# Сновидческий квест «Радесь». Случайный лишний

Лами Данибур

Мишка-хулиган видел в жизни много, и даже больше, но, попав в карстовую воронку, всё равно оказался не готов.

Смерть – это начало, или конец? Что ждёт нас там за чертой? На что способен человек, и какие свои силы совсем не умеет использовать? Любой сновидец, прошедший квест «Радесь», легко ответит на эти вопросы.

От автора

В июле 2024-го года я познакомилась с группой московских сновидцев во главе с Ильёй Блохиным, имеющим непосредственное отношение к созданию системы знаний и умений «Радесь». Ребята готовились запустить третий поток сновидческого квеста и сподвигли меня на написание данного произведения. Отдельное спасибо Дмитрию Марусову и его несгибаемому намерению. Благодаря им звёзды сошлись и нашептали мне эту историю!

## Глава 1. В темноте

23 августа 2024, пятница

– До́жили! Отродясь не было, чтобы соплякам такие дни рождения устраивали! Ты помнишь нас в детстве? Мать вечером еле живая с работы приходила, кидала сумку на пол, ты подползал, открывал и долго-долго рылся, пока она по хозяйству хлопотала. В жизнь не забуду бледное счастливое лицо, когда, вытащив все шоболы, ты всё ж находил хлебную крошку на дне и с жадностью совал её в рот.

– Да брось болтать! Нашёл, чем гордиться! Когда это было? Неужели хочешь, чтобы наши правнуки такое пережили?

– Ценили бы больше! А то совсем оскотинились со своими интернетами. Сидят сиднями в телефонах, а по праздникам родители из кожи вон лезут, этих лентяев развлекают, а они и спасибо не скажут. Иди, мол, дед, на хрен! Не мешай!

– Кончай бузить! Никогда ж не был таким, Мишка! А сейчас старый ворчун! Всё от того, что так и не женился.

– И правильно сделал! Живу один и радуюсь. А захочется семьи, у меня ты с Таськой есть, да ваш цыганский табор.

– Вот и крути баранку, не трынди! В кое-то веки нам с тобой что-то доверили.

– Доверили они! Пашут как проклятые, пока малые друг к дружке на именины мотаются. Златуня, кого поздравлять-то едем?

– Лебедя.

– Кого?

– У Стёпы Лебедева день рождения. Паспорт получает. Будет квест в тёмной комнате.

– Чего? Квест-мест – это что за абракадабра?

– Ну, приключенческая игра-головоломка. Я у Катюшки уже была. Квест «Кромешный мрак» назывался. Классный! Атмосферненько. А сегодня, вроде, «Сонный паралич». Говорят, тоже крутой.

– Вот, посмотри, Митька, как твои внуки-правнуки развлекаются! Мрак… паралич, итить колотить! Других слов нет!

– Не выражайся! А где подарок-то? Злат, Алёнка мне ничего не передала. Что дарить будем? – Дмитрий Егорович спросил и уставился в окно, будто завис, лишь фоново ощущая дальнейший диалог.

– Деньги.

– Как деньги? Нет, ну подумай, до чего до́жили! Дети друг другу деньги дарят. А сколько?

– Да не вникай, дед Миш! Ему хватит.

– Ничё у него не слипнется?

– Вот ты токсик!

– Кто?

– Да никто!

– Тото! Деньги им подавай!

– А что не так? Деньги – самый лучший подарок! Мне тоже на днюху ничего дарить не надо, просто дайте денег, я сама разберусь, куда их потратить. И вообще! Мы уже не дети!

– Нет, ты слыхал? Салаги, а всё туда же! – брат обратился к Дмитрию Егоровичу, но тот ещё где-то витал и никак не отреагировал, пришлось опять одному сражаться с правнучкой. – А что за фиолетовую нечисть Илья Манюне сегодня всучил? Ночью приснится – топором не отмахаешься!

– Да это лапочка Кэтнэп.

– Чего?

– Кэтнэп – кот Дремот.

– Разве можно такое малым детям давать?

– А что, нельзя, раз им нравится? – наконец очнулся Дмитрий Егорович. – Не слушай его, внуча! Водичку будешь?

– Водичку? Пыль ещё сотри! В таком возрасте мы сами ездили, город от и до знали, никто нам не прислуживал.

– А я и не просила!

– Кончай, Мишка! Другие они сейчас! Другие! Не наше это дело. Вечер уже, скоро темнеть начнёт, как её оставишь? В такое время, брат, живём, приглядывать за детьми надо.

– Докатились! Вот поэтому и война в стране, а скоро ядерная так долбанёт, всем мало не покажется!

– Сплюнь!

– Долбанёт, ещё как долбанёт, а они у нас ни на что не годные! На квестах развлекаются! Слово-то ещё какое дурацкое, понапридумывали ерунды всякой!

– Погоди ты, долбанёт! Может, обойдётся.

– Да не бреши, обойдётся! Долбанёт!

Вчера обстреляли аэродром, наверное, всё к чертям сгорело! Молчат – военная тайна. Сегодня дикари захватили колонию строгача, в прямом эфире требуя, как в кино, вертолёт и два ляма долларов, идиоты, не иначе! А по телеку концерты крутят – всё те же крашеные рожи. В новостях гордые рассказы, как мы бьём противника в Курской области. А как он затесался туда? Кто допустил?

– Не знаю, я новости давно не смотрю! Берегу нервы.

– Вот и правильно! Брехня на брехне и брехнёй погоняет.

– Вот прямо так и брехня?

– А что, нет? – дед Миша сжал сильнее руль. – Так какого же хрена хохлы окопались? Какого хрена америкосы объявляют, что пора бить глубже в Россию? Совпадение? Не думаю! Этот просроченный призвал устраивать теракты на нашей территории. Ох, начнётся скоро! Уже началось! В страшное время живём! Вспомнили они годовщину битвы под Курском.

– Кто они?

– Да брехуны эти – телеведущие! Говорят, 23 августа 1943-го перелом войны случился. А как же Сталинград? Как же август 42-го? Миллион бомб за раз на 600 тысяч жителей. Нехило? Сорок тысяч полегло за один день! Неужто мы забыли?

– Кончай! Не злись! Вот сюда во двор сверни. Не отвлекайся! Слушай навигатор!.. Приехали… ты сиди, я Злату отведу, узнаю, что да как.

– Да без вопросов! Сколько эта катавасия продлится?

– Дедуль, я сама! Стёпка сказал, три часа. Сначала квест, после стол, а потом можете забирать меня.

– Говорю же, сейчас всё узнаю, сиди! Не зуди! – дед Митя занервничал, что было с ним редко, выскочил из машины и открыл правнучке дверь, протянув дрожащую руку. – Золото моё, чуть провожу! Не серчай на нас! Мишка буйный, но добряк.

– Да ладно, дедуль, я уже привыкла, он всегда недоволен. Как ты его в детстве терпел?

– Он мой старший брат, заступался, заботился! Боевой был… и остался таким. Дисциплина прежде всего, поэтому и выглядит, и соображает лучше меня.

– Да ладно, дедуль! Ты классный и самый добрый! Всё! Давай! Иди! Дальше я сама!

– А как же?

– Я тебе напишу, сейчас всё узнаю и отправлю сообщение.

– Может, всё же провожу?

– Иди, иди давай! И так я самая последняя. Опоздала как обычно.

Злата уверенно спускалась в подвал. Позвонила, открыли, и её обняла какая-то девушка. Они вошли и хлопнули перед дедовым носом дверью. Любящий прадед минуты две ещё стоял и ждал чего-то, прислушиваясь, а потом вернулся в машину.

Прошло полтора часа. Михаил Егорович терзал новостную ленту, причитая, какие брехуны вокруг. Дмитрий Егорович тревожно смотрел в сторону подвала, поглядывая на часы.

– Чего ты суетишься, не пойму? Сам же отвёл. Что серый такой?

– Боюсь я этих квестов.

– Это ещё почему?

– Таська рассказала, что месяц назад на таком вот мероприятии сгорели девчонки, а организатор сбежал.

– И как ты её пустил после этого?

– Так не я решаю. Илья и Алёна родители, а наше дело маленькое – помалкивай! И что за развлечение мотаться в темноте?

– Да ладно! Вспомни нас! Что мы творили? Гранаты под кроватью прятали. Мать поседела, когда увидела.

– Было дело! Говорю же, время другое, да и девчата они!

– Какое другое? Жопа как была, так и осталась! Не! Поживу ещё! Уж больно интересно, куда катится этот мир.

– Пойду посмотрю, что там! Всё ли хорошо? Волнуюсь я чего-то.

– Иди-иди! Пока развернусь. Вон место хорошее освободилось, переставлю машину. А то сидим как тополи на Плющихи.

Дед Митя вышел, дед Миша завёл мотор. Чуть сдал назад – что-то мешает. Он посмотрел в зеркало дальнего вида – никого, в боковые – чисто, плавно надавил на педаль – опять упёрся.

– Да, чтоб тебя! – психанув, вдарил по газам – послышался треск, резкая боль в голове и в груди, ёкнуло так, что не вздохнуть, а дальше стремительный провал, как будто вместе с машиной брякнулся в пропасть, но не долетев до дна, завис, и откуда-то из свежей памяти кто-то объявил жеваным, переходящим в мрачный, мужским голосом:

– Я у Ка-тю-шки уже была. Квест «Кроме-е-шный мрак» называл-ся. Кла-ас-сный! Атм-ос-фе-ерненько! – Возникло ощущение, что кассету в магнитофоне зажевало окончательно, а после – тишина. Но вот опять невидимой рукой нажали кнопку Play:

– А этот, вроде, «Со-он-ный пара-ли-и-ич». Говорят, тоже круто-ой. – продолжил жевать кассету магнитофон.

– Отмотай назад! – приказал знакомый голос.

– На сколько далеко? – спросил опять же кто-то из своих.

– Вернись хоть на неделю.

В полной темноте вспыхнул экран смартфона, и в Telegram в папке «Важное» вверху длинного списка притянул внимание кругляш – светло-серый треугольник – «Квест. Организационный чат» с кучей непрочитанных сообщений.

Как будто невидимый палец нажал, и чат открылся – полетели столбцы из предложений. Только успевай цепляться за строчки и отдельные слова. Вниз-вниз-вниз… И я читаю:

«Николай» – (Три-четыре!), «Татьяна» (сражается с миром, уверяя, что сталкер, и требует определённости), «Мага» (эх, ушёл! А кто он? Ага, вот: 30 лет, качок, самомнение, выскочка, одним словом, Артурчик! Притянул внимание? Надо – бери! Захотел славы – получи!)

Сколько их тут разных и столь похожих? И все на что-то жалуются, все чем-то недовольны. Ну, прямо как я!

– А помнишь ли, что 8 лет – опасный возраст, важный рубеж, время удара по голове, чтобы ты впервые осознался?

– Что-то подзабыл.

– Всё потому, что жизнь проспал и не заметил!

– «Карточка Мага», «Карточка Сталкера», «Карточка Воина», теперь достаточно?

– Нет! Дальше, дальше вниз, 17 июля 2024, 14 мая, дальше, дальше, крути назад, туда, в пустоту, в темень, ближе к началу!

Всё вокруг замелькало цветным калейдоскопом и погасло, провалившись в густую вязкую чернь, а потом словно в стекло кинули камушек – восьмилетний Мишка открыл глаза, прислушался.

– Эй, выходи! На речку поедем? – это был Жека. – Я тебе такое припрятал! Выходи – покажу!

– Жека! Я щас! – внезапно вырвалось, аж чуть весь дом не разбудил.

Мишка вскочил, ринулся к окну и уже шёпотом:

– Тихо, тихо! Иду! Мать не разбуди!

Картинка прервалась, Михаил Егорович испугался дальнейших воспоминаний, ведь в тот злополучный день мальчик чудом остался жив – своим упрямством друг спас, он же и втянул в историю.

Евгений Степанищев каждое лето прибывал из столицы к бабе Любе на постой. Она жила в доме напротив, все знали, что до пенсии работала важным директором, тётка строгая, но единственного внука обожала до безумия, позволяя всё! У Жеки всегда куча интересных вещиц, модных игрушек, у первого появился мопед, и Мишка брал покататься. Вместе ездили на дачу, вместе волочились за соседской девчонкой Катькой Строгановой, дрались из-за неё, мирились и так лет до 14. Позже Жека уже не приезжал. Без соперника личная жизнь наладилась. Любовь-морковь! Собирался после армии оформить отношения, но потенциальной невесте не сказал, решил сюрприз сделать. А там в самоволках разгулялся, про соседку подзабыл, да и она не писала. После школы Катька уехала в Москву, и как так получилось, чёрт его разберёт! Встретились они с Жекой, нашли друг друга, а, получив дипломы, поженились. Вот и вся любовь! Мишка побоку пошёл.

– Да, было дело. Это жизнь. А что ещё важного ты помнишь? – сам себя спросил Михаил Егорович. – А вот что!

Нагрянуло бабье лето, и в сквере летящие паутины блестели на солнце, поддуваемые ветром. Город пел сигналами машин, криком взволнованных птиц, у припаркованного рядом чёрного кадиллака надрывалась магнитола:

«Осень и дом. Сад за окном.

Осени дым плавает в нём.

Кто это там тенью храним?

Это лишь дым, только дым»[1], а навстречу Михаилу шла она – Катерина. На тот момент ей было 44 года, и несостоявшийся жених впервые увидел Катю после долгой разлуки. Сердце колоколом забилось, в ушах зазвенело.

Да, это она! Полы плаща разлетались на ветру, лёгкая завивка добавляла светлым волосам какой-то воздушности, изящный силуэт привёл в подростковый трепет, но, когда Михаил Егорович подошёл ближе, и Катя узнала друга детства, в её глазах хоть и вспыхнул огонь, но печать невыносимой боли и утраты невозможно было скрыть даже за испуганной широкой улыбкой.

Бывшие возлюбленные на несколько секунд обнялись, стесняясь своих повзрослевших лиц, то и дело отводили глаза, обменялись парочкой стандартных в таких случаях фраз о жизни, о делах и прочей ерунде… и… извинившись, что опаздывает, и все ответы оставляет на следующий раз, Катерина дезертировала так же внезапно, как и явилась, даже не успев рассказать, как её угораздило вернуться в город детства. Михаил Егорович шёл своей дорогой и ругал себя: «Оно и правильно! Что общего теперь между нами? Ничего! Упустил счастье! Дурак-человек!»

Разве мы в силах осознать всю значимость момента, пока он не стал воспоминанием?

Та встреча была подарком духа, но не научили нас принимать такие дары. Всё она – гордость – не позволяла не кривить душой и крикнуть: «Не уходи! Ты любовь всей моей жизни!» Кто ж знал, что больше не увидятся? Лишь дух знал.

# Примечания

1

Цитата из песни Валерии «Осени дым», 1995