# Меч и ручка

Рейчел Кейн

БЕСТСЕЛЛЕР THE NEW YORK TIMES.

Заключительная книга популярной на весь мир серии «Великая библиотека» Рейчел Кейн. Продолжение романов «Чернила и кость», «Бумага и огонь», «Пепел и перо» и «Дым и железо».

Джесс Брайтвелл и его друзья сделали невозможное и свергли правителя Великой библиотеки. Но их борьба на этом не окончена.

Архивариус планирует вернуться к власти. А сама Библиотека находится в осаде со стороны внешних королевств и империй. Теперь само ее существование под угрозой.

Джесс и его друзья вновь должны объединиться. На этот раз им предстоит решить: продолжить дело Библиотеки или разрушить все, что она собой представляла.

«Захватывающее приключение… в котором сочетаются радости и горести "Голодных игр", а также психологические элементы из "Гарри Поттера"». – Booklist

«Это захватывающее приключение с быстро развивающимся сюжетом от талантливой Кейн придется по вкусу всем фанатам фэнтези». – Library Journal

Об авторе

Рейчел Кейн – американская писательница, автор бестселлеров по версии New York Times, USA Today, а также международных бестселлеров. Она написала более сорока книг, включая роман «Принц теней», серии «Повелители стихий», «Сезон отверженных», «Возрожденец» и «Морганвилльские вампиры».

> Посвящается читателям.

> Писателям. Мечтателям. Книголюбам.

> Библиотекарям, с любовью.

Rachel Caine

SWORD AND PEN

© 2018 by Rachel Caine LLC

© Кандалинцева Д., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## От автора

Данную книгу не удалось бы написать без любви и поддержки этих людей:

Р. Кэт Конрад,

Люсьен Дайвер,

Сара Симпсон-Вейс,

Энн Соуардс,

Джоан Мэдж,

Захира Калик

…и многих других, кто мне невероятно помог своими идеями, отзывами, вдохновением и драгоценным даром в виде своего времени и любви к этому проекту.

Также: спасибо креативному отделу в литературном агентстве Беркли за то, что сделали мои книги столь несравненно красивыми.

### Записки

Текст письма, написанного профессором Вульфом Каллуму Брайтвеллу. Доступно в Архивах.

> Мистер и миссис Брайтвеллы, c превеликой скорбью и сожалением вынужден вам сообщить о смерти вашего сына Брендана Брайтвелла, случившейся сегодня в городе Александрия. Я знаю, что это не может утешить вас в этот скорбный момент, но, возможно, в будущем вам станет легче на сердце, если вы будете знать, что мужество Брендана в последние дни и часы жизни стало примером для подражания и вдохновило каждого из нас, кто имел честь его знать. Он был рядом со своим братом во время битвы, и я уверяю вас, что Джесс жив, хотя и чувствует себя так же подавленно, как, должно быть, и вы ощущаете себя, получив эту печальную новость. Джесс был рядом с братом, когда он умирал, и кончина Брендана была милосердно быстрой и безболезненной.

> Он сыграл важную роль в победе, достигнутой сегодня в Александрии во имя дальнейшего существования и защиты идеалов Великой библиотеки, и это немаловажно. Преданность Брендана своему брату была исключительной, и мы всегда будем чтить его память.

> Я молюсь своим богам и вашим, чтобы душа Брендана обрела покой и чтобы вы тоже смогли найти в себе силы смириться с этой тяжелой новостью.

> Для него будут организованы похоронные обряды, и, как только неотложные проблемы будут решены, я напишу вам, чтобы обговорить все детали. Мы будем рады поприветствовать вас в Александрии, где вы сможете увидеть своими глазами все почести, которые Великая библиотека окажет вашим сыновьям – как мертвому, так и живому.

> Всем сердцем я скорблю вместе с вами. И даю вам свое обещание: всеми силами, которыми я обладаю, я буду бороться, чтобы сохранить жизнь Джессу. И хотя мы убеждены, что знания превыше всего, мы по-прежнему ценим каждую жизнь, вверенную нашей заботе.

> Профессор Кристофер Вульф

## Глава первая. Джесс

Брендан был мертв, и мир Джесса рухнул. Он не знал ни единого мига в жизни без своего близнеца, далекого тепла на горизонте, но теперь… теперь он дрожал в одиночестве, прижимая мертвого брата к своей груди.

Как же тихо теперь стало в мире.

«Он все еще теплый», – думал Джесс, и это было правдой; кожа Брендана все еще казалась живой, наделенной душой, но внутри у него ничего не было. Ни биения сердца. Ни присутствия духа.

Джесс смутно понимал, что вокруг него по-прежнему что-то происходит, что по окровавленному песку на арене бегают люди, сражаются, кричат и орут. Ему было все равно. Сейчас не до этого.

Пусть мир горит.

На Джесса упала тень, и он поднял глаза. Это был Анубис, огромный автоматизированный бог, сверкающий золотом. Черная голова шакала затмевала солнце. Напоминало конец света.

А потом Анубис выставил свое копье вперед, и то пронзило грудь Джесса. Пригвоздило к месту, а тело Брендана внезапно исчезло, и Джесс остался один, нанизанный на копье… но боли не было. Джесс чувствовал себя невесомым.

Анубис склонился над ним и сказал: «Просыпайся».

Когда Джесс открыл глаза, оказалось, что он лежит в темноте на мягком матрасе, укрытый одеялом, которое пахнет специями и розами. За окном слева от него луна дрейфовала на лодке из облаков. Сердце Джесса тяжело и странно билось в груди.

Он все еще ощущал липкую кровь на своих руках, пусть и знал, что руки у него теперь чистые. Он смыл кровь Брендана. Нет, он не смывал. Это Томас принес чашу с водой и все оттер; Джесс сам ничего не делал. Он не мог. Друзья помогали ему тут, в этом странном доме и в этой странной кровати. Джесс понимал, что должен быть благодарен за все это, но прямо сейчас он чувствовал лишь пустоту и всепоглощающую несправедливость. Это был мир, который Джессу незнаком, где он был единственным выжившим сыном Брайтвеллов. Полублизнецом.

Джесс бы поставил немало на то, что Брендан окажется тем, кто переживет все и станет сильнее. А его брат поставил бы на это и того больше. Мир казался таким тихим без него.

«Тогда тебе просто надо быть громче, ноющий ты идиот. – Джесс почти слышал, как брат говорит это со своей привычной самодовольной ухмылкой. – Бог свидетель, ты вечно вел себя так, будто желал быть единственным ребенком».

– Нет, не хотел, – ответил Джесс вслух, хотя в тот же миг понял, что это вранье, и ему стало стыдно, а потом и еще более стыдно, когда из ближайшего угла в темноте раздался чужой голос:

– Проснулся, Брайтвелл? Как раз вовремя. – Послышался шорох одежд, и бледный зеленоватый светильник загорелся сначала тускло, а потом ярче. Мерцающая лампа стояла рядом с профессором Кристофером Вульфом, который выглядел как смерть во плоти, а еще так, словно готов был откусить голову первому, кто скажет, что он выглядит уставшим. В общем, он был жизнерадостным, как и всегда. – Сны?

– Нет, – соврал Джесс. Он попытался утихомирить свое все еще учащенное сердцебиение. – Что вы здесь делаете?

– Мы тянули жребий на то, кто будет сегодня твоей сиделкой, и я проиграл. – Вульф поднялся на ноги. Он успел переодеться в черную профессорскую мантию, которая струилась, точно жидкий шелк, делая его похожим на еще одну тень, если не считать седины в волосах, ниспадающих до плеч, и бледной кожи. Вульф замер у кровати Джесса и посмотрел на него со спокойной уверенностью. – Ты потерял того, кто был тебе дорог. Я понимаю. Однако у нас нет времени на то, чтобы тешить твою скорбь. Впереди много работы, и нас, тех, кто может ее выполнить, теперь еще меньше.

У Джесса не возникло ни малейшего желания помогать.

– Удивлен, что вы считаете, будто я могу быть полезен.

– Жалость к себе тебе не идет, мальчик мой. А теперь я пойду. Мир не останавливается из-за того, что в нем нет того, кого ты любил.

Джесс чуть не вспылил: «Да что вам об этом известно?» Но остановился. Вульф потерял многих. Он видел смерть собственной матери. Так что Джесс проглотил иррациональный гнев и сказал:

– Куда вы идете? – Не мы. Он пока не решил, будет ли лучше остаться в этой кровати или пойти с профессором.

– В кабинет архивариуса, – сказал Вульф. – Ты там бывал. Мне могла бы пригодиться помощь в поисках его секретной документации.

«Кабинет». Джесс моргнул и увидел это место – великолепное помещение с автоматизированными богами, молча стоящими на страже в своих нишах. Увидел Александрийский залив, на который открывался вид из окон. Умиротворенное местечко. Джесс задумался, успели ли слуги уже оттереть кровь убитой помощницы архивариуса с пола. Архивариус приказал убить ее просто для того, чтобы наказать его. И Брендана.

«Брендан». Когда Джесс в последний раз был в том кабинете, Брендан был с ним.

Джесс сглотнул подкатившую волну растерянности и тошноты и сел прямо. Кто-то – опять Томас – помог ему снять запачканную кровью одежду и надеть чистую. Неформальный комплект одежды библиотечного солдата, в какой те ходили в свободное время в военной части. Мягкая, как пижама. Сойдет. Джесс свесил ноги с кровати, а потом замер, сделав глубокий вдох. Ему было… нехорошо. Не было никакой явной боли, на которую можно было бы все списать, лишь общее недомогание, слабость, которая пронизывала все мышцы и нервы. Шок, как догадывался Джесс. Или стресс, накопившийся за последние несколько дней.

Может, это даже скорбь. Скорбь приносила подобную боль? Похожую на болезнь?

– Поднимайся. – Голос Вульфа прозвучал неожиданно по-доброму. Тепло. – Я понимаю, как это сложно. Но двигаться, кроме как вперед, некуда.

Джесс кивнул и встал на ноги. Отыскал свои ботинки – аккуратно поставленные у изножья кровати – и натянул их. Пояс с его библиотечным оружием был рядом, а пистолет по-прежнему в кобуре. Тяжелый и смертельный, Джесс ощутил себя чуть комфортнее, когда повесил его на бедро. «Мы на войне». Ему казалось, он всегда был на войне – его семья всегда боролась с Великой библиотекой, а потом он боролся за свое место в самой библиотеке. Затем Джесс сражался, чтобы сохранить мечту о Великой библиотеке. И впервые в жизни он задумался, каково это – мир и покой.

Волосы Джесса спутались и торчали во все стороны. Он провел по ним рукой, но те отказывались расчесываться, и Джесс просто оставил как есть.

– Ладно, – сказал Джесс. – Я готов.

Вульф мог бы что-то возразить; Джесс ожидал услышать нечто пренебрежительное и язвительное. Но Вульф лишь опустил руку Джессу на плечо, кивнул и повел за собой.

Дом, подумал Джесс, должно быть, принадлежал какому-то профессору – в гостиной за широким столом сидели профессора в черных мантиях и встревоженно переговаривались на греческом, который, видимо, был единственным языком, на котором разговаривали они все. Высокий мужчина с настолько темной кожей, что она приобретала кобальтовый оттенок; невысокая элегантная молодая китаянка; другой упитанный мужчина средних лет с отчетливо славянскими чертами лица. Их было, кажется, с дюжину, и сразу Джесс узнал только двоих. Никого из его друзей здесь не было, что оказалось отчасти удивительно.

Все разговоры стихли, когда Вульф подошел к столу. Никто не оспаривал того факта, что Вульф имел здесь авторитет.

– Мы отправляемся в кабинет архивариуса, – сказал Вульф. – Ваши мысли?

На греческом он, разумеется, говорит отменно; он вырос, разговаривая на нем в Александрии. Джесс владел языком не настолько уверенно, однако вполне сносно.

– Ловушки, – сказала китаянка. – Архивариус их очень любил. У него точно установлено немало ловушек, на случай если он потеряет власть. Есть какие-нибудь вести о том, где он… – Нет, – сказал Вульф. – Мы предполагаем, что у него есть верные приспешники, которые готовы на все, чтобы его защитить. Наше преимущество заключается в том, что не самые приятные элементы этого города твердо на нашей стороне, а без преступников, способных вывести его за стены, он здесь в ловушке. С нами.

– Или же мы в ловушке вместе с ним, – сказал кто-то из профессоров, но Джесс не был уверен, кто именно.

Эти слова заслужили сердитый взгляд от Вульфа, и Джесс понял, что он способен раскромсать человека в лоскутки одним таким взглядом.

– Не думайте, что он всемогущ. Без равнодушия и пассивного согласия профессоров и солдат архивариус никогда бы не чувствовал себя свободным и не убивал бы любого на свое усмотрение, – сказал Вульф. – Мы отняли у него все это. Не наделяйте его большей властью, чем той, что он когда-либо заслуживал.

– Легко вам говорить подобное, профессор. – Это проворчал мужчина, славянин, который говорил на греческом с почти неразличимым акцентом.

– Думаете? – Голос Вульфа стал резок и сух, а лицо приобрело оттенок обнаженной кости. – Легко. Мне. Обыщите Архивы. Меня архивариус стер из истории, как и сотни других людей, чьего отсутствия вы даже не заметили. Ничего из этого не легко. И не должно быть легко. Убивать богоподобного короля должно быть сложно.

В этот момент Джесс вдруг осознал, что у архивариуса был ведь и другой титул: Фараон Александрийский. Бог-король. И без сомнения, этот озлобленный старик воспринимал подобное обожествление вполне серьезно. «Но мы убьем его. Как-нибудь».

Ради Брендана, если не ради чего-то другого.

– Ищите нажимные пластины под полом, – сказала китаянка. – Он в основном вдохновлялся великим изобретателем Героном, который построил многие чудеса наших мест. Архивариус был прилежным учеником, так что его ловушки будут хитроумными, однако и очень классическими. Также у него, вероятно, была предусмотрена особая команда, которую необходимо отдать механическим стражам, чтобы те застыли, если внезапно пойдут в атаку. Понятия не имею, где вы все это будете искать, но именно этим вам стоит заняться в первую очередь. – Она задумалась. – А может… лучше позволить солдатам заняться этими вопросами, профессор.

– Потому что их жизни не так ценны, как моя? – огрызнулся Вульф, и та отвернулась. – Нет. Я знаю, что искать. Они не знают. Я знаю старого ублюдка куда лучше, чем любой солдат. Он был моим куратором на протяжении долгого периода наших жизней. Я понимаю ход его мыслей.

Джесс попытался представить, что Вульф был с архивариусом в тех же отношениях, как и они сейчас. Оживить вымышленную картинку не удалось. Как минимум потому, что Джесс не мог даже вообразить Вульфа молодым юношей. Поэтому он отбросил эту мысль как плохую идею и огляделся, заметив наконец кое-кого, стоящего в дверях и наблюдающего за беседой.

Дарио Сантьяго.

Далеко не самый любимый человек Джесса в мире, но Джесс теперь чувствовал себя рядом с испанцем куда более комфортно, чем раньше; они были врагами, осторожными союзниками, друзьями, опять врагами, однако все это время Дарио был рядом. Теперь эта мысль приносила некий покой в новом тихом мире, где не было брата. Джесс подошел и встал рядом с Дарио. Молодой человек стоял со скрещенными на груди руками, а еще он переоделся в роскошный бархатный пиджак, шелковую рубашку и брюки, явно сшитые портным на заказ. Он выглядел богатым и титулованным, каким и был на самом-то деле. Но Дарио никогда и не притворялся скромным.

– Брайтвелл. – Дарио кивнул.

Джесс кивнул в ответ:

– Сантьяго.

Они оба наблюдали, как профессора продолжают какое-то время спорить. Странно, подумал Джесс, что хотя Дарио и имел право носить черную мантию, но был не в ней. Джесс задумался, значило ли это что-то или же Дарио просто не хотел, чтобы мантия скрывала его дорогущий пиджак.

Наконец Дарио произнес:

– Значит, все в порядке? – Он легонько покачнулся на пятках, будто бы хотел ускользнуть от своего же вопроса. Или от Джесса. Однако остался на месте.

– В порядке, – подтвердил Джесс. Не в порядке, конечно, но Дарио и без того это знал, а так просто-напросто выражал свое сочувствие. Так себе попытка, но для такого, как он, вполне весомая. – Где Халила?

– С профессором Мурасаки, – сказал Дарио. – Они помогают собрать всеобщий Профессорский конклав. Говорят, мы сегодня будем избирать нового архивариуса. На худой конец завтра. Нам нужен лидер, которого не будут подвергать сомнениям, если хотим сохранить независимость Александрии; народы, которые выслали свои корабли, очень уж хотят помочь. – Он покачал головой. – Они прикрывают свое завоевание освобождением, знаешь ли. Намереваются ворваться и объявить Александрию своим протекторатом. Как только они это сделают, то разорвут нас на части и будут грызться из-за костей.

– Мы не можем этого допустить, – сказал Джесс.

– Нет. Отсюда и необходимость избрать нового архивариуса.

Джесс почувствовал желание улыбнуться, но не сделал этого. – И ты не участвуешь в выборах? Я поражен.

– Заткнись, трубочист.

– Какой обидчивый, Ваше Королевское высочество, очень обидчивый.

Было что-то успокаивающее в этих случайных перебранках; это было похоже на дом. Одна константа в этой жизни:

они с Дарио всегда будут немного недружелюбными друзьями. Возможно, это было очень хорошо. Джесс доверял Дарио… до определенной степени. И конечно, Дарио чувствовал к нему то же самое.

– Корабли твоего кузена входят в тот флот, – заметил Джесс. – Полагаю, сегодня ты не ощущаешь благосклонности к родственникам?

– Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я предать Великую библиотеку и отдать на растерзание Испании, то ответ нет. Не собираюсь, – сказал Дарио. – Но также я не хочу сражаться со своим кузеном. Не только потому, что он мне нравится. А потому что он хороший король, а еще очень умный и беспощадный. Он победит, если только мы не сделаем так, что цена победы окажется чрезвычайно высока. И я совсем не уверен, что именно можно считать высокой ценой.

«Мой брат уже умер во имя всего этого, – подумал Джесс. – Цена уже слишком высока». Однако вслух он этого не сказал. Джесс сглотнул, перебарывая внезапный спазм в горле, и сказал:

– Где остальные?

– Глен и Санти занимаются оборонительными укреплениями города. Томас… Бог его знает, скорее всего, развлекается с одной из своих смертоносных игрушек – не то чтобы это было бессмысленно. Морган с Искандером в Железной башне, они наводят порядок в рядах скрывателей.

– А ты чем полезным занят?

– Ничем, – отвечает Дарио. – А ты?

– Тем же в данный момент. Хочешь пойти с нами в кабинет архивариуса?

– Это опасно?

– Очень.

Ухмылка у Дарио вышла достаточно ослепительной, чтобы на мгновение затмить отсутствие Брендана.

– Отлично, – сказал Дарио. – Я в данный момент бесполезен, как сковородка для жарки шоколада.

– В таком-то пиджаке?

– Ну, пиджак очень хороший, это уж точно. Но не полезный. – Улыбка Дарио померкла. Он посмотрел прямо на Джесса: – Я правда очень сожалею насчет Брендана.

Джесс кивнул:

– Знаю.

– Тогда пошли займемся делами.

Сначала это посоветовал Вульф, а теперь и Дарио. Было все-таки нечто успокаивающее в их сухой чопорности сегодня. Томас бы вел себя иначе, как и Халила или Морган; они бы позволили Джессу излить всю свою скорбь. Однако Вульф с Дарио верили, что двигаться нужно только вперед, и прямо сейчас Джессу это казалось правильным. В конце концов ему придется встретиться лицом к лицу со своими демонами, однако прямо сейчас Джесс был намерен от них сбежать.

Вульф присоединился к ним, никак не отреагировав на присутствие Дарио, и просто зашагал дальше. Джесс глянул на Дарио и пожал плечами, и они оба отправились следом за профессором.

Отправились сражаться со смертью.

Кажется, неплохое начало дня.


Рассвет был холодным и ослепительным. Он отражался ярко-оранжевыми и красными бликами в бурлящих водах городской гавани; многочисленный флот военных кораблей, собравшийся в открытом море, по-прежнему дрейфовал вдалеке. Маяк отдал предостерегающий сигнал, и все знали – по крайней мере, по легендам, – что оборона у гавани была смертельно опасной. Ни один из прибывших народов пока не осмеливался проверять этот факт на практике.

Однако в конечном итоге осмелятся. И теперь Джесс задумался, как они вообще будут бороться с такой флотилией. У Великой библиотеки имелись свои корабли, однако не так уж и много, и, если дойдет до битвы, они точно проиграют.

Дарио был прав. Фокус заключался в том, чтобы сделать цену подобной победы слишком высокой для любого, кто попытается рискнуть.

В жилом районе Александрии, по которому они шагали, была улочка, ведущая прямо в центр города: к серапеуму, гигантской пирамиде, которая возвышалась почти что так же высоко, как маяк. Золотой наконечник на вершине серапеума ловил и отражал утренний свет. Когда всходило солнце, оно заливало белые мраморные стены теплом. С того места, где они шли, Джесс мог видеть Профессорские ступени, на которых были выгравированы имена ученых, павших во время службы библиотеке. Конечно, там никогда не будет имени Джесса; он не был профессором и вряд ли им станет. Но если в мире осталась хоть капля справедливости, то, несомненно, однажды Вульф удостоится этой чести. И Томас. И Халила.

Дарио, без сомнений, был уверен, что тоже заслуживает подобных почестей, и, быть может, он прав.

– Джесс, – сказал Вульф. – Изобретения Герона. Ты с ними знаком, я полагаю.

– С которыми из них? У него таких тысячи. Он был как Да Винчи в свои стародавние времена.

– С самыми смертельно опасными.

– Ну, я знаю столько же, сколько и все, полагаю. Кроме Томаса, разумеется. Он, скорее всего, мог бы прочесть вам двухчасовую лекцию о них и рассказать, как каждое изобретение можно усовершенствовать.

– Удивительная была бы лекция, на которую у меня нет ни времени, ни терпения. Это не викторина, Джесс. Я рассчитываю на то, что вы – вы оба – подумаете. Потому что мы ступаем на чрезвычайно опасную территорию.

– Вы знаете, как добраться до кабинета архивариуса?

Джесса водили туда несколько раз, но там были меры предосторожности: коридоры менялись, точно лабиринт, который постоянно двигается. Архивариус имел веские причины бояться убийц.

– До его личного кабинета? Да. Я знаю, как до него добраться. – Вульф не стал ничего объяснять. – Но потом нам могут повстречаться опасности. Ни один человек не в состоянии удерживать власть так долго, как удерживал он, без подготовки.

Город вокруг казался таким тихим.

– Где все? – спросил Джесс.

В обычные дни улицы полны людей. Александрия пульсировала жизнью, ее население исчислялось сотнями тысяч: ученые, библиотекари, обслуживающий персонал, не говоря уже обо всех тех людях, которые просто называли этот город своим домом. Но сегодня Александрия казалась безмолвной. – Никто не знает, что произойдет дальше. Все стараются оставаться в домах, в безопасности, – сказал Дарио. – Разумные люди не высовываются. В отличие от нас.

Он обменялся угрюмой улыбкой с Вульфом.

– Что ж, – сказал Вульф. – Это ведь не разумные люди решают дела в подобных ситуациях, не так ли?

«Все это прекрасно нас описывает, – подумал Джесс. – Неразумных». Джесс представил, что Брендан был бы с ними заодно, желая быть безрассудным.

Прогулка была приятной; она отогнала тьму и почти помогла Джессу снова почувствовать себя человеком. Уставшим, конечно; битва за выживание была сложной, и он все еще от нее отходил. Кто-то – Морган, как подозревал Джесс, – обработал его раны заживляющими чарами, иначе он бы до сих пор был прикован к постели. Однако теперь Джесс чувствовал себя свободным, легким и готовым к новой борьбе.

Джесс задался было вопросом, почему Морган бросила его, но он знал: она считала, что ее место сейчас среди скрывателей. «Это не значит, что ей все равно», – сказал Джесс себе. Однако ее не оказалось рядом, когда он проснулся, не было рядом, когда он больше всего нуждался в ней, чтобы исцелить его разбитую душу, и он знал, что это действительно что-то означает.

Это означает, что он никогда не будет для нее на первом месте. «Будь честен, – подумал он. – Если бы она была для тебя на первом месте, ты бы все сделал по-другому. Ты был бы сейчас с ней».

Джесс не был уверен, что все это значит, и был слишком сломленным и изнеможенным в душе, чтобы думать. Лучше уж сконцентрироваться на проблемах, которые он может решить, и действиях, которые может выполнить. А сложные вопросы можно оставить на потом.

Они миновали роту солдат – на них униформа была очень даже формальной; каждый солдат был одет строго и выглядел опасным, как заточенный нож. Джесс никого не узнал, но кивнул командиру, который ответил на приветствие резким кивком. Секундой позже Джесс понял, насколько это неправильно, и повернулся к Вульфу:

– Я должен вернуться в свое войско. – На Джессе была форма. Неподходящая форма для сегодняшнего дня, но тем не менее.

– Ты откомандирован ко мне, – сказал Вульф. – Санти пока не хочет, чтобы ты возвращался к нему. Здесь от тебя больше пользы. – Его губы изогнулись в редкой, совсем не злобной улыбке. – Он думает, что ты, возможно, сможешь уберечь меня от моей плохой привычки привлекать опасность. Я сказал ему, что это чепуха, потому что ты такой же, а может, и даже хуже, чем я, но он не стал меня слушать.

Джессу потребовалось некоторое время, чтобы осознать услышанное: Санти доверил безопасность Вульфа ему. Потому что понимал, что Джесс страдает от эмоциональной боли и горя. «Вот почему». Потому что Санти давал таким образом Джессу что-то, что не позволило бы ему утонуть в мыслях о потере своего близнеца. Это был блестящий маневр. Это позволяло Вульфу иметь телохранителя средней квалификации и в то же время давало Джессу задание, в котором тот, без сомнения, нуждался. «А Дарио?» Наверняка Сантьяго тоже появился неслучайно. Он должен был следить, чтобы убедиться, что Джесс держит себя в руках, должен был работать второй парой глаз за их спинами. Дарио не являлся лучшим бойцом в команде, но был стратегом и неплохим тактиком, а это могло пригодиться в подобной миссии.

К тому времени, как Джесс все это обдумал, они уже вышли на улицу, которая вывела их к парадному входу в серапеум. На постах охраны дежурили библиотечные солдаты, а также бродящие туда-сюда механические стражи; сфинксы расхаживали на львиных лапах, шелестя металлическими крыльями и глядя по сторонам своими красными глазами на скульптурном металлическом человекоподобном лице. Один из сфинксов зашагал было за ними на расстоянии нескольких шагов, отчего Джесс начал нервничать; он принялся внимательно следить за механической тварью, чтобы убедиться, что во время перепрограммирования ту не забыли научить отличать друзей от врагов. Однако вскоре сфинкс потерял к гостям интерес, ушел прочь, удобно устроившись неподалеку, и продолжил наблюдать за проезжающим мимо транспортом.

– Слава богу, – сказал Дарио. Он тоже это заметил. – Я ненавижу эти штуки.

– Ты останавливал их и раньше.

– И остановлю снова, не сомневаюсь. Но я благодарен за каждый раз, когда мне не приходится бороться за свою жизнь. Я не так умен в обращении с ними, как ты. Или не так бесстрашен.

Это, подумал Джесс, было довольно удивительно; он не слышал, чтобы Дарио признавался в чем-то подобном, довольно давно. Возможно, никогда. Испанец, естественно, считал себя лучшим абсолютно во всем, и даже когда оказывалось, что он ошибался, часто настаивал на своем, пока все ему отчасти не поверят. Джессу потребовалось некоторое время, чтобы преодолеть свое привычное раздражение и осознать, насколько уязвимым может быть такое большое эго. Он пока не использовал свою догадку против Дарио. В этом не было необходимости.

Однако всегда приятно обнаружить слабость, даже в союзнике и друге.

Профессор Вульф не преувеличивал; он действительно знал, как добраться до кабинета архивариуса. Это включало в себя путешествие мимо зоркой охраны, других механических стражей – в том числе мимо статуи бога Анубиса в маске, которая заставила Джесса мысленно вернуться к своему сну и той реальности, которую этот сон отражал, – и по коридорам, которые отличались от тех, что Джесс помнил.

– Это самонастраивающийся лабиринт, – сказал ему Вульф, когда Джесс озвучил свои мысли. – Здесь есть подсказки.

Нужно искать их среди декораций. Их расположение зависит от времени, дня, месяца и года. Довольно умно. Сам Герон изобрел эту систему. – Джесс чуть было не повернулся к Томасу, чтобы прокомментировать мысли, готовый к безудержной радости немца; Томас поклонялся Герону почти как богу. Однако Томаса с ними не было. И Джесс поразился, как его настроение тут же померкло.

– Давайте просто со всем этим разделаемся, – сказал тогда Джесс, и Вульф бросил на него оценивающий взгляд, а затем кивнул и повел их вперед без дальнейших обсуждений.

Дорога повела их через неприступные убранства Зала Богов, где стояли гигантские молчаливые стражи на своих постаментах… за исключением тех, кого отправили в Колизей убивать библиотечных повстанцев. Тех разрубили на части. Если их когда-нибудь и воссоздадут, подумал Джесс, возможно, лучше просто вырезать их из камня или обычного металла. Сделать их символами, а не оружием.

Хотя Джесс предпочел бы вообще никогда не видеть их снова.

Вскоре они прибыли в точку разветвления коридоров, которые расходились как спицы; те коридоры вели в кабинеты курии. Все члены курии сейчас мертвы или же сбежали вслед за архивариусом. Тишина здесь казалась зловещей.

– А тут небольшая уловка, – сказал Вульф и показал им, где, как и когда нажимать на определенные точки в стенах, чтобы открыть коридор, ведущий в личный кабинет архивариуса. – Обычно этим занимаются элитные солдаты. Хорошо, что их здесь нет.

– Разве? – спросил Дарио. – Откуда нам знать, что они не сбежали сюда и не заперлись в кабинете? Тогда там целый отряд ублюдков, которые поджидают нас.

Это был достойный вопрос и отличное предупреждение. Джесс вытащил свой пистолет. Вульф достал из-под своей мантии что-то еще; Джессу потребовалось мгновение, чтобы узнать вещицу, но элегантные линии ее выдавали. Работа Томаса. Это был Луч Аполлона, модернизированный, причем с использованием лучших материалов. Смертельный концентрированный свет.

– Лучше быть во всеоружии, – сказал Вульф и включил ружье.

Джесс убедился, что его собственный пистолет был настроен на стрельбу на поражение, и кивнул. Когда Джесс снова посмотрел на Дарио, то обнаружил, что испанец вытащил очень красивый меч, филигранный и продуманный до мелочей, но от этого не менее опасный в руках профессионала. Коим Дарио и являлся. В левой руке у него также был библиотечный пистолет, точная копия того, что у Джесса.

– Ты знаешь, как им пользоваться? – Джесс кивнул на пистолет. Дарио в ответ одарил его своим фирменным насмешливым взглядом с одной выгнутой бровью.

– Знаю получше тебя, трубочист.

Неправда. Дарио определенно мог бы убить его с помощью меча, однако Джесс очень хорошо стрелял. Если только надменная особа королевских кровей не практиковалась в стрельбе по мишеням с этим почти наверняка украденным пистолетом, ему не сравниться ни с одним солдатом.

Придется поверить Дарио на слово.

Но все это неважно, по крайней мере, прямо сейчас. Джесс двинулся следом за Вульфом в коридор, который открылся, вдоль широченного, укрытого коврами вестибюля. Этот Джесс помнил отлично. Один только ковер здесь стоил половину королевства, а восстановленные вавилонские стены с их ассирийскими львами были не менее впечатляющими. Древняя китайская нефритовая ваза, изящная как яичная скорлупа, сияла рядышком под стеклянной крышей.

А впереди стоял аккуратный, чистый стол. Стол помощницы архивариуса Нексы – Нексы, которую Брендан любил. Которая умерла за их грехи.

Вульф замер у ее стола и посмотрел на Джесса с Дарио, по очереди.

– Готовы? – спросил он.

Джесс кивнул. Краем глаза он увидел, как Дарио повторяет его кивок. Джесс почувствовал горячее напряжение в нервах, и это было хорошо. В нынешние дни паранойя вошла в привычку, но она также могла и помочь Джессу остаться в живых сегодня. «Могла». Впрочем, он не испытывал никакого страха. Это казалось неправильным, но пока что полезным.

Вульф нажал кнопку на столе Нексы, и дверь за ним скользнула в сторону. Вульф поднял руку, преграждая им поспешный путь внутрь, но беспокойства оказались лишними; ни один из них не сдвинулся с места. Они наблюдали и вслушивались в тишину со своих мест. Из множества окон, выходивших на гавань и угрожающую флотилию кораблей, скопившихся на горизонте, лился естественный свет. В море же собирались грозовые тучи. Это все усложняло.

В кабинете ничего не двигалось, и Джесс осторожно пошел вперед и прижался к внешней стене под углом, чтобы лучше было видно дальние, скрытые в тенях углы внутри.

– Там никого нет, – сказал он. Но не расслабился. Когда Дарио попытался пройти мимо него, Джесс остановил друга вытянутой рукой. – Прижимные пластины?

– Хм-м-м.

Дарио огляделся. В углу кабинета помощницы стояла статуя безмятежного Будды. В обеих руках Будда держал тяжелый нефритовый шар. Дарио подошел и осторожно вынул камень из рук статуи.

Он положил шар на пол и ботинком закатил в кабинет архивариуса. Когда шар достиг центра ковра перед массивным письменным столом, в кабинете вдруг ожили механические стражи. Боги, спускающиеся со своих постаментов. Анубис. Баст. Гор. Изида. Они на долгий миг уставились на неподвижный шар своими огненно-красными глазами, а затем отступили туда, где стояли. Замерли.

– Их программы все еще активны, – сказал Дарио непонятно зачем. И без того было ясно, что механизированные боги изрежут их на кровавые лоскуты, если они переступят порог самого кабинета. – Профессор? Я полагаю, это должно быть вашей работой. Поскольку у вас есть соответствующее оружие. – Нет, – сказал Джесс и протянул Вульфу свой пистолет. – Поменяйтесь со мной.

– Я не уверен, что это разумное решение, – сказал Вульф. Он нахмурился, сведя брови вместе.

Джесс отлично знал этот взгляд. Это был почти свирепый взгляд, но в нем чувствовалась доля беспокойства.

Джесс почувствовал, как ухмыляется.

– Не волнуйтесь. Я не хочу присоединяться к своему брату. Кто-то должен все объяснить моему отцу, и как бы мне ни хотелось избежать сей участи, вероятно, это должен быть я.

Вульфу это не понравилось, но он все же позволил Джессу взять Луч Аполлона, и тот без дальнейших колебаний вошел в кабинет, остановился точно в центре ковра и стал ждать реакции механических стражей.

Стражи двигались быстро, но Джесс был быстрее. Он активировал оружие, и из его ствола вырвался густой, ослепительно-яркий луч прямого света; Джесс нажал на курок и полоснул световым лучом по дуге слева направо, разрубив по пояс Гора, а затем Баст, Анубиса и Исиду. Это заняло всего пару секунд, один удар сердца, а потом остались лишь неподвижные механические ноги, когда верхние части туловищ статуй опрокинулись. Немощно. К тому времени, как Джесс перестал нажимать на курок, он уже убил четырех богов.

Ощущение, что последовало, было до ужаса прекрасным. Джесс уставился на лицо Анубиса. Глаза все еще горели красным, но пока Джесс наблюдал, померкли до пепельно-серого. И опустели.

«За тебя», – подумал Джесс, обращаясь к Брендану. Не то чтобы кто-то из этих тварей убил его брата, но пока Джесс не доберется до предателя, который совершил убийство, будет довольствоваться тем, чем сможет.

Последний автоматизированный страж упал точно в том месте, где в этом кабинете умерла Некса, когда ее пронзило механическое копье, чтобы доказать, что архивариус не бросался пустыми угрозами.

«Я убью за тебя Зару, брат, – подумал Джесс. – А потом убью этого старого ублюдка. Ради Нексы».

Однако вслух Джесс этого не произнес. Не стал говорить при Дарио и Вульфе, которые как раз входили в кабинет и оглядывали нанесенный урон.

– Ну что ж, – заметил Дарио. – Томас соорудил мощную штуку. Порой он меня пугает.

– Он сам себя пугает, – сказал Вульф. – Потому что всегда беспокоится о том, как то, что он создал, может быть использовано со злыми умыслами. А для человека гениального, как он, это очень сложно. – Он протянул Джессу руку, и Джесс отдал Луч Аполлона обратно. – Стало лучше?

В этот самый момент эйфория, охватившая Джесса, растаяла, и он осознал, что позволил себе потерять бдительность. «Одна ловушка? Всего одна?» Нет. У архивариуса их должно быть больше. И им лучше бы оставаться начеку.

– Осторожно, – сказал он, когда Вульф подошел к массивному письменному столу архивариуса. – Там будут ловушки. – О, я знаю. – Вульф раздраженно от него отмахнулся. – Я достаточно хорошо знаю, как устроены его мысли. Старая псина не выучила ни одного нового фокуса с тех пор, как уселась своей задницей в это кресло.

– Вы на это надеетесь, – пробормотал Дарио, и Джесс молча повторил фразу.

Однако он понимал, что не стоит мешать Вульфу, который двинулся к столу, оглядел его, не прикасаясь, а потом начал повторять непонятный набор слов. Или, по крайней мере, набор этих слов казался непонятным. Джесс сохранял молчание, пока Вульф не закончил. Все походило на глупое заклинание, и ничего после его прочтения не изменилось.

– Осторожно, – сказал Дарио. Он пришел к тем же умозаключениям, что и Джесс. – Профессор. Что бы вы ни делали…

Слишком поздно, потому что Вульф уже распахнул ящик стола и нажал на кнопку. При первой же промелькнувшей вспышке света Джесс развернулся, готовясь стрелять, но это оказалось излишним. Просто-напросто зажглись светильники на потолке, отбрасывая зеленоватые арки света на стены.

– Я отключил ловушки, – сказал Вульф. – Он так и не сменил защитные меры. Так и знал, что не сменит. Он даже не думал, что я слышал, как он их повторяет.

– Когда вы их слышали? – спросил Дарио. Предусмотрительно нейтральным тоном.

– Шесть лет назад. До того, как он предал меня и лишил всех заслуг. До тюрьмы.

– Давненько, – пробормотал Дарио так, что донеслось лишь до ушей Джесса. Громче он спросил: – И вы все запомнили?

– Я практиковался, – сказал Вульф. – Тщательно. Да. Именно так.

По мнению Джесса, голос Вульфа звучал слишком уж уверенно. Это тревожило.

– Профессор…

Именно в этот момент прозвучал сигнал тревоги: высокий, тоненький гудящий звук, который начал усиливаться. Все инстинктивно посмотрели вверх, в сторону светильников.

Вниз опускался зеленый туман, который дрейфовал в воздухе с обманчивой грацией слегка закручивающимися струйками. И внимание Джесса привлекла дверь в кабинет.

Потому что она начала двигаться.

– Вон! – крикнул Джесс. В этот самый момент Вульф выругался и начал открывать другие ящики, собирая бумаги и засовывая их в карманы своей мантии. – Дарио! Держи дверь! Профессор, тут должен быть выключатель! Ищите!

– Выходите, – сухо сказал Вульф. Он открывал следующий ящик, быстро и уверенно двигаясь. – Не позволяй туману к тебе прикоснуться. Выходи, парень!

– Нет, – сказал Джесс и стиснул зубы. – Я отвечаю за вашу безопасность.

Вульф одарил его коротким разъяренным взглядом, а потом снова повернулся к столу. Джесс присел, увеличивая расстояние между собой и туманом, опускающимся с потолка. Профессор продолжал обыскивать стол.

Дарио прислонился к задвигающейся двери спиной и сказал:

– Эм, друзья мои? Я не смогу держать ее долго. – Дверь толкала его с неумолимой силой вперед. Он оперся одной ногой в противоположную стену и оттолкнулся. Дверь замедлила свое движение, но не остановилась. – Выходите оттуда! – Используй меч! – крикнул Джесс в ответ.

– Мечи гибкие, идиот!

– Как заглушку у направляющей!

Дарио швырнул ему свой клинок, не сказав ни слова – и, конечно, не поблагодарив за идею, – и Джесс бросился вперед, чтобы вонзить лезвие вдоль направляющей на полу и заблокировать движение двери. Надолго это не поможет, но, по крайней мере, возьмет часть нагрузки на дверь, которую Дарио держит. – Ты знаешь историю этого меча? – спросил Дарио.

– А ты хочешь дожить до того момента, когда заведешь наследников, которые будут носить его, Ваше высочество?

Джесс перекатился назад и присел на корточки. Вульф все еще был у стола. Туман клубился на расстоянии вытянутой руки над его вьющимися седеющими волосами.

– Профессор! Пора!

– Еще секунду!

– У вас нет времени!

– Еще один ящик.

Джесс не планировал объяснять капитану Нику Санти, как так случилось, что его возлюбленный был убит на глазах у Джесса, если учесть, что они подверглись опасности исключительно из-за упрямства Вульфа.

Так что Джесс перестал спорить. Он поднялся, схватил профессора сзади за мантию и подтолкнул к двери. Когда Вульф начал сопротивляться, Джесс пнул мужчину под колени сзади и толкнул вниз, под вытянутую ногу Дарио.

– Ползите! – закричал Джесс.

Затем Джесс развернулся и побежал обратно к письменному столу. Если Вульф был готов умереть за то, что находилось в последнем ящике, это, вероятно, было важно.

### Записки

Текст письма Архивариуса в Изгнании, адресованного главе поджигателей Александрии. Доставлено из рук в руки исключительно в письменной форме. Доступно в Кодексе только в качестве копии из сформированной позднее коллекции.

> Приветствую, друг. Прошу меня простить за то, что не упоминаю вашего настоящего имени, но, учитывая, что его я не знаю, выбор невелик. Надеюсь, вы простите мне это нарушение протокола, поскольку моя предыдущая переписка была только с бывшим лидером. Несмотря на то что Великая библиотека и поджигатели заклятые враги, у нас иногда бывают общие цели. И теперь они появились у нас снова. Сейчас я пишу вам в самый отчаянный час с предложением, которое могу сделать лишь я один: абсолютной победы. Победы вашего дела. Если вы объедините свои силы с моими, чтобы вернуть город и изгнать или уничтожить этих выскочек-мятежников, которые стремятся взять под контроль Великую библиотеку, наплевав на все традиции и здравый смысл… то я лично гарантирую такие изменения в политике, которые позволят коллекционирование и хранение оригинальных произведений частным лицам без контроля Великой библиотеки или же полиции. Я отменю многовековой запрет. Отменю закон, который предусматривает смертную казнь за хранение таких оригиналов произведений и их продажу. Я до конца жизни освобожу ваших поджигателей от любого судебного преследования за любые действия, совершенные до или после нарушения законов Великой библиотеки, включая убийство наших профессоров и библиотекарей. Вы говорите, что жизнь дороже книги.

> Теперь я прошу вас это доказать.

> Спасите наши жизни. Помогите нам вернуть этот город.

> Убейте ложно избранного архивариуса. Убейте профессора Кристофера Вульфа, Халилу Сеиф, Дарио Сантьяго, Джесса Брайтвелла, Томаса Шрайбера, Глен Уотен и капитана армии Санти. Убейте их и предоставьте мне доказательства.

> Тогда я обговорю дополнительную оплату.

## Глава вторая. Джесс

Джесс держал спину согнутой, когда резко дернул последний ящик стола. Тот не открылся. «Черт». Туман продолжал опускаться, а его запах распространяться и того быстрее, напоминая аромат горьких цветов. Из-за этого начинало жарко першить в горле, и стало лишь хуже, когда Джесс сглотнул. Это была не обжигающая вонь греческого огня, хотя именно его Джесс и боялся. Нет, это было что-то другое.

Возможно, что-то похуже. Гораздо хуже. Джесс понятия не имел, какие виды ужасной чумы и оружия архивариус хранил в своих тайниках. Да и мало кто это знал. Но в том, что все они будут смертельны, сомнений не было.

Джесс выхватил пистолет и выстрелил в замок на ящике, разбив тот, а затем просунул палец в пробитую щель и потянул со всей силы, пока наконец не послышался щелчок. К этому моменту Джесс уже стоял на коленях, но не помнил, когда упал. Вкус в горле и запах его путали. Что он делал? Зачем ему открывать ящики?

«Бумаги. Взять бумаги».

Джесс неуклюже стиснул пальцами толстенную охапку и попытался встать. Но не смог. Глаза жгло. Горло онемело и ныло. Дышать удавалось с трудом. Куда проще будет остаться тут, куда проще просто… подождать.

Кто-то кричал его имя. «Ты должен двигаться», – сказал он себе, однако тело по ощущениям походило на незнакомую куклу. Джесс не мог вспомнить, как двигаться, однако он медленно, мучительно свернулся пополам и прижался лицом к мягкому ковру. Воздух здесь был чистым, и Джесс сделал несколько маленьких вдохов, точно умирающая на берегу рыба.

Голоса доносились со стороны двери. Джесс пополз в том направлении. Туман непреклонно напирал на его спину и был тяжелым, таким тяжелым, что Джесс чувствовал его как стальную стену, прижатую к своей спине и давящую сверху, отчего продолжать двигаться было слишком сложно.

Он задыхался в этом тумане. Туман наполнял его горло, словно цемент.

«Я умираю», – подумал он. Ощутил панику, однако приглушенную и далекую. Джесс заставил себя проползти еще жалкие несколько сантиметров. Этого было недостаточно.

А потом чьи-то руки внезапно и резко дернули его на себя, и Джессу показалось, что он летит по воздуху и безвольно падает, тяжело дыша, отплевываясь, а на губах у него гадкая пена. «Я бешеная собака». При мысли об этом он чуть было не засмеялся, но в следующий миг желудок взбунтовался, и Джесс свернулся, снова силясь сделать вдох. И не мог без судороги в горле. Кто-то силой распахнул ему рот и вылил в глотку что-то, что очень жгло; Джесс выплюнул. Этот кто-то повторил. На этот раз субстанция разодрала горло и все на своем пути до желудка. До четвертого глотка Джесс был уверен, что это ликер, а потом внезапно понял, что это просто вода. Обыкновенная вода. Чистый воздух вновь окутал его разум кислородом, и теперь Джесс снова мог соображать, пусть и заторможенно. – Безмозглый ты дурак! – Походило на Дарио, но голос был какой-то до странности неуверенный. Когда Джесс перекатился на спину, то увидел, что Дарио склонился перед ним на коленях и держит кувшин с водой, который теперь почти опустел. Руки молодого человека дрожали вместе со стеклянным сосудом. Дарио отставил кувшин, не прокомментировав свою дрожь. – Ты хоть понимаешь, как близок ты был к смерти? Понимаешь?

«О. Кабинет архивариуса». Джесс же вернулся за бумагами. Они все еще у него? Он поднял руки. Нет. Не у него. Джесс почувствовал, как его затягивает пучина отчаяния, и сильный спазм кашля захлестнул его волной, отчего на губах опять выступила ядовитая зеленая пена. Голова гудела. Все мышцы болели. Джесса всего трясло в треморе конвульсий.

У него не получилось.

– Простите, – прошептал Джесс. – Бумаги. Потерял.

– Не потерял, – сказал Вульф. – Ты их удержал. Как-то.

Джесс поднял голову, когда мышцы наконец расслабились. Профессор раскладывал документы на столе, который раньше принадлежал Нексе, и внимательно изучал их. Выглядел он бледным. Бусины пота скатывались по его лицу, но напряженность на его лице было ни с чем не спутать. И облегчение. – Ты их нашел, – сказал Вульф и глянул на Джесса с Дарио. – Спасибо. Вам обоим.

– Хотя бы скажите мне, что это стоило того, – огрызнулся Дарио. – Потому что у вас чуть не появился еще один мертвый Брайтвелл, и за это бы пришлось объясняться!

Вульф замер, выражение его лица стало отсутствующим. Джесс вспомнил секунду спустя – на этот раз всего секунда задержки, которая затем сменилась быстрой болезненной вспышкой осознания, – что его брат мертв.

Он плохо слышал, как Вульф произнес:

– Я об этом осведомлен, Сантьяго.

– А если бы он умер, добывая бумаги, и оказалось бы, что там у архивариуса список покупок? Думайте, профессор. Ваше упрямство однажды нас всех погубит, если вы не будете думать!

«Дарио… на моей стороне?» – Джесс не понимал, как на это реагировать. А потом ему стало чуточку стыдно за такое удивление. Всего чуточку.

– Нам пора уходить, – сказал Вульф и снова собрал бумаги. – Шрайберу они пригодятся.

Джесс снова сплюнул порцию грязной пены зеленоватого оттенка. Кажется, он не мог нормально даже одного вздоха сделать, чтоб не плеваться.

– Что в них? – сумел поинтересоваться он. – В документах.

Это привлекло внимание обоих. Джесс вытер рот и сел. Кашель от этого усилился, но пены стало меньше. Собственные легкие казались Джессу набитыми ватой, но, по крайней мере, теперь он мог дышать.

– Это документация об оборонительных мерах гавани, – сказал Вульф. – И информация о процессе их активации. Это секрет, хранимый архивариусами на протяжении тысяч лет, и он нам сейчас отчаянно необходим. – После короткой паузы он сказал: – Это твоя заслуга, Джесс.

– Спасибо. – Джесс вытянул руку, и Дарио покачал головой.

– Оставайся сидеть, – сказал он. – Пока не сможешь встать самостоятельно. Ты чуть не захлебнулся в собственной рвоте, дурак.

– Кто меня вытащил? – спросил Джесс и сделал паузу из-за очередного приступа кашля. – Ты?

Дарио покачал головой и кивнул в сторону Вульфа, который скручивал бумаги в плотный свиток и засовывал во внутренний карман своей мантии.

– Я держал чертову дверь, – сказал Дарио.

– Не забудь свой меч, – сказал Джесс. Уже целых четыре слова, не закашлявшись, хотя Джесс еще чувствовал угрожающий трепет глубоко в легких.

За это он заслужил сердитый взгляд.

– Спасибо, что напомнил. Ты должен мне за новый меч. Хотя откуда у тебя достаточно гиней, чтобы заплатить за него…

Джесс покачал головой и не пытался ответить. Он берег дыхание для предстоящего усилия и с мрачной решимостью ухватился за стол Нексы, а затем подтянулся на колени. Затем на ноги. Цеплялся за опору стола в течение нескольких долгих секунд, затем он почувствовал головокружение от облегчения, когда понял, что способен самостоятельно держаться на ногах. Бег был далекой мечтой, но если он мог стоять, то сможет и ходить.

А еще Джесса не покидало чувство, что им нужно действовать без промедлений. Джесс был очень, очень близок к тому, чтобы не покинуть кабинет архивариуса живым, и теперь подумал, что велики шансы того, что прежде чем они покинут серапеум, столкнутся с новыми опасностями.

– Нам лучше бы отправиться прочь отсюда, – сказал Джесс. Шесть слов подряд. Подавил новый приступ кашля.

Вульф глянул на него с беспокойством, но в следующее мгновение снова стал тем угрюмым человеком, который когда-то встречал их класс на железнодорожном вокзале Александрии. Черный ворон в черной мантии, отстраненный и пренебрежительный.

– Что ж, хорошо, – сказал он. – Не отставай, Брайтвелл. Нам нужно найти Ника. Он должен быть где-то поблизости.


Найти Никколо Санти оказалось легкой задачей. Тот был у серапеума, стоял на нижних ступенях, где вокруг него бегала толпа, каждый в которой получал приказы и тут же уносился прочь. Его лейтенанты – подруга Джесса, Глен, среди них – терпеливо ждали, когда до них дойдет очередь. Вокруг витало ощущение спокойствия, пусть даже и в хаосе людей, толкающихся за места в очереди. Отчасти причиной тому был сам Санти, твердо стоявший в центре этой бури и обращавшийся к каждому человеку по очереди с непоколебимой уверенностью. Санти заметил Вульфа, Джесса и Дарио, когда те выходили из бокового сада, и замешкался всего на мгновение, прежде чем снова сфокусировать свое внимание на речи стоящего перед ним лейтенанта с покрытой головой. Санти ответил ей что-то, вручил Кодекс и отдал честь, приложив кулак к сердцу в сочетании с поклоном. Она ответила тем же и убежала.

Санти объявил перерыв и растолкал людей, чтобы добраться до Вульфа. Быстро обнял того и отступил, чтобы посмотреть на остальных. Каждому досталась лишь секунда внимания, а потом Санти произнес:

– Джесс? Ты плохо выглядишь. Что случилось?

– Я найду ему медика. Вот, – сказал Вульф и протянул Санти пачку бумаг. – Я изучу остальные, что собрал, посмотрю, можно ли что использовать в стратегических целях, но здесь ключевая информация об обороне гавани. Найди Шрайбера; он поможет в этом, как никто другой. Вряд ли все сразу же начнет работать, как задумано; давно, и то лишь по слухам, эти механизмы применялись.

– Боже мой, даже не думал, что мы это найдем, – сказал Санти. – Брайтвелл останется со мной, если не возражаешь. Медик у меня есть, его осмотрят. – Он долго, изучающе посмотрел на Вульфа: – А ты? Ты бледный.

– Я в порядке, – сказал Вульф. – Яда вдохнул небольшую дозу. Джесс надышался. Если ты позаботишься о его безопасности, я буду… рад. – Он сделал паузу и огляделся. Осознал что-то, кажется, только сейчас. – Разве это работа не для нового главнокомандующего?

– Для него. Старый главнокомандующий ушел в отставку. Не смотри на меня так. Кто-то должен был навести порядок. Это временно.

– Вам идет командовать, – заметил Дарио. – Может, стоит оставить должность себе.

Санти с предупреждением на него глянул.

– Вы никогда не задумывались, что не обязательно все комментировать, профессор? – спросил он.

– Ай, – сказал Дарио с усмешкой. – Дайте-ка подумать. Погодите, нет, я уже думал об этом. Не согласен. – У него были ясные глаза, он улыбался и беспечно болтал, но под всем этим скрывалось что-то хрупкое. Джесс слишком устал, чтобы задумываться об этом. Ему хотелось сесть, закрыть глаза и забыть чувство недавнего удушья. И беспомощности. – Возможно, профессор Вульф захочет подать заявку на должность архивариуса сегодня.

– Я? Вряд ли, – сказал Вульф. – У меня довольно много врагов даже среди тех, кто на нашей стороне.

Санти внезапно ухмыльнулся.

– Никто этого не забыл, – сказал Санти. – Но ты также один из самых гениальных умов города.

– Спорно. И твое мнение вряд ли можно считать непредвзятым. Мне не суждено вести людей за собой, Ник. Не говори глупости. – Он повернулся к Джессу: – Я оставлю тебя в опытных руках командира. Отдохни. Ты отлично поработал. Кстати, Ник? Постарайся, чтобы тебя не пырнули ножом в спину. Ты же понимаешь, что вокруг полно врагов, которые притворяются союзниками, верно?

– Понимаю. Поэтому я и здесь, чтобы показать всем, что мы действуем слаженно и результативно и контролируем ситуацию. Мои войска выдвигаются на защиту каждой точки, критической для обеспечения безопасности города, и еще несколько патрульных отрядов будут поддерживать порядок на жилых улицах, а специализированный элитный взвод вместе с механическими стражами будут следить за всеми подходами к стенам; русские разбили лагерь у северо-восточных ворот, и нет никаких признаков того, что они намерены двигаться дальше. Я отправил корабли с солдатами в устье гавани в качестве временной блокады. Томас, полагаю, как раз заканчивает установку луча на маяке. Я пошлю за ним и попрошу изучить информацию, которую вы принесли. Она выше моего понимания. – Санти снова сделал паузу и посмотрел прямо на Вульфа. – Давай переживем этот день, любимый. И поднимем вечером дома тост.

– Увидимся дома, – сказал Вульф. – До тех пор береги себя.

– И ты.

Это, подумал Джесс, была именно та любовь, какую он хотел видеть в своей жизни: любовь на равных. Верная и добрая. Пока он не был уверен, что нашел такую. Однако увиденное вдохновляло.

От этого мысли Джесса понеслись в сторону Морган, и он сказал:

– Капитан? – Вопрос снова привлек внимание Санти. – Скрыватели могут помочь вам передавать информацию куда эффективнее.

– Да, Джесс, я уже с этим разобрался. Писец заносит все приказы в протоколы, а оттуда они передаются офицерам, которые за них отвечают.

Только в этот момент Джесс понял, что статуя со скрещенными ногами, что сидит на пьедестале рядом с ними, вовсе не декоративная. На самом деле она была механизированная и держала в одной руке металлическую пластину, а в другой – металлическое перо, которым записывала слова на этой самой пластине, и те исчезали, отправляясь – как предполагал Джесс – в Архивы, откуда уже Кодекс их скопирует и передаст тем, кому нужно. Все приказы будут закодированы личной печатью Санти… или, догадывался Джесс, печатью командующего армией, чьи обязанности Санти ныне выполнял. Писца, должно быть, настроили на голос Санти, потому что тот записывал все беседы… включая и эту.

– Ой, – сказал Джесс и на секунду почувствовал себя идиотом. «Ну разумеется, Санти обо всем позаботился. Сколько того тумана ты вдохнул, идиот?» Последнее, чего Джесс хотел, – это выглядеть слабым в глазах капитана. – Прошу прощения. Чем прикажете заняться, сэр?

– В кабинет медика. Немедленно. Выглядишь так, будто вот-вот упадешь.

Джесс отдал честь, приложив кулак к сердцу.

– Иду, сэр.

– В карету, – сказал Санти. – С туманом, которым ты надышался, шутки плохи.

Санти уже поднял руку, и один из лейтенантов – Глен Уотен, высокая, уверенная в себе и выглядящая непобедимой в своей униформе, – поспешила к нему. Она терпеливо остановилась, скрестив руки за спиной и уставившись на капитана. Их подруга была дисциплинированной, настолько дисциплинированной, что даже не взглянула на Джесса.

– Уотен, – сказал Санти, – найди Джессу экипировку и сопроводи к медику, а потом в часть, чтобы он оделся в надлежащую форму. Приведи обратно сюда, если медики сочтут его готовым к работе. По пути нигде не останавливайтесь.

– Есть, сэр. – Взгляд Глен метнулся в сторону Джесса, потом переместился обратно на капитана. – Значит, Брайтвелл возвращается в наши ряды?

– Зависит от того, что нам сегодня потребуется сделать. Ситуация быстро меняется, так как впервые в истории Великой библиотеки у нас нет избранного руководителя. В наших водах стоят иностранные военные силы, а иностранные армии у наших границ. И если мы не защитим себя, нас разорвут на части другие государства. – Санти сделал паузу, словно обдумывая что-то, что ему не совсем нравилось. – Брайтвелл. Как только получишь разрешение и экипировку, найдите дочь Красного Ибрагима, Аниту. Она нам понадобится.

– Вы хотите работать с контрабандистами и преступниками?

– Не думаю, что у нас большой выбор, – сказал тот. – Сможешь ее найти?

– Могу заставить ее найти меня, – сказал Джесс. Он представил лицо Аниты, а следом в сознании всплыл призрак брата. – Кто-нибудь сообщил моему отцу насчет Брендана? – Это, конечно, была его обязанность, но он не хотел ее выполнять. Не мог заставить себя написать нужное письмо.

– Профессор Вульф отправил послание, пока ты отдыхал, – сказал Санти. – Он чувствует ответственность за вас обоих. – Это не его ответственность, но я его поблагодарю, – сказал Джесс. – Даже лучше, что все сообщил он. – «Потому что па обвинит во всем меня», – подумал Джесс.

Он знал своего отца. Брендан был наследником и любимчиком. Джесс был запасным вариантом. «Конечно, он обвинит меня». Но все это неважно. Джесс сомневался, что отец станет вываливать на него свои эмоции, будь то печаль или гнев. Будет лишь молчаливая ярость, спрятанная во взгляде, повернутой к Джессу спине, нарочитых упоминаниях о том, как бы поступил Брендан. Порой па обращался в поток истинной, всепоглощающей злости, но по большей части он даровал смерть, медленно оставляя на твоем сердце сотни порезов.

Так что именно это Джесса и ждало, как он полагал.

Глен терпеливо ждала, однако теперь сделала шаг вперед и сказала:

– Готов идти?

Выбора, на самом-то деле, не было. И Джесс был рад, что его ждет поездка.

Медик был шокирован тем, что Джесс до сих пор жив. До этого момента Джесс не верил, что ему удалось обмануть смерть, но, если судить по выражению лица пожилого мужчины, он и впрямь совершил чудо.

– Вот, – сказал медик и надел Джессу на лицо какую-то маску; с двух сторон у той были маленькие символы, некие алхимические знаки, которых Джесс не узнал. Однако они означали, что маску активировали скрыватели. – Дыши как можно глубже. Нужно очистить твои легкие от яда, насколько это возможно. – Джессу с трудом удавалось вдыхать то, что испускала маска; это был своего рода газ с едва различимой горечью, однако жег изнутри. Джесс последовал указаниям и вдохнул столько, сколько смог, прежде чем его захлестнул приступ кашля, заставив все выплюнуть; на губах снова выступила пена, и медик быстро стер ее, смахнув в банку для дальнейших исследований, как решил Джесс. – Продолжай дышать, – сказал мужчина. – Потребуется как минимум час, прежде чем ты сможешь идти по своим делам, но не торопись.

Джесс стянул маску, чтобы сказать:

– Вы же в курсе, что мы находимся в разгаре революции, так?

– Мне все равно. Это не меняет твоей ситуации.

– А что у меня за ситуация?

Джесс закашлялся, приступ получился почти неподконтрольным; он согнулся пополам, с трудом пытаясь дышать, и медик сделал ему какой-то укол. Джесс ощутил, как тот жжет, но даже не дернулся, потому что все силы ушли на то, чтобы сделать вдох. Что бы это ни было, впрочем, оно сработало. Горло и легкие Джесса расслабились, и он снова сумел сделать вдох и выдох. Почти так же непринужденно, как и прежде.

– Спасибо.

– Не благодари меня, – сказал мужчина. Выглядел он угрюмым. – Укол придаст сил на какое-то время, но потом эффект пройдет. Лечебная маска поможет в какой-то мере, но чем больше будешь на нее полагаться, тем меньше от нее будет пользы. Следующие несколько дней не напрягайся. Если пренебрежешь отдыхом, последствия могут оказаться смертельными. – Шутите, – сказал Джесс. Медик ничего не ответил. – Не шутите.

– Тебе повезло, что ты все еще жив. Врать не буду: я понятия не имею, восстановишься ты или нет. Если да, то даже не могу сказать, как все это скажется на тебе в долгосрочной перспективе. Знатной гадости ты надышался. Большинство бы умерло в считаные минуты.

– Повезло же мне, – сказал Джесс.

Он ощущал себя опустошенным. Конечно, он калечился и прежде, причем так сильно, что думал, что погибнет. Однако существует огромная разница между выстрелом или ударом, от которого можно оправиться, и мыслью о том, что ты не сможешь дышать. Это был ужас, которого Джесс никогда даже не представлял. «Будто тонешь каждую минуту». Он никогда не боялся травм.

Однако этого он боялся.

Медик оставил Джесса с лечебной маской, в которую он законопослушно дышал, кашлял и снова дышал. Спустя полчаса дышать стало легче, боль отступила. Через час Джесс почти почувствовал себя прежним собой. Почти. Он взял с собой маску, которую медик ему вручил, когда пришло время уходить, и пообещал, что будет ей пользоваться и вернется за другими лекарствами, а также чтоб понаблюдать за его процессом выздоровления.

Глен ждала. Джесса это не удивило, как не удивило и то, какой нетерпеливой она выглядела. Последнее, о чем она мечтала, как подозревал Джесс, – это быть его сторожевой собакой. Глен могла бы заниматься важными делами, уверен был Джесс. А вместо них она тратила свое время на то, чтобы присматривать за Джессом.

Ему хотелось все ей объяснить. Однако мысль об этом показалась даже хуже того, чтобы киснуть в одиночестве. Глен не терпела слабости.

– Прости, – сказал ей Джесс, когда они вышли из медкабинета и сели в другую карету, которая повезла их в военную часть. – Понимаю, задание тебе досталось дермовое.

– О, так и есть, – согласилась она и посмотрела на Джесса так, что он не смог понять, что ее взгляд значит. – Что ты с собой сделал, Брайтвелл?

– Я опять Брайтвелл? Мне казалось, у нас намечался прогресс, Глен.

– Ты сейчас мой подчиненный. Так что возвращаемся к Брайтвеллу. И я для тебя лейтенант Уотен.

– Лейтенант!

Она пожала плечами.

– Назначили. Уверена, меня снова понизят, как только кризис минует.

Джесс в этом сомневался. Глен была одной из немногих людей, которых Джесс знал, которые были рождены, чтобы быть солдатами, и кто с легкостью принимал на себя сложности и обязанности.

– Поздравляю.

Глен кивнула.

– Возвращаемся к моему вопросу, – сказала она. – Что стряслось?

Джесс ей рассказал. Она внимательно выслушала, поинтересовалась насчет тумана с аналитической точки зрения человека, который занимается оружием, и Джесс ответил подробно, как только мог. Глен задумалась на несколько мгновений, а потом сказала:

– Я знаю, что ядовитые газы были в числе изобретений, которые скрывали в Черных архивах. Некоторые действуют на нервную систему, некоторые убивают почти мгновенно. Некоторые удушают. Судя по твоему рассказу, думаю, ты столкнулся именно с таким. Тебе повезло, что ты выжил.

– Мне повезло, что Вульф и Дарио были рядом, чтобы меня спасти, – сказал Джесс. – Я сдался. У меня бы не получилось выбраться без них. – Когда Джесс произнес эти слова, то вдруг понял, что это правда. Он был обязан жизнью им обоим.

От этого Джесс почувствовал себя слабаком, и ему стало противно от самого себя.

Повернув голову к Глен и внимательно посмотрев на нее, он сказал:

– Ты, похоже, много об этом знаешь. Про газы было написано в одной из книг, что мы спасли из Черных архивов?

– Это было в Черных архивах, – сказала она. – Но я оставила ту книгу. Подумала, будет лучше, если никто о ней не узнает. Должно быть, она сгорела.

– Хорошо, – сказал Джесс. – Может, архивариусы были правы: некоторые знания слишком опасны, чтобы их распространять.

– Еретик.

– Это ты решила не спасать те знания.

Она вздохнула:

– Да. Но давай оставим это между нами, ладно?


Возвращение в военную часть показалось Джессу визитом в прошлое. Миновало не так много времени с тех пор, как он впервые вошел в эти ворота и стал солдатом, однако тогда он был другим человеком. Человеком, который оплакивал Томаса, а потом планировал его спасение из ловушки, в которой тот оказался. Но Джесс никогда и подумать не мог, что его поступки создадут волну хаоса и сопротивления, которые вспыхнут здесь, в Александрии, и заставят самого могущественного человека во всем мире спасаться бегством.

Странно, что все так резко вышло из-под контроля, когда Джесс всего лишь хотел помочь другу.

Военная часть, однако, по-прежнему странным образом напоминала дом, хотя Джесс и провел здесь не так уж много времени. Он уставился на сверкающую механизированную статую спартанца, когда они с Глен прошли ее; голова статуи повернула голову им вслед, чтобы установить их личности, а потом вернулась к своему извечному дозору.

Они шли медленно из уважения к легким Джесса; Джесса одолевало нетерпение, но он не мог позволить себе спешить. Ему следовало об этом помнить и не чувствовать себя так, будто он мешает Глен жить.

Однако он и правда мешал ей жить. Джесс ощущал это по напряжению в ее теле, как у тигра, готового к побегу. Попытался идти быстрее. Из-за этого в легких что-то заныло почти что мгновенно, и Джесс почувствовал, как пораженные ткани начали опухать.

Снова зашагал медленнее.

Глен покосилась на него:

– С тобой все в порядке?

Джесс кивнул и не стал пытаться что-то объяснять.

Сейчас почти вся военная часть пустовала, и чистые, отполированные залы разносили эхо их шагов во все стороны. Впервые Джесс задумался о том, что сделали с его комнатой. Он указал на дверь:

– Мои вещи все еще там?

Не то чтобы у него было много вещей. Когда растешь так, как рос Джесс, учишься тому, что в любой момент придется все бросить, если о тебе вспомнит закон.

– Прости. Твою комнату отдали другому солдату. Твои вещи сложили в коробки и отправили обратно отцу. Мы подберем тебе одежду из общих запасов.

– Мне нравилась та комната, – сказал Джесс. – Свет хороший.

– Собираешь и дальше быть солдатом? После всего этого? – спросила у него Глен. Вполне резонный вопрос, ответ на который Джесс честно не знал. Когда он засомневался, Глен повернула к нему голову. Ее взгляд был поистине тяжелым. Должно быть, она научилась этому у Санти. – Если ты собираешься думать над ответом, то это значит нет. Ты же понимаешь.

– Да, – сказал он. – Понимаю. Но кем тогда мне быть, если не солдатом?

– А чем ты хочешь заниматься?

– Не знаю. Чем-нибудь полезным.

– Джесс. Твоя жизнь не обязана быть просто полезной, – сказала Глен. – Ты имеешь право иметь цель. Мечтать о чем-то.

Джесс собрался было возмутиться, сказав, что он всегда следовал зову сердца… но это было не совсем правдой. Он рос, зная, что от него чего-то ожидают, и он старался оправдать те ожидания всеми силами. Бунтовал, когда не удавалось. Однако всю свою жизнь он действовал, реагируя на что-то: на отца. Своего брата. Вульфа. Саму Великую библиотеку.

Но кем же он был на самом деле? У него имелись навыки, однако он знал, что настоящей цели у него нет. Глен четко видела, кем хочет быть. Как и Томас. Халила. Даже Дарио в каком-то смысле.

«Я, скорее, как Морган, – подумал он. – Она не упускала ни единой возможности сбежать от своей судьбы. Как и я». – Тебе стоит задуматься над тем, чтобы стать воспитателем, – сказал Джесс.

– Да пошел ты, Брайтвелл.

Они подошли к простеньким двойным дверям, на которых были выгравированы позолоченные старые египетские иероглифы, а под ними перевод на греческом: «Общее хранилище». Глен толкнула дверь, и они вошли на склад, по своим масштабам один из самых огромных из всех, которые Джессу приходилось видеть: стеллажи тянулись вверх на три этажа, и все было расставлено в идеальном порядке. На всех ящиках и коробках были аккуратные этикетки. Одежда лежала чистыми стопками. Глен не мешкала ни на миг; она тут же направилась к полке, где хранилась солдатская форма, и быстро все начала осматривать, пока не нашла что искала. Вытащила защитный жилет, нижнее белье, штаны, носки, ботинки и пояс для оружия, а затем открыла оружейный шкаф в конце зала и достала оттуда солдатские винтовку и нож. Глен передала все это Джессу и указала на лавочку в углу.

– Откуда ты знаешь, какой у меня размер? – поинтересовался у нее Джесс.

– Брайтвелл, я теперь твой лейтенант. Я знаю все.

Джесс заметил блеск в ее глазах и улыбку, коснувшуюся уголков ее губ. Он широко ухмыльнулся в ответ, что вряд ли соответствовало протоколу, а когда развернулся, Глен дала пинок под зад, чтобы заставить ускориться. Что ж, хоть Глен не собиралась нянчиться с Джессом, как с разбитой вазой.

Джесс быстро переоделся, почувствовав себя беззащитным и замерзшим в огромном зале, пока разбирал вещи. Глен, разумеется, не ошиблась с размерами ни в чем, даже отыскала нужные ботинки, которые подошли так хорошо, будто были сделаны на заказ. Он осмотрел себя с ног до головы в зеркале, и собственное отражение на миг испугало.

На него смотрел Брендан. А потом в зеркале вдруг опять был только Джесс, бледный и болезненный, обыкновенный солдат в идеальной по фигуре форме, с эмблемами Великой библиотеки, которые поблескивали на воротнике и манжетах.

Джесс застегнул пояс для оружия и засунул в кобуру уже имеющийся пистолет. На поясе было несколько запасных патронов. Джесс по наитию их сосчитал; все десять. Точно, как и полагалось.