# Дом экзорциста

Ник Робертс

Летом 1994 года психолог Дэниел Хилл покупает ферму в холмах Западной Вирджинии. Вместе с беременной женой и дочерью он приезжает туда из города, и поначалу красоты природы и умиротворенность этого места очаровывают семью, но ненадолго. Вскоре отец находит в подвале дома тайную комнату, а в ней забитый досками колодец с крестом сверху. К тому же до Хиллов начинают доходить слухи, что предыдущий хозяин их фермы был экзорцистом, но к тому времени становится уже поздно, так как зло обитающее здесь просто так не отпустит, переезжать бессмысленно, и каждому достанется свой кошмар.

Nick Roberts

The Exorcist’s House


Copyright © 2022 Nick Roberts

© Александр Одношивкин, перевод, 2024

© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

> Посвящается Эмми


Пандемониум (сущ.)


Определение:

1. Дикий шум (недовольства или возбуждения в людской толпе): проявление беспорядков.

2. Столица Ада в поэме Мильтона «Потерянный рай».

3. Территория преисподней: см. АД.

Словарь «Мерриам-Уэбстер»

## Пролог

Март 1993 года,

юго-запад Западной Вирджинии


Старик чиркнул спичкой об камень, на котором сидел. Поднес огонек к трубочке и раскурил табак. Мерцание пламени во тьме осветило его морщинистое лицо.

Тихо в ночи.

В безоблачном небе над головой старика ярко блестели звезды. Это по-прежнему оставалась страна Бога, несмотря на то, сколь много зла он успел повидать. Окинув взором свои широкие, тянущиеся в бесконечность, фермерские угодья, он был рад тому, что не видел сильно далеко, так как землю свою в последнее время совсем запустил.

Пыхала трубочка. Клубы дыма завивались в небеса. За спиной старика, примерно в пятидесяти ярдах, расположился дом, в котором он прожил последние сорок лет. Старик изо всех сил старался игнорировать доносившиеся оттуда звуки и предпочел смотреть вверх. Невооруженным глазом он различал Орион со своим чертовым поясом; маленькую красную штучку по имени Бетельгейзе; Большую и Малую Медведицы. Они висели здесь всю его жизнь, и только сейчас ему удалось выкроить момент, чтобы полюбоваться ими.

Сзади донесся размеренный топот. То был Бак, гончий пес. Приблизившись к хозяину, он начал тыкать в него своей мордой. Старик оторвал взгляд от звезд и посмотрел на пса.

– Все в порядке, Бак, – он обнял и погладил верного друга.

Тем не менее, пес продолжал скулить.

– Дам-ка я тебе затяжечку, чтобы унять твои нервы, – сказал старик и протянул трубочку Баку.

Пес принюхался и отпрянул.

– Не каждому по нраву. Согласен.

Бак помотал головой и прилег на траву рядом с камнем, на котором восседал его хозяин.

В доме позади них хлопнула дверь. Пес посмотрел на старика и приглушенно завыл.

– Ты только посмотри на эти картинки в небе, Бак. – Старик указал трубочкой на Орион. – Вон тот, что прямо над нами – один из самых свирепых охотников, каких только знал мир. Ты обязан относиться к нему с уважением, старина. Если бы у него в свое время был ты со своим носом, то для нас больше не осталось бы дичи.

Бак стрелял глазами от старика к трубочке, от трубочки к звездному небу. Его свисающие уши приподнялись, когда из дома послышался звон бьющегося стекла. Он заерзал на месте и заскулил.

– Слышу-слышу, Бак.

Старик не шелохнулся. Он подумал о ноже, который носил в комбинезоне, и прикинул, как лучше поступить – прикончить Бака прямо сейчас, или же позволить ему дальше самостоятельно хозяйничать на ферме. Он пришел к выводу, что старый гончий пес вполне самостоятелен и без хозяина не пропадет. Пора покончить с намеченным делом.

Старик встал и почувствовал, что зад онемел от долгого сидения на камне. Бак тоже вскочил и замер. Старик потянулся, разминая ноющее тело. Он последний раз затянулся из трубочки и оставил ее дымиться на камне.

– Полагаю, пришла пора положить конец всему этому, – сказал он, глядя на Бака. – Я хочу, чтобы ты оставался здесь, старина.

Бак склонил голову набок.

– А теперь слушай меня, упрямый ты сукин сын. Не важно, какой грохот ты услышишь из дома – не суй туда свою задницу. Знаю, как чешутся у тебя лапы погнаться за тем, что там, чем бы оно ни было, но никакого толку не выйдет. Оно тебя просто прихлопнет.

Бак оставался неподвижен.

– Лежать!

Пес выполнил команду. Старик повернулся лицом к своему дому. Один его глаз дернулся, а руки начали сжиматься. Он сбился со счета, как много раз сталкивался с подобными ситуациями, но сейчас все казалось совсем по-другому. Потому что теперь дом был его собственный.

– Послушай, Бак, – обратился старик к лежащему рядом с камнем псу. – Если я не позову тебя на рассвете, пойди и закуси одним из цыплят. Пить можешь в долине вон там. Ты знаешь, что делать.

Бак положил морду между передних лап и закрыл глаза. Старик зашагал к дому, на ходу принявшись бормотать:

– Отче Наш, молю Тебя о том, дабы Ты не оставил меня в сей темный час. Молю, избави меня от страха, да пребудет со мною Любовь Твоя и Свет Твой.

Тень мелькнула в окне спальни на втором этаже. Старик ощутил нахлынувшую дрожь, но продолжал идти вперед.

– Молю Тебя, дай мне сил сразиться со злом пред лицом моим. Ты всегда был рядом со мной, и я верую, что не покинешь Ты меня. Верую в Тебя, Господи, и молюсь о том, дабы исполнил Ты через меня волю Твою.

Из дома донесся женский хохот. Старик закрыл глаза и продолжил путь. Слеза покатилась по его щеке.

– Во имя Господа нашего Иисуса Христа! Аминь!

Он вытер слезу и открыл глаза. Из-под воротника рубашки вынул крестик на цепочке, поднес к губам. Засунул его обратно и прижал к сердцу, где всегда обычно и носил.

Еще через несколько шагов он дошел до переднего крыльца. Увидел, как деревья, окружавшие его владения, колыхнулись от порыва ветра – до того, как сам его ощутил. В темное время суток весенний ветерок принес прохладу. Зазвенели колокольчики. Кресло-качалка на крыльце дернулась туда-сюда со страшным скрипом. При других обстоятельствах старик посчитал бы окружавшую обстановку безмятежной.

Он сделал последний глубокий вдох и поставил ногу на деревянные ступени. Не задумываясь, пересек крыльцо и схватился за хлипкую сетчатую дверь. Тихо открыл ее и уставился на входную, которую так часто открывал. Теперь глаз цеплялся за сплошные неровности – облупившуюся краску, трещины в дереве. Он знал, что разум привязывается к чему угодно, лишь бы не входить внутрь.

За дверью захихикал ребенок. Старик толкнул ее и едва не упал через порог. Не считая лунного света, сочащегося через кухонные окна слева, все вокруг полностью окутала тьма. Однако старик и не нуждался в освещении, чтобы ориентироваться в собственном доме. Он шагнул в прихожую. Лестница, ведущая к спальням наверху, располагалась в десяти футах перед ним. Справа была гостиная, а слева – кухня. Он посмотрел направо. Мебель начала обретать очертания в пустой комнате по мере того, как глаза адаптировались к мраку. Дом был слишком тих и обманчиво пуст.

Так как внутри стоял только один оконный кондиционер в спальне наверху, то температура в комнатах обычно соответствовала уличной. Нынешней ночью, однако же, здесь оказалось неестественно душно. Едва миновав порог, старик сразу же ощутил выступивший на лбу пот. Он огляделся, не заметив ничего необычного. Сделал еще два осторожных шага по деревянным половицам.

Тихо, слишком тихо.

Старик повернул на кухню. Он посмотрел на стол возле стены по левой стороне, на котором осталась тарелка с его одиноким ужином – недоеденной свиной отбивной посреди картофельных ломтиков. Он подошел к шкафчикам над холодильником и распахнул дверцу. Лунный свет отразился от блестящего металлического предмета внутри. Старик достал шестизарядный револьвер и откинул барабан, по-прежнему полностью заряженный, каким он его и оставил. Вставил барабан на место и засунул оружие в боковой карман комбинезона.

Приоткрыл скрипучую дверь холодильника двумя руками, стараясь не издавать лишнего шума. В залившем кухню желтом свете увидел, что все кухонные ножи, сколько у него их было, воткнуты в потолок над головой.

– Господи, помилуй! – прошептал он.

Пусть даже он ранее уже сталкивался с проявлением силы, сам факт того, что она теперь в его собственном доме, тревожил до самого нутра. Было гораздо проще, когда он врывался в чей-то чужой кошмар, приходя на вызов и зная, что после выполнения миссии вернется под безопасные своды своего родного жилища.

Старик хмыкнул, отбрасывая сомнения. Посмотрел в дальний угол открытого холодильника на стеклянную баночку, тщательно припрятанную. Там была прозрачная жидкость, которую кто-нибудь посторонний мог бы принять за самогон. На металлическую крышку была налеплена полоска клейкой ленты с маленьким крестиком, нарисованным на ней черным фломастером. Старик взял баночку и тихо прикрыл дверь. Оглянулся на закрытый подвал с другой стороны кухни. Он знал, что именно оттуда оно и явилось – то зло. Однако же сейчас там были только темнота и тишина.«Оно хочет, чтобы я ослабил бдительность».

Убедившись, что на кухне никого больше нет, он поставил баночку на край стола и открыл ее. Достал револьвер из кармана и снова откинул барабан. В раскрытую ладонь упали шесть патронов 357-го калибра. Один за другим старик окунул их в в святую воду.

Ставни позади него захлопнулись от мощного порыва ветра. От грохота старик подпрыгнул и выронил банку. Та разбилась при падении и по покрытому плиткой кухонному полу разлетелись брызги, патроны и осколки.

– Святый Боже!

Он напрягся, чтобы присесть на одно колено. Пусть он и вел гораздо более подвижный образ жизни, чем большинство людей его возраста, однако не был столь гибким, как ему хотелось бы. Тяжело опустившись, он поморщился, подбирая с пола те патроны, которые смог найти. Посмотрев на свою ладонь, насчитал три штуки. Должно быть, остальные укатились сильно далеко.

– Это все, что я могу сделать, – пробормотал он, с трудом поднимаясь.

Не теряя времени, вставил мокрые патроны в барабан. Захлопнул его, взвел курок, и снова положил револьвер в карман. Двинулся через узкую кухню, стараясь не наступать на осколки стекла. Когда добрался до гостиной, услышал топот бегущих по деревянной лестнице ног. Его сердце замерло, и он закрыл глаза.

– Отче Наш, да прибудь со мной в час нужды, молю Тебя, дай мне сил, – прошептал он.

Наверху хлопнула дверь спальни. Что-то ходило там прямо над его головой. Он поднял взгляд на воткнутые в потолок ножи. Глухой удар донесся сверху, и они принялись раскачиваться. Глаза старика расширились, когда звук очередного громкого удара раздался со второго этажа. Ножи посыпались с потолка. Старик выскочил из кухни прямо в тот момент, когда лезвия клацнули по напольной плитке, а одно вонзилось в отбивную на столе.

В течение шестидесяти с лишним прожитых лет сердце никогда не доставляло старику неудобств, но прямо сейчас он ощутил, как оно учащенно забилось. Он попытался восстановить дыхание и сосредоточиться. Из спальни наверху донесся хохот. Гулкий тембр и громкость голоса не могли принадлежать ни одному человеческому существу. Едва начавшись, хохот стих.«Оно в моем разуме».

И опять повисла оглушающая тишина. Старик засунул руку в карман и вытащил револьвер. Вынул крест на цепочке, теперь тот свободно свисал поверх комбинезона. Приготовившись, пересек гостиную и начал подниматься по лестнице.

Один шаг…

Два…

Три…

Там наверху прямо перед ним дверь стенного шкафа, спальня дальше по коридору слева, а его собственная комната справа в самом конце коридора. Как только старик поднялся достаточно, чтобы видеть коридор, он замер. Спальня была закрыта, стояла тишина. Удары сердца отдавались в ушах. Под дверью виднелась полоска лунного света.

Он смотрел, ожидая. В щели внизу пробежали тени маленьких ножек, напугав старика. Он оставался тих и неподвижен. Подумал о том, как много раз уже противостоял злу ранее, и мгновенно убедил себя в том, что нет никакой разницы. Продолжил подъем по лестнице.

Четыре шага…

Пять…

Шесть…

С последним широким шагом он достиг верхнего этажа и повернул направо. Достал пистолет и двинулся к закрытой двери.

– Во им… – старик закашлялся, не договорив. Здесь наверху жара оказалась еще более густой и висела в воздухе подобно мокрому покрывалу. Он прочистил горло.

– Во имя Иисуса, я приказываю тебе убираться из моего дома и возвращаться туда, откуда ты пришло!

В комнате что-то задвигалось, и старик посмотрел вниз на тени у своих ног. С другой стороны двери кто-то стоял.

– Я сказал…

– Мерл? – тихо спросил из спальни знакомый женский голос.

Старик почувствовал, как его сердце снова замерло.

– Мерл, это я, – сказала она.

Ее голос звучал как будто сквозь слезы. Старик не мог поверить своим ушам. Его разум не позволял ему постичь, что – кого – он слышал.

– Герти? – наконец произнес он и поднял револьвер дулом вверх.

– Да, Мерл. Это я, Герти.

Если бы не та произошедшая в его подвале трагедия, то он чувствовал бы себя гораздо увереннее – смог бы распознать эти трюки, как и всегда. Однако после того, что произошло с той бедной девочкой, он уже просто не мог сдержаться.«У тебя никого нет, и ты даже не можешь доделать свою чертову работу в любом случае». Старик подошел вплотную к двери, как если бы мог обнять женщину сквозь нее.

– О, Герти, – выдохнул он. – О, как же мне тебя не хватает.

На его глаза набежали слезы, он смежил веки, вслушиваясь в голос жены. Желтое сияние просочилось через щель, а за ним последовал плотный, горчичного цвета дым. Старик ничего не видел. Он даже не обратил внимания на серный запах, резко заполнивший воздух.

– Мне тоже тебя не хватает, Мерл.

Старик прижался щекой к двери и ощутил исходящее от дерева тепло. В комнате захихикал ребенок.

– Кто там? – в замешательстве спросил старик.

– Ты знаешь, кто.

– Это же… – старик не мог заставить себя произнести имя своего сына, умершего от укуса змеи в восьмилетнем возрасте.

– Да, это он, – ответил женский голос.

– Папочка? – спросил из-за двери детский голос.

Старик рухнул на колени, так чтобы оказаться на уровне лица своего сына, которого не видел уже несколько десятилетий.

– Малыш! О, мой малыш! – сказал он, вновь прижимаясь лицом к двери и поглаживая дерево. Дверь нагревалась, но он не обращал внимания.

– Папочка, зайдешь сюда, к нам?

– Конечно, малыш, – сказал старик, поднимаясь на ноги и больше не ощущая боли в костях. Держа револьвер в правой руке, он обхватил ладонью дверную ручку.

Жгучая боль пронеслась по нервным окончаниям, когда раскаленный металл обжег кожу. Он отшатнулся и взглянул на красный ожог на руке, пробуждаясь от наваждения. Старик не мог четко разглядеть, что было вокруг него. Видел лишь желтый дым из-под двери, оранжевое сияние пляшущего пламени, почуял едкий запах, подумал о жаре дверной ручки.

«Адский огонь!»

Теперь старик слышал треск ненасытного пламени в спальне. Огонь рычал, прогрызая путь вверх по стенам и потолку прямо на крышу.

– Черти! – захныкал старик, опять подняв револьвер и прицелившись в дверь.

Он выпростал край белого футболки из-под комбинезона, чтобы обернуть ее вокруг дверной ручки и распахнуть дверь. От резкого порыва кислорода, ворвавшегося в комнату, пламя ринулось через порог и охватило старика.

Он повалился на бок и отчаянно закатался по полу, крича во весь голос. Обугленная деревянная балка рухнула с потолка прямо ему на грудь, сломав ребра. Воздух настолько раскалился и загустел от дыма, что им уже невозможно было дышать – старик закашлялся и начал терять сознание. На пылающем потолке ухмыляющаяся темная фигура смотрела на него. Мерл знал, что гнусная тварь уползет обратно в подвал после того, как он умрет. Прямо сейчас она наслаждалась зрелищем.

– Герти… – его голос затих, когда голова повернулась набок. Кровавая слюна закапала изо рта. Образы жены и сына сгустились посреди дыма, и боль утихла.

Языки пламени бесились над телом старика до тех пор, пока не провалилась крыша. Дым продолжал клубиться в воздухе, а потом его вместе с затихающим хохотом не разнесли порывы ветра.

## Глава 1

Апрель 1994 года, южный Огайо


Дэниел Хилл, мужчина тридцати шести лет, сидел в своем офисе напротив плачущей женщины. Часы показывали 14:28. Он поймал себя на том, что поглядывает на них, а это было самым большим «ни-ни» на психотерапевтической ниве. Никогда не показывай пациенту, что смотришь на часы. Если он почувствует, будто тратит твое время, то в лучшем случае оскорбится, а в худшем – поймет, что даже тех людей, которым платят за выслушивание чужих проблем, абсолютно не волнуют эти самые проблемы, и тогда отправится домой, чтобы выпить свой последний фармацевтический коктейль.

В нормальном состоянии Дэниел никогда так не поступал. Сегодня же мозг был перегружен, и кто мог его винить? Истекал последний срок для приобретения нового дома – вместе с участком земли в тридцать акров на юге Западной Вирджинии. Располагался он в окрестностях маленького развивающегося городка в двадцати милях от химического завода, который должен был скоро открыться. Больше работы, больше людей, больше денег – соответственно, и более высокая цена на недвижимость.

Он опять украдкой взглянул на часы: 14:29.

То была самая ненавистная ему часть работы. Он сказал бы, что эта бедная леди даже не дошла до середины своей грустной истории, и намеревался прервать ее через минуту. Прошло уже шесть сеансов с Сарой, женщиной сорока с лишним лет, которая сейчас сидела и плакала в платочек перед ним, дойдя, наконец, до предположений о супружеской неверности своего мужа. В любой другой день Дэниел смог бы немного продлить сеанс.

Сейчас же будильник на телефоне разразился звоном, от которого Дэниел подпрыгнул. Сара замолчала.

– Прошу прощения. Я забыл, что поставил будильник.

– Ничего страшного, доктор, – ответила Сара.

– Я не доктор, – поправил Дэниел. – Не доктор, а психолог со степенью магистра.

Дэниел неуклюже усмехнулся по поводу своей академической ахиллесовой пяты. Если бы его жена Нора не забеременела шестнадцать лет назад, то он бы погнался за докторской степенью. Его до сих пор угнетал сей факт.

– Наше время истекло? – спросила Сара.

– К несчастью, да. Мне сейчас нужно на другой конец города по личным делам. Мы можем продолжить на следующей неделе.

Он подумал, что, наверное, говорит почти как ее лживый муж, и ирония не скрылась от него, однако в текущих обстоятельствах решил запихать подальше малейший намек на черный юмор.

– Спасибо, док… То есть мистер…

– Просто Дэниел, – он улыбнулся, вставая. Сара тоже поднялась и повернулась к двери.

– Спасибо, Дэниел.

– Лесли запишет вас на следующий сеанс, когда будете уходить, – сказал он, прижимая рабочий планшет к жилету на животе.

Сара вышла, и Дэниел закрыл за ней дверь. Он опять посмотрел на часы: 14:31. Оставалось двадцать минут, чтобы промчаться через весь город и успеть к намеченному времени. Без сомнений, Нора появится там еще раньше, и он не хотел заставлять ее ждать. В средней школе, где она работала учителем, преподавая естественные науки, скоро должны начаться летние каникулы, и она планировала уйти в декрет осенью, сразу после начала следующего учебного года. И хотя Дэниел знал, что ей была ненавистна идея о переводе в другую школу и о потерянных первых месяцах в новом доме, она, тем не менее, поддержала своего мужа, за что он был ей благодарен.

Дэниел швырнул планшет на поверхность тяжелого дубового стола и слегка ослабил галстук. Сегодня он надел свою любимую синюю рубашку, жилет и коричневые брюки. Он погрузился в мягкое вертящееся кресло и утомленно выдохнул.

Уже шестой год он занимался частной практикой в качестве психотерапевта, и с каждым последующим его клиентская база росла. Он взглянул на дипломы, висящие на стене, затем на массивный книжный шкаф, заполненный томами, посвященными психологии, химии мозга, эмоциональным расстройствам, зависимостям, восстановлениям после травм и тому подобному.

Дэниел позволил себе пятиминутный перерыв. Он его заслужил. После того, как последний за день пациент закрывал за собой дверь, Дэниел всегда расслаблялся на чем-нибудь помягче и даже не мог вспомнить, когда в последний раз поступал иначе. Он зарабатывал себе на жизнь, разговаривая с людьми и выслушивая их, но сам по себе был чрезвычайно замкнутым человеком. Постоянное общение выматывало его, но, по крайней мере, прилично оплачивалось.

Еще через четыре минуты он должен встать и направиться в центр города. Дэниел откинулся в кресле и закрыл глаза. Глубокий вдох через нос, выдох через рот. Он почувствовал, как сердце замедляет свой бег. Нервы успокаивались по мере того, как он упорядочивал мысли, контролируя дыхание. Он сфокусировался только на нем и ни на чем больше. Если случайная мысль всплывала в мозгу, то Дэниел сразу же направлял внимание на стабильный поток воздуха, входящий и выходящий из легких. Оставшиеся минуты истекли, и теперь он полностью восстановился. Сознание превыше материи.

Секретарша Лесли заканчивала работу на сегодняшний день, когда Дэниел с чемоданом в руке вышел из кабинета.

– Удачи со сделкой, – улыбнулась она.

– Спасибо, Лес. От меня еще что-нибудь нужно?

– Ничего, босс. Желаю хорошо провести выходные, – ответила она, стуча по клавиатуре.

По возрасту Лесли уже подбиралась к пятидесяти годам и при этом была превосходным секретарем. В фирме Дэниела она оставалась вторым после него человеком, и он работал вместе с ней последние пять лет. Она была невысокого роста, однако ни один из клиентов не догадывался об этом, так как Лесли постоянно сидела за столом: составляя расписание, выписывая счета, забивая данные. Дэниел не представлял, что бы вообще делал без нее.

– И тебе того же. Звони, если понадоблюсь.

Он придирчиво оглядел себя в зеркальце автомобиля. Черный БМВ-325 с откидным верхом подарила ему жена после первого года его частной практики. Ему понравился бы любой другой автомобиль, подаренный ему Норой, но сам факт, что им оказался именно черный «бумер» – то было вообще прямое попадание. Убедившись, что его светло-коричневые волосы аккуратно причесаны, а в зубах ничего не застряло, и удовлетворившись увиденным, Дэниел кинул в рот мятную пастилку и завел двигатель. Взглянул на дисплей электронных часов: 14:39.

Через девятнадцать минут он заехал на парковочную площадку возле адвокатской конторы «Ветцель и Ветцель». Вспомнил, как они с Норой смеялись над названием – он его переиначил как «Вексель и Вексель». Увидев сейчас их вывеску, он вновь усмехнулся.

Нора увидела, как Дэниел подъехал, и вышла из своего универсала «Шеви Каприс». Несмотря на шестой месяц беременности, она двигалась изящно, как и всегда. Открывая дверцу своей машины, Дэниел едва не ударил ее в живот.

– Боже, Дэниел, смотри, что творишь! – Она инстинктивно отпрянула.

Увидев, что он сделал, Дэниел поморщился.

– Прости! – сказал он, вылезая из машины и закрывая за собой дверцу.

Нора мысленно махнула на инцидент рукой и с трудом выдавила улыбку. Дэниел обнял ее и поцеловал в лоб.

– Как себя чувствуешь?

– Чудесно. Девчоночка сегодня очень буйная, – она потерла живот.

– Как ты там? – спросил Дэниел, присаживаясь на одно колено и обращаясь прямо к нерожденной дочери. – Трудный денек у тебя был, моя нежданная малышка?

Нора улыбнулась и окинула взглядом окружающую площадку, проверяя, не смотрит ли кто-нибудь на них.

– Нежданная малышка? – спросила она.

– Ну, я думал, как бы лучше выразиться вместо «нежеланная малышка» или «случайная малышка».

– Если бы я могла пнуть тебя в морду, не причинив малышке вреда, то обязательно пнула бы, – поддразнила она.

Дэниел вновь переключил внимание на ребенка.

– Незапланированная, но от того не менее любимая. Ты готова помочь мамочке и папочке купить новый домик в деревне? Мы поедем на юг, на тридцатиакровую фермочку! Представляешь? – Дэниел улыбнулся и поднял взгляд на Нору, которая ласково смотрела на своего мужа.

– Вставай, – сказала она, чуть покраснев.

– Деточка, твоя мамочка думает, что твой папочка сбрендил, потому что решил купить фермочку в Западной Вирджинии, но мы починим ее и выручим потом за нее денежек. Ты спросишь: а что такое «денежки»? Я объясню тебе потом, когда подрастешь.

Нора схватила Дэниела за волосы, чтобы поднять его на ноги. Он рассмеялся и выпрямился в полный рост.

– Я не думаю, что ты сбрендил, решив купить ферму, – принялась объяснять она. – Я только думаю, что возникнут трудности с переездом на новое место, так как оно находится в другом штате, в целом часе езды от твоего офиса, к тому же дому нужен ремонт, и он стоит посреди фермы размером в тридцать акров, которые сами по себе нуждаются в уходе. Не говоря уже о том, что я на шестом месяце…

– И как же тебе повезло выйти за кого-то с такими амбициями?

– Напомни про свои амбиции твоей пятнадцатилетней дочери, которая будет вынуждена провести летние каникулы на ферме в Западной Вирджинии.

– Это закалит ее характер.

Брови Норы приподнялись.

– Где сейчас Алиса? – спросил Дэниел. – Я думал, она захочет поехать с тобой.

Нора недоверчиво рассмеялась.

– Она не хочет в этом участвовать ни малейшим образом. Когда я уходила, она в своей комнате рассказывала по телефону кому-то из подружек про то, какая же у нее ужасная жизнь.

– Ты же знаешь, это временно.

– Что для нас временно, то для подростка целая вечность.

– Я пообещаю ей подарить машину на шестнадцатилетие. Поверь мне, все пройдет гладко, – сказал Дэниел.

Нора закатила глаза. Дэниел понял, что сейчас ему опять придется изложить свой план в общих чертах.

– Мы подписываем бумаги, нанимаем рабочих для крупного ремонта в доме, переезжаем туда на несколько месяцев, недолго наслаждаемся сельской жизнью, в то время как цены на рынке недвижимости продолжают расти, затем продаем. За это время ты сумела бы подобрать дом своей мечты где-нибудь здесь, если хочешь. Или где-нибудь на побережье, как я предлагаю. Наша земля окажется очень выгодной, и было бы грех упускать такой шанс – верю, что наши жертвы окупятся.

Нора уже слышала ранее эту речь, но тогда ему лучше удавалось убедить жену. Ей было вполне уютно в маленьком городке, в котором они сейчас жили, и она не имела желания срываться с насиженного места, а мысли о жуках, диких животных, потоке дел по хозяйству и тому подобном казались ниже ее достоинства.

Однако же был у нее один секрет. Секрет, о котором она сожалела. Постыдный. Она решила, что такая у нее карма, или, по крайней мере, шанс вернуть жизнь в накатанную колею, не разрушая их брак. Она подумала о Стиве Клеммонсе, заместителе директора в ее школе, и ощутила прилив стыда. Она была рада перевестись в новую школу. Впрочем, беспокойство не отразилось у нее на лице, и Нора обняла мужа.

– Ты умнейший мужчина из всех, кого я знаю, и я доверяю твоему суждению.

Она поцеловала его.

– Вперед.

Нора рассмеялась и разомкнула объятья.

– Пошли. Давай уже купим нашу ферму.

– Давай, – сказал он, последовав за ней к зданию.

* * *

В офисе адвокатской конторы за нелепо длинным столом для совещаний восседали два человека: Джордж Ветцель-старший, маленький лысый человечек шестидесяти лет, и Джордж Ветцель-младший, крупный дородный мужчина с пышной шевелюрой черных волос, вероятно унаследовавший гены своей матери. Нору и Дэниела проводила в конференц-зал молоденькая жизнерадостная секретарша.

– Мистер и миссис Хилл, добро пожаловать! – сказал Джордж-старший, когда оба мужчины привстали в приветствии.

– Рады видеть вас обоих! – поддакнул Джордж-младший.

– Ветцель, Ветцель, – сказал Джордж по отдельности, кивая по очереди каждому из них и мысленно потешаясь от своей собственной шутки.

– Здравствуйте, – сказала Нора, дружелюбно улыбнувшись.

– Присаживайтесь, – сказал Джордж-старший, – Как я и говорил ранее по телефону, все должно пройти почти безболезненно. Всего лишь ряд подписей от вас обоих, и мы покончим с этим делом менее чем за час.

– Давайте приступим, – сказал Дэниел, отодвигая стул для своей жены.

Нора осторожно присела, стараясь не удариться животом о неудобный стол. Дэниел сел рядом с ней.

– Как поживает малютка? – спросил у Норы Джордж-младший и указал на ее живот.

– Малютка? – спросил Дэниел, приняв оскорбленный вид.

Лица обоих Джорджей побледнели.

– Я… а… – забормотал Джордж-младший.

– Дэниел, прекрати, – проворчала Нора. – Да, я беременна, и она чувствует себя прекрасно.

– Боже! – воскликнул Джордж-младший. – меня чуть инфаркт из-за вас не хватил!

Дэниел рассмеялся и пожал плечами.

– Ты нарушил главное правило – не указывать женщине на ее беременность, – сказал Джордж-старший, шутливо тыкая сына под ребра. – Мать отхлестала бы тебя твоим собственным портфелем, если бы услышала такое. Прямо перед клиентами!

– Верно, Ветцели, никогда не тыкайте на слона в лавке, – сказал Дэниел, глядя в упор на них двоих.

В комнате повисла тишина, а Нора опять тряхнула головой в ответ на неуклюжий юмор своего супруга.

– А бракоразводными процессами вы тоже занимаетесь? – спросила она, нарушив молчание.

Оба юриста разразились хохотом.

– Мы присмотрим за вами, – сказал Джордж-младший, сосредоточенно раскладывая бумаги. – Ну и шутники же вы!

Дэниел раскрыл предназначенный ему пакет документов и начал пролистывать. Нора взяла ручку, готовая оформить сделку.

– «Зеленые просторы»[1], встречайте нас! – твердо сказала она.

## Глава 2

Середина июня 1994 года,

юго-запад Западной Вирджинии


Строительная бригада Кармина приступила к ремонту дома в апреле, сразу же после заключения договора. Работа была не очень трудная, зато тонкая. Старый дом не ремонтировался с тех самых пор, как его построили еще в сороковые годы. Весь первый этаж – кухня, гостиная и кладовая – нуждался в новом напольном покрытии и обшивке. Множество мест на лестнице надо было заделать. Маленькая спальня на втором этаже до сих пор оставалась в приличном состоянии, однако то крыло, в котором находилась большая спальня, пострадало от пожара в марте прошлого года. Новая крыша должна была заменить брезент, временно натянутый для защиты от дождя. Ну а покраску, всякую мелкую починку и работу на поле сделают уже новые хозяева. Также оставался подвал, к которому никто даже не прикасался.

В бригаде работали трое мужчин: Кармин, владелец своего бизнеса, и двое его помощников – Майк и Рой. Они несколько дней трудились сверхурочно, стараясь опередить график работ. Кармин был настоящий человек-гора в возрасте сорока с небольшим лет, с растрепанными рыжими волосами и рельефными мускулами, натруженными за годы физической работы. Свой бизнес он уверенно поддерживал на плаву. Всегда выполнял работы в срок, а потому в городке пользовался солидной репутацией. Майк и Рой были коренастыми молодыми людьми около двадцати лет от роду, и они могли соорудить, отремонтировать или перестроить что угодно, лишь бы иметь достаточно деньжат, которых хватало бы на посиделки в баре после трудового дня.

Настало время обеденного перерыва, и все трое с гамбургерами в руках расселись на капоте принадлежащего Кармину грузового «форда».

– Так сколько, говоришь, у нас еще времени? – спросил Майк, набив рот.

Кармин неторопливо проглотил свой кусок и запил газировкой, прежде чем ответить.

– Ну, нам осталось закончить большую спальню и потом крышу. Всего у нас три недели, но я прикидываю, что мы закончим за ближайшие пару-тройку дней. Зависит от того, ребятки, как долго вы хотите здесь зависнуть, – ответил он.

– Мне без разницы, – начал Рой. – Я лучше быстрее закончу и свалю отсюда на новый объект.

– Тоже так думаю, – согласился Майк.

– Ну, прекрасно.

Кармин проглотил последний кусок своего обеда и допил глоток газировки. Закурил сигарету без фильтра и обернулся посмотреть на дом.

– Уверен, что выглядит уже получше, чем две недели назад, – сказал Кармин парням за своей спиной.

Те согласно промычали в ответ, продолжая жевать.

– Я ремонтировал несколько домов после пожаров, но вот этот самый странный из них всех.

Хоть он и не был пожарным дознавателем, однако даже он заметил странные следы от огня, еще во время первого осмотра предстоящего фронта работ.

– О чем ты? – спросил Майк.

Стоя во дворе, Кармин продолжал смотреть на спальню старика. Еще две недели назад она походила на обугленную дыру, а теперь же, он мог себе признаться, выглядела вполне прилично,

– Когда случается пожар, то он не останавливается просто так, если у него много топлива, – сказал Кармин.

Майк и Рой обменялись недоуменными взглядами, прежде чем уставиться в спину босса за дальнейшими объяснениями.

– Почему сгорела только часть крыши? Почему огонь охватил только половину стены и остановился? Если пламя разгорелось настолько сильно, оно должно было поглотить весь дом. Тут вообще ничего не осталось бы. И что вы думаете? – размышлял Кармин, обращаясь скорее к самому себе, чем к своей бригаде за спиной, потом глубоко затянулся сигаретой и повернулся к ним. – Странновато, да?

Ребята согласно кивнули.

– Может, дождь был в ту ночь? – предположил Рой.

– Нет, дождя не было.

– А может, ветер задул его? – высказал свою гипотезу Майк.

– Ветер не задувает пожары. Он разносит их, как семена одуванчиков.

– Так и что ты думаешь, босс? – спросил Рой, нащупывая сигареты и зажигалку.

Кармин повернулся к дому, снова затянулся сигаретой и предположил.

– Деяние Божье, я думаю.

Майк и Рой никогда раньше не слышали, чтобы их босс рассуждал на религиозные темы, поэтому оба почувствовали себя неуютно.

– Думаешь, сам Бог вот так взял и потушил пожар, да, босс? – спросил Рой.

Кармин улыбнулся, уловив снисходительный тон в голосе своего подчиненного.

– Бог или же что-то подобное ему. Знаете ли, ребятишки, чья вообще была эта ферма? – спросил Кармин, опять поворачиваясь к ним.

Оба покачали головами, закуривая.

– Думаю, не знаете, – сказал Кармин. – Хозяин этого дома был кем-то наподобие местной легенды. Он похоже изображал из себя деревенского экзорциста или вроде того. Можете поверить? Что мы чиним дом сверхъестественного доктора.

–Экзорцист? – воскликнул Майк, внезапно заинтересовавшись. – Ну типа как вертящиеся головы, летающие кровати и тому подобное дерьмо?

Кармин усмехнулся.

– Ах, черт, – вмешался Рой. – Босс над нами прикалывается, Майк. Он смотрел «Охотников за привидениями» по кабельному вчера вечером и теперь дурит нас.

– Уверяю, я не дурю вас, ребятишки, а всего лишь повторяю местные истории.

– Держи их при себе в следующий раз. Жуткое же дерьмо, – поежился Майк.

– Так я бы и не трепался с вами просто так. И меня не волновали все эти сельские бредни, когда мы еще только начали здесь работать. Но сами посудите, ребятишечки – чем дольше мы здесь трудимся, тем больше мне не по себе, – признался Кармин. – Кто-нибудь из вас совался в подвал?

– Нет, сэр, – ответил Майк, в то время как Рой просто помотал головой.

– Я сунулся, и лучше бы не совался, – сказал Кармин. – Самое жуткое место из всех, где я бывал. – Он затушил сигарету в траве и спрятал окурок в карман. – Я с вами, ребята. Давайте побыстрее доделаем свое дело и свалим отсюда ко всем чертям.

Прошло два дня, и бригада уже почти закончила запланированную работу, как и прогнозировал Кармин. Трое мужиков пахали, как комбайны, доделывая в первую очередь основное, а затем возвращаясь и шлифуя огрехи. Лучше всего Кармину удалась спальня, и он гордился своими помощниками.

Кармин заканчивал укладывать черепицу на крыше. Он огляделся вокруг, высматривая, не забыл ли чего. Удовлетворившись увиденным, посмотрел на другой край крыши, где трудились Майк и Рой. Поверхность была сделана без единого изъяна, и конец уже был близок.

– Вы скоро там? – громко крикнул Кармин, чтобы его расслышали на той стороне крыши.

Майк обернулся и показал большой палец.

– Я пойду вниз и начну складывать мусор.

– Поняли, босс, – ответил Рой. – Нам здесь осталось-то минут десять.

По шаткой раздвижной алюминиевой лестнице Кармин спустился с крыши. Он закурил сигарету и подошел к грузовичку, чтобы достать из него мешки для мусора. Часы на его руке показывали 20:44.

Еще один длинный день, полный трудов, подходил к концу. Зажав сигарету в зубах, Кармин полез в кузов. Внутри увидел всякие стройматериалы и инструменты, однако не заметил мешков для мусора. Обернулся к мужикам на крыше:

– Эй! А где мусорные пакеты?

Он услышал, как они перекинулись парой фраз.

– Посмотри на кухне! – крикнул ему Рой.

Кармин вспомнил, что Рой принес свернутый пакетный рулон на кухню перед тем, как они сгребли обломки от обшивки. Он вздохнул и спрыгнул из кузова, качнувшегося под его весом.

Солнце садилось за покатые холмы, окружавшие ферму. Небольшой ветерок пронесся над землей, охлаждая пот на лбу. Кармин быстро оглядел раскинувшийся живописный пейзаж, пока с сигаретой в зубах шагал к крыльцу. В закатном небе смешались бордовые и оранжевые краски. Стемнеет уже через час. Нужно успеть прибраться. Перед домом он затушил сигарету и добавил окурок к прочему мусору в своем кармане.

Внутри дом выглядел просто чудесно. К сохранившейся былой сельской простоте добавился современный комфорт. Отремонтировано и вычищено было на славу, и тот парень из Огайо, Дэниел, должен остаться довольным. Кармин повернул налево, в кухню. Судя по раздававшемуся сверху топоту, Майк и Рой были сейчас на крыше прямо над ним. Увидев рулон мусорных пакетов в углу, Кармин подобрал его, а как только повернулся, чтобы уйти, то почувствовал легкое дуновение на своей шее сзади, отчего волосы его встали дыбом. Приложил ладонь к месту пониже основания черепа и стер странное ощущение. Обернулся, чтобы посмотреть на то, что было за его спиной.

До него только дошло, что он впервые оказался в доме совершенно один, и прямо сейчас, глядя на приоткрытую подвальную дверь, Кармин присмотрелся к старой деревянной поверхности, повисшей на петлях. Он мог бы поклясться, что закрыл ее и запер после того единственного раза, когда решился спуститься в подвал. Но теперь обнаружил, что она открыта.

Темная щель привлекла его внимание. Он ощутил, как сердце заколотилось, а ладони сжались. Температура в кухне как будто скакнула вверх градусов на десять. Воздух стал плотным и душным. Кармин рубашкой промокнул набежавший на глаза пот. И когда убрал от лица рукав, то увидел светящиеся оранжевым глаза, выглядывающие из темной щели.

– Боже! – вскрикнул он и отшатнулся.

Он упал на задницу и попытался встать. Послышался громкий стук на крыше прямо над ним.

– Босс? Ты там в порядке? – донесся до него приглушенный голос Роя.

Кармин услышал тихое щелк и вновь посмотрел на подвальную дверь, которая теперь оказалась закрытой. Не думая дважды, он развернулся и бросился из кухни, волоча за собой мусорные пакеты.

Майк и Рой карабкались вниз по раздвижной лесенке, когда Кармин выбежал на крыльцо. Майк сложил лестницу, чтобы ее можно было нести. Рой взглянул на начальника и заметил, как сильно раскраснелось у того лицо.

– Ты кричал, босс? – спросил Рой.

Кармин начал говорить, но закашлялся, подавившись слюной. Он сглотнул и начал еще раз.

– Угу. Это самое… а… ничего такого.

Майк оглядел своего начальника.

– Тебя будто водой окатили, босс.

– Угу, босс. Ты побледнел, – подтвердил Рой.

Кармин достал пачку сигарет и засунул одну в рот. Он даже и не знал, как сильно трясутся его руки, пока не увидел их перед собой, поднеся зажигалку. Он закурил и засунул руки глубоко в карманы, прежде чем его бригада смогла бы что-нибудь заметить. Он глубоко затянулся и медленно выпустил струю дыма.

– Да говорю же, со мной все нормально, – заверил он, отрывая от рулона три пакета и вручая по одному своим рабочим. – Давайте уже уберем дранку с лужайки и укатим отсюда. Дело сделано.

Трое мужиков принялись за работу, в то время как ветер колыхал сетчатую дверь, издавая насмешливый скрип, на который Кармин в течение вечера старался не обращать внимания.

## Глава 3

Конец июня 1994 года,

юго-запад Западной Вирджинии


Дорога от старого дома Хиллов до нового отняла уже шестьдесят пять минут, и оставалось еще десять до пункта назначения. Дэниел уже смирился с тем, что на работу ему теперь придется ездить на сорок пять минут дольше. Он вел фургон параллельно реке по извилистой дороге. Алиса сидела рядом на пассажирском сиденье, и его поразил тот факт, что она предпочла поехать вместе с ним, а не с мамой, так как он думал, что она все еще злится на него из-за переезда.

Нора следовала за ними в «универсале». Завтра ей придется отвезти его обратно, чтобы Дэниел смог забрать свой БМВ. И хотя Нора думала, что он спятил, арендовав большой фургон для переезда, она оказалась довольна так же, как и он, когда увидела, насколько компактно в него поместилось все их имущество.

Они проехали мимо небольшого строящегося жилого комплекса под названием Риверз-Эдж, расположившегося слева от дороги. Дэниел оглядел уютный район и подумал, что тут будет мило, можно жить и растить семью. Впрочем, пока ему нравилась вся недвижимость, строящаяся по берегу реки. Он знал, что как только в этом году откроется новый химический комбинат, это приведет к росту местной экономики, а значит, пойдет вверх и цена его фермы.

Нору также впечатлила раскинувшаяся вокруг сельская местность. Зеленые деревья, окруженные сияющей аурой солнечного света, выстроились вдоль дороги, полностью скрывая невысокие холмы, окружавшие долину. Впервые с тех пор, как она с Дэниелом пришли к согласию по поводу переезда, Нора подумала, что может все не так уж и плохо, в конце концов.

Дэниел включил сигнал поворота и проверил в зеркале заднего вида, что Нора сделала то же самое. Увидев, что ее поворотник включен, он свернул направо на гравийную дорожку, бегущую мимо маленького зеленого указателя, на котором было написано «Солнечный Ветвистый проезд». Ему понравилось название их новой улицы.

–«Солнечный ветвистый»? – в голосе Алисы не слышалось восторга.

– Мило звучит, не так ли? – ответил Дэниел.

– Возможно.

– Нам осталась половина мили по прямой, – сказал он, показывая пальцем.

Алиса хотела сказать что-то грубое, но сдержалась. Она знала, что толку не будет. Поначалу она спорила, настаивала на своем мнении, однако вскоре поняла, что находится в меньшинстве. То, что отец позволил ей выбрать себе машину на шестнадцатый день рожденья, оказалось подходящим компромиссом, поэтому она решила не быть занудой. Она осознала, сколь много родители для нее делали.

# Примечания

1

«Зеленые просторы» – популярный американский комедийный сериал второй половины 1960-х, в котором семейная пара переезжает из Нью-Йорка на ферму.