Ирина Омельченко
Неудачник из другого мира

Пролог

Многие говорят, мол, невезение – это лишь проблема восприятия. Надо посмотреть на нее под другим углом, позитивно, не накручивая себя и прочее. Стукнулся локтем о дверной косяк – «любимая вспомнила». Украли машину – тут как в анекдоте: «зато она у вас была». В общем, сплошная философия из разряда: «если у вас нет жены, то нет и тещи».

Брехня, товарищи. Я являюсь доказательством, что невезучие люди существуют. Прошу знакомиться, Игорь Веселов, 28 с хвостиком лет отроду, женат, детей нет. Образование: неполное высшее. Без постоянного места работы и с постоянным местом жительства на съемной квартире. «Недотепа, неудачник, лентяй и разгильдяй», – по словам любимой тещи.

Самым счастливым событием в моей жизни было, то, что я родился. И как только удалось? Природа отмерила ровно столько везения, чтобы это случилось и не толикой больше. Возможно, миллионы эмбрионов просто пропустили меня вперед? На небесах решили дать шанс последнему в очереди… А потом началась черная полоса жизни. Ну «полосой», она зовется у тех, кто видел хоть что-то другое. Моя же зебра черного окраса с темно-серыми пятнами.

В детстве я постоянно болел и влипал в неприятности, чем немало насолил родителям и их родителям. Мама не вылезала из больничных и потеряла пару работ. Бабушки с обеих сторон постоянно футболили меня друг к другу, потому как оставаться со мной было просто-напросто опасно. Коляска при переходе улицы норовила вписаться в колдобину колесом и перевернуться. Машины буквально соревновались в изобретательности, чтобы преследовать ее по тротуару. С крыши на голову падали сосульки, кирпичи и балконы, в зависимости от времени года. Стоило выйти погулять на улицу под «ясный солнечный день», как шел дождь, снег, град, ураган сносил рекламные щиты и выкорчевывал ближайшие деревья. С окон сыпалась герань в горшках и кошки. Канализационные люки с открытыми крышками вырастали как грибы после дождя.

Дома дела обстояли не лучше. Стоило меня принести в помещение, как прорывались трубы, текла канализация, отключали свет, газ и воду, разбивались стекла дворовым мячом или шальным камнем. Однажды одна из бабушек подверглась нападению стаи голодных голубей, влетевших в незакрытую форточку. Странно, что они у моей кроватки помётом не выложили надпись «нежилец».

В очередь на садик я стоял до школы. Со школой пришли новые неприятности. Отец к тому моменту уже ушел из семьи, и я вступил в период отрочества отпрыском неполноценной ячейки общества. На первое сентября собирались как на расстрел. Букет мне не доверили, портфель накануне события пришлось брать новый – у купленного загодя порвалась лямка и сломалась молния. Тот день запомнился мне сильным ветром, аномально-низкой, почти минусовой температурой и побегом с торжественной линейки до ближайших кустиков. То ли от волнения, то ли от холода. И нет бы никто не заметил, так я по незнанию умудрился засветиться перед курящими тайком старшеклассниками. Кличка «Сыкун» в первый же год учебы прицепилась намертво.

И понеслось. Везде, где было место неприятностям, был я. И даже там, где неприятностям, казалось бы, взяться было просто неоткуда… Но, как говорится, «кто ищет, тот всегда найдет». Свою первую контрольную я пропустил, помогая классам постарше убирать территорию. Оказался не в том месте не в то время, получил грабли в руки и так усиленно сгребал листья, что не услышал звонка на урок. Конечно, в случайность никто не поверил, и я принес домой первую двойку. Не последнюю, как вы понимаете.

Порвать библиотечную книгу просто уронив ее с парты? Столкнутся за поворотом с пожилой учительницей и разбить ей очки? Обнаружить свой портфель в бачке унитаза? Разбить окно учительской снежком, неловко сорвавшимся с перчатки? Потеряться во время забега по физкультуре? Уйти домой в чужой сменке? Для меня не было ничего невозможного.

И ведь меня в классе не травили! Я бы даже сказал, через несколько лет постоянных неприятностей и случайных казусов я стал кем-то вроде героя. С отрицательным вектором. Обидная кличка забылась. Мою фамилию, стараниями педсовета, учителей и родителей знали все, от первоклашек до директора школы. Мною пугали обидчиков! А как еще назвать фразу: «Не отстанешь, Веселова приведу, пусть с тобой за руку поздоровается»? Боялись же. Некоторые почти уважали. Девятиклассник Шпала так мне один раз честно и сказал: «Ну, Веселов, ты ва-а-аще…».

К девятому классу я числился на контроле в детской комнате милиции, перебивался с тройки с минусом на тройку с плюсом и собирался идти в ПТУ, когда внезапно передумал и поступил в 10 класс. Учителя, выдохнувшие с облегчением, вновь вдохнули. Классная от внезапного моего решения упала в обморок. Кто-то курил, кто-то капал валокордин и карвалол. Трудовик ласково матерился сквозь зубы. А я с усердием, невиданным далее, принялся за учебу.

Причиной столь внезапной перемены была она, конечно же. Любовь.

Любочка училась в параллельном классе все эти девять лет, и век бы нам не видеться друг с другом, если бы не мой полет с крыши.

Кстати, о жене. Тут можно было бы аккуратно заметить, что «вот де, повезло», да только боюсь в женитьбе нет ни грамма ни моей заслуги, ни моего везения. Исключительно стараниями супруги, ее терпением, порой граничащим с проклятием Сизифа. На само торжественное бракосочетание я приполз в прямом смысле и с опозданием, пьяный и на костылях.

Конечно, такие истории потом очень весело рассказывать друзьям и детям, они прочно входят в официальные летописи супружеской пары. Ну, сами понимаете, чем абсурднее и нелепее ситуация, тем больше ее любят смаковать впоследствии участники. А тогда было совсем не весело, особенно мне, сломавшему ногу в двух местах по пути в ЗАГС. Почему пьяный? В травм.пункте поздравляли жениха, неудобно было отказаться.

Жена – мое главное везение. Умница, красавица, спортсменка. Наверное, чтобы завоевать такую женщину как раз надо преодолеть стотыщпятьсот преград на пути к счастью. И они, эти самые преграды, судьба подбрасывает раз за разом щедрой рукой.

– Горе ты мое, луковое! – Шепчет жена и прижимается теплыми округлостями. Млею. Потому что вот она, белая полоса. Тонюсенькая, вдоль хребта пятнистой зебры, но есть! А затем внезапно. – Игорек, ты работу новую нашел?

– Нашел. – Вздыхаю и на следующий день покорно топаю в сторону мечты, то есть, конечно, отдела кадров. Чтобы по пути поймать брызги из-под колес автомобиля на чистые, свеже-поглаженные брюки (Каков урод, а? Даже не притормозил!), запнуться на лестнице из трех ступенек, поставить синяк под глазом ручкой внезапно открывшейся двери… И вот таким «красивым и чистым» прийти на встречу с HRом. Гламурной блондинкой с ядреным маникюром, у которой, стоило ей на меня взглянуть, тут же начался дергаться накрашенный глаз за брендовыми очками на цепочке.

– Мужчина-а. – Растягивает слова так, что сводит зубы. – Центр помощи бездомным дальше по улице-е.

Спасибо хоть мужчиной назвали. Вышел, как-то сразу осознав, что ловить тут нечего. Вздохнул. Шагнул вперед, снова едва не навернувшись со злополучной лестницы. Нет, ну определенно надо что-то с этим делать! Я ж мужчина, в конце концов! Добытчик в семье, как никак. Жена расстроится.

Стоял, размышлял, клял недружелюбный мир матерными словами, когда сзади незаметно подкрался некто и легла на плечо сухая жилистая ладонь.

– Эх, бедовый ты парень. Видно не глупый, а очевидного не видишь. – Голос дребезжал, сыпался и разбивался об асфальт. Я резко дернулся из-под руки и обернулся. Принадлежала она старушке, сухонькой, сморщенной, будто фрукт лежалый. Несмотря на погоду бабуля была в теплом платке и пальто.

– Помочь чем, бабушка?

– Себе помоги, касатик! – Ну, вот, уже и бабки незнакомые издеваются. Что за жизнь? – Пристально-то не смотри, чай, на мне узоров нету. Ай не понял еще за столько лет, что не место тебе тут?

– Простите?

– Мир, говорю, тебя-горемыку, прочь выталкивает. Зачем же сопротивляешься? Иди туда, где слабость твоя силой будет. – Сказала, махнула рукой в сторону и как в воду канула. Была бабка и нет ее. Я даже глаза потер. Показалось?

– Иди туда не знамо куда… – Прошептал и тут же увидел в стене ближайшего дома дыру. «Отверстие», как шутят бывалые. – Это что за чертовщина?

Шагнул вперед и как в прорубь нырнул. Темнота…

Часть

I

«Дивный новый мир»

Глава первая

Я очнулся и перед глазами была стена. Потребовалось несколько секунд, а быть может и минут, чтобы понять: что-то произошло. Что-то совсем нехорошее. Совсем.

Во-первых, ощущение «проруби» осталось. Холодный ветер холодил кожу, а ведь было лето, когда я сунулся в чертово отверстие. Точно лето! Потому-то платок и пальто на бабке меня поразили.

Бабка! Я закрутил головой вокруг, выискивая старую ведьму, которая со мной что-то сотворила, и понял, что перед глазами плывет. Прислонился обратно к стене, каменной, шершавой, чтобы зацепиться за что-то… реальное. Захлопал ресницами, смахивая… снег? Откуда летом снег?

Перевел взгляд на руки – тонкие, какие-то излишне маленькие и изящные, но с длинными даже не ногтями, а настоящими когтями на пальцах. Что это? Что происходит? Это моё?

Опустил взгляд еще ниже, на такие же тонкие ноги. Узкие щиколотки торчали из рваных и грязных штанин – когда только успел их умотать до состояния половой тряпки? – и заканчивались крупными мохнатыми ступнями, размера пятидесятого, не меньше. Которые как есть, без ботинок и прочей обуви, зарывались в снег.

– Да ладно. – Только и вырвалось у меня. Поднял ступню, глянул – короткий, плотный волос, черный, больше похожий на… на мех? Грубая, сбитая от долгих переходов, подошва. Я что, черт побери, хоббит? Чтобы по сугробам босяком с мохнатыми ногами бегать?

Принялся судорожно ощупывать себя. Лицо без шерсти и усов (ну хоть тут все нормально!), следов порезов и синяков не наблюдается, на голове шишки от удара нет (хотя по ощущениям, словно о стену приложили и весьма сурово), а под копной волос… странные отростки. Я дернулся, отростки тоже. Напрягся – отростки сделали странное движение, вверх – вниз.

Я опустил руки ниже, по бокам головы, чтобы понять – на привычных местах нет никаких ушей, а эти самые отростки с шерстью… видимо то, что теперь их заменяет. Уши. На голове.

– Да вы шутите. – Обернулся, чтобы проверить догадку и тут же обнаружил его. Длинный, абсолютно черный, покрытый короткой шерстью хвост. Торчащий выше штанов, отчего они, штаны, норовили сползти на манер рэперской моды. Хвост! Из того самого места, где он должен расти, согласно анатомии. Точнее не должен! У человека-то! – Вашу мать!

Растеряно огляделся по сторонам. Мне бы зеркало, да и в тепло не помешало бы. Не то, чтобы сильно замерзал, но бегать в таком виде по сугробам… Неестественно? Чревато? Заболеть еще не хватало. А то, что сейчас не холодно, так возможно адреналин…

Как раз вовремя. Из-за снежной пелены со стороны далеких огней показались тени. Трое. Мужчины в странных пальто, похожих на женские модели оверсайз (жена всегда над такими смеялась) и с шапками, напоминающими папахи. С винтовками на плечах.

То, что в их руках было оружие, меня скорее напугало, чем позабавило, да и реагировали они на меня как-то странно. Тыкали пальцем и переговаривались, не решаясь подойти. Вскоре один из них отделился от группы и убежал в снежную ночь в неизвестном направлении. А двое все-таки направились ко мне.

– Чу-у, да это ж девка! – Тот, что помладше поскреб ладонью под папахой. – Кис-кис, ушастая…

– Не подходи ближе, Прохор. Дичка она. Видишь, как смотрит. Беглая. – Его усатый напарник был старше и, наверное, опытнее. Руку с винтовки не отнимал, хотя и с плеча не сбрасывал. Ближе не подходил, держался поодаль.

– Тише, киса, тише. Не обидим. – Прохор сделал еще пару шагов в мою сторону. – Сейчас ваше благородие подоспеет, разбираться будем. Ну, где там Макар? Тут до деревни три шага. Ни видно не зги!

Странно, я вот прекрасно всё вокруг видел, правда в определенном радиусе. Даже мелочи, вплоть до пуговиц рассмотрел. И то, что мои оппоненты – обычные люди: ни тебе хвостов, ни кошачьих ушей. Макар – это тот третий, что убежал прочь? Ведет подмогу?

Но, что важнее… «Киса?». «Девка?». Я быстро отогнул тряпку штанов спереди, проверяя страшную догадку. Выдохнул. Да ты бредишь, Прохор, все на месте у меня. Напугал! Сзади добавилось (я про хвост), а спереди, слава богу, все по-прежнему.

– Э-э. – Парень, которого звали Прохор, проследил за движением. И выдохнул, казалось, разочаровано. – Пацан, что ль? Ну-у, не везет мне…

Чем так ему «везет» или «не везет», понять не успел. Из-за снежной занавеси показались две фигуры. Один – тот самый Макар, молодой безусый парень, на вид лет шестнадцати, не больше. Второй – плотно сбитый мужик с кустистыми усами и глазами навыкате из-под мохнатых бровей. Дубленка на нем с кроличьим окладом была расстегнута и запахнута явно второпях. Меховая шапка съехала набок. Ступал он грузно, по колено проваливаясь в снег и двигался странно, вперед пузом, словно щитом прикрываясь.

– Ваше благородие…

– Атставить! – Рявкнул усатый и без каких-либо признаков сомнений шагнул в мою сторону.

Почему-то появилось желание быстро убежать и спрятаться, но за спиной оказалась все та же каменная стена. Я только сейчас заметил, что она – не часть дома или постройки, а просто одинокая кладка два на четыре метра. В чистом поле. Угу. Посреди снежной пустыни, вдалеке от деревни. И я перед ней, словно на расстреле. Хотя… почему «словно», может для того и построена…

– Девка? – И этот туда же! Что не так-то со мной? Зеркало бы…

– Никак нет, ваше благородие! Пацан. – Отрапортовался Прохор, вытянувшись по струнке. Я заметил, что его напарник скользнул рукой по бокам пальто, будто в поисках курева, но сдержал порыв. Он по-прежнему смотрел пристально и придерживал винтовку, будто ожидая любой подлянки с моей стороны, но в присутствии начальства несколько расслабился.

– Маг?

– Не могу знать.

– Так какого… – Тут усатый мужик завернул, да так забористо, что я заслушался. Впрочем, следующая фраза меня напрягла. – Держите его, олухи! Сразу и проверим, маг – не маг.

Я дернулся в сторону, пытаясь забежать за стену и дать деру, куда там! Несколько рук меня довольно скоро схватили и даже одна ладонь накрыла рот. Чтобы я не колдовал? Да если бы умел!

– Нынче маги государству нужны, а у этих язычников что не плюнь – каждый второй, да и первый маг. Так что принимаем его под белы рученьки и…

– Куда?

– Раз парень, а не девица, то стало быть, в лицей при Магической академии надобно. Там разберутся. Но сначала в лечебницу, проверить все-таки не помешает – и уровень силы, и здоровье, да и грамотность заодно. Что там они еще у блохастых проверяют? Какая к нам поближе-то? Давай-ка к Логиновой в имение. – Это уже не мне. Это парням в папахах, что за руки держат.

– Человечье-то имя есть, а? Кошачья ты морда? – А это снова мне. Беззлобно, хоть и с пренебрежением. Ладонь осторожно отодвинулась от рта. Появилось желание вцепиться в нее и укусить до крови. Едва сдержался.

– Игорь. – Голос писклявый, аж закашлялся. Что за черт? Ведь мужчина же! Удостоверился. – Игорь Веселов. Что происх…

– Ха! Смотри-ка, он не только язык выучил, но еще и хохмить умеет. Иго, стало быть, веселое, ну-ну. Парень-то с юмором, стало быть. – Сказал усатый и приблизил лицо так близко, что я почувствовал выхлоп из его рта. Перегар с ног сбивает. А еще чесноком и сальцем недавно баловалось ваше благородие, да не в меру. А может нюх у меня настолько обострился? Фу-у.

– Запомни, юморных у нас не любят. – Сказал как отрезал. Я сглотнул и отшатнулся дальше к стене, насколько позволяла хватка конвоиров. Куда же меня занесло? Во что я опять вляпался?

И почему мне так не везет?

Глава вторая

Вот так, не ослабляя хватку, дотащили дюжи молодцы в папахах меня до саней. Удерживая на весу, не давая даже встать на снег. Я сперва подумал всю дорогу до деревни (там ведь деревня, да? где огни вдалеке?) на руках пронесут, но нет. Ваше благородие, стало быть (тьфу ты, пристало!), на санях приехал. Не привык большой начальник (во всех смыслах большой, во-он как пузо-то выпирает) пешком по сугробам бегать. Вот и меня решил довезти.

Сани удивили. Нет, конструкция-то привычная, только вот есть нюанс, как говорится. По бокам полозьев оглобли торчали вперед, да только пространство между ними было пусто, как моя голова на экзаменах. Нет, ну то, что люди успевают машину разуть на парковке, пока ты в магазин за сигаретами отлучился – это я слышал. Но чтобы коней так шустро уводили… Без цыган не обошлось.

Ваше благородие тучно уселся на лавку, бесполезно пытаясь запахнуть дубленку на животе, и один занял все сидячие места. Прохор и его усатый напарник встали напротив как-то в полу-присядку, привалившись спинами к бортам. А я и вовсе оказался между ними на досках саней, почти на коленях. Руки вывернули так, что не вздохнешь не дернешься. Сцуки.

Но что больше меня интересовало, так это их невозмутимые лица. Словно не у них скотину увели и ехать нам теперь разве что с горки по наклонной. Странно это все. За спиной Макар что-то пробурчал неразборчиво, дернулся и мы тронулись! Не я умом. А сани поехали, в смысле. Сами. Без лошадей.

Ладно хвост. Почему-то к странностям собственного внешнего вида я как-то быстро адаптировался, но самодвижущиеся сани… Хотя мне ли, ребенку цивилизации и лакированных машин, удивляться технике? А вот же ж.

У домов, одно- и двух- этажных, деревянных, простеньких, рядом с которыми было куда светлее (я даже слегка зажмурился, перестраивая зрение), усатое ваше благородие вышло. Выползло, я бы сказал, не без усилий.

– Отвезете в имение, стало быть, и мухой назад. – Тяжело махнул рукой с зажатой меховой шапкой, будто прогоняя сани прочь. Оттер потный лоб.

– Есть!

Теперь вся наша бравая троица переместилась на лавку и у меня появилась возможность посмотреть на «водителя» в процессе.

Фигура Макара выглядела… странно. Зловеще даже, я бы сказал. Он стоял к нам спиной на передке, между полозьями, раскинув руки в стороны и наклонившись так, словно Джек держал Роуз на «Титанике», но ее укачало, и она поспешила выкинуть съеденный обед за борт. Фигуру парня охватывало легкое зеленоватое свечение, которое, казалось, перетекает на сани.

«Магия», значит. Ну, звездец.

Надеюсь, он ее контролирует? Едем-то быстро. Не дай бог что… Я взволнованно поерзал на месте, за что получил не сильный, но ощутимый толчок в бок в район ребер.

– Не дергайся, блохастый. – Мужик постарше все-таки закурил. Воздух вокруг мигом заполнился едким дымом самокрутки. Я закашлялся. Прохор взглянул неодобрительно, но промолчал. – Сам не понимаешь своего везения. Сейчас приедем…

В этот момент сани дернуло и повело юзом. По правую сторону поднялась снежная волна. Макар что-то прокричал матерное. Нас швырнуло вперед, а затем почти с такой же силой назад. Я здорово приложился затылком о твердую поверхность и даже сосчитал пару звездочек в глазах. Ну вот! Предупреждал же!

– Прорыв! – Прохор крикнул рядом так громко, что я невольно зажал ухо рукой. Точнее попытался зажать, но нащупал лишь голову. Ах да, уши же теперь не там! А руки мне, стало быть, освободили?

Отполз в сторону, пытаясь отряхнуть с ресниц снег и проморгаться. Мое новое ночное зрение, пусть в сероватом спектре, но показывало картину окружающего. Сани не перевернуты, лишь слегка припорошены снегом. Однако их передняя часть сломана – стяжка разбита. Одна оглобля валяется в стороне. А Макар…

Он лежал на снегу, раскинув руки в стороны, как когда управлял санями. Бледный. С закрытыми глазами. А над ним зависла странная тень. Больше всего она напоминала жука или многоножку. Что-то копошащееся, с множеством отростков, размером не больше кошки. Нормальной кошки, а не… ну вы поняли. А еще от тени пахло. Очень мерзко пахло, надо признать. И полупрозрачные, едва заметные жвалы, которые зависли у лица парня, издавали характерные чавкающие и щелкающие звуки. Словно… существо что-то поглощало. Жадно. Торопливо.

– Ах ты тварь! – Взревел Прохор, вскидывая винтовку. Раздался выстрел. Но то ли парень промахнулся, то ли оружие не могло причинить прозрачной многоножке вреда, но она даже не дернулась. Продолжала чавкать, пока лицо Макара не стало один в один как тот снег, на котором он валялся.

– П-прохор… беги! – Я услышал крик и обернулся. По другую сторону саней усатый напарник поднимался, тяжело, будто устало. Держась обеими руками за ствол винтовки. Его шатало в разные стороны, хотя видимых повреждений не было. Вообще нигде не было ни крови, ни ран. Однако прозрачная многоножка что-то же сделала с Макаром!

Я снова перевел взгляд на молодого парня и понял, что он мертв. Вдруг как-то сразу осознал. Без вариантов. Не было в нем… жизни, что ли? Мертвое окоченелое тело на снегу.

– Вашу мать. – Несмотря на все невезение в жизни, трупов раньше я не видел. Не так близко. Не так нелепо.

Тень скользнула в сторону Прохора. Он, кажется, точно знал: что это. И боялся до жути. Больше не делая попыток стрелять, в панике отбросил винтовку и рванул прочь. Тень последовала за ним, легко и быстро скользя по снегу. Кажется, она подросла… нет, точно подросла! Теперь стала размером с крупную собаку. Или это страх?

Я подскочил и схватил оружие. Нелепо покрутил в руках, пристраивая когтистые пальцы – никогда раньше не стрелял. Попытался прицелиться как в фильмах в сторону неведомой вражины, нажал на спусковой крючок и… получил такой удар в грудную клетку, что забыл как дышать. Упал на спину на снег, нелепо поскуливая, будто побитый пес. Больно-то как!

Тень, тем временем, абсолютно игнорируя выстрелы, догнала Прохора. Навалилась сверху. Зачавкала. Всего за пару минут расправилась с ним и повернулась в мою сторону.

Ближе.

Еще ближе.

Я лежал с открытыми глазами и наблюдал, как она ползет ко мне. Барахтался на снегу, бесполезный, беззащитный. Попытался отползти назад и снова поймал звездочки в глазах от боли. Ах ты ж!

– АФЛАГОСЛАВИ! – Заорал откуда-то сзади усатый мужик, который так и остался для меня безымянным. – АФЛОГАСЛАВИ! АВТОГАСЛАВИ!

Его нелепые крики не возымели никакого эффекта. Тень наползла на меня. Крупная. Куда крупнее, чем была ранее. Я чувствовал ее мерзостный запах. Слышал щелчки жвал. Видел копошащиеся призрачные отростки.

А затем из меня словно душу вынули.

Боль была такая, будто током насквозь пронзило. Понял, что теряю сознание. Всё вокруг стало погружаться в милосердную тьму.

– АФ-БЛАГОСЛАВИ! – Последнее, что услышал. Странный, рычащий голос. Мужской. Принадлежащий незнакомцу, которого я не встречал ранее. И вспышка, ярко красная, кроваво-багряная прямо перед глазами.

Глава третья

Во сне прижимался к жене, как еще совсем недавно. Теплое мягкое тело. Скользил руками по упругим округлостям. Гладил, мял привычно. Потянулся поцеловать и вздрогнул.

Запах! Запах не ее. Пахло чем-то цветочно-травянистым, приятным, но…

Любой счастливо-женатый мужчина в такие моменты понимает: «Штирлиц как никогда близок к провалу». Внутри срабатывает предохранитель. Не открывая глаз, быстро убираю руки с чужой (очевидно) мягкой груди. И только потом осторожно размыкаю веки. Медленно, проверяя диспозицию.

Та-ак. Грудь женская. Две штуки. В наличии. Едва прикрытая рубахой.

Женщина, стыдливо румяная, незнакомая, полная. Одна штука. Сидит рядом на кушетке, а точнее уже навалилась сверху. Дышит прерывисто. Глаза закрыты. Обнимает крупными белыми руками.

Журналисты – камеры – телефоны – свидетели? Отсутствуют. Мы в комнате вдвоем. Посторонних нет. Чуть выдыхаю, расслабляюсь. И чувствую, как слегка шевелятся уши на голове. Те самые, кошачьи.

– Да вашу-машу. – Я думал, это всего лишь сон. Шарахнуло чем-то не слабо, а может машина сбила? Вот и привиделось. Всякое. А выходит всё взаправду? И хвост, и сани, и жук этот полупрозрачный, размером с бегемота. И парни погибли…

А я почему выжил? Чтобы кого-то рядом задело, а меня пронесло – такого не припомню. Неужели повезло? Впервые в жизни?

– Гражданочка! – Тыкаю незнакомую женщину когтем в плечо. Ее почти оголенная грудь нервирует и отвлекает: взгляд так и норовит скользнуть в декольте. – Женщина! Простите великодушно, не могли бы вы с меня слезть? Дышать нечем!

– А? – Она открывает глаза. Смотрит растеряно, будто спросонья. Она что же, спала? Даже обидно стало. Я тут, понимаешь, с внезапной лаской приставал, а меня запросто проигнорировали. – Очнулся?

–Я-то да, а вот вы… – Договорить не успел. В комнату вошла еще одна женщина. Немолодая, высокая, худощавая. В темном старомодном платье в пол, с идеально прямой спиной. Резким движением она вдруг схватила мокрое полотенце с тазика и ка-ак начала лупить им ту, что на меня навалилась.

– Я кому говорила так не делать! Машка! Опять за старое! Я тебя когда-нибудь выпорю! Дождешься у меня!

– Светлана Васильевна, простите! Не сдержалась.

– Ах, не сдержалась она! – Полотенце так и мелькало в руке. Брызги летели в разные стороны.

– Такой маленький, такой слабенький. – Пышка в очередной раз увернулась от удара и отпрянула в сторону, поближе к двери, поправляя рубаху на груди. – Говорят им человечье тепло помогает! Вот вам крест, не врут! Видите, очнулся сразу!

Бочком, бочком, она норовила пробраться к выходу. Кажется, ее план удался. Та, что назвали «Светланой Васильевной» отвлеклась и повернулась в мою сторону.

– Очнулся?

Удивительно, но мне она улыбнулась, причем довольно дружелюбно. Я почувствовал, как расслабляются плечи, да и хвост перестал мелко дрожать. Даже не заметил, что сжался в комок, пока шли женские разборки. Не хотелось бы мокрым полотенцем под горячую руку по мордасам получить, не разобравшись даже: «за что». И так досталось.

– Как себя чувствуешь? – Спросила женщина с полотенцем и тут же слегка нахмурилась. – Возможно ты меня не понимаешь…

– Почему же? Прекрасно понимаю. – Я проговорил и откашлялся. Какой голос звонкий! Ну точно, словно девичий. Тяжело мне тут будет с таким. – Меня зовут Игорь. – Поспешил представиться. И зачем-то добавил. – Веселов.

– Светлана Васильевна. Логинова. – Она убрала со лба сбившиеся пряди из гладкой прически, кивнула и решительно кинула полотенце обратно в таз. Отерла мокрые руки. Правую протянула для рукопожатия, но замерла в воздухе. Будто передумала на полпути. – Извини. За это. – Обвела глазами комнату: брызги, пухлую Машку в углу в нелепой позе, пытающуюся казаться незаметной. Я проследил траекторию ее взгляда: комната с минимумом мебели, кровать, стол, таз с водой, бинты, едкий запах лекарств.

Лечебница в усадьбе Логиновой, понятно.

– Да я уже в порядке. – Попытался приподняться на локтях, чтобы ответить на рукопожатие и охнул.

Осознал сразу две вещи. Первое: туловище мое крепко-накрепко перевязано бинтами, от шеи до поясницы. И второе: видимо не просто так. Ребра ныли, хотя боль даже близко не сравнится с теми ощущениями, что я испытал, когда валялся беззащитный на снегу. А между нами прыгала та тварь, пробуя на вкус и поедая людей, будто ребенок сладости, закрытый в кондитерской лавке.

– Вижу-вижу. – Светлана Васильевна не удержалась от улыбки. – Значит язык наш знаешь. Грамоту? Счет?

– Наверное. – Я бы не был так уверен. Но раз говорят по-русски, то и пишут по-русски, разве нет? И считают по-нашенски, как же иначе? Моя неопределенность женщину удивила, и я поспешил добавить, зачем-то оправдываясь. – Голова болит. Ударился. Соображаю плохо.

– Понятно. – Она замялась. Взгляд ее стал колючим. Только сейчас заметил, что глаза у нее серые, будто осеннее небо. – Должна сразу спросить, чтобы не было недомолвок. Ты беглый? Тебя держали люди? Тебя ищут?

– Нет. – Сказал абсолютно честно. Почему-то показалось, что почувствует, если совру. – Я случайно сюда попал. Издалека. Не понимаю ничего.

– О документах даже спрашивать не буду, и так понятно. – Мои слова ее будто бы успокоили. Женщина задумчиво крутила в пальцах белую жемчужину на шее, крупную, но совершенно одинокую. Та поблескивала мерцающим белым светом.

А вот меня вопросы госпожи Логиновой встревожили не на шутку. «Беглый»? Получается, таких как я, с хвостом, здесь могут удерживать силой? Люди нас что, берут в плен? Что за место такое? И кого это: «нас». И кто должен меня искать?

Задумавшись, кивнул, подтверждая мысль об отсутствии документов. Уж чего-чего, а их с собой точно не было. Точнее, были. Паспорт. В старых штанах. Да только ни штанов, ни паспорта. Ни прошлого тела. «Уши, лапы и хвост – вот теперь мои документы».

– Отдыхай. Я попозже приду. – Женщина больше вопросов задавать не стала. Развернулась и быстрым шагом направилась к двери. Пухленькой Машки, к тому времени, и след простыл. Я остался один в комнате, полный неприятных дум и плохих предчувствий. Откинулся на подушку. Закрыл глаза.

Куда же меня, черт побери, занесло? И что это была за штука, которая пыталась меня съесть? И как вообще вышло, что я живой? Одни вопросы без ответов и спросить не у кого.

Глава четвертая

В следующий раз проснулся от чужих голосов. Прямо за дверью разговаривали, а точнее (судя по всему) тихо ругались двое. Не самое приятное пробуждение: щупать полные груди Машки мне понравилось больше, но ценна любая информация. Вслушался в обрывки фраз.

– Уровень?

– Не могу знать…

– Хотя бы… покровитель…

– Н-не знаю. Не чувствую…

– Бесполезный! – Я вздрогнул. Звук, похожий на удар ладонью по стене, окончательно выбил весь сон из больной головы. А в следующий момент дверь резко распахнулась, пропуская в палату парня в темном мундире. Говорю «парня», хотя отчетливо вижу уши на его голове.

Кот. Лицо человеческое, суровое, скуластое, безусое. Глаза настороженные. Чуть светятся в темноте. Как и мои, должно быть? Плечи широкие, двигается легко, быстро. Зашел, быстрым взглядом осмотрел комнату, а затем привычно сдвинулся в сторону, пропуская идущего следом. Прекрасно ориентируется в темноте, судя по всему. В отличии от напарника.

– Свет зажги! – Второй визитер мне сразу не понравился. Голосом, в котором сквозило раздражение. Манерой поведения. Какой-то эгоистичный богатенький отброс, требующий от окружающих повышенного внимания к своей персоне.

Мундир на нем вроде как того же фасона, но сшитый из дорогой ткани, с вычурными эполетами. Паренек явно старался выглядеть старше, для чего отпустил усы. Они, неровным пушком топорщились над губой. Это его голос я слышал за дверью, когда он отчитывал… кого? Своего напарника?

– АФ…

Загорелись сразу несколько ламп, и мне потребовалась секунда, чтобы перенастроить зрение. Э-э, тут вообще-то люди спят, понимаешь. Выздоравливают. Подобная бесцеремонность несколько обескураживала. Ладно бы врач пришел с осмотром, или Машка с перевязкой. Или госпожа Логинова – имеет полное право, как хозяйка имения, на территории которого расположена лечебница. А эти двое – кто такие? И по какому праву врываются в палату ночью?

Перевожу взгляд на заснеженную темноту за окном. Такая погода, что черт вообще поймешь какое время суток. Уже темно? Еще темно? День? Ночь?

– Спроси! – Процедил тот, что был человеком. Словно плюнул. И его ушастый напарник заговорил. Спокойно, уверенно, даже с нотками дружелюбия в голосе.

О, я узнал его голос! Это его я слышал перед тем как отключиться. Там, посреди заснеженной пустыни у саней. После нападения неведомой твари…

– Приветствую. Как зовут? – Его речь была странной. Буква «р» словно бы перекатывалась в горле, а затем выходила с усилием. Рычащие-шипящие звуки. Непривычное произношение, но я прекрасно понял смысл сказанного.

– Приветствую. Игорь. – Моя «р» тоже прокатилась по горлу, но звучала куда менее угрожающе. Отпираться не стал, все равно уже не раз называл свое имя. – Это же ты меня спас? Там… когда…

– Да, это я убил Пришлого. – Кот легко кивает, подтверждая мои догадки, но смотрит по-прежнему настороженно. Словно пытается что-то понять.

«Пришлый», значит. Слово-то какое, знакомое.

– Спасибо!

– Ты странный. – Он еще сильнее хмурится. Уши на голове стоят торчком и слегка подрагивают.

– Головой ударился. – Не придумал ничего лучше старой-доброй амнезии. А что? Вполне себе объяснение! – Не помню ничего.

– Кто твой покровитель?

– Мой… кто? – Растерянно хлопаю глазами. Что-то важное сейчас происходит, а я не понимаю: о чем речь.

– Покровитель. Дио. – Я слежу за его едва заметным жестом, указывающим на нарукавную повязку. Точнее на ее цвет – у кота она красная. Повязка только у него. У человеческого напарника не наблюдается. – Вспоминай. Меня зовут Афий. Дио – Аф, как ты понимаешь. А ты? У тебя?

– Не знаю. У меня нет… – Перевожу растерянный взгляд на человека. Наш разговор его явно раздражает. Он нервно постукивает каблуком о пол, хмурит брови, кусает губы. Что-то не так?

– Что он бормочет? – Парень срывается, бесцеремонно вклиниваясь в разговор. Удивительно, но обращается мажорчик к напарнику, а не ко мне. Он что же? Не понял ни слова из того, что мы говорили?

– Почти ничего не помнит. Говорит, зовут Игорь. Ударился головой. Покровителя нет.

– Врет! – Парень фыркает, и я чувствую, как от его слов, резких, желчных, поднимается в груди волна ярости. – Брешет, хвостатый! Спроси его про Прорыв. Зачем открыл? Что хотел сделать?

– К Прорыву не имею отношения. – Говорю, стараясь сдержать эмоции под контролем. Смотрю прямо в глаза. Самого аж трясет. – Мы ехали и сани перевернулись. Я вообще не понял, что произошло. Та штука… – Перевожу взгляд обратно на Афия. В его расширенных желтых зрачках удивление. – Пришлый, да? Выскочил на нас. Сожрал Макара, потом Прохора, потом прыгнул на меня…

– О, так ты по-нашему разумеешь? – Маленькие глазки недобро прищурились. – Жил среди людей, значит? Где же твой хозяин, блохастый? Ты просто беглый или за тобой уже кровавый след тянется?

Я уже было открыл рот, чтобы заявить, что тамбовский волк ему хозяин. А еще куда он может засунуть свое ценное мнение и сейчас я ему устрою «кровавый след», но Афий меня опередил.

– Ваше высокоблагородие, сейчас надо осторожнее в подобных высказываниях…

– Учить меня вздумал? – Парень со всей силы хлопнул ладонью по дверному косяку. У кого-то явные проблемы с самоконтролем. – Минута, а они спелись уже! Ладно, пошли! Все равно толку ноль. Не зря говорят, ушастые врут, что дышат. И правду из них не выбьешь, хоть хвост на дыбу накручивай. Вот уж воистину. – Он резко развернулся и вышел.

Кот, назвавший себя Афием, бросил взгляд в мою сторону, прежде чем последовал за человеком. Кажется, это было молчаливое извинение. Я кивнул.

Итак. «Покровитель», значит.

Афий назвал его «Дио». Он же не человека имел в виду, ведь так?

Глава пятая

Не успел я откинуться на подушки, чтобы поразмышлять и проанализировать новую информацию, как услышал шорох со стороны дверного проема. Дверь, после ухода «гостей» так и осталась распахнутой настежь, и теперь из-за косяка выглядывала вихрастая, ушастая голова.

– Привет.

– Привет. – Снова речь с рычащими «р». Очевидно, это язык, на котором разговаривают коты, и люди его не понимают. Забавно, что я легко освоил и ту, и другую речь, будто родился здесь.

– Ушли? Чё и приходили? – Мальчишка скривил брезгливую рожу, затем огляделся по сторонам. – Пожрать ничего нету, да?

– Неа.

Пока он подходил ближе, я разглядывал нового посетителя. Подросток совсем. Волосы русые, с рыжиной, на голове стоят торчком так, что кошачьих ушей почти не видно. Тело долговязое, непропорциональное. Руки-ноги уже выросли, а остальные части за ними не успевают. Отчего школьная форма со стоячим воротником сидит на парнишке забавно – в боках болтается, явно велика, а рукава и штанины короткие. Шея грязная. Нос тоже чем-то запачкан.

– Я – Игорь. – Представляюсь первым.

– Странное имя. Обычно все стараются подобрать похожее на Дио. Как бы хвастают покровителем. – Ушастый мальчишка был явно не прочь поболтать. Вот он, мой источник информации! – Меня Фак зовут.

– Как? – Я подавился и закашлялся. Не ожидал. Кто ж тебя так обозвал, бедняга?

– Фак. Ну прикольно же, скажи! Как Аф, только наоборот. Сам придумал!

– Ага. – Киваю и расползаюсь в улыбке. Кажется, потихоньку начинаю что-то понимать в мироустройстве хвостатых. – А раньше как звали?

– Родители-то? До лицея? Так просто «СтаршОй», а чаще «Дурак». – Фак подмигивает беззаботно. – Братьев и сестер полно, а ума не на всех хватило. – Он смеется. Голос у него низкий, хриплый. Рычащее «р» получается, что надо, не то, что мои писклявые попытки.

– Ну, тогда Фак – отличное имя. – Поддерживаю парня. В его ситуации хуже явно уже не будет. – Стало быть твой покровитель – Аф?

– Угу. В лицее определили. В первый же день. – Парнишка тыкает в плечо, где поверх рукава формы нашит красный квадрат, больше похожий на заплатку. – Сразу отозвался, представляешь? С первого раза! – Его распирает от гордости. Но затем лицо мрачнеет. – Признать-то признал, а вот заклинания не даются. Что хочешь говори, а не получается! Муть какая-то!

– Муть. – Соглашаюсь. – У меня вообще Дио нету пока. Непонятно.

– Да ну? Проявится еще. Хотя редко, чтобы так долго.. – Парень сочувствующе шмыгнул носом. И тут же выдал по секрету. – Я вообще-то сбежал. После отбоя. Думал этот, из ловцов засечет меня. Как пить дать засечет! Выпорют опять. Но его похоже в схватке знатно так потрепало. Ходят слухи, Пришлый был размером со слона! Представляешь? Очуметь!

– Серьезно? – Когда я видел полупрозрачную тварь, она не была такой огромной.

– Ага! Я пока прятался слышал, как он людине своей говорил, что магию больше не чувствует. Я думал, он про тебя. Ну, мало ли, ты пустышка совсем, но он и меня не почуял. Странно, да?

– Странно. – Я поддакивал и мотал на ус. «Людина» – это, видимо, про человека. В качестве наказания здесь могут выпороть. Покровитель, он же Дио, признает ушастого, но творить заклинания это не помогает… Ничего, разберемся.

От волнения чувствую, как даже уши на голове подрагивают. Информация! Тонкое одеяло, которым я накрылся по самый подбородок, съехало вниз, оголяя худые плечи и перевязанную бинтами грудь. Фак смотрит на нее и вдруг краснеет.

– Выглядишь как девчонка. – Басит и откашливается, отводя взгляд в сторону.

– Да парень я! Парень! Вы задолбали! – Подтягиваю одеяло обратно. «Повезло», блин, с внешностью. Только маньяков-педофилов и приманивать! – Мне бы зеркало…

– Будь ты девчонкой, наколдовал бы вмиг! – Фак внезапно расхохотался. Обстановка заметно разрядилась. – У девчонок, у всех почти, Вида – покровительница. А у нее же вода, ну и сам понимаешь. Не успели толком осознать Дио, как из любой жидкости творят отражающую поверхность и сидят любуются. Что?

– Да нет, ничего. Интересно. – Улыбаюсь. – Расскажи еще что-нибудь. О лицее. О семье. О мире в целом.

– Неслабо тебя головой приложило. – Фак взлохматил и так непослушные волосы. – Выпишут тебя и лицей сам увидишь. Еще набьет оскомину. У-у, там такие гады есть… Да и на занятиях всё о магии расскажут, не захочешь, а узнаешь. Мы же им только за тем и нужны. – Фак вдруг загадочно улыбается. – Я догадываюсь, что проверка покажет.

– Ты про мой?..

– Ага. Только таких ненормальных как ты и опекает. Не успели очнуться, а уже учиться, учиться. Психи. Отдыхай, давай.

С этими словами он растворяется в темноте коридора, как и не было.

Дио, значит, да? Что-то начинает проясняться.

Глава шестая

С момента как увидел себя в зеркале, я понял: «Мне звезда!». Полная звезда. Абсолютная. Тут было другое слово, сами понимаете.

Я вообще матерился долго, с чувством, с толком, с расстановкой. Потому что на меня из зеркала смотрел не парень, коим за тридцать почти лет я привык себя считать.

На меня из зеркала смотрела огромная проблема. Огромнейшая!

Большие выразительные глаза, миловидное личико, пухленькие щечки. Кошачьи ушки на курчавой темноволосой голове. Не принять меня за девчонку было нереально! Я бы сам подумал, увидев: «Ой, какая хорошенькая! Надо бы познакомиться…», и не подошел бы исключительно по причине наличия жены поблизости, в ее руках чугунной сковородки и совести, конечно. У других такой проблемы не будет. А то, что волосы короткие, так это некоторым даже нравится, а лично мне еще и идет, черт побери!

В общем, я понял, что жить в лицее, где все ученики и, наверняка, весь педагогический состав одного со мной пола будет не просто невесело, но еще и небезопасно. И, кажется, мне еще не раз придется защищать тылы и ж… хвост.

Что же делать? Я зло прищурил глаза. Отражение в зеркале совершенно не хотело пугать окружающих. Наоборот, злой прищур можно было с легкостью принять за подмигивание. З-зараза!

Надо себя так поставить, чтобы даже подходить боялись. Заработать репутацию. Чтобы вспоминали: «А, Веселов? Псих который?» и сразу в сторону отходили. От греха подальше. Иначе плакал мой хвост.

Я состроил зеркалу зверскую рожу. Отражение загадочно улыбалось, но немного безуминки в глазах появилось, да. А еще, когда менялось освещение, менялся и зрачок: вытягивался, совсем как у кошек, непривычно. За спиной Машка погасила лампы – по старинке, без магии, просто задула и рукой махнула, подзывая за собой. Я оторвался от зеркала и поплелся следом. В животе громко заурчало. Раненный – не раненный, а есть хотелось зверски.

Удивительно, что, хотя я – небольшого роста, явно меньше Фака, принесенная Машкой школьная форма села как влитая. Никаких коротких рукавов и штанин. Только высокий ворот норовил натереть подбородок. Двигаться еще слегка больно, но уже вполне терпимо. Форму без нашивки на рукаве натянул прямо поверх бинтов. В целом, в них не было особой необходимости. При перевязке посмотрел и убедился, что открытых ран нет, только сильные ушибы и синяки. Но раз замотали, значит так надо, я ж не врач. Еще и чем-то намазали. Запах от меня теперь как от молодого теленка: пахну травой и молоком. Апчхи!

Ремень на штанах с бляхой: двуглавая змея. Этакий купированный на одну голову Змей Горыныч. Символ лицея? Все время ловлю себя на мысли, что детали странные. Я, конечно, в школе историю учил через пень-колоду, но даже для меня очевидно, что мир другой и привычных событий здесь не было. Как-то не припомню я змей в символике, одни орлы у нас были.

Когда зашли в столовую, мой пустой желудок выдал такую руладу, что, кажется, я покраснел. Еще топтался в дверях, а обостренный нюх уже предательски подсовывал информацию: что прячется в тарелках и супницах на столе. Сглотнул. Огляделся.

Комната большая, без мебели почти: лишь стол в центре с рядом стульев, да камин слева от двери. От панорамных окон в такую погоду толку мало, поэтому, должно быть, так много ламп. Хозяйка любит, когда светло? Лампы везде: на столе, под потолком, на каминной полке, аж в глазах зарябило.

То, что стояло в горшочках и блюдах на белой скатерти и пахло до одурения и судорог в желудке меня, признаюсь, волновало куда больше. Поэтому я не сразу заметил, что Светлана Васильевна смотрит недоуменно и как-то… выжидающе, что ли? Эм. Чего от меня хотят-то?

– Добрый… э-э… день? – Пробормотал я растеряно, и тут же получил залихватский подзатыльник от Машки. За что?

– Кланяйся, дурья твоя башка! – Зашипела она мне в спину и тут же добавила куда громче. – Привела, вот. В форме ужо, как просили.

– Вижу. – Логинова окидывает меня с ног до головы внимательным взглядом серых глаз. Одобрительно кивает.

Форма мне и правда идет, а вот с обувью я так и не понял. Хожу босиком, как и раньше. Сверкаю мохнатыми ногами и загрубевшими подошвами. То есть для котов нормально? Без обуви?

Когда Афий приходил, я не обратил внимания – был он обут или нет. Кот двигался так естественно и смотрелся так органично в черном мундире, что я даже не заметил. Когда Фак прибегал – мальчишка точно был бос, но я списал все на слова о побеге.

В животе снова забурчало. Я перевел жадный взгляд на стол и сделал еще одно интересное открытие. Приборов не было. Ну, то есть для Светланы Васильевны и все. Уши на голове удивленно дернулись. То есть меня позвали не для того, чтобы накормить? Коты тут что, питаются святым духом? Судя по тому, как бурчал и сжимался мой желудок, это не так.

– Можешь идти. Уже не стыдно в лицей передавать. – Логинова мягко улыбается. Я сглатываю. – На человека стал похож.

– Пойдем, горемыка. – Шепчет Машка, выходит и направляется дальше по коридору. Судя по запахам – на кухню. – Голодный, поди. Сейчас что-нибудь тебе дам.

Я смотрю вслед объемной спине и паззл в голове начинает складываться. Рука Логиновой, зависшая в приветственном жесте. Отношение людины и ко мне, и к своему напарнику. Слова Фака: «Мы им только за тем и нужны». Постоянные вопросы про беглых.

Кажется, в этом мире такие как я – существа второго сорта. Которых не сажают за стол с хозяйкой, а дают что-то из объедков на кухне. Которых могут вылечить и одеть, но лишь затем, чтобы отправить в специальное учебное заведение. Которые, если знают человеческий язык, то имеют и хозяина. Очень похоже… на рабство?

Глава седьмая

Ну рабство – не рабство, а ощущение такое, словно крепостное право только что отменили, а сами крестьяне, да и помещики-хозяева к этому событию еще не привыкли. Не устаканилось в головах, так сказать.

Из радостного – меня, наконец-то, накормили. Машка всучила в руки плошку с похлёбкой, глубокую ложку и краюху хлеба. Похлёбка была без всего, «из топора», только что-то совсем одинокое – кажется кусок морковки – на дне плавало. Но зато бульон жирный, с радужной плёнкой по поверхности, из тех, что выстави на мороз и вон-на тебе, холодец. Хлеб успел обветриться и засохнуть, да только правду говорят, нет лучшей приправы чем голод. Отмочил кусок в бульоне, проглотил так быстро, что был и нету. Эх, еще бы что-нибудь остренького. Чесночком бы корочку натереть.

Пока на меня пристально не смотрели, отодвинул бесполезную ложку в сторону и выпил бульон прямо так. А что? Мы, ушастые, как я понял, манером не обученные. В животе разлилось благодатное тепло. За скорость мне ещё и приз достался: Машка огляделась по сторонам, взглянула на меня жалостливо, да и сунула в лапы кусок пирога. С капустой, между прочим. Тесто безвкусное, капуста кислая, ну да голод не тётка.

Вот найду способ вернуться – расскажу теще, что её пироги самые-самые. Вкуснее их даже в другом мире нет. Я проверял.

Вздыхаю. Знать бы еще как это сделать: вернуться-то. Но не время унывать! В этом мире есть магия, а значит, есть и разные способы обхода привычных законов вселенной. Узнаю, научусь и сам сотворю «отверстие» обратно в наш мир. Тем более, меня в создании некоего Прорыва, пусть и ошибочно, но уже обвиняли.

Вышел вслед за Машкой на крыльцо. Посмотрел по сторонам, смаргивая снег. Не успел освоиться, как надо двигаться дальше. Когда сани подъехали к воротам, слегка напрягся: снова никаких лошадей.

Управлял санями пожилой, сутулый, словно знак вопроса, сгорбленный кот. Одет словно бомж в подворотне – тулуп клоками свисает, волосы под шапкой торчат. Как я понял, что кот – уши-то под шапкой прятал? Да только и я теперь «продвинутый», не пальцем деланный, сразу голые мохнатые лапы запреметил. Был бы мужик в валенках – ни в жизнь бы ни отличил от людины.

– Че стоишь? Поехали! – Буркнул мужик. Я дернул хвостом.

И раньше-то этим само ездящим повозкам не доверял, а после Прорыва и встречи с Пришлым, как-то и вовсе фобию заработал. Не по себе становится, когда подумаешь, что эта штука – плохо управляемая и в любой момент…

Так что прежде чем залезть, потупил на крыльце, помялся. Машка даже успела обнять, прижать к груди в прощальном порыве. Пустить слезу и тут же оттолкнуть, мол, иди уже. Не береди душу.

Пошел, забрался, сел на лавку. Всмотрелся в спину горбатого кота. Если людины на санях стояли, раскинув руки в стороны, то этот как сидел, сгорбившись, так и продолжал сидеть, только лапу с когтями вперед вытянул.

– Заве…

Зеленоватое свечение тут же охватило его фигуру, как когда-то Макара. Сани раз-два дернулись натужно и поехали себе вперед. Магия. Как же она работает? Очень надо в ней разобраться.

До лицея добрались без происшествий. Ну разве что я успел пирог с капустой умять полностью. Облизывал когти, жевал последний кусок и чуть не подавился, когда увидел к какому зданию мы приехали. Что ж. Монументально подошли к вопросу.

Центральное строение в готическом стиле из шести этажей, с вытянутыми узкими окнами и центральной башней. На шпиле тот самый знак – двуглавая змея в разные стороны смотрит. От центрального здания в стороны вытянулись пристройки поменьше. В одной точно что-то вроде оранжереи или даже зимнего сада: огромная застекленная стена недвусмысленно намекает. В общем, капитально здесь к учебе подошли, я смотрю. Вокруг парк, степень ухоженности из-за снега не оценить, но деревья стоят ровненько, да и дорожки между ними протоптаны, почищены.

Когда сани остановились, хвост мой снова напряженно дернулся. Чувствительный он у меня. Тем самым местом чует неприятности: чужой изучающий взгляд. Окинул взглядом здание, задержался на окнах третьего этажа. Не знаю почему, но между лопатками на спине пробежал холодок. А в голове появилась странная тяжесть, будто кто-то попытался забраться вовнутрь. Попытался. Да только хрена с два у него получилось!

Но ощущение неприятное, да.

– Из саней вылазь. Постой тут. Позовут. – Сгорбленный кот с саней тоже соскочил. Постоял, поплевал в сторону, что-то пробурчал под нос и пошел ко входу. А я остался стоять как сказали.

Лицей, значит. Ну все, Игорь, готовься. Как в первый день себя покажешь, так и относиться будут.

Походил кругами, осматриваясь по сторонам. Поражаясь, все-таки, как снег и мороз не беспокоят тело – босиком, почти раздетый, в одной форме ходишь и хоть бы хны. Ни ветер не задувает, ни холод не беспокоит. Чужое пристальное внимание и то больше напрягает. За время пока ждал еще пару раз чувствовал на себе пристальный взгляд, но голову больше не давило.

***

В кабинете ректора присутствовали трое. Сам ректор: высокий, рано начавший седеть мужчина с короткой стрижкой и военной выправкой. Его собеседник: растрепанного вида бородатый старик с лысой головой, кустистыми бровями и следами мела на щеке и лбу.

В дальнем углу в кресле сидела молодая женщина: волосы убраны в строгий пучок, темное платье с высоким воротником. Она предпочитала не ввязываться в чужой разговор и старалась держаться в тени. Впрочем, кошачьи уши на голове все равно выдавали ее с головой.

– Что скажете, профессор? – Ректор снова бросил взгляд в окно, у которого стоял. Новенький ходил кругами и пинал снег.

– Не знаю, господин Стрелицкий. Парнишка не пустой, но… что-то странное…

– Странное? – Ректор в задумчивости подкрутил ус. – Не заставляйте меня думать, что «Эксперт по Дио» – это самопровозглашенное звание и даже профессор…

– Обижаете. Просто с ним не все так просто. – Старик оттер вспотевшую лысину рукавом. С удивлением посмотрел на белый след, оставшийся на ткани. – Я бы посоветовал ритуал провести не сразу…

– Поддерживаю, профессор. – Подала голос женщина. – Я тоже не чувствую. Парень пострадал в Прорыве, могло повлиять…

– Ой, темните вы, Василиса Пална, ой, темните! – Ректор улыбался приветливо, но в тоне мужчины читалась угроза. – Какие-то соображения у вас определенно есть. Иначе не имели бы мы чести лицезреть вас с утра пораньше в моем лицее. – Он выделил слово «моем», будто по старинке метя территорию.

– Я бы попросила, господин Стрелицкий!.. – Тон женщины стал резче. Она поднялась и отступила к двери.

– Слушал бы и слушал ваши просьбы, Василиса Пална. – Ректор по-прежнему улыбался. Теперь в голосе сквозила насмешка. – Хоть целый день. О чем же в этот раз вы бы хотели попросить?

– Известить вовремя о времени проведения ритуала для мальчика. – «Хам» читалось на ее лице, но женщина сдержалась. Она прекрасно знала отношение к ней и к ее должности. Господин Стрелицкий еще был сама вежливость. Ей было с кем сравнивать.

– Понятия не имею почему вас так интересует этот мальчик, – Теперь тон ректора стал серьезным. – Но если вы настаиваете…

– Настаиваю. – Ее глаза сверкали гневом, но голос оставался ровным. Одному Дио было ведомо скольких усилий ей это стоило. – Всего доброго, господин Стрелицкий. Рада была увидиться, профессор Альбрехт. Не провожайте, я сама.

В дверях она едва не столкнулась с сутулым котом. Тот резко отступил в сторону, давая раздраженной женщине пройти мимо. Уважительно склонился еще ниже, чем был. Василиса бросила мимолетный взгляд в сторону вошедшего и недовольно цыкнула. Вид у Завелия был потрепанный и неухоженный. Хотя занимал он в лицее не последнюю роль: выполняя работу не только дворника и кучера, но и заведующего по хозяйственной части.

– Доброго дня, Василиса Павловна.

– И вам, Завелий. Прощайте, господа. – С этими словами женщина вышла прочь, раздраженно цокая когтями по полу под узким тяжелым платьем.

Глава восьмая

Пока ждал пошел снег. Сперва небольшой, а затем вокруг закружили крупные белые хлопья. Из дверей на крыльцо вышла молодая женщина. Чем, признаться, ввела меня в состояние шока. Разве лицей не только для парней? Как там говорил покойных Прохор…

Кроме того… прежде чем она успела приладить шляпку и завязать ленты, я заметил кошачьи уши. Держалась очень уверенно. Молодая, да, с точки зрения моего «настоящего» возраста в другом мире, но все-таки не институтка. Кто-то из преподавателей?

Мысли табуном пронеслись в голове. Во-первых, я вдруг до дрожи, до судорог в необутых лапах осознал, что совершенно ничего не знаю про этот мир. Чужой, незнакомый. Его общественный уклад, например. Все то, что, как мне казалось, я понял – могло быть ошибкой. Заблуждением. Невольно проведя ассоциацию с дворянским дореволюционным обществом, я мог загнать сам себя в ловушку.

Лицей. С чего я решил, что здесь будут одни парни?

«Раз парень, а не девица, то стало быть, в лицей при Магической академии надобно», – говорил ваше благородие. Говорил, ведь так?

Женщины. Отчего подумал, что их роль в общественном строе невелика? Возможно ли, что в этом мире матриархат? Тогда мысли мои и выводы из поведения в усадьбе Логиновой неверны? И мне, как собачонке, указали место «у параши» не из-за расовой принадлежности, а по половому признаку? Да не, быть не может. Машку, вон, полотенцем охаживали же.

Во-вторых, глядя как легко и грациозно ступает женщина, вдруг отчетливо понял, что испытание не выдержу. А кто бы выдержал? Если здесь есть девочки-кошки, миловидные создания с кошачьими ушками… мне хана. Потому что сопротивляться обаянию пушистых искусительниц я не способен абсолютно. А рядом, как на зло, ни жены, ни сковородки… Ох…

Тем временем, женщина в шляпке явно шла в мою сторону. Когда приблизилась вплотную, порывисто обернулась, посмотрела на окна, будто опасаясь слежки.

– Вида! Приветствую. – Ее «р» перекатывалось во рту мягко, на французский манер. Я застыл у саней, нелепо пялясь и пуская слюни. – У нас нет времени. Возьми!

После первых её слов снежная завеса укрыла наши фигуры от возможных наблюдателей. Накрыла белым покрывалом. На автопилоте я протянул руку и принял на когтистую ладонь цветное стеклышко размером с фалангу пальца. С удивлением уставился на осколок, похожий на кусок цветного витража.

– В день, когда будет назначен ритуал определения Дио, разбей его. – С этими словами она прошла мимо меня и уселась в сани. Делая вид, что поправляет перчатки, кутается в меховой ворот шубы, завязывает ленты шляпки. В общем, занята своими женскими делами и совершенно не замечает моего присутствия.

Завеса, закрывавшая нас от чужого пристального внимания, тут же спала, и я поспешно спрятал осколок в карман. Хорошо, что в форме есть карманы! Заметили? Не заметили?

Почти сразу в дверях показался сгорбленный кот. Бросил настороженный взгляд на меня, на женщину в санях, поплевал в сторону.

– Иди. Третий этаж. Кабинет ректора. Тебя ждут. – Пробурчал мне, скаля клыки. А сам, довольно проворно для своей фигуры, взобрался обратно на сани между полозьев.

Нет, все-таки не думаю, что мои первоначальные выводы были неверны. Вид бомжеватого кота, склонившего голову в вежливом поклоне перед леди. Она – спокойна, холодна, держится с достоинством, но ее осторожный взгляд в сторону окон… Нервный жест, с которым она поправляет шляпку. Хвост, спрятанный под юбками, а не выставленный напоказ. Все говорит о стремлении ушастых быть похожими на людей. А в обществе – что? На кого все хотят быть похожими, тот и главный.

Люди – сильнее. Люди имеют перед котами преимущество. Интересно, почему?

Пока поднимался на третий этаж по лестнице с широкими перилами, как было велено, вслушивался в шепот далеких голосов. Мерный. Спокойный. Сейчас день и занятия в лицее, очевидно, идут полным ходом. Только я один тут слоняюсь без дела. Есть над чем подумать.

Как-то слишком спокойно меня оставляют одного, да? Без охраны. Без контроля. Разительный контраст с тем, как держали людины за лапы при первом взаимодействии. Что изменилось?

В первый раз меня приняли за беглого. Хватали и везли силой. А теперь не просто не обвиняют в смерти людей при Прорыве, но и запросто предоставляют самому себе.

«А если я сейчас сбегу?», – появилась шальная мысль и пропала.

Сбежать сейчас, когда появился шанс узнать больше и о мире, и о магии? Даже, возможно, этой самой магии научиться? Глупо. Нелепо.

Да. Не сбегу. В логике им не откажешь.

Сам не заметил, как стал даже в мыслях отделять «они» и «мы». «Людины» и «коты».

Хм, забавно.

Глава девятая

Кабинет ректора располагался по центру третьего этажа. Крупная табличка сообщала посетителям, что «Ректор магического лицея. Господин Стрелицкий.» находится именно тут. Я постучал и вошел, не дожидаясь ответа. Сказали же, что ждут, так?

Голову на мгновение вновь сжало в тисках. А затем снова отпустило, схлынуло. От кого же исходят эти «волны»? От усатого дядьки, стоящего у окна? Или от лысого старика, засевшего в кресле в правом углу, притворившись ветошью?

– Добрый день.

– Добрый. – Отзываюсь и перехожу на человеческую речь. Прикрываю дверь за собой. Быстро осматриваюсь и без приглашения сажусь на стул для посетителей перед массивным ректорским столом.

«А ты наглый», – читается на лице господина Стрелицкого. Он, подражая моему жесту, тоже занимает свое место за столом. Расставляет локти, сцепляет ладони под подбородком. Смотрит на меня. Внимательно. Оценивающе.

«Какой уж есть», – улыбаюсь дерзко, показывая клыки. Они не торопились. У меня было довольно много времени там, внизу, на улице, чтобы продумать какой позиции держаться. И хоть встреча с незнакомкой и ее внезапный подарок несколько выбили из колеи, я быстро вернулся к прежнему настрою. «Я не сам сюда пришел. Вы меня привели. Вам и объяснять».

– С сегодняшнего дня, Игорь Веселов, ты зачислен в лицей при магической Академии. – Ректор и бровью не повел. – Пока в младшую группу. Но думаю, проверка выявит знания и у нас будет возможность какие-то дисциплины засчитать автоматически. И перевести тебя в старшую группу. Вопросы?

– Конечно. – Я откинулся на спинку стула. Устроился максимально удобно и вальяжно. – Я при Прорыве пострадал. Головой ударился. Не помню ничего. Объясните толком: что за дисциплины? Что за лицей? Что за Академия?

«Что за мир», – хотелось бы мне добавить, но сдержался.

– Хмм… – подал голос из кресла старикан. Он что-то вертел в скрюченных пальцах. Какой-то шарик, и внимательно на него смотрел. При моих словах об амнезии шарик окрасился из белого в красный цвет. А ну-ка проверим догадку…

– Я правда ничего не знаю о вашем… об этом мире. – Прижимаю палец к виску. Шарик снова светится ровным белым цветом.

– Конечно, Игорь. – Господин Стрелицкий удивительно спокоен. Настолько, будто к нему каждый день в лицей поступают коты, которые ничего не помнят об окружающем. Я бы даже решил, что ситуация его веселит. – Ответы на твои вопросы в обмен на мои. Идёт?

– Если буду знать эти ответы…

– Конечно же.

Почему-то создалось стойкое ощущение, что меня здесь принимают за кого-то другого. Осторожного. Расчетливого. Что произошла ошибка, и ректор видит перед собой в кабинете не дурака-с-амнезией, а скорее уж двойного агента с секретами вражеской стороны. Даже жаль разочаровывать мужика.

Боковым зрением отмечаю, что шарик светится белым, а еще… Он будто бы постепенно набирает силу. Чем больше времени проходит, тем его свечение становится ярче.

– Отвечу на один из вопросов. Академия – это Академия магии, основанная по указу Его Императорского Величества пять лет назад для подготовки таких… как ты… на должность ловца.

Ответил так ответил. Вопросов стало больше, чем было. И что это за заминка в ответе была?

– Моя очередь. Игорь Веселов – твое настоящее имя?

– Да. – Забавный у нас диалог. Улыбаюсь шире. Шарик в руках старика светится ровным белым светом. – Что за ловцы?

– Должность при Четвертом отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Небольшие боевые отряды, сформированные по приказу Его Императорского Величества для противостояния магическим Прорывам и тварям извне. Задача ловцов – своевременно выявить и уничтожить Прорыв. Уничтожить…

– Пришлых. – Скорее выдыхаю, чем говорю вслух, но господин Стрелицкий меня прекрасно слышит. Кивает согласно. Сейчас в его словах нет сомнений и недомолвок.

– Да, уничтожить Пришлых. Это ты вызвал Прорыв в Сосново?

– Где? – Моргаю удивленно. Не ожидал. Думал тема с моей причастностью уже закрыта.

– Деревня, где тебя ранили.

– А-а. – Включаю дурачка. – Нет, конечно. Я говорил и уже не раз, и еще раз повторюсь, что абсолютно тут ни при чем. – Демонстративно кошусь на старикана и его шарик. Если это то, о чем я думаю, то вот же, можете убедиться, господин-хороший. Вот он, яркий белый свет. Цвет чистой правды и моей кристально чистой совести. Только вот… Почему сияние шарика всё сильнее? Как человек, с которым в прошлой жизни постоянно происходили какие-то неприятности, я буквально хвостом чувствую, когда что-то пошло не так, как было изначально задумано.

– Ясно. – Только теперь замечаю, как господин ректор расслабляется: плечи опустились, пальцы разжались. Он, что же, все это время думал, что это я постарался и вызвал ту тварь? Он, что же, и сейчас боялся, что я… – Продолжим?

– Ага. Что за младшая и старшая группа? В чем разница?

– Поступившие в магический лицей… ученики… в младшей группе в основном изучают язык. Устная речь, письменная, счет. История, культура. Для того, чтобы… такие как ты… могли влиться в общество. – Кажется, я понимаю причину заминок в речи господина ректора. Он старательно избегает называть котов котами. Жаргонизм, который не принят в обществе? Как негров неграми? – Старшая же группа приступает к магической подготовке, успешно пройдя которую… ученик переводится в Академию.

Киваю. Понятно. Господин Стрелицкий на секунду задумывается, формулируя вопрос. Вроде нормальный мужик. Не только пытается узнать что-то, но и старается не обидеть.

– Кто снял твою магическую печать?

– Никто. – Пожимаю плечами. Скалюсь беззаботно, пока мозг усиленно пытается обработать новую информацию. «Печать? Какая еще печать? О чем он?», – У меня ее и не было.

– Хмм… – Удивленно мычит старик в углу. Шарик в его руках остается белым. Вот только сияет и пульсирует уже как новогодняя гирлянда на городской ёлке.

На лицо господина ректора будто ложится тень. Брови хмурятся. Мой ответ ему отчего-то совсем не понравился. Он даже бросает выразительный взгляд на бородатого помощника и видимо, только сейчас, с удивлением замечает: как сильно сверкает шарик.

– Профессор?

– Н-нормально. Еще минуту… – Значит наш сеанс взаимных вопросов и ответов с детектором лжи подходит к концу? Нельзя терять времени.

– Кто была та… женщина, что вышла из лицея недавно?

От моего вопроса господин ректор морщится, как от кислого лимона. Отвечать он явно не хочет, но делать нечего.

– Василиса Павловна. Пожарская. Ра… тьфу ты, дочь… приемная дочь и наследница госпожи Пожарской. Новый ректор новоиспеченной женской гимназии при Академии магии. – Его подбор слов больше всего походил на аккуратные шаги гимнаста по канату над пропастью. Я заметил, как при слове «ректор» зубы издали протяжный скрип, а при сочетании «женская гимназия» презрительно закатились глаза. Очень интересно. Очень. Значит все-таки в своих выводах я не ошибся. Даже не знаю, что больше его раздражает. То, что девочки тоже учатся магии или то, что на схожей с ним должности находится кошка? Не поймешь.

Додумать не успеваю.

– Последний… вопрос… – хрипит старик из своего угла. Шар в его руках уже полыхает на всю комнату.

– Как ты связан с Сопротивлением? – Быстро спрашивает господин Стрелицкий, и я зависаю.

– С чем? – Вот это поворот. Что-то совсем новое. В этом меня еще не обвиняли. – Я не…

– Ложись!

В этот момент шар в руках старика взрывается. Вспышка ослепляет меня. Грохот закладывает уши. Я инстинктивно прикрываю голову и падаю на пол. Так удачно, что даже успеваю откатиться вперед, под прикрытие мощной столешницы. То же самое в ту же секунду делает господин ректор.

Когда яркий свет, наконец, гаснет, мы переглядываемся и высовываемся из-под стола. Какой погром! Шкаф и стены кабинета посечены мелкими осколками. Кресло перевернуто набок и полностью разбито. А за останками того, что было спинкой, лежит неподвижное тело. На полу медленно растекается красно-коричневая лужа.

Я даже толком не успел сообразить: что произошло и каковы будут последствия, как дверь в коридор распахнулась. А на пороге возникла огромная фигура, едва вписывающаяся в проем.

– ВИДАБЛАГОСЛАВИ!

– Ты как всегда вовремя, Вид. – В голосе господина ректора прорывается нервный смех.

– Старикан… жив? С ним все будет в порядке? – Смотрю, как от слов кота (Удивительно, но эта здоровая махина два на два – кот, да еще и в школьной, как у меня, форме) тело на полу окутывает голубоватое свечение.

– Да. Все уже хорошо. – Господин Стрелицкий неспешно поднимается с пола, отряхивается.

Я тоже встаю. С удивлением замечаю под собой несколько пятен крови. О-па, а это уже моя.

– У тебя тут… – Господин ректор показывает в мою сторону, куда-то на лицо. Провожу ладонью по щеке. Пальцы моментально окрашиваются алым.

– ВИДАОТРАЖЕНИЕ! – Рычит кот в дверном проеме и передо мной прямо в воздухе из моей же крови формируется небольшая зеркальная поверхность. Хм, вот о чем говорил Фак. Покровитель Вида, значит…

Вглядываюсь в чуть мутное изображение. Царапина. Ничего серьезного. Слизываю кровь с пальцев.

– Вылечить? – Басит кот-великан. На меня он отвлекается, потому как старик, которого я успел уже мысленно похоронить, поднимается с пола, живой и почти невредимый, кряхтя и охая. Быстро же он. Хил¹ настолько хорош?

– Нет, оставь. – Отмахиваюсь. На самом деле так даже лучше. Не было бы этой случайной царапины – пришлось бы резать самому. – Вы в порядке… профессор?

– Да что с этими артефактами опять не так-то? – Ворчит старик, игнорируя мой вопрос и подбирая осколки с пола. Я невольным жестом тянусь к карману за своим осколком, но тот на месте и даже цел.

– И что это сейчас было, профессор Альбрехт? – В голосе господина ректора металл. Его слова и его тон наводят на мысль, что встреча все-таки (как я и думал) пошла не по плану.

– Н-не знаю… – Старик устало трёт морщинистое лицо.

– Вид, проводи Игоря. – Господин Стрелицкий показательно машет нам в сторону двери: «Проваливайте уже», а сам уже поворачивается к старику с перекошенным лицом. – Вам не кажется, профессор, – Его «с-с-с» в слове «профессор» шипит как клубок рассерженных змей, – Что фраза «Не знаю» стала слишком часто звучать в этом кабинете?

Наверное, профессора Альбрехта спасли ненадолго. Только для того, чтобы снова убить. На сей раз медленно и мучительно.

Мы со здоровяком поспешно вываливаемся из кабинета и закрываем за собой хлипкую дверь, пока и нам не прилетело «за компанию». В коридоре я окидываю взглядом крупную фигуру. Мощные плечи. Короткая стрижка. Огромные лапы. Квадрат-нашивка синего цвета на рукаве. Я рядом с этим котом не просто «на девочку похож», я – таракан на фоне космического корабля. Как же так вышло, что у такого здоровяка в покровителях – Вида? Фак говорил, она обычно отзывается у девчонок. Кому-то явно не повезло с Дио. Спрашивать неудобно даже.

– Приветствую. Я – Вид. – Глубокое «р» как раскат грома.

– Игорь. – На мое странное имя только ушами дернул удивленно.

– Идем. Комнату твою покажу.

Глава десятая

Личные комнаты лицеистов находились на самом верху и занимали весь шестой этаж. Ну, как комнаты… Знаете ячейки для хранения вещей в супермаркетах? Те, за которые «администрация ответственности не несет»? Любимые закладчиками и бабульками, ещё остались кое-где.

Вот здесь примерно такая же история: узкое помещение метр на два, причем два – это про высоту, в которое влезла только кровать. Железная, кованная, накрытая шерстяным покрывалом, с подушкой-корабликом, она занимала всё пространство от стены до стены. От хлипенькой двери до узкого, как бойница, окна.

Окидываю взглядом свой новый «дом»: полка над изголовьем, лампа, пустое место для пары книг или учебников. Всё. Ни стола, ни письменных принадлежностей, ни места под них. Даже домашку, если она тут бывает – лицей все-таки! – явно придется делать в классе. Ну, хоть комната на одного, могли и в два ряда коек наинженерить, для экономии пространства.

– Держи. – Вид протягивает ключ. На его огромной ладони тот выглядит, словно игрушечный. Впрочем, замок и впрямь не слишком-то надежный. Простенький, из тех, что можно когтем подцепить и открыть в два счета. – Повесь на шнурок, а то потеряешь.

Снова бросаю взгляд на дверь. Тринадцатый номер, ха, кто бы сомневался! Ну, хотя бы замок закрывается с обеих сторон, значит, ночью можно запереться изнутри. Всё спокойнее.

– Спасибо!

– Вещи кинь и пошли в столовую. Самое время обеда.

Рука непроизвольно коснулась кармана. Из «вещей» у меня только таинственный осколок, который тайком передала Василиса Павловна Пожарская, и что-то подсказывает мне с ним лишний раз не расставаться. Ну, и ключ теперь, да.

Выхожу и запираю дверь пустой комнаты под пристальным взглядом Вида. Показательно развожу руками и улыбаюсь. А чего ты ждал? Хоть форму выдали и то спасибо госпоже Логиновой. Мы разворачиваемся и вновь спускаемся вниз. На сей раз до первого этажа и влево: теперь наш путь лежит через проход в одну из пристроек.

Пока идем ушастую голову переполняют вопросы. Почему ключ от моей комнаты оказался у здоровяка? Он в такой же как у меня форме, значит, тоже ученик. Но возник поблизости от кабинета директора в нужное время, вылечил профессора – причем, как мне показалось, не в первый раз. По лицею разгуливает свободно, пока все остальные на занятиях, еще и ключи у него от чужих комнат. Хм, интересно девки пляшут.

Где-то по дороге я понял, что наступило время обеда – мимо нас с громкими воплями пронеслись пара человек в школьной форме. Едва с ног не сбили. Затем догнали и обогнали быстрым шагом несколько компаний – человек по восемь-десять, громко обсуждая что-то и косясь в мою сторону с удивлением и интересом. То есть не человек, а котов, конечно же. Гул голосов впереди нарастал. Должно быть мы уже подходим к столовой.

– Знаешь… – Вид вдруг резко обернулся. Его мощные плечи опустились, вся фигура будто сдулась в размерах. – Лучше тебе зайти отдельно. Не со мной, понимаешь?

Я кивнул, хотя и не сразу понял. То есть мне сейчас открыто намекнули держаться подальше? Неприятненько, однако. Здоровяк замедлил шаг, отступая в сторону и пропуская меня вперед. Ладно, спасибо, что проводил. Разберемся.

Шагаю вперед, почти сразу оказываясь в просторной столовой. Длинные, деревянные столы с лавками по обеим сторонам зала. Яркое освещение. Шум, гам, вкусно пахнет едой. В середине проход к раздаточным столам, где толпится основной народ и откуда несёт миски с горячим супом.

Впервые оказавшись в толпе, занятой привычными делами, можно многое понять о местных порядках. Если знать куда смотреть, конечно же, и быть внимательным. Пока шел вперед, крутил головой, как болванчик. Занятые едой коты особо не обращали на меня внимания, лишь пару раз проводили любопытным взглядом. Я же впитывал информацию как губка. И делал выводы. Порой неутешительные.

Во-первых, Вид не был исключением, скорее даже наоборот. Сглатываю, предчувствуя проблемы. Большинство котов рослые, подтянутые, гора мышц без печати интеллекта на морде. Будто в толпу качков попал или в раздевалку футболистов. Не наших, штатовских, которые «футболом» называют бодание стенка на стенку вперед головой. Меня пока не заметили, но я явно не вписывался со своим телосложением. О-хо-хо-юшки.

Во-вторых, почти у всех на рукаве формы нашит цветной квадрат, а цвета… В большей массе туповатых на вид качков преобладал красный. Держались они уверенно. Толкали друг друга кулаками и смеялись в голос. За одним из столов я заметил Фака. Значит не ошибся, он был одним из тех, кто первым пробежал мимо. Совсем тощий и несуразный на фоне товарищей, лохматый, тем не менее, он открыто улыбался и уже вылизывал пустую миску. Значит, «свой».

Коты с нашивками зеленого цвета представляли собой жалкое зрелище. Понурые, какие-то сгорбленные. Их тоже было немало, но… Они сбились за одним дальним столом и держались обособленной компанией. Периодически «красные» их задирали – кидали в их сторону едкое словцо, а то и вовсе куски хлеба. Понятно, это аутсайдеры, «лузеры». Значит покровитель с зеленым цветом нашивки не пользуется уважением ни среди Дио, ни среди их последователей.

А вот и местная «элита». Один из длинных столов занимала компания всего из трех котов. По бокам здоровые мордовороты, похожие как однояйцевые близнецы. Горы мышц и бритые ушастые головы. В середине – кот с ехидной улыбочкой, светлой шерстью и видом победителя. Сидит, развалившись на лавке. К раздаче не ходил – миску с едой ему принесли. Красные нашивки – Фак говорил: их покровитель Аф.

Тут настроение котов резко изменилось, шумное перешептывание пронеслось по столовой. Я заметил брезгливый взгляд, брошенный лидером куда-то мне за спину и повернулся. В дверях стоял Вид.

Так вот оно что! Здоровяк не пользуется популярностью, а меня не хотел впутывать, значит. А я уж было подумал наоборот…

Один за другим коты с красными нашивками заходили в столовую и «случайно» задевали его мощными плечами. Явно давая понять, что ему здесь не рады. Неужели всего лишь из-за цвета нашивки? Из-за «девчачьего» покровителя? Вот такая иерархия?

Тем временем подхожу к раздаче, встаю в очередь за своей миской и задумываюсь. Моя форма абсолютно чиста от цветных вставок, а Дио не определен. Куда же мне сесть? Подойти к столу Фака, показав, что мы знакомы? Отойти в сторону «лузеров»-зеленых? Поддержать здоровяка?

Помнится, ты, Игорь, хотел так себя зарекомендовать, чтобы и близко не подходили, а значит…

Получаю миску мясной похлебки из лап немолодой э-э-э… кошки? Всматриваюсь. Точно кошка, вон какие когти на руках, а уши-то чепчиком поверх волос скрыла. Заметил, что столовых приборов нам не дают – только краюху хлеба, которой многие протирают миску, расправляясь с похлебкой. Замешкался на секунду, выбирая направление…

И решительно направился к столу «элиты». Сел напротив. Улыбнулся «главному» самой дерзкой из своих ухмылочек. И принялся за еду. Главное, чтобы кусок поперек горла не встал – вся столовая теперь в нашу сторону смотрит, аж спина зачесалась и затылок заныл.

– Ничего не попутал, новенький? – Один из мордоворотов открыл пасть, и мощная «р» прокатилась по горлу грозным рыком. У меня от нее мурашки по спине пробежали, но виду не подал, конечно.

– Малыш просто потерялся, Афой. – Кот в центре обращался к своей охране так, будто меня не существовало вовсе. Пустое место. Досадное насекомое.

– Или решил сразу поближе к теплому местечку пристроиться, а? – Зарычал второй близнец. В его тоне я уловил пошленькие намеки, которых и опасался ранее. – Мордашка симпатичная, решил сразу себя показать…

– Фу, Афай, как можно… – Кот в центре, наконец, перевел взгляд с приспешников на меня. – Тебя как звать-то малец?

Я ел и игнорировал. Жевал с чувством, с толком, с расстановкой, растягивая знаковый момент. Облизал пальцы, встал и молча, как ни в чем не бывало, понес грязную миску на сдачу: заметил ранее, где оставляли использованную посуду. Интересно, сразу бить будут или позже устроят темную?

– Вот как? – Глаза светловолосого сузились. Такой дерзости он, конечно, простить не мог. – А ну-ка, ребятки, давайте покажем этому…

– Он новенький. Еще не знает наши порядки. – Неожиданно подал голос Фак. Рык вышел слегка дрожащий, неуверенный или мне показалось? Вступился за меня, надо же! Уж лучше бы промолчал.

– У него даже Дио нет! – Ляпнул Вид, очевидно тоже меня защищая. Моментально захотелось сделать жест «рука-лицо». Ну ты-то куда!

– Ах нет Дио? Тогда посмотрим, как котенок запаникует, когда его шерстку поджарят! АФБЛАГОСЛАВИ! – Одновременно с криком кот выбросил лапу вверх.

Я не увидел, но буквально шкурой почувствовал, как сплетается в воздухе над головой огненный клубок. Отскочил в сторону, пригибаясь, прячась за лавку и бросая миску в мордоворота, которого, кажется, звали Афай. Попал, как ни странно.

– ВИДАБЛАГОСЛАВИ!

– АФБЛАГОСЛАВИ!

Моргнуть не успел, как рядом оказался Фак. Он оттолкнул меня еще дальше и с силой дернул ножки стола, поворачивая столешницей в сторону Афоя, с лап которого летел огненный снаряд. Тем временем еще один клубок, сформированный лидером троицы, шипел под водяными струями. Вид вызвал целую стену дождя. Ливень хлестал с потолка, намочив не только блондинистого кота, но и задевая других «красных». Кажется, котики не любят купаться.

– Нарушение устава! – Басил Вид, чем делал только хуже. Его слова еще больше разозлили присутствующих. На него уже вся толпа ополчилась.

– АФБЛАГОСЛАВИ!

– Ах ты людовская подстилка! – Мокрого блондинчика уже буквально трясло от злости. Он шагнул к Виду, пытаясь достать его: если уж не магией, то хотя бы кулаками.

Я кинул быстрый взгляд в сторону, на Фака, который схватил скамейку и легко, будто пушинку, бросил в Афая. Тоже попал. И в этот момент довольно ощутимо получил в плечо отскочившей деревяшкой. Пока мы оба прятались от огня под прикрытием перевернутого стола, Афой подошел вплотную и шарахнул по столешнице массивным кулаком. Стол треснул и раскололся. Я оглянулся, сзади – стена, отступать некуда.

Поэтому наоборот, оттолкнулся лапами и прыгнул вперед, перескакивая через обломки и громилу. Уж что-что, а прыжки через козла у нас на физкультуре преподавали.

– Ай! – Приземлился неудачно, на четвереньки, запутавшись в лапах и хвосте. Никак не привыкну, что у меня между ног сзади тоже что-то болтается…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хиллер (сокращенно хил) – лекарь в играх

Вернуться