Татиус Торр
Падение Эллады

Действующие лица

Авитус, сенатор Рима

Октавиан Миральди, римский консул

Луций, римский трибун, старший сын консула

Амадеус, римский трибун, друг Луция

Тадитан, младший сын консула

Царица Андравида, царица Эллады

Деймос, спартанский военачальник

Тисифона, Тэллиити, дочери царицы Андравиды

Остиллис, сын Деймоса

Актеон, охотник

Первая служанка, вторая служанка, служанки Тэллиити

Пузо, Пятерня, повара

Захухря, Долговязый, поварята

Страж, главный страж

Гости, музыканты, танцоры, слуги и хор

Место действия – Афины и Рим

АКТ I

СЦЕНА I

Месяцем ранее

Рим. Трапезный зал во дворце сенатора Авитуса. Танцуют танцоры, играют музыканты, слуги разносят яства. На ложах возлегают сенатор Авитус, консул Октавиан Миральди, Луций и Амадеус.

Сенатор Авитус

Эй, поспеши, юнец! Беги!

Вин амфоры нам всевозможные неси.

Здесь вам не заскучать, друзья,

До утренней звезды, поздней зари,

Тяжелым и дурманным кубкам

Вы просыхать не позволяйте скупо.

Дриады¹-танцовщицы, озорные фавны²,

Тела свои наполните желаньем.

Ласкайте будто чресла струны, игрецы!

Овейте опахалами, не стойте, наглецы!

Октавиан Миральди

Аве, друг мой, сенатор!

Да здравствует, великий Рим!

Славной империи служитель я покорный.

Скарбы ее умножить, стяг алый протянуть

С южных пустынь до северных болот,

С зари востока к западу заката –

Мой славный долг.

Сенатор Авитус

Вепри, косули, краснобокая рыба и птица,

Сыры диких коз и фрукты со склонов Олимпа,

Нефриты олив, виноградные лозы соком налиты.

Отчего, сия благодать доныне Афинской царицей сокрыта?

Октавиан Миральди

Изловивши птенца, кошка не спешит наедаться,-

Трепет и писк, мелодия сердца того замиранья

Ласкает ей слух музыкой дивной всевластья.

Загнанный зверь в ловушке, и метанья его

С битвой-другой прекратятся, как бег его ног.

Ежели изволишь, егерем стану покорно,

Дабы на этой охоте, добычу своею рукою,

Мой друг, поразил ты, как Керинейскую лань³.

Сенатор Авитус

Вот уж, уволь!

Старики мы с тобой и с шелком туники

Не сравнится хлад звонкой лорики⁴.

Час доблесть свою доказать в поле боя

Твоим сыновьям на радость моих дочерей.

Октавиан Миральди

Мой юный сын, мой Тадитан,

Уважить деву не касаясь стали волен.

Он матери своей красу впитал

И кубок ее жизни осушил до дна,

Едва издавши первый вздох.

Сенатор Авитус

Верно, твой юный сын дивной красы,

Инда Селене⁵ не одолеть его чары.

Да вот, молва идет, он сластолюб,

Как шершень до пчелиной плоти.

Вскружит дурманно голову, замутит

Рассудок девы чистой, и был таков.

Октавиан Миральди

Юность – непостоянства верный спутник,

Сестра страстей и мать деяний глупых.

Вот сын мой старший Луций,

Прославлен воеводой, глаз отрада отчих.

О нем молва идет он краше, чем сам Аполлон,

И верен слову, до лжи он беспощаден,

Как лев силен и ловок, статен и смышлен.

Для дочери твоей – муж что надо.

Сенатор Авитус

Бесспорно был бы рóвней подобный из мужей,

Да только, верно, сам он будто Аполлон

Всецело статным Гиацинтом⁶ увлечен

И женскую красу не видит и в упор.

К тому же, дочь юная моя, по правде,

Уже призналась в жажде во младом Миральди.

Клянусь, ежель сей негодяй её отвергнет сердце

Тотчас Фортуна пред тобой захлопнет дверцы.

Октавиан Миральди

Мой друг, в угрозах нет нужды.

Отец и сын как всадник с лошадью едины.

Ослушаться приказа отчего сын мой не посмеет,

И скоро алый стяг наших семей рядом зардеет.

Сенатор Авитус

А отчего ж сей ветрогон в этот прелестный час

Не возлегает с трапезой радушной подле нас?

Октавиан Миральди

Клянусь, ищет шипы он снова

Своим стопам на землях афинян.

Эй, Луций! Сын мой, расскажи,

Где нынче брат твой шалый

Свои часы во здравьи препроводит?

Луций

Где ж ему быть?

В Афинах, верно, ежéли в Риме его нет.

Сейчас, поди, в тени олив лежит анахорет⁷,

Кифарою на берегу бренчит с Орфеем⁸

Или под дымкою винных паров

На мягком ложе нежится с гетерой⁹,

Среди порхающих младых божков

В дурманящих клубáх фимиатерий¹⁰

Благоговейно возлагает дар Венере¹¹.

Амадеус

Его видали мы намедни в Риме.

Бродил он в лабиринтах улиц, глядя вниз

Незрячим взором, ступая на хвосты павлинов.

Был бледен он, поник, как кипарис

Со сломленной вершиной.

Какой-то червь в него проник

И точит душу изнутри.

Октавиан Миральди

Что молвил он?

О чем твердил во глас?

Чем болен он на этот раз?

Луций

Я знать б хотел, что с ним

Не меньше вашего, отец.

Но он ни слова не сказав,

Умчал, словно гонец.

Амадеус

Сдается мне, что пташка

Клетку чуя, упорхнула.

Луций

Прости отец, осмелюсь я сказать,

Женитьбу брат воспримет тяжко.

А ноша тяжкая брачных оков

Румянец б на его щеках сгубила,

Нет силы на земле такой,

Чтоб под венец повес¹² манила.

Октавиан Миральди

Как смеешь сие молвить? Устыдись, остряк!

Ступай сейчас же, собери своих вояк

И разыщи его. Пусть упирается, он как осёл,

Насильно волоки, ежели сам бы не пошел.

Когда б на свадебном пиру

Его с невестой не найду,

Пусть позабудет он, что сыном я его зову.

Луций (в сторону)

О, знал бы он –

Нарочно б не пришел.

Женитьба для щегла -

Горше темницы для орла.

(к Амадеусу)

Пошли, мой друг, сон не в досуг,

Узнаем мы печали этой суть.

Все уходят.

«Юность – непостоянства верный спутник,

Сестра страстей и мать деяний глупых», –

Октавиан Миральди.

СЦЕНА II

День 1. Утро

Афины. Площадь перед дворцом царицы Андравиды.

Входит Тисифона и Деймос.

Тисифона

Зачем, о бравый воин, в час столь ранний,

Когда глас жаворонка не слыхать сквозь ставни

И чары дивные не источает роз бутон,

Ты мой посмел нарушить сладкий сон?

Деймос

Сон ваш слетел бы, словно пух на мурáве,

Ежели б вы знали, о той скорбной яве.

С того дня прошла уж добрая дюжина лет,

Тяжким бременем лежит на мне царский завет.

Тисифона

Не говори о бремени своем,

Не нарекай ты ношей непосильной

Завет царя, ведь был ты его братом!

Деймос

Плечом к плечу сражались мы на поле боя,

Враг окрылен был нашем горем;

Коварство безобразнее Миральди

Творить способны локоны змееголовой¹³.

Ни человек и ни его подобье – выродок зверей,

Царицу Эллады укрыл в одежды вдовьи снова.

Тисифона

Отчего, мой дядя, мрак навеял ты

На столь сияющий рассвет?

Почто царапаешь вновь раны

Кровоточащей след, запретное

Врага припоминаешь имя,

Что ввергли б боги в Тартары ¹⁴,

Будь им до смертных дело?

Деймос

Царь варварский коварен, спору нет,

Заслал гадюку в наши земли мироед¹⁵.

Наука стало быть: не доверяй и бди,

И в лагоде и на войне подвоха жди.

Так в западню был загнан наш владыка,

Алела на груди его туника…

Пир радостный ромейский супостат сыграл смеясь.

Гудели, молвят, лес и дол, земля тряслась

От стонов, будто их безумный Бахус¹⁶

С распутной свитою вакханок¹⁷ и сатиров¹⁸

Устроил пьяных оргий беспредельный хаос

И над горем нашим надругался ирод.

Взял клятву у меня отец ваш, умирая,

Унять огонь вражды, в кой ненависти нету края.

Тисифона

Вынимает кинжал и потрясает им в воздухе.

Сей час настал, отец!

Свершится же отмщенье!

Ждет нашего заклятого врага

И всех из племя низкого его – забвенье.

Рукою этою исполню приговор,

Гордиться будешь мной перед богами.

Клянусь, отец, прольется кровь его,

Там, где пал ты, там и его не станет.

(к Деймосу)

Отважный воин, отныне нет места грусти,

Во славу Эллады, приказ мой внемли:

Открой все тонкости военного искусства,

И научи сражаться наравне,

Чтоб побеждать мне на любой войне.

Деймос

Царевна, вы не в себе? Не спите ли? Очнитесь!

Не дело девичье – бои, сраженья – не забавы.

Забудьте глупости сии, в покои красные вернитесь.

Худо тревожить прах былья и души гнать из нави.

Тисифона

Сражаясь с ненавистным зверским Римом,

Гибнут наши правители в рассвете сил поныне,

Не породив сынов уж пять колен подряд.

Судьбой мне велено сменить девий наряд,

И иссушить родник кровавой сей вражды,

Отныне в стороне стоять мне нет нужды.

Дабы иссякло праздной жизни зелье колдовское,

Кипящее в котле ромея, пусть боги слух свой склóнят

К молитвам нашим, род лютых змеев потопив

Под бездною забвенья мрачнее гидровых¹⁹ чернил.

Деймос

Царевна ваш пыл столь не обуздан,

Как и глуп.

Тисифона

Еще неповиновенья слово и ты – труп,

Худое ждет тебя, предатель гнусный.

Царю поклялся, что исполнишь долг,

Зовешься братом, но имя твое – изменник!

Кости царя уже давно во прах истлели,

А ты быльем поля надежд его засеял,

И глас его в устах моих не внемлишь,

Ослушаться завета царского ты смеешь.

Деймос

Царевна, я приказ любой готов исполнить,

Но я не бог, творить немыслимое я не волен.

Тисифона

Как говорят: возможно все – нужно лишь верить,

А кто не верит – мечтой и не владеет.

Деймос

Жизнь теряет краски, если лишить ее мечты.

Но и не стоит прыгать выше головы.

Тисифона

Припомни, какая кара ждет предателя?

Таких не казнят и не замуруют заживо в стену;

Яды, самые медленные и мучительные

Будут терзать твой ум и тело,

Прежде чем царица тлена²⁰

Услышит тебя и заберет в свою обитель.

Деймос

Царевна, перечить вам не смею.

Но éжели царица обо всем прознает -

Нас она не пожалеет…

Тисифона

Клянись, клянись мне на мече,

Кровью вражьей закалённом,

Что не проронишь ты и слова,

Что ни одна былинка,

Ни червяк, ни пень в лесу,

Ни камень на могиле у глухого

Не узнает про наш сговор.

Ни наяву и ни во сне,

Ни единой живой душе

Не откроешь сей тайны завесу.

Ежели нарушишь клятву…

Деймос

Царевна, священный ваш приказ

Не внемлить я не смею. Клянусь

Честью павших в бою героев,

Пусть заживо меня зароют,

Не знать мне покоя. Клянусь,

Смертельная отрава лишних фраз

Уст не осквернит моих. Пусть обернусь

Я живым мертвым, пусть вранов глас

Ни днем ни ночью не стихает…

Тисифона

Довольно, встань! Боги все знают,

Ижé со мной лжеца и покарают.

Заутро в новую луну начнем наши ученья.

Я буду ждать тебя в месте укромном,

В роще призраков-дубов, что сенью

Своей скрывают подлых духов

Людей в могилы свóдящих по слухам.

Отныне в час столь ранний,

Когда природа не одета в краски цвета,

Нет форм, а только очертанья,

Бесплотных призраков в тумане беспросветном,

И тело сó страху в мурашках цепенеет

В дремотной неге покину я Морфея²¹,

В храм Áреса²² войду и тóтчас

За дело правое ему отдамся.

Во имя мести храните, боги, нас!

Пусть римляне в прах тленный обратятся.

Кровавую я жертву возложу

Отважной Энио²³, что девы глас услышит,

Благоволенье возвестит, ежели, вдруг,

Мятежный бог моей молитвы не расслышит.

В глуши засад, в пылу сраженья

Нет права мне на пораженье.

О, как же бьется сердце гулко!

Напомни мне, напомни мне заря,

О том, что поскорей забыть

Хотела б я на этой утренней прогулке.

Уходит.

Деймос

Жаждет кровавых сцен и звона стали дева.

Куда грядет сей мир? Невиданное дело,

Когда рыдают на веселье,

И смеются у смертного одра,

Страшней всех темных подземелий,

И демонов из них – невинная игра.

Безумное дитя ты породил, мой брат,

И злобы пламень его погубит. Чует сердце,

Зверь кровожадный стоит у наших врат,

Скалит зубы. И никуда от этого не деться

Бесправной пешке в руках всевластья.

О, берегите боги нас, благословите,

В день судный защитите от несчастья.

Уходит.

СЦЕНА III

День 1. Вечер

Афины. Покои царицы Андравиды. Входит царица Андравида и Деймос.

Царица Андравида

Воин верный,

Мое исполнил ты веленье?

Деймос

Свет жалкого не видел униженья!

Хоть лик у ваших дочерей един

Одна по праву Гера²⁴, другая же – мегера²⁵

Не паж я пигалице и ползать на коленях

Отнюдь не стану.

Царица Андравида

Но милый, право дело,

В одной мы лодке, связаны теперь

Одним великим делом. Отмщенье!

Деймос

Как сладостно это звучит в ваших устах!

Царица Андравида

Священна миссия твоя, мой друг.

Я помню день, когда два лучших из сынов,

Рожденных матерью всего великой²⁶,

Однажды встали на защиту трона слыша зов,

Мольбы царицы дряхлой, матери моей молитвы.

Я помню день победной битвы той,

Пир, празднество, триумф, венки из лавра виты

Могучим, статным воинам на главы были мной.

В доспехах и с мечом в руке, весь ранами покрытый,

Бесстрашный! Он был подобен льву с врагом,

Со мною мил и нежен оставался, как агнец.

Ах, до чего печальный с нами стал конец!

Все лучшее во мне в могилу с ним ушло,

Порой мне кажется, я рядом там давно,

Живая мертвая. Лишь ты мой Прометей²⁷,

Ты в утешение ниспослан мне Олимпом²⁸.

В твоих руках нашла я силы дальше жить,

С тобой могу забыться я, подобно глупым нимфам²⁹.

В очах и в облике твоем – любимый мой,

Все еще жив, кипит в нем боевая кровь.

Порою в дреме просыпаюсь я, любуюсь вновь

Его нетленными чертами и тянусь будить…О, боль!

Как только открываешь ты глаза,

Как только слово молвишь, то ощущаю я

Как дух его уносится бесплотным маревом зари

Туда, где остаются не рождённые мечты, ночные грезы.

И плачу я, мечусь неистово от боли, что внутри

Меня съедает. Ты молча обнимаешь, слезы

Стираешь с моего лица и молвишь

Одно лишь слово «месть», что действует

Как чары колдовские.

Деймос

Моя прекрасная царица,

Скорбь не вернет нам никого.

Так есть ли смысл печалиться с того?

Царица Андравида

Тоже, верно. Полно чувств!

Расслабить нас и сбить с пути,

Единственное что в их власти.

Не ждите милости враги Эллады,

Смерть римлянам в награду!

Деймос

Готов я умереть за Вас и за Элладу!

Царица Андравида

Еще раз вторю, бравый воин,

Мое исполнил ты веленье?

Деймос

Моя царица, все сделал, как велели.

Неведение, ненависть и злобу год за годом

В сознание царевнам мы вселяли.

Одной так сахарно шептали, что сделать ее снобом,

Было совсем легко. Как жадному червю

До сочных недр плода намного проще лести

Попасть в юный бутон проделав в нем дыру,

Так нам слепить с нее рабу покорную для мести.

Другой мы лили в сердце яд, нещадно душу жаля;

Сие невинное дитя терпело горести, лишенья и гоненья,

Чадо ваше объедками кормили в униженье,

Во мраке и грязи пещерных ям держали,

Чтоб в скорости, за что молились, ожидали,

Взростился и воспрянул в лике милом демон.

Сегодня отомстить поклялась дева (едва ли

Называть ее мы вправе так теперь). Это дело

Внимая вашему приказу, я исполнил всё по правде,

Под именем невинных в сих делах Миральди.

Царица Андравида

Чур! Сих презренных при мне не поминай.

Ты говоришь, девица все стерпела?

И голод и лишенья? Грязь, во мраке заточенье?

Деймос

И более того во всем винит врага.

Грозится растерзать того и с пеною у рта

Твердит, что род его проклятый истребит

До единого колена.

Царица Андравида

И сделает, поверь мне.

Какой у нее выбор? Решено,

Все мною решено уже давно.

Деймос

Судьбы решать только богам всецело.

Царица Андравида

Нет богам до смертных дела!

Деймос

Не кажется ли вам, что на глазах

Нашего безумья сила в планах

Усиливается, словно ветер лютый?

Царица Андравида

И это вопрошает, тот кто сам безумен?

Деймос

Чую не к добру…

Ой, чую не к добру эти ветра!

Вон воронье как оживилось.

Где спутники царицы тьмы, там и сама она.

Такого даже в сказках страшных не творилось.

Царица Андравида

Не создавай в стакане бурю, милый!

Что б там не говорили, -

Мы сами ткем судьбу свою.

Деймос

Ворона зря не каркнет. Говорю:

Сие знамение ниспослано богами.

Царица Андравида

Не оттого ли говоришь, что сам ты

Всё каркаешь, словно тот ворон?

Деймос

Владычица, попомни!

Когда Áреса знамя рдеет

Из пастей ненасытных Кер³⁰

Смрадом ягла³¹ еще не раз повеет.

Царица Андравида (смеется)

Ну полно, полно!

Заладил, право дело.

Уходят.

СЦЕНА IV

День 2. Утро

Болото.

Входит Деймос и Тисифона.

Деймос

Вот мы и на месте!

Скорей приступим –

Быстрей достигнем мести.

Тисифона

Болото? Кто же ведет бои в болотах?

Деймос

Рим непредсказуем. Засаду устроит

В тине за кочкой иль в камышах,

Затаится змеей с острым жалом в траве,

В поле – в колосьях, за камнем – в горах.

В лесу под шкурою вепря наш враг

Царя кинжалом клыков умертвил.

Тисифона

Царь наш в кровавом бою

Рукою гнусных Миральди сражен.

Деймос

Дитя, так слагают легенды.

Ибо доблесть славных царей

Негоже правдой чернить.

Тисифона

Ложь! Как ты смеешь

Пустословить и имя сквернить

Славного воина, кой вздох испустил

В пылу боя на руках твоих?

Не надейся ты ложью своей

Посеять плевла сомнений

На месте нивы священной

И пустить ложным следом

Рьяных псов мести моей.

Да не бывать такому!

Деймос (в сторону)

О, дитя, ты дитя! Как агнца

На закланье тебя я веду.

Будто лошадь слепая гарцуешь.

Маргит³² пред тобой не так глуп.

Тисифона

Лес, болото, поле, море,

Римских псов пред мной не скроет!

Входит в болото и увязает.

Нет, это не болото – море!

Оно накроет с головою,

Если войти в него.

Деймос

Верно! То, что тебе нужно.

И до заката здесь побудешь ты в грязи.

Тисифона

С себя я не позволю потешаться воин!

Ради отца и мести я умереть готова.

Деймос

Чуднó! Вообрази, что сей рогоз –

Орава варваров брававых.

Гляди, рать знатная. Не медли!

Руби початки словно главы.

Тисифона

Я не слыхала, чтоб воины мечом болот косили.

Уж если только сперва их вражьей кровью оросили.

Рубит рогоз мечом.

Деймос

О, выколи мне очи! Не гневи богов,

Ты же не сено косишь для стогов.

Побегам, как телам,

Положено ложиться наземь

Ровными рядами,

А не лететь по сторонам,

Как перья вслед за каплунами.

Тисифона

Меч так тяжел, как моя бренность.

Серпы были даны жнецам,

Когда угасла древность,

Чтобы они могли косить траву.

Они! Не я! Меня сраженья ждут!

Деймос

Царевна, ежели ты не в силах одолеть колосья,

Впредь мысли об отмщенье позабрось ты.

Не меч тяжел, и не рука твоя слаба, а воля.

Что скажешь ты на поле боя?

Сражений жаждешь? Все будет, но не сразу.

Сначала научись терпенью. Помни: разум.

Будь благодарна малому, а большее придет,

Когда будешь готова, оно тропу к тебе найдет.

Меч – словно кисть художника,

Как кнут возничего, резец у зодчего.

Поверь мне, как совету отчему,

Иначе ты и меч не станете единым целым.

И да свершится месть кровавая! За дело!

Тисифона

Готова я довольствоваться малым,

Уметь бы только отражать удары.

Деймос

Кидаешь вызов мне? Хочешь сразиться?

Ну, хорошо! Соединим же мы клинки,

Пусть они сольются, как уста влюбленных,

И разойдутся, словно в море корабли.

Смотри, кровавый бог и восхищайся!

А ты царевна, защищайся!

Сражаются.

Тисифона

Довольно!

Дай мне отдышаться! Я сдаюсь.

Еще один удар и я не устою.

Я как неоперившийся птенец,

Мне здесь не победить, это конец.

Деймос

Слово «сдаюсь» забудь, царевна, сразу.

Ромей не остановится по твоему приказу,

Есть лишь один секрет удачи в бое,

Все остальное – суета или пустое.

Твое спасенье – ни меч, ни нападенье.

Инстинкт, заложенный при сотворении

Лежит в одном умении:

Не только нападать, а защищать себя.

Выбивает меч из рук Тисифоны.

Твой бой окончен. Навсегда.

Пришла пора проститься с жизнью.

А только утром в венах кровь текла,

Сейчас же по земле она струится.

И плачет любящее сердце,

Рвет волосы, которые седеют вмиг;

Но только упорхнувши птицей

Душа в тела погибшие не возвратится,

Как не моли, не голоси и не кляни.

Капли слез обращаются кровью

Едва коснувшись смертного одра изголовья…

Тисифона

Наносит удар мечом в спину Деймоса.

Судьба дарует жизнь в напоминанье,

Что смертный час еще пробьет.

Отбрось пустое ликованье,

Ведь только тот, кто слезы льет

И дует на пылающие раны

О смерти помнит и когда она придёт

Ее узнает он и сумеет избежать заранее.

Деймос

Все верно, ты умеешь мудро говорить, -

В сраженье главное – не дать кровь твою пролить.

Но помни: ты – царевна, есть дело чести.

Лишь трус последний в спину нож вонзит,

Разбойник выскочит из-за угла, словами лести,

Как ядовитою стрелою жалит паразит.

Тебя ж я вижу славным воином.

Заутра по брезгу нового дня

Тебе выпала честь со мной снова сразиться,

Ты ожиданьем не утомляй меня.

Уходит.

Тисифона

На то чтоб овладеть мечом потребуются годы.

Нет мочи более терпеть еще невзгоды.

Чтоб поразить врага найду я легче хóды.

Наведаю-ка я запретный город. Знаю там

Живет кузена родич, он к вещам

Таинственным имеет силу.

Слыхала я недоброй он природы,

Но непобедимой силы орудие взять чтобы,

Я сумасбродна – на многое пойду.

Уходит.

СЦЕНА V

День 2. Полдень

Пруд во дворце царицы Андравиды.

Входит Тэллиити.

Тэллиити

Ах, если б мне найти в писаньях древних ритуалы,

В строках которых такие заключались б силы,

Инда воды коснувшись – я б нереидой³³ стала,

На сушу выйдя – снова человеком обратилась.

В нефритовое зеркало гляжусь с утра

И не могу словами выразить очарованье,

Не той, что улыбается мне с илистого дна,

А вам, друзья мои, прекрасные созданья.

Словно кометы алые в бескрайнем мирозданье,

Вы кружите под сонмом нежных спящих лилий.

Я бы хотела погрузиться к вам в блестящем одеянье,

Чтоб в вечной невесомости парить неторопливо.

Хотела б я такой же обрести покой

И наблюдать из вечности за жалкой суетой.

Входит Остиллис.

Остиллис

Аве, сестра!

Тэллиити

Аве, кузен!

Остиллис

Снова играешь с тварями в воде?

Пойдем со мною в сад и полутьме

Споешь своих мне дивных песен,

Там и задремаем. Скажи мне отчего

Теперь меня усердно избегаешь?

Тэллиити

С тех пор, кузен, воды много ушло.

Не дети мы теперь, твои забавы

С тобою возмужали и меня пугают.

Остиллис

Тебе я зла не причиню,

Любого в клочья разорву,

Кто тронет инда взглядом,

Коснуться кто посмеет.

Вон даже их не допущу.

Кидает камни в лягушек.

Фу, твари мерзкие. Прочь гады!

Тэллиити

Нет, не убивай! Не надо.

Остиллис

Поздно, милая. Уж пару уложил.

Тэллиити

Ты ранил их.

За что, жестокий?

Они ж невиннее дитя.

Остиллис

Они все мерзки, кривобоки,

Покрыты тиной, бородавками, смердят

Подобно вспухшим мертвецам.

Тэллиити

Ты мерзок и без грязи.

Что толку в чистоте лица,

Если душа, как у мерзавца?

Вот увидишь, позову я твоего отца

И о проделках низких о твоих

Ему я без утайки расскажу.

Остиллис

Прощения прошу, сестра.

Не говори отцу, молю!

Меня он поколотит как осла,

Тебя ж будто родную дочь балует.

Помилуй, исполню волю я любую,

Готов я даже жабу целовать.

Тэллиити

Смиренно жду я!

Остиллис

С отвращением целует лягушку.

Тэллиити

Она прекрасна!

Верно говорю я?

Остиллис

Угу! Как прокаженная вдова.

Тэллиити

К чему такое недовольство не пойму?

Остиллис

Клянись, что не расскажешь никому!

Тэллиити

Запомни, мой родной:

Купцы судачат о цене

Всегда на берегу.

Теперь мой долг сказать -

Секреты не к чему.

Остиллис

Нет, стой, сестра!

Ты так мила всегда.

Так отчего ж сегодня бессердечна,

Словно сердце – мертвый камень изо льда?

Тэллиити

Твой разум совершил поступок низкий,

А зло должны мы честно наказать,

Чтоб от него не пострадал наш близкий.

Остиллис

Вот лживая надменная химера³⁴!

Снаружи львица, нутром козлица,

Да и язык как у змеи двоится.

Тэллиити

Ах вот как, мой кузен родной!

Ежели лодку именем сирены³⁵ наречешь -

От голоса ее ты и потонешь.

Займешь престол царя-тирана -

Узреешь меч Дамокла³⁶ над главой.

Входит Деймос.

А вот и дядя мой смурнóй,

Что ж, оставлю вас вдвоем,

Как шкодника с ремнем.

Уходит.

Остиллис

Отец! Клянусь, я не хотел так ошибиться.

Деймос (бьёт Остиллиса по лицу)

Молчи, ерпыль³⁷. Тебе все не сидится!

Богами я за что же обречен томиться?

Супруга, ты ушла поспешно в ряд теней,

Исторгнувши сие подобие мужей.

Исчадие Пандоры³⁸, сын никчемный!

Будь я отцом божественного сонма

Тебя к Танталу³⁹ низвергнул б с небосклона

В края Аида⁴⁰, чтобы стоя там в воде по горло

От жажды ты иссох полынью черной,

Ежели рот раскрыл бы ветвь с плодами

Взметалась б тетивою прочь веками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дриады – в древнегреческой мифологии покровительницы деревьев, лесов и рощ.

Вернуться

2

Фавны – в римской мифологии божества полей, лесов, пастбищ и животных; защитники лесов, отгоняют охотников, живут в чащах, ловят птиц и преследуют нимф

Вернуться

3

Керинейская лань – священная лань Артемиды с золотыми рогами и медными копытами; неуловимое животное, которое долгое время не мог поймать даже Геракл.

Вернуться

4

Лóрика – в Древнем Риме доспех-нагрудник на торс воина для защиты от стрел и копий.

Вернуться

5

Селена – богиня Луны, была влюблена в прекрасного юношу, погруженного в вечный сон.

Вернуться

6

Гиацинт – спартанский царевич, отличавшийся невероятной красотой, возлюбленный бога света Аполлона; погиб по трагической случайности во время состязаний по метанию диска; на месте его гибели по велению Аполлона появился одноименный цветок – символ горя и печали, а также постоянного возрождения природы.

Вернуться

7

Анахорет – (др.греч. «уходить», «удаляться») удалившийся от мира, живущий в уединении.

Вернуться

8

Орфей – сын фракийского речного бога Эагра и музы Каллиопы, легендарный певец и кифаред, поэт и философ.

Вернуться

9

Гетера – в древней Греции, знатная женщина ведущая свободный независимый образ жизни.

Вернуться

10

Фимиатерии – сосуд для воскурения благовоний, используемый при совершении частных и публичных ритуальных церемоний; воскурение благовоний являлось важной вехой ритуального действия в Древней Греции и предшествовало жертвоприношению (например, мак, мирт и роза почитались Венерой).

Венера (Афродита) – в римской мифологии богиня красоты, плотской любви, желания, плодородия и процветания.

Вернуться

11

Венера (Афродита) – в римской мифологии богиня красоты, плотской любви, желания, плодородия и процветания.

Вернуться

12

Повеса – молодой человек, принадлежавший к высшим кругам общества, ведший праздный, эгоистический, легкомысленный образ жизни (устар. разг.).

Вернуться

13

Медуза Горгона – наиболее известная из трёх сестёр горгон, чудовище с женским лицом и змеями вместо волос; взгляд на её лицо обращал человека в камень; была убита Персеем.

Вернуться

14

Тартар – глубочайшая бездна, находящаяся под царством Аида, тюрьма куда Зевс низвергнул циклопов, титанов, а также Кроноса, Иксиона, Сизифа, Тантала и др. Тартар окружён тройным слоем мрака бога Эреба, медными стенами и воротами бога Посейдона, которые стерегут сторукие исполины.

Вернуться

15

Мироед – (устар. презр.) человек, живущий за счёт чужого труда (здесь – римский император).

Вернуться

16

Бахус (Дионис) – римский бог виноградарства и пьяного веселья, символ безудержного веселья, гуляний, пьянства и разврата.

Вернуться

17

Вакханки – красивые, полуобнаженные спутницы и почитательницы бога Диониса (Вакха).

Вернуться

18

Сатиры – лесные божества плодородия; мужские существа, волосатые, с копытами и рогами; праздные, похотливые, падкие на вино, вместе с нимфами бродят по лесам, водят хороводы.

Вернуться

19

Гидра – гигантское чудовище-дракон с многочисленными заново отрастающими головами, центральная из которых бессмертна; кровь ее смертельно ядовита.

Вернуться

20

Персефо́на – богиня плодородия и царства мёртвых, владычица преисподней; дочь Деметры и Зевса, супруга Аида.

Вернуться

21

Морфей – бог добрых, пророческих и лживых сновидений; сын Гипноса и Нюкты (Аглаи).

Вернуться

22

Арес – бог войны, насилия и кровопролития, покровитель воинов; сын Зевса и Геры.

Вернуться

23

Энио – богиня неистовой войны, кровожадности и разрушения, воплощение раздора, спутница Ареса; вносит смятение в битву, вызывает в воинах ярость, любит побоища, участвует в них, подстрекает к ним и упивается ими, наслаждается кровопролитиями и разрушением городов; дочь Зевса и Геры.

Вернуться

24

Гера – дочь Кроноса и Реи, сестра и жена Зевса, сестра Деметры, Гестии, Аида и Посейдона; покровительница брака, олицетворяет святость и нерушимость брачных союзов; отличается властностью, жестокостью и ревнивым нравом.

Вернуться

25

Мегера – старшая из трёх эриний, богинь кровной мести, преследующих виновных и доводящих их до безумия; дочь Эреба и Нюкты (Тартара и Ночи), либо родилась от капель крови, хлынувших при оскоплении Урана; олицетворение зависти и гнева; изображалась как женщина со змеями вместо волос, с оскаленными зубами и бичом в руках.

Вернуться

26

Гея – богиня земли; родилась вслед за Хаосом, старшая сестра Тартара и Талассы; мать всего, что живёт и растёт на ней, а также мать Неба, Моря, титанов и гигантов; прародительница всего живого, хранительница мудрости и советчица жителей Олимпа.

Вернуться

27

Прометей – один из титанов в древнегреческой мифологии, царь скифов, двоюродный брат Зевса; защитник людей от произвола богов; похитил у богов огонь, чтобы отдать его людям, за что был жестоко наказан – прикован к скале навечно, где вновь и вновь прилетавший днём орёл выклёвывал его печень которая за ночь отрастала снова.

Вернуться

28

Олимп – священная гора древних греков, обитель сонма богов, которые жили в сказочных дворцах из мрамора и золота.

Вернуться

29

Нимфы – низшие женские божества природы, воплощение живительных и плодоносных сил земли; живут в горах, лесах, морях, источниках, покровительствуют определенному объекту или явлению природы, являются его душой и воплощением.

Вернуться

30

Керы – богини насильственной смерти, кровожадные демоны; крылатые женские существа, мрачные, уродливые, со скрежещущими зубами; приносят страдания и смерть, спорят друг с другом за павших на поле битвы, высасывают кровь и похищают душу.

Вернуться

31

Ягло – скотина, задранная медведем, зарезанная волком; мертвечина, падаль, упадь.

Вернуться

32

Маргит – персонаж в греческих народных сказаниях (Гомер), представлявший из себя олицетворенную глупость и пустословие, но в то же время считавший себя мудрецом.

Вернуться

33

Нереиды – морские божества, нимфы, дочери Нерея и океаниды Дориды; олицетворение всего прекрасного и доброго, что есть в водной стихии; прекрасные девы, в белых шёлковых одеяниях, отороченных золотом, украшенных кораллами и жемчугом.

Вернуться

34

Химера – в греческой мифологии огнедышащее чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом в виде змеи; порождение Тифона и Ехидны; также необоснованная, несбыточная идея.

Вернуться

35

Сирены – демонические существа, верхняя часть тела которых была женской, а нижняя – рыбьей (птичьей); усыпляли путников, звуками своих песен, а затем раздирали их на части и пожирали; олицетворяли собой обворожительную, но коварную морскую поверхность, под которой скрываются острые утёсы и мели.

Вернуться

36

Дамоклов меч – грозящая опасность, беда. Древнегреческий миф о сиракузском тиране Дионисии, который во время пира посадил на свое место завидовавшего ему Дамокла и повесил над ним на конском волосе меч.

Вернуться

37

Ерпыль – человек, не способный усидеть на месте, искатель приключений; низкий человек.

Вернуться

38

Пандора – первая женщина, создана по велению Зевса в наказание людям; она открыла сосуд Зевса, из которого тут же по миру разлетелись все несчастья и бедствия, на дне сосуда под крышкой, осталась одна лишь надежд

Вернуться

39

Тантал – сын верховного олимпийского бога Зевса и фригийской царицы Плуто; имел доступ к советам и пирам богов, возгордился столь высоким положением и в наказанье за надменность и дерзость, был низвергнут Зевсом во владения Аида. По сей день стоя по горло в воде, он не может достать ее, и видя близ себя роскошные плоды, не может овладеть ими: как только он открывает рот, чтобы зачерпнуть воды, вода утекает, как только поднимает руки, чтобы сорвать плод, ветвь с плодами отклоняется.

Вернуться

40

Аид – верховный бог смерти и подземного царства мёртвых. Старший сын Кроноса и Реи, брат Зевса, Посейдона, Геры, Деметры и Гестии; супруг Персефоны.

Вернуться