзя. Пьет? Да у всех мужики пьют. Или уже не могут, потому что закодированные. Бьет? Это бы меня заинтересовало, потому что я чемпионка области по кик-боксингу и таэквон-до, и с одним мужиком-то точно справилась бы, хотя бы за счет неожиданности и новизны приемов. Судя по сюртукам и моему капоту, тут дамы должны быть слабыми и беспомощными, раз даже расчесаться и искупаться без посторонней помощи не могут. Так что ногой по лицу – оно и больно, и поучительно будет. Обычные кухонные боксеры, получив отпор, сразу забывают о рукоприкладстве, трусливые, как шакалы. Другие и не станут женщину бить. Как только ударил – сразу за сковородку, и бей супостата! Иначе всю жизнь в синяках будешь ходить, врать, что упала пять раз одним местом.

В танчики играет? Казино, биржа? Да какие танчики, тут электричества нет, не говоря уже о компьютерах, интернете и мобильной связи! О-о-о! Я от огорчения всплеснула руками. Дошло! Такой видный, красивый, ухоженный мужчина, и такое расстройство для женщин! Дружить, значит, можно, а спать под вопросом. И ему очень надо для отвода глаз быть женатым. Вот горе-то! Я грустно посмотрела на мужа. Бедненький! Вот смотрит на меня и кривится.

Хотя, объективно говоря, я девушка вполне привлекательная, не модель, конечно, но у меня даже кубики на животе есть! И ноги длинные. М-да. Как- то я не те приоритеты расставила. Ноги тут под юбками прячут, вот раздолье фантазии! Толстые они, кривые, короткие или тощие чрезмерно, все скрыто подолом. Вот кубики на животе скорее отпугнут кавалера. Тут поди, как у Рембранта на картинах, в моде женщины мягкие, пышные, целлюлитные. А то, что должно из корсажа соблазнительно выпирать, у меня без лифчика держится. Юлька шутила, что мне в одних трусиках можно загорать и купаться, за мальчика сойду. Ну это она со зла, все-таки есть выпуклости. Хотя и явно недостаточные по местным понятиям.

– Изволите ли вы со мной отужинать? – Барон слегка поклонился и свернул руку калачиком.

– С удовольствием, – положила руку на его локоть. Хоть подержаться. Эх, вот обида-то! Образец самца и «нетакой»! Как Жан Марэ. В него весь мир был влюблен, а он…

– И вы откажетесь от мысли о монастыре?

– Не знаю, – уклончиво ответила я и вытаращилась на мужа, осененная очередной мыслью. Вдруг еще какие недостатки есть? Не такие глобальные? Вдруг перевоспитать можно? Пасту зубную не заворачивает, с середины ее выдавливает? Носки разбрасывает? Посуду не моет? – Кто у нас в доме посуду моет? – спросила с замиранием сердца.

Барон кашлянул, приостановился на миг, закатил глаза, затем терпеливо ответил:

– Полагаю, посудомойка на кухне.

– О, у вас уже есть посудомойки? – обрадовалась я. – А стиралки с сушкой?

– Не понимаю ваших слов, но в доме полный штат прислуги, – сообщил барон с легкой досадой в голосе.

Вот дура! Стиралку мне подавай, а вентилятор не надо, чтоб розовые лепестки гонял? Но, если есть слуги, зачем вообще разводиться? Нет же никаких бытовых причин для ссор? Есть кому мусор вынести и хлеба купить. Да и дом большой, спальни разные, можно не встречаться вовсе. А с таким мужчиной просто выйти куда-то в люди – уже эстетический восторг. Для него, понятно, жена – вопрос статуса, нормальности и возможного ребенка. Вдруг тут «нетаких» на кол сажают? Вот и цепляется за меня.

Столовая миленькая, в розовых тонах, стол круглый, я уж испугалась, что будет, как в замках, длинный стол на пятьдесят персон, а мы сядем, как идиоты, на дальних концах и тогда не поговорить, кричать придется.

– У нас нет гостей?

– Вы до сих пор нездоровы, лекарь прописал вам полный покой, – ответил барон. – И диету.

Диету? Да меня голодом морят!

– Я за время болезни многое позабыла, как в тумане все, – подстелила себе соломки. Амнезия – отличная штука, все попаданки используют, а я что, хуже? Правда, жаль будет, если мое попаданство окажется глюками моего изобретательного мозга, напичканного огромным количеством книг. Вот и глюки какие, развесистые, связные и содержательные.

– Ожидаемо, – барон красиво отрезал кусок мяса. – Вы же отравились отваром мыльнянки.

– Мыльнянки, – эхом повторила я.

Мыльный корень, что ли? Такая мелкая белая гвоздичка? Сапонины в ней есть, поверхностно-активные гликозиды, образующие пену. Ядовитые, да. Потому что мыло не для еды и вообще не внутрь. А почему не лютиком? Он вроде поубойнее? Не от латинского «лютеус» – желтый, а от русского слова «лютый». Веселенький цветочек растет повсеместно. У меня по фармакогнозии пятерка, между прочим.

Модное траволечение – придурь, потому что собирают не то, не там и не так. И не тогда, когда надо. Помню, тетка в автобусе похвасталась, что купила на рынке пучок зверобоя, а ей касатик подсунули. Мне она не поверила, что может знать девчонка с фармфака, вот бабушки с рынка – да, они знают.

– Провалы в памяти обычны для такого отравления, – сообщил барон. – Еле спасли вас.

– Очень признательна, а вы не подскажете, отчего я так… неосмотрительно поступила? Не помню совсем.

Барон отложил приборы и внимательно посмотрел на меня.

– Как бы то ни было, я рад, что вы живы и здоровы. Надеюсь, попыток повеситься не будет? Я приказал Тирзе не оставлять вас одну ни днем, ни ночью. И в бассейн одна не лезьте. Мне ваша жизнь слишком дорога.

– У меня нет планов покончить с жизнью, – церемонно сообщила я. Что ж тут творилось, если мужик такой пуганый?

И доктор, как я понимаю, тут живет, значит, потребность есть в постоянном проживании. Например, баронесса-истеричка со склонностью к суициду. А что барон меня за свою жену принимает, так мне от этого только сплошная приятность! И томность такая загадочная внутри появляется. И жить хочется. Половой жизнью – тоже. Прям азарт и интерес проснулся, жаль, что предмет чувств не отзовется взаимностью.

– Эжен, мы давно женаты? – зачерпнула ложку супа. Жиденького и прозрачного. «Барон вон мясо трескает», – вздохнула с завистью.

– Неделю, – нахмурился барон. – Вы и это забыли?

– Да я и вас не помню совсем, – пожала плечами. – Надеюсь, не разочаровала вас первой брачной ночью?

– Вы издеваетесь? – тихо и страшно спросил барон.

У меня суп застрял в горле. Я судорожно сглотнула, выпучив глаза.

– Не было никакой брачной ночи! – барон швырнул салфетку, встал и вышел печатая шаг.

Ну да, затупила. Зачем такое спрашивать, если мужика от баб тошнит? Я тут для красоты. Но… если отставить глупое женское тщеславие и самолюбие, то это же вообще прекрасно! Чего эта дура, его жена, норовила самоубиться? Муж, с которым можно подружиться, которому от тебя не надо даже постельных радостей – просто мечта! Сказка!

Все, решено, буду входить в курс дела, раз я тут хозяйка и супруга. А с Женьком мы поладим, что я, первого такого встречаю? Да нифига! В секции был, в десятой группе был, в кружке гитары был, и со всеми нормально общалась. Порядочность и интеллект от ориентации не зависит.

Глава 3.

Барон не показывался на глаза два дня.

За это время меня возненавидела вся прислуга особняка. Нет, ну в самом деле, оборзели! Под кроватями лохматыми комками пыль, пауки и сороконожки в каждом углу, подсвечники не блестят, антикварная мебель не натерта воском, у половины замков потеряны ключи, ковры потеряли цвет от грязи, а в гардеробе барона каждая вторая рубашка с крайне небрежной штопкой! Чистые штаны соседствуют с грязными! А слуги чаи распивают в людской трапезной!

Про кухню вообще молчу! Закопченные котлы, липкие столы, на полу можно редиску сажать!

Недовольная экономка, сначала пыталась мне указывать, что-де домашнее хозяйство – слишком сложное дело, не нужно ей мешать, она тут главная и все мои рекомендации учтет. Когда-нибудь. А мне бы посидеть с вышивкой на балкончике, отдохнуть. Ага, щаз-з!

Я в детстве прочитала «Финансиста» Драйзера и очень впечатлилась. Поэтому вела домашнюю бухгалтерию с пятого класса, к тихому ужасу моей мамы. Она зарабатывала прекрасно, но не умела копить, планировать или откладывать, постоянно забывала вовремя оплачивать коммунальные платежи, поэтому с радостью отдала бразды примитивного учета в мои руки.

Юлькина мама была редкостной аккуратисткой и образцовой домашней хозяйкой. У нее даже белье на просушку по цвету и длине подбиралось, окна она мыла каждую неделю и кухню генералила, с отодвиганием столов и холодильника не реже двух раз в месяц. Юлька умела печь и приготовить обед на всю семью со школы, естественно, я ей часто помогала. Так что примеры хозяйствования у меня были, и практические, и теоретические.

Хилые возражения экономки я решительно пресекла. Когда ознакомилась с домашней расходной книгой, обнаружила, что экономка экономит в свою пользу совершенно бессовестно. Я выписала цифры в краткий отчет. Пусть цен я не знаю, но не может один человек в день съесть три кило мяса, утку и шесть кило крупы! Покажу барону. Раз это его слуги, пусть сам увольняет. Моими, приехавшими со мной из отчего дома, были как раз Тирза и те два лакея, Мирко и Свирез.

Кухарка и ее помощницы были приходящими, поэтому, посчитав едоков и ознакомившись с расходом продуктов в доме, вечером я с лакеями устроили засаду в сторожке у ограды. Женщины настолько обнаглели, что тащили полные корзины снеди домой. Не горсть орехов в кармане, не кусочек вырезки за пазухой, а полные корзины!

Результатом засады были шесть фунтов¹ муки, пять фунтов риса, два фунта говяжьей вырезки, фунт сырой печенки, связку колбасок, целый копченый окорок, три полуфунтовых куска сала, сахар, мешочек фундука, кувшин сметаны, и тщательно упакованные готовые блюда с барского стола: рулет с курицей и черносливом, два пирога с мясом. Завершила улов кастрюля супа, заботливо завернутая в детское одеяльце.

Я распорядилась задержать женщин, вызвала экономку и молча указала на изобилие, выставленное на столе. Экономка изменилась в лице.

– Полагаю, корзины вам тоже не принадлежат? – уточнила у кухарки. Обернувшись к экономке, вопросительно подняла бровь. Будет врать, что не в курсе – то какая же она тогда экономка? Воровка она!

– Согласно домашней книге, жалованье вы получали регулярно, без задержек, больше, чем кухарки в трактирах и тавернах. Работы у вас меньше. Обворовывали хозяина не первый год. На первый раз думаю вас простить. Ведь у вас семьи, дети, внуки, да? Знайте мою доброту.

Кухарка обрадованно переглянулась с экономкой. Подельницы, точно!

Распорядилась вернуть продукты на кухню, сделав вид, что не заметила ухмылок кухарки и ее помощниц.

И сделала вид, что не знаю о существовании черного хода, от которого ведет утоптанная тропка к калитке. Я везде нос сунула в доме и вокруг, и не собиралась сидеть на балконе с вышивкой. Вот с биноклем – это да. Тут уже были в ходу театральные бинокли, мне Тирза принесла перламутровый изысканный оптический девайс.

После обеда кухарка, оглянувшись, просеменила в калитке и перекинула через забор увесистый сверток. Я отметила время в блокноте. Через час тот же маневр повторила одна помощница. Перед ужином – вторая.

После ужина из дома выскочила посудомойка-подросток и весело поскакала к воротам. В руках у нее был кусок пирога, завернутый в промасленную бумагу, редкостное подношение. Кухарка и ее помощницы шпыняли тощую девчонку почем зря и уж точно не стали бы закармливать свежими пирогами.

Я хищно улыбнулась. Посудомойка миновала сторожку беспрепятственно, и воровки приободрились. Демонстративно показывая пустые руки сторожу, полные дамы скрылись в караулке. Первый вопль прозвучал музыкой. Я удовлетворенно кивнула.

Тирза мне рассказала, что тут стража работает хорошо, а уж за премию покараулить денек возле забора им ничего не стоит. И сотрудницу для личного обыска прислали незамедлительно. Мирко не зря вчера с запиской сбегал в местный полицейский участок.

Походка раздобревших дам не зря была тяжеловатой: каждая привязала к ногам по солидному куску мяса, а в нижние юбки, сшитые наподобие карманов положили сыры, паштеты, буженину и по куску редкой форели, доставленной сегодня поставщиком рыбы.

Полицейский сиял, докладывая мне об успешной поимке воровок, я охала, ахала, восхищалась расторопностью, сообразительностью и решительностью полиции. Всю славу я щедро оставила стража, вознаградив капрала золотым солидом и рюмкой водки.

– Горе-то какое, госпожа Груханир? Я их простила, а они снова за старое? –кончиком платка утерла несуществующую слезинку, наблюдая за побледневшей экономкой. – Какой позор!

– Завтра на рынке узнают, послезавтра весь город знать будет, – подтвердила довольная Тирза. – Никуда им больше не устроиться!

А главное, что? Что я тут совершенно не при чем!

Я милосердная и добрая хозяйка, об этом тоже будет знать весь город. Мирко только кивнул, услышав, о чем надо завтра рассказать соседям, друзьям и всем, кто захочет слушать. Мне нужны будут новые слуги.

Совершенно плевать, что экономка трудится тут пятнадцать лет и помнит отца барона. За эти годы она своровала столько, что хватит на приличный дом в столице и спокойную старость. А если бы не воровала, то на дом, но в провинции, уж точно голодать не пришлось бы! Меру знать надо.

– Дорогая? – барон появился запыленным и усталым, когда я сидела над планом поместья с садовником. Господин Тотамаль оказался знающим человеком, и ужасно обрадовался, что я отличаю ампельную петунью от прямостоящей, а герберу от ромашки.

Дача! Юлькина мама обожала цветы, выписывала все самое редкое и красивое, и росло у нее все, как на дрожжах. Садовник потер руки, и мы добрых два часа ссорились, рисуя новый план будущего сада и палисадника. Сломали несколько карандашей, испортили стопку бумаги, но глаза садовника блестели азартом. Таких безумных идей он не ожидал от молодой баронессы. Тут безумных, а у нас вполне обычных: альпийская горка, рокарий, многоуровневые клумбы непрерывного цветения, хвойники, водоемы с нимфеями в больших чашах, скамьи вокруг дерева.

– Мой дорогой супруг! – я радостно улыбнулась.

– Что ты делаешь?

– Мы с господином Тотамалем планируем разбивку участка, – ответила я.

– С прибытием, господин барон, – поклонился садовник. – Госпожа полна оригинальными идеями!

– Идеи – это хорошо, – безучастно ответил барон, даже не посмотрев на планы.

Садовник быстренько ретировался.

– Ты издеваеш-шься над слугами? – прошипел барон. – До садовника дошла?

Я моргнула. Какая муха его укусила?

Империя нанесла первый удар, поняла по злорадной ухмылке экономки. Или встретила прямо у конюшни, или написала донос. Я-то даже не спросила, куда и зачем уехал благоверный, не путается под ногами, и ладно.

– В кабинет, – скомандовала непреклонным тоном и пошла первая.

Завороженный моей уверенностью, барон послушно пошел в кабинет. Я заботливо его усадила за стол и вынула полицейский отчет, свой отчет и встала за плечом мужа, готовая давать объяснения.

– Это невозможно! – заявил муж, заглянув в бумаги. – Клевета! Госпожа Груханир служит нашей семье пятнадцать лет!

– Она служит своей семье, – уточнила я. – Они купили год назад трехэтажный дом на центральной улице, сын заплатил взнос в гильдию и стал мастером, открыл собственную лавку, внук учится в лучшей частной школе города, в приданое дочери определено пятнадцать тысяч солидов. У них в доме работают пятеро слуг. Не слишком ли жирно?

– Но…

– Не верите мне, почитайте показания кухарки и ее помощниц. Три четверти содержания на дом попросту разворовывалось, остальным кое-как латались дыры. Еще вопрос, кто издевается над слугами! Позвать Недду, посудомойку? Или младшую горничную Тиссу? Чтоб они рассказала об оплеухах, пинках, плевках и вытасканных у них волосах? Да у вас в доме форменная дедовщина творилась!

– Что? – изумился барон.

– Унижение слабых, несправедливость, жестокость, беззаконие!

– И что мне делать? Госпожа Груханир служит мне…

– Она злобная мегера, воровка и лгунья! Это она вас вызвала? Побоялась отправиться в тюрьму за своими подельницами? Читайте, ваша милость!

Барон прочитал все. Перечитывал, хмурился, между бровей застыла вертикальная складка.

– Позовите экономку, – велел он.

– Вы ее пожурите и простите? – я подбоченилась, всем видом выражая протест.

– Поймите, арест бросит тень на меня! Это я виноват, что доверял ей!

Я закатила глаза. Ага, в изнасиловании всегда виновата девушка, которая надела короткую юбку!

– Кто будет вести хозяйство? – простонал барон, запуская руки в волосы.

Я обиделась. Вообще-то у него жена есть для решения таких вопросов. Вести хозяйство при наличии толковых слуг совсем не трудно, руководишь и контролируешь, делов-то! Не скажу, что мечтала стать домохозяйкой, но надо же мужику помочь, пока у него все рубашки от ветхости не разлезлись. Да и заняться чем-то надо, а хозяйство – такая работа, всегда есть, чем заняться. Вот завтра буду мыло варить, это точно на весь день. И стирку тут положено устраивать два раза в месяц, приходят две прачки. Хотя надо собственную прачечную организовать, не дело это, что твое грязное белье неизвестно с чьим варят и полощут.

– Надо нанять новую экономку, – решил муж.

Божечки, какое трудное решение! Судьбоносное! Еле сдержалась, чтобы не фыркнуть.

– Конечно, дорогой супруг, – покорно кивнула.

– Я совсем забыл вам сказать, через неделю бал у градоначальника, нам необходимо на нем появиться. Мы и так сильно задержались с представлением вас местному обществу.

Ну вот, новые проблемы нарисовались.

После обеда мы с Тирзой устроили ревизию гардероба.

Платья были, на мой вкус, перегружены декором, но если в моде банты лесенкой, кто я такая, чтоб протестовать? Тут моду выводят не модные дома, а фаворитки короля, и не у всех отточенный изысканный вкус. Честно говоря, мне было все равно. По джинсам не страдаю, одежда помогает ощутить себя в нужной эпохе и не дает забыться. Кстати, сюда я попала в самой обычной шелковой сорочке на тонких бретельках. Тирза пренебрежительно фыркнула, повертев ее в руках, когда переодевала меня после купания. Ага, примитивная штучка, ни кружева, ни вышивки, ни воланов. Гладкий текучий шелк и ничего больше. Тут обычная дамская сорочка была архисложным произведением искусства. Так что никакого аскетизма. Розы? Даешь розы! Банты? Да ради бога!

– Вот эти подойдут, – задумчиво сказала Тирза, отобрав три платья. – Пока сюда дойдет придворная мода, никто и не подумает, что пошито уже год назад. Сами понимаете, ваш папенька не хотел, чтоб его жена расстраивалась, что у нее платья хуже.

Я мотала на ус ее обмолвки. Картина прояснялась. Значит, старый козел женился на молоденькой и родной дочери даже платье боялся заказать новое, чтоб супруга истерику не устроила? Вместо столицы и высшего света сплавил дочь замуж за опального барона с напутствием никогда на глаза не появляться? И сидим мы тут в глухой провинции, в двух месяцах пути от столицы. Нет, я баронессу даже понимала и где-то сочувствовала. Для любимой и балованной дочери оказаться вдруг для отца на последнем месте было несомненным ударом. Но травиться все равно глупость!

Проблемы нужно решать, пока человек живой, потом не будет такой возможности. Не лучше ли найти с мужем общий язык, пожить года два, а потом уже король мог простить барона, призвать ко двору. Поехали бы в столицу, и все бы у нее было, балы и наряды, развлечения и поклонники, а у мачехи – сплошные пеленки и детский крик. По мне, так «элита» не стоит тех усилий (и денег), которые надо затратить, чтоб вращаться в «изысканном» обществе. Есть дела поинтереснее.

А за что король на барона осерчал?

Глава 4.

Тирза, к сожалению, не знала, отчего барон в опале. Ее вообще полгода назад наняли.

Но король Десмонд Пятый у нас еще молодой, увлекающийся, достаточно было наступить на лапку любимой болонке короля, чтоб отправиться на полгода в деревню. Я уж не говорю о дуэлях, они запрещены, оно и понятно: дворян не напасешься, если позволять драться им на каждом углу. А еще есть клевета, адюльтеры, неудачные эпиграммы, проигрыши в карты и плохое настроение монарха – тоже немаловажная причина для опалы.

Зато в местном обществе барон считался женихом перспективным и завидным, его женитьба на столичной штучке вызвала недовольство местных кумушек, утративших надежду увидеть внучек, дочек и племянниц баронессой Матсин.

Баронство было обширным, богатым, земли плодородными, реки рыбными, леса полными дичи, вилланы – румяными и толстыми, и особняк мне нравился. Зачем нам принцы, если и тут можно развернуться?

Барон косился на меня как-то странно всю неделю до бала. Наконец его прорвало.

– Что вы задумали?! Вы не поедете на бал? Откажетесь в последнюю минуту? Опозорите меня перед обществом?

– Ваша милость, откуда такие дикие предположения? Я еду на бал, разумеется, – спокойно ответила.

Барон снова разлохматил свою прическу.

– Вы не пригласили модистку! Белошвейку! Сапожника! Вы не потребовали новых украшений, не потребовали у меня денег!

Ах, вот как надо было! Теперь буду знать. Что надо именно требовать, а не просить. Благородные люди без брачного договора не женятся, а там написано, сколько чего мне следует от благ мирских. Упущение с моей стороны! Надо срочно с договором ознакомиться.

– У меня есть платье и туфли, а белье я не собираюсь никому показывать, новое шить ни к чему. За украшения буду благодарна, у меня ничего нет голубого. Но разумеется, я вам их верну после бала.

Барон показался мне таким несчастным, что я положила ему руку на плечо.

– Все будет хорошо, супруг мой. Никто ничего не заметит.

Барон закрыл глаза и часто задышал. Я торопливо сняла руку с плеча. Хорошее плечо, твердое, надежное. Да что теперь напрасно мечтать!

– Но нам придется прикасаться друг к другу, танцевать, – робко напомнила мужу. Если он будет так реагировать, то все заметят неладное!

Мы всю неделю танцевали каждый вечер с Тирзой, она показала мне шаги пяти основных танцев. Что за бал без танцев? Не собираюсь по углам отсиживаться. Хочу танцевать! Особенно – с таким мужчиной. В парных танцах очень важен партнер! А если он высокий и красивый, то пусть все обзавидуются! Главное, чтоб двигался не как деревянный Буратино и тоже получал удовольствие от танцев. Ну, а что ему придется танцевать с дамами, тут я ничем помочь не смогу. Не мужской балет. Потерпит!

Через полчаса камердинер барона Дитер принес бархатную коробку.

И что нам тут Женек отвалил с баронского плеча?

Аквамарины. Бледно-голубые. Прелестно! Впрочем, может, и голубые бриллианты, я не специалист. Хотя вряд ли, такие камни только королям впору носить, вряд ли хоть один камушек заваляется у провинциального барона. У нас аквамарины в основном в Бразилии и Аргентине добывают, голубые камни в Забайкалье, зеленые на Урале, сине-зеленые – в Ильменских горах. Ну, а что, мы же девочки с Юлькой, поначитались, кому какое ювелирное украшение по гороскопу положено, ценовой уровень и все такое.

Отличный гарнитурчик! Тонкое колье, браслет и брошь. И к голубому платью идеально подходит. Тирза навертела мне подходящую прическу, я покачала головой, рассматривая себя в зеркале. Очень женственно и красиво, призналась сама себе. Лучше, чем распущенная мочалка или хвост. И кто сказал, что распущенные волосы – это красиво? Без укладки и парикмахерских чудо-средств это неопрятно. Наверно, тот же, кто придумал, что борода – это мужественно, а драные джинсы – эстетично. Мы с Юлькой были в этих вопросах единодушны.

Ладно, посмотрим, что тут за гадюшник на бал соберется. А что гадюшник, я не сомневалась. Когда я под руку с мужем прошла в бальную залу дома градоначальника, нас громко объявили, и все лица обернулись к нам.

«Ой, боюсь, боюсь», – подумала я. Но присмотревшись, поняла, что не все так страшно. Более того, я тут почти всех знала! По той, моей прежней жизни.

Если я смогла сюда попасть и занять место погибшей супруги барона, то по паре слов будет ясно, они местные или тоже попавшие. Сначала мы подошли к супруге градоначальника, бал давался в честь ее именин. Была она полной, обтянутой синим атласным платьем, одышливой женщиной, и страсть к мелким визгливым собачкам совпала. Вылитая соседка из пятнадцатой, Стелла Ивановна.

Мы раскланялись, и барон представил меня хозяйке бала. Местная, определила я по манере разговора, и еще раз поразилась множественности миров. Миров много, уровень развития отличается, а люди – одинаковые! Имена даже похожие. Госпожа Эстелла Мейар приветливо оскалилась. Я же с максимальным вниманием отнеслась к мелкой шавке, сидящей у нее на руках. Стелла Ивановна обожала своих пакостных тварей.

– Ах, какая прелесть, – засюсюкала я. – Позвольте, ушко завернулось у собачки! А что она любит кушать? А каким шампунем вы ее моете? Шерстка так и блестит! Глазки какие умные! А коготки подтачиваете или обрезаете? А кто тут в округе лучший ветеринар?

Мохнатая тварь ощерила мелкие зубки, но я ж не дура, лезть ее гладить! Пинка бы ей! Эта тварь такая звонкая, что отголоски ее бесконечного гавканья доносились даже до нас, в окна на другой стороне дома. Как живется ближайшим соседям, было страшно подумать.

Барон, если и был удивлен, вида не подал. А может, и сам был неравнодушен к собачьим малькам. По мне, так немецкий дог собака, ротвейлер, доберман, а это – мелкое недоразумение. Видно, госпожа градоначальница была намерена проявить строгость к новой баронессе, но мое восхищение ее любимицей растопило сердце этой склочницы. Уж ее характер я знала отлично! Сплетница, обожает всеми командовать, значит, дадим ей то, что она любит. И попросим совета. Советовать она тоже обожает!

– Только истинно добрый и великодушный человек заслужит любовь братьев наших меньших! – разливалась я соловьем. – Не откажите в наставлении юной, неопытной девушке, оказавшейся вдали от дома без матери или старшей родственницы!

Грубовато вышло, но и такую лесть госпожа Эстелла проглотила.

– Вы можете на меня положиться, – сказала она с настоящей теплотой в голосе. Подхватила меня за ручку и повела знакомиться с бомондом.

Генерал в отставке оказался копией соседа из первой квартиры, целыми днями чинившим свой старенький жигуль у подъезда. Ни разу не видела, чтоб он на нем ездил. Я подозревала, что он спасается от скандальной невестки, проводя все время около машины.

Его жена, двойник кассирши из пекарни, не могла пренебречь рекомендацией градоначальницы и растянула губы в улыбке. Так-то она была неприветлива, ей все покупатели мешали, отрывая от телефона, и обсчитывала она безбожно детей и подслеповатых бабулек. Гадина.

Я узнала в местном обществе нашего участкового, здесь полковника жандармерии; директора нашей школы, даму, чрезвычайно строгую и непреклонную. Каждое утро она лично встречала учеников на пороге, и горе лохматым, расстегнутым или посмевшим явиться в грязной обуви! Мою соседку по парте как-то она отправила переплетать косы, потому что у нее ленты были коричневые. «Школа – это праздник!» – заявила она. Банты следовало носить только белые. Школу она держала в кулаке, правда, у нее и репутация была отличная, аттестат нашей школы высоко ценился в городе.

Здесь Жанна Борисовна держала конезавод. Бедные кони! Наверное, не смеют зайти в конюшню с грязными копытами. Госпожа Жаннет Праднан внимательно просканировала меня испытующим взором. Больше всего ей нравилось, когда ее боялись. Поэтому образ трепетной фиалочки ей понравился, она одобрительно кивнула и поздравила барона с заключением удачного брака.

Главные змеи были обезоружены, а с мужчинами проще, они в бабские склоки не лезут, тут хватит пары улыбочек и восхищенных вздохов «Вы такой умный!» и «Ах, как вы много повидали!».

Заиграла музыка, барон предложил мне руку и бал понесся пестрой круговертью. Если я и наступила пару раз на ноги незадачливым партнерам, то хлопала глазками и оправдывалась тем, что в закрытом монастырском пансионе нас танцам не учили. Меня охотно прощали.

Балом я была довольна. Главные мегеры сочли меня милой, застенчивой, робкой девушкой, не претендующей на их власть над умами горожан. Поэтому мне все будут рады в любом знатном семействе, несмотря на то, что я увела лучшего холостяка из-под носов их дочерей и племянниц. Наоборот, все сочли, что чужачка со стороны лучше, чем вечная ссора между проигравшими в брачной лотерее местными семействами. Да-да, я непременно подружусь с этими самыми дочерьми и племянницами, мне же так не хватает общества ровесниц! Как время найду, так сразу и подружусь! Пока мне забот с домом хватает, еще надо занятие найти, чтоб подачек у барона не просить, собственные деньги они и есть собственные, карман больше греют.

– Вы пользовались весь вечер огромным успехом, – отметил муж, когда мы уже поехали домой. По интонации было непонятно, приятно ему это или наоборот, недоволен. Считает меня легкомысленной кокеткой?

– Это легко объяснимо, – пожала плечами. – За девицей ухаживать можно только с серьезными намерениями, тут же танцы с бубном вокруг девичьей чести водят, просто так к девице не подойти, мамки-няньки коршунами глядят. С замужней дамой проще и приятнее. Умеет в постели больше, детей муж-рогоносец за своих примет, в тайне заинтересована и держит язык за зубами, надоедать любовнику не будет, ночует всегда дома, подарки дорогие принимать неловко, сплошная выгода.

Сколько подарков я «подарила» соседке сверху, и не сосчитать! От туфель до золотых сережек. Она изображала, что мы подруги перед мужем, хотя на самом деле мы только здоровались. Как-то ему в голову не приходило, что студентка не может дарить подруге туфли ценой в три стипендии.

– Да как вы… – ахнул барон. – Как вы можете рассуждать о таких вещах? Откуда в вас такой цинизм?

Разве это цинизм? Я немного удивилась. Это чистая правда!

На практике в аптеке отцветающая, но еще эффектная тетенька-провизор щедро с нами делилась опытом, пока мы развесные порошки крутили. Многое для нас было шоком. Жаль, что ни моя мама, ни Юлькина не давали никогда таких ценных советов. Мы же хорошие девочки! По их мнению, надо влюбиться, потом (вдруг) оказаться замужем, и все само собой произойдет. А то, что влюбиться и замуж вещи принципиально разные, как-то забывали, смущались, краснели. Любовей у нас случилось уже множество, а вот замуж ни меня, ни Юльку отчего-то не звали, парадокс, да?

Не рассчитала, муж-то у меня с местным менталитетом. Забылась! Девушки – трепетные цветочки и не знают, откуда берутся дети. Раз у нас не было брачной ночи, то и правда, откуда мне знать такие вещи? Вряд ли молодая мачеха занималась моим половым просвещением. А уж про повадки светских бездельников и вовсе знать неоткуда. И про мужа-рогоносца зря загнула. Вон как посуровел, брови нахмурил. На себя явно примеряет.

– Я никогда не думал, что ваш батюшка не дал вам должного воспитания, – прошипел барон. – Теперь у меня появились мысли, не красящие ни его, ни вас.

– Говорите яснее, сударь, – я чуть глаза не закатила. Какое мне дело до его мыслей?

– Вы беременны, не так ли? Этим объясняется поспешность, с которой ваш отец согласился на свадьбу без оглашения помолвки и достойного срока самой помолвки? Дело в этом?

Я вытаращила глаза и фыркнула. Капитан Очевидность, блин!

– Когда ждать появления на свет младенца? – настаивал барон. – Сами понимаете, признавать его своим у меня нет никакой охоты, как и делать наследником.

Пожевала губами, чтоб сформулировать вежливый ответ. Вообще-то хотелось ему просто сказать, что он дурак. И козёл.

– Я выросла в деревне и видела процесс воспроизводства у коней, коров и собак. Ваши опасения беспочвенны, – погордилась собой. Вон как завернула! Корову увидела живьем лет в тринадцать. – Лекарь бы определил беременность. Он же ауру щупал… то есть проверял.

– В самом деле, – признал барон аргумент весомым. – Что ж, я рад. Когда вы достаточно окрепнете, начну проводить ночи в вашей спальне. Не часто, думаю, раза в неделю будет достаточно.

Я только кивнула. Слуги-то все видят, будет странно, если на балу прыгать можно, а любовью заниматься нельзя. Тут, скорее всего, леди не шевелятся, так что вряд ли я устану больше, чем на балу. Уж всяко барон не будет меня утомлять. Наверное, выпьет пилюльки, стиснет зубы и героически исполнит супружеский долг. Собственнически оценила ладную фигуру мужа, широкие плечи. Черта лысого я буду лежать церемониальным бревном! Я хочу все это пощупать, потрогать, облизать, прикусить… Краска бросилась мне в лицо. Из карты вышла с полыхающими ушами, уж не знаю, что Тирза подумала, но лекарь явился через пять минут.

Глава 5.

Но муж подло сбежал!

Когда я, пылая негодованием после длительного медицинского осмотра, примчалась к его спальне, чтоб немедленно стребовать супружеский долг, оказалось, что она пуста!

Камердинер важно сообщил, что в какой-то деревне случился пожар и разумеется, тушить его следовало лично его милости. На меньшее селяне не рассчитывают!

Пришлось вернуться в собственную спальню. Остался невыясненным вопрос, зачем барон на мне женился? Чтоб на балах выгуливать? Неужели для него это настолько важно? Мог бы спокойно и не жениться!

Наутро долго трясла управляющего, выяснилось, что мое приданое было чисто символическим – пара сундуков тряпок, кошель золота да шкатулка с не самыми дорогими украшениями. Ну, папенька тот еще жмот оказался, не мог расщедриться. Стыдоба, а не приданое!

Пришлось отыгрываться на хозяйстве. Вместе с новой экономкой Эльвирой, приятной женщиной средних лет, мы принялись за инвентаризацию. Три дня вверх дном дом стоял. Много нового нашли, а кое-чего не досчитались. Придется бывшей экономке новый дом продавать, ее сыночку – лавку и переводить внука в бесплатную школу. Она, конечно, приползла и молила о ссылке и отработке, но я не легковерный барон, кому она нужна, старая перечница? Деньгами ей куда как больней выйдет. Воровала ради семьи – пусть семья отдувается, они неплохо жили за счет барона много лет.

Обошла все имение, заглянула даже в собачью будку на заднем дворе.

Будку, кстати, приказала перестроить, что за дощатый ящик? Охотничьи собаки пусть на псарне живут, я вообще к охоте крайне отрицательно отношусь, но почему честные сторожевые псы должны ютиться, как помоечные крысы?

Псы были мне весьма признательны. Получился приличный собачий дом, теплый, просторный, с терраской, где сразу развалилась, высунув розовый язык, мохнатая властительница подворья Берга.

Муж все это время прятался в дальней деревне. Ну, то есть ликвидировал последствия пожара. Я с удивлением узнала, что тут нет ни пожарных вышек, ни примитивной системы оповещения. А уж про пожарные щиты, лестницы на крышах и ящики с песком вовсе не слыхивали.

По этому поводу с управляющим пришлось выдержать целую баталию.

А уж когда я заикнулась про фельдшерско-акушерский пункт при каждой крупной деревне, управляющий стал прятаться не хуже мужа. Нет, совсем свихнулись: часовни на каждом углу, даже перекрестке есть, а медпунктов нет! Медпункт, поди, нужнее людям! И школа. Хотя бы начальная.

Экономка пока с новой поварихой организовывали по-новому пространство кухни по моим чертежам. У меня была дома кулинария 1954 года издания, вот там на примере кремлевской кухни было показано, что, где и как должно быть устроено, я эту книгу в детстве очень любила перелистывать, там такие аппетитные были картинки! Как вспомнишь, слюна течет. Так что тут, по местному отсталому обществу, разделение зон – уже ошеломительный прогресс. Белки вручную сбивают, терок нет, мясорубки нет, мясо для котлет на досках долбят ножами! На тех же досках, где тесто разделывают!

Кузнец наотрез отказался «всякую чушь» делать, пришлось в городе искать механика или слесаря, способного понять мои идеи. Насилу нашла. Мои лакеи весь город облазили. Долговязого худого парня Кастора считали чуть ли не юродивым, пустым фантазером. Потому что – та-а-дам! Мечтал он крылья сделать! Все смеялись и у виска пальцем крутили.

Радостно прыгая, приказала гения позвать, отмыть, накормить, и с хищным блеском в глазах с кучей изрисованных листов пришла знакомиться. Будет стараться – подкину идею дельтаплана.

– Сюда смотри! – ткнула пальцем в рисунок терки для соломки. – Понимаешь, что к чему?

Парень оказался смекалистым, только и хлопал себя по тощим ляжкам, удивляясь, как никто такой простой вещи до сих пор не придумал. За несколько часов смастерил опытный образец. А уж как обрадовались кухонные помощницы! Недда теперь гордо крутила ручку ручного миксера и учила новых работниц пользоваться овощечисткой и терками со съемными насадками.

Его милость поехал инспектировать поля? Да хоть медведей в лесу пусть считает! Или зайцев! Главное, чтоб не мешал и под руку не лез.

Хорошо, хоть канализация и водопровод в доме уже были, спроектировать такое я бы не смогла. Инженерная специальность, а я недоучившийся провизор. Практику осталось на химфарм заводе пройти и экзамены сдать.

Ну, и магия. Она была в кристаллах освещения. Ею пользовался лекарь, который крайне обиделся, что я его так назвала, он-де не лекарь, а маг-целитель четвертого ранга! Кое-кто из слуг умел сметать пыль или удалять пятна. Тирза умела разглаживать платья – посмотрит, пошевелит пальцами и подол ровнехонький, а воротник накрахмаленный. А я ничего не умела. Не получалось, а объяснять было некому, не спрашивать же у слуг, авторитета никакого не будет.

Зато удалось выяснить, зачем барон помчался в деревню. Будучи водным магом, тушить пожары как раз было его непосредственной специальностью. Барона-то проще дергать по ночам, чем противопожарную безопасность соблюдать.

Вообще-то супруги должны общаться, разговаривать, гулять. Ладно, с постелью у нас очевидные проблемы, но поговорить-то можно? Я человек общительный, меня это показательное игнорирование тревожит. Надоело выуживать сведения из слуг. Я даже секретер вскрыла (что там вскрывать, просто отжала замочек), и ознакомилась со скучнейшей перепиской. В ящичках были письма к барону – от друзей, с упоминанием совместных попоек и всяческих глупостей, творимых в пьяном виде; от родни – кто там шестого племянника произвел на свет, женился, овдовел, заболел и помер. Мало информативно, я все равно не знаю, кто это такие. Пачка писем, перевязанных розовой лентой, заставила меня презрительно фыркнуть. Амант пишет. Друг сердца.

Если вы думаете, что я благородно не стала это читать, то вы ошибаетесь. Информация правит миром. А эпистолярный жанр был крайне популярным и даже иногда высокохудожественным. Описание первой встречи на балу, взглядов, касания рук в танце пронзали своей остротой. Писал амант превосходно. Тонко чувствующая натура, мать его! В какой фазе была луна, как шелестел фонтан, и какая там пичужка что прощебетала, ничего не забыл. Через несколько писем добрались до первого поцелуя. Меня передернуло. Зачем барон это хранит? Это компромат!

«Друг мой, отец дал согласие на мой брак, свадьба летом. Более мы не можем встречаться, нежно целую, обнимаю, Л.», – гласил последний листок. – «И если ты ценишь мои чувства, верни мне мои письма». Ах, какие мы нежные! И неосторожные.

Читали мы, какие страсти кипели из-за неосторожного письма. Из-за слов! Слов на бумаге! А сейчас на видео хоть голый скачи, все привыкли, фыркнут и отвернутся. К сожалению, даты и фамилии дружок барона не писал. С огромным удовольствием кинула всю пачку в камин. Еще не хватало такое в доме держать! Раз барон сам не отправил адресату, сама приберусь. Мне вон слова ласкового не сказал, а тут такие страсти!

Обидно же!

Письмо на хорошей плотной бумаге извещало, что нас посетят граф и графиня Рулли по пути к своему замку и надеются встретить радушный прием, а также познакомиться со свежеиспеченной баронессой Матсин. Тут даты были проставлены. И когда меня жук-управляющий намеревался поставить в известность? Когда карета у крыльца будет? Барон вовремя усвистал, если граф сочтет себя оскорбленным, то виновата буду я, невежа и плохая хозяйка. И прибудет граф… завтра?!

Ах, ты ж, окаянный тихушник!

Надо бежать! Так и помчалась с письмом в руке, не глядя под ноги. Чуть не растянулась на гладком натертом полу. А ну взяла себя в руки! Думай головой, а не тем местом, откуда ноги растут! В доме чисто? В кухне добавить два-три блюда особой сложностью не будет? Вот и успокойся, паникерша. Гостевые покои проветрить и цветы поставить – дело получаса, комнаты и так всегда готовы к приему гостей. Заглянуть для порядка разве что следует, и все.

Подумаешь, граф! Не принц крови! Земли в пятнадцать раз больше, чем у нас, да и вся разница! Атос тоже графом был, но то благородный человек, следовательно, поступающий во вред себе ради дурацких принципов. Чтоб граф запросто посещал опального барона? Чести много, значит, ему что-то надо. А раз ему надо, а мне нет, это меняет расстановку сил. Мы люди простые, мне что граф, что король, буду вежлива, а ползать на брюхе не собираюсь.

Граф оказался плешивым старикашкой, одетым в кафтан, так щедро расшитый камнями, что он блестел и переливался, как зеркальный диско-шар в ночном клубе. Графиня оказалась на голову выше супруга, в два раза шире в плечах и с таким злющим взглядом, что я поежилась.

С одной стороны, осатанеешь, когда тебя выдают замуж за старого и противного. Это в двадцать простительно думать, что сорокалетний муж – нормально. Когда молода и полна сил, то просто не понимаешь, что мужу охота уже не гарцевать, а отдыхать в тишине и покое. Тебе тридцать – а ему пятьдесят, у него одышка, гипертония и геморрой. Тебе сорок, а ему шестьдесят, прибавляются катаракта, панкреатит, артрит и ревматизм, и это ужасно!

С другой стороны, молодые любовники были во все времена, была бы охота графине крутить романы, и на нее нашлись бы любители масштабных форм, я уверена.

Граф, шаркая подошвами широких ботфортов, подшитых изнутри кружевами, подошел к ручке и смачно ее облобызал. Я удивилась. Читала, что так делать неприлично, поцелуй надо обозначить, едва прикоснуться, а уж так облизывать и причмокивать вовсе не годится.

С графиней мы обменялись холодными взглядами и реверансами. Гостей провели к выделенным комнатам. Горячая вода, свежее белье, все было приготовлено заранее. Хорошо иметь слуг!

Через час мы собрались за ужином. Графиня едва отвечала на вежливые расспросы, как добрались, как погода-природа, а граф жадно ел. Неужели графиня его дома не кормит?

– Я доволен, – граф обмакнул губы салфеткой, отваливаясь от стола. – Как называются эти нежные мясные шарики?

– Фрикадельки, ваше сиятельство, – скромно улыбнулась я.

Даже удивительно, что такое полезное изобретение только в XIX веке изобрели². Фарш был пропущен через новую мясорубку дважды, и разбавлен размоченными в молоке белым хлебом почти вполовину. Мяса не напасешься, если лепить котлеты из одного мяса! Юлькин брат вечно приводил домой компании оголодавших друзей, им умять за раз пятилитровую кастрюлю борща труда не составляло, поэтому Юлька к припасам всегда экономно относилась. Обжаренный лук и тертая морковочка тоже пошли в дело. Фарш нельзя долго мешать, иначе он станет жестким. Перед лепкой охладить двадцать минут, накатать шариков, обвалять в панировке и жарить на разогретой сковороде. Еле нашла подходящую, с высокими бортиками.

– Вы не поделитесь рецептом? – злобно спросила графиня Рулли.

– Право же, не занимаюсь кухней, – растерянно захлопала глазами я.

Хрен тебе, а не рецепты! Ковырялась в оливье, как в сушеных тараканах, с таким же выражением лица. А я для майонеза самые свежие яйца взяла! Вышел он густым, желтоватым, блестящим, а благодаря миксеру очень однородным. На кухне все в восторге были.

– Тогда мы просто переманим к себе вашего повара, – облегченно рассмеялась графиня. – Сами понимаете, в замке Рулли должны работать самые лучшие работники!

– Да у меня не повар из Высшей кулинарной академии, – небрежно отмахнулась я. – Неграмотная стряпуха из деревни, переманивайте, коли в цене сговоритесь!

Я по совету Тирзы ее наняла. Деревенская женщина с талантом к готовке, без дипломов, но с огромным желанием учиться и экспериментировать. Не думаю, что графине такая подойдет. Да и Сайта не дура, терпеть капризную и надменную хозяйку, когда на кухне такие чудеса начали твориться. У нее глаза горели! Мы, пока майонез сочиняли, практически подружились!

– Несомненно, она будет счастлива нам служить, – прошамкал граф. – надеюсь, вы не обидитесь на нас?

Но графиня ожидаемо скривилась. Престиж – наше все, деревенской бабе нечего делать на графской кухне! На то и был расчет.

– Для вас все самое лучшее, – улыбнулась. – Отведайте эту сдобу, она сегодня особенно удалась.

Но граф пожелал беседовать со мной в кабинете. Может, он не хочет, чтоб жена грела уши? Я распорядилась подать кофе и ликеры в кабинет. Мне все равно, где махровую дурочку строить.

– Мне нужно было поговорить с бароном, я весьма разочарован, что он отсутствует, – граф удобно расположился в кресле и вытянул ноги на пуфике.

– Его милость такой рачительный хозяин, – кивнула я. С этим бароном я бы сама поговорила! Две недели уже дома нет! – Чуть свет то на выгоне, то поля объезжает, то мануфактуры.

– Скажу прямо, я хотел отдать за него нашу дочь Лору, объединив наши земли. Мне нужны новые охотничьи угодья, и я весьма заинтересован в ваших лесах.

– Ах, я не могу вести никаких переговоров, супруг меня не уполномочивал! – развела ручками. – Боюсь, что и управляющий скажет вам то же самое. Но я все передам мужу, он непременно нанесет вам визит, и вы решите все деловые вопросы.

– Один вопрос я намерен решить с вами. Вы знаете, что закладная на поместье Матсин находится у меня?

– Впервые слышу.

– Мы договорились с бароном, что как только он привезет жену, он позволит мне воспользоваться «правом сеньора». Я ведь ваш сеньор, баронесса! – граф отсалютовал рюмкой ликера и захихикал.

Я вытаращила глаза, потеряв на секунду дар речи.

– Но я не дочь виллана! Как мог барон на такое пойти?

– Жена больше не может подарить мне детей, – почмокал губами граф.

На кой черт тебе дети, дождись внуков уже, раз дочь на выданье!

– Наследника родите мне вы! – граф указал на меня узловатым пальцем. – В столице я раздобыл весьма дорогой талисман, обеспечивающий беременность мальчиком. Моя жена походит с подушкой на животе, а когда вы родите, я отвезу младенца в Рулли. Ваше баронство такое отдаленное, что о вашей беременности и разрешении от бремени никто не будет знать. Барон в опале, гости к вам наведываются крайне редко. Так что сегодня я жду вас в моей опочивальне! Взамен я оставлю вам закладную на ночном столике! – граф хрипло засмеялся. – Барон поклялся оставить вас нетронутой!

Ах, вот почему барон слинял! Работорговец, а не муж! Подлец! Предатель! Сам не спит, а жену под графа счел возможным подложить? Это что, обычная практика у местного дворянства? Я просто закипела от возмущения.

– Не вздумайте бежать, ничем хорошим для баронства это не кончится. Я просто заберу его себе. Я приму средство для спален и жду вас не позднее, чем через час! – распорядился граф. – Идите, готовьтесь!

Если я его стукну канделябром по голове, это поможет мне? Вряд ли. С графом толпа вооруженной стражи. Найти кого-то другого вместо себя? Нарядить и подсунуть? Наврать, что я слишком стыдлива и потребовать полной темноты? Желающую заработать на приданое сговорчивую девицу можно найти. Но кого я найду за час? Да чтоб не слишком отличалась телосложением?

Глава 6.

– Моя ж ты прелесть! – мерзкий старикан в белых кружевах был не менее мерзок. Он потянулся ко мне синюшными губами.

Только бы не стошнило!

Закрыв глаза, я быстро прижалась к нему губами и протолкнула в рот графа глоток отвара сон-травы, одной рукой плотно придержав затылок, а второй рукой нежно, но уверенно прижала сонную артерию.

Я смазала рот изнутри постным маслом, чтоб впиталось меньше, но это же лютиковые! Лиловые цветы с серебряным пушком сон-травы ужасно ядовиты. Насмерть отравиться дозы не хватит, а вот оглушить на часик сойдет.

Держа руку на пульсе закатившего глаза графа, второй рукой вытерла пот. Только бы не окочурился! Живи, сволочь!

Пульс был неплохим, дышал граф ровно, и я немного успокоилась.

Быстро стянула с него роскошные батистовые панталоны с воланами, швырнула их возле кровати. Достала из декольте пузырек и облила вялый росток графа крахмальным клейстером, морщась от отвращения. Теперь пара мазков крови на простыне и все?

Нет, не все! На спинке кровати висел, поблескивая в свете свечей, талисман. Чеканный медальон с камушками. Мальчика вам, значит, ваше сиятельство? А вдруг у него есть функция видеозаписи?

Я взяла талисман в руки. Камни держат структуру заклинаний за счет кристаллической решетки. Я хорошенько прогрела талисман на огне камина, как только пальцы терпели. Центральный камушек мигнул и погас. На всякий случай я еще и в воде медальон подержала, побултыхав в кувшине. Надеюсь, часть заряда водой смоется. Пока купала и грела талисман, несколько раз жалобно простонала и подпрыгнула на кровати. Для подслушивающих. Удивительно же, что в спальне тишина, когда господин граф изволит наследника делать?

На кровати зашевелился и застонал граф. Открыл мутные глаза. Я закрыла лицо и затрясла плечами, имитируя бурные рыдания.

– Неужели я был так плох? – невнятно спросил граф.

Чудо, что не умер!

– Позвольте мне уйти! Я не могу тут больше оставаться! – завопила я, заламывая руки.

– Минутку, – граф кряхтя, приподнялся на локтях, снял талисман и довольно хмыкнул. – Почти разряжен. Я доволен, баронесса, вами и вашим послушанием.

– А закладную?

– Когда лекарь подтвердит беременность! – осклабился старикашка.

– Но вы обещали! – ахнула. – Разве я сделала недостаточно?

– Нет еще, – граф игриво подмигнул и шлепнул меня по бедру. Да чтоб ты сдох, паук сладострастный! Надеюсь, у тебя больше не осталось пилюль для продолжения секс-марафона?

– О, я несчастная! – взвыла и кинулась к выходу.

Выразительно, но негромко рыдая, промчалась мимо охранника графа и убежала на свою половину.

Долго разговаривали, ядовитая гадость все-таки впиталась в слизистую рта, я ощущала легкое онемение языка с горьким привкусом. В народной медицине его отвар пьют при кашле и женских недомоганиях, водный настой обладает фунгицидным действием, им смазывают ожоги, а настойкой делают растирания. Народная медицина тот еще квест на выживание, бабки и аконит почти так же используют. Принцип простой: или полегчает, или преставишься.

– Вот, как вы приказали, теплое молочко! – Тирза принесла большую кружку на подносе.

Я тщательно протерла полость рта тампоном, несколько раз прополоскала. Мерзкий вкус стал значительно слабее. Теперь можно пить молоко. Все равно полифепана³ у них нет. Молоко связывает токсины, не зря его на вредных производствах давали.

– Госпожа, вы у графа были? – робко спросила Тирза.

– У него закладная на поместье, – хмуро ответила я.

– И как же? – ахнула горничная. Вот дура! Сама клейстер варила, в бутылек наливала, но ничего не поняла.

– Должен убедиться, что понесла, тогда отдаст бумагу, – все-таки объяснила.

– Да как же?! А господин барон?

Я фыркнула. Графский целитель меня в лицо не знает. Разве у нас не найдется забеременевшей селянки? А с господином бароном у меня будет длинный и тяжелый разговор. Нашелся тут работорговец и адепт суррогатного материнства!

Через три недели надутый и спесивый, как индюк, целитель графа Рулли явился в имение. Осмотрел за ширмой лежащую ни жива, ни мертва Недду и наличие беременности подтвердил. Все вздохнули с облегчением: целитель, я, Тирза, Недда. Только лакей Натан был не слишком рад, жениться ему теперь на Недде придется.

Зато от графа прибыл ларчик со свитком закладной, недурным золотым браслетом с опалами, и огромный букет редких оранжерейных цветов. Сдержал слово. С букетом и браслетом счастливая Недда пошла в храм с невеселым Натаном. Ну, а чего тянуть? Я хозяйка строгая, слугам шалить не дозволяю! Нечего дурить девчонку было, молоденькая совсем. Пошалил – женись. Заодно стала посаженной матерью и обещала младенца крестить, как родится.

Барона ждал дома неласковый прием.

Первые дни я едва по потолку не бегала, вспоминая, на что меня хотел толкнуть барон. Расплатиться женой и первенцем за собственное поместье! Собой бы и расплачивался, если задолжал! От кипящей ярости я перешла к холодной злости, такие речи сочиняла, что барон от стыда обязан был сгореть! Потом я ощутила горькое презрение, потом холодную досаду, а потом махнула рукой и забыла, закрутившись в хозяйственных хлопотах.

У меня жатва! Сбор и переработка яблок! Лен мять надо!

По лестнице из розового мрамора я ходила с опаской. Ну, как меня обратно того? Мне тут понравилось! Без Юльки, конечно, не то пальто, скучаю я по ней. Как она восприняла мое исчезновение?

Или вместо меня эта курица безмозглая появилась, бывшая жена Эжена? Я ее уже ненавижу! Довела мужика до того, что он домой боится показаться. А может, она из-за графа Рулли истерила? Тогда понятно. Женой торговать – поступок не похвальный. Разве дворянская честь такое стерпит? Последний крестьянин жену другому не отдаст… хотя… крестьянин, может, и отдаст! Потому как в крестьянском хозяйстве все для пользы дела должно существовать. Если ощутимая польза будет, то можно и жену в аренду сдать.

А, да что теперь говорить! Придется признать, что барон хуже холодильника. Только на вид красивый. А так – малодушный трус и подлец.

Ну, я ему отомщу той же монетой. Даже хуже. Всех прежних слуг я рассчитала. Преданных барону больше не осталось. Зачем держать десять горничных, если есть две с магическим даром уборки? Пусть эти две и жалованье получают за десятерых, если справляются. По-моему, справедливо!

Экономка и кухарка с помощницами новые. Садовники вне дома работают, пусть остаются, их я не тронула, как и конюхов. Целитель тоже вроде ценный специалист, хорошими целителями не разбрасываются ни в каких мирах. Управляющего старого оставила. Мужчина толковый, знающий. Ему замену найти не так-то просто. Да только о каждом его шаге у меня по три осведомителя отныне сообщают, в каждой деревне глаза и уши есть.

Ух, как его передергивало, когда он мне отдавал мои мешочки честно сэкономленных денег! Нет, я расходы сократила, воровство пресекла, порядок навела? Деньги мои, а не баронские! Тайничок оборудовала в ванной, на дне бассейна. Как я поняла, тут народ плавать не умел и не особо стремился. Поэтому расковырять плитку в боковой стенке и выдолбить там нишу в пару ладоней мне показалось безопасным и правильным. Монетам вода точно не повредит. Останусь я женой барона или не останусь, запас карман не тянет.

Жалко будет бросать налаженное хозяйство, но если мы с бароном не договоримся, то придется драпать. А с тем, кто с легкостью согласился отдать собственную жену, мы вряд ли договоримся. Да еще оставить ее девственницей, чтоб гадкий граф был уверен, что он первый и единственный. Фу-фу-фу.

– Госпожа, – лакей Марко степенно вошел к кабинет, где я подсчитывала дневные расходы, проверяя экономку. – Там ведьму поймали. Селяне ее во двор привезли, госпожа, требуют казнить.

– Ведьму? – это интересно!

Ведьмы были либо безобидными травницами, либо полупомешанными экзальтированными особами, воображающими, что имеют какие-то особые силы. Ну, еще как вариант, мошенницами. Травницу надлежало проэкзаменовать и отпустить, либо выпороть, запретить заниматься практикой и прогнать с земель. Сумасшедшими пусть целитель занимается. Все равно сидит без дела целыми днями, с тех пор, как уехал граф Рулли. Я на здоровье не жаловалась и его избегала, чтобы дотошный целитель наш маленький обман не раскрыл.

Заперла документы в стол, закрыла кабинет и прошла на балкон, выходящий на задний двор.

Толпа крестьян дружно стащили шапки и поклонилась.

На телеге, увязанная как колбаса, лежала девушка, вниз лицом, в драной рубашке, и в штанах. И все бы хорошо, но на спине рубашки был принт! Полноцветный принт! Девушка на метле, в островерхой шляпе на фоне луны. Надпись выше «Ведьмы не стареют». Я сама эту рубашку заказывала для Юльки на восьмое марта!

Всплеснула руками и помчалась вниз, перепрыгивая через три ступеньки.

– Вот, стало быть, ведьму поймали! – важно доложил староста.

– Чем докажешь? – прищурился управляющий.

– Дак вот же, сама призналась – староста указал пальцем в рисунок.

– Я тебе на лбу напишу «осел», так ослом все признают? – управляющий недоверчиво потыкал в плечо девушки.

Я ворвалась в толпу, щедро раздавая пинки и тычки. Переглянувшись, за мной кинулись Мирко и Свирез. Я запрыгнула на телегу и стала тут же развязывать грубые веревки. Юлька застонала.

– Воды! Лекаря! Идиоты, остолопы! Налоги подниму втрое! – завизжала я.

– Помилуйте, госпожа баронесса! – повалился на колени староста.

– Я с тобой еще разберусь! – погрозила ему кулаком. – Несите аккуратно наверх! Не ведьма это вовсе! Подруга моя с пансиона!

– Дык она колодец отравить хотела, – испуганно вращая глазами, пролепетал староста.

– Козлина! – тихо, но выразительно прошипела Юлька, не открывая глаз. – Тонула я!

– Юлька, Юлечка! – завопила я, хватая ее за руки и растирая. – Живая! Родненькая!

Юлька приоткрыла глаза.

– Ух ты, – сказала она удивленно и потеряла сознание.

Глава 7.

Целитель подругу осмотрел, кроме легкого переохлаждения, ничего не нашел. Поэтому мы засели в спальне под одеялом с подносом чая, булок и варенья.

– Ты пропала, – пожала плечами Юлька. – Мы все кругом обыскали, все соседние дачи оббегали, ну, и ребята решили колодец проверить. Тот, который за теть Анфисиной дачей.

– Зачем? У вас же своя скважина!

– Спроси этих придурков! Пошли и пошли, я наклонилась через бортик и упала. Выныриваю, а тут лохматые мужики налетели, кричат, вяжут меня и поволокли.

– Ужас! – выдохнула я. – Слушай, а может, этот колодец к нам ведет? Я домой хочу!

– Ты «Варвару-красу» пересмотрела в детстве, – безжалостно сказала подруга. – Так не бывает!

– А это бывает? – я обвела рукой лиловую спальню, широченную кровать с фиолетовым балдахином.

– Не бывает, – согласилась Юлька. – Ты сейчас тут кто? Магичка?

– Баронесса. Хозяйка. Магия в мире есть, но лично у меня нет. Или не проявилась.

– Жалко, но неплохо. Могла бы рабыней на невольничьем рынке оказаться. Или крестьянкой крепостной. Зачем тебе назад? Охота экзамены сдавать?

– Неохота! – Признала я. – Но как-то… нехорошо же, родные беспокоятся.

– Кто? – усмехнулась Юлька. – Твоя мамаша? Окстись, она только рада, что ты хату освободила и личную жизнь устраивает. А мои только брата любят, меня по ошибке сделали, я за ним вечно прикрываю косяки и дом надраиваю! Скажешь, нет?

Я вынуждена была кивнуть. Ежедневное мытье полов, готовка, мытье посуды были Юлькиными обязанностями. Не считая хорошей учебы, разумеется. Брат обязан был вынести мусор и купить хлеба. Несправедливое распределение обязанностей, приучающее девочку к труду, а мальчика к безделью. Юлька не виновата ведь, что брат был желанным и долгожданным, а она случайно получилась? Отцу на все, кроме работы, было плевать, а мать обожала Пашеньку. Юлька могла из кожи вылезти, но всегда оставалась на втором месте.

– Не хочу домой! – Юлька развалилась на кровати, заложив руки за голову. – Хоть отдохну. Клевое же приключение!

Я рассказала все, что со мной приключилось. Секретов от подруги у меня не было, с садика дружили ведь. Одна школа, один институт.

– Здорово! – обрадовалась Юлька. – Подруга по пансиону! Это вообще чистая правда! Фармфак тот же пансион, одни девочки и строгие надзирательницы! Двое мужчин, декан и его зам! Все ж остальные бабы, даже физкультурницы с кафедры!

И это действительно было правдой. Триста девочек и на них десять мальчиков, которых зачислили в одну группу, чтоб оборону держали против женских интриг. Да и какие мальчики, ни одного высокого румяного крепыша. Такого, надо полагать, на подлете к вузу окольцевали бы. В остатке были сутулые тощие очкарики, пухляши-очкарики, кривоногие очкарики, шепелявые и прочие нездоровые элементы.

– Погоди, тут дело такое, – замялась, но призналась. – Замужем я.

Юлька вытаращила глаза и потребовала:

– Познакомь! Никогда живого барона не видела!

– Если я его увижу, он будет гораздо менее живой, – мрачно процедила я.

Юлька слушала про мои подвиги, азартно блестя глазами и эмоционально вскрикивая.

– Козел твой муж, – сообщила она, оглядывая взглядом пустой поднос.

Я уныло вздохнула, полностью согласная с характеристикой.

– Давай уйдем от него!

– Как и куда? – спросила я. – Тут прав у дам не очень-то наскребется, у вдов чуть повеселее жизнь, а таких молодых-красивых живо вернут, рожать заставят, тебя тоже замуж выдадут. Чтоб не вякала.

– Тогда он должен от тебя уйти! – щедро предложила Юлька.

– А он как бы уже… второй месяц не появляется.

– Так может, ты уже вдова? – обрадовалась подруга и потерла лапки. – Ух, заживем!

– Живой, управляющему шлет весточки, – мой вздох пошевелил складки балдахина.

– Не тебе? – возмутилась Юлька.

– А мое дело вышивать на балкончике, – мстительно сообщила я.

Подруга внимательно на меня посмотрела. Не поверила, ясное дело. Уж она- то меня знает. Я и вышивка понятия несовместимые. Умею, но не люблю.

– Так-то неплохо, без него лучше, – я попыталась предотвратить бедствие, знала этот разгорающийся огонечек в ее глазах!

– Откуда весточки шлет? – последовал деловой вопрос.

Я приоткрыла рот. А правда, неужели все время муженек мотается по своим землям, ночует в избах, на сеновале, под кустом и не моется? В охотничьей сторожке мхом обрастает?

– То-то! – подруга воздела вверх палец. – Меня слушай! Мы его живо выкурим и притянем к ответу!

Управляющий держался недолго. Был у барона городской дом! Был! Мы получили путем угроз и шантажа адрес и довольные, пошли спать.

– Нет, ну скотина же, запасной аэродром держит, развлекается, а ты тут пашешь по хозяйству! – возмущалась Юлька.

– Вдруг управляющий его предупредит? – утром моя неуверенность удесятерилась. Юлька всегда была азартной, генератором идей, а я исполнителем и разгребателем возникающих в результате ее активности проблем.

– Откуда он будет знать, что мы поехали в город? Мы тут в садике гуляем, никого не трогаем, – объяснила мне Юлька, зорко вглядываясь вдаль. Позади дальней парковой ограды проходила дорога. Утром движение было довольно оживленным, но нам нужно было в город, и желательно, не в телеге со связанными свиньями или клетками с курами.

– Вот! – Юлька указала на повозку. – Почтовая! Письма не воняют и не визжат.

Я восхищенно посмотрела на подругу. Такое впечатление, что не я, а она тут прожила целый месяц.

За серебрушку возница охотно согласился подвезти двух милых девушек до города. Он же щедро поделился сплетнями. Пришлось и о себе услышать. Дескать, барон женился на весьма слабой здоровьем девице, которая лишь один бал и посетила, а все остальное время хворает, целитель у них в поместье живет безвыездно. Хрен бы с ней, лишь бы наследника родила. Вот барону прочили в жены Лору Рулли, вот девка, кровь с молоком! Да и граф с приданым не поскупился бы! Или вот у Праднанов три дочери, как на подбор! Или у Мейаров племянница…

– Оттяпал бы граф Рулли себе баронство, и все дела, – тихо пояснила внимательно слушающей Юльке.

– Так почему же барон такую хилую выбрал? – вставила Юлька вопрос.

– Вестимо дело, из-за магии, – важно ответил возница. – Та девица с девством, стало быть, барону магию передала.

Мы ошеломленно переглянулись. Затем обе фыркнули. Обе давно не девицы были, невинность – глупейшая причина для женитьбы! В классической литературе все сплошь обмирают от девственниц, а смысл? Что я, себя не помню? Полная растерянность, неловкость и стыд. Не всем же везет на искусного любовника сразу нарваться, терпеливого, чтоб научил, дал распробовать. Помню свое разочарование после первого раза – где восторг, где пыл, где удовольствие? Звезды в глазах и вот это все? Сплошное недоумение, зачем оно надо, если я пальцами делаю это за минуту, а тут все десять минут пыхтения, риск залететь, заразиться и никакой радости. Ясное дело, когда сифилис косил Европу, ценные девственницы считались «чистыми», но это безопасность, а не радости секса.

– Так получается, барон не маг? Или ему своих сил мало? – не отставала Юлька.

– Маг, барышня, только слабый, – подтвердил возничий. – Каждый слабый желает свои силы увеличить, это же долголетие и здоровье. Разве вы нашего барона не знаете?

– Не довелось, – честно ответила Юлька.

Я руками очертила квадратные контуры и прошептала: «холодильник». Обе прыснули.

Добрый человек довез нас до рыночной площади и даже пообещал подвезти обратно, если мы будем возвращаться не позднее, чем через три часа.

– Дурак, – тихо прошипела Юлька, кокетливо улыбнулась возничему и помахала ручкой. – Подхватил нас у самого поместья, по виду мы благородные, а барона не знаем, ну идиот же! Даже не задумался!

– Нам же это на руку. Не будь строга к мужчине, он от твоих глаз поплыл, – шутливо толкнула подругу в бок.

Мы влились в шумящую толпу рыночной площади. Это не постановка, не стилизация, это все настоящее! Юлька неслась галопом, я еле поспевала за ней.

Чарующий аромат жареного мяса заставил трепетать мои ноздри. Решительно завернула подругу в полотняную палатку, где на жаровне продавец жарил нанизанные на палочки полоски мяса.

– Антисанитария, глисты, сальмонеллы, дизентерия, – тихо пробурчала Юлька.

– Оно жареное! – возразила я. – И не хватай руками, ешь, как все, со шпажки!

Восхитительно перченые, хрустящие кусочки мяса внутри таили нежную мякоть, брызгающую соком. Нам выделили миску зелени и куски лепешки.

– Объедение, – вздохнула Юлька. – Только пить охота теперь.

– Тут кроме вина, самогона, сидра и пива ничего не продают. А нам надо сохранять трезвость. Вон фонтан, водички попей.

– Вот от трезвости все проблемы, – пробурчала подруга, снова набирая скорость.

– Да куда ж ты так несешься? – взмолилась я, обливаясь потом. Нет, чтоб обстоятельно осмотреться, спросить дорогу, она мчится, как конь ретивый.

Нам указали нужную улицу.

Уставшие и порядком взмыленные, мы вступили под сень раскидистых буков. Улица и называлась Буковая аллея. Чисто выметенная брусчатка, респектабельные особняки, вазоны с цветами.

Подруга вдруг ухватила меня за локоть и развернула спиной к дому. Я моргнула, но подчинилась. Юлька полезла в карман и подала мне зеркальце, чуть кивнув мне за спину. Я быстренько осмотрелась. Ничего особенного не просматривалось: редкие прохожие, вальяжно шествующая по своим делам крупная кошка.

– На балконе, – шепнула Юлька, делая вид, что помогает мне навести красоту.

Я повернула зеркальце немного вверх и замерла. На широком балконе второго этажа, уставленном кадками с цветами, за столиком в плетеном кресле сидел мой муж с пышнотелой блондинкой. Они попивали чай и любовались видами на площадь.

Юлька подхватила меня под локоть и потащила вперед.

– Пожар он тушит, мерзавец, – пошипела я. – Между ног пожар!

– Ты же сказала, он не такой! – недоумевала Юлька.

– Значит, ошиблась. Это у него на меня не стояло, – горько признала свое фиаско. – Только графу Рулли гожусь, его милости барону жирных блондинок подавай.

– Это ему спускать нельзя! – решительно заявила подруга. – Ты разводишься!

Она потащила меня прямиком в полицейский участок. Там я представилась и тщательно рыдая, сообщила, что муж мне изменяет. Вот прямо сейчас, в настоящий момент. По такому-то адресу.

– Я себя полной дурой чувствую, – прошипела Юльке.

– Все обманутые жены дурами выглядят, чем ты лучше? – утешала меня подруга. – Зато причина для развода – пальчики оближешь! Куда ж еще больше?

Полиция действительно работала хорошо.

Барон и его содержанка были весьма неприятно поражены, когда в спальню, помимо краснеющей горничной и смущенной экономки скромно зашли двое полицейских и засвидетельствовали факт супружеской измены.

– Можете продолжать, – великодушно разрешил тот, что постарше. – Факт мы запротоколировали, ожидайте повестки в суд.

Блондинка взвизгнула, когда барон резко ссадил ее с себя и сел, прикрывшись покрывалом.

– Какой суд, зачем суд?

– Ваша супруга с вами разводится, ввиду ваших измен, – сообщил полицейский. И добавил сочувственно:

– Как же вы так неосторожно, ваша милость? Нехорошо ведь!

Мы с Юлькой успели провернуть кучу дел: поблагодарить полицейских, которые уже опросили прислугу в доме и ближайших соседей, проконсультироваться со стряпчим, составить иск и сдать его в канцелярию магистрата, уплатив надлежащую пошлину.

– Половина поместья нам по закону положена, либо содержание, а вторую он сам отдаст, если мы расскажем о его махинациях с графом Рулли, – подруга была настроена решительно. – На содержание бывшей жены у него денег нет, правильно? Тут дают время на примирение сторон?

– Да, три месяца.

– Жалко, что ты не беременна, – вздохнула Юлька.

– Как это не беременна? – возмутилась я. – А граф Рулли что, зря мучился? Его лекарь подтвердит, он сам подтвердит! У нас пять-шесть недель беременности!

– Барону крышка, – Юлька запрыгала по мостовой. – Был просто опальный, будет бесштанный!

– Я не уверена, что мы правильно поступаем, – сердце глодал червячок сомнения.

– Тебе что, его жалко?! – Юлька аж задохнулась от возмущения. – Хочешь уйти гордая, с задранным носом, голая, босая, беременная, оставив его радоваться жизни с этой белобрысой коровой?! Прекращай немедленно! Он! Тебе!! Изменил!!! Факт! Он должен быть наказан!

– Должен, но я думала в отместку просто любовника найти, – промямлила я.

– При богатом поместье у тебя хороших любовников в три ряда можно будет составлять, любого выберешь, кто приглянется, – резонно возразила подруга. – Даже не думай жалеть его!

– Я планировала травную лавку открыть, – призналась. – Травы тут такие же.

– А чего бы не открыть? Откроем! Только баронство тут не лишнее никак. Ты ж травки на землях барона собралась собирать? Ну? Хочешь, чтоб он тебя плетью протянул или собаками потравил? Поверь, мужик с воза, бабе легче!

Всю обратную дорогу мы ехали на телеге с сеном и самозабвенно ругались.

Глава 8.

Мы опередили барона буквально на час, уже заканчивали ужин, когда в столовую ворвался злющий супруг.

– Добрый вечер, Эжен, – спокойно сказала я. – Мы вас заждались.

Щелкнула пальцами, указывая лакею, чтоб поставил еще прибор.

– У нас гости? – барон сел и неприязненно покосился на Юльку. Воспитание не позволяет скандалить при посторонних? Это правильно.

– Мой супруг Эжен, барон Матсин. Моя подруга детства, Джулия Котта, – представила я. Котта – потому что кошка, Юлька обожала котов, как и я.

– Индейка сегодня особенно удалась, – чуть фыркнула Юлька.

– О да, брусничный соус просто великолепен! – согласилась я. – А лимонный пирог?

– Он тает на языке!

Барон играл желваками, но слушал наши кулинарные реплики с видом несломленного мученика. Я бы уже сто раз вспылила. Но барон досидел до конца ужина.

– Дорогая супруга, я бы хотел с вами поговорить. Уделите мне время.

– И я этого жажду, дорогой супруг, – пропела я.

Замок кабинетной двери щелкнул. Я чинно уселась в кресло, расправила юбку, сложила ручки на коленях. Внутри все дрожало от страха. Ужасно не люблю разборки, крики, скандалы. Меня будто паралич охватывает, могу только бессильно рот разевать, хватая воздух. Все острые слова и убийственные реплики приходят на ум намного позже.

– До меня дошли слухи, что вы желаете развестись со мной.

– Двоих полицейских и кучу свидетельских показаний вряд ли можно назвать слухами, – тихо поправила я, глядя на мыски туфель.

– Вам даже это известно? Кто же вас просветил?

– Ваша любовница, – любезно улыбнулась я. Не говорить же, что я выслеживала мужа лично! Стыд какой для баронессы.

– Клодина? – барон был поражен в самое сердце. – Но как?

– Две женщины всегда могут понять друг друга, – отмахнулась я. – Почему вы меня отдали графу Рулли, гораздо более интересный вопрос.

Барон покраснел. В тусклом свете двух подсвечников это оказалось очень заметно.

– Я… впрочем, неважно. Можно поздравить вас с беременностью?

– Можете поздравить, – кивнула. – Но ребенка не отдам. По закону он будет считаться вашим, господин барон. Ибо зачат в законном браке.

– Но… Мы так не договаривались. граф будет недоволен!

– И только? Вы хотите, чтоб эта некрасивая история стала достоянием большого света? Вы мертвец, господин барон. Вы и так в опале. После этой грязи вам руки не подадут даже немногие оставшиеся друзья.

Барон сломал стек, выбросил обломки и забегал по кабинету. Я выдохнула.

– Но ребенок…

– Я не могу запрещать графу завещать ему титул и земли, – моей улыбке позавидовали бы крокодилы.

– Ваши аппетиты запредельны! – крикнул барон. – Я совершенно не знал вас!

– Многие мужья совершено не знают своих жен, – согласно кивнула.

– Чего вы добиваетесь? – барон навис надо мной.

– Свободы, ваша милость, – бестрепетно встретила его тяжелый взгляд. – Свободы и независимости. От вас, ваших долгов, ваших обязательств.

– Но не моих денег! – хохотнул барон.

– Вы отвратительный хозяин, ваша милость. Вам напомнить о госпоже Груханир, или о кухарке-воровке? В моих руках ваши деньги будут в большей безопасности и будут только прирастать. Городской дом и деньги в банке можете оставить себе, живите с Клодиной долго и счастливо. Я сегодня открыла свой собственный счет.

– Счет, проценты, недвижимость… юная пансионерка может понимать, что это означает? – барон расслабленно сел в кресло и вытянул ноги.

Я промолчала. Не собиралась ему ничего доказывать. Гад какой! Нечего изменять было и подкладывать меня под графа.

– Развод, значит, – с угрозой сказал барон.

– Вы верно поняли, ваша милость. Если у вас все, то разрешите пожелать вам спокойных снов, – встала и расправила юбку.

Барон встал и приблизился ко мне. Когда между нами остался шаг, мне пришлось задрать голову. Все-таки он ужасно высокий.

– А ведь я могу сломать вас двумя пальцами, – очень тихо сказал барон. – Могу разложить прямо тут, на столе и взять свое по праву супруга. Отведать тела своей женушки. Надо же мне узнать, чем был так доволен граф.

«А я могу ударить тебя в пах, голень и сверху по голове тяжелым подсвечником», – подумала я, но промолчала. Драка без перчаток, без шлема, в платье, в узком помещении, заставленном мебелью – это ужас спортсменки. Сегодня он был с любовницей. Речи о сексуальном напряжении не идет, вряд ли она бездельничала. Да и не нравлюсь я ему. А вот, чтоб просто унизить и наказать… бесчестный человек пойдет и на такое.

– Я не могу с вами развестись, – барон отошел и отвернулся, глядя в камин. Мне сразу стало легче дышать.

– А я не могу с вами жить, после ваших отвратительных поступков.

– Не живите! Но я обязан быть женат и именно на вас! – воскликнул барон.

– Кто же вас обязал? И что будет, если вы разведетесь? Потрясение мира, налет драконов, приход демонов, галактические войны? Что?

– Как вы смеете рассуждать о вещах, в которых ничего не понимаете, глупая девчонка!

– Я не намерена продолжать нашу беседу в таком тоне. Сладких снов, ваша милость.

Удалось выйти с прямой спиной и спокойным лицом. Сразу за дверью я попала в объятия Юльки, и мы побежали в спальню. Конечно, она подслушивала, я и не сомневалась.

– Настоящая баронесса! Я тобой горжусь! – Юлька сияла.

– У меня вся спина мокрая, – призналась я. – Чуть не описалась от страха.

– Оно того стоило! Эх, жаль, что тут не матриархат, – вздохнула подруга. – Все было бы куда проще! Красавцы-рабы, наложники, угождающие и ловящие каждый твой взгляд…

– Здесь рабства нет. Сама в гарем не хочешь? Драться за единственного мужика, травить соперниц, интриговать, чужих детей душить?

– Гаремы физиологически не обоснованы! – провозгласила Юлька. – Мужик в расцвете трех любовниц может осилить. В закате и с одной не справляется. Это же глупо! Женщина может намного больше и намного дольше, чем ублажать одного мужика!

– Ладно, в следующий раз непременно попадем в матриархат, – усмехнулась я. – Раз пошла такая пьянка. Я так рада, что мы вместе! Чудо какое-то!

– А я! Помнишь, мы мечтали, что я кафе открою, в пиратской тематике?

– А я номера на втором этаже собиралась открыть, – невольно покраснела. Ну что поделать, школу кончали в то время, когда мальчики мечтали стать бандитами, а девочки путанами. Романтика же! Красивая жизнь. Правда, короткая.

– Да ладно, откроешь травную лавку, аптеку и массажный кабинет, – зевнула подруга. – Ты же на массаж училась.

Утром мы барона не увидели, его милость в город изволили уехать. Ну и пожалуйста! Вот обидно прямо до слез, до чего он мне сначала понравился! Кто же знал, что внутри он такой. Почему так выходит, кто тебе понравился, так ты ему – ни капельки?

Кухарка Сайта с недоверием встретила Юльку, но через четверть часа они уже бурно обсуждали рецепты. За еду можно было не беспокоиться, все будет приготовлено вкусно, много и очень недорого. Юлька на это мастерица!

Я пошла тиранить экономку Эльвиру: надо было выбрать место, чтоб оборудовать собственную прачечную с сушилкой. Да и стиральная машина не помешала бы. Хотя бы на педальном приводе. Я уже дала задачу Кастору, он просто в шоке был от идеи вращающейся бочки внутри другой бочки.

Найти надо скрывающегося управляющего, отправить его по деревням, налоги кто будет собирать? Перепись крестьянам десять лет не проводили, безобразие какое! Откуда же теперь знать, сколько собирать подушной подати? Сколько хозяйств справных, зажиточных, сколько бедных? Сколько скотины люди держат, сколько птицы? Нет ли пьяниц, бездельников, баб гулящих?

День полетел стрелой.

– Юльк, чего-то мне страшно, – призналась за обедом. – Мы ж тут против всего мира одни.

– Да ладно! Ты говорила, что тут все свои. Надо просто отношения поддерживать с соседями, это важно для имиджа и будущего бизнеса.

– Я до сих пор не узнала, за что Эжен в опале.

– А я узнала, – Юлька прожевала кусок морковного торта. – Посмел на королеву того… покуситься.

Ничего себе! А мне тут строил женоненавистника. Я же поверила! Ну, надо ж было так ошибиться! Самый что ни на есть гетеро-кобелино, а я его за «нетакого» приняла, безопасного. Дура, да. Растерялась, что муж такой красивый и обломится мне тут сразу великое женское счастье. Богатый, красивый, молодой, титулованный, любовник хороший, и влюбится в меня с первого взгляда просто насмерть. А я просто не в его вкусе. Обидно, да!

– Мы должны поехать на бал! – заявила решительно. – В дворянском собрании каждую субботу общественный бал. Все ближайшие соседи мероприятие посещают, это дешевле, чем у себя балы закатывать, да и не у всех достаточно просторные дома.

– Стратегическое решение! – сморщила нос Юлька.

Танцевать мы обе любили, поэтому отнеслись к предстоящему балу с воодушевлением.

– А прилично, что мы пришли без барона? – спросила Юлька, когда мы приблизились к дверям дворянского собрания.

– Да плевать на него! Скажем, отстал, сейчас появится.

Я пожертвовала несколькими платьями, их укоротили, подшили заново и выпустили вытачки в груди. Я повыше и худее Юльки, у нас разные фигуры, самое в ней красивое – это ноги и ровный идеальный нос. А Юлька всегда восхищалась моими вьющимися волосами. Прически нам сделала Тирза, совсем простые узлы с пятью-шестью шпильками. Зато шпильки у меня с с камушками, цветочными головками, в у Юльки с жемчугом.

В зале царило непринужденное веселье. Это был не чинный столичный бал с объявлениям прибывших гостей и строгим следованием правилам этикета. Тут собрались ближайшие соседи, чтоб потанцевать и пообщаться в свободной обстановке.

– Сначала вон к той грымзе, жена градоначальника, потом вон к той, – командовала я, направляя нашу пару.

– Вылитая Стелла Ивановна! – восхищенно охнула Юлька. Мы же в одном доме жили, только в разных подъездах. Соседи у нас общие.

Эстелла Мейар встретила нас ласково. Мы строили девочек-цветочков. По счастью, о бароне она не спросила. Мы вполне приятно поболтали, запустив информацию о курсе ботаники и основ лекарского дела, которые мы якобы проходили в монастырском пансионе. Затем засвидетельствовали свое почтение двум другим пожилым матронам. Одной очень тактично и осторожно, ссылаясь на опыт маменек и бабушек, посоветовали растирание на основе ягод рябины для выравнивания цвета лица и подтяжки кожи, второй – примочки из сырого тертого картофеля для снятия отеков и отбеливания.

– Так, с полезным хватит, хорошенького понемножку, – Юлька считала, что можно уже и потанцевать. Я была полностью с ней согласна.

Танцы были довольно простые, на уровне три притопа-два прихлопа, так что мы быстро подстроились, и радостно влились в толпу резвящихся девушек. Нас приглашали, мы обе раскраснелись и чувствовали себя просто отлично!

Пошли отдышаться на терраску, выпить по бокальчику освежающего лимонада. В зале продолжались танцы, и смотреть на это можно было бесконечно, лучше всякого фильма! Мы обсуждали наряды дам, хихикали.

– Смотри-ка, это не твой козлина? – спросила вдруг Юлька, прищуриваясь.

Пришлось угрюмо подтвердить, что глаза ее не обманули. Мой будущий бывший муж появился на балу. И не один!

– Да как он посмел явиться с этой коровой? – прошипела я.

Мы тревожно переглянулись. Правил этикета на этот случай мы не знали. Поздороваться? Вцепиться корове в прическу? Дать мужу прилюдно по морде? Что нам это даст, кроме сомнений в моей воспитанности и уравновешенности?

– Погоди, я поняла! – прошептала Юлька. – Он специально ее притащил! Он ждет, что ты будешь психовать. Любая нормальная баба, увидев мужа с другой, захочет немедленно рассчитаться с соперницей.

– Вместо того, чтоб дружно наказать кобеля, бабы сцепятся между собой, – пришлось добавить.

Меня всегда обида брала, как легко манипулировать женщинами, только пальцем помани! Если бы женщины были дружнее, мужчинам не удавалось бы так легко играть нашими чувствами. Почему-то всегда хочется удушить соперницу, вместо того, чтоб наказать козла, ведь соперница – такая же обманутая женщина. Подруга по несчастью, вот кто! Мы с Юлькой договорились, что между нами ни один мужик не встанет. Не стоит наша дружба никаких мужчин, пусть хоть принц добивается! Принцев, правда, на горизонте не показывалось, но их же мало, раз даже урожденные принцессы за фитнес-инструкторов замуж идут.

– Уж не захотел ли он тебя объявить сумасшедшей, например? Тогда и ты под опекой, и имение у него в кармане, – предположение Юльки было просто ужасным. Но вполне реальным.

– Ему тогда нужны свидетели и заключение целителя. Просто так объявить человека свихнувшимся вряд ли удастся.

– Ну, свидетелей тут полон зал, – констатировала подруга и скомандовала:

– Валим! Тихо и незаметно! Мы ушли до его скандального появления с конкубиной⁴ и вообще его не видели!

Террасу пришлось покидать, перепрыгнув через перила в сад. Хорошо, что невысоко было, просто высокий первый этаж. Слегка испачкав туфли травой, мы гордо проследовали за угол, к освещенному фасаду здания, подошли к своей карете и быстро укатили домой. Сбежали фактически.

Это испортило мне поездку и сон. Я вертелась и переживала. Я ведь совсем не знаю здешних законов, вдруг муж может принудить меня жить с ним? И не знала, чего бояться больше, совместной жизни с нелюбящим мужчиной или наспех затеянного развода.

После того, как увидела его танцующим с белобрысой коровой, мое сердце кровоточило. Не прям артериальным фонтаном, но противно и не сворачиваясь. Это мой муж! Мой собственный, законный муж! Он же клялся перед алтарем любить, заботиться и все прочее! Почему он так поступает со мной? Горько ощущать себя ненужной, навязанной и нелюбимой женой.

Глава 9.

На следующий день Юлька снова потащила меня в город, не слушая никаких возражений. Выбирать место для кафе и массажного кабинета. Я вяло плелась за ней, уставшая и невыспавшаяся.

– Вообще-то тот домишко, где твой муж обжимался с коровой, нам бы идеально подошел, – задумчиво сказал Юлька, глядя на рыночную площадь. – Рынок рядом, место проходное, людей много крутится.

Я вздохнула. Может, он этот дом корове давно подарил. Где-то же ему надо будет жить после развода? Не желаю его видеть, нервы себе мотать и душу травить.

– Юль, тут понятия «кафе» нет в принципе, одни трактиры, таверны для матросни да питейные дома, – недовольно пробурчала я. – А массажный кабинет и вовсе за непотребные услуги примут, опозорят нас на все королевство.

– Кто начал первым, тот и снимет сливки! – бодро заявила подруга. Я посмотрела на нее с ужасом.

Юлька такая, если ей вожжа под хвост попадает, попрет, как локомотив. До первой неудачи. Потом никакие силы ее не заставят пробовать еще раз. Я наоборот, если укусила, доем до конца. Буду заходить с разных сторон, вдумчиво, обстоятельно. У меня уже и научная работа была в кружке по сборам и чаям, меня даже на студенческую конференцию посылали от института!

Мы прошлись по рынку, заглянули в несколько заведений, оценили ассортимент и интерьер. В некоторые зайти попросту побоялись, такой там был шум и гвалт.

– Юль, если уж делать кафе, то лучше в расчете на дам, – вытерла пот. – Они не напиваются и не дерутся в общественном месте. Сладостями их не особо поразишь, а вот чаями, да еще лечебными, для похудения, да еще для лица чего, маски-примочки, а там уже и массаж подтянуть можно, – предложила осторожно.

– Не будет пиратской тематики? – скисла Юлька. Она себя уже воображала в косынке, белой рубашке, жилетке, с пистолетами за поясом за тяжелой дубовой стойкой. Штурвал на стене, бочки с пивом и вином, «Веселый Роджер» свисает с балки.

– Юль, приличные платежеспособные клиенты туда не пойдут, – покачала я головой. – А вот отребье всякое – запросто. Оно тебе надо, пьянки, драки, шлюхи, поножовщина, проблемы со стражей? Что ты с неблагополучным контингентом сделаешь, ты же домашняя девочка, они тебя на тряпочки порвут!

Юлька недовольно засопела. Ага, это у нас романтика морских просторов может быть приятной изюминкой злачного места, но тут люди как раз живут в этом времени, и пираты для них не милашки, а жестокие убийцы и грабители.

– Предлагаешь СПА-салон открыть? – возмутилась Юлька. – Не хочу прислуживать гнусным сплетницам! Да и не умею!

– Плюшками их не удивить, – вздохнула я. – У каждой своя кухарка есть, а то и несколько. Полноценное заведение питания мы с тобой не потянем. Я вообще готовить не люблю, а тебе вдохновение требуется даже для плюшек. Прогорим.

Нет, читать-то мы читали, как лихо попаданки открывают рестораны, таверны и кондитерские. Так то фэнтези. Одно дело владеть рестораном, и совсем другое самой стоять у плиты целый день. Юлька удрученно кивнула.

– Вот выращивать травки лечебные – это, пожалуй, мы осилим, да и земли в баронстве много, – не спеша продолжала я. – Уж как сушить-собирать лекарственное сырье доцент Вострикова в нас вбила железно! Ну, и опять же, отвары, экстракты, настои и настойки, это же всегда людям нужно! Тут же про сертификаты и гарантированное качество никто не знает, «Фармакопею» в глаза не видели.

– Ладно, поехали домой, – вздохнула Юлька. – Пошли разбивать лекарственный огород! Можно же еще цветами попутно торговать! Теплицу пристроить.

– Ну, а почему нет? – я обрадовалась, что Юлькины мысли поехали по другим рельсам. Люди каждый день рождаются, женятся, помирают, именины празднуют, в гости ходят, без приличного букета все это не проходит! Это и барон Мюнхгаузен, став Мюллером⁵, подтвердил! Значит, и для баронессы Матсин сгодится.

Ну его, это кафе, мало ли мы чего в детстве навыдумывали! Растения хоть скандалить не будут, если им что-то не по нраву придется, загнутся и засохнут.

– Отсюда и до заката будут бархатцы! – Юлька рьяно махала руками. Господин Тотамаль внимал и кивал, делая пометки в блокноте. – Там – календула! Ромашка! Васильки! Дальше кусты, спирея, бузина, калина!

– Госпожа Джулия, это же неэстетично, всю клумбу одним видом засаживать, надо бы узором, – промямлил садовник. – Петунью, годецию, кларкию.

– Это не клумбы, а будущие грядки для лекарственных растений! – успокоила я нервничающего садовника.

Юлька продолжала вышагивать по участку, размечая его палочками с цветными ленточками (на даче мы использовали цветные карандаши или старые фломастеры):

– Тут пряные травы будут – мята, базилик, чабрец, мелисса, петрушка, укроп…

– Сельдерей, – подсказала я.

– И сельдерей! – провозгласила Юлька и недоуменно посмотрела на меня. – А зачем нам сельдерей? В салат?

– Так женьшеня все равно нет! – пожала плечами. С тонизирующими тут плохо. Ни корешочка никаких ценных аралиевых. А сельдерей чистит сосуды, отличное мочегонное, помогает при подагре, артрите, сок помогает при крапивнице и ожогах! И потом, он просто вкусный!

– Морковку еще посадим.

– А ее-то зачем? – Юлька посмотрела тяжелым взглядом.

– Двоечница! Семя моркови препятствует зачатию!

– И куда его совать?

– В рот! Ложечку семян и жевать, жевать, жевать!

– Лучше воздержанием предохраняться буду, надежнее, – хмыкнула Юлька.

Мы уже несколько дней бродили по лугам и полям поместья, смотрели, что где растет. Нашли цветущую валериану, цмин – кошачьи лапки, а уж горца птичьего, крапивы, пижмы и череды было просто завались! И шиповника в подлеске было вдоволь, и рябины.

Возвращались с мешками и корзинами трав, довольные и усталые. Разбирали добычу, сортировали, связывали пучками и развешивали сушиться.

Слуги в целом с пониманием отнеслись к хозяйской прихоти. Ну, а что, слуги тоже болеют, так что и неплохо, если госпожа в снадобьях разбирается. Маги-целители берут дорого, не ко всякому пойдут, еще уговорить надо.

Вот наш маг-целитель устроил форменную истерику, узнав о лекарственном огороде. Оскорбился за высокое магическое искусство и себя лично. Я свалила всё на Юльку, не моргнув глазом. Еще не хватало, чтоб собственный доктор засвидетельствовал, что баронесса с ума сошла, травки собирает.

Первую партию настойки от кашля и средства от несварения желудка (немножко желчегонного, немного мочегонного и слабительного, для обжор), удалось пристроить без труда в единственную в городе аптеку. Аптекарь понюхал, попробовал и просил приносить побольше, и можно литрами, он сам расфасует и уже сегодня даст заказ стеклодувам на склянки. Мы по этому поводу испекли торт и открыли бутылочку винца.

На следующей неделе у нас намечался бракоразводный процесс. Стряпчий много чего мне сообщил о подвигах барона. Собственно, ничего удивительного: на красивого барона вешались все подряд, даже не требуя брака или денег. Такого породистого мужчину и в любовниках заиметь престижно. Последняя его пассия, Клодина, держала швейную мастерскую.

– Не видать нам платьев по моде, – душераздирающе вздохнула Юлька.

– Ты эту моду видела? – скептически спросила я и мы обе рассмеялись.

У нас и свои швеи найдутся!

Небольшую революцию в сфере женского нижнего белья мы все же произвели, не шибко шокируя общественность. Например, «комбинация» – почему нижняя рубашка на лямочках под платье так называется? Потому что изначально это и была комбинация панталон и нижней рубашки, этакий комбинезон из батиста с кружевами, в свое время поразивший воображение дам XIX века. Но в носке неудобный, как и все женские комбинезоны – чтоб пописать, надо было раздеваться. Название осталось, фасон ушел в небытие. А молнию придумали значительно позднее, и еще позднее придумали вшивать ее по шаговому шву, но это уже совсем другая история, не про белье.

Выкройку обыкновенных трусов я быстро сделала, подкорректировала, по одному боковому шву пришлось делать плоские пуговички, и вместо резинки использовать ленточку. Вот вроде простейшая вещь – резинка, а ведь не было их, пока с каучуком не разобрались и прорыв в химической промышленности не совершили.

Тирза долго хмыкала, рассматривая изделие, но примерила. И – отказалась снимать, до того ей понравился удобный облегающий фасон. Краснеющая Эльвира тоже попросила выкройку через день. Через два дня за выкройкой пришла жена управляющего. Пусть шьют, мне не жалко. Теперь даже служанки в доме носили удобное белье, не говоря уже об удобной рабочей униформе. Ну, какая уборка в платье с белыми манжетами и пышной юбкой? Короткий рукав, немаркий цвет, приемлемая длина до середины икры, фартук.

На классические брюки мы пока не замахнулись, чтоб местное общество не шокировать, но на юбку-брюки с казакином⁶ отважились.

Мы совершенно не скучали с Юлькой.

Наоборот! Где пасовала я, выступала Юлька, где не справлялась она, помогала я. И вовсе мы не скучали по барону! Столько дел было в доме и поместье!

Например, забить крышкой тот колодец, откуда выудили Юльку. Ибо чревато.

Юлька похныкала, но согласилась, что так лучше. Толик-то не одной Юльке глазки строил и допускал к телу. Залетела одна из знакомых девиц, устроила скандал и вот, Толик уже готовился стать мужем и отцом. Юлька молча пошла и аборт сделала. Вот такая любовь вышла.

Это я сначала удивилась, что Юлька в обратно в колодец не просится.

В книжках женщины радуются, а в жизни очень даже и огорчиться могут из-за беременности. Особенно – внезапной, нежданной и не в браке. Нет, Юльку бы из дома не выгнали, но у нее брат собрался жениться (по той же причине, что и Толик), а у него, как и у невесты, семья жила в двушке-хрущовке. Поэтому Юльку отселили за шкаф в большой комнате, а маленькую отдать решили молодым. Ребенка девать было бы решительно некуда. Это Юлька планировалась, как нянька и помощница молодой семье, а не наоборот.

Поэтому возможную дорогу домой мы заколотили крепкой крышкой. Юлька подавала гвозди, а я стучала молотком. Возница на дороге был далеко, стук слышал, но к чему он, вряд ли мог понять.

Глава 10.

К нам приехал неожиданный гость. Кузен барона, Собрин Матсин, капитан в оранжевом мундире. Приехал из пограничного гарнизона в отпуск, поздравить Эжена со свадьбой и познакомиться с невесткой. Раньше не отпускали со службы.

– Вы очень вовремя, заодно и развод отметим, – мило улыбнулась Юлька.

– Правильно понимаю, он весь отпуск тут собрался торчать? – прошипела я углом рта. – На нашей шее и совершенно безвозмездно?

Нам обеим высокий кудрявый блондин не понравился. Юльке напоминал Толика. Я в принципе не доверяла красивым мужикам. Мне в них нереальность чудилась. Посмотреть красиво, а трогать руками или отношения заводить – не-не, ищите более отважную девушку! Документы бы еще у красавчика проверить, но как? Придумали тут уже удостоверения личности или нет?

Мы гостя накормили (не звери же мы, человека с дороги не покормить), напоили, дали адрес барона в городе и помахали белыми платками вслед коню.

– Зуб даю, вернется, – мрачно предрекла Юлька.

– Зуб беру, не сомневаюсь! – отозвалась я.

Зачем барону свидетель его морального разложения? Меня другое тревожило: то, что он Матсин. Не назначит ли суд его опекуном имения? Я-то после развода, скорее всего, верну девичью фамилию (узнать бы еще, какую), а он урожденный Матсин.

Мы нисколько не удивились, когда кузен вернулся поздно вечером, старательно имитируя неловкость и нежелание нас беспокоить.

– Черт бы подрал эти светские условности, дома бы я его живо наладила из дома, – злилась Юлька.

– Улыбаемся и машем, то есть врем, что он нам нисколько не помешает, никакого урона чести не нанесет, и вообще, мы всю жизнь мечтали его увидеть!

Экономка спросила, не увеличить ли поставки мяса и рыбы, раз у нас гость.

– Ни за что! – взвилась Юлька.

Я ее вполне одобряла, мы только что выписали дорогущее алхимическое оборудование для лаборатории, нам лишние расходы совсем ни к чему были. Да, алхимическое! Зельеварное оборудование было, алхимическое было, а химического не было! Ни обратных холодильников, ни ректификационных колонок, ни колб, ни реторт, ни пробирок, ни мерных пипеток с грушей наверху. В котелках варить пришлось, а отмерять сырье ложкой!

– Овсянка! Горох, фасоль, пшено, капуста, – перечислила Юлька. – То же, что и сами едим, то и ему подавать будем. Захочет разносолов, пусть в городе питается за свой счет. Нечего подагру наедать!

Эльвира вытаращила глаза.

– Подагра – болезнь богатых людей, – пояснила я экономке. – От неумеренного потребления дичи, копченостей, пряных колбас, паштетов, окороков и прочего мясного великолепия. Избыток белка вреден!

– Да вроде белок не едят, – запуталась экономка.

– Не едят, и мы не будем, – успокоила ее. – Все хорошо, Эльвира, не надо деликатесами баловать шпиона мужа. Наверняка захочет себе отгрести баронство.

– Слушай, а ты уверена, что суд оставит баронство тебе?

– Я вроде как беременна, значит, наследник будет, а барон сам виноват, что дал повод. Стряпчий уверяет, что добьется решения в нашу пользу. И граф Рулли нас поддержит, а он тут главный сеньор провинции.

– А если нет? Если после развода граф тебя попросит на выход?

– Не попросит, до рождения малыша точно. У нас восемь месяцев еще есть. А потом подстелим соломки, как обычно. С деньгами везде устроиться можно.

– Две девушки с деньгами в темном лесу – славная добыча!

Я упокоила подругу. Переводные векселя тут уже придумали, в самом деле, путешествовать с сундуком денег слишком глупо и безалаберно. Зачем вводить людей в грех? А вот сдать сумму в банк, и получить деньги по векселю в любом крупном городе – вполне реальная возможность. Так поступали и знать, и торговцы, и даже зажиточные крестьяне. Купим место в торговом караване с охраной и надежным проводником, спокойно уедем, если нас попросят из баронства.

– А тебя отцу не отдадут?

Я задумалась. Вернуть в семью могли, но отцу я точно не нужна. Посылать за мной он никого не станет и денег на дорогу не пришлет.

В доме вдруг поднялась суета, раздались крики, мы переглянулись и помчались из гостиной, где коротали вечер, на шум.

– Пожар! – заверещала младшая горничная Тисса.

– А дым где? – спросила Юлька.

Из коридора показалась Тирза с платье с оторванным рукавом.

– Госпожа, это не я! – завопила она.

– Баронесса, это она! – из гостевой спальни выскочил Собрин. Растрепанный, со свежими царапинами на щеке.

Мы ввалились внутрь. Воспламенение затронуло лишь занавески балдахина, хватило кувшина воды, чтоб ликвидировать огонь.

– Итак, что произошло? Тирза, иди переоденься и умойся.

– Ваша горничная напала на меня! – Собрин указал на щеку. – Потом подожгла балдахин!

– А зачем вы приставали к девушке и напугали ее? Это моя личная камеристка, а не девица для утех! Как вы посмели нарушить порядок? Извольте покинуть мой дом!

– Как? – Кузен вытаращил глаза.

– Ножками! – подсказала добрая Юлька и показала пальцами шаги. – Вы, оказывается, агрессивный и похотливый мужчина, мы с вами под одной крышей не останемся.

– Джулия права. Над конюшнями есть комнатки для конюхов, попроситесь к ним переночевать, а мы запремся в доме. Нам тут насильники не нужны!

– Но это же дикость! – возмутился кузен. – Глупая девка просто не поняла моих намерений. Выгонять родственника на ночь глядя из-за мелкого недоразумения!

– Мне вы не родственник, вот к барону и езжайте, если вас не устраивает конюшня, – рассердилась я. – Тирза поняла вас абсолютно правильно, просто чудо, что вы не успели ее изнасиловать! Слуги в доме находятся под моей защитой, и я требую, чтоб вы немедленно оставили дом!

Все равно друзьями нам не стать. Нечего было и прикидываться добренькими, расслабился, гаденыш!

Заперев все двери и окна, мы пошли к Тирзе, в ее каморку при моей спальне. Она умылась и переоделась, сидела на кровати, сжав руки и дрожа, как в ознобе.

– Да у нее руки ледяные! – обнаружила я, дотронувшись до ее пальцев.

– Сейчас принесу чаю, валерьянки и горячего вина, – сориентировалась Юлька.

Тирза подняла ко мне заплаканное лицо.

– Госпожа, простите! Не знаю, как так вышло, я перепугалась!

– Ты все правильно сделала, ты молодец и умница!

Выяснилось, что Тирза подсматривала, как я делала зарядку. А я не пропускала ни дня, не хотела терять форму, достигнутую потом и кровью не за один год. В том числе упражнения цигун, нам тренер показывал базовые упражнения. Не скажу, что была мастером и не верила в эти все энергии-потоки-меридианы, но пользу ощущала: мне после них легче силовые нагрузки давались. Так что считала их полезной разминкой.

Так Тирза украдкой их повторяла, и оказывается, за месяц достигла значительных успехов. Раньше она могла подол платья разгладить горячей ладошкой, а потом вдруг от ее ладони осталось горелое пятно на ткани. Тирза испугалась и мне ничего не сказала. А когда ее схватил и повалил на кровать Сорбин она отбивалась, его поцарапала, схватилась за занавеску, та и вспыхнула.

– Тирза, тебя надо учить! Ты в перспективе огненный маг! – чуть не подпрыгнула я. – Вы так мало умеете, потому что с вами никто толком не занимался! А ты настоящий талант!

– Но мы простолюдины, никто не будет нас учить!

– Я буду!

– Но недолго! – заявила Юлька расставляя на тумбочке чай, вино и стакан с валерьянкой. – Этот злыдень уж расстарается тебя в черном цвете показать.

– А я напишу письмо Эстелле Мейар и советов попрошу в такой щекотливой ситуации, вот у нас и будет поддержка. Насильников никто не любит.

Юлька меня заставила пойти писать письмо, хотя внутри все горело от адреналина. Надо же – знаю стойки, переходы, как дышать и что делать руками, знаю, какие должны быть ощущения, но ничего не чувствую сама. Зато у Тирзы получилось! Надо и тех двух горничных, Дебру и Айрин, с даром уборки подключить к тренировкам, интересно же, что выйдет! Пыль смахивать – это же вроде воздушная магия? А полы мыть – водная? До какой степени их раскачать можно? У меня в доме такое разнообразие магии!

Госпожа Эстелла примчалась сама после обеда.

Пришлось заново накрывать на стол, уж для нее стоило расстараться. Юлька помчалась доделывать фирменный морковный торт. С утра испекли, оставалось украсить.

Я изображала трепетную лань, почти умирающую от гнета условностей.

– Вы правы, милочка! – громогласно заявила Эстелла. – Он не имел права задерживаться в доме, где одни женщины! Он обязан был разыскать своего брата и остановиться у него! В крайнем случае, на постоялом дворе!

– Мы дали ему адрес, но я подумала, что долг гостеприимства не позволяет выгнать усталого человека с дороги, – лепетала я.

– У вас слишком доброе сердце, милочка!

Я горестно покивала.

– Теперь этот чужак скажет, что ты сама его пригласила! Ох, право же, какая неприятность! – госпожа Эстелла выпучила глаза в ужасе.

– Госпожа, к вам лекарь от графа Рулли, – доложил Мирко с поклоном.

– Просите, вы ведь извините меня?

Ноздри завзятой сплетницы затрепетали от любопытства.

– Граф Рулли был так любезен, узнав о моем слабом здоровье, что прислал своего целителя, – тут же объяснила я, а то еще выдумают невесть что. Хотя даже Эстелле в голову бы не пришла та проделка, что совершил барон.

– А ваш целитель что же?

– Два целителя всегда лучше, чем один!

Очень кстати вернулась Юлька с тортом и стала виться вокруг Эстеллы.

Я же велела позвать Недду. Она немного тонула в моей ночнушке и совершенно терялась в кровати, робела и смотрела жалобно. Но осмотр полагается, так что я слегка подрумянила ей щечки и расчесала, перед тем, как пригласить целителя. Теперь, когда она стала нормально питаться, она уже не выглядела колченогим галчонком. Юная хрупкая девушка, прямо как типичные героини фэнтези, на грани анорексии. Почему-то такие драконам больше всего нравятся.

Целитель помахал руками, затем провел каким-то кристаллом на цепочке.

– Двойня! Невероятно! В таком хрупком теле две искры жизни!

Недда открыла рот от удивления. Я тоже, но от шока. Да она же не разродится! Чем ей рожать, ни сил, ни мышц, таз, как у котенка! Современные роддома и то держат таких под неусыпным контролем и родоразрешают чуть пораньше, чтоб не загнулись ни мать, ни детки. Кошмар! Только магией и можно будет помочь!

– Ну что ж, кажется, и барон, и граф получат своих наследников, – едко и цинично хмыкнул целитель. – Я должен сообщить графу радостную новость.

– Непременно, после того, как откушаете, – золотая монета исчезла в кармане сюртука целителя.

Очень удачно за столом целитель стал давать рекомендации по питанию и распорядку дня, принимая меня, очевидно, за старшую родственницу. Я задавала умные вопросы, уточняла и даже записывала. Эстелла светилась собственным светом. Не сомневаюсь, к вечеру все в городке будут знать, что баронесса в тягости. На всякий случай попросила Эстеллу никому не говорить об интересном положении, ибо боюсь сглаза и пересудов. Теперь точно секрет облетит все гостиные.

– Даже разведенную супругу в тягости никто не посмеет обвинить в непристойном поведении, – успокоила меня Эстелла. – Какие уж тут амурные похождения, когда тошнит, мутит и качает!

– А могли обвинить? – ахнула я.

Эстелла выразительно поиграла бровями.

– А зачем барон вызвал своего кузена, известнейшего бабника? Его на дальнюю границу законопатили из-за его шумных похождений.

– Ах, и такого ужасного человека мы неосмотрительно пустили в дом! – картинно всплеснула руками Юлька.

– Вы не знали, на это он и рассчитывал! Думаю, его милость вызвал его для вашей подруги. Увлекшись Собрином, она бы перестала вас поддерживать!

Мы с Юлькой крепко взялись за руки. Мы поклялись из-за мужчин не ссориться! Никогда! Даже слегка увлекшись! Даже серьезно вляпавшись!

Глава 11.

Входя в зал суда, я напоминала королеву в изгнании.

Юлька ржала, как конь, пока меня наряжали. Черное траурное платье, с безумно дорогими кружевами, облегающее и подчеркивающее мои плоскости… ну, не совсем плоскости, но по сравнению с местными дамами я была худышкой. Худая, высокая, бледная из-за светлой пудры, ею же присыпаны губы, под глазами серо-фиолетовые тени, волосы затянуты в гладкий пучок, в общем, живое олицетворение страдания и тоски. Аллегория обманутой жены. Хотя, почему аллегория? Обманутая жена, как есть.

На публику я произвела самое благоприятное впечатление. Репортеры рьяно строчили в своих блокнотах, публика оживленно переговаривалась. Читала, что раньше суды были вместо телевизора, люди ходили развлечься и восхититься ораторским искусством участников процесса.

Барон зря наряжался. Его нарядный камзол создавал контраст с моим мрачным нарядом, а тщательно завитые волосы свидетельствовали о полном отсутствии раскаяния. Белобрысая корова тоже явилась, в ярком платье, накрашенная и с жемчугом в три нитки, украшающим выдающееся декольте. Вокруг нее образовалось пустое пространство, что я сочла добрым для себя знаком.

Судья сидел на возвышении и боязливо посматривал направо, где сидел Совет Матерей в лице трех главных матрон. Судью можно было понять, у него тоже есть жена. И мать, наверное, еще жива. Слева находился Совет Отцов из добропорядочных отцов семейств, также в количестве трех штук. Совет Отцов и Матерей города представлял собой глас народа вместо присяжных. Разумно, на мой взгляд.

Вперед вышел местный священнослужитель и красиво спел что-то об истине, справедливости и милосердии. Чудовищность рифм сглаживалась неплохой мелодией и действительно сильным голосом.

Процесс начался. Я была за развод, барон против. Разумеется!

Заслушивались показания свидетелей, очевидцев измены, соседей, стражи. Тут деваться было некуда, кобель, подтвержденный со всех сторон.

Мне дали слово. Я в лучших традициях трагедий Шекспира поведала об обманутых надеждах, поруганной чести, разбитых мечтах и прочем морально-этическом мусоре, не подлежащем восстановлению. Я была сдержанна, логична и чертовски убедительна.

– Еще пятьдесят лет назад такой унизительной для меня, как мужа, ситуации не возникло бы, – начал барон свою речь. – Я как супруг и господин, запер бы строптивую жену в башне, не позволяя ей позорить нашу семью.

В зале громко засвистели.

– Мы позволили нашим супругам не стоять на нашей спиной, а встать рядом и участвовать в решениях, касающихся семьи. – Продолжил барон. – К чему это привело? К хаосу! Слабый женский ум, ведомый страстями, ведет семью к краху! Отсутствие опыта, мудрости, знаний не позволит женщине вести дом и семейный бюджет, разве можно вручать ответственность за процветание поместья с сотнями вилланов в слабые женские руки? – Барон закатил глаза. – Мы знаем удачные примеры образцового хозяйствования, но то были достопочтенные вдовы, научившиеся держать бразды правления у своих супругов за время долгой семейной жизни. Прошу суд учесть крайнюю молодость моей супруги и ее неосведомленность в… да ни в чем, кроме тряпок и украшений! Пожалейте родовое достояние и не допустите разорения вилланов! Нам нельзя разводиться! По крайней мере, до тех пор, пока я не научу жену… э-э-э… азам домоводства!

Жидкие смешки были заглушены недовольным ропотом.

Не знаю, кто ему писал речь, но барон ухитрился задеть каждую женщину в зале. А уж матроны Совета Матерей еле сдерживались, готовясь растерзать жалкого смертного, посягнувшего на женское право распоряжаться домашним хозяйством!

– Прошу также учесть деликатное положение баронессы. Вскоре она не сможет ничем управлять ввиду крайней хрупкости организма. Можно ли вверять баронство особе, не способной самостоятельно надеть туфли? Уязвимость нежного женского тела и забота о будущем наследнике взывает к вашей совести! Баронесса и баронство нуждаются в помощи, каковую я и готов всесторонне оказать! Нам нельзя расставаться!

Гордый и довольный собой, барон пронзил меня взглядом еще раз и сел на свое место.

Судья вызвал лекарей. Оба подтвердили мое интересное положение. Мой целитель, не моргнув глазом, подтвердил заключение целителя от Рулли.

Унылый управляющий, скрепя сердце, признал, что денег на содержание дома стало уходить в три раза меньше, а порядка в доме стало больше. В способности баронессы управлять домом и землями он не сомневается.

Управляющий вздохнул и утер платком обильный пот.

– Предатель, – прошипел барон.

Ха! У управляющего, между прочим, тоже имелась жена! И дочка на выданье, мечтающая о собственном салоне мод. А жена управляющего обожала цветы и разбиралась в них не хуже господина Тотамаля. Будет ли управляющий спорить с новой начальницей оранжереи и ставить палки в колеса собственной дочери? Барон мог дать денег. Я давала шанс на перспективу и собственное дело.

– Кхм, – робко кашлянул представитель Совета Отцов. – Стоит ли строго судить барона за поступок, естественный для молодого здорового мужчины? Он просто щадит чувства и тело своей молодой супруги! И защищает нерожденного наследника! Наше мнение: брак следует сохранить!

– Ничего более возмутительного я не слышала! – встала одна из Матерей. – Тут, в стенах здания, служащего оплотом справедливости, представитель Совета Отцов поощряет распутство! Барон запустил хозяйство, развел воровство среди прислуги, швыряет деньги на содержанку, о чем известно всему городу, и при этом говорит о заботе! О защите интересов законной супруги! Бессовестная ложь! Известно ли суду, что украшения на пассии барона из числа фамильных и принадлежали матери барона? Я помню их!

В зале ахнули, а Клодина обеими руками прикрыла декольте и вжала голову в плечи.

– Барон оплачивает дом, обстановку и выезд посторонней женщине, слуг, и поддерживает ее захудалое ателье! При этом его обкрадывают собственные слуги! Его милость не заслуживает верной и любящей супруги. Кому доверить имение? Моту и распутнику? Или практичной и экономной женщине? Наше мнение: брак следует расторгнуть, баронство оставить в надежных руках баронессы. Они тонкие и слабые только на вид! Но уверенные! Решительностью и силой духа молодая баронесса не уступит мужчине. Но, учитывая ее молодость, предлагаю закрепить за ней опекунов из числа наиболее уважаемых дам города, чтоб оказать потребную помощь.

– Почему это только дам? Мы тоже готовы помочь баронессе! – проскрипел один из Отцов.

Я ужасно огорчилась, хотя внешне и не показала. Еще не хватало, чтоб в мои дела совали носы разные любопытные! Начнут указывать, советовать, воспитывать, пользы от них никакой, а вреда может быть много.

– Не беспокойтесь! Позвольте представиться, Фридред Нерсин, – Поднялся высокий, красивый мужчина с седыми височками. Настоящий полковник. Юлька от таких пищит, да и я неравнодушна. – У меня имеется предписание от графа Рулли. Он берет на себя общий надзор за делами баронства и назначает меня своим поверенным.

Полковник мне тут же разонравился. Первый шаг граф Рулли уже сделал, чтоб отнять баронство: навязал ненужного соглядатая. Судья против графа пикнуть не посмеет.

– Я протестую! Делами баронства Матсин должен заниматься Матсин! Если я совершил несколько ошибок, то мой кузен их исправит! – закричал барон.

– Допустить вашего кузена в дом, полный молодых женщин – это пустить лису в курятник! – высказалась Мать.

Зал грохнул от смеха. На судью было жалко смотреть.

– Мы не можем развестись! Я обязан быть женат и иметь наследника от женщины из семьи Ку́мбам. Мой дед оставил такое завещание, и я не могу нарушить волю покойного. Единственная женщина, оставшаяся из этой семьи – это баронесса, – понурил голову барон.

Я фыркнула. Не гибель мира, не потрясение основ, не прорыв ткани мироздания, ни исчезновение магии – банальные деньги! Наверное, много денег, раз Эжен стеснялся признаться сразу.

– Мой дед был неравнодушен к женщине из этой семьи и обещал все оставить внучке своей возлюбленной, при условии брака со своим внуком, –продолжил объяснение барон.

– В какой сумме измеряется наследство? – судья задал вопрос, крайне и меня заинтересовавший.

– Миллион солидов, – сказал барон и вызвал общий восхищенный вздох публики. Кое-кто в голос застонал, кто-то охнул. Равнодушных не осталось.

– Баронесса? – судья выжидательно посмотрел на меня.

– Мое решение неизменно, – встала и посмотрела судье прямо в глаза. – Жить с неверным, нелюбящим мужем ради денег мне претит.

– Саами видите, она безумна! – вскочила и закричала Клодина, тыча в меня пальцем. – Такие деньги!..

– Милочка, не судите по себе, не все женщины продажны. Мне важнее свобода, тишина и спокойствие духа, – я спокойно села на свое место.

– Господин судья, слабый женский разум идет за эмоциями, – встал один из Отцов. – Возможно ли отказываться от такой суммы?

– Возможно! – рявкнула одна из Матерей.

В зале поднялся гвалт. Судья пару минут послушал, да и шваркнул молотком по дребезжащей подставке.

– Перерыв! Следующее заседание через месяц!

Недовольны были все: я, барон, его пассия, поверенный графа, мой стряпчий, публика. Судья удалился с широкой улыбкой на лице. Показал, кто тут главный.

Юлька не ездила, сказала, не хочет сбивать меня с настроя. Она возилась с рассадой на огороде. Я даже не лезла, там росточки-волосинки, с ними могли справиться только Юлькины руки.

– Передышка – это неплохо, подкопим денег, укрепим позиции в городе, – Юлька утерла пот плечом.

– Юль, а ведь нехорошо, что мы руками сами работаем. Упрекнут в неподобающем поведении, – мне было жалко Юльку, жарящуюся на солнцепеке.

– Мы типа благородные?

– Я точно, а ты не знаю, – сказала и еле успела отскочить, Юлька кинула в меня упаковкой семян.

– Ладно, наймем в деревне ребятню, их переучить можно. Да и к сбору трав привлечь. Для них прогулка в лес – забава, а нам польза.

– Ты там что-то насчет школы говорила?

– На школу пока денег нет. Надо учителя-многостаночника, что поехал в нашу глушь, чтоб не фанатик был религиозный, и детей чтоб не обижал. Но к осени, думаю, найдем.

За обедом я подробнейшим образом рассказала Юльке про суд. В лицах и с выражением. Предупредила о «полковнике». Наверняка приедет знакомиться.

– Сколько говоришь, денег? Миллион!? – чуть не подавилась супом Юлька.

– Самой жалко! Но спокойствие дороже, – огрызнулась я.

Юлька прищурилась.

– Женьку проще тебя убить, – заметила она.

– Не-а, он должен быть женат, иначе ни шиша не получит. В его интересах меня беречь, – возразила я. – Я из ценной семьи единственная породистая представительница. Фамилия моя Ку́мбам, если что.

– Нет, ну почему все тебе? И муж, и поместье, и титул?! – возмутилась Юлька.

– Муж – козел, – не смогла сдержать вздоха. – Поместье могут отнять, титул… наверное, тоже при разводе отнимут? Я же по мужу баронессой стала.

– Так, это непорядок, что мы, такие молодые и красивые, одни прозябаем! – тут же перестроилась Юлька. – Едем на ближайший бал и там находим себе любовников!

– Тебе можно, а за мной сто глаз будут смотреть, надо блюсти нравственность.

– Ты заметила, что тут мужики красивые? Как на подбор?

– А что особенного? С пивом не сидят перед телевизором, в машине до ближайшего магазина не ездят, у них активные развлечения: балы, охоты, скачки, войнушки, все оружием владеют, магия жизнь продлевает, вот и выглядят намного лучше наших.

Мы синхронно вздохнули.

Глава 12.

– Ноги на ширине плеч, коленки чуть согнуты, руки разведены, дышим, вдо-о-ох – руки наверх, выдох – руки вниз, – командовала я. – Вдох, половина поворота направо, перенесли вес на правую ногу, выдох, вернулись в стойку!

Девчонки пыхтели и выполняли команды. Айрин старалась больше, а Дебра ленилась. Ничего, у меня плоская линейка в руках. Очень эффективно с ленью помогает бороться. Звонко!

Тирза, стала тренироваться уже не стесняясь, и старалась просто на износ. Пожар сильно впечатлил остальных слуг.

– Ай! В кустах кто-то есть! – завопила Дебра, живо покидая стойку всадника.

– Кто разрешил выпрямлять ноги?! – рявкнула я. Звонко щелкнула линейка.

В кустах обнаружился смущенный Мирко. Любовался натурой?

– И что ты скажешь в свое оправдание?

– У меня бабушка была магом! – Выдохнул парень. – Хочу тоже!

– С девушками заниматься не будешь! – обломила я его надежды. – Нечего глазеть!

Знаю эту тему – где серьезные, здоровые, непьющие парни? На тренировках! Вот и приходили фифочки с приклеенными ресницами и надутыми губками. Им просто страсть как хотелось приобщиться к боевым единоборствам. Ну, и приобщались. Выбитые пальцы, синяки на лице, гематомы на передней поверхности голени – после первого занятия фифы исчезали. Те, кто оставались, были скорее боевыми товарищами, а не девушками. Желания поухаживать не вызывали. Они сами могли за кем хочешь поухаживать, а при случае и на плече унести.

Юлькина мама, да и не только она, Юльку отпускала куда угодно, если шла я. Знали мамы, что не брошу и доставлю домой загулявшее дитятко.

Мирко, судя по его хитрым глазкам, хотел засмущать и потрогать за нежные места одну из девушек. Не дам! Оно мне надо? Хиханьки и хаханьки, а потом девочки бросают занятия и начинают размножаться, глядя глазами коровы на ушлого парня.

Ух, сколько мне пришлось доказывать тренеру, что я не глазки построить пацанам пришла, а серьезно драться.

Если Мирко рассчитывает просто посверкать мускулами и поблестеть зубами перед девушками, то он жестоко ошибся. Я столько пацанов голых видела, что смущаться не собираюсь, а гонять его буду, как сидорову козу. Отдельно! Приказала ему придти за час перед ужином.

Юлька что-то колдовала на кухне с Сайтой, я не стала их отвлекать в ущерб создаваемой вкусности. Подмигнула Недде, перебирающей крупу. Прошлась по дому с Эльвирой, но все было в порядке. Не хотелось ни шить, ни читать. Пойду пройдусь, что ли? Зайду к супруге управляющего госпоже Фантиль, попью чай и посплетничаю, это мой долг, как хозяйки.

Управляющий жил в отдельном домике, до него идти было около двух километров, вот и прогуляюсь. Заодно посмотрю, как возводится каркас будущей оранжереи для выгодных цветочков.

На душе отчего-то было тяжело. Вроде бы и суд кончился не так плохо, и в доме все в порядке, и денег достаточно, и все здоровы, а вот гложет что-то, гнетет. Обида на мужа? Я хорошо подумала и решила, что нет. Я такого отборного красавца своим и не могла считать всерьез. Выкинула и забыла. Ну, постаралась. То, что он не забывается и мешает мне быть счастливой, это мои проблемы, не его. Эжен про мои терзания ни сном, ни духом, значит, сама себя напрасно растравляю.

Я жевала травинку, бездумно глядела по сторонам, и уже миновала рощу, отделяющую дом управляющего от особняка. Стон услышала не сразу, даже подумала, какая интересная жаба или птица – стонет, как человек. Потом меня как кипятком ошпарило! Кругом враги, а я тут с травинкой иду без охраны, без кинжальчика завалящего! Тренер говорил, что боец – это психология и постоянная готовность. А я непозволительно расслабилась. Всего один мужик с мешком и резвым конем, и ищи-свищи баронессу в гаремах Оксидеяма или Винсулы, там рабство в полный рост процветает, и до них рукой подать, через горный перевал. Баронство-то окраинное, пограничное.

Стоны, пусть и в светлой негустой роще, при солнечном свете, очень мне показались подозрительными. Если бы котенок плакал, я б не сомневалась, а если человек, то его не так жалко, как котика.

По-хорошему, надо бы просто позвать кого-то еще. Желательно, лакея с дубинкой. Но за это время тот, кто стонет, может из будущего пациента стать свежим трупом. А я не некромант, чтоб такому исходу радоваться.

Опасливо выглянув из-за куста лещины, успокоилась. Напасть на меня этот окровавленный мужчина не мог. Да там вся поляна в крови была! Крови я совсем не боялась. Поэтому смело подошла, присела на корточки и заглянула в лицо. Длинные огненно-рыжие волосы разметались по траве. Фетровая шапка валялась поодаль.

– Мужик, ты живой?

По бледному лицу прошла судорога, веки задрожали, и мужчина прохрипел:

– Помогите, умоляю, – и отрубился.

Выдохнула. Пощупала шею. Пульс есть. Сердце бьется. Кровь течет. Ага, первым делом заткнуть источники кровотечения. Нож я вынула из ножен пострадавшего, безо всякого сожаления вспорола колет и рубашку. Ссадины, царапины, гематомы. Рана на голове, и самое приятное – короткая толстая стрелка в плече. На сантиметр ниже и пробила бы легкое, а так повезло, рана не опасная.

Чуть не дала самой себе по голове. Не опасная в нашем мире! А тут от больного зуба помирают, от любой царапины загибаются, антибиотиков-то нет! Твою мать!

Кончик болта ощущался под кожей надплечья, злобно рыкнув, я проткнула кожу изнутри острым концом, обломила кончик и вытащила болт. Было слепое ранение, будет сквозное, лечить проще. Потекло сильнее. Рубашкой я кое-как рану затампонировала. Перевязывать раненого в одиночку, на карачках в лесу могут все попаданки, это же плевое дело! Но я не партизанка, его даже не поверну, здоровый мужик, не дохляк. Значит, просто тампон, прикрыть рану оторванной полой рубашки, чтоб меньше грязи попало, и тащим на чистый стол, к чистым ножам, там уже будем разбираться. На голове рану можно замотать второй оторванной полой рубашки на манер тюрбана.

Вот теперь он у нас, такой красивый, полежит еще немножко. За опушкой рощи виднелись уже стены домика управляющего. Туда я и похромала. Ногу отсидела, пока на корточках ползала вокруг раненого.

Буквально через четверть часа на носилках из одеяла и жердей раненого принесли и водрузили на обеденный стол госпожи Фантиль. К ее чести, она хоть и побледнела, но начала тут же гонять служанок за водой, бинтами, бальзамом, крепкой настойкой.

В шесть рук мы быстро раздели мою находку, обмыли, протерли ссадины. Умытый, мужчина показался мне очень красивым. Скульптурной лепки лицо, высокие скулы, прямой нос, красивой формы губы. Россыпь еле заметных золотистых веснушек украшала скулы и нос незнакомца.

– Раздеваем дальше? – спросила госпожа Фантиль, видя, что я решительно взялась за пряжку ремня.

– А ну, как у него там тоже раны есть? Госпожа Фантиль, ну чего вы краснеете, как девушка, вы же замужняя дама!

– Да я из-за вас, – пролепетала она. – Вы, юная девушка, его везде будете осматривать… Неприлично!

– И трогать, а что? Я тоже замужняя дама, меня мужским достоинством не напугать, – хмыкнула: прилично было раненого там оставить и поплакать возле него. Или, как Джейн Эйр, прилично губкой кровь смывать, чтоб кровопотерю увеличить.

Рассказывали нам в травме на практике, как выпал один неудачливый любовник из окна, обнаружилась рана в верхней трети бедра, ближе к паховой складке и перелом ноги. Рентген, санобработка, ПХО, гипс, вытяжка, а бедолаге все хуже и хуже. В общем, на вскрытии обнаружили, что он на кустарник напоролся, а один прут воткнулся в бедро, сломался и оказался в животе. И на рентгене дерево не видно, это не пуля металлическая или гвоздь, они контрастные, а прут не плотнее костей, вот и не увидели. Так что не просто щупать буду, а особо тщательно! И зондировать каждую подозрительную дырку.

Раненому повезло, кроме содранных коленок и пары царапин на бедрах, больше повреждений не нашлось. Плечо смазали бальзамом и забинтовали. Рану на голове промыли и зашили.

– Интересно, кто его ранил?

– Кабаны в этом году крайне агрессивны, – вздохнула Фантиль. – Ему повезло, что просто помяли, а не разорвали. Его милость собирался большую охоту сделать через пару месяцев.

Угу, кабаны с арбалетами. Новый вид, неизвестный охотникам.

Мы просмотрели все вещи раненого, но ни сумки, ни документов не нашлось. Ничего, кроме несвежего носового платка с инициалами «К.Э.»

– Госпожа Фантиль, попросите мужа организовать поиски. Где-то может бродить раненая лошадь, не пешком же он сюда забрел. Людей поспрашивать, не видели ли чужаков на наших землях. Может, кто этого рыжего знает, внешность очень уж приметная. Пока придется оставить найденыша у вас, надеюсь, вас это не слишком обременит. Позже перенесем в наш дом.

– Мы с дочерью приглядим, – с готовностью кивнула госпожа Фантиль.

– Скажу Джулии, приготовим побольше ранозаживляющей мази и восстанавливающего эликсира, Тирза принесет. Спасибо за помощь.

Юлька дома мирно пекла безе и чуть не выронила горячий противень, когда я рассказала о своей находке.

– Нет, ну почему все тебе? – возмутилась она. – И баронство, и мужики клевые валятся под ноги!

– А ты хотела, чтоб он на кухню пришел и тут упал? Мужиков искать надо! Прячутся же! В кустах, по оврагам…

– Ты его хоть поцеловала?

– Нет, – пришлось признаваться. – Предпочитаю, чтоб жертва отклик давала.

– Неправильно! Надо было его облобызать, тогда бы он сразу пришел в себя!

– Да он столько крови потерял, что в себя придти ему сложно. Там на один половой акт крови не наберется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фунт в России до введения метрической системы составлял 409,5 грамм.

Вернуться

2

Барон Карл Дрез (1785-1851), (Карл Фридрих Кристиан Людвиг фрайхерр Драйз фон Зауерброн) – немецкий изобретатель. К его изобретениям относятся самокат, велосипед, пишущая машинка, мясорубка.

Вернуться

3

Полифепан – лекарственный препарат, гидролизат лигнина, энтеросорбент для дезинтоксикации.

Вернуться

4

Конкуби́на – незамужняя женщина, находившаяся в сожительстве с мужчиной. Такое отношение, называемое в Римском праве конкубина́том (лат. concubinatus), не было зазорным, но было лишено прав, какие имел законный брак. Дети конкубины считались незаконнорождёнными, но в отличие от рождённых вне брака детей, имели права на наследование после родителей, был установлен порядок их узаконения и т. п. Ряд прав был признан и за конкубиной – на содержание, подарки, достойное обращение. Мужчина не мог иметь претензий в случае, если женщина-конкубина уйдёт к другому. Конкубиной не могла быть куртизанка.

Вернуться

5

Фильм «Тот самый Мюнхгаузен», 1980 г.

Вернуться

6

Казакин (casaquin)– популярнейший вид верхней одежды VIII века, декорированная куртка-пальто в талию, до бедер или ниже, сочетающаяся по цвету и отделке с юбкой. Казакин носили все слои населения, от знати до работниц. К казакам отношения не имеет.

Вернуться