# Убери луну

Кристан Хиггинс

Джошуа Парк, талантливый ученый, и подумать не мог, что в тридцать лет потеряет самого дорогого ему человека – жену Лорен. Последовавшие после похорон дни – и без того непростые – становятся для него настоящим испытанием: от природы застенчивый, он плохо ладит с людьми, а его друзей можно пересчитать по пальцам.
В итоге Джош замыкается в себе и практически перестает выходить из дома.
Однако Лорен очень хорошо знала своего мужа, поэтому оставила ему двенадцать писем, которые должны помочь справиться с горем.
Теперь каждый месяц Джош получает новое письмо и новое задание, например сходить в магазин за продуктами или организовать ужин для друзей.
И вот, следуя указаниям жены, Джош постепенно приходит в себя, заводит новые знакомства и вновь ощущает вкус к жизни…

Kristan Higgins

Pack up the Moon

* * *

Печатается с разрешения литературных агентств Jane Rotrosen Agency LLC и Andrew Nurnberg.

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.


© Kristan Higgins, 2021

Школа перевода В. Баканова, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

> Эта книга посвящается Шарлин Маршалл.

> Воительнице. Наставнице. Задире

От автора

Я не смогла бы написать эту книгу без любезности, юмора и щедрости Шарлин Маршалл, которая поделилась со мной своим опытом борьбы с ИЛФ. Спасибо, Шар. Мы даже еще не встречались лично, но уже стали друзьями.

У меня самая лучшая и невероятно веселая команда в Беркли. Спасибо Клэр Зайон, чудесному жизнерадостному редактору. При создании этой книги ты стала для меня товарищем по команде (и плакала, услышав мою идею, давая понять, что я на правильном пути). Крейгу Берку, Жанне-Мари Хадсон, Эрин Гэллоуэй, Даниэль Кейр, Бриджит О'Тул, Джин Ю, Энтони Рамондо и всем сотрудникам редакции, отдела продаж, дизайнерам и маркетологам, которые проделывают фантастическую работу, распространяя мои книги по всему миру… спасибо. Работать с вами – настоящее счастье.

Моему агенту Марии Карвайнис и ее стойкой команде – Элизабет Коппс, Марте Гусман и Роуз Фрил. Вы лучшие в своем деле и всегда готовы поддержать меня и направить.

Как всегда, я вовсю пользовалась информацией, доступной в клинике Мейо, Фонде борьбы с легочным фиброзом, Американской ассоциации пульманологов и содержащейся в сотнях статей об этом сложном заболевании. Спасибо Питеру, Софи и Ричарду, что поделились своими историями о нейроразнообразии и расстройствах аутистического спектра. Также благодарю «Autism Speaks» за огромное количество предлагаемой информации. Ответственность за любые ошибки лежит на мне.

Личная благодарность Джен, которая подбадривала меня, а также Джосс, Стейси, Карен и Хантли. Кване Джексон, Сонали Дев, Сьюзен Элизабет Филлипс, Робин Карр, Джейми Беку, Сио Аксельрод, Кеннеди Райан, Дине Гист, Нане Мэлоун, Нэнси Робардс Томпсон, Мари Боствик… Список можно продолжать бесконечно. Боже, мне в самом деле несказанно повезло. Особая благодарность Лакетт Р. Холмс, магистру искусств, за ее блестящий курс «Критический взгляд».

Хилари Хиггинс Мюррей, дражайшей подруге и лучшему человеку, с которым можно быть рядом во время зомби-апокалипсиса или пандемии. Спасибо, что стала для меня идеальной сестрой.

Спасибо моему мужу, Теренсу Кинану, за… ну, вообще-то, за все. Моим прекрасным, веселым, умным детям. Вы – мои самые любимые люди на земле. Мне только и нужно, что сидеть на крыльце вместе со всеми вами (включая и тебя, Майк).

Спасибо милой собаке Уиллоу, которая была рядом со мной последние десять лет, составляла компанию во время работы и каждый день заставляла улыбаться. Увидимся на Мосту Радуги, милая девочка.

Наконец, спасибо вам, читатели. Благодарю, что уделили мне время.

## 1. Лорен

14 февраля

За восемь дней

> Милый папа!

> Я умираю. Муж скоро овдовеет. Этот год в моей жизни стал самым замечательным.

> Впрочем, что в этом удивительного?

> В последние несколько недель… месяцев… я ощущала перемены. Помнишь, как мы все вместе полетели в Калифорнию, а оттуда вернулись домой на машине? Кажется, мне тогда было десять. Пусть предстояло проехать еще сотни миль, но я чувствовала, что мы двигаемся к Восточному побережью и с каждым оставшимся позади участком дороги дом становится ближе. Я словно ощущала его, зная, что он рядом.

> Сейчас происходит то же самое.

> Но мне некогда об этом размышлять, я слишком занята и, следуя совету Реда из «Побега из Шоушенка» – занимайся жизнью или занимайся смертью, – выбираю первый вариант.

> Люди по-разному переносят смертельный диагноз. Пап, я решила прокатиться на нем, как на скакуне. Не стану утверждать, что болезнь – величайшее событие в моей жизни, я ведь не идиотка. И все же этот недуг, несомненно, составляет важную часть моего существования… И теперь больше, чем когда-либо, я люблю жизнь.

> Пап, благодаря этим письмам ты даже после смерти не исчез из моей жизни. Тебя нет уже восемь лет, но я всегда ощущала твое присутствие. И то же самое я хочу сделать для Джоша. Я составила план и только что закончила претворять его в жизнь. Вполне уместно, ведь сегодня третья годовщина нашей свадьбы. Вряд ли нам суждено отметить вместе четвертую, так что хочется устроить мужу замечательный, полный смеха день. Пусть он почувствует, что моя любовь к нему так же велика, как расстояние до луны и обратно.

> Мы очень счастливы, и не важно, что нас ждет и как скоро все закончится.

> Конечно, из-за этого легко залиться слезами и даже запаниковать. Но, оглядываясь вокруг, я вижу все, что у меня есть, и эта радость… отодвигает прочее на задний план. Я не шучу. В жизни не чувствовала себя более счастливой.

> Спасибо за все, папочка. Скоро увидимся.

> Лорен.

## 2. Джошуа

14 февраля

В день третьей годовщины свадьбы Джошуа Парк ехал домой в Провиденс, штат Род-Айленд, из Бостона, где встречался с представителями компании, производящей медицинское оборудование. Он продал им свою разработку и, радуясь, что больше не придется торчать среди кучи людей, торопился домой, к жене.

Остановившись у цветочного киоска, Джошуа забрал свой заказ – три дюжины белых роз. Отличное дополнение к уже купленным в любимом магазине жены и тщательно спрятанным дома шоколадным конфетам, к которым прилагались часы с кожаным ремешком, синяя шелковая пижама и две открытки – одна нежная, другая забавная. Да, к подобным событиям он готовился всерьез.

Отперев дверь в квартиру, Джошуа вошел в темную прихожую – вдоль стены вытянулся целый ряд свечей. Пол был усыпан розовыми лепестками. Надо же. Очевидно, не он один посетил цветочный киоск. На диване, растянувшись на спине, спала их собака по кличке Пебблз.

– Твоих лап дело? – спросил он псину. Пебблз, не открывая глаз, завиляла хвостом.

Джош разулся и скинул пальто, мокрое от тающего снега. Отогнав от себя беспокойные мысли о том, что жена выходила из дома в такую сырую погоду, он прижал к груди огромный букет и медленно двинулся по коридору в спальню. Джош наслаждался моментом, предвкушая долгожданную встречу. Сквозь приоткрытую дверь он заметил, что в комнате еще больше свечей. Толкнул створку, и при виде Лорен на кровати губы сами собой медленно растянулись в улыбке.

Жена лежала на животе, совершенно голая, лишь с красной лентой, завязанной бантом вокруг талии. Она подперла руками подбородок и согнула ноги в коленях, едва не касаясь пятками прелестной попки.

– С Днем святого Валентина, – хрипло проговорила Лорен.

– С годовщиной, – отозвался Джош и прислонился к дверному косяку, любуясь женой (само слово до сих пор вызывало у него трепет), ее кремовой кожей, мерцающей в свете свечей, и рассыпавшимися по плечам темно-рыжими волосами.

– Угадай, что я для тебя приготовила, – предложила она.

– Понятия не имею.

– Начинается со слова «сексуальный» и заканчивается словом «день».

– Как раз то, что нужно. – Он ослабил галстук. – Ты не слишком устала?

– А что, похоже? Или я больше смахиваю на девушку, которую ждет незабываемый оргазм?

– Явно последнее, – рассмеялся Джош и подошел к кровати. Опустившись на колени, приник к губам жены, вложив в поцелуй всю любовь, благодарность, страсть и живущее в сердце счастье. – Привкус шоколада, – чуть отстранившись, заметил он. – И не стыдно?

– Сам виноват. Зачем оставил меня наедине с солеными карамельками «Фрэн»? Легко было догадаться, что произойдет.

– Я ведь их спрятал.

– В коробке из-под обуви в чемодане на верхней полке шкафа? Я тебя умоляю. Да ты просто дилетант.

– А у тебя нюх как у ищейки.

– Да-да, вали все на меня, – рассмеялась Лорен. – Ладно, разворачивай подарок и займись любовью с женой.

– Слушаюсь, мэм, – протянул он и скользнул ладонями по шелковистой коже.

Господи, как же Джош наслаждался супружеской жизнью. Он обожал Лорен, любил эту комнату и кровать. Здорово, что жена так подготовилась: зажгла свечи, разбросала лепестки роз, а потом разделась и повязала красную ленточку. От ее кожи пахло гелем для душа с нотками миндаля и апельсина, ногти на ногах были выкрашены красным лаком. И все ради него.

– Я самый счастливый парень в мире, – прошептал Джош, уткнувшись ей в шею.

– Аналогично. Только самая счастливая женщина, – со смехом отозвалась Лорен.

Во время следующего поцелуя оба уже улыбались.

«Любовь» была для них не просто словом. Она пронизывала всю их жизнь, укутывая в мягкое, теплое одеяло взаимного обожания. И сейчас, в этот вечер, ничто иное не имело значения. Они ощущали себя недосягаемыми, драгоценными, бессмертными. Джош знал: он будет любить жену всю оставшуюся жизнь – и ничуть не сомневался, что и ее чувства не угаснут до самой смерти.

Сколько бы ни отмерила им судьба.

## 3. Джошуа

26 февраля

Двенадцать дней спустя

Наверное, странно искать жену на ее собственных похоронах.

И все же Джош искал. Оглядывался в поисках Лорен, ожидая, что с минуты на минуту она войдет и научит его правильно вести себя во время службы и общаться со всеми этими людьми. Подскажет, куда девать руки и как отвечать на объятия.

Уж она-то точно знала. Лорен разбиралась в людях и умела приспосабливаться к окружающей действительности. Прошлым вечером на собственных поминках она бы нашла что сказать, когда ее друзья со слезами на глазах брали его за руку и сжимали в объятиях, заставляя потеть и чувствовать себя скованно и неуютно. Типичная проблема. Джош не терпел толпы. И хотел обнимать лишь свою умершую жену.

Сегодня она подсказала бы, что надеть. Впрочем, он и так облачился в свой единственный костюм – тот самый, в котором делал Лорен предложение, а три года назад надевал на свадьбу. Но разве прилично появиться на похоронах жены в свадебном костюме? Может, стоило выбрать другой галстук? Вдруг ее сестре и матери не понравится, как он выглядит?

Скамья казалась твердой, как гранит. Джош ненавидел деревянные стулья, лавки и прочие неудобные предметы мебели.

Донна, мать Лорен, всхлипнула, и звук эхом разнесся по церкви. Именно здесь Джош когда-то венчался с женой. Наверное, будь у них дети, в этих стенах прошли бы и крестины. Сам Джош практически не верил в Бога, но, пожелай Лорен сделать церковь частью их жизни, не стал бы возражать.

Вот только она умерла.

Четыре дня назад. С момента ее смерти прошло уже сто двенадцать часов и двадцать три минуты, плюс-минус несколько секунд. Самый долгий период в его жизни. Хотя такое чувство, что все случилось пару мгновений назад.

Сестра Лорен, Джен, произносила траурную речь. И, похоже, отыскала нужные слова, поскольку собравшиеся то плакали, то смеялись. Сам он не мог ничего разобрать. Джош уставился на собственные руки. Когда на свадьбе Лорен надела ему на палец обручальное кольцо, он не мог отвести от него взгляда. С ним рука выглядела цельной. Простой золотой ободок имел огромное значение, существенно меняя его статус, превращая холостого мужчину в мужа.

Но теперь все кончено. Джош овдовел. Инженер-биомедик с кучей дипломов, известный специалист в области медицинских технологий, оказался совершенно бесполезным. У него было два года и один месяц на поиски лекарства от идиопатического легочного фиброза – заболевания, которое медленно заполняет легкие рубцовой тканью и перекрывает здоровые участки, затрудняя дыхание. Джош не справился. Конечно, задача была не из легких, иначе кто-нибудь давно бы нашел решение. Но существующие на рынке устройства предназначались лишь для подачи воздуха в легкие, работы грудных мышц или удаления слизи. У Лорен же возникли другие проблемы.

Джош с ними не разобрался, не сумел создать подходящее устройство или отыскать существующее средство, проходящее испытания и способное уничтожить эти чертовы рубцы и волокна. Он пытался спасти жену с того самого дня, как ей поставили диагноз. Не просто замедлить течение болезни, с чем успешно справлялись принимаемые ею лекарства, плюс два экспериментальных препарата, китайские травы, народная медицина и органическая диета без красного мяса. Нет, Джош старался найти – или создать – нечто, способное полностью ее излечить и восстановить организм, чтобы удержать жену рядом с собой.

Однако ничего не вышло.

На алтаре стоял большой снимок Лорен, сделанный в Париже незадолго до Рождества в первый год их супружеской жизни – еще до того, как ей поставили страшный диагноз. Откинув с лица рыжие волосы, жена весело, с любовью улыбалась ему с фотографии. Даже сейчас, глядя на изображение, он удивлялся, что сумел на ней жениться, поскольку явно считал себя недостойным Лорен.

При первой встрече Джош ее оскорбил.

Но, слава богу, получил второй шанс. Хотя и сомневался, что Бог вообще существует. Ведь тогда Лорен все еще была бы жива. Черт, да кому пришло в голову забрать ее в двадцать восемь лет? Милосердному Господу? Да ну, бросьте.

Не верилось, что она ушла навсегда. Происходящее скорее походило на одну из детских шуточек, что так любила Лорен. Порой она пряталась в душевой кабинке и выскакивала на Джоша, когда он чистил зубы, так что сейчас вполне могла провернуть величайший трюк в своей жизни – выпрыгнуть из-за алтаря с криком: «Бу-у-у! Ты чего, малыш, я просто пошутила!» – а после рассмеяться, обнять его и сообщить, что последние несколько лет были просто проверкой и никакой болезни не существовало.

Впрочем, ее ведь уже кремировали.

Кажется, Джен сказала все, что хотела. Отойдя от алтаря, она спустилась по ступеням и застыла прямо перед Джошем.

– Спасибо, Джен, – пробормотал он деревянным голосом.

Сидевшая рядом мать ткнула его локтем в бок, и Джош поднялся со скамьи и обнял свояченицу. Теперь уже бывшую? Что за несправедливость! Ему нравилась Джен и ее муж Дариус, не говоря уж о паре их ребятишек. Джош даже почти полюбил тещу, Донну, которая, несмотря на неудачное начало их отношений, впоследствии – когда стало известно о скорой смерти Лорен – проявила себя с лучшей стороны.

Теперь его жена превратилась в пепел, лежащий в мешочке внутри металлического контейнера. Скоро из Калифорнии прибудет специальная бамбуковая урна, и тогда Джош соединит ее останки с органической почвенной смесью и посадит туда дерево. Из Лорен получится отличный кизил. Ведь кладбища, по словам его жены, несмотря на всю красоту, наносят вред экологии. К тому же кто не хотел бы стать деревом? Все лучше, чем просто разлагаться в земле.

Подумав об этом, Джош словно бы вновь услышал ее голос.

Собравшиеся потянулись к выходу. Джош застыл у дверей церкви. Мама подошла и взяла его под руку.

– Держись, милый, – шепнула она. Он кивнул в ответ.

К алтарю приблизились Бен и Суми Ким, лучшие друзья и соседи его матери, и встали перед фотографией Лорен. Бен поклонился в пояс, после опустился на колени и прижался лбом к каменному полу, потом поднялся на ноги и снова поклонился. Суми рядом с ним тихонько всхлипывала.

В этом жесте ощущалось столько душевной боли и почтения, что Джош на несколько секунд прикрыл глаза. Лорен любила Кимов, по сути, ставших для Джоша вторыми родителями; Бен практически заменил ему отца. Конечно же, Лорен их любила, как и многих других. И люди отвечали ей взаимностью.

Супруги Ким обняли Джоша, а он застыл, совершенно беспомощный перед лицом потери, рядом с тремя вырастившими его взрослыми.

Сейчас ему никто не мог помочь.

– Ты справишься, сынок, – проговорил Бен, глядя Джошу в глаза. – Знаю, ты в это не веришь, но все будет хорошо.

Джош кивнул. Бен не привык лгать.

– Ты не один, Джош, – кивнул в ответ Бен и стиснул его плечи.

Ну да, милое утешение. И все же он был один. Жена умерла.

– Может, пойдем? – предложил Бен. Как и мать, умудренный опытом сосед умел ненавязчиво направлять Джоша, когда тот терялся в ситуациях, предполагающих общение с людьми. Хотя у Лорен получалось лучше.

По телу прокатилась болезненная волна паники. Что теперь делать без Лорен?

– Пойдем, милый, – вступила в разговор мама.

И правда, что? Ответа не было.

– Ладно, – согласился Джош, хотя уходить из церкви прямо сейчас и заканчивать церемонию вовсе не хотелось.

После службы состоялся поминальный обед. Зал просто утопал в цветах, хотя вместо них Лорен явно предпочла бы пожертвования в пользу центра «Надежда», ее любимого места в родном Провиденсе. Сейчас здесь собрались все коллеги жены из архитектурной фирмы «Перл Черчвелл Харрис», где она работала дизайнером общественных интерьеров. Замечательный начальник Лорен, Брюс, плакал так, словно потерял собственную дочь. Джош заметил Сантино и Луизу, которые ходили вместе с его женой на прогулки, чтобы поддерживать объем легких, и даже чертову Лори Канторе, еще два года назад порывавшуюся занять кабинет Лорен. И эта стервятница посмела заявиться на похороны? Вот бы схватить ее за тощую руку и выволочь на улицу. Но не стоило привлекать к ней всеобщее внимание. В конце концов, это ведь похороны Лорен.

Попрощаться с ней пришли многие друзья: Асма из общественного центра; Сара, лучшая подруга детства; Мара из Род-Айлендской школы дизайна; Жуткая Шарлотта, одинокая женщина, их соседка со второго этажа, которая – Джош почти не сомневался – флиртовала с ним с самого момента знакомства, невзирая на наличие жены. Сюда пришли те, кто знал Лорен с детства, учился с ней в школе или колледже, в том числе учителя и даже директор из ее начальной школы.

А некоторые, прочитав некролог, появились, чтобы просто поддержать Джоша. Не совсем друзья… он не слишком-то умел заводить дружбу. Его ближайшей подругой стала Лорен. И сейчас Джош, несмотря на доброе отношение ее родных, ощущал себя лишь оторванной от тела жены фантомной конечностью.

К нему подошла невысокая полная женщина с вьющимися волосами стального цвета.

– Сожалею о твоей потере, – проговорила она. Голос казался знакомым.

Джош искоса бросил взгляд на мать, но та только пожала плечами.

– Э-э… как вы познакомились с Лорен? – поинтересовался он.

– Никак. Я Куки Голдберг, твоя помощница на удаленке.

– О, точно… Что ж, привет.

Куки жила в Нью-Йорке на Лонг-Айленде. Прежде они никогда не встречались лично, хотя довольно часто общались в «Зуме» и «Скайпе».

– Ну да… Черт, Джошуа, у меня просто сердце разрывается от жалости. – Скрипучий голос Куки дрогнул. Казалось, она сама не ожидала от себя подобных слов. – Ладно, я пойду, мне еще домой добираться. Звони, если что-нибудь понадобится. – Она развернулась и ушла.

– Она твоя помощница, а ты ее даже не узнал? У тебя ведь всего один сотрудник, Джош, – осторожно попеняла ему мать.

– Я привык видеть ее в другой обстановке, – пробормотал он, опускаясь на стул.

Джош не помнил, ел ли что-нибудь. Дариус, муж Джен, забыв, что тот не пьет, принес бокал вина. А потом ему дали подержать Октавию.

Эта малышка по-прежнему считается его племянницей? Ведь Джош – вдовец ее покойной тети. Сможет ли он и дальше по праву общаться с ней и Себастьяном? Останется для них дядей Джошем?

В свои четыре года Себастьян уже достаточно вырос, чтобы понимать – тетя Лорен больше не вернется, и безутешно рыдал, несмотря на все попытки Дариуса успокоить сына. Джош ему завидовал. Он тоже хотел бы отбросить сдержанность и запросто расплакаться, выплескивая наружу ужас и боль.

– Позвони, если что-то понадобится, – предложила Жуткая Шарлотта, глядя на него странными бледно-голубыми глазами, и протянула листок бумаги. Вероятно, с номером телефона.

Она подалась вперед, чтобы его обнять, а Джош в этот момент вытянул вперед руку. Дурацкая ситуация. Будь здесь Лорен, она смогла бы что-то придумать, перевести все в шутку, а то получилось неловко. Шарлотта в ответ приподняла бровь. И как это понимать? Джош взял протянутый листок и, сунув его в карман, вернулся на место, однако клочок бумаги не давал покоя, вызывая мысли о предательстве. Вытащив листок из кармана, Джош скомкал его и бросил под стол, мысленно прося прощения у тех, кто будет здесь убираться. Ему сразу представилось, как уборщики бормочут себе под нос: «Что за люди! Мусорят повсюду, как животные».

Джош тут же залез под стол и принялся искать бумажный комок.

– Что ты творишь? – зашипела мать.

– Стефани, – услышал он женский голос. – Мне безумно жаль! Такая прелестная девушка… Э-э, а где Джошуа?

Бумажный комок укатился довольно далеко, быстро не достанешь. Потянувшись за ним, Джош опрокинул свой стул. Наконец, сжав бумажку в кулаке, он выпрямился, вернул стул на место и поздоровался с подругой матери.

– Джошуа, ты ведь помнишь Нину? Из лаборатории.

Мать тридцать лет проработала в лаборатории Род-Айлендской больницы, но эту женщину он совсем не помнил.

– Да, – солгал Джош, пожимая ей руку.

– Соболезную твоей утрате, дорогой, – сказала Нина и притянула его к себе, чтобы обнять. Джош вздрогнул.

– Спасибо.

Он постоял так еще с минуту, а после развернулся и зашагал в сторону туалета, чтобы выбросить бумажку. Не нужен ему ни номер Жуткой Шарлотты, ни чей-либо еще. Лучше бы Лорен осталась жива.

Посмотревшись в зеркало, Джош едва узнал свое лицо и даже поднял руку, желая убедиться, что там в самом деле его отражение. Наверняка это просто сон. Клочок бумаги под столом, все эти люди, которых Джош совсем не знал… Может, дальше он поймет, что оказался голым, а после проснется в постели рядом с женой? Прижмет ее к себе, вдохнет аромат волос, а она улыбнется, не открывая глаз.

Однако туалет никуда не исчез, а в зеркале по-прежнему маячило его лицо.

Выйдя в коридор, Джош увидел поджидавшую его Сару, лучшую подругу Лорен.

– Ты как?

– Не особо.

– Я тоже. – Глядя на него влажными от слез глазами, она сжала ладонь Джоша. – Это какой-то кошмар.

– Ага.

– Ты что-нибудь ел?

– Да, – отозвался он, хотя на самом деле не помнил.

Сара проводила его обратно к столику.

К нему обращались люди, некоторые плакали. Джош не отрывал взгляда от столешницы. Наверное, он что-то им отвечал. Хотя какая разница?

Немного позже Дариус отвез его домой. Квартира Джоша находилась в здании старой фабрики, некогда переделанной в жилое строение.

– Мне подняться с тобой, приятель? – спросил Дариус, припарковав машину на стоянке.

– Нет, не нужно. Я хочу… хочу побыть один.

– Понимаю. Слушай, Джош, если что-то нужно, я рядом. В любое время дня и ночи. Мы женились на сестрах и теперь навеки стали семьей. Братьями.

Вряд ли высокого темнокожего Дариуса можно было бы принять за брата Джоша, однако эта мысль грела душу.

– Спасибо, Дариус, – кивнул он.

– Все это… настоящий отстой, приятель. – Голос Дариуса дрогнул. – Мне очень жаль. Она была… такой красоткой.

– Да.

– Завтра спишемся. Постарайся немного поспать.

– Ладно. Спасибо.

Джош поднялся по лестнице, чувствуя, что ноги будто налились свинцом. Последние шесть дней он провел в доме матери, радуясь знакомому с детства уюту, привычным запахам и мебели. Мама Лорен, имевшая склонность к драматизму, с удовольствием общалась со спокойной Стефани, понимала ее преданность единственному ребенку и восхищалась тем, что та вырастила сына в одиночку. Для его матери Лорен стала не просто невесткой, а скорее дочерью, которой у Стефани никогда не было.

Теперь этому пришел конец.

Боже, о многом придется говорить в прошедшем времени.

Отперев дверь квартиры, Джош вошел внутрь. Он не был здесь с тех пор, как Лорен положили в больницу… Когда это случилось? Шесть дней назад? Восемь? Прошла целая жизнь.

Его встретили мягкие островки зажженных ламп, приглушенный свет ночника возле кресла для чтения. Здесь явно кто-то побывал – и навел в квартире идеальный порядок. На диване лежали взбитые подушки, купленные Лорен. Точно посередине кухонной столешницы стоял непристойно жизнерадостный букет желтых тюльпанов. Одеяла, которыми накрывалась вечно мерзнущая Лорен, были сложены, одно из них висело на спинке дивана.

Стояла тишина. Бестолковая австралийская овчарка Пебблз с момента госпитализации Лорен жила у Джен; Джош забыл ее забрать. Ну да ладно, еще один день погоды не сделает.

Он прошел в спальню. Медицинские принадлежности Лорен – домашний кислородный баллончик, перкуссионный жилет – исчезли без следа. Джош смутно вспомнил, что в качестве благотворительного жеста сам согласился отдать их нуждающимся или вроде того. На ночном столике пусто: ни пузырьков с таблетками, ни ментоловой мази.

Идиопатический легочный фиброз. Двенадцать роковых слогов. Болезнь, от которой нет лекарства. Обычно недуг поражает пожилых людей, но порой посягает и на молодых, оставляя несчастным от трех до пяти лет жизни.

На долю Лорен выпал минимальный срок.

Кровать оказалась идеально застелена. Точно так же ее обычно заправляла Лорен – пока даже столь незначительные действия не стали забирать у нее слишком много сил. Джош дотошно за ней повторял, но ни разу не добился такого же результата, а жена только улыбалась в ответ. Даже милые бесполезные подушечки в цветочек были на месте.

Словно Лорен по-прежнему находилась здесь.

Заглянув в шкаф с одеждой, Джош достал первые попавшиеся джинсы и толстовку с логотипом Массачусетского технологического института и тут же переоделся. Потом прошел в кухню, вытащил из вазы тюльпаны и выбросил в мусорное ведро. Вылив воду, туда же отправил и вазу. Подхватил снятый костюм, рубашку, носки и даже трусы и поднялся в примыкавший к квартире сад на крыше. В кои-то веки Джош и не вспомнил о том, как сильно ненавидит высоту. Сейчас ему требовался глоток холодного влажного воздуха.

С одного из столбиков окружавшей сад железной ограды за ним наблюдала чайка, легкий ветерок ерошил ее перья.

Джош включил все горелки газового гриля на полную мощность и сжег наряд, в котором присутствовал на похоронах жены. Когда одежда превратилась в пепел, он еще долго стоял рядом, не обращая внимания на падающий снег.

## 4. Лорен

20 ноября

За три месяца

> Милый папа!

> Как дела в Великом Запределье? Прошу, скажи, что умеешь летать. Если мне не достанется способность подниматься в воздух, я сильно расстроюсь. Еще мне бы хотелось научиться спасать людей. Ну, ты ведь видел репортажи, когда счастливчики заявляли: «И как только этот грузовик меня не задел! Я думал, мне конец». Надеюсь, именно этим мы с тобой и займемся. Будет круто!

> В общем, мы вернулись с полуострова Кейп-Код. В межсезонье там довольно тихо, а еще холодно и слегка тоскливо. Не слишком весело гулять по пляжу, когда ветер так и норовит тебя сдуть. Это чересчур утомительно, хотя все же захватывающе.

> Папа, Себастьяну исполнилось четыре! Мы с Джошем подарили ему самый большущий грузовик из всех, что продавались в магазине. Малыш пришел в восторг, ведь игрушка бибикает и издает кучу скрежещущих звуков. Октавии шесть месяцев. У нее уже выросли два милых крошечных зубика, при этом острых, словно бритва. А слюней она пускает столько, что вполне могла бы избавить пару маленьких стран от засухи. Честно говоря, я и не представляла, что у человека бывает столько слюней.

> У мамы все в порядке, хотя она жутко грустит и не понимает жизненного принципа «держать хвост пистолетом». Кстати, хочу тебя порадовать: мы ужинаем вместе каждый вторник, только вдвоем, поскольку… ну, чтобы маме было о чем вспоминать.

> После летнего отдыха на Кейп-Коде мне стало хуже. Не критично, но… теперь ИЛФ в самом деле стал реальностью. Я постоянно пользуюсь кислородным баллончиком и почти каждый день на работе бесстыдно дремлю после обеда в кабинете, который выделил мне Брюс. Часто я тружусь из дома и все же стараюсь не расслабляться, чтобы, как ты и учил, оставить после себя след. Однако я две недели провалялась с простудой, пять дней провела в больнице с очередным коллапсом легких и слабо выраженной пневмонией. Ладно хоть на этот раз обошлось без интубации. Вы с мамой явно сэкономили на моих легких, грош им цена. Надо было брать модель Усэйна Болта[1].

> Когда я лежала в больнице, доктор Беннет упомянула о пересадке легких. У Джоша чуть не случился сердечный приступ. Он тут же вышел из палаты, а когда вернулся, целый час молчал. Если новости не радуют, муж как будто закрывается.

> Папа, дело в том, что после пересадки легких включается новый отсчет. Это как сдерживающие греков триста спартанцев. В победу этих выдающихся, храбрых воинов веришь всем сердцем, вот только они терпят поражение. Отчего-то легкие воспринимают пересадку хуже, чем прочие органы, и речь не идет об излечении. На сайте клиники Мейо, где я черпаю медицинскую информацию, сообщается: «В некоторых случаях люди с пересаженными легкими живут десять и более лет, однако лишь половина пациентов спустя пять лет после такой операции остается в живых».

> Так что, получив новые легкие, я с вероятностью 50 % смогу протянуть лет пять. Не слишком радужная перспектива. Страшно подумать, что это может оказаться еще не самым худшим вариантом.

> Сейчас я уже ощущаю разницу. Джош разбирается в показателях: скорость воздушного потока, объем легких, пульсовая оксиметрия, легочная диффузия, он замечает мою усталость и отлично обо мне заботится. Однако я избегаю разговоров вроде: «Милый, как прошли переговоры с Сингапуром? Кстати, сегодня у меня опять проблемы с дыханием». Джош одержим поиском лекарства, и это вроде как помогает ему верить, что существует способ все исправить. В моем представлении «фиброзная ткань», как зовет ее доктор Беннет, похожа на спутанный клубок воздушной пряжи, розовый, словно пепто-бисмол[2]. Но где крошечный экскаватор, способный проникнуть туда, выгрести все лишнее и вернуть моим легким первоначальный вид? Или микроскопический огнемет, который может выжечь болезнь, не повредив при этом здоровые ткани?

> Прошедшие весна и лето принесли мне много радости. На Кейп-Коде я чувствовала себя лучше, так что проводила много времени с друзьями или просто смотрела на бескрайнюю водную гладь. Отчего-то близость океана позволяет взглянуть на собственную жизнь под другим углом. И дарит надежду.

> Не хочу думать о болезни, но она ежедневно напоминает о себе. Благодаря легочной терапии я научилась кое-каким приемам: задержать воздух в легких, потом выдохнуть и повторить снова. А еще почаще мысленно представлять здоровые розовые воздушные мешочки, которые расширяются и сжимаются. Однако мне все труднее справляться с мелочами. Порой даже душ сильно утомляет, а прогулки в обеденный перерыв с Сантино и Луизой становятся все короче. Знаю, это глупо, и все же не могу отделаться от смущения: мне только двадцать восемь, а я устаю, сделав всего один кружок вокруг квартала.

> По большей части силы приходится тратить дозированно – например, после душа и бритья ног требуется двадцатиминутный отдых. Встречи с Себастьяном и Октавией выматывают по полной, а значит, перед походом в гости сперва нужно вздремнуть, и по возвращении домой тоже, да и на следующий день я, скорее всего, буду не в форме. Посещение туалета на работе тоже требует особого подхода. До него примерно тридцать шагов, и если долго терпеть, а после двигаться в спешке, то дыхание вернется в норму лишь минут через десять.

> Держать Октавию становится все труднее – дрожат руки, но я не в силах совсем от этого отказаться. Во время чтения Себастьяну приходится, глядя на страницу книги, планировать время следующего вдоха, ведь малыш расстраивается, если мне не хватает воздуха. Папочка, он очень умный. Понимает, что я болею, и чуть что – сразу пугается и начинает плакать, мой сладкий. Ужасное зрелище, поэтому рядом с ним я держусь изо всех сил. Себастьян – настоящий ангел, хотя порой и ведет себя как маленький дьяволенок. Папа, ты бы его просто обожал! Я вот точно не могу перед ним устоять. Безумно люблю и его, и Октавию.

> Итак, жизнь меняется и уже не будет прежней. В этом вся «прелесть» ИЛФ – с каждым новым рубцом легкие работают все хуже, и этот процесс необратим. Дрянная перспектива, но нет смысла попусту тратить время на горечь. Боже, ей здесь точно не место! Всякий раз, когда становится страшно, я просто смотрю на Джоша или думаю, как же здорово, что мы нашли друг друга. Сентиментальная глупость? Возможно. Хотя Джош твердо верит, что ему повезло. Он обожает меня, чтит, холит и лелеет, как обещал в день свадьбы.

> Что ж, мне пора. Люблю тебя, папа. Присмотри за мной, ладно? Рада, что ты там. Не думай, что я не любила своих бабушек и дедушек (передай им от меня привет). Просто ты мой отец, и я знаю, что, когда придет время, смогу на тебя положиться.

> С любовью, Лорен.

Умница Пебблз научилась приносить пульт от телевизора. Всякий раз, как Лорен лежала на диване, псина шелковистым клубком коричнево-белого меха сворачивалась рядом, грея ее вечно холодные ноги.

– И как мы раньше жили без этой собаки? – спросила Лорен.

– В те времена, когда я был любовью всей твоей жизни? – с усмешкой отозвался готовивший ужин Джош.

– А был ли? Или я просто ждала Пебблз? – заявила она, и он рассмеялся.

Поглаживая собаку по голове, Лорен подумала, что задача рассмешить мужа смахивала на завоевание медали на Олимпийских играх. Его разум ученого не слишком сочетался с юмором, поэтому его смех и редкие шутки очень радовали Лорен.

– Верно, Пебблз? – прошептала она. – Стоит освежить запас острот, дорогуша.

– Пока мы не сели за стол, – проговорил Джош, выключая плиту, – хочу тебе кое-что подарить.

– Ура! Лошадь?

– Э-э… нет, но вообще-то на нем тоже можно кататься. Забавная вещица.

Джош скрылся в кабинете и миг спустя появился, везя за собой… электроскутер для инвалидов.

В горле тут же встал ком.

«Только не плачь! Не плачь! Не плачь!» – твердила она про себя, сжав руки в кулаки. Ну какая в нем нужда? Ведь ей нет и тридцати! Лучше бы он купил чертову лошадь. Или мотоцикл.

Джош улыбался, однако в его темных глазах Лорен заметила отсвет печали. Он и сам понимал, что подарок ужасный, но без него не обойтись.

Прекрасный умный ход, ведь благодаря скутеру им обоим станет намного проще.

И Лорен широко, искренне улыбнулась.

– Чертовски сексуальный скутер, – заметила она.

– Надеюсь, ты будешь ездить на нем в кожаной одежде?

– Конечно! В красной коже.

Поднявшись с дивана, Лорен обошла инвалидный скутер кругом. Как ни странно, выглядел он первоклассно и казался вполне изящным, спереди даже слегка походил на мотоцикл. Джош явно пытался свести унизительность происходящего к минимуму.

Лорен накрыла волна любви к мужу, на глазах выступили слезы. Даже не пытаясь их скрывать, она поцеловала Джоша в шею, а после обняла.

– Мне нравится. Назову его Годзиллой, ведь каждому байку нужно имя. Давай-ка его опробуем.

Лорен забралась на скутер, нажала на кнопку и рассмеялась, когда транспортное средство дернулось вперед.

– Здорово! – заявила она, нарезая небольшие круги по гостиной, пока Пебблз с лаем прыгала рядом. – Милый, это забавно! Попробуй сам.

Джош не стал отказываться. Он вырулил в коридор, где попытался развернуться, но застрял, и оба хохотали до слез.

С тех пор прогулки сделались немного легче. Простота передвижения перевешивала реальную потребность в скутере. Как-то вечером в гости заглянула Сара, украсила спинку сиденья сердечками и подарила клаксон, чтобы пугать невнимательных прохожих.

Лорен с Джошем принялись исследовать Провиденс в поисках хороших дорожек – и отыскали бульвар Блэкстоун с усыпанными гравием тропинками, Ботанический центр в парке Роджера Уильямса, парк Индиа-пойнт и симпатичный кампус колледжа Провиденс. Несмотря на скутер и кислородный баллончик, на улице Лорен меньше ощущала себя инвалидом. Ей всегда нравился холодный воздух, да и дышать им было легче, а Годзилла подарил возможность проводить больше времени вне дома, и это была победа.

Лорен нравилось мчаться вперед на предельной скорости, а после, развернувшись, возвращаться к Джошу или Джен с детьми и призывать их поторопиться. Себастьян любил кататься у нее на коленях. С чего вообще Лорен взяла, что скутер равноценен признанию поражения? Благодаря Годзилле она стала выглядеть еще круче в глазах племянника, а большего и не требовалось.

Как-то вечером Лорен, одетая в розовое шерстяное пальто, шарф, шапку и перчатки, в компании Джоша каталась по бульвару Блэкстоун. Они разглядывали рождественские украшения и любовались великолепными домами, когда к ним подбежала знакомая девушка со светлыми волосами, собранными в конский хвост.

– Привет, Сара! – воскликнула Лорен.

– Привет! Как дела? – остановившись, поинтересовалась подруга.

– Отлично! А ты в хорошей форме, – заметила Лорен. Сара в обтягивающем черном спортивном костюме походила на Женщину-кошку.

– Как поживает Годзилла? – улыбнулась подруга.

– Потрясающе. Хочешь прокатиться?

– Да!

– Вперед. Я с радостью немного пройдусь. – Лорен слезла с сиденья и достала из корзины Годзиллы портативный кислородный баллончик.

– Увидимся позже, неудачники! – помахала им рукой Сара и на полной скорости рванула вперед. – Потрясающе! – крикнула она через плечо.

– Теперь мы можем прогуляться как нормальные люди, – заметила Лорен, взяв Джоша за руку.

– Нормальных людей переоценивают, – отозвался он. – Но это здорово.

Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз бесцельно бродили по городу, держась за руки. Стоял чудесный осенний вечер. Под ногами шуршали листья, в прохладном воздухе разливался запах дыма от горящих очагов.

– Мне нравится этот дом, – произнес Джош, останавливаясь перед большим особняком в викторианском стиле.

В окнах горел свет, двор уже со вкусом украсили к грядущим праздникам и аккуратно обвили несколько деревьев гирляндами из белых фонариков. Этот уютный, роскошный, гостеприимный дом словно сошел с рождественской открытки. И все же Лорен подозревала, что муж остановился, просто чтобы устроить ей передышку, и была за это благодарна. «Осторожно, не спеша, наполняй легкие, насколько сможешь».

– А нам с тобой какой нужен дом? – спросила она.

– Что-то вроде этого вполне подойдет.

– В городе?

– Где захочешь, милая.

В голове со скоростью колибри промелькнула мысль, что ей не суждено дожить до покупки дома.

– Этот мне нравится, – отозвалась она. – Или тот кирпичный по соседству. Очень внушительный, под стать моему гениальному мужу.

– Согласен, он большой. В этом доме можно завести десяток детей.

– Десяток? Мужской подход к делу. Наверное, нескольких все же придется усыновить.

– Меня это устроит. – Джош поцеловал жену, ощущая, как идеально совпадают их губы, и Лорен крепко его обняла.

– Ну хватит, голубки, – раздался голос Сары. – А то я начну ревновать.

– Может, поужинаем где-нибудь втроем? – предложила Лорен. – И руки прочь от Годзиллы. Если сломаешь, я тебя прибью. К тому же он по мне скучает. – Сегодня вечером она сильно устала, но домой пока не хотелось.

Поменявшись местами, они направились в ирландский бар «У Деклана» на Хоуп-стрит. Муж и подруга шагали впереди в сгущающейся темноте, и Лорен вдруг подумала, что, возможно, когда-нибудь Сара станет держать Джоша за руку и выйдет за него замуж. Хорошо бы во второй раз он взял в жены милую, умную, заботливую женщину, знакомую с Лорен, которая поймет, что первая супруга навсегда останется в его сердце.

Ну что за мысли? Она закатила глаза и заставила Годзиллу ехать немного быстрее. «Не сегодня, сатана. Не сегодня».

## 5. Джошуа

Март

Спустя три (или четыре?) недели после похорон Лорен

После похорон жены потянулась вереница ничем не примечательных дней, и Джошуа Парк, обладатель степени бакалавра в области промышленной инженерии (с отличием), магистра по биомедицинскому дизайну (аналогично) и доктора в сфере проектирования оборудования, смотрел телевизор. Не привычное телешоу «Лучший пекарь Британии» или сериал «Звездный путь», а кулинарные программы, от участников которых требовалось быстренько сбегать в продуктовый магазин и приготовить блюдо из арбуза и гремучей змеи. Или документалки о древних битвах, золотоискателях с Аляски и разборе вещей в домах людей, страдающих патологическим накопительством. От них клонило в сон, чего он, собственно, и добивался, поэтому с радостью приветствовал охватившее его оцепенение. Все отлично, так и надо.

Переходя из крайности в крайность, Джош то с жадностью поглощал пищу, то вообще ничего не ел. Он мог за один присест прикончить целую пиццу, а потом следующие двенадцать часов бороться с тошнотой, либо целыми днями, сливавшимися в размытые пятна, не брать в рот ни крошки, замечая ход времени лишь по дате на экране телефона. Приходилось заводить будильник с напоминанием покормить Пебблз, чтобы собака не умерла с голоду. О собственном питании он особо не волновался. До знакомства с Лорен Джош тоже был крайне неорганизованным и ел лишь ради того, чтобы не протянуть ноги, не получая от пищи никакого удовольствия. Когда они начали встречаться, Лорен из-за этого ужасно бесилась и уже к третьему свиданию взялась приводить его быт в порядок. Пора бы ей опять этим заняться. Пусть возвращается и приступает к работе.

Окинув взглядом гостиную, Джош пришел в ужас от царившего вокруг беспорядка. Лорен бы это не понравилось. Она была очень аккуратной и расстроилась бы, увидев квартиру в таком состоянии. Пришлось взяться за уборку. Лишь сорок пять минут спустя он понял, что убирается ради нее. На случай, если жена вернется домой.

Когда ему звонили, Джош говорил, что неплохо держится и со всем справляется, а сам, как и Пебблз, продолжал поглядывать на дверь. Несчастная псина не понимала, что хозяйка больше не придет. Обычно собака спала вместе с ними, однако Джош никак не мог заставить себя ночевать в кровати, которую прежде делил с женой. Поэтому теперь они с Пебблз заняли комнату для гостей.

Работать Джошу не хотелось, он перестал интересоваться происходящим в стране и в мире. Выключил компьютеры и настроил автоматический ответ на входящие электронные письма, сообщая всем, что в связи со смертью близкого родственника берет небольшой отпуск.

Джен и Дариус с детьми пришли на следующий день после похорон, чтобы отдать ему Пебблз. Маленький Себастьян принялся бегать по квартире, открывать двери и заглядывать в шкафы и под диван.

– Где тетя? – настойчиво спрашивал он. – Прячется? Она ведь не умерла! Не может быть! – И Себастьян с криками принялся биться в истерике.

Джош прекрасно понимал чувства малыша. Дариус, извинившись, увел детей на улицу.

Оказалось, что горевать в одиночестве легче, чем в обществе других людей. Джош мучился от жгучей боли, заставлявшей сгибаться пополам и прикрывать голову руками, словно защищаясь от удара. Однако при виде Джен, всхлипывающей в полотенце в ванной или нюхающей любимый свитер Лорен, сердце просто разлеталось на части, как кусок стекла. Глядя на дрожащие губы Донны, которая, словно разом постарев на двадцать лет, поглаживала фотографию дочери, Джош будто разрывался изнутри. Его собственная мать с опухшим от постоянного плача лицом протирала кухонную столешницу, пытаясь скрыть слезы. Бен молча сжимал его плечо, а сам отводил повлажневшие глаза от их свадебной фотографии – в тот день он был шафером.

Да, одиночество его определенно устраивало. Когда поблизости не было ни родственников Лорен, ни его собственных родных, ее смерть казалась менее реальной, и Джош, сидя вечером на диване с Пебблз при выключенном свете, вполне мог притвориться, что жена вот-вот вернется домой.

Это утомляло, точно плавание в горячей черной смоле. Джош беспокоился за Донну и Джен, прежде уже потерявших Дэйва, любимого отца Лорен. Тревожился о собственной матери, которая поначалу переживала, что ее мальчик никогда не найдет себе пару, и так обрадовалась, когда он встретил Лорен, а теперь скорбела вместе с тридцатилетним сыном-вдовцом. Волновался за Пебблз – вдруг собака умрет от тоски? Страшился собственной смерти, где не будет ничего: ни Великого Запределья, ни загробной жизни, ни воссоединения, а потом думал – может, все-таки стоит рискнуть?

Как бы то ни было, его жизнь кончена.

Джош резко просыпался по ночам и тянулся к краю кровати, чтобы проверить, нормально ли дышит Лорен, и лишь потом осознавал, что в этом нет смысла – она мертва. По утрам ставил чайник, чтобы заварить ей чай, а как-то ночью, забыв о случившемся, даже позвал ее из коридора. Порой, пробуждаясь от сна, Джош задавался вопросом, не приснился ли ему этот брак.

Умерла. Само слово звучало жестко и безжизненно, отдавало мрачностью и холодом.

С тех пор как Лорен поставили диагноз, забота о ней занимала все его время. Да, Джош успел закончить разработку медицинского изделия и продал его «Джонсон энд Джонсон», но по большей части только пытался ее спасти. Прочитал все научные статьи об ИЛФ, беседовал с врачами, фондами, пациентами и исследователями в области фармакологии, тратя на отчаянные поиски приемлемых результатов по несколько часов в день.

А после окружал жену заботой: готовил еду, хлопотал по хозяйству, получал лекарства по рецептам, спорил со страховой компанией, возил ее на бесчисленные приемы к врачам и гулял с ней по городу, проводил дыхательную терапию, следил за уровнем кислорода в крови. А когда от лекарств у Лорен началась сильнейшая диарея, поддерживал на унитазе, поскольку из-за слабости она не могла сидеть самостоятельно. Последние полгода Джош почти ежедневно помогал ей принимать душ, следил, чтобы жена вовремя пила лекарства, хорошо питалась, достаточно спала, а в баллончике всегда хватало кислорода. А еще развлекал ее, любил и делал счастливой.

Он скучал по этим временам и согласился бы отрезать себе руку, чтобы вернуться в прошлое.

Сейчас Джош ощущал себя абсолютно потерянным. Мужа Лорен больше не существовало, от него осталась лишь тень.

Он выходил из квартиры только ради Пебблз, а порой, когда сил на общение с внешним миром не хватало, водил псину на крышу и позволял гадить там. Они с Лорен провели наверху немало приятных вечеров; жена обычно сидела ближе к краю, Джош – в центре, поскольку не любил высоту, и сейчас он с горечью наблюдал, как столь памятное место превращалось в собачий туалет, однако на большее был просто не способен. Чайка – та самая, что наблюдала за сжиганием одежды после похорон, – по-прежнему торчала здесь, и во взгляде птицы чудилось осуждение. Какая жалость. Но ведь сейчас зима и жутко холодно. Или уже пришла весна? Кто знает. Да и какая разница.

Вскоре прислали биоурну, а с ней почву, добавки, саженец. Неужели он сам все это заказал? Впрочем, наверное – ведь Лорен добавила нужную страницу в закладки на его ноутбуке. Окинув взглядом столешницу с присланным набором, он посмотрел на прах жены и взялся за дело.

Лорен любила растения. В горшках на крыше выращивала травы и цветы и даже купила подвесные корзины для дома, арендованного на полуострове Кейп-Код. В квартире растения были повсюду, и Джош между делом вспомнил, что неплохо бы их полить. Огляделся вокруг. Нет, слишком поздно. Похоже, все засохли.

Следуя инструкциям, он смешал прах жены с почвой и добавкой, присланными вместе с урной, и поймал себя на мысли, что почти доволен результатом. Потом представил, как в комнату входит Лорен.

«Что ты делаешь, милый?»

«Сажаю твое дерево».

«О, здорово! Только постарайся не повредить корни».

– Как скажешь, детка, – ответил он вслух, и Пебблз повернула к нему голову.

Только бы растение не погибло – иначе останется только покончить с собой.

Ощутив внезапный приступ паники, Джош включил ноутбук и заказал прибор, чтобы отслеживать влажность почвы, уровень рН, освещенность, содержание азота, фосфора, калия, а после прочитал, в каких условиях лучше растут кизиловые деревья. Больше всего для саженца подходила спальня.

Значит, придется все-таки туда зайти.

Джош не стал сопротивляться, однако не задержался внутри ни на миг дольше необходимого, а затем уснул на диване, надеясь увидеть во сне жену.

Лорен часто снилась ему после смерти. В одном из снов он, вернувшись домой, застал ее за уборкой на кухне. «Я совсем ненадолго, – заявила она. – Боже, ну и беспорядок!» В другой раз Джош увидел жену в доме ее матери, где она собиралась подняться на чердак. «Лорен!» – позвал он, входя в комнату, и супруга со смехом бросилась в его объятия.

Самый страшный сон почти полностью повторял последние часы ее жизни, проведенные в больнице, о которых Джош запретил себе вспоминать. Однако во сне Лорен села на кровати и проговорила: «Мне уже лучше. А ты как?»

Проснувшись, он ощущал боль в груди, словно от удара бейсбольной битой. Что за жестокость? Зачем Господь посылает ему такие сны? Джоша воспитывали как христианина-лютеранина, и хотя он не слишком верил в Бога, сейчас был готов винить всех и вся и не отказался бы пнуть Творца по яйцам. «Вот уж спасибо. Так и знал, что тебя не существует».

Джен ежедневно присылала сообщения. Лишь ее одну Джош хоть как-то терпел, и только потому, что Лорен сильно любила сестру. Раз в четыре дня звонил Дариус, спрашивал, не хочет ли приятель выбраться из квартиры, и предлагал составить компанию. Донна оставляла слезливые сообщения на автоответчике, и он покорно ей перезванивал, пока Джен в конце концов не попросила мать на время оставить его в покое. Теща очень расстроилась, а у Джоша просто не хватало сил беспокоиться о ее чувствах.

Когда волосы стали липкими, он залез под душ, однако даже не понимал, холодная или горячая льется вода. К чему все это? Ах да, гигиена. Шампунь и гель для душа Лорен по-прежнему стояли на полке. Джош снял колпачок и вдохнул запах. Боль от потери нахлынула с новой силой, и он повалился на пол душевой кабины, громко и неудержимо рыдая. Измученный, выжатый как лимон, Джош так и заснул под душем, очнувшись, лишь когда вода стала ледяной. Лорен пришла бы в ужас, увидев его в таком состоянии. Ну и ладно. Пусть она войдет и скажет: «Господи, Джош, что ты творишь? Милый, хватит вести себя как неудачник!» Жена часто повторяла эти слова, но всегда в шутку, с любовью.

Как-то раз Джош поймал себя на том, что рассматривает фотографии в рамках, развешанные женой по всей квартире. Их свадьба; отдых на Гавайях; канун Нового года, когда они устроили здесь настоящую вечеринку – первую в его жизни. Вот Лорен держит Себастьяна на плечах, или вот она с матерью мальчика на ее дне рождения, а здесь – с родными на свадьбе. А тут они вдвоем – в Париже, на Карибах, в больнице с Октавией на руках, с только что появившейся в их жизни Пебблз.

Знать, что ему не по силам остановить ее болезнь, – это одно, а верить в это – совсем другое. Разве Джош не закончил с отличием Род-Айлендскую школу дизайна и Брауновский университет? Не получил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте? Черт, да за последние десять лет он продал девять патентов на медицинские изделия, пять из которых уже поступили на рынок! Настоящий гений, у которого главная цель в жизни – быть мужем Лорен и ее защищать, но Джош не справился.

«Наверное, стоит поесть», – подумал он, отводя взгляд от очередной фотографии, однако вместо этого лег на диван и уснул.

Лорен шла далеко впереди него по пляжу. Они явно были на Кейп-Коде, но из океана выпрыгивали длинноносые дельфины, которые водятся на Гавайях. Лорен бросилась вперед, чтобы получше их рассмотреть, а Джош, постоянно увязая в песке, никак не мог ее догнать. Волны у кромки берега ритмично разбивались о камни. Длинный розовый сарафан Лорен почти затерялся вдали, а тихое постукивание все нарастало, сменяясь шумом, грохотом, лаем…

Он резко проснулся. Под аккомпанемент лая Пебблз кто-то барабанил в дверь.

– Тихо! – прикрикнул Джош на собаку и, когда она послушно замолчала, ощутил себя жестоким и безжалостным тираном.

Стук внезапно прекратился.

– Джош, это Сара, – донеслось из-за двери.

Вот черт! Видеть никого не хотелось, особенно подругу жены, так и пышущую здоровьем. Почему не на ее долю выпало…

– Джош, это важно, – не сдавалась она.

Он заставил себя встать с дивана и запутался ногами в одеяле.

– Э-э… я сейчас не готов принимать гостей, – сказал он через дверь, не узнавая собственный голос.

– Знаю. И все же открой дверь.

– Может, лучше зайдешь… э-э… на следующей неделе?

– Нет.

Он привалился к двери и провел рукой по лицу.

– Джошуа, – не отставала Сара, – открой, или я позвоню в девять-один-один. Пусть проверят, как ты там. – Она работала в социальной службе, так что вряд ли это была шутка. – Джош, я звонила тебе чуть ли не каждый день, но ты ни разу не ответил. Пожалуйста, открой дверь. Последний месяц не только ты один страдал.

Господи, с момента смерти Лорен прошел месяц? А кажется, что лет десять. Или всего тридцать секунд.

Он открыл дверь. Сара вздрогнула, потом обняла его. Джош похлопал ее по плечу, желая вырваться из объятий.

– От тебя ужасно пахнет, – заметила она, крепче прижимая его к себе.

– Извини, – буркнул он, поспешно отступая.

Сара вошла в квартиру и наклонилась, чтобы погладить Пебблз.

– Привет, милашка! Я по тебе скучала!

Псина в ответ радостно завиляла хвостом, и Джошу стало обидно. Это ведь собака Лорен. Так почему кто-то другой гладит Пебблз и называет милашкой?

Он и сам понимал, что ведет себя глупо.

Выпрямившись, Сара вытерла глаза и огляделась.

– Боже мой.

Задернутые шторы не пропускали в комнату лучи солнца, повсюду валялись картонные упаковки – пустые и с остатками еды. Из-под кофейного столика торчала коробка от пиццы с отгрызенным углом. Наверное, ее стащила Пебблз. Неужто совсем оголодала?

– Что ж. – Сара уперла руки в бока. – Слушай… может, сходишь в душ? А я пока немного приберусь и открою окна, чтобы проветрить.

– Я собирался вздремнуть.

– Ступай в душ.

Он хотел было что-то возразить, но не нашел в себе сил спорить и поплелся в ванную.

Когда их впервые представили друг другу, Сара не слишком-то ему понравилась. Они с Лорен дружили с начальных классов, но вряд ли сумели бы поладить, если бы познакомились уже взрослыми. По крайней мере, так казалось Джошу. Было в Саре что-то такое, некая едва уловимая обида на Лорен, сверкавшая, точно осколок стекла на песке. Джош ее сразу увидел и замечал всякий раз, как они собирались вместе, во время помолвки и даже на свадьбе. И пусть в тот день Сара вела себя подобающим образом, она однозначно завидовала Лорен.

Да и кто бы удержался? Его жена всегда была ярчайшей звездой на небосклоне.

Однако, узнав о диагнозе, Сара превратилась в идеальную подругу для Лорен и даже стала помогать Джошу.

Он залез под душ и вяло намылился, потом натянул относительно чистую одежду и вышел в гостиную. Сара явно чувствовала себя как дома: раздвинув шторы, она распахнула окна, выбросила все коробки, а теперь с помощью странной маленькой швабры принялась собирать с пола собачью шерсть. Сара точно знала, где что лежит, и это раздражало.

Впрочем, надо признать, собачьей шерсти оказалось много. Сняв со швабры насадку, Сара стряхнула собранный мусор в ведро и ловко вернула ее на место.

– Что за важное дело, Сара? – поинтересовался Джош, усаживаясь на диван, и вдруг заметил, как та вытирает глаза. Ну да, она все же потеряла лучшую подругу. Стоило быть немного добрее. Хотя бы в память о Лорен. – Рад тебя видеть, – солгал он.

Глубоко вздохнув, Сара опустилась в кресло напротив. Пебблз, поскуливая, села рядом с гостьей, и Джош ощутил себя виноватым.

– Во-первых, собака немного растолстела, – начала она.

– Да, я… наверное, ее перекармливаю.

– Или ей стоит чаще бывать на улице.

Не поднимая взгляда, Джош кивнул. Пебблз в самом деле заслуживала лучшего отношения.

– Тяжело находиться здесь без нее, – добавила Сара дрогнувшим голосом.

– Да. – Он пытался придумать, что еще сказать. – Как дела?

– Дерьмово. Одиночество и горечь меня убивают. Ну, ты и сам знаешь.

– Точно.

Собрав длинные светлые волосы на одну сторону, Сара перекинула их через плечо. Такое чувство, что блондинки боготворят собственные локоны и всегда привлекают к ним внимание. Правда, смотрятся они и в самом деле красиво. А вот у Лорен были густые и блестящие темно-рыжие пряди. Джош не знал, как правильно назвать их цвет. Каштановые? Бордовые? Красноватые, как шерсть ирландского сеттера? Всяко интереснее, чем белокурые. По крайней мере для него.

Кончиками пальцев Сара вытерла вновь выступившие слезы, и Джош, взяв со столика коробку бумажных салфеток, протянул ей.

– Спасибо. – Она промокнула глаза и высморкалась, а после сунула салфетку в сумку. – Тут такое дело, Джош, – вновь заговорила Сара. – Лорен просила кое-что для тебя сделать.

Что именно? Убирать в доме? Стать его лучшим другом? Нет уж, спасибо. Ему от Сары ничего не нужно. Не дай бог еще решит, что должна перебраться к нему или взять на себя готовку… а то и предложит родить ему ребенка. Господи, да что вообще происходит?

Сара достала из сумки конверт с надписью «Джошу, № 1». Сердце тут же болезненно сжалось – он узнал почерк жены.

– Как понимаешь, это от нее, – продолжила Сара. – Так что я просто оставлю тебе этот конверт и уйду. Понятия не имею, что внутри, но она сказала, что все объяснит. Я всего лишь посыльный. – Она снова смахнула с глаз слезы. – Ну… до скорого.

– Да, конечно. Спасибо, – пробормотал Джош, не отрывая взгляда от конверта. Руки внезапно задрожали.

– Почаще выводи Пебблз на прогулку, – посоветовала Сара и вышла из квартиры, закрыв за собой входную дверь. Вскоре на лестнице раздался стук каблучков.

Наверное, не стоило вскрывать письмо прямо сейчас. Лучше сберечь на потом и немного перевести дух. Однако Джош все же разорвал конверт. И тут же мысленно велел себе не торопиться.

«Притормози, ведь больше ты от нее никогда ничего не получишь. Спешка здесь ни к чему».

Отличный совет, надо бы прислушаться. Он медленно, сосредоточенно вдохнул, как обычно делала Лорен, а после с шумом выдохнул. Потом уделил пару секунд прыгающей рядом Пебблз, погладил ее по голове, пощупал шелковистые уши.

Ну что, время пришло? Или еще подождать? Терпение на исходе. Джошу отчаянно хотелось мысленно услышать ее голос. Глаза зажгло от подступающих слез.

Что ж, ладно. Он прочитает письмо прямо сейчас. Вот бы еще унять дрожь в руках.

Джош развернул листок, и при виде почерка Лорен в груди что-то кольнуло.

> Здравствуй, милый Джош!

> У тебя все хорошо? Поверь, я безумно сожалею о собственной смерти, но ты наверняка и так это знаешь. Надеюсь, кончина была достойной и я не рассталась с жизнью, сидя в туалете.

> Люблю тебя. Я уже это говорила? Ну конечно. И все же – я тебя обожаю.

> Что ж, перейдем к делу. Думаю, мне осталось уже недолго. Хочется верить, что я ошибаюсь и ты читаешь это письмо в девяносто семь лет, хотя вряд ли. Не забывай: я продержалась, сколько смогла, и наслаждалась каждым проведенным с тобой днем.

> Мне плохо лишь от одной мысли, что ты пытаешься пережить первый год после моей смерти, а меня нет рядом, чтобы помочь. Сам знаешь, как я люблю командовать, поэтому оставляю тебе двенадцать писем – по одному на каждый месяц первого года. В них будут задания – я ведь обожаю составлять списки дел. Письма станет приносить Сара.

Джош закрыл глаза и мысленно возблагодарил Лорен. Он будет получать от нее весточки, она его не бросила. В каком-то смысле жена все еще оставалась рядом. На миг прижав письмо к груди, Джош склонил голову, а после вытер глаза рукавом и продолжил читать.

> Надеюсь, эти письма не собьют тебя с толку. Ты не обязан их читать. Возможно, я зря все это затеяла.

– Вовсе нет, – тут же возразил Джош. – Ничуть.

> Можешь просто выбрасывать все письма или попросить Сару их сжечь, как тебе будет угодно. Однако, полагаю, ты все же прочтешь. Думаю – и надеюсь, мой милый, – они тебе помогут. Признаюсь, я всегда ощущала вину за свою болезнь. Не только из-за того, что мне не удалось прожить долгую жизнь, но и потому, что в скором времени придется тебя оставить. И все же в последние месяцы, когда писала эти письма, меня не покидало чувство, что я по-прежнему могу о тебе позаботиться, пусть и единственным доступным мне способом. И от этого я счастлива, малыш, потому что безумно тебя люблю.

> Так вот, в каждом письме для тебя есть поручение, и ты обязан его выполнить, ведь я (кхм) трагически рассталась с жизнью и наблюдаю за тобой из ВЗ.

ВЗ. Великое Запределье. Их обычная шутка.

Джош улыбнулся, всей душой надеясь, что Лорен в самом деле наблюдает. От этого становилось не так одиноко.

> Кстати, я пишу это письмо во внутреннем дворике великолепного отеля на Теркс и Кайкос, а ты еще спишь в номере. И храпишь так, что даже здесь слышно. Очень возбуждающе! Не знаю, как ты умудряешься, но минут через пятнадцать получишь награду. Это самый лучший отпуск. Спасибо, милый, что наполнил мою жизнь прекрасными моментами.

> Впрочем, ладно, давай вернемся к настоящему. К текущему моменту твоей жизни.

> Прошел всего месяц, и я не стану сильно давить, поскольку ты, скорее всего, еще не пришел в себя. Если у тебя все же появилась новая жена, ничего не хочу знать. Однако полагаю, что ты, немытый и небритый, обитаешь в заросшей грязью квартире и смахиваешь сейчас на девятиклассника, отращивающего жалкую бороденку.

– Угадала, – заметил Джош.

> Ну что, ты здесь? Готов? Отлично!

> Сходи за продуктами!!!

> И не надо возмущаться. Могу предположить, что увядшие овощи в нижнем ящике уже превращаются в зеленую слизь, молоко по консистенции напоминает творог, а заплесневелые остатки еды и мясные нарезки воняют грязными носками. В холодильнике всего полно, но ты ничего не ешь. После моей смерти ты почти не выходил из дома. Так что вперед! Прими душ! Побрейся, почисти зубы и сходи в магазин за продуктами. Хватит поглощать еду из картонных коробок, стоя над раковиной. Не веди себя как неудачник!

> Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю.

> Ты справишься. Точнее, тебе придется. Как сказал однажды великий Морган Фримен, занимайся жизнью или занимайся смертью.

> С любовью, Лорен.

– Только не надо приплетать сюда «Побег из Шоушенка», – заметил Джош и рассмеялся грубым, незнакомым смехом.

И вскочил с дивана в приподнятом настроении. Жена дала ему поручение, и нужно его выполнить. Как там на улице? Ах да, тепло, ведь Сара открыла окна. Сегодня суббота? Может, пройтись с Пебблз до фермерского рынка? Где же телефон? Нужно взглянуть на дату.

Первым делом Джош залез в холодильник. На глаза тут же попалось комковатое, мерзкое на вид молоко, да и вообще все молочные продукты дожили свой век. Толстые ломтики индейки нещадно воняли. В коробках с заказанной едой и в пластиковых контейнерах, принесенных Суми Ким, лежало нечто засохшее и непонятное. Через пару минут мусорный мешок был набит под завязку.

Овощи, как и предсказывала Лорен, выглядели не лучше. Их покупали еще при жизни жены, ведь употребление листовой зелени вроде как укрепляло иммунную систему.

– Убирайтесь к черту, – заявил Джош склизкому шпинату и размякшим цукини.

В шкафу он заметил большой контейнер с куркумой, якобы очень полезной для здоровья. Рядом лежали витамины и китайские пищевые добавки. Обнадеживающая ложь.

Они не спасли Лорен, поэтому дружно отправились в мусорное ведро. Обманщики. Лжепророки. Шарлатанские снадобья. Настроение вновь скатилось ниже нуля.

Нет-нет, не время киснуть. Лорен ведь написала письмо, дала задание. А после будут еще, целая дюжина. Жена оставила великолепный, удивительный подарок. Не стоит все омрачать мыслями о ее смерти.

Она по-прежнему здесь, в этом письме.

Спустя десять минут Джош вышел из дома, держа Пебблз на поводке. Оказалось, сегодня не суббота, а только вторник, так что фермерский рынок отменялся. Ну и ладно, значит, он доедет до «Стоп энд шоп», любимого супермаркета Лорен. «Алди» ставил ее в тупик, а «Хол фудс» она и вовсе терпеть не могла.

Сперва Джош решил прогуляться с собакой – Пебблз не помешает немного размяться. Потом они вместе прокатятся до магазина. Псина обожала ездить на машине.

Пройдя немного по улице, он свернул в парк. Пебблз радостно трусила рядом. Ярко светило солнце, и было довольно тепло – градусов пятьдесят[3]. Вокруг сновали люди. Возможно, в нем узнавали парня с бело-коричневой собакой, жена которого повсюду ходит с кислородным баллончиком. Может, даже окликали его или здоровались. Джош был слишком взбудоражен и ничего не замечал.

«Занимайся жизнью или занимайся смертью». Ха, это их шутка.

Вскоре они вернулись на парковку многоквартирного дома.

– Ну что, прокатимся до магазина? – спросил он собаку.

Пебблз разразилась звуками, почти напоминающими человеческую речь, навострила ушки и завиляла пушистым хвостом.

– Ну поехали.

Джош открыл дверцу машины, и собака запрыгнула внутрь. Он завел мотор и немного опустил стекла, чтобы псина высунула голову наружу. Стоял прекрасный день, теплый и солнечный. На деревьях чуть краснели набухающие почки. Ну да, все верно, на дворе уже весна.

Припарковавшись возле «Стоп энд шоп», Джош поднял окна, оставив Пебблз лишь узкую щелку – пусть дышит свежим воздухом, но не лезет облизывать прохожих. Взяв на входе тележку, он торопливо зашагал по магазину, минуя проход за проходом. Руккола, брокколи, капуста, помидоры, стручки гороха, красный и желтый перец, апельсины, имбирь, чеснок. Готовый завтрак в виде колечек из овсяных хлопьев – вроде питательный. Арахисовое масло – отлично подходит к чему угодно. Паста – почему бы и нет? Хлеб. Лосось – полезный, к тому же Лорен очень его любила. Куриные грудки. Бумажные полотенца и очень мягкие салфетки, которые нравились жене. Чистящее средство, чтобы им с Лорен не беспокоиться о заразных микробах…

Впрочем, насчет микробов все не так однозначно. К тому же «их» больше не существовало, окончательно и бесповоротно. Теперь он совершал покупки лишь для себя одного. От этой мысли закружилась голова.

– Извините. Прошу прощения, сэр, можно пройти?

Джош моргнул. Похоже, он застыл посреди прохода и кто-то пытался его обойти.

– Да, простите.

Обернувшись, он увидел женщину с малышом, сидящим в передней части тележки. Еще один ребенок постарше, лет пяти, устроился прямо внутри среди продуктов.

И тут он впервые осознал: ему никогда не стать отцом, по крайней мере, для детей Лорен. Джош всегда надеялся, что ИЛФ отступит и жена проживет еще не один десяток лет, а возможность завести детей станет вполне реальной. Всякое могло случиться, ведь ей было всего двадцать восемь. Полно времени, чтобы найти чудодейственное средство, способное остановить развитие болезни или даже полностью ее вылечить.

Однако время вышло, и мечта о детях канула в Лету. На свет никогда не появится существо с генами Лорен. Джошу не суждено увидеть ее улыбку на детском личике, услышать такой же, как у нее, смех.

Малыш в тележке взглянул на него и заплакал.

– Простите, – повторил Джош и сдвинулся в сторону.

Зачем он сюда пришел? Нужно возвращаться домой, но сперва каким-то образом разложить продукты по пакетам, оплатить покупки и добраться до машины. Он ведь за рулем?

– Привет, Джош, – послышался мягкий голос.

Перед ним стояла Иоланда, их любимая сотрудница супермаркета, которая всегда носила серьги с собственным именем. Лорен часто болтала с ней о детях и даже помнила, в каких классах учатся отпрыски Иоланды и каким спортом занимаются. Как ей это удавалось? Откуда Лорен вообще узнала, что у Иоланды есть дети? Впрочем, люди часто разговаривали с его женой, доверяли ей. С ним все было иначе. Он походил на кусок фанеры, она же – на розу. И второе имя ей дали соответствующее. Лорен Роза Карлайл Парк.

Иоланда склонила голову, коснувшись плеча именной серьгой.

– Ты в порядке?

– Она умерла, – сообщил Джош.

– Ох, иди сюда, – выдохнула Иоланда и раскрыла объятия. Напрягшись всем телом, Джош опустил голову ей на плечо, стараясь не расплакаться. – Мне так жаль. Она была милейшим созданием. – Он поспешил выпрямиться, пока окончательно не расклеился, и кивнул. – Давай я тебе помогу. Пойдем.

Он двинулся следом за Иоландой, которая открыла кассу и принялась пробивать покупки.

Джош вдруг вспомнил, что не захватил сумки для продуктов – они остались лежать на заднем сиденье машины. Однако сходить за ними сейчас было все равно что пробежать марафон.

Джош стоял, глядя в пол, пока Иоланда раскладывала покупки по пакетам.

– С тебя сто пятьдесят девять долларов двадцать три цента.

– Что, прости?

– Нужно заплатить. Бумажник с собой?

Джош понятия не имел.

– Э-э… кажется, нет, – пробормотал он, ощупав задний карман. Он был готов отключиться, как будто его штепсель только что выдернули из розетки.

Иоланда печально улыбнулась.

– Ладно, я тебя выручу, Джош. Вернешь в следующий раз. Береги себя.

– Спасибо, – прошептал он.

Добравшись до дома, Джош засунул пакеты в холодильник, налил Пебблз воды и пошел в комнату для гостей, полностью одетый забрался в кровать и накрылся одеялом, страстно желая вновь увидеть во сне жену.

## 6. Лорен

5 июня

За восемь месяцев

> Милый папа!

> С моего прошлого письма много всего произошло.

> В марте мы с Джошем вернулись с Карибов, и в апреле, сразу после рождения Октавии, я вновь слегла с пневмонией. Откуда только что взялось, в наш-то век чистоты. Мы с Джошем, к примеру, до сих пор все протираем старыми добрыми влажными салфетками «Клорокс». Тем не менее через два дня после возвращения у меня появился озноб и поднялась температура. Уровень кислорода в крови сильно упал, мы позвонили доктору Беннет, и она велела ехать в больницу.

> Пришлось проводить интубацию. Малоприятная процедура, терпеть ее не могу, меня пичкают снотворным, из-за чего я теряю драгоценное время. Да и Джош, Джен и все остальные лишний раз тревожатся. Я упустила четыре дня, зато мы победили пневмонию.

> Мне прописали «Офев» – одно из немногих лекарств, вроде бы замедляющих развитие ИЛФ. Уже два года я ем только органическую пищу, завариваю китайские травы и делаю упражнения, и все же, по словам доктора Беннет, функциональные тесты легких «оставляют желать лучшего». Звучит пугающе. К тому же из-за побочного эффекта лекарств я похудела… Началась диарея, сравнимая разве что с ветхозаветным гневом Божьим. Не слишком приятная тема, но с кем мне еще поделиться? Потом доктор Беннет добавила еще одно лекарство. От него слегка кружится голова, но потеря веса прекратилась. А ингаляционные стероиды, с которыми немного легче дышится, вызывают бессонницу.

> И всякий раз, когда работоспособность легких немного снижается – это необратимо. ИЛФ – жадная зараза.

> Лучшая в мире свекровь Стефани подарила мне гималайскую соляную лампу, которая вроде бы помогает при дыхании. Сейчас любые средства хороши. А еще мама Джоша превозносит целебные свойства ментоловой мази «Викс ВапоРаб». Надо признать, средство и впрямь чудесное, и запах мне нравится. Стефани велела натирать этой мазью ноги на ночь. Миссис Ким ее поддержала, так что должно сработать – она ведь медсестра и вырастила четверых детей, а стало быть, в этом разбирается.

> Сон на плоской поверхности не идет мне на пользу, так что порой приходится ночевать в кресле с откидной спинкой. Но как же тяжко вдали от Джоша! И он (кто же еще) нашел выход – отыскал специальную клиновидную подушку, чтобы я с удобством спала в постели.

> Папа, я так его люблю. Джош – лучший муж на свете. Заботливый, забавный, добрый, чуткий, безумно красивый (пусть это не обязательное качество, но я не имею ничего против его скул скандинавского божества и улыбки с загнутыми вверх уголками губ, от которой возбуждаются даже яичники. Ладно, прости, это лишние подробности). Мне просто хочется, чтобы ты понял, какой он. Лучший в мире. С ним я – в самых надежных руках.

# Примечания

1

Ямайский легкоатлет, восьмикратный олимпийский чемпион и одиннадцатикратный чемпион мира в беге на короткие дистанции. –Здесь и далее примеч. пер.

2

Отпускаемый без рецепта лекарственный препарат, предназначенный для лечения распространенных желудочных расстройств.

3

По Фаренгейту. 10 градусов тепла по Цельсию.