# Мерцание тумана

Аня Ома

Два сердца в один миг могут разбиться на тысячи осколков…
Калла и Яспер были вместе со школьной скамьи. Про таких говорят – идеальная пара. Им пророчили счастливое будущее, но у судьбы свои планы… В тяжелых жизненных обстоятельствах приходится принимать трудные решения, а те могут увести далеко от родного дома – и от того, кого любишь всем сердцем…
Спустя год Калла возвращается в Германию, в место, где родилась и где готова начать все с чистого листа. Она пытается оставить прошлое в прошлом, но туман, поглотивший болезненные воспоминания, рассеивается, когда она неожиданно встречается лицом к лицу с ним. С Яспером. Прекрасным, как и тогда. И как и тогда – любимым.
Но этот год изменил все, и теперь Калле и Ясперу предстоит признаться друг другу – и самим себе – в непростой правде.
Сможет ли настоящая любовь пережить расстояние, время и предательство?

Anya Omah

NEBELSCHIMMER

Серия «Любовь с первых строк»

В книге присутствуют упоминания социальных сетей (Instagram, Facebook), относящихся к компании Meta, признанной в России экстремистской и чья деятельность в России запрещена.

© 2022 by Rowohlt Verlag GmbH, Hamburg

© Капустюк Ю. Б., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

> Посвящается маме,

> которая дала мне корни и крылья.

> В тумане
> Странно блуждать в тумане!
> Одинок каждый куст, каждый камень,
> И деревья не видят друг друга,
> Каждый здесь одинок.

> Г. Гессе


## ♫ Плейлист ♫

Harry Styles – Fine Line

Mansionair – Easier

Haux – Heavy

Daniela Andrade – Crazy in Love

Olivia Rodrigo – drivers license

Lee DeWyze – Castles

GIVEON – Like I Want You

Tems – Higher

Wizkid (feat. Justin Bieber & Tems) – Essence

gigi – Sometimes (Backwood)

Shawn Mendes – Always Been You

Tanerélle – Nothing Without You

Patrick Watson – Broken

Mr. Probz – Waves

James Vincent McMorrow – Tru Love

Jarryd James – Do You Remember

H.E.R. – I’m Not OK

Ocie Elliott – Run to You

Usher & Alicia Keys – My Boo

Charlotte Day Wilson (feat. Syd) – Take Care of You

Mapei – Don’t Wait

Cleo Sol – Know That You Are Loved

## 1. Калла. Настоящее

«Вы прибыли в пункт назначения. Ваш пункт назначения находится справа», – объявляет холодный женский голосGoogle-навигатора.

Я облегченно выдыхаю. Хотя от станции Коберг до Энгельсгрубе пешком не более пяти минут, у меня ощущение, будто я преодолела пару километров. Брусчатка старого города – пытка для человека в шлепанцах, который тащит за собой гигантский чемодан с цепляющимися за камни колесиками.

Запыхавшись, я закрываю приложение и убираю телефон в задний карман джинсовых шорт. Я совершенно без сил из-за долгого перелета, смены часовых поясов, забивающейся под кудри жары и неподъемного рюкзака, ремни которого врезаются в кожу. Но, увидев перед собой каменный городской дом с трехсотлетней историей, я забываю обо всем и даже улыбаюсь. Я спускаюсь по причудливому узкому переулку, слегка сгорбившись и пригнув голову, чтобы ни во что не врезаться. Он расширяется и, как почти все старинные улочки Любека, ведет в просторный внутренний двор, окруженный несколькими домами. Под ногами у меня красная брусчатка, перед окнами аккуратные клумбы, высокие мальвы прикрывают фасады с фахверковыми элементами. Более подходящего и растиражированного образа для открытки, передающего очарование и романтику исторических улочек и дворов Любека, и представить себе невозможно.

«Когда вернешься, мы, наконец, побродим по переулкам и дворам», – заявил Яспер перед моей поездкой в Лос-Анджелес. Между сегодняшним днем и тем обещанием – шестнадцать месяцев, три дня и море слез. Я гоню мысль о том, что это обещание он, скорее всего, никогда не выполнит. Гоню вместе с воспоминаниями и образами, вместе с болью, гневом и разочарованием.

Я иду дальше. К дому, в котором находится моя новая квартира. Иду медленно и стараюсь не создавать шум, насколько позволяют колесики на брусчатке. Меньше всего мне хочется привлечь к себе внимание местных и тревожить их послеобеденный отдых. Хотя стук чемодана, похоже, не мешает пожилой женщине, которая высовывается из окна первого этажа, как только я подхожу к двери.

– Вы новый жилец? – кричит она на весь двор.

Я киваю, ставлю чемодан и поспешно подхожу к ее окну, чтобы не повышать голос.

– А вы фрау Вагнер? – неуверенно спрашиваю я, поскольку до сих пор мы общались только по телефону. На просмотре два месяца назад присутствовали мои родители, а меня подключили по видеосвязи.

– Да, это я. – Когда она улыбается, вокруг голубых глаз и в уголках рта появляются мелкие морщинки. – Дверь открыта. Заходите, не стесняйтесь. Я быстро что-нибудь накину и вернусь.

Внезапно понимаю, что платья на ней нет, а тело обернуто тонким полотенцем. Я не знаю, как к этому относиться, уютно это или странно, тем более что ей было известно, в какое примерно время я приеду.

Я захожу в дом. С порога чувствуется, что здесь витает история. Плитка с орнаментом на полу, балки под потолком, фахверковая отделка на стенах и винтовая лестница, ведущая к мансарде. Я представляю, как потащу туда чемодан, и из груди вырывается мучительный стон.

Скрипят петли, и я перевожу взгляд от лестницы к двери, которую только что распахнула фрау Вагнер. На ней кимоно с росписью батик, а на ногах – кроксы. Розовые кроксы. Ее наряд до того причудливый, что даже кажется мне крутым. Она заметно хромает. Во время телефонного разговора фрау Вагнер подчеркнула, что ей трудно ходить, и она ищет арендатора, который бы приносил продукты и раз в неделю помогал убирать дом. За арендную плату в двести евро. Иначе я бы ни за что не смогла позволить себе меблированную, хоть и крошечную, квартирку площадью чуть меньше сорока квадратных метров.

– Здравствуйте, фрау О… Оби… Как вас правильно называть?

– Смотря что вы имеете в виду. Обафеми – моя фамилия, а Обиома – имя, – объясняю я и вижу, как от смятения морщинки на ее лбу становятся глубже.

– О! А я-то думала, что и то, и другое фамилия. Двойная фамилия.

– Многие так считают. – У меня ощущение, будто я полжизни объясняю людям, как меня зовут, как пишутся и правильно произносятся мои фамилия и имя. Интересно, зачем я каждый раз так утруждаюсь? Ведь большинство сдаются после первой попытки. Или придумывают имя, которое легче произнести. Даже если это полнейшая чушь. Типа Опиума вместо Обиомы.

– Тогда буду называть вас по имени, если вы не против. Я – Эльза.

Я пожимаю ее руку.

– Обиома или Калла. Как вам больше нравится.

– А как вам больше нравится?

Раньше я бы не задумываясь ответила: Калла. В начальной школе одноклассники дразнили меня из-за африканского имени, а за спиной даже некоторые учителя. Меня это так раздражало и оскорбляло, что в какой-то момент я настояла, чтобы все звали меня Каллой. Все, кроме одного. Я прогоняю мысли о Яспере и говорю фрау Вагнер, вернее, Эльзе, что мне все равно.

– Тогда я буду звать тебя Обама.

Обама? Это что-то новенькое.

– Нет, меня зовут О-би-о-ма. Я не родственница бывшего президента Америки. К сожалению, – с улыбкой добавляю я, поскольку безмерно восхищаюсь этим человеком и особенно его женой Мишель.

– С такой внешностью ты вполне могла бы сойти за его дочь. – Фрау Вагнер смеется, и я делаю то же самое, хотя от ее комментария у меня учащается пульс. Все чернокожие на одно лицо, да? Как будто мы состоим только из смуглой кожи, темных волос и карих глаз.

Разумеется, фрау Вагнер не хотела никого обидеть. В психологии даже существует термин для такого ограниченного восприятия, «эффект другой расы». На кафедре социальной психологии я выступала на эту тему с докладом. Но подобные заявления меня до сих пор травмируют. И сейчас она словно в тысячный раз содрала кожицу с едва поджившей раны. Раны, которую белые люди не замечают, пока им на нее не укажешь. Но в данный момент у меня нет ни желания, ни сил это делать.

– А откуда ты родом, позволь поинтересоваться?

Сто тысяч первый.

– Из Люнебурга.

– А где родилась?

– В Люнебурге, – с некоторым раздражением отвечаю я.

– Но твои корни не отсюда. – Ее взгляд скользит по мне вниз, затем она снова смотрит мне в лицо. С выражением, которое я слишком хорошо знаю и которое означает, что человек с моим цветом кожи никак не может быть немцем. Я мысленно закатываю глаза и собираюсь ответить, что мои корни ее не касаются. Но я ее новая арендаторша, планирую у нее работать, и мне не хочется ее злить. Мне хочется поскорее завершить этот разговор, и я объясняю, что один из моих родителей родом из Нигерии.

– Я передам тебе ключи прямо сейчас.

Я рада, что мы, наконец, сменили тему, и тихо вздыхаю, когда она лезет в карман кимоно и со звоном достает связку ключей. Всего их четыре.

– Красный – от дома, синий – от квартиры, широкий – от подвала, а маленький – от почтового ящика, – объясняет она. Я с благодарностью беру ключи и готовлюсь выслушать речь о правилах дома. Или подробный список и график моих обязанностей. В письменном виде у нас еще ничего не согласовано. Но вместо этого она говорит: – Остальное обсудим завтра.

Мы договариваемся встретиться утром в ее квартире, и я поднимаюсь по лестнице к себе. Сначала отношу рюкзак, потом затаскиваю чемодан. С огромным трудом.

Запыхавшись, я открываю белую дверь и резко останавливаюсь в крохотном коридорчике. Это самый приятный сюрприз за долгое время, и я смотрю на него, вытаращив глаза и вытянув руку. В проеме двери в кухню-гостиную висит гирлянда с надписью «Добро пожаловать домой», а справа и слева от нее – воздушные шары. Я подозреваю, что за этим стоят Лео и Лиса, но убеждаюсь в этом, лишь когда обнаруживаю на маленьком столике перед диваном глубокую стеклянную тарелку, до краев наполненную желтыми конфетками «Смартис»[1]. Любовь к «Смартис» – вот что объединяет меня и моих лучших подруг. У каждой из нас свой любимый цвет. У меня – желтый. У Лео – зеленый. А у Алисы – синий. Я вспоминаю, как в пять лет мы тайком лопали «Смартис» в ее спальне (хотя родители Алисы запрещали ей есть сладкое), и на глаза наворачиваются слезы. От тоски и от радости. Вечером я увижу своих девочек, обниму их, посмеюсь с ними и наболтаюсь вдоволь. Вживую. Не думая о девяти тысячах километров, разделяющих нас. Не пялясь на их крохотные изображения на экране моего мобильного. Как, черт возьми, я продержалась без них так долго?

Я достаю мобильный и открываю наш групповой чат вWhatsApp. Нужно срочно поблагодарить их за сладкий сюрприз. А еще мне не терпится узнать, как они умудрились попасть в квартиру.

Я снимаю шлепанцы и иду к дивану. Светлые деревянные половицы приятно скрипят. Я наслаждаюсь этим и плюхаюсь на бежевую подушку.

> Спасибо, спасибо, спасибо!

> За гирлянду-растяжку, воздушные шары и целое море «Смартис».

> Я вас люблю. Даже если ради этого вы незаконно проникли в мою квартиру.

> Мы тоже тебя любим!♥ ♥ ♥

> Как здорово, что ты вернулась!

– отвечает Лиса.


Лео присылает голосовое сообщение:

«Сначала мы собирались напялить рабочие комбинезоны, приклеить бороды и притвориться электриками, которым нужно срочно проверить электричество в твоей квартире. Все как в фильме, только мы были бы положительными персонажами. – Мы с Лисой одновременно отправляем смайлики. – Но потом решили вежливо осведомиться у хозяйки, не позволит ли она нам подготовить небольшой сюрприз к возвращению нашей любимой подруги», – с улыбкой в голосе продолжает Лео.

> То есть фрау Вагнер вроде как наша сообщница.

– пишет Лиса.

> Думаю, ей даже понравилось быть частью этой «миссии»☺

> Ах, так вот почему ты заранее спрашивала адрес!

> Видишь, Лео, я же тебе говорила,

> что Калла ничего не заподозрит 😉

> Я и правда ничего не заподозрила♥

– заверяю я их и меняю тему.

> Кстати, на вечер я зарезервировала для нас столик в «Травемюнде». Это новый ресторан, и о нем очень хорошие отзывы.

Настолько хорошие, что они отчаянно ищут персонал. Я отправила им резюме прямо из ЛА, и мне повезло. В понедельник у меня пробный день в качестве официантки, и, если все пройдет гладко, я получу работу. Но пока я оставлю эту новость при себе. Суеверия и все такое.

> Классно! Пришлешь нам адрес или встретимся в твоем уютном гнездышке?

> Я бы выбрала последнее. Там такая красота!

– восторженно пишет Лиса.

> Да ей просто хочется увидеть внутренний дворик и прекрасный естественный свет.

> Если не будешь осторожна, это место станет локацией

> для следующей обнаженной фотосессии Саймона 😉

Лео вспоминает тот случай, когда ворвалась в гостиную, где Саймон позировал обнаженным. Я хихикаю.

> Это было четыре месяца назад, Лео!

> До каких пор ты будешь об этом вспоминать?

До тех пор, пока не выкину этот образ из головы. То есть всегда.

> Пока Лео дразнит этим только тебя, а не Саймона ☺

> Если он и дальше будет носить нашу лучшую подругу на руках,

> ему нечего бояться 😉

Я посылаю смайлик, хотя плачущий эмодзи был бы куда уместнее. Как бы я ни радовалась за Лису, это заставляет меня задуматься о том, что я потеряла.

> Ты слишком милосердна, Лео!

> Но давайте вернемся к теме: где встретимся?

> У тебя или в ресторане?

> По-моему, Лиса дело говорит.

> Нам предстоит официально отпраздновать то,

> что у тебя появилась эта чудесная квартирка.

> А где это лучше отметить, чем не в самой квартире?

Я обязана этим прежде всего своим родителям. Они внесли залог и поручились за меня. Они были согласны даже покрывать часть аренды, лишь бы я не засиживалась в США. Маме без меня приходилось особенно тяжело. Я понимаю, как обидел ее мой отъезд, хотя я и не сделала ничего плохого.

Если бы я знала, что ждет меня в ЛА, я бы, наверное, туда не поехала.

И скорее всего, до сих пор была бы с Яспером. Это из-за него я сейчас здесь, а не у родителей в Люнебурге.

Он тоже родом из Люнебурга, как и Лео, Лиса и я, и каждое лето проводит каникулы с родителями. Я чувствую, что пока не готова к встрече с ним. Поэтому я решила провести каникулы в Любеке и отвлечься с помощью работы. А сегодня вечером – еще и с помощью моих девчонок.

> Ладно, тогда в шесть у меня. Я тааааак рада! ♥

Мы прощаемся, и я кладу телефон на столик. Пора слезть с дивана и осмотреть другую часть квартиры. Ванную и спальню. Но перебороть себя не получается. Хотя мысль, что это не так уж и важно, меня радует. Здесь живу только я, и ничто не мешает мне посидеть еще пару минут, пожевать «Смартис» и насладиться видом маленькой кухоньки в деревенском стиле, низким шкафом, на котором стоит небольшой телевизор с плоским экраном, слегка наклонным потолком с подвесным светильником в форме цветка и полкой рядом с окном, наполняющим комнату светом. Я не знаю, когда почувствую себя здесь как дома, и почувствую ли вообще. Но мне хорошо. Достаточно хорошо, чтобы отдаться усталости и медленно задремать.

## 2. Яспер. Настоящее

Я стою в ванной и выбрасываю в мусорное ведро использованный презерватив, когда слышу, как в коридор кто-то входит. Поскольку Фиона, скорее всего, до сих пор лежит голая в моей постели, этим кем-то может быть только мой сосед по квартире и лучший друг Джоэль. Значит, места, где я все-таки могу спокойно побыть один, нет. Джоэль собирался поехать в Гамбург на свидание за бранчем, поэтому я и решил пригласить Фиону.

Я хватаю с крючка полотенце, обматываю им обнаженные бедра и выхожу из ванной в коридор. Там пусто, зато из гостиной доносится звук телевизора.

Нахмурившись, я иду на шум и вижу на нашем диване Джоэля. В трениках, майке и с книгой в руках. Джоэль – один из немногих людей, способных читать при включенном телевизоре. Например, я могу читать только в полной тишине.

– Ах, это ты, – без надобности отмечаю я.

– Я тоже рад тебя видеть.

Я игнорирую его саркастическое замечание.

– А как же свидание?

– Я передумал. – Он равнодушно пожимает плечами.

Я с укором вскидываю бровь.

– Ты опять кого-то кинул? – То, как он обращается со своими знакомыми изTinder – его сугубо личное дело. Тем не менее я считаю крайне неподобающим кидать женщину, с которой ты только что познакомился, резко и без каких-либо объяснений. С тех пор как его (уже бывшая) девушка ему изменила, он ведет себя как засранец с остальными. Хотя связано это с ее изменой или нет, я точно не знаю.

– Мы друг другу не подходили. Я заметил это еще во время переписки.

– Но о встрече ты с ней все-таки договорился? – Я недоуменно качаю головой. – Ясное дело, договорился. А как же!

– Этоона предложила встретиться, а я не хотел… причинить ей боль? – Вторую половину фразы он произносит нерешительно и словно спотыкается. Наверное, он и сам понимает, что несет чушь. – Как бы то ни было, – он захлопывает книгу, – я собираюсь посмотреть новый фильм от Marvel. Ты со мной?

– Здесь Фиона.

По его лицу расплывается многозначительная улыбка.

– Я так и понял.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Потому что, судя по звукам, вы уже закончили.

– Эй, чувак!? – шиплю я. – Тебе что, заняться больше нечем? Я понимаю, что в нашей квартирке стены картонные. Но так ли необходимо мне об этом напоминать?

– Это значит «да» или «нет»?

– О господи! Нет. – Я уж точно не собираюсь отправлять домой девушку, с которой у меня три секунды назад был секс, только для того, чтобы посмотреть с ним фильм. Даже если это секс без обязательств.

– Понимаю. Но если тебе нужен другой способ отвлечься или захочется поговорить, я здесь.

Я был готов развернуться и уйти, но остановился, услышав странный обеспокоенный тон Джоэля. Даже с риском того, что Фиона решит, не понес ли я презерватив на ближайшую мусорную свалку.

– И о чем мне, по-твоему, захочется поговорить?

– О… – Он осекся, заметив на моем лице вопрос. – Ой.

– Что «ой»?

– Ты ведь еще не знаешь.

– Не знаю чего?

– Калла… вернулась.

Его слова производят эффект разорвавшейся бомбы. Грудь пронзает боль, по внутренностям будто прошлись катком. Я не могу удержаться и шумно выдыхаю, но потом беру себя в руки и натягиваю на лицо маску безразличия. По крайней мере, пытаюсь.

– Откуда ты знаешь?

– История в инсте.

Киваю. Голова кажется тяжелой.

– Прости, чувак. Я думал, ты видел.

Скорее всего, так бы оно и было, не ограничь я видимость ее аккаунта. О том, чтобы совсем перестать за ней следить, не могло быть и речи. Такой окончательный разрыв не для меня. Я хотел хотя бы раз в пару месяцев проверять, что происходит в ее жизни, раз уж я перестал быть ее частью.

– Ты в порядке?

– Конечно! – Я улыбаюсь, но улыбка больше походит на гримасу.

Джоэль задумчиво смотрит на меня.

– Если что, ты знаешь, где меня найти…

– Спасибо, но у меня все хорошо. – Однако стоит мне отвернуться, как уголки рта мгновенно опускаются. Я останавливаюсь в коридоре и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы укротить бушующий внутри шторм. И чтобы Фиона ничего не заметила. И все же мне придется разыграть спектакль. Еще более грандиозный, чем обычно. Вхожу в свою комнату и хочу подойти к ней, но у меня подкашиваются ноги. Я не смогу притворяться, что мневсе равно. Я не могу лечь рядом с Фионой. Не могу даже ответить на ее улыбку.

Я останавливаюсь в центре комнаты и растерянно озираюсь вокруг. Как будто эта комната не моя.

– Что ты ищешь?

– Мою… футболку.

– Висит на спинке стула. – Фиона садится, прижав в груди простыни. – Ты в порядке?

Я молча беру со стула футболку и надеваю ее. Затем поднимаю с пола брюки, что, похоже, раздражает Фиону. Неудивительно. Я ведь веду себя как последний урод.

– Я что-то пропустила? Ты куда-то собираешься? – Она заправляет за ухо прядь светлых волос и неуверенно улыбается. – Что стряслось?

– Ничего. Все в порядке. – Я прежде всего пытаюсь убедить самого себя. В животе все скручивается от тревоги, в груди неистово колотится сердце. Ситуация полностью противоположна той, о которой обычно говорят «все в порядке».

– Это твой способ сказать, что мне пора? – Я слышу в ее голосе боль и чувствую себя подлецом.

– Нет.

– Тогда что?

Я не могу признаться, что мои мысли заняты другой. Что я думаю только о Калле. И хотя у нас с Фионой легкая связь без обязательств, я не хочу, чтобы она почувствовала, будто я ее использовал. Потому что она мне нравится. С ней легко. Ее требования не выходят за рамки секса. Это единственная причина, по которой я вступил в отношения спустя девять месяцев после расставания. Чтобы забыть. Прогнать мысль о том, что на самом деле я все еще хочу другую. Сказать об этом Фионе я не могу. Но и притворяться, что ничего не изменилось, тоже не могу.

Я сажусь рядом с ней на край кровати.

– Извини, но… я только что узнал кое-что, что… меня тяготит.

– Ясно. – Она смотрит мне в глаза и ждет. В ее взгляде вопрос, но я отвечаю молчанием. Наконец она кивает, как будто услышала достаточно.

– Тебе хочется побыть одному?

– Думаю, я сейчас не самая лучшая компания. Прости, Фиона. Мне очень жаль.

Она улыбается, пытаясь скрыть разочарование.

– Отдашь мне мой бюстгальтер и платье? Ты на них сидишь.

Я отодвигаюсь в сторону, протягиваю ей лифчик и платье и наблюдаю, как торопливо она одевается. Как будто ей вдруг стало неловко сидеть передо мной обнаженной. Поэтому я отвожу взгляд, пока она, одетая, не встает с постели. Она быстро расправляет светлое платье и приглаживает длинные белокурые волосы. Затем молча берет с моего письменного стола сумочку и поворачивается, чтобы уйти.

– Подожди, я провожу тебя до двери, – говорю я и, подстегиваемый чувством вины, вскакиваю с кровати.

– Все в порядке, Яспер. Ты же обычно этого не делаешь.

– Обычно я не выставляю тебя так рано. – Я засовываю руки глубоко в карманы джинсов и виновато смотрю на нее.

– Кому ты это рассказываешь? – Она раздраженно приподнимает бровь, но на ее губах играет примирительная улыбка.

– Значит, у нас все хорошо?

– Конечно, – говорит она и пожимает плечами. Не исключено, что она просто притворяется расслабленной. Но я не собираюсь копать глубже и на ровном месте делать из мухи слона. В данный момент у меня нет на это сил.

– Позвони, когда… когда все устаканится.

– Обязательно. – Я киваю на прощание, а услышав, как открылась и закрылась входная дверь, падаю спиной на кровать и таращусь в потолок.

Она вернулась. Калла вернулась и ничего мне не сказала. Я понимаю, что она уже давно ничего мне не должна, но это чертовски больно. Больнее, чем я ожидал.

– Черт! – Я сажусь, беру с прикроватной тумбочки телефон и делаю ровно то, что никогда бы не посоветовал другому в моей ситуации: просматриваю ее профиль вInstagram. Там фотография – судя по всему, из окна приземляющегося самолета. А под ней – слова:

> Дом, милый дом ♥

В горле встает ком, когда до меня доходит, что это значит. Мы окажемся в Люнебурге в одно и то же время. Мысль о том, что я увижу ее спустя год с лишним, слишком тяжела. Понятия не имею, как встретиться с ней после столь жесткого разрыва. Поэтому я отправляю сообщение маме:

> Я спонтанно решил провести каникулы в Любеке.

> Пожалуйста, не обижайтесь. Ладно?

Затем я звоню Штефану, владельцу «Травемюнде». Я работаю там почти четыре месяца, да и сам ресторан существует немногим дольше. Вообще-то я взял на каникулы отпуск, чтобы, как обычно, поехать домой, а теперь надеюсь, что Штефан даст мне еще пару смен. Если уж я остаюсь здесь, то хочу хотя бы немного заработать.

В трубке потрескивает. Наконец, Штефан отвечает.

– В чем дело?

– Вам еще нужны люди на сезон отпусков? – сразу перехожу к делу я.

– А что? Хочешь кого-то порекомендовать?

– Да, себя.

– Я думал, ты уехал. – Я слышу удивление в его голосе и жужжание кофемашины на заднем плане.

– Я тоже так думал, но кое-что случилось. –Вернее, кто-то.

– Что это значит?

– У меня есть время.

– И вэти выходные?

– Ага.

– Тогда приходи сегодня, к шести вечера. У нас все столики забронированы. И не мог бы ты выйти в понедельник утром вместо меня?

Я недовольно морщусь. По утрам приходится стоять на месте, пока не пустишь корни, потому что посетителей ноль. Ай, да какая разница!

– Конечно.

– Отлично. Тогда до скорого.

Я кладу трубку, и через секунду звонит телефон. Это моя Ма: скорее всего, хочет уговорить меня приехать.

– Привет, Ма, – произношу я самым обычным тоном. Главное, чтобы она не догадалась, что что-то не так.

– Что случилось, Яспер? Почему ты не приедешь домой? Мы соскучились и очень хотим тебя видеть!

– Мне нужны деньги, и я взял на работе несколько смен. Отменить их уже нельзя. Мне жаль. Зато я приеду потом на выходные, ладно?

– Зачем тебе деньги? У тебя проблемы?

– Нет, нет, – поспешно выпаливаю я, чтобы она не волновалась. – Я хочу отложить немного на случай, если не выкрою время на работу в новом семестре.

– Если тебе что-то нужно, ты всегда можешь обратиться к нам, – говорит она, и в ее голосе столько отчаяния и досады, что я наконец рассказываю правду.

– Она… она вернулась.

– Ты говоришь об Оби?

Я вздрагиваю, услышав это прозвище. Я давно ее так не называл, я запретил себе это делать – слишком много воспоминаний связано с этим именем. О нашем первом разговоре и о том, как мне приходилось заслуживать право быть единственным, кто будет называть ее Оби. Тогда, в двенадцатом классе.

## 3. Яспер. Прошлое

Так вот она какая. Новенькая.

Моя мама, директор школы, хотя и предупредила меня, что в класс придет новенькая, ни словом не обмолвилась о том, какая она красавица. Тогда я бы точно оделся прикольнее и не торчал бы в старом свитере перед, наверное, самой красивой девушкой в параллели.

Спасибо, мама.

– Привет, я Калла, и я новенькая. – Она коротко машет в знак приветствия и собирается что-то добавить, но стоящий рядом с ней господин Каппен ее опережает.

– Если верить классному журналу… – он открывает журнал и в замешательстве листает страницы, – …у тебя другое имя. Как оно произносится? И как ты хочешь, чтобы к тебе обращались?

– Калла.

– Может, назовешь классу свое второе имя?

Она переминается с ноги на ногу и теребит одну из многочисленных длинных косичек, которые туго заплетены волнообразными узорами вдоль головы и падают на узкие плечи. В четырнадцать лет мне захотелось сделать себе такую прическу, но родители были против. Хотя я до сих пор не понимаю почему. Они сказали, что тем самым я присвою себе чужую культуру или что-то в этом роде, и сегодня я им за это благодарен. На мне эта прическа смотрелась бы не так круто, как на Калле, которая продолжает держать свое имя в тайне. Возможно, она его стыдится. Как и я стыжусь своего второго имени. Ну кто, скажите на милость, захочет зваться Бенедиктом?

Поэтому, когда полные губы Каллы нерешительно раскрываются, я ожидаю, что ее имя прозвучит не менее дерьмово, чем мое, но вместо этого…

– Меня зовут… Обиома.

Необычное имя, но стыдиться тут точно нечего. Наоборот! Я бы хотел услышать это имя еще раз, но из ее уст, потому что мне нравится, как она его произносит. Когда я собирался попросить ее повторить, за спиной раздаются хихиканье и шепот.

Я почти на автомате поворачиваю голову к Изе и Лидии. Поймав на себе мой мрачный взгляд, они молниеносно замолкают.

– Думаю, нам будет проще называть тебя Каллой, – слышу я слова господина Каппена и поворачиваюсь обратно к доске. – Если хочешь, можешь сесть. Рядом с тобой свободно, Яспер?

Вообще-то нет. Но, учитывая, как часто Тоби прогуливает школу, пусть не удивляется, если я уступлю его место кому-то еще.

– Да, свободно.

У нее такой вид, словно она испытала облегчение. Вряд ли это связано со мной: стоять перед классом, когда на тебя все пялятся, – отстой. И все же я не могу отвести от нее взгляд, когда она идет ко мне в обтягивающих джинсах и широком белом свитере, выделяющемся на фоне коричневой кожи.

– Можно? – спрашивает она и указывает на рюкзак, который я стремительно убираю со стула.

Я киваю, а она улыбается самой очаровательной улыбкой. Я улыбаюсь в ответ – и на протяжении следующих уроков не могу произнести ни слова.

Хотя у меня тысяча вопросов. В какой школе она училась. Переехала ли она в Люнебург или всегда здесь жила. И не могла бы она повторить свое имя. Ладно, вопросов всего три, но я не могу задать даже один. Каждый раз, когда я поворачиваю к ней голову, и наши взгляды встречаются, язык немеет. Рот отказывается открываться, словно у меня свело челюсть. А я ведь не из робкого десятка. Напротив, я представитель всей параллели. Как раз потому, что спокойно говорю перед аудиторией в сотню человек, даже в школьном актовом зале. И только рядом с ней я нем как рыба, потому что ее взгляд напрочь выбивает меня из колеи. Ее глаза огромные, обрамлены длинными черными ресницами и до того темные, что я с трудом различаю в них зрачки. Это придает взгляду что-то загадочное и даже пугающее. Когда после уроков она говорит мне «До завтра!», я не в состоянии выдавить даже элементарное «Пока!».

На следующий день и через день это дерьмо повторяется. Но только в общении с ней. Чтобы исключить вероятность того, что у меня скоропостижно развилась фобия девочек, я на переменах осознанно вступаю в разговор с Мэнди, Лорой и несколькими другими ученицами из параллельных классов. Без проблем. Но стоит мне сесть рядом с Каллой, как блок возвращается. Теперь мне страшно даже смотреть на нее. Терпеть, как кто-то молча на тебя таращится, – то еще психологическое испытание. Вдруг после этого она станет меня бояться и куда-нибудь отсядет?

Опасение сбывается в четверг утром. Я вхожу в класс и замечаю, что она сидит в другом месте. Рядом с Каримом – и они разговаривают. Мне так больно, словно меня пырнули ножом, и тонкое острое лезвие прошло между ребер.

Ну почему именно Карим? Он такой тихоня и молчун. И именно он сейчас ее смешит! Чтобы никто не заметил моего раздражения, я иду к своей парте, наклонив голову, и сажусь.

– Вижу, ты сменила соседа по парте, – замечает некоторое время спустя господин Каппен и вонзает лезвие еще глубже между моими ребрами. – Теперь будете сидеть так?

Вопрос адресован Калле, и она уверенно отвечает «да!». Мое тело напрягается. Я чувствую, как на меня все смотрят и как краснеют мои уши. В результате я ничего не усваиваю из урока о кривых. Дерьмово. Большую часть урока я дискутирую сам с собой, решая, что делать дальше, и наконец вырываю из тетради лист. Пишу записку, аккуратно складываю ее, передаю назад и шепчу:

– Калле.

Господин Каппен стоит у доски спиной к классу и, как обычно, что-то объясняет. Он не замечает, как листочек дрейфует от парты к парте, пока наконец не добирается до последнего ряда. Раскроет ли она записку, когда поймет, что она от меня? Или увидит и выбросит?

## 4. Калла. Прошлое

– Вот, от Яспера, – шепчет мне светловолосая девочка и протягивает клочок бумаги.

Я быстро хватаю записку. Не хочу оказаться виноватой, если господин Каппен вдруг что-то заметит, и у нее (если не ошибаюсь, ее зовут Анна) возникнут проблемы. Девочка отворачивается, а я робко смотрю на бумажку. Хочу ли я знать, что внутри? Разумеется, ничего хорошего, учитывая то, с какой злобой этот Яспер пялится на меня последние два дня. Его поведение было настолько отталкивающим, что я решила пересесть за другую парту.

К счастью, мои опасения, что против меня настроен весь класс, не подтвердились. Карим с первых минут отнесся ко мне очень доброжелательно. Думаю, он даже обрадовался, что я к нему пересела. Я успела пообщаться и с парой других одноклассников. Так что дело не во мне. Что бы ни было в этой записке, это проблема Яспера, а не моя.

Я с подозрением смотрю на Яспера. Разумеется, ровно в этот момент он оборачивается. Его взгляд кажется не таким враждебным, как обычно, но, возможно, с его стороны это трюк. Уловка с целью усыпить мою бдительность, как в первый день, когда он мне улыбнулся.

Убедившись, что господин Каппен стоит к классу спиной, я разворачиваю лист бумаги и… пытаюсь разобрать почерк. Яспер пишет как курица лапой, и это еще мягко сказано. С трудом одолев оба предложения, я удивленно моргаю:


Если ты пересела из-за меня, мне очень жаль. Я не хотел тебя прогонять или что-то в этом роде. Яспер


Я поднимаю на него взгляд, как будто это позволит мне узнать, действительно ли он так думает. Но он смотрит вперед, а я в замешательстве смотрю ему в спину.

Что мне делать? Ответить ему? И если да, то что? Что бы посоветовали Лиса и Лео? Я бы с удовольствием сфотографировала текст записки и отправила его своим лучшим подругам, но это привлечет лишнее внимание. Кроме того, они обе сейчас, как и я, сидят в классе, отключив звук на телефонах. Так что попросить совета мне не у кого, и, поразмыслив, я пишу:


У меня другое впечатление. Ты вел себя грубо.


Два коротких предложения, которые я перечитываю раз сто, после чего шепотом прошу Анну передать бумажку. И вот записка отправляется в тот же путь, только в обратную сторону. От Леа к Саре. От Сары к… кажется, его зовут Кевин. И от Кажется-его-зовут-Кевин к рыжеволосому парню в очках. Когда листок бумаги достигает места назначения, мое сердце колотится как ненормальное. Я вдруг задаюсь вопросом, не переборщила ли я со стервозностью в этом ответе? Или не слишком ли была вежлива, учитывая, что ответ адресован человеку, который относился ко мне, как к воздуху. Возможно, мне вообще не следовало отвечать, а вместо этого следить за уроком. Но теперь уже поздно, ничего не изменишь. Яспер прочитал записку, и меньше чем через минуту его ответ у меня в руках.


Дашь ли ты мне шанс доказать тебе, что я не просто милый, а вообще-то еще и крутой?


Глядя на зачеркнутоевообще-то, я внутренне закатываю глаза. Вместо крутой следовало написать самодовольный. Тем не менее на губах у меня появляется улыбка. В том числе от облегчения: кажется, он ничего против меня не имеет.


И как ты это докажешь?


– вывожу я мелкими буквами под его вопросом, потому что на листе почти не осталось места. Анна реагирует слегка раздраженно, когда я в очередной раз тихо прошу ее исполнить роль почтальона. Я ее понимаю. Я мешаю ей следить за уроком, да и мне самой следовало бы поучиться. Тем более что я не сильна в математике. Но я все равно не смогла бы сосредоточиться, потому что со слишком большим нетерпением жду ответа Яспера. Когда он встает и идет к мусорному ведру, мой пульс резко учащается. Вдруг он выбросит бумажку и тем самым демонстративно завершит наше общение? Но от мусорного ведра он идет не к своему месту, а делает крюк к моей парте. Не глядя на меня, он проходит мимо и бросает мне записку. Это замечают все. Кроме господина Каппена. Учитель по-прежнему стоит у доски и ведет урок сам для себя. Он или о нас забыл, или его не волнует, успеваем мы следовать за его расчетными действиями или нет. Из-за этого мне ничего не стоит тайком прочитать записку.


Предлагаю перемотать время назад и начать все сначала. Согласна? Только, пожалуйста, не смотри мне в глаза.


Почему?


Я хмурюсь, записывая этот вопрос на уже безнадежно скомканной бумаге в клетку. Просить Анну я больше не смею, ждать ответа до перемены не хочу, и мне не остается ничего другого, кроме как поступить как Яспер. Я встаю, подхожу к господину Каппену и говорю, что мне срочно нужно в туалет. Он кивает, и, когда поворачивается обратно к доске, мне приходит в голову, что было бы проще подойти к мусорной корзине и незаметно передать листок Ясперу. Когда я сворачиваю бумажку в комочек и собираюсь незаметно подбросить его на его парту, записка падает на пол.

Ну, супер.

Я инстинктивно дергаюсь, чтобы подобрать шарик, но я подавляю в себе это желание, иду дальше и открываю дверь. Если я сделаю вид, что ничего не произошло, возможно, на мою неудачу не обратят внимания. Никто, кроме Яспера. Покидая класс, я краем глаза вижу, как он тянется ногой к бумажному шарику.

Я хожу туда-обратно по коридору с зелеными стенами и тяну время, чтобы все решили, что я ходила в туалет. На стенах висят плакаты-афиши. Скоро покажут спектакль «Волна». Книга мне понравилась, и постановку я, скорее всего, тоже посмотрю. Я даже подумывала записаться в драмкружок, но меня удерживает страх, что не останется времени на учебу. Я безумно хочу изучать психологию, а для этого нужны пятерки. Мне и сейчас следовало бы сидеть на уроке и внимательно слушать учителя, а не делать вид, что я в туалете. Но писать друг другу записки и перебрасываться бумажками во сто крат интереснее нулевых координат и точек пересечения с осями. Я смотрю на часы и решаю вернуться в класс. Открываю дверь, и мой взгляд сразу обращается на парту Яспера. Но записки я на ней не вижу, а значит, я зря проделала весь этот маневр. Я проглатываю разочарование – ни в коем случае не хочу, чтобы его кто-нибудь заметил. А уж тем более Яспер. Я намеренно на него не смотрю, тем более что он сам просил меня избегать зрительного контакта. Господин Каппен сидит за учительским столом, но на меня внимания не обращает. Я как можно тише прохожу к своей парте. Мимо Яспера, еле заметно протягивающего мне руку.

– Держи… – шипит он, и я замечаю в его ладони бумажку. Разочарование сменяется тревогой, что господин Каппен заметит эту тайную передачу, когда наши пальцы соприкасаются. На короткий миг, не дольше двух взмахов ресниц. И все-таки я отмечаю этот мимолетный контакт с его кожей, тепло его рук. Мое осязание словно обостряется. Я стараюсь не обращать внимания на покалывания в кончиках пальцев и сажусь. Темноволосая девушка объясняет, как с помощью какой-то формулы вычислитьx, а я читаю ответ Яспера. Ответ, из-за которого мое сердце начинает биться в два раза быстрее.


Я почему-то теряю дар речи. У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.


О господи.

Такого мне еще никто не говорил. И не писал. Часть меня готова растаять и безоговорочно поверить написанному. Яспер самый красивый из ребят в классе, и я подозреваю, что он точно знает, что нужно делать и говорить, чтобы девичьи сердца забились быстрее.

Намного быстрее.

## 5. Калла. Настоящее

Они приехали. Лиса и Лео.

Завернувшись в полотенце и обмотав вторым голову, я выбегаю из ванной в коридор и едва не спотыкаюсь о чемодан, который до сих пор лежит посреди дороги. Я нажимаю на кнопку домофона и открываю дверь квартиры. И улыбаюсь, услышав на лестнице не только шаги, но и голоса моих лучших подруг. Мое измученное сменой часовых поясов тело наполняет радость. Я ощущаю прилив энергии, и он возвращает к жизни мои уставшие клетки.

Еще мгновение – и мы снова окажемся в полном составе.

Пока они поднимаются, я откатываю чемодан в спальню. Это самая красивая комната в квартире: в ней высокий скошенный потолок, поперечные деревянные балки и окно, из которого открывается вид на внутренний двор. Я опускаюсь на корточки перед чемоданом и достаю несколько вещей. Это одежда, которую я стирала еще незадолго до отъезда из ЛА. Ведь большая часть моих шмоток и некоторые личные вещи до сих пор лежат у родителей, после того как Лиса и Лео отвезли их туда из нашей квартиры после расставания. «Из квартиры Яспера», – быстро поправляюсь я. Мысль о том, что мы больше не живем вместе, пронзает грудь стрелой и проходит в миллиметре от сердца. Я гоню эти думы, потому что сегодня хочу одного: расслабиться и провести душевный вечер в компании Лисы и Лео. И не вспоминать о нем.

Я достаю футболку для сна и трусики и быстро надеваю и то, и другое. Наряд для ресторана подберу чуть позже.

– Привет!

– Есть кто-нибудь дома?

Услышав голоса девчонок, я несусь в коридор и с криком радости кидаюсь к Лисе и Лео. Мы обнимаемся, жмемся друг к другу, смеемся и визжим. Господи, как же мне этого не хватало! И мою сонливость как рукой смело!

– Я та-а-а-ак по вам скучала, – шепчу я и крепко прижимаю их к себе.

Они тоже стискивают меня в своих объятиях, и мы раскачиваемся из стороны в сторону, пока Лео, наконец, не хрипит:

– При всей любви к вам… – она безвольно опускает руки, – мне нечем дышать, а на спине наверняка останутся синяки.

Мы с Лисой смеемся. И прежде, чем одна из нас успевает серьезно пострадать от объятий, отпускаем друг друга. Я смотрю на подруг и улыбаюсь во весь рот. На Лео короткий джинсовый комбинезон, на Лисе – трикотажное платье того же оттенка фиолетового, что и волосы.

– Отлично выглядите!

– Спасибо! Ты тоже. – Голубые глаза Лисы весело поблескивают, когда она демонстративно переводит взгляд с красного лака на ногтях моих ног на синий махровый тюрбан на голове. – Но… разве мы не собирались выйти через полчаса? – Она вскидывает бровь, словно сомневается, что нам удастся уйти вовремя. У Лисы свое, особенное понимание пунктуальности, а значит, нам придется прибыть в ресторан на пятнадцать минут раньше.

– Я уснула и забыла поставить будильник, – объясняю я. – Не волнуйтесь, я успею привести себя в порядок. Мы выйдем ровно в шесть. Я переоденусь – и все.

Лео понимающе ухмыляется.

– Так вот, значит, как ты выглядишь, когда за пять минут до встречи пишешь нам, что готова выходить, и… – она изображает пальцами кавычки, – тебе остается лишь переодеться. Теперь-то я понимаю, почему ты так долго переодеваешься. – Она хитро улыбается, кивая на мою голову.

Пойманная с поличным, я вжимаю голову в плечи.

– Гм-м, ладно… На всякий случай позвоню в ресторан и предупрежу, что мы немного опоздаем.

–Мы позвоним, а ты пока собирайся, – предлагает Лео, и я корчу виноватую гримасу:

– Простите за сумбурный прием. Мы же хотели немного выпить здесь все вместе.

– Наверстаем в ресторане, – отвечает Лиса, так же расслабленно, как и Лео.

– Тогда располагайтесь удобнее. Я скоро. – С этими словами я исчезаю в ванной и начинаю с того, что отнимает больше всего времени. С моих волос. Это один из редких моментов, когда мне хотелось бы иметь прямые, легко поддающиеся укладке волосы. Ребенком, а особенно подростком я ненавидела свои африканские кудри. Стыдилась их, ведь они не позволяли мне делать прически как у подруг и других девчонок. Ненавидела их за то, что все так и норовили запустить в них свои пальцы, а я при этом ощущала себя, как в контактном зоопарке.

Я и сегодня так себя чувствую. Отличие лишь в том, что мне хватает смелости сказать, что мне это не нравится. Больше ничто не мешает мне открыто выразить свое отношение незнакомцам, которые без спроса щупают мои волосы. И теперь другим не удается делать такие прически, как у меня, а не наоборот.

Я быстро втираю немного масла в еще влажные волосы и собираю их в пучок. А чтобы мы вышли из дома хотя бы приблизительно вовремя и спокойно добрались до ресторана, я ограничиваю свой макияж тушью и блеском для губ.

В пять минут седьмого я предстаю перед Лисой и Лео в длинном платье без бретелек.

– Я готова.

* * *

Полчаса спустя мы сидим за круглым столиком у окна в ресторане «Травемюнде». Здесь есть и бар, где подают исключительно напитки. Нам только что принесли три бокала шампанского, и мы поднимаем их, готовясь произнести тост.

– За твое возвращение, Калла!

– За наш совместный вечер впервые за долгое время.

– И за самую красивую квартиру в мире, – с улыбкой добавляю я и подношу бокал к губам. Ощутив приятное покалывание в горле, я вспоминаю, что сегодня почти ничего не ела. По крайней мере, ничего, что послужило бы подходящей основой для алкоголя. А поскольку алкоголь я плохо переношу, особенно шампанское и вино, свой бокал я опустошаю очень неторопливо.

– А здесь и правда симпатично, – озираясь по сторонам, отмечает Лиса. – Мне нравится сочетание стилей, деревенского и современного. Получилось уютно.

Мы с Лео дружно киваем.

Я почувствовала то же, что и Лиса, когда увидела в интернете фотографии этого заведения, и отправила резюме прямо из ЛА. Светлая, затейливо украшенная деревянная мебель и стильные элементы декора понравились мне и сейчас. Я прикусываю язык, чтобы не проболтаться об испытательном сроке. Но теперь, когда мы сидим здесь все вместе, сдерживаться в сто раз труднее, чем прежде, во время общения по мобильному. Держать хорошие новости при себе я не умею. Особенно если меня останавливает лишь смутное суеверие. Так что…

– Я должна вам кое-что рассказать, – начинаю я, когда к нашему столику вновь подходит официантка и вопросительно смотрит на нашу небольшую тусовку.

– Вы уже выбрали, что будете есть? Тогда я приму ваш заказ. Или вас обслужит мой коллега, потому что у меня смена заканчивается.

# Примечания

1

Smarties (англ.) – разноцветные глазированные шоколадные конфеты, популярные во многих странах: Соединенном Королевстве, острове Мэн, Канаде, Австралии, Новой Зеландии, Словакии, Германии, Австрии и др. (Здесь и далее прим. пер.)