# Сердце сирены

Кэтрин Болфинч

В мире, где кровь и власть решают судьбы, ты никогда не найдешь утешение. Это понимает Матиас Перес, наследник мафиозного клана, который утопает в горе по погибшей сестре и чувстве вины.

В мире, где долг и семья превыше всего, ты никогда не найдешь родственную душу. В это верит Элизабет Велез, мятежная сирена из враждебной семьи, отчаянно цепляющаяся за свободу, которой у нее никогда не было.

Их случайная встреча разжигает запретную страсть – безумный танец на краю пропасти, где каждый поцелуй может стать последним. Но вопрос лишь один: если ты разделяешь боль человека, любишь ли ты его по-настоящему?

> © Болфинч К., 2026

> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

> Посвящается всем, кто верит в родственные души


## Плейлист

Winona Oak – She (Stripped)

Eskimo Joe – London Bombs

Esterly, Soren, SO – Where Is My Mind?

Елка – Мальчик-красавчик

Bronski Beat – Smalltown Boy

lyeoka – Simply Falling

Мот – Август – это ты

Lana Del Rey – Radio

Hr. Troels, Felix Schorn – Down low

Besomage, Meric Again, SNNR, RIELL – Survivor

Billie Eilish – Happier Than Ever

Меня Зовут Бонни – Где шумели волны

Ray – Ресницы

Dominic Donner – Mask

Damiano David – Next Summer

Dotan – Letting go

Fabiene Se – Ordinary

Secret Garden – Song From A Secret Garden

> Несвободной любви не бывает.

> Любовь есть любовь, поскольку она свободна.[1]


## Пролог

Сказка вмиг обернулась кошмаром. Раздались звуки выстрелов. Сначала одиночные и тихие, а затем частые и оглушительные. Совсем рядом. Все происходило быстро и вместе с тем невозможно медленно. Последнее, что я увидел перед тем, как нырнуть под стол с Лиззи, это то, как в зал ворвались люди. Аарон прикрыл Луизу и достал пистолет. И почему в нашем мире даже на собственную свадьбу нужно приходить с оружием?

Элизабет дрожала в моих руках, прикрыв глаза и вцепившись в меня так сильно, что костяшки ее пальцев побелели.

Будь проклят каждый, кто посмел сюда заявиться. Я тоже вытащил пистолет.

– Нет, Матиас, – прошептала Лиззи, полными ужаса глазами всматриваясь в мое лицо.

– Я должен, маленькая сирена, – тихо отозвался я и поднялся. Вот только то, что я увидел, оказалось хуже всего, что было до этого. Луиза лежала на полу, а по белому платью расползалось кровавое пятно. Аарон стоял перед ней на коленях. Я впервые видел, как трясутся его руки, и даже не хотел представлять, что он сейчас чувствовал. Мог только смотреть, как умирает моя сестра. Единственный человек, которого я мог назвать семьей.

Раздалось еще несколько выстрелов перед тем, как все затихло.

Я шагнул вперед. Мне хотелось вышибить себе мозги за все, что я ей сказал, за все, что сделал.

Каждый шаг к ней казался тяжелым, словно к туфлям приделали железные утюги, мешающие идти. Но я все равно упорно переставлял ноги, а затем и вовсе рухнул на колени около Луизы.

Лу видела то же самое, когда Мария умирала?

Я полез за телефоном. Нам нужна помощь. Пусть здесь и находился где-то семейный врач, мне было плевать, я хотел спасти сестру.

Аарон вдруг вскочил на ноги, метнулся в зал, пока все наблюдали за тем, с каким обезумевшим видом он почти бежал к доктору.

– Делай что хочешь, но она должна жить, – прорычал Тайфун, почти за шкирку встряхнув седовласого мужчину. Тот кивнул и поспешил к нам.

Аарон выцепил из толпы своего отца. Никто не думал, что Тайфун ударит его. Но тяжелый кулак прилетел прямо в челюсть Роберта, из-за чего тот покачнулся.

– Вот до чего довели отмены моих соглашений! – прокричал Аарон. – Желаешь ей, – он кивнул в сторону Луизы, – такой же судьбы, как маме?

– Не смей говорить такого! Я сделал как лучше.

– Пока что я вижу только то, что моя жена умирает, отец. Если это лучший исход, то я готов убить тебя прямо сейчас.

## Глава 1. Матиас

За окном гремело, небо казалось чернильным, хотя часы показывали лишь два часа дня. Темнота стояла в каждой комнате родительского дома, но никто не включал свет.

Мария пыталась разобраться с плитой, чтобы сделать себе какао. Я же бессовестно издевался над ней. Сестра каждый раз закатывала глаза, когда я говорил, что одно неверное движение – и мы все взлетим на воздух.

Отец распустил прислугу на выходные, осталась только домоправительница, которая плевать на нас хотела, поэтому нам пришлось справляться своими силами.

Вдруг дверь открылась, на кухню вплыла Луиза, как обычно, высокомерно задрав подбородок. Мария цокнула языком. Я знал, что она точно не станет просить помощи. И не общалась бы со мной, если бы попросил я.

Благо Лу всегда была умной. Молча обошла нас, включила маленькую конфорку и поставила на огонь кастрюльку. Мария потупила взгляд, заламывая пальцы рук.

– Спасибо.

– В следующий раз просто попроси, – отозвалась Луиза. И все находящиеся на кухне знали, что этого никогда не произойдет.

Мы снова поссорились с Лу. Иногда мне хотелось врезать себе, чтобы рот закрылся и из него не вырывались слова, о которых потом приходилось жалеть.

Прошел почти год с момента, как она приехала из Канады. Год, за который вся жизнь перевернулась с ног на голову. И не только у меня. Я все еще не хотел верить в то, что семьи Перес не стало. В то, что от нашего, когда-то великого, клана не осталось ничего, кроме неудавшегося наследника и его старшей сестры.

Я отставил бокал в сторону. Стекло ударилось о поверхность, выбив из столешницы гулкий стук. И я вернулся к отчету, о котором Луиза каждый раз напоминала.

От обилия цифр рябило в глазах. Я до сих пор не понимал, зачем Тайфун послушал Хорхе и отдал этот клуб мне. Чего они от меня хотели? Чего добивались?

Иногда становилось тошно от того, что я каждый раз подводил Лу. Иногда хотелось спросить у отражения в зеркале, почему она не сломалась? Почему я дал слабину, а она выстояла, как маяк на одиноком острове в ураган?

И если бы не проклятая пожарная система, я закурил бы прямо здесь, но я только снова взялся за стакан, прокрутил его, наблюдая за тем, как виски расходился кругами на самом дне.

Теперь я понимал, почему Хорхе торчал в «Святом грешнике» с утра и до самого вечера. Сейчас здесь находились только я, охранник Робби, полнейшая тишина и хороший виски. Пожалуй, надо быть благодарным Хорхе за то, что он решил перестать гробить свое здоровье.

Да, спасибо за то, что передал мне эстафету по уничтожению печени.

Я должен был стать главой семьи, боссом, а стал… стал ребенком, который не знает, куда себя пристроить. Жизнь умела расставлять все по местам с таким же громким смехом, как путала фигуры на шахматной доске. Правда, никто, кроме нее, обычно не смеялся.

Из коридора послышался шум, куча нецензурных слов, какие-то визги, мгновенно отрезвляя и заставляя забыть о цифрах. Я направился к источнику шума.

Честно, я не ожидал, что увижу около дверей разъяренную девушку, которая едва доставала Робби до груди.

– Отпусти меня! – прошипела она, брыкаясь в руках охранника. Робби посмотрел в мою сторону, как бы спрашивая разрешение. Все-таки мы специализировались на том, чтобы доставлять людям удовольствие, а не запугивать их.

Я кивнул и подошел ближе, разглядывая незнакомку: разноцветные бусины и кольца сияли в темных волосах, бронзовую кожу украшали веснушки, а вязаный топ едва прикрывал грудь, как и короткие джинсовые шорты – пятую точку. Складывалось ощущение, что она вышла из Америки семидесятых. И ее поведение тоже.

– Ты что-то хотела? Мы закрыты.

– Написано, что открыты, – фыркнула незнакомка, вздернув подбородок без тени страха. Ее реакция казалась даже забавной. Она правда не боялась. Точно не местная. – Хотела выпить.

– Ты хоть совершеннолетняя? – спросил я, откровенно наслаждаясь тем, как злость все ярче отражалась на ее красивом лице. Я точно самый настоящий кретин.

– Да.

– Может быть, поэтому Робби не хотел тебя пускать? Решил, что ты еще школу не окончила?

– Ворвалась, как к себе домой, – влез охранник, потупив взгляд.

– Документы, – потребовал я, вытянув руку.

Она гневно сверкнула глазами и, достав из сумки права, кинула их в меня. Действительно кинула.

Боже!

– Элизабет, значит, – цокнул я, вернув ей удостоверение. – Ты думаешь, что я никогда не видел поддельных документов, Элизабет? – Признаться, я понятия не имел, как они выглядят. Мне захотелось подшутить над ней. Девушка отвела глаза. Видимо, лгунья из нее такая же, как нарушительница закона. Я склонил голову набок, разглядывая ее потерянный вид, казалось, еще немного, и она просто разрыдается. Не знаю, что могло случиться у этой девчонки, но почему-то я кивнул в сторону бара. Все-таки если напиваться не в одиночестве, то алкоголизмом это назвать нельзя.

– Идем.

Робби удивленно вскинул брови, уставившись на меня так, будто я спятил. Возможно, так и было, и по мне уже рыдала больница для буйных и сумасшедших.

Элизабет подняла глаза, видимо, пытаясь разгадать мои мотивы. Я бы поблагодарил ее, если бы она ответила на вопрос «какого черта я творю?», но вместо этого нахмурилась и сложила руки на груди.

– И ты даже не разделаешь меня на органы?

– Я похож на того, кто разделывает людей на органы? – фыркнул я.

Она задумалась, отчего-то напоминая маленького ребенка, у которого такие вопросы вызывали искреннее недоумение. Ее детская наивность почему-то заражала.

– Нет, – наконец выдохнула Элизабет, – всего лишь на косплей мафиози. – Она широко улыбнулась, а я не сдержал смех. Он так легко вырвался из груди, что даже Робби удивился. Признаться, я и сам не ожидал.

Мы направились в сторону барной стойки, оставив Робби на его привычном месте. Элизабет забралась на высокий стул, я занял место бармена, принявшись смешивать для нее «голубую лагуну». Никогда не хотел никого напоить, но, может быть, Хорхе был прав, когда говорил, что студенточки на меня ведутся. Хотя это было даже смешно. На их месте я бы бежал как можно дальше, но она почему-то сидела напротив, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

– Так ты бармен?

И официант, и бухгалтер, и все прочее, что приходится делать, когда ты во «главе». Я усмехнулся.

– Что-то вроде.

– И почему же вы закрыты, хотя в графике работы написано другое?

– Налоговая проверка, – припечатал я, повесив лимонную дольку на край высокого стакана. – И почему тебе так срочно нужно напиться? – Бокал с коктейлем оказался около Элизабет, она тут же ухватилась за него двумя руками, пытаясь скрыть дрожь в ладонях.

– Мой брат умер, – выдохнула она, уставившись на лимонную дольку, а меня будто ударили. – Он, конечно, тот еще ублюдок, мы не были близки, но он все равно мой брат, – прошептала она, и одна слеза, сорвавшись с густых ресниц, покатилась по бронзовой коже. Элизабет тут же очнулась, выпрямилась и посмотрела на меня так, будто собиралась убить свидетеля своей слабости. Я сделал вид, что ничего не заметил, подлил себе виски, хотя все внутри переворачивалось с такой силой, что хотелось залить в себя несколько литров алкоголя, буквально утонуть в нем.

– В прошлом году я потерял сестру, – тихо проговорил я, залпом опрокидывая в себя виски. И плевать, что это было совсем не по этикету. Мне хотелось хоть немного усмирить бурю в душе. Взгляд Элизабет казался тяжелым, а я самому себе – идиотом. И зачем я рассказал об этом девушке, которую знал всего несколько минут? У меня даже не находилось слов для того, чтобы обозвать себя. Находилась только ненависть к себе за каждый вдох.

– За дерьмо, – мрачно хмыкнула Элизабет, подняв бокал. Я усмехнулся, разглядывая россыпь бусин в ее волосах. Казалось, она вышла из какого-нибудь другого времени – свободная, легкая, со звенящим смехом и горящими глазами. В них горела жажда жизни даже сейчас, когда там блестели слезы.

– Пусть оно обходит стороной.

– А так бывает? – поинтересовалась Элизабет, вскинув брови.

– Хотелось бы.

– Вот поэтому ты и похож на косплей мафиози, – а она ведь даже не подозревала, насколько оказалась права. Именно косплеем на главу семьи я и стал. Скатился на самое дно. Из наследника превратился в заурядного управляющего, который страдал из-за того, как обошлась с ним жизнь. Хотелось бы взять ответственность за себя, что-то изменить. Или вернуться в прошлое, чтобы сделать все по-другому. Но на первое не находилось сил, а второе никто бы не смог. Даже Тайфун, который казался всемогущим. Наверное, и Луиза бы хотела все изменить. Мне все еще было страшно от того, что она действительно могла отказаться от меня, уйти, оставив на кладбище со своими демонами и болью. Я ненавидел себя за то, как обращался с ней, ненавидел злость на весь мир, с которой засыпал и просыпался, ненавидел усталость.

– Слушай, я просто пошутила, – нерешительно проговорила Элизабет, вырвав меня из мыслей. Я тряхнул головой:

– Ты меня не обидела.

– А вид такой, будто твоя самооценка от моих слов упала на дно Марианской впадины. Мне даже стало стыдно, хотя я почти никогда не испытываю стыда.

– Ты забавная.

– А ты косплей мафиози! – воскликнула она, со стуком поставив стакан на барную стойку. Еще несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а затем рассмеялись, как старые друзья. Впервые я чувствовал что-то кроме злости. – Однажды эта боль должна пройти, – вдруг мягко сказала Элизабет, сползая со стула. Я кивнул, наблюдая, как бахрома на ее топе колыхалась в разные стороны от каждого движения. – Сколько с меня?

– Я не жадный.

– Спасибо за коктейль, красавчик, – подмигнула Элизабет, направившись к выходу.

– Даже не спросишь, как меня зовут? – крикнул я вслед, пытаясь задержать проблеск чего-то светлого. Откуда она вообще взялась здесь среди недели?

– Зачем? Мы ведь не провели вместе ночь.

– Может, как-нибудь выпьем?

– Если судьба сведет, – она поправила сумку на плече, коротко усмехнулась и все же скрылась в коридоре. А я вытащил бутылку виски, занял место Элизабет и забил на отчеты, которые завтра нужно занести Луизе.

Таинственная гостья не хотела покидать голову. Жила ли она дальше после потери? Как относилась к миру?

Я сидел за баром до тех пор, пока глаза не стали закрываться от усталости. Так что я позволил Робби закрыть клуб, а затем отвезти меня домой.

Чертово поместье на холме. Дом, в котором раньше было много света и тепла. Дом, в котором никогда не бывало тихо. Сейчас же он больше походил на дорогой и совершенно неуместный гроб, обитый красным бархатом – роскошь, на которую все давно наплевали. Иногда мне хотелось сжечь его, оставить от прошлого лишь обломки. Но потом я заходил внутрь, как сейчас, видел цветы на столике, большой семейный портрет в холле. И каждый раз опускался на диван, даже не включая свет, вглядывался в наши лица, которые тоже хотел бы видеть в пламени. И каждый раз я засыпал, чувствуя, как внутри все разрывается от бессилия. Ведь кем я был? Слабаком, мальчиком, который не стал боссом, мальчиком, который не оправдал надежд.

Я так и заснул в неудобной позе, даже не раздевшись и не приняв душ, а утром меня разбудил стук в дверь. Он был таким громким, что голова отозвалась болью, а все тело тянуло так, словно я провел несколько часов в тренажерном зале, а не на диване, который стоил как чья-то зарплата.

Именно в это утро я пожалел о том, что распустил прислугу. Сейчас бы мне не пришлось вставать, тащиться в коридор и видеть недовольство на лице сестры. Мне всегда казалось, что она смотрела так, словно ожидала большего от меня. Не знаю, сколько в этом правды.

– Ты что, только проснулся? – Лу прищурилась.

– Занесу я твои отчеты, – простонал я, поправляя рубашку, съехавшую набок. Луиза закатила глаза, отпихнула меня в сторону и по-хозяйски вошла в дом. Она ни капли не изменилась с того момента, как вернулась год назад. Может быть, только взгляд стал тяжелее. На ней все так же красовался брючный костюм, волосы все так же спадали волнами на плечи, а бордовые ногти были все такой же длины. Иногда мне казалось, что у них с Тайфуном один гардероб классики на двоих.

– Я не за отчетами, – строго произнесла сестра, сложив руки на груди. – У тебя есть десять минут, чтобы переодеться, – она подняла взгляд, – у нас кое-что случилось, – припечатала Лу, мрачно сдвинув брови к переносице. Когда она так делала, уверенность в лучшем будущем почему-то каждый раз пропадала.

## Глава 2. Элизабет

Лукас жив. Томас мертв. Адам, как всегда, молчалив и спокоен. Я никогда не была близка ни с кем из трех братьев. Но так вышло, что с Томасом нас часто оставляли вдвоем, ведь разница в возрасте почти сводилась к нулю.

Все походило на какую-то дурацкую игру в кубик Рубика, который никто не мог собрать, путая детали и цвета местами с каждым разом все сильнее. Наша жизнь никогда не отличалась спокойствием, но в этот раз все вышло за рамки. Родители даже перестали ограничивать меня, прятать криминальный мир, стали разговаривать о бизнесе в моем присутствии. Пару раз отец даже давал специальные указания, когда я находилась рядом. Это казалось странным. Они готовились к чему-то. К тому, о чем хотя бы косвенно должна знать и я. Вот только я не хотела знать. Привыкла быть в неведении.

Я не понимала, почему мы до сих пор находились в Испании, в доме Лукаса, почему мама ничего не объясняла, а отец на каждый вопрос отвечал: «Не телефонный разговор». Как я должна была это понимать?

Конечно, мне нравился дом семьи Санчес. Особенно зона у бассейна, где часто читал Адам и отдыхала Лола. Иногда мне даже казалось, что они влюблены друг в друга, а потом появлялся Лукас, и становилось понятно, в кого Лола влюблена по-настоящему. Ее взгляд кричал громче любых слов. То, как она смотрела на Лукаса, то, как касалась его и как смеялась рядом с ним, – и дураку стало бы понятно, что между ними есть что-то, из-за чего люди пересекали океаны, убивали и отдавали жизни. Хотелось бы и мне полюбить кого-то так сильно, что станут не страшны ни смерть, ни другие люди, ни переменчивость судьбы. Хотелось бы, но я знала, что этого никогда не будет. Наверняка отец уже договорился о моей свадьбе с кем-нибудь из клана.

Я шумно выдохнула, отложив книгу в сторону. Вечер уже опустился на город, окутав все вокруг темнотой. Это время должно быть привычным для нас – под покровом темноты всегда происходит все самое страшное. И для тех, кто живет вне закона, кто с легкостью достанет пистолет и выстрелит, ночь должна быть второй матерью. Но вот в окнах на кухне зажегся свет, появилась Лола в белом халате, держа за руку Лукаса. Она казалась такой хрупкой рядом с ним, а он перестал выглядеть пугающе. За ними было приятно наблюдать. Ни разу за девятнадцать лет жизни я не видела его таким мягким. Лукас никогда так искренне не улыбался.

Сердце сжалось. И от ощущения одиночества, и от радости хотя бы за одного из братьев. После всего… наверное, Лукас заслуживал, чтобы на него так смотрели.

– Так и не поняла, что подглядывать не хорошо? – ехидный голос раздался совсем рядом, а следом на небольшой диванчик опустился Адам и с любопытством поднял книгу, которую я читала. Я отвела взгляд, скрывая смущение.

– Ты сам разве украдкой не посматриваешь на них?

– Ты выросла настоящей занозой в заднице, Лиззи, – усмехнулся он. – Уверен, что ты наподглядывала столько всего, что запросто отправишь всех нас за решетку.

– Не хочу рисковать своей головой, – отозвалась я, наконец подняв взгляд на брата. Под глазами на его светлой коже залегли тени, около губ появились мелкие морщинки, будто кто-то прибавил ему несколько лет через фотошоп. И даже привычный свитер оказался помят в нескольких местах. Адам не любил небрежность, но сейчас почему-то был ее воплощением. Наверняка они с Лукасом снова провели кучу времени без сна. О причинах, конечно, мне никто не рассказывал. Почему-то все боялись посвящать меня в детали, будто в моих силах правда было отправить всех за решетку. В таком случае я бы осталась без семьи, но любой придурок знал, что в нашем мире не выжить без семьи. Именно поэтому отцы отдавали дочерей замуж по договоренности, а сыновей с детства готовили вести за собой людей.

– Почему ты сидишь здесь?

– Лукас в чем-то подозревает отца? – Мы произнесли вопросы почти одновременно, переглянулись и тихо рассмеялись. С Адамом всегда было легко, он позволял оставаться собой – глупой, громкой, яркой, навязчивой и смешной. С Лукасом же все обстояло сложнее, до его уровня мало кто дотягивал, до него нужно было дорасти, достать из шкафа лучшие туфли и платья, даже если тебе уже не нужно ничего доказывать. Даже если ты родился с серебряной ложкой во рту, Лукас все равно будет на ступеньку выше. В этом и различались два таких вроде бы похожих друг на друга брата.

– С чего ты взяла?

– Мы с мамой живем здесь уже месяц, отец ничего не объясняет, Лукас молчит, а мама проводит все время с Софией, – выпалила я. Никогда не умела держать мысли при себе. И не могла винить мать за то, что она забыла о дочери, потому что утешала сестру. Наверное, потерять ребенка очень страшно, а Софии пришлось дважды это пережить – сначала увидев, как оказалось фальшивую, смерть Лукаса, а затем, настоящую, Томаса, и следом похоронить мужа. Не знаю, как она вообще держалась. – Похоже на то, что Лукас держит нас при себе, чтобы в нужный момент поставить отца на место, – я бы не удивилась, если бы это оказалось правдой. Семья священна, но иногда цель оказывается важнее.

Адам ничего не ответил, молча залез в карман, достал пачку сигарет и закурил, выпуская дым в воздух. Они никогда не предлагали мне сигареты. А я бы и не взяла. Никогда не пробовала. Хватало того, что небольшая кухонька в нашем доме пропахла никотином насквозь из-за того, что отец за завтраком курил.

Я снова уставилась в кухонное окно. Лола сидела на столешнице, а Лукас нарезал помидоры, они о чем-то переговаривались, смеялись, качая головой, и украдкой срывали поцелуи с покрасневших губ.

– Место при Лукасе сейчас самое безопасное, – спустя несколько минут молчания проговорил Адам, вынуждая меня оторваться от разглядывания брата и его жены. – У твоего отца возникли сложности с партнерами в Италии, назревает конфликт, причем очень сложный, поэтому тебя, возможно, придется отослать еще дальше. А сейчас и в семье Гонсалеса все на грани краха. Мир, как и всегда, трещит по швам, а мы можем только наблюдать за тем, как нити рвутся, потому что еще никто не изобрел швейную машинку для ткани мироздания.

– Ты слишком много читаешь, – было трудно сохранить бесстрастное выражение лица, я сжала ладони в кулаки, прикусила губу, а в голове бегущей строкой неслись слова: «Тебя, возможно, придется отослать еще дальше».

– Не думаю, что дойдет до этого, Лиз, – абсолютно серьезно произнес Адам, сжав мою руку. Я кивнула. Конечно, побег это всегда крайний случай. И этих «крайних» случаев в одном дне находилось столько, что можно задохнуться, пока бежишь. – Я уверен, что Лукас решит проблему. Как и Тайфун разберется со своими трудностями. Их не просто так выбрали боссами.

Хотелось бы в это верить. Признаться, я понятия не имела, кто такой Тайфун. Меня никто не посвящал в этот бизнес отца. И эта тьма почему-то не пугала. Я была ее частью каждый день своей жизни, даже если не знала о ней. Кем бы мы ни были, что бы ни происходило, мне не нравилась идея уезжать еще дальше от дома.

– Не скучай, мышка. – Адам, почти как в детстве, щелкнул меня по носу, поднялся и неспешной походкой скрылся в тени сада. Я знала, что где-то между высокими кустарниками есть его любимое место.

Адам любил этот сад, часто скрывался в лабиринтах растений, проводил время в одиночестве и тишине. Он не всегда был таким тихим. Когда-то Адам напоминал меня в глазах других: широкая улыбка, громкий смех и искрящиеся жизнью глаза, к нему тянулись люди, никто бы не заподозрил в нем сына главы мафии, никто бы не решил, что он как-то связан с криминалом. А потом все рухнуло, будто кто-то высосал из него саму душу. Мы не виделись несколько лет, я запомнила его живым, а когда приехала, ничего от привычного Адама не осталось.

Тишина снова опустилась на плечи, отчего-то придавив к дивану. Без Томаса было как-то пусто. Если бы он был жив, мы бы прошлись по клубам, совершили бы что-нибудь далекое от закона, а потом еле добрались до дома, рухнув без сил в гостиной. Может быть, он чертов придурок, садист и плохой человек, но плохим братом я его назвать не могла. Как и никого из них. Иногда мне становилось грустно от того, что мама и отец так и не решились еще на одного ребенка. Хотелось бы и мне безусловную поддержку, мудрый совет и простые разговоры в ночи с кем-то кроме себя.

Я вытянулась в полный рост на диванчике, устремив взгляд в небо, вспоминая, как ворвалась в закрытый клуб сегодня днем. Черт возьми, какой позор. Неужели я действительно дралась с охранником? А кем был тот парень, угостивший меня коктейлем?

А не все ли мне равно?

Хотя это было опрометчиво. Не хотелось повторять. Тем более в одиночестве. Все-таки инстинкт самосохранения у меня был.

На кухне погас свет. Дом погрузился в мрачную темноту. А я так и осталась сидеть в саду, пытаясь игнорировать холод, скользящий по коже липкими мурашками. Летние ночи становились по-осеннему прохладными.

## Глава 3. Матиас

Луиза всегда была серьезной. Знала, что сказать и как поступить. Почему-то от нее никогда не ждешь чего-то неправильного, ей всегда с легкостью веришь. Пусть я и должен был стать главой семьи, она всегда оказывалась права. Поэтому, когда Луиза Перес заявляется на порог с серьезным лицом и говорит, что что-то случилось, этому всегда веришь.

Мне хватило десяти минут, чтобы переодеться и принять душ. Луиза на кухне с непривычной резкостью помешивала кофе на плите. Она нервничала: поджимала плечи, постукивала ногтями по столешнице, качала головой, а когда я подошел, вздрогнула. Я не знал, что случилось, надеялся только на то, что это не из-за Тайфуна или предстоящей свадьбы. Пусть я и вел себя как полный придурок с сестрой последний год, но я был готов убить того, кто посмеет ее обидеть. И я знал, что она сделала бы то же самое ради меня. Вот только это моя обязанность – ее защищать. А я все испортил, позволил случиться тому, что случилось, позволил отцу поступить неправильно, а Марии вмешаться. Как марионетка, за ниточки которой постоянно дергают.

– Отец Аарона вернулся, – вдруг проговорила Лу, выключив плиту. Тонкие ладони подрагивали, когда она подносила турку к кружке, разрисованной кружевом. Ее любимая.

Я замер, наблюдая за ее действиями.

Все хуже, чем я думал. Отец Аарона намекал на открытое противостояние перед тем, как отойти от дел. И только у Аарона хватило смелости добиться перемирия с нашим отцом. Пусть это и стоило нам стольких потерь.

Аарон и с Санчесами отношения почти наладил, а теперь… что будет теперь, когда вернулся его отец? Главы всех семей сменились. Фигурки на доске заняли другие места, но к нам почему-то прибилась одна из прошлого.

– Ты уже виделась с ним? – ничего умнее не придумал спросить. Она ведь живет в его бывшем доме с его сыном.

Луиза кивнула, обхватив кружку двумя руками.

– Он против нашей свадьбы, – коротко выдала она, заставляя поморщиться. Наверное, тяжело узнать о таком за неделю до торжества. Хотя я был уверен, что ни Лу, ни Аарона это не остановит. – Все еще помнит войну с нами. Если бы не Аарон, я бы ткнула его носом в могилу отца, – фыркнула Лу, отведя взгляд в сторону. Конечно, причиной ее визита была не свадьба на грани срыва. Там крылось что-то еще, что-то, что заставило ее прийти сюда рано утром. И я оказался прав, потому что на ее лицо вновь вернулась серьезность, граничащая с решимостью и злостью. – Я хочу, чтобы ты взял себя в руки, потому что, возможно, скоро тебе придется возглавить семью, – ее твердости позавидовал бы любой мужчина, и я стал одним из них.

– Не доверяешь Аарону?

– Его отцу, – выплюнула она, будто сама мысль о недоверии оскорбляла ее. – Я не знаю, что будет дальше, Матиас, женщине нельзя быть боссом, так что эту участь я не могу взять на себя. Мне плевать, что ты думаешь обо мне, но в нужный момент ты должен быть готов занять место главы.

Мне снова хотелось ударить себя за все те слова, что я наговорил ей, за все те поступки, что совершил.

Луиза никогда не являлась моим врагом. Почему же раньше я считал иначе?

И сейчас, стоя на кухне, в окружении мелких пылинок, кружащих в воздухе, я вновь ощутил себя мальчишкой, который тянулся к старшей сестре, вырывая из нее ругательства.

Я шагнул вперед, Луиза недоуменно вскинула брови, когда мои пальцы выхватывали кружку из ее рук. Фарфор оказался на столешнице, а сестра в моих объятиях.

Она – единственное, что у меня осталось.

– Если нужно было дать тебе побыть главой, то так бы и сказал, – пробурчала Лу, но все равно сцепила руки за моей спиной.

– Или нужно было отменить твою свадьбу, – усмехнулся я.

– Мне кажется, Аарон ждет ее сильнее, чем я.

– Удивлен, что ты вообще на нее согласилась.

– Подрастешь, поймешь, – она отстранилась, поправила темные волосы. Я глянул на время, затем на сестру. Почему-то не хотелось так быстро прощаться.

– Ты приехала только для того, чтобы сказать об отце Аарона?

– Ну не по телефону же обсуждать такие вопросы, умник!

– Подвезешь до клуба?

Луиза кивнула, почти залпом допила кофе и поставила пустую кружку в раковину.

– Сам помоешь, – оповестила она, направившись к выходу из дома. Я поплелся следом, чувствуя, как в груди растекалось давно забытое ощущение.

– Неужели ты все еще ездишь на нем? – Я ткнул в сторону красного кабриолета, Луиза нахмурилась, повернувшись ко мне:

– Не заткнешься, побежишь следом.

– Не думал, что ты так легко привязываешься к вещам, сестрица, – все было почти как раньше. Казалось, еще немного, из дома выйдет отец, за ним покажется Мария. Я встряхнул головой, прогоняя наваждение, и сел в машину. Пора привыкнуть к новой реальности, как это сделала Луиза. Мне стоило бы поучиться.

Лу завела мотор и аккуратно выехала со двора. Всего через несколько минут она остановила машину и почему-то засобиралась на выход вместе со мной, а когда наткнулась на мой вопросительный взгляд, пояснила:

– Я буду сидеть рядом в ожидании, когда ты все-таки сделаешь чертов отчет, – и направилась в сторону клуба. Я снова просто пошел следом. И как-то мне уже не особо нравилось это «как раньше».

Обычно в это время в клубе никого не было. Редким гостем захаживал Хорхе, вспомнить былые времена, забегала Лу за бумагами, но никогда еще в десять утра по помещению не растекались голоса так, как сейчас.

Луиза обернулась на меня, достала пистолет из сумочки, а я теперь понял, почему та девушка назвала меня косплеем мафиози. И в чем она не права? Я даже не носил с собой оружие.

Уже около дверей я опередил сестру, задвинув ее за спину, и вошел в помещение первым.

– Какого черта ты приехал? – строгий голос Тайфуна всегда выделялся среди других.

– Ну разве я мог не приехать на свадьбу единственного сына?

Черт возьми. Я уставился на Луизу, она обреченно прикрыла глаза, а затем мы шагнули вперед. В основном помещении находилось всего пять человек: Аарон стоял, сунув руки в карманы брюк; Хорхе расположился за барной стойкой; а Гонсалес-старший разместился на барном стуле; еще два охранника сидели за столиком возле прохода.

– Не единственного, – возмутился Аарон.

– Ар… – вмешался Хорхе, прокрутив портсигар в пальцах.

– Послушай своего песика, сын, – хмыкнул мужчина, Аарон хотел что-то ответить, но, заметив нас, замолчал.

Я же рассматривал отца Аарона. И генетической экспертизы не нужно было, чтобы догадаться, что они родственники: те же густые брови, серьезный взгляд, широкие плечи и почти одинаковые прически. Видимо, любовь к костюмам тоже передавалась по наследству.

– Как забавно, а вот и все, что осталось от семьи Перес!

У меня создалось впечатление, что он захлопает в ладоши. Наверное, этим они и различались с Аароном. Тайфун редко когда вызывал у меня желание ударить его, а вот его отец – с первых секунд.

– Вся семья в сборе, – едва не рассмеялся Роберт.

– Разве вы считаете кого-то семьей? – хмыкнула Луиза, сложив руки на груди.

– Ну, видимо, благодаря тебе, милочка, мой сын забыл о том, что такое семья.

– Отец, – сквозь зубы выдал Аарон. – Если у тебя есть претензии, высказывай их мне, я с радостью пошлю тебя к черту. – Тайфун улыбнулся, а его отец усмехнулся:

– Ты размяк, Аарон. Я не думал, когда уезжал, что ты так легко все разрушишь.

– По-моему, все наоборот.

– Не будем обсуждать это при посторонних.

– Тебя не было здесь год, ты сбежал, оставив на мне две войны и угрозу третьей, а когда я все наладил, решил вернуться? И кто из нас размяк, папа? – ехидно спросил Аарон. Никогда бы не подумал, что стану свидетелем такого. И никогда бы не подумал, что кто-то будет разговаривать так с Тайфуном. Признаться, мне даже понравилось, что кто-то обошелся так с Аароном.

Луиза небрежно махнула рукой, обхватила мое предплечье и повела в сторону кабинетов, звонко стуча каблуками. Аарон, Хорхе и его отец повернулись в нашу сторону.

И ведь любила она привлекать внимание!

– Правильно делаете, что уходите, – выдал отец Аарона, а мне снова захотелось ему врезать.

– Позовете, когда прекратите выяснять, у кого игрушки круче, – отозвалась Лу, даже не повернувшись.

Я был уверен, что Роберт рано или поздно одобрит их брак. Лу всегда добивалась своего.

– Мы действительно сейчас займемся отчетами? – прошептал я, позволяя сестре увести себя в кабинет на втором этаже.

– А что ты хотел?

– Даже не расскажешь мне об отце Аарона поподробнее? – спросил я, когда мы вошли в темную комнатку. Я опустился на кожаный диван.

Луиза тяжело вздохнула, будто ее раздражало каждое мое слово, нервно поправила волосы, но все же заговорила:

– Ты знаешь, что он стал боссом немного позже нашего отца. Тогда же женился на Розе, построил дом у обрыва. Роберт никогда не считался с принципами, если назревает война, он доведет ее до конца, выиграет каждую битву, а потом станцует на костях врагов. И мы для него все еще враги. Ни одно соглашение, которые заключил Аарон, теперь не имеет силы. Итальянцы уже разорвали мир, мы готовимся к войне, Матиас, – устало проговорила Луиза. – Поэтому я просила тебя собраться. Тебе либо придется стать главой, либо уехать, пока все не затихнет.

Я уставился на сестру, пытаясь понять смысл сказанного: «тебе либо придется стать главой, либо уехать, пока все не затихнет».

Черт возьми.

Я никогда не оставлял дом, никогда не уезжал далеко. И я никогда не думал, что мне придется стоять перед выбором – жизнь или честь. Отец готовил меня к одному. Дело превыше всего. Жаль, что я успел об этом забыть.

Луиза больше не откровенничала, лишь раз сжала губы в тонкую полосу, когда телефон пискнул, оповещая о сообщении. Я не стал допрашивать. Если бы произошло что-то серьезное, то она сказала бы мне, поэтому мы молча копались в цифрах, пока день медленно проходил мимо.

Мы закончили уже вечером, я все еще был трезвым, Луиза – напряженной. Нам ничего не оставалось, кроме мрачного, тяжелого ожидания. Что будет дальше, не знал никто. Даже Роберт, который разрушил хрупкое равновесие, построенное Тайфуном буквально на крови. Почему-то я был уверен, что семья Санчес не пойдет против Аарона. После всего вряд ли осмелятся. Иногда даже Лукас Санчес вспоминал о чести.

Луиза скупо попрощалась, я тоже не собирался оставаться в клубе. После всех новостей захотелось тишины, которую я мог найти только в одном месте. В старом порту, где притаилась небольшая яхта родителей, на борту которой витиеватыми буквами было выведено «Аид и Персефона». История, которая, по словам отца, повторяла их с мамой жизнь. Он редко о ней говорил, но когда все же рассказывал что-то, его глаза слезились, а я понимал, что он тоже человек. Такой же, как и все мы. Оказывается, он тоже умел любить.

Он случайно увидел ее в яблоневом саду, не смог отвести взгляда и грозился похитить, если она не согласится выйти за него замуж. Не знаю, сколько правды в этой истории, но я почему-то думал, что отец вполне мог устроить похищение и быстрое венчание. В конце концов, он никогда не отступал от цели. В этом они с Робертом были похожи. Странно, что их связывала давняя вражда, а не дружба.

Отец часто брал меня, Марию и Лу в море, мы наблюдали, как солнце медленно клонилось к закату. Девочки высматривали звезды на небосводе, а я учился управлять яхтой, самостоятельно выходить в море, и к своим девятнадцати годам уже умел почти все.

Яхта была небольшой, поэтому я мог управляться с ней один. Отец гордился мной. Только единственное, в чем он не мог меня поддержать, – в моем пристрастии к мотоциклам. Мне редко удавалось садиться на байк – сначала запреты отца, потом строгий взгляд Лу, за которым скрывалась тревога. Но каждый раз, когда у меня получалось сбегать среди ночи, я становился не просто свободным, я был самой свободой. Ощущал движение ветра, запахи, сменяющие друг друга, скорость, от которой иногда мутило желудок. Я на несколько часов отпускал привычную жизнь и жил.

Но сейчас ступил на дорожку, ведущую к веренице белых бортов. Море всегда помогало прочистить мысли. Вряд ли сейчас оно стало исключением.

Или им и стало?..

В темноте мелькнула фигура, звякнул металл, а затем раздался тихий, протяжный стон. И конечно, я не главный герой фильма или книги, но я все равно направился на звук.

В портах часто промышляли воры. Мне не хотелось лишиться чего-нибудь ценного, чего-нибудь, что напоминало бы о родителях, так что я собирался, если и не поймать, то хотя бы спугнуть хулигана.

Но за поворотом вместо воришки я наткнулся на девушку, которая бесцеремонно пробралась вчера в мой клуб. Она сидела прямо на земле, держась за лодыжку.

– Кажется, это судьба? – хмыкнул я, присев рядом. Элизабет поджала губы, будто совсем не обрадовалась моей компании, но все же позволила осмотреть ногу. По коже расходился длинный порез, на котором маленькими капельками выступала кровь.

– И мне все еще не интересно твое имя, – проговорила она, вздернув подбородок и заставив меня рассмеяться. Я с легкостью поднял Элизабет. Она шикнула, когда больная нога коснулась земли, и ухватилась за мои плечи, долго вглядываясь в глаза.

– Думаешь, попросить о помощи или послать к черту?

– Помощь была бы кстати, – выплюнула Элизабет так, словно одно только слово «помощь» оседало кислотой на языке, как от дольки лимона. Я едва не рассмеялся, подхватывая ее на руки и направляясь к яхте. – Только не говори, что хочешь сунуть меня в лодку! – взвизгнула она, вцепившись в мою шею и едва не повалив нас обоих.

– Успокойся, ненормальная. Ты воды боишься?

– Мало ли что делают парни с девушками на лодках!

– Это яхта.

– Тем более!

– Я просто хочу обработать твою ногу, – устало выдохнул я, опуская ее на пирс. Элизабет вперила в меня взгляд и, кажется, вообще собиралась сбежать.

– И только?

– О боже, да.

– Ладно, – сдалась она, наблюдая за тем, как я шагнул на поверхность, а затем помог ей перебраться.

Яхта качнулась, из-за чего Элизабет рухнула на меня, снова ухватившись за плечи.

– То есть как падать в мои объятия, так тебе интересно, а как узнать мое имя, так тебе все равно? – прошептал я, наклонившись к ней. Элизабет тяжело сглотнула, пухлые губы приоткрылись, а карие глаза нашли мои. Смеяться расхотелось. Лунный свет игрался на ее лице, усыпанном веснушками, застревал в бусинах на волосах, подсвечивал цепочки на шее и серебряные кольца на пальцах. Она казалась жутко красивой. Жутко живой. И я мог бы стоять так вечно, но не хотел напугать ее, поэтому кашлянул и отстранился.

– Ты мне вообще ни в каком виде не интересен, – буркнула она, когда я скрылся в каюте, чтобы найти аптечку.

– Мурашки на твоей коже говорят об обратном, – прокричал я. Она не знала обо мне ничего, даже имя. Я не знал о ней ничего, кроме имени, но почему-то эта ночь казалась лучшей за долгое время.

Тусклый свет освещал все вокруг, на небе рассыпался целый хоровод звезд, яхта покачивалась на волнах, разбивающихся о борт, Элизабет молча наблюдала за обстановкой вокруг, словно маленький котенок, который заблудился в огромном мире. Признаться, я чувствовал себя примерно так же.

– И откуда у простого бармена яхта? Ты тут вроде уборщика? – Она мило сморщила нос, рассматривая обстановку.

– Досталась по наследству.

– Вместе со стаканами и трубочками для коктейлей?

– Можно и так сказать, – усмехнулся я, помогая ей добраться до каюты, усадил на кровать и уже при свете осмотрел рану на ноге.

Простая царапина.

– Неужели так старательно пыталась от меня убежать?

– Так легко привел меня к себе, а вдруг я собиралась ограбить парочку лодок? – Она потянулась вперед, с вызовом наблюдая за тем, как я обхватил тонкую лодыжку и поставил ее ногу на свое бедро. Элизабет шумно втянула воздух, сжала простынь, а я, не сдержавшись, провел пальцами вверх по бархатной коже.

За это Элизабет вполне могла ударить меня. И оказалась бы права. Но она молча наблюдала за моими действиями. Эта девушка – огромный комок загадок. В одну минуту она могла поступать так, как ей заблагорассудится, а в следующую уже совершенно по-другому, сводя с ума всех вокруг.

– А ты хотела это сделать? – Я поднял голову, едва не стукнувшись об острый подбородок макушкой.

– Нет!

– Тогда, я думаю, все в порядке, правда? Я же всего лишь косплей мафиози, вряд ли у меня есть набор избавления от трупа, – наверное, лучше умолчать о том, что он реально у меня был. – Знаешь, буду называть тебя Элзи. Раз уж ты не хочешь знать мое имя, то я воспользуюсь тем, что мне твое известно.

– Тогда я буду называть тебя красавчик, – прошептала Элизабет, заглянув в мои глаза. Ее нога скользнула по бедру выше.

Неприлично высоко.

Я перехватил ее, растянув губы в усмешке.

– Что там делают парни с девушками на лодках?

– Ну я ведь не говорила о том, что делают девушки с парнями, – она подалась ближе, сокращая расстояние между нами до какой-то парочки сантиметров. В нос ударил легкий цветочный аромат.

Это совсем неправильно.

Мы знакомы всего два дня. И то «знакомы» – громко сказано, но почему-то в момент, когда пальцы, усыпанные кольцами, скользнули на мою шею, а Элизабет сдвинулась на самый край кровати, мысли стерлись.

Она сама меня поцеловала. Легко коснулась губами, проверяя реакцию. И конечно, сопротивления не встретила. Я растерялся. Хотя нет. Я ошалел, замерев на какую-то долю секунды, а потом… потом ее язык прошелся по моей нижней губе, скользнул в рот, сплетаясь с моим. Это отрезвило подобно уколу кофеина, заструившемуся по венам.

Поцелуй со вкусом растопленного шоколада и спелой вишни – тягучий, сладкий, мягкий, пробуждающий откуда-то из глубины сознания томное желание.

Мы совсем друг друга не знали, но сплетали языки и губы так, будто на наших плечах десятилетия вместе – таким правильным все казалось.

Мои пальцы легли на ее бедра, она слегка развела ноги в стороны, позволяя устроиться между острых коленей, а затем и вовсе стянула с себя вязаный топ, обнажая точеную фигуру.

Мои ладони поднялись, очерчивая ее талию, несильно сжимая бронзовую кожу, проводя по ребрам и останавливаясь на груди.

Элизабет из-под полуопущенных ресниц наблюдала за тем, как мои губы проделали тот же путь, что и руки, как язык обвел торчащий сосок, прочертил дорожку до шеи.

Тихий стон разлетелся по каюте, теплые пальцы Элизабет обхватили мои щеки, она несколько секунд вглядывалась в мое лицо. Может быть, хотела передумать, может быть, пыталась прочитать мысли. Я не знал. Но в конце концов ее губы снова коснулись моих. Так, будто мы остались одни на дрейфующей яхте в океане.

Элизабет потянула с меня футболку, ловко расстегнула ремень на брюках, пока я расправлялся с пуговицей на ее коротких джинсовых шортах. Девчонка явно была фанаткой хиппи. Может быть, поэтому казалась немного безумной. И я бы не сказал, что это пугало. Кажется, она жила ярче, чем любой существующий человек. Хотелось бы и мне иметь такую свободу, выбирать, кем хочешь стать, что делать, но у меня была только эта ночь. Ночь, когда мир еще не содрогался от событий.

Мы избавились от одежды, я потянулся к тумбочке за презервативом. Элизабет опустилась на кровать поверх одеяла, совершенно обнаженная, ни капли не стесняясь своей наготы. Она любила себя. Это виделось в каждом взгляде, в каждом движении.

И сейчас, когда она касалась себя, игриво закусив губу и не отводя взгляда от меня, я был готов сойти с ума от желания. Хотелось стать частью ее свободы. И я сделал это – устроился между стройных ног, тягуче медленно поцеловал, убеждаясь в том, что ее поцелуи походили на пьяную вишню. Она вся была пьянящей. Иначе и не объяснялся этот безумный секс с первой встречной девушкой.

Я толкнулся вперед, Элизабет тихо застонала, ухватившись за мои плечи и сцепив ноги за спиной. Кажется, ее уже совсем не беспокоила царапина.

И я наблюдал за приоткрывшимися губами, за тем, как Элизабет втягивала воздух сквозь сжатые зубы, как закатывала глаза и как крупные бисеринки пота скатывались по бронзовой коже. А она не стеснялась помогать себе пальцами, несдержанно стонала и оставляла смазанные поцелуи.

Вдруг Элизабет приподнялась, положила ладонь на мою грудь и посмотрела снизу вверх.

– Хочу быть сверху, красавчик.

Кто я такой, чтобы отказать?

Я легко перевернулся, устраивая Элизабет на своих бедрах. Она плавно опустилась, слегка сжала грудь.

Элизабет двигала бедрами, опускалась и поднималась, касалась чувствительных мест, наклонялась ко мне, чтобы оставить на губах легкий поцелуй, дурманящий рассудок и уносящий в наслаждение.

Руки блуждали повсюду, по телу разносились легкие волны удовольствия, а по комнате летали стоны, перемешивающиеся с самыми разными оттенками звуков.

Элизабет замерла, а затем задвигалась быстрее, закатывая глаза и прикусив губу. И за ее наслаждением можно было наблюдать вечно, но я не мог больше сдерживаться.

Движения становились развязнее, резче, глубже. Стоны громче, протяжнее. Вдохи короче, чаще. В воздухе сплетались страсть, желание и наслаждение.

Элизабет замерла, коснулась моего лба своим. Я поймал ее губы, сжал кожу на бедрах, шумно выдохнул и откинулся на подушки. Элизабет опустилась рядом, прикрыв глаза и пытаясь выровнять дыхание. Я повернулся к девушке, разглядывая темные волосы, бусины и кольца, веснушки на щеках, россыпь сережек в ухе, тонкую шею и ключицы.

– Я все еще не хочу знать, как тебя зовут, – пробурчала Элизабет, открыв глаза. Я усмехнулся, нависнув сверху:

– Ну если все было плохо, то почему твои глаза так закатывались?

– Было хорошо, – усмехнулась она, приподнявшись на локтях, хлопнула ресницами. – Но на один раз.

– Ты очаровательна, – рассмеялся я, упав рядом. И пусть это совершенно неожиданный секс на одну ночь, Элизабет все равно придвинулась ближе, закинула на меня ногу и положила голову на плечо. Казалось, что время замедлило свой ход, а осень не торопилась обнять холодом.

## Глава 4. Элизабет

Конечно, утром я убежала. Не знаю, чем думала, когда отдавалась буквально первому встречному на какой-то непонятной яхте. Когда-нибудь тяга к безумствам приведет меня в ситуацию, из которой сбежать будет намного труднее. Хотя я надеялась, что этого никогда не произойдет.

Сейчас же я сидела в первой попавшейся кофейне, на столике передо мной стоял айс-латте с карамелью, а в открытую дверь дул легкий солнечный ветер.

Пожалуй, в этом городе было даже слишком хорошо. Но я все равно хотела вернуться домой. Как назло, телефон молчал. Я никак не могла дождаться ответа от отца. Когда я уже вернусь домой? Когда смогу встретиться с подругой, занять свою комнату? Хотелось бы мне знать.

Правильно говорят, скука толкает людей на необдуманные поступки. Иначе с чего я бы оказалась вчера в порту, а затем и на яхте в объятиях красавчика-блондина.

Блондины никогда не были в моем вкусе.

После этой ночи ничего не изменилось.

Я покрутила высокий стакан, лед в кофе ударился о стекло.

Скорее бы приехал Адам.

Да, я попросила брата приехать за мной. Признаться, не знаю, как собиралась объяснить ему, почему я оказалась на другом конце города и не ночевала дома. Он не Томас, который закроет глаза на любую оплошность и безумие. Наверное, Томас и научил меня свободе, которую многие видят в моем образе.

– Матиас, – раздался внезапно низкий голос, высокая фигура загородила свет. Я подняла глаза. Черт побери. – Так меня зовут, – проговорил красавчик-блондин, со скрипом отодвинув стул напротив. Несколько человек повернулось в нашу сторону.

Я стиснула стакан с кофе в руках с такой силой, что казалось, еще немного и осколки посыпятся в разные стороны. Скорее всего, мое лицо залила краска, потому что сердце забилось в груди с такой силой, что я думала, оно хочет выпрыгнуть.

Меня бесила его едкая усмешка. Будто он загнал меня в ловушку, поймал с поличным на чем-то незаконном и неправильном. Наверное, так и было.

Его светлые волосы оказались растрепаны, белая футболка помята в нескольких местах, будто он только что поднялся с кровати. Я тяжело сглотнула, нахмурилась, делая вид, что все в порядке.

– Ты пришел только для того, чтобы сказать, как тебя зовут?

Улыбка слетела с его лица. Кажется, он и сам не знал, зачем приперся сюда. Хотя, может быть, пришел случайно?

Матиас.

Интересно.

Хотя нет. Ни капли. По крайней мере, я пыталась убедить себя в том, что он не вызывал трепет маленьких искорок по телу. Те участки кожи, которых он касался прошлой ночью, все еще горели, жаждали поцелуев.

– Я пришел позавтракать. – Матиас пожал плечами, а затем с необычайной наглостью уселся на стул напротив меня. – И совершенно случайно увидел сбежавшую красавицу. У тебя проблемы с отцом?

– А ты перечитал книг по психологии? – выгнула бровь я. Он начинал раздражать своей навязчивостью. Я осталась на яхте на ночь просто потому, что мне нечего терять. Мне не нужно бояться и переживать за свою честь. Совсем скоро я уеду из этого города, все секреты и грязные ночи останутся в прошлом. В будущем же, вероятно, я стану отличным вариантом для сделки или укрепления связей.

– Ты милая.

– Видимо, словарь прилагательных – единственное, что ты читал в своей жизни.

– Судя по всему, твоя любимая книга «Остроумные ответы для людей за сорок»? – хмыкнул Матиас, подавшись вперед, когда официантка поставила на столик целую тарелку картошки фри. Неужели существуют люди, которые завтракают картошкой фри? Он точно ненормальный!

– Что тебе нужно? – с вызовом спросила я, потеряв терпение. Еще ни один парень не преследовал меня из-за секса. Ни разу в жизни. И я ничего не хотела менять.

– Свидание.

– Ты смешной.

– Видимо, ты тоже читала словарь прилагательных, – заметил он, отправляя ломтик картошки в рот, но продолжал вглядываться в мои глаза. Почему-то его походили на лес. Бескрайний, но солнечный, свежий, готовый укрыть тяжелыми ветвями.

– Не хожу на свидания.

– Почему же?

– Я здесь ненадолго, – выпалила я, желая быстрее от него отделаться, но Матиас заинтересованно повел бровью и сложил руки на столе.

– И как это относится к свиданиям?

– Не собираюсь привязываться к кому-нибудь, – его внимание неожиданно смутило. Я отвела взгляд, и очень вовремя, потому что за окном мелькнула машина Адама.

Черт возьми!

– Хорошо, – я посмотрела на Матиаса. – Мы пойдем танцевать, – усмехнулась я, надеясь, что это его оттолкнет. Но Матиас только широко улыбнулся, расслабленно откинулся на спинку стула.

– Почему так резко передумала?

– Хочу тебя испытать, – в какой-то степени это было правдой. Еще ни один парень не заходил дальше одного свидания. Что-то по типу «как отделаться от парня за десять дней» только по методу Элизабет Велез. – Сегодня в восемь около пляжного бара с ветками пальмы на входе.

– Отлично, – он хотел сказать что-то еще, но его телефон зазвонил. Матиас свел брови к переносице, когда глянул на экран. Я же посмотрела за его спину, на машину Адама. Наверняка он сейчас глазел на все происходящее. – Мне нужно идти, надеюсь вечером увидеть тебя возле бара, – блондинчик подмигнул, кажется, радуясь растерянности на моем лице.

– Я приду, – проговорила я, когда он почти скрылся в дверях.

Я приду, Матиас. И совсем не факт, что тебе понравится это свидание. Совсем не факт. Я собираюсь очень хорошо поиграть.

Но пока я хотела играть с Матиасом, жизнь играла со мной.

Не прошло и минуты, как на стул, который буквально только что занимал Матиас, опустился мой брат. Адам молча разглядывал меня, улыбаясь своей пугающе спокойной улыбкой, которой одаривал всех каждый раз, когда ждал ответа. Но я молчала. Да и что должна сказать?

– Кто это был? – не выдержав, поинтересовался он, наблюдая за удаляющейся фигурой Матиаса. Я проследила за его взглядом. На какую-то долю секунды мне даже показалось, что они знакомы, просто Адам не хочет втягивать меня в это. Но я быстро отмела эту мысль. Адам бы рассказал мне, если бы Матиас был угрозой.

Я снова посмотрела на брата. Почему-то сегодня на нем красовались пиджак и черная рубашка, верхние пуговицы которой оказались расстегнуты.

– Какой-то придурок, – фыркнула я, надеясь, что моя ложь звучала убедительно. Хотя точно ли ложь?

– Вот и хорошо, не общайся с ним, – презрительно выдал Адам, заставив прищуриться.

– Знаешь его?

– Нет, просто беспокоюсь за твою честь как ответственный старший брат, – с этим он, конечно, очень сильно опоздал. Я едва не рассмеялась. Кажется, не одна я здесь пряталась за обманом. Впрочем, ложь Адама я не собиралась раскрывать. Пусть хранит свои секреты. Главное, чтобы он не лез в мои. – Только не говори, что ты завтракала этим, – поморщился Адам, ткнув в картошку. Что ж, видимо, тяга к здоровым завтракам – это наследственное.

– Моим завтраком стал кофе. – Адам усмехнулся, покачал головой, но ничего не сказал. Я знала, что кофе на завтрак тоже его любимый вариант. Наверное, однажды мы умрем из-за какой-нибудь язвы желудка или типа того.

Я поднялась, подхватила сумку, перебросила волосы через плечо и уставилась на Адама в ожидании. Брат несколько раз моргнул, будто перезагружался.

– Снова не спал? – Я переступила с ноги на ногу, ожидая его ответа.

– Уснул под утро, а потом позвонила ты, – признался он, вгоняя меня в еще большую неловкость.

– Тогда я бы добралась сама, зачем вставал?

– Не мог бросить сестру в беде, – отозвался Адам, обхватив меня за плечи. Так, как делал это много лет назад. Беззаботно, со смехом и ехидством. Так, как не делал уже очень давно.

В груди расцвело что-то теплое. Я была рада, что он наконец-то оживал. Может быть, однажды сможет жить так, словно ничего не произошло.

Я заняла переднее сиденье машины, Адам уселся за руль. Всегда вводила в ступор его привычка ездить без водителя. Но с давних пор Адам не доверял никому, кроме себя. Ну и Лукаса, может быть.

Обычно Адам водил осторожно, но не в этот раз. Хотя я была рада и тому, что он не взял мотоцикл, на котором раньше любил ездить. Когда-то у этого парня бушевал адреналин в крови.

Дом семьи Санчес мелькнул за поворотом. Скорее всего, мама прочитает очередную лекцию о том, что нельзя ночевать вне дома, что отец будет недоволен и прочее, но правда в том, что этот самый отец не отвечал мне уже неделю. И я надеялась, что он хотя бы жив. Родителей уже не заботила моя добродетель. Может быть, они смирились с тем, что их дочь – дикарка.

– Надеюсь, твоя мать нормально относится к ночным гуляниям, Лиззи, – строго проговорил Адам, когда машина остановилась. – Не хочу, чтобы София наблюдала за разборками. В последнее время ей хуже. Боюсь, как бы она совсем не ушла в себя, – он отвел глаза, будто ему было некомфортно говорить о состоянии матери. Но София правда все реже выходила из комнаты, все чаще мы видели только тень от нее прежней.

Тетя привыкла жить в роскоши, в безопасности, которую ей гарантировали Карлос Санчес и три сына. И вот ее мужа убивают, а затем и одного из детей. Наверное, она держалась изо всех сил, чтобы не проклясть Лолу, которую Томас побежал защищать. Зачем? Все в нашем мире было сложным. Ничего в нашем мире не поддавалось логике, больше походило на лабиринт из кривых зеркал. Все не то, чем кажется.

– Я постараюсь сделать так, чтобы она меня не заметила, – отозвалась я с такой же серьезностью. – Ей нужен врач, Адам. Сама она не справится, – брат ничего не ответил, а я вышла из машины и направилась в дом. Не хотелось лезть в их семейные взаимоотношения. В моей семье все шло наперекосяк, а в семье Санчес тем более.

– Где ты была, Элизабет?! – злой голос раздался сразу, как только я переступила порог дома.

Что ж, прости, Адам, она караулила.

– Тише, пожалуйста, – я прикрыла глаза, повернулась в сторону матери. Она притаилась на входе в гостиную, сложила руки на груди и, прищурившись, оглядела меня с головы до ног. Впервые я оказалась благодарна тому, что на мне не оставили засосов.

– Здесь я решаю тише или нет! Тебя не было всю ночь! Лукасу очень не понравилось то, что ты гуляешь! Если ты забыла, то он твой глава, ты должна соблюдать правила клана, пока за тебя несем ответственность мы с отцом! – Она все говорила и говорила, а мне хотелось рассмеяться ей в лицо. Какую ответственность они несли за меня? Ту самую, что называется «делай что хочешь»?

– Хорошо, больше не буду, – согласилась я, хотя, конечно, это ложь. – Только в следующий раз пусть Лукас посмотрит на свою жену, прежде чем говорить что-то о моих прогулках! – выплюнула я напоследок и развернулась в сторону лестницы. И сразу наткнулась на насмешливый взгляд Лолы. Жены Лукаса.

Черт возьми!

Неловко…

Я смущенно опустила глаза.

– Лукас только и делает, что смотрит на свою жену, – усмехнулась Лола, подойдя ближе. Признаться, она немного меня пугала. Никогда не знаешь, чего от нее можно ожидать – поддержки или удара ножом. Вот и сейчас она выглядела скорее как кобра, а не примерная жена.

– Я не это имела в виду.

– Просто не задерживайся допоздна, сейчас опасное время для ночевок у незнакомцев, – усмехнулась девушка и, больше ничего не сказав, оставила меня посреди коридора. Надеюсь, это был не намек на то, что она все знает. Надеюсь.

Я прикрыла глаза, выдохнула, а затем рванула в комнату. Нет уж, они не могли за мной следить. Не могли!

Хотя… даже если и следили, то черт с ним. Пусть видят, что на их идиотские правила мне плевать. Я не собиралась хоронить свою молодость ради чести.

## Глава 5. Матиас

Какого черта я вообще подумал о том, чтобы ее найти? Когда девушка убегает после секса, это о многом говорит. И чаще всего о том, что мужчина плох. Хотя, конечно, я надеялся, что она убежала не поэтому.

Нужно было дать ей уйти, но вот Элизабет сидела напротив меня, мило морщила аккуратный носик в ответ на каждое мое слово и абсолютно очаровательно пыталась послать меня на девятый круг ада. Не знаю, что бы мне пришлось сделать, если бы она не согласилась на свидание. Конечно, я бы не стал действовать как отец, угрожать похищением или чем-то в этом роде. Хотя… нет, точно не стал бы. Пусть он и был примером для меня долгое время, теперь я не мог сказать, что все его действия были правильными. Многие из них я осуждал. И точно не хотел стать похожим на него.

И я был готов продолжать наблюдать за сомнениями Элизабет хоть весь день, но телефон разрушил эти планы.

Хорхе почти никогда мне не звонил. Было странно увидеть его номер на экране. Еще страннее было услышать взволнованный голос Луизы на том конце провода. Я даже толком не попрощался с Элизабет, оставив ее одну за столиком. Впрочем, когда сестра заплетающимся языком и сквозь слезы просит приехать, о других мало думаешь.

Я кинулся в машину, а затем вдавил газ в пол, пока в голове крутились ужасные мысли о том, что Луиза могла пострадать.

Черт… скоро год со смерти отца… и Марии.

Прошел целый год, а я никак не мог смириться с мыслью, что все разрушено.

Я остановил машину на парковке около дома Гонсалеса, буквально вылетел из нее, хлопнув дверью, и ворвался в дом. Луиза вышла из гостиной с размазанной под глазами тушью и с дрожащими ладонями. Я давно не видел сестру плачущей, и я не придумал ничего лучше, чем обнять ее.

Это облегчение ни с чем нельзя сравнить. Она в порядке. Она жива. Пожалуй, раньше я не задумывался об этом, но теперь… теперь я боялся ее смерти так сильно, что сам был готов умереть.

– Что случилось? – тихо спросил я, все еще прижимая сестру к груди. Луиза всхлипнула, вцепившись в мою футболку с такой силой, что казалось, еще немного и она просто разойдется по швам.

– Машину Аарона взорвали, – я прикрыл глаза, боясь услышать продолжение. Я знал, что Луиза бы никогда не оправилась, если бы с Аароном что-то случилось. Иногда мне казалось, что она бы умерла следом за ним. От боли. Было страшно от того, что можно любить кого-то так сильно. И одновременно с этим страшно никогда так не полюбить.

Я не стал задавать других вопросов. Просто стоял и ждал, пока Луиза продолжала говорить. Но если она все еще не в истерике, не кричит и не пытается никого убить, то, вероятно, все отделались лишь испугом.

– Они с Хорхе как раз собирались поехать на встречу с Санчесом, как прогремел взрыв. Таймер сработал раньше, чем нужно, только поэтому они оба остались живы. Просто потому что не успели выйти из дома. Потому что Хорхе не мог найти чертову зажигалку! – выпалила она, а я снова испытал облегчение. По крайней мере, мне не придется оплачивать лечение у психиатра для сестры.

– Уже известно, кто устроил взрыв? Вполне в духе Санчесов.

– Точно не они, – пробурчала Лу. – Есть подозрения, именно поэтому здесь собрались все. Отец Аарона тоже приехал, – сестра отстранилась, нацепив на себя маску без эмоций. Уверен, когда она останется одна, то еще успеет обо всем подумать. А сейчас она повернулась к зеркалу в коридоре, поправила макияж, затем гордо выпрямила спину, и мы направились в сторону гостиной.

– И почему в моем доме стал собираться всякий сброд? – высокомерно выдал Роберт, когда мы с Луизой появились.

Сестра еще выше задрала подбородок, с грациозностью опустилась на край дивана рядом с Аароном, который держал лед около щеки. Рядом с ним сидел Хорхе в потрепанном костюме, около него примостилась Анабель в легком платье с аптечкой на коленях. Мартина сидела в кресле, наблюдая за происходящим, а сам Роберт стоял около окна с сигарой в руках. Это напоминало начало анекдота.

– Нас немножечко подкосило взрывной волной, – пояснил Хорхе, заметив мой удивленный взгляд.

– Да, теперь на собственной свадьбе я буду выглядеть, словно подросток после школьной драки, – ворчливо заметил Тайфун. Черт возьми, если бы он не был моим боссом, то я бы посмеялся. Хотя именно это я сделал.

– Значит, на свадьбе обойдется без драки. Считай, что ты просто спас мою сестрицу от лишних нервных затрат. Она понервничала заранее.

– А мне кажется, что у красотки запасов терпения так много, что она и поделиться с нами может.

– Развели тут трагедию! – выплюнул Роберт, покачав головой. В нем легко угадывался человек старой школы. Такой же, как отец: беспринципный, жесткий, не приемлющий слабостей и чувств. Удивительно, что Аарон получился таким… другим.

– Тебе вообще положено молчать, – зло отозвался Аарон. – Из-за твоих идиотских затей мир с итальянцами рухнул!

– Всего лишь один взрыв.

– Вы хуже, чем мой бывший муж! – не сдержавшись, выпалила Мартина. Роберт заинтересованно повернулся, растянув губы в усмешке.

– Страшно представить, кем был ваш муж, уважаемая.

– Боссом итальянской мафии.

– Как интересно, – прищурился Роберт. Черт возьми, он походил на змею, которая почуяла добычу. – Мар-ти-на, – будто пробуя на вкус каждую букву, произнес он. – Женщина, которой удалось сбежать от мафии. Интригующе.

– Приму это за комплимент.

– Почту за честь услышать историю из первых уст, – он что, флиртовал с ней? О господи! Взгляд Аарона не передала бы ни одна фотография. Никогда бы не подумал, что можно так смотреть – со смесью ужаса и истеричного смеха одновременно.

– Мы вам не мешаем?

– Вообще-то… – начал Роберт, но его перебила Мартина:

– Роберт уже удовлетворил свое любопытство.

– Нисколечко, – Роберт обнажил белоснежные зубы. – Для моего удовлетворения история должна быть рассказана полностью.

– Не хочу знать, – застонал Аарон, откинувшись на спинку дивана. Луиза покачала головой, а Хорхе тяжело вздохнул. Мир точно сошел с ума. И признаться, я не мог перестать думать о том, чем бы сейчас занимался мой отец. Сидел бы здесь с нами? Плел бы интриги? Или уже затеял бы войну с Робертом? Хотелось бы мне знать, заглянуть за границу миров, посмотреть на другую версию событий, но вместо этого я направился на кухню. Нужно хоть чем-то занять руки, чтобы не перелистывать в голове книгу под названием «тревога».

– Прости, что попросила приехать, – я обернулся на голос, замечая Луизу в дверях.

– Ты правильно сделала, нужно организовать совет, когда все немного утрясется, – в ответ на мои слова зажужжала кофемашина, Лу вздрогнула, отвела взгляд. На какое-то время воцарилось молчание, я не знал, что сказать, рассматривал сестру, глаза которой то и дело наполнялись слезами. Но Луиза была бы не Луизой, если бы не собрала всю свою силу воли, не спрятала бы боль глубоко в себя. А ведь это время должно быть одним из самых счастливых периодов в ее жизни. – Скоро свадьба, не лучше ли перенести ее на более тихие времена?

– А когда в нашей жизни наступят тихие времена? – улыбнулась Лу, совершенно по-сестрински отбирая кружку с кофе из моих рук. – Меня больше тревожит то, что торжество ровно через год после смерти Марии и отца. Правильно ли это? – Она вновь замолчала, застыв взглядом в одной точке, а я наблюдал за ней. Кажется, она стала еще сильнее, чем прежде. Не просто камень, а самая настоящая скала, о которую разбиваются корабли и недостойные. Признаться, никогда бы не подумал, что она выберет такого человека, как Аарон. Я бы не удивился, если бы узнал, что он ее приворожил.

– Не думаю, что отец бы одобрил твой брак с Тайфуном.

– А ты? Ты его одобряешь? – не знаю, почему она спрашивала это у меня. Луиза всегда поступала так, как ей нужно. Она слушала, кивала головой в такт каждому слову, улыбалась, а потом делала по-своему. И ни разу не проиграла.

– Конечно, – качнул головой я. – Не хочу, чтобы ты всадила в меня пулю за то, что я высказался против твоего жениха.

– Я спрашивала про брак, а не про Аарона.

– Да, Лу, – кружка с кофе снова оказалась в моих руках. – Я только рад тому, что ты живешь дальше, что пытаешься быть счастливой, – хотелось бы и мне так уметь.

– Спасибо, – тихо проговорила Луиза, отвернувшись. Наверное, снова пыталась спрятать слезы.

– Ты пойдешь со мной? – Не уверен, что смог бы снова оказаться один на один с гранитными памятниками, не превратившись в один из них.

– Мы не должны проходить через это в одиночку.

– Но тебе все же пришлось, – не думаю, что когда-нибудь прощу себя за то, что сделал.

– Я была не одна, – конечно, не одна. Рядом с ней был тот, за кого теперь она собиралась замуж. Даже если бы захотел, я бы не смог сказать и слова против их брака.

– Вы слишком милые. Аж до тошноты, – усмехнулся я, Луиза толкнула меня плечом.

– Подрастешь, поймешь, – о, кажется я уже начал понимать, иначе почему в ответ на эту реплику в памяти всплыл образ ночной гостьи? Я точно сходил с ума. Может быть, на самом деле она – сирена, которая заманивала мужчин на морское дно? Может быть, поэтому и пришел в порт вчера.

## Глава 6. Элизабет

Я крутилась вокруг зеркала, разглядывая темные волосы до талии, в которых то и дело мелькали кольца и бусины. Я уже давно свыклась с этим образом, он стал моим отражением, ощущением внутренней свободы. Не знаю, была ли она у меня на самом деле. Иногда казалось, что я живу в золотой клетке, из которой только один выход – смерть. Но и этого удовольствия я была лишена. И хорошо, наверное.

Нет, нужно переодеться.

Я переворошила кучу одежды на кровати и достала оттуда белое платье с легкой юбкой.

Какого черта я вообще так наряжалась на прогулку с парнем, которого собиралась отшить?

Я выдохнула, скинула с себя шорты и топ, надела платье и завалилась на кровать. Я не собиралась красоваться перед ним. Нет уж. Красавчик-Матиас-блондин не удостоится такой чести.

И, словно напоминание о прошлой ночи, нога отозвалась легкой болью. А за ней вспомнились и его теплые руки, гуляющие по бедрам.

Я точно сошла с ума от скуки, если думала о парне, с которым провела всего лишь одну ночь. Абсолютно точно не в себе. И нужно бы остаться здесь, привести мысли в порядок, но к восьми я все равно вышла из дома и направилась к пляжному бару, до которого легко добраться и пешком.

По улицам уже сновали туристы, немного подвыпившие местные, отовсюду слышались музыка, крики и ссоры, и все это смешивалось в целый коктейль звуков, из которого нельзя выбраться, в нем можно только утонуть, поймать волну расслабления, отдыха и беззаботности. Всего на один вечер можно стать кем-то другим. Кем-то, кто не ночует на непонятных яхтах. Кем-то, чья жизнь не предрешена.

Матиаса еще не было, и я надеялась, что буду тем, кто уйдет первым.

Музыка заставляла пританцовывать, вызывала импульсы по телу, от которых хотелось забыть обо всем и двигаться прямо здесь, посреди улицы, но я стояла, сложив руки перед собой, и с любопытством осматривала каждого, кто проходил мимо. Что скрывалось за их улыбками? Что они прятали в шкафах и дальних уголках дома? Были ли они счастливы? А свободны?

Взгляд сам по себе скользнул по высокой фигуре парня. Сначала мозг даже и не понял, кто это, а потом дошло, что в голубой рубашке изо льна был Матиас. Он выглядел так официально, так правильно, что я бы не узнала в нем парня, которого увидела пару дней назад в клубе.

– Дай угадаю, – начал Матиас, остановившись рядом. – Надеялась, что я не приду?

– Надеялась не прийти сама, – фыркнула я. Матиас только покачал головой и усмехнулся. Кажется, этот парень – самый настоящий мазохист, потому что я не понимала, на кой черт ему сдалась девчонка, которая только и делает, что сыплет ядом на каждое его слово.

Больше я ничего не сказала и направилась в бар. И не потому, что у меня не находилось слов. Их как раз было в избытке.

План Элизабет Велез «как избавиться от парня» начал действовать.

Вот только я ожидала, что, как только мы окажемся внутри, Матиас отправится к бару, забудет про музыку и будет сидеть со скучающим выражением лица. И я никак не могла представить, что он почти сразу схватит меня за руку и закружит в танце, почти повторяя движения бачаты. Никогда бы не заподозрила в нем человека, который умеет танцевать, но парень вел уверенно, его руки спускались по моей спине, останавливались непозволительно низко, а взгляд зеленых глаз казался таким пронзительным, словно стрела, выпущенная из лука, попала прямо в центр мишени.

Этой мишенью была я.

А стрела попала точно в цель.

Я сдалась, отдаваясь во власть мелодии, прикрыла глаза, доверяя его рукам и темпу. И ни разу не наступила ему на ногу. Даже специально. Потому что делать этого не хотелось.

Момент абсолютной свободы, когда не оглядываешься на других, когда отдаешься секундам полностью, растворяешься в них и теряешь контроль. Эта история легкая, как летний ветер, как морской бриз и раннее солнце. В этой истории хотелось жить.

– Не знала, что ты так хорошо танцуешь, – пытаясь перекричать музыку, проговорила я. Матиас сократил расстояние между нами еще сильнее, слегка наклонился.

– Несколько лет уроков танцев, – признался парень. – Отец считал, что я обязан танцевать. Он бы не потерпел позора или ошибки.

Я ничего не знала о нем. Кажется, это и не нужно было. Это ведь просто свидание, которое закончится на той же ноте, что и мои предыдущие.

Я не ответила, повела плечами, как бы сбрасывая с себя эту историю. Тема родителей правда не то, о чем хочется говорить, когда музыка обволакивает каждую клеточку тела. Ни о чем не хочется говорить. Хочется только чувствовать. Что мы и делали.

Матиас прижимал меня к теплому телу, кружил в танце так легко, словно ветер игрался с лепестком белой розы.

В конце концов, курортные романы тоже имеют право на жизнь.

Три песни. Мы танцевали три песни подряд, не сбавляя темпа, оставляли миллиметры до поцелуя, бросали откровенные взгляды друг на друга, усмехались и не считали нужным притворяться приличными. Все прикосновения выходили за рамки. И нам это нравилось.

Я сама потащила Матиаса к бару, когда ноги стали заплетаться, а бабочки закружили в животе слишком быстро.

Мне понадобилась передышка. Я хотела довести свой план до конца. Хотя я уже сомневалась в своем желании это делать.

– И в чем заключалось твое испытание? В танцах? – с издевкой спросил Матиас, кивнув бармену. – Неужели все твои парни такие скучные, Элзи? – Я покачала головой, загадочно улыбнулась. Он ведь даже не представлял, что его ждет.

А что, если?..

Я не стала дожидаться коктейля, схватила его за руку и потянула к выходу. Духота клуба сменилась влажным, спертым воздухом. Матиас смеялся, расспрашивая меня, а я упорно шла вперед. Теперь он точно убежит.

И кто здесь еще скучный, красавчик?

Я остановилась возле тату-салона. Матиас переводил взгляд с меня на неоновую вывеску и обратно, а я молча наблюдала за его реакцией. Густые брови сдвинулись к переносице, взгляд стал растерянным, но он все еще держал меня за руку, а я ждала, когда он скажет, что моя идея полный бред.

– Хочешь набить себе цветочек на заднице? – наконец спросил Матиас, зачесав волосы назад.

– Только если на твоей.

– Ладно, ты привела меня в тату-салон, это и есть твое испытание? – Честно сказать, я еще никогда не заходила настолько далеко. Кажется, он это понял, когда я опустила взгляд в пол. – Ты и сама не знаешь, что делать дальше, да?

Черт побери! Больше всего на свете мне не хотелось выглядеть тупой идиоткой, но почему-то именно так я себя и ощущала!

– Да уж, Элзи, страшно представить, на что тебя еще может толкнуть скука, – усмехнулся Матиас, а затем крепче сжал мою ладонь в своей. – Давно хотел тату, – и потянул меня ко входу.

Именно в этот момент мой план дал первую трещинку. Совсем незаметную, крошечную, я бы сказала, почти невидимую. Матиас просто взял и разорвал мои планы на мелкие кусочки, когда вошел в небольшое помещение, где даже ночью слышался шум тату-машинок.

Я хотела сбежать, но его хватка оказалась слишком сильной, так что мне пришлось стоять рядом, изучающим взглядом проходясь по эскизам.

Господи, пусть это будет не череп…

– Ну что, милая, – повернулся ко мне Матиас, на губах которого расцвела ухмылка. Захотелось врезать ему. Или самой себе за эту затею. – Выбирай, – он ткнул в толстую папку с рисунками, я неуверенно покосилась на него, но все же начала рассматривать аккуратные наброски.

Что ж, правила игры принимаются. Как далеко он готов зайти?

Роза? Может быть, мой портрет? Надпись «я идиот»?

Слишком сложно.

Он ведь это не всерьез, да? Мы сейчас посмотрим друг на друга, а затем посмеемся и уйдем, верно?

Хотелось бы в это верить.

– Хотите что-то конкретное? – влез в разговор парень с цветными волосами. Я оглядела его с головы до ног, подмечая пирсинг в носу, многочисленные тату на руках и шее, даже на лице красовалось несколько надписей. Я собиралась ответить, хотела сказать, что это все шутка, но… не могла так легко сдаться.

– Вот это созвездие, – ткнула я в небольшой эскиз. – Прямо над сердцем!

Вот сейчас! Сейчас он должен уйти.

– Мне нравится, на твоей груди будет смотреться просто отлично, – обворожительно улыбнулся Матиас, смерив меня каким-то непонятным взглядом. Стало жарко. Платье показалось прозрачным.

– Так вы хотите парные тату? – всплеснул руками тату-мастер. Я прикрыла глаза. Шутка стремительно выходила из-под контроля.

– Да, мы хотим запечатлеть нашу любовь. – Ну когда, когда он сделает шаг назад?

– Любовь побеждает все, – высокопарно выдал разноволосый, Матиас кивнул. – И такой смысл! Получится сердце под звездами! – Я не разделяла энтузиазма тату-мастера. Я хотела исчезнуть.

– Наша история началась ночью, когда небо было усыпано звездами. – Что он несет? Господи, мы виделись всего два раза! Сегодня третий! Он точно сошел с ума. И я сделала то же самое, иначе не могла найти причину, по которой все еще стояла здесь.

– Ромаааантика! Идем, голубки!

Матиас потянул меня вслед за парнем. Кажется, он и не собирался отступать.

Настало время паниковать. Я даже не хотела представлять, что сделают со мной родители, если увидят на мне тату. Мне не выжить.

Я остановилась, потянула Матиаса за руку.

– Что, уже передумала, Элзи? – с прищуром спросил блондин, пока злость в моей груди становилась похожа на цунами. Я была готова задушить его собственными руками, но вместо этого отрицательно покачала головой. Я зайду еще дальше в этой игре. Дойду до уровня, когда у него не хватит смелости продолжать.

Видимо, кто-то из нас все же выйдет отсюда с тату на груди.

Знала бы я, что в итоге мы оба окажемся с рисунками на коже…

Тату-мастер провел нас в небольшую комнатку за занавеской из маленьких блестящих камней. Внутри только два кресла и всякие баночки. Я перевела взгляд на Матиаса, чувствуя, как внутри все переворачивается от страха. Сейчас самое время развернуться и уйти, но он почему-то не двигался.

– Итак, кто первый?

– Уступаю даме. – Матиас повернулся ко мне, а я захотела провалиться сквозь землю. Повторюсь. Еще никогда в жизни я не заходила настолько далеко в этом плане. Ни разу!

Пора признаться.

– Ты уверен? – Кажется, надежда и растерянность в моем взгляде его развеселили.

– Разве это не твоя идея, любимая? – Если он еще раз назовет меня любимой, я точно врежу ему! – Хочешь, я буду первым? – О да, хочу. Хочу, чтобы ты сделал это тату, а я вышла из воды сухой.

Я кивнула. Матиас пожал плечами и занял одно из кресел, стянул рубашку, а я пыталась не пялиться на обнаженный торс, который буквально прошлой ночью прижимался к моей груди.

Не знаю, сколько времени мы тут провели, но когда тату Матиаса оказалось готово, я вовсю зевала и мечтала только о том, как развалюсь на своей кровати и усну. Но моим мечтам не суждено было сбыться, потому что Матиас, поднявшись, обхватил мое запястье, будто чувствовал, что я собиралась сбежать.

– Не так быстро, Элзи, – усмехнулся он, пока его пальцы сжимали запястье, усыпанное браслетами.

Я попалась в собственную же ловушку!

Ладно. Он не победит в этой игре. Я не любила оставаться в проигравших.

Я заняла его место.

– Отвернись, – фыркнула я, схватившись за бретельку платья. Матиас закатил глаза, сложил руки на груди.

– Стесняешься? – Нельзя же быть таким невыносимым! Черт бы его побрал! Я выгнула бровь, уставилась прямо на него и потащила лямочку вниз, наблюдая, как в зеленых глазах зажигался озорной огонек.

Я не собиралась проигрывать. Кажется, он тоже. И я ловила на себе изучающие взгляды, следила за тем, как он хмурился, когда задумывался о чем-то.

Я закусила губу, когда боль стала слишком неприятной, в этот же момент теплая ладонь дотронулась до моей.

Матиас оказался рядом, молча держал меня за руку, и ни одного ехидства не слетело с его губ. Он наблюдал за тем, как игла протыкала мою кожу, оставляя где-то внутри черную краску.

Наверное, мы оба проиграли. Упертые идиоты с тату, которое не собирались делать. Пожалуй, сейчас это звучало даже смешно.

Я зажмурилась, сжимая руку Матиаса в своей и пытаясь не думать о боли. Меня ждала куда большая задница, когда родители об этом узнают. А вот Матиас, кажется, ни о чем не переживал. Ему вообще было дело хоть до кого-то?

Как я дожила до момента, что делаю парные тату с первым встречным?

Я точно спятила.

И все эти мысли кружили в голове до тех пор, пока мы не вышли на улицу, не сказав друг другу ни слова.

Я остановилась, Матиас встал напротив меня, и мы молча смотрели друг другу в глаза, будто видели в первый раз. А ведь почти так и было.

Впервые мне пришлось зайти так далеко, я заигралась и потерпела поражение. Но почему-то эта неудача не казалась провалом.

Матиас неотрывно следил за мной, будто он сам пытался понять, что мы только что натворили. Надо бы что-то сказать, но слов не находилось, оправданий тоже. Да и нужны ли они?

Я шагнула ближе, приподнялась на носочки и поцеловала его. Так, будто была дьяволом, а на кону стояла душа, которую я жаждала забрать. И мне правда она была необходима.

Матиас ответил, сжимая мою талию теплыми ладонями. Кажется, свобода заразительна. Иначе почему я ощущала себя птицей, перед которой открыты небеса?

Наверняка у Матиаса был свой план, потому что план Элизабет Велез не просто дал трещину. Я бы сказала, этого плана больше не существовало. Он был уничтожен.

– Ты сумасшедший, – прошептала я, оторвавшись от его губ.

– Сказала девчонка, которая привела меня в тату-салон.

– Я понятия не имела, что ты зайдешь так далеко!

– И конечно же, ты понятия не имела, что у тебя не останется ни одной причины, чтобы от меня избавиться, – ехидно выдал он, с какой-то едва уловимой нежностью переместил руки с талии на мои щеки, осторожно убрал волосы у лица.

Конечно, он прав. У меня не осталось причин, чтобы отделаться от него. И можно было их придумать, но почему-то не хотелось. Мне нравилось смотреть в зеленые глаза, в которых, казалось, притаились самые настоящие хищники, подобно тем, что жили в густых джунглях.

– Ну зато теперь нам светит мягкая палата, – весело проговорил Матиас, заставляя и меня рассмеяться.

– Или мягкая кровать на твоей яхте, – усмехнулась я, прикусив губу. Вечер точно должен стать еще лучше. Все те эмоции, что накопились за несколько часов, хотели выплеснуться, затопить всех вокруг ураганом ощущений. Это что-то совершенно новое.

Улыбка слетела с лица Матиаса, а затем его губы накрыли мои.

Поцелуй со вкусом безумства, самый настоящий коктейль из пьянящих чувств, которым все никак не можешь насытиться. Поцелуй со вкусом ментоловых сигарет и морского бриза – именно таким он ощущался, тяжелым и легким одновременно.

– Не хочу, чтобы ты потом говорила, что я заманил тебя на свою «лодку».

– Тогда на нее заманю тебя я, красавчик, – усмехнулась я, большим пальцем стерев свою помаду в уголке его губ. Матиас покачал головой, опустил руки чуть ниже талии.

– Уговорила.

– Ты быстро сдался.

– Я только что сделал тату только потому, что ты привела меня сюда.

– Теперь постоянно будешь об этом говорить? – рассмеялась я, вкладывая свою ладонь в его, будто мы ходили так по городу уже тысячи раз. Все, что мы делали, казалось привычным.

Вот и сейчас я шла рядом с Матиасом, держа его за руку, пока он петлял по узким улочкам, ведущим к порту. Не знаю, чем я снова думала, но когда мы оказались среди кучи яхт разных размеров, а перед нами замерла «Аид и Персефона», я перестала делить свои поступки на правильные и неправильные.

Матиас, как и в прошлый раз, помог мне перебраться на покачивающуюся яхту, задержав ладони на талии дольше положенного. Я была не против.

– Хочу показать тебе кое-что, – тихо проговорил Матиас, с какой-то едва уловимой нежностью убирая волосы с моего лица.

Будь я проклята за все, что учудила за это лето. Будь я проклята за то, что позволила себе здесь оказаться. И будь я проклята за то, что рядом с этим парнем не ощущала всепоглощающей скуки.

Я шла за ним, держа теплую ладонь в своей.

Матиас прошел немного вперед, на открытую площадку, легко опустился на пол и потянул меня за собой.

– Это не совсем то, о чем я думала, – призналась я, садясь рядом.

– Кажется, мне нужно бояться. В этом и заключалось твое испытание, да? Находишь красивых парней, заманиваешь их куда-нибудь рядом с водой и убиваешь? Я угадал? Ты сирена?

– Ты сошел с ума! – рассмеялась я, наблюдая за его издевающейся ухмылкой, а потом легко поцеловала. И снова – мята и сигареты. Никогда бы не подумала, что это сочетание может оказаться настолько приятным.

– Так мы пропустим все самое интересное, – тяжелое дыхание сплеталось в крошечном пространстве из нескольких сантиметров между нами.

– Может быть, мне интересен ты.

– Маленькая сирена, – улыбнулся Матиас. – Ложись, – он отстранился, почему-то стало холодно и неуютно, но я послушно легла рядом, вытянувшись в полный рост.

– Ого… – вырвалось против воли. Теперь я понимала, о чем он говорил. Абсолютно черное небо усыпалось звездами. И их было столько, что казалось, кто-то пролил белую краску на черный холст и пытался неумело ее стереть.

Я нашла руку Матиаса, несильно сжала. Пусть это будет курортный роман, пусть свидание еще на одну ночь, но все же будет. Это лучше, чем если бы я никогда не испытывала всего, что сейчас творилось в душе.

## Глава 7. Матиас

– Мария, постой, – звонкий голос Луизы ударился о деревья и разлетелся вокруг. Мария не обернулась, только рассмеялась в ответ и продолжила бежать.

Солнце оставляло блики на морской глади, обнимало шершавыми пальцами и больно щипало за плечи. Морской воздух трепал черные кудри Луизы, игрался с бусинами на шее Марии и набрасывался песчинками на людей. А мы – всего лишь дети, у которых еще совсем не скоро начнется учеба.

Отец где-то пропадал, так что мы были предоставлены сами себе и игрались на старом заброшенном пирсе.

Лу сорвалась следом за Марией, а я за ней. Сестры точно хотели свести меня с ума, потому что Мария, разбежавшись, прыгнула с пирса, а Луиза нырнула за ней. Конечно, я не остался в стороне и тоже прыгнул в теплую воду.

Миллионы капелек окружили тело, вытолкнули на поверхность, заставляя вдыхать воздух полной грудью. Над водой появилась голова Марии, затем вынырнула и Луиза, мы переглянулись и рассмеялись так громко, что нас услышали даже на берегу.

Это было хорошее лето. Одно из немногих по-настоящему счастливых воспоминаний, когда сестры еще не ссорились, а мир, дающий трещину, не воспринимался катастрофой. Хотя, конечно, трудно назвать хорошим детство, которое прошло в страхе из-за больших и страшных дяденек с пистолетами. Забавно. Обычно мы становимся теми, кого в детстве не понимали и осуждали.

Говорят, что в каждом человеке живет ребенок. Он никуда не уходит с возрастом, а остается где-то внутри, в самом тихом и спокойном уголке. Он отвечает за безрассудство и веселье и выходит только тогда, когда ему безопасно.

Я никогда не думал о том, что мог позволить себе быть искренним, смеяться. Не думал, что на какой-то миг забуду о том, что мне нельзя себя так вести – свободно. Но когда увидел Элизабет около бара в белом платье, с растрепанными волосами и с легкой улыбкой на губах, понял, что свобода лишь иллюзия. Ее нельзя купить, где-то найти или обрести, она живет внутри каждого. Как и этот самый ребенок, который, видимо, иногда отключает здравый смысл.

И в момент, когда мы оказались в шумном баре, все, что долго пряталось в самых дальних уголках души, выползло наружу. Элизабет отвечала на каждое движение, на каждый взгляд, ее словно соткали из музыки, из тягучих нот, набросанных на ровных линиях в разном порядке. Она обволакивала каждый сантиметр пространства, и не существовало человека, который не бросал бы на нее взгляды. И мне ревностно хотелось, чтобы Элзи смотрела только на меня, и потом она снова прижималась ко мне, растворяясь в мелодии, выгоняя все мысли из моей головы.

С ней было легко. Даже слишком. Жизнь ощущалась ярче.

Кажется, Элизабет не заботило то, что о ней подумают, что она делает что-то не так или неправильно. Эта свобода заражала. Я не собирался делать тату, но чем дальше она заходила в этой игре, чем сильнее пыталась взять меня на слабо, тем больше мне хотелось выиграть. Или поставить ничью. В конце концов, в этой игре «кто первый сдастся» мы оба проиграли и сейчас лежали на яхте, разговаривая обо всем подряд и наблюдая за небом, которое медленно светлело.

– Ты по-прежнему против свиданий? – тихо спросил я, когда показалось, что мы обсудили все вопросы мироздания.

– Да.

– Почему?

– Потому что не хочу привязываться, не хочу боли, – призналась она, а затем резко замолчала. – Смысл ходить на свидания? Совсем скоро я уеду домой. Лето закончится, а время, что мы провели вместе, останется лишь воспоминанием, каждый вернется к своей жизни.

К жизни, к которой уже не хотелось возвращаться.

Она была права. Резала чертову правду, как торт на дне рождения, и щедрыми кусками одаривала всех вокруг.

Скоро снова будет только клуб, одинокие вечера и семейные разборки.

Я ничего не ответил, только нашел руку Элизабет, переплел наши пальцы и попытался не думать о ее словах.

Рассвет наступил неожиданно. Так, будто кто-то ткнул переключатель и зажег яркую лампочку где-то на горизонте. Не хотелось, чтобы ночь заканчивалась, чтобы Элизабет убегала, пряталась в рассветном солнце, чтобы каждый новый час приближал к тому моменту, когда придется вернуться к своей привычной жизни.

Она первая поднялась на ноги, потянулась, глядя на меня сверху вниз, пока легкий ветер трепал слегка завитые волосы. Элизабет напоминала море – свободное, бескрайнее, штормующее, которое никогда и ни о чем не спрашивает. И я смотрел на нее в миллионный раз за эти несколько дней.

– Умеешь ты заманить в свои сети, красавчик, – хмыкнула она, тихонько коснувшись ступней моей ноги. Я легко обхватил тонкую лодыжку, царапина на которой стала почти незаметной, приподнялся на локте, скользя взглядом по стройным ногам до самого края белого платья.

– Нет, маленькая сирена, это ты заманила меня в свои сети, а в скором времени собираешься разбить сердце, – проговорил я, зная, что она не поведется на дешевую манипуляцию. Элизабет не просто разобьет мое сердце, она вонзит в него лезвие и при этом будет улыбаться в глаза. В этом и крылось ее очарование.

Элизабет опустилась на колени, обхватила мои щеки теплыми ладонями, долго вглядывалась в глаза, не говоря ни слова, а затем поцеловала. Так, словно заранее извинялась за то, что собиралась уйти.

– Встретимся вечером? – шепотом спросил я, оглаживая бархатную кожу под платьем. Элзи кивнула.

– Я приду, – пообещала она, и я отпустил ее, позволил упорхнуть, как маленькой бабочке.

Я не появлялся дома уже несколько дней и ночей. Все необходимое хранилось и на яхте, я частенько сбегал сюда, когда отец еще был жив, ночевал, пытаясь привести мысли в порядок и обдумать план действий.

Теперь же в этой яхте мало смысла. Весь дом был в моем распоряжении, я мог делать все, что хотел. Но почему-то не делал и продолжал сбегать сюда.

Я поднялся, когда солнце начало слепить глаза и больно обжигать кожу, принял душ и даже нашел пачку печенья для завтрака.

Лучший набор для свидания с девушкой мечты, конечно.

Может быть, и хорошо, что Элизабет никогда не оставалась дольше, чем на ночь.

Я наспех скинул рубашку, сменил ее на привычную белую классику и покинул яхту.

Тайфун решил собрать совет клана. Итальянцы перешли все границы, когда подорвали его машину. Конечно, никто не собирался оставлять это без ответа, поэтому через полчаса я входил в двери клуба, где стоял уже не один охранник, а четыре.

Вот я и вернулся в жизнь, которую знал с рождения. Жизнь, в которой не оставалось места для чувств, что одолевали ночью рядом с маленькой сиреной.

В помещении стало тесно от обилия мужчин на один квадратный метр. Женщин никогда не пускали на такие собрания. Исключением всегда была Луиза, отец брал ее на любые мероприятия, встречи и советы, она выступала в роли успокоительного – если мужчина знает, что такое честь, он не станет стрелять при женщине. Особенно при той, что занимала высокий пост в клане.

Сейчас же я не увидел сестру.

Тревожный знак.

Все хуже, чем мы думали?

Тайфун и Хорхе нашлись у бара, о чем-то тихо переговаривались, хотя и гадалкой быть не нужно, чтобы понять, что они спорили. А когда рядом возник Роберт, оба резко замолчали.

Интересно, что здесь делал мужчина, из-за которого весь этот совет и собрался?

Если бы не его идиотские идеи, нападения на Санчеса и отмена мира с итальянцами, то я бы сейчас спокойно напивался в этом самом баре или только бы проснулся после очередной «веселой» ночи.

– Все в сборе, – оповестил Хорхе, заметив мое приближение. Аарон кивнул, кинул на отца серьезный взгляд и развернулся к остальным.

Удивительно, но он снял пиджак, оставаясь в одной черной рубашке с закатанными до локтя рукавами, и даже в таком виде смотрелся так, будто только что оставил трон.

Роберт точно знал, что делал, когда оставлял свое место сыну. Только на какой-то черт вернулся. Так невовремя и некстати.

– Миру конец, – выдал Тайфун, поджал губы, как делал всегда, когда был недоволен. – Вчера итальянцы сделали свой первый ход в этой войне, сегодня мы ответим. На разговор они не выходят, мои люди в Италии тоже не могут добиться встречи, мы подозреваем, что в скором времени будет еще один удар.

– Через наш город пройдет две фуры с их товаром, – вмешался Хорхе. – Их будут охранять три машины. Без шума убрать не получится, но нам не нужно лишнее внимание.

– Товар должен проехать, охрана нет.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – влез Роберт, поджигая сигару.

Тайфун качнул головой:

– Да.

– Мутить воду перед свадьбой?

– Ты будешь только рад, если она не состоится, – саркастично хмыкнул Аарон. – Если кому-то есть что сказать, то я с радостью послушаю, – но все молчали, потому что понимали, что его решение взвешено несколько раз и пересмотрено с разных сторон. Аарон не стал бы подвергать всех риску из-за своей прихоти. И конечно, не стал бы отменять или переносить свадьбу. Я был уверен, что Аарон понимал – если отменить свадьбу сейчас, то Луиза просто-напросто больше не соберется замуж. Я знал сестру. Знал, что она спокойно прожила бы без этого. И знал, что ее, скорее всего, оскорбит такой поворот событий. Хотя если бы нависла реальная угроза, то она бы сама отменила торжество.

– Тогда за работу, у нас всего несколько часов.

– Ты тоже едешь? – удивился я, разглядывая Гонсалеса-младшего. Аарон нахмурился, будто я сморозил полную чушь.

– Конечно.

– И ты правда осознаешь все риски? – вкрадчиво спросил Роберт, выдыхая едкий дым в лицо сына.

– Я делаю это, потому что ты заявился сюда, посмел нарушить все договоренности и привел нас к войне! С каждым днем мне все больше кажется, что ты выжил из ума, – сквозь зубы отозвался Аарон, наполняя прозрачный стакан виски. Хорхе рядом с ним казался подозрительно тихим. Видимо, присутствие Роберта делало из него молчаливого наблюдателя. Было странно видеть Хорхе таким.

Возвращению Роберта никто не обрадовался. Оно принесло больше вреда, чем пользы.

Теперь понятно, почему Луиза не присутствовала на собрании. Она бы покрутила пальцем у виска Тайфуна и упекла бы нас всех в дурку. Хотя в этом вопросе я целиком и полностью на стороне ее будущего мужа. Нельзя оставлять такие угрозы, нельзя молчать в ответ на удары и подставлять другую щеку, потому что однажды один из этих ударов окажется последним, что ты увидишь в жизни. А когда на твоих плечах ответственность за клан, нельзя полагаться на удачу, только на жестокость – единственное, что понимали люди нашего мира.

Мы готовились к ночи весь день: изучали карту местности, готовили оружие и пропуска, обменивались черными шутками и подначивали друг друга. Клуб превратился из заведения для VIP-персон в пункт планирования самого настоящего нападения.

Мы снова потеряли обретенное недавно спокойствие. Но почему-то это не казалось катастрофой. В этом и заключалась наша жизнь – в спуске предохранителя, в шелесте наличных, нецензурных ругательствах, ночных перестрелках и страхе за жизнь. Но правда в том, что отдать свою жизнь за клан – величайшая честь. Именно поэтому отец, Мария и даже Томас Санчес умерли как герои. Их почитали, о них помнили, о них говорили. Пусть при жизни многие вели себя как конченые ублюдки, но если смерть настигла в борьбе за семью, то человек становился легендой.

Нас было около тридцати. Никто и подумать не мог, что наш план рассыпется пеплом прямо у нас на глазах. Никто бы не подумал, что, как только мы выйдем из клуба, раздадутся выстрелы.

Этот клуб явно какое-то проклятое место. Вторая перестрелка за год.

Черт возьми.

Я точно не собирался умирать сегодня. Меня ждала еще одна прекрасная ночь с девушкой мечты.

Итальянцы опередили нас. Но мы все равно ответили.

Выстрел за выстрелом, крик за криком. Звуки смешивались в какофонию, которая больно ударяла по ушам и голове, брызги крови оставались на асфальте и рядом стоящих машинах. Я не знал, как можно скрыть это от прессы и полиции. Даже новая должность Тайфуна не помогла бы нам выбраться из этой задницы. А они все стреляли и стреляли, пытаясь стереть нас с лица земли, и мы отвечали. Не могли убежать.

Выстрелы раздавались до тех пор, пока не послышались полицейские сирены. Я знал, что это не Тайфун их позвал. Он хотел сделать все без шума.

– Хорхе, на тебе полиция, – крикнул Аарон, когда выстрелы затихли. Несколько машин вырвалось из переулка, царапнув внедорожник Тайфуна. Ублюдок в маске высунулся из окна, целой очередью пройдясь по воздуху. – Робби, закрой клуб, – босс раздавал приказы, осматриваясь по сторонам. Теперь я благодарил Бога, Тайфуна и всю вселенную за то, что Луиза не присутствовала на совете.

Спустя несколько часов, когда все приказы были выполнены и озвучены, Аарон, Хорхе и я вернулись в клуб. Этот день явно решил пройтись по нам.

Конечно, мы направились сразу к бару. Я и Аарон залезли на высокие стулья, а Хорхе обошел стойку.

– Давно я не стоял на этом месте, – хмыкнул он, поставил перед нами стаканы и тут же наполнил их виски. Аарон покачал головой.

– Пути судьбы неисповедимы, – наигранно по-философски заметил Тайфун. – Я надеялся оказаться в баре сегодня и отметить скорую свадьбу, а не пить за упокой своих людей.

– А когда все шло по плану? – отозвался Хорхе, пригубив напиток. Аарон фыркнул, достал пачку сигарет и, наплевав на пожарную систему, закурил. – Можем напиться и завтра.

– За день до свадьбы? Уж прости, Хорхе, но в прошлый раз я вытаскивал тебя из канавы.

– Боишься, что в этот раз мне придется вытаскивать тебя?

– Мне хватит одного синяка под глазом на свадьбе.

– Хочешь, добавлю второй для симметрии? – поинтересовался Хорхе, растянув губы в усмешке.

Я молча наблюдал за ними, осознавая, что свадьба Лу уже послезавтра. Черт возьми, через два дня моя сестра выходит замуж. А ведь совсем недавно она собирала чемодан в Канаду…

– Хотя надеюсь, свадьба пройдет по плану. – Хорхе поморщился, будто одна только мысль о возможных вариантах развития событий была ему противна. – И надеюсь, что ты не передумаешь.

– Если он передумает, то лично спросит у Бога, почему его пути неисповедимы, – не сдержался я, отпивая янтарную жидкость, обжегшую язык. Хорхе одобрительно кивнул.

– Да, я бы тоже тебе хорошенько врезал за красотку.

– Боже… – вздохнул Аарон, сложил руки на столешнице и опустил голову.

– Мы просто шутим.

– Предупреждаем, – поправил я. – Я всего лишь хочу, чтобы она жила, Аарон, чтобы твоя защита распространялась сначала на нее, а потом на весь остальной клан. И только попробуй ее обидеть, я отвечу в десять раз больнее.

Было странно произносить все это, потому что Тайфун – последний, кто обидел бы Луизу. Иногда мне казалось, что он скорее убьет себя, чем навредит ей.

– Посмотрите-ка! У мальца прорезались зубки. – Хорхе едва не захлопал в ответ на мою речь. Как же мне хотелось попросить терпения у Господа только для того, чтобы выносить этих двоих.

– Когда ее семья отвернулась от нее, я был рядом. – Аарон поднял голову, серьезный взгляд буквально пригвоздил меня к месту. – Вряд ли сейчас что-то изменится, – мне хватило этих слов. Он никогда не разбрасывался обещаниями. Но часто жизнь плюет на эти обещания и поступает так, как ей нужно. Я бы никогда не подумал, что нам придется пережить столько дерьма.

Ну а пока что после бара меня ждала девушка мечты.

## Глава 8. Элизабет

Отец наконец-то соизволил мне позвонить. Только вот теперь мне не так уж и нужен его ответ о нашем с мамой возвращении домой. Наоборот, хотелось продлить наши моменты, когда безумие брало верх над разумом, когда теплые ночи казались лучше жарких дней, а вечера окутывались легкой дымкой.

Я слушала его тяжелый голос уже десять минут и не услышала ничего нового. Он все говорил и говорил, рассказывая о том, как я должна себя вести, что должна слушаться Лукаса или в крайнем случае Адама, что мне нельзя гулять по ночам и так далее. Одни запреты. Если бы Томас был жив, он бы быстро решил вопрос с запретами. Ему мало кто мог указывать.

– Надеюсь, ты услышала меня, Элизабет, – вздохнул отец, щелкнув зажигалкой на том конце провода. Скорее всего, сейчас он находился в своем кабинете и для пущей важности достал кубинские сигары. Он всегда так делал, когда хотел произвести впечатление или возвысить себя в глазах других.

Со мной это перестало работать еще лет восемь назад. Что бы отец ни говорил, я знала, что наказания не получу. Ну, может, выговор и «домашний арест» на парочку дней.

– Конечно.

– Не расстраивай мать, пожалуйста, Лиззи, – тон сменился, став более теплым. – Ей и так нелегко приходится из-за Софии и из-за того, что вы так далеко от дома, – нужно спросить, когда мы вернемся, но я промолчала. В памяти почему-то все еще были свежи воспоминания о последних нескольких днях.

– Хорошо.

– Ну что ты все время «хорошо» и «конечно», Лиззи? Знаю, что твой дух неукротим, но сейчас трудные времена даже у меня, понимаешь? Мы должны держаться рядом, вместе, мы не враги друг другу, – он еще раз шумно выдохнул, будто объяснял очевидные вещи, которых я не понимала. Но я правда не понимала, почему расплачивалась за образ жизни моих родителей.

Отец никогда не занимал высоких должностей, даже сейчас он скорее бегал по приказам Лукаса, следил за магазинами сети в Италии и, конечно, не забывал о криминале.

В клане семьи Санчес любой мелкий босс, а мой отец именно таким и был, мог заниматься чем-то кроме основной работы, которую дает клан. Поэтому, помимо магазинов Лукаса, отец ввозил в страну экзотических животных. И тюрьма – последнее, чего он боялся.

– Не обязательно говорить со мной как с ребенком. Я все понимаю.

– Ни капли не сомневался в твоем благоразумии, надеюсь, больше твоя мама не будет звонить мне с жалобами. – Вот же черт! Нажаловалась на меня! Серьезно? Мне что, пять лет? – Славно, что мы все решили, mia gioia[2]. Веди себя хорошо, – и снова этот нарочито заботливый тон. Я знала, что для отца я не более чем дама в колоде карт, которой можно пожертвовать в нужный момент.

– Конечно, – и за этим «конечно» следовало «нет». Я не собиралась вести себя хорошо или правильно.

Отец ничего не ответил, сбросил звонок, как делал каждый раз. А я замерла около зеркала, рассматривая строгое темно-синее платье до колена с закрытым декольте. Вряд ли бы кто-то обрадовался, увидев тату на груди. Это снизило бы несколько сотен тысяч за мою продажу. А если посчитать и потерянную где-то девственность, так вообще… не уверена, что ноль кем-то оценится.

Когда-нибудь я перестану совершать безумства. Когда-нибудь, но точно не сейчас.

Семейный обед. Что может быть хуже?

Никогда не понимала, зачем мы играем в дружную семью, если на самом деле отец бы с радостью сместил Лукаса с места главы, Адам, махнув рукой, уехал бы в закат, а по Софии плакал психиатр.

Я поправила волосы, уложенные в низкий пучок, надела колье из жемчуга. Да, теперь я походила на примерную дочь семьи Велез, что принадлежала клану Санчеса. Теперь в отражении достойная наследница, а не сбежавшая с острова сумасшедшая.

В большой столовой уже собрались все: Лукас во главе стола, по одну сторону от него сидела Лола, по другую Адам, София, едва похожая на себя прежнюю, рядом с ним, и моя мать напротив. И конечно, все взгляды направились в мою сторону.

Я ничего не сказала, опустилась на стул около мамы и уткнулась в тарелку. Это не семейный обед, а настоящая пытка. Зачем вообще сохранять традиции, если семью сохранить не удалось?

# Примечания

1

Цитата из книги Джека Лондона «Маленькая хозяйка Большого дома» (пер. В. Станевич).

2

С итальянск. «моя радость».