# Кизеловские рассказы

Николай Латыпов

## Предисловие

Эти рассказы о нашей юности в семидесятые годы прошлого века. Какая она была? Мы были пионерами и комсомольцами, добрыми и наивными. Мы смотрели на мир в розовых очках. Мы верили в светлое будущее. И мы искренне верили, что мы сделаем мир лучше.

В то время не было интернета, и всю информацию можно было получить только из книг, радиопередач и фильмов. Цензура была серьёзная. В то время мы не были развращёнными. Пишут, что тогда не было секса. Кроме, конечно, девушек древней профессии, но такие были во все времена. Секса не было в понимании, просто, переспать. Был стыд. Были искренние чувства, были вера, преданность и была любовь. Была настоящая первая брачная ночь, а не липовая, как сейчас. И был настоящий медовый месяц. Поэтому и семья была крепкой…


## Всадник без головы

Колька учился в пятом классе в двенадцатой школе в посёлке Строителей, но чаще говорили на ЦОФе, так как там находилась Центральная обогатительная фабрика.

Посёлок расположился по западному склону горы. Школа находилась почти у подножия, а он с родителями жил на вершине горы в бараке в посёлке ЦРММ. Там находились Центральные ремонтные механические мастерские, так и называли посёлок. Барак был из шести квартир, и у каждой квартиры было своё крыльцо. Они жили в пятой.

У Кольки была своя комната и радиола, и он по вечерам перед сном любил слушать детективные радиоспектакли или читать.

По субботним вечерам, то родители ездили в гости, то к ним гости приходили. Как-то после субботней стирки и уборки родители поехали в гости к знакомым с ночёвкой. Он обычно ездил с ними, но сейчас его сильно захватила книга. Ему хотелось дочитать Всадника без головы Майн Рида, поэтому на этот раз он не захотел ехать.

Он поужинал и погрузился в чтение. Колька был один в квартире, наступила ночь. И чем дальше он читал, тем более жутковато становилось. Ему не страшно было читать про убийства и расследования, но сверхъестественное его пугало…

«Неужели вы не ужаснулись бы, если бы увидели всадника, уверенно сидящего в седле, с ногами, вдетыми в стремена, крепко держащего в руках поводья. И на первый взгляд такого же, как сотни других. Но, присмотревшись внимательней, заметили бы в нём какую-то странность. И вдруг поняли бы, что у него не хватает… головы!»…

Он читал дальше, и ему становилось не по себе…

«– Это дьявол на лошади! – вдруг крикнул один из бывалых пограничных жителей, которого ничем нельзя было испугать.

– Клянусь, это сам дьявол!

Его грубый смех, сопровождаемый ругательством, еще сильнее испугал более робких из присутствующих и, казалось, произвел впечатление даже на всадника без головы. Он круто повернул свою лошадь, а она дико заржала и поскакала прочь.

Всадник без головы помчался прямо к солнцу и вскоре скрылся из виду, словно въехал в сверкающий диск.»

У Кольки пошёл по спине холодок. Он оглянулся. В проёме двери на кухню он видел только тени веток в лунном свете на полу от окна кухни. Из трубы доносилось завывание ветра, так как он не закрыл ещё печную задвижку, чтобы не угореть.

Он залез под одеяло и стал читать дальше…

«Когда лошадь поворачивалась, Фелим увидел – или ему показалось, что он увидел, – то, от чего кровь застыла в его жилах, и мороз пробежал по коже.

Это была голова – голова всадника, но не на её законном месте – не на плечах, а в его руке, у передней луки седла!»

– Всё, хватит читать,– подумал Колька, – Что-то страшно стало. Лучше завтра днём дочитаю.

Он выключил свет и с головой залез под одеяло. Так он лежал и не мог понять от чего у него дрожь, то ли он мёрзнет, то ли от страха.

Колька не знал, сколько прошло времени, но он не спал и прислушивался к каждому звуку с улицы. В конце концов, он понял, что не уснёт. Надо было как-то преодолеть страх.

– Ведь ты пионер и не должен ничего бояться, – подбадривал себя Колька, но это не помогало.

Тогда он решил, что надо вызвать его, и пусть будет, что будет.

– Его не существует и ничего не будет. Вот досчитаю до трёх и вызову.

Но он досчитал до трёх, потом ещё до трёх, потом ещё.

Наконец он всё-таки решился и встал. Он смотрел в сторону кухни и громко сказал,

– Всадник без головы, если ты есть, то приди сюда.

Он подождал, но ничего не происходило. Тогда он повторил,

– Всадник без головы, приди сюда.

Потом смелее и громче он это повторял ещё и ещё…

Он успокоился, что никакого всадника без головы нет. Он пошёл на кухню, выпил воды, лёг в постель и спокойно уснул…

На следующий день Колька продолжил чтение Всадника без головы и уже ничего не боялся…


## Фая

В каникулы гоняли на великах, играли в футбол и ходили в лес по ягоды и грибы. Лес был рядом в ста метрах от дома.

А во время учёбы Колька посещал разные кружки. В то время они были бесплатные, и можно было ходить хоть во все, лишь бы это учёбе не мешало, так как руководители кружков проверяли дневники, и если двойка, в кружок не допускали. Он посещал кружки радиолюбителей, кино-демонстраторов, судомодельный и ещё ходил учиться музыке по классу баяна.

В одном кружке изучали схемы, элементную базу, паяли, собирали простые радиосхемы. В другом изучали кинопроекторы, учились их обслуживать, заправлять киноплёнку и показывать фильмы. А в третьем собирали модели кораблей, которые летом запускали в пруду.

Когда Колька учился в шестом классе, во время перемены к нему подошёл Ринат Каримуллин из восьмого класса.

– Ты обидел мою сестру и должен перед ней извиниться.

Ринат был намного старше, и ссориться с ним не стоило. Братьев Каримуллиных знали на посёлке. Они были с Бандеровского, там жили сосланные из Крыма татары. Они тоже учились в двенадцатой школе.

Колька сказал,

– Во-первых, она поступила подло, и за это я её обозвал, а во-вторых, она сама не в состоянии подойти и потребовать извинений?

– Вот, ты сам к ней подойдёшь и извинишься. И если после этого она тебя не простит, пеняй на себя.

Ринат пошёл и, уходя, оглянулся и, улыбаясь, добавил,

– Так что ты уж постарайся.

Пацаны не понимали, почему до него докопался Ринат, и спрашивали его. Но он ничего не стал говорить им…


Коля понимал, что некрасиво получилось, хоть и непроизвольно. Было это на днях, на двадцать третье февраля. В школе устраивали Пионерскую военизированную игру Зарница. Соревновались между собой команды параллельных классов. Также было личное первенство среди параллельных классов.

В соревнованиях по азбуке Морзе и по знанию военно-морского семафора Кольке не было равных, не зря ходил в кружок радиолюбителей. По умению ориентироваться по топографическим картам тоже победили. А вот по скорости разборки и сборки автомата уступили другой команде. Девочки ещё соревновались по умению оказывать помощь раненым.

А после школы классы бились уже в бою на снежном поле, срывая друг у друга погоны. Бились только параллельные классы. Надевали штаны на валенки, чтобы снег не попадал внутрь. Бумажные погоны пришивали на старые фуфайки, в которых гуляли. Их пришивали так, чтобы можно было зацепить пальцами и оторвать. У какого класса погоны красные, а у какого белые решал жребий.

Перед каждым боем собирались классом и обсуждали тактику. В их классе командиром был Вовка Крамаров. Как и в настоящем отряде, чтобы коротко отдавать команды, у каждого были позывные. У Крамарова – Комар. Он расставил силы так. По центру самые крепкие ребята, справа и слева от них те, кто послабее. Девчонки встают за ними. А четверых самых шустрых в обход, чтобы обойти и сзади напасть. И если получится им прорваться в обход, то девчонки сразу должны бежать им помогать, чтобы завершить окружение противника. Решили, что план хороший. Он назначил идти в обход Чащина (Чаща), Фирсова (Фирс), Чащухина (Чуха) и Кольку (Лаиц).

Классы выстроились напротив друг друга. Военрук дал сигнал, и битва началась. Как только первые ряды бойцов сошлись в бою, четверо ребят пошли в обход. И тут Колька увидел, что со стороны противника в обход идут несколько высоких девчонок,

– Фирс, смотри. Их надо остановить.

И ребята бросились на девчонок.

Вот тут-то и схлестнулся Колька с Файкой из параллельного класса. За руки хватать и держать было запрещено правилами. Она отбивалась руками, как могла, но он сорвал с неё погоны. И когда он отвернулся, чтобы помочь другим ребятам, она, вместо того, чтобы уйти с поля боя, как убитая, его ударила. Он повернулся к ней, и она всем телом повалила его на спину, а другие девочки сорвали с него погоны. Она лежала на нём и улыбалась.

– Вот, сука, – в сердцах чуть слышно проворчал Колька.

Её улыбающееся лицо, было близко, и она услышала. Она перестала улыбаться, встала, взглянула на него, как сожгла, и ушла…


Девчонка вроде нормальная, а обиделась. Чего не бывает в пылу боя. А теперь он должен идти к ней на поклон. И он подумал, что можно и не извиняться.

На следующей перемене он пошёл к кабинету, где занимался параллельный класс, и увидел её. Она что-то щебетала с подружками. Фая была ростом чуть выше, чернявая симпатичная татарочка. На ней было коричневое форменное платье и чёрный фартук. Так все девочки ходили в школу.

Он подошёл к ней,

– Здравствуй, Фая.

Она взглянула и отвернулась.

– Можно тебя проводить сегодня после школы до дома?

Она посмотрела на него, офигев от этого предложения. Подружки замолчали и смотрели, что будет.

Он не стал ждать, когда она опомнится,

– Я подожду тебя у выхода, – сказал и ушёл.

Они учились во вторую смену. И на улице было уже темно. После школы она вышла с кучкой подружек. Он стоял у дверей с улицы. Они посмотрели на него, засмеялись и пошли. Он пошёл за ними.

Школа была под горой, а Бандеровский посёлок на горе и Кольке было по пути.

Подружки постепенно расходились, и вот она осталась одна. Он быстро догнал её.

Она остановилась,

– Что тебе надо?

– Хочу поговорить и проводить тебя до дома.

– А ты не боишься, что братья тебя поколотят?

– Фая, ну, раз уже подошёл, то провожу. Хочешь, я даже портфель твой могу понести. Мир?

Она посмотрела на него с интересом,

– Ладно, неси!

Они шли и весело обсуждали Зарницу и разные школьные дела, и не заметили, как подошли к её дому.

Она взяла портфель и зашла за калитку,

– До свидания, Коля.

На крыльцо вышел брат Фаи.

– До завтра, Фая.

Коля решил, что задерживаться не стоит, и пошёл к своему дому.

Фая с братом стали о чём-то разговаривать, но Коля уже не слышал…


## Оля. Глава 1. Лыжная прогулка.

Мама зашла в комнату. Она была симпатичной брюнеткой ниже среднего роста тридцати пяти лет. Он слушал свою радиолу.

– Что ты там слушаешь?

– Погоню. Очень интересно. Это Жорж Сименон написал.

Коля учился в седьмом классе и обожал читать детективы. В библиотеке перечитывал Агату Кристи, Конан Дойла и Жоржа Сименона. А вечером ещё слушал детективные радиопостановки.

– Коля, приберись в своей комнате. На восьмое марта приедут Березины. Пойдём кататься на лыжах.

– И Оля будет?

– Да, и Галя тоже. Ты нам с тётей Тамарой поиграешь на баяне? Это для меня будет хороший подарок.

– Хорошо, мама.

Отчим, дядя Миша был шеф-повар в воинской части, которая находилась рядом. Полноватый брюнет ниже среднего роста тридцати лет. Он что-то готовил на кухне.

Много раз он пытался заинтересовать пасынка приготовлением разных вкусностей, но Колька был равнодушен к этому.

Дом стоял на вершине горы и здесь всегда мело. Заметало все препятствия и дом по крышу. И видно было только крышу с печными трубами. Приходилось делать ступеньки вниз, чтобы войти в дом. А когда заметало так, что не могли открыть двери, чтобы выйти, то приходилось звонить и вызывать солдат, чтобы откопали двери. Благо, что был телефон.

Кто впервые видел, торчащие из-под снега печные трубы, даже спрашивали,

– Неужели здесь до сих пор живут в землянках?

Эта зима была не такая снежная, и дом занесло только до середины окон. И крыльцо от снега очистили…


Березины приехали всей семьёй. Обычная шахтёрская семья с двумя детьми, коих в Кизеле было много.

Тётя Тамара – среднего роста, немного полноватая, около сорока лет, брюнетка. Они с мамой были подружки, вместе работали в посёлке Коспаш в общепите. Ездили в гости друг к другу и познакомились семьями. Их так и называли, две Тамары.

Дядя Толя, муж Тамары – высокий, крепкий, широкоплечий брюнет, шахтёр и охотник. Оля – светловолосая девятиклассница среднего роста и Галя – её шестилетняя сестра.

Все собрались, встали на лыжи и двумя семьями пошли в лес. Солдаты из воинской части прокладывали дистанции три, пять и десять километров. И местные этим пользовались.

Зимний лес – это сказка. Просто шли и любовались красотой леса. Коля с Олей бегали на лыжах на физкультуре, а остальные ходоки были ещё те, поэтому падали и валялись в снегу, смеясь и наслаждаясь зимней красотой. Они прошли малую дистанцию в три километра, но для шестилетней Гали, это был подвиг.

Когда все довольные и разгорячённые морозным свежим воздухом вернулись домой, сидели у печки и пили горячий чай.

Потом накрыли на стол, и отчим стал угощать своей фирменной кровяной колбасой и коньяком собственного производства. Когда взрослые выпили и закусили, пришло время детям поздравлять своих мам. Галя подарила рисунок. Оля подарила шерстяные носки, которые сама вязала на уроках труда и на переменах. А Коля, как и обещал, сел за баян. Он играл Одинокую гармонь и Тонкую рябину, и ещё что-то. Родители душевно пели. После поставил баян и попросил включить пластинки. Все согласились.

Коле нравилось смотреть на Олю. Он уже начал заниматься фотографией и фотографировал всех, но больше всех Олю. А она смеялась и позировала.

А когда он ночью сидел и печатал снимки, он вдруг стал любоваться ею. И от снимка к снимку это чувство только росло. Но он сознавал, что намного младше её, поэтому не питал иллюзий. И всё равно всё сильнее любовался её красотой.


## Оля. Глава 2. У Березиных.

Наступило лето. Каникулы. Велик, футбол, игры, любимые книжки. По воскресеньям был обязательный моцион с мамой в центр города.

Они жили на одной горе, а центр города был на другой горе. Шахты Кизела с их посёлками были раскиданы на разных горах. Есть интересная особенность городского железнодорожного вокзала. Железка идёт с юга и огибает гору с центром города, так как впереди высокая гора Северной шахты. И вокзал стоит на линии, которая идёт с севера. А после вокзала железка огибает уже гору шахты Володарского и Северной шахты и уходит дальше на север к Соликамску. Из-за этой особенности поезда, идущие с юга, подходили к вокзалу с севера. И у тех, кто этого не знал, мозги закипали…

Моцион с мамой проходил всегда стандартно – кинотеатр Россия, прогулка по Советской, кафе Уют и снова прогулка по Советской. В кафе строгое поведение – как ухаживать за дамой, как правильно сидеть, как держать нож и вилку, как есть, и как общаться с официантом. «Умение подать себя в обществе – это главное»…

А на неделе Колька всё время думал о ней, о её улыбке, о её красивых глазах, о её локонах, о запахе духов, о волнующей груди. А когда он начинал думать о её ногах в короткой юбке, всё его естество начинало ныть от возбуждения…

Она его называла Николя и всё время смеялась. Она всегда смеялась над ним, заигрывая и не воспринимая его всерьёз. Он понимал, что это из-за разницы в возрасте, ей было шестнадцать, а ему четырнадцать. И он знал, что ей нравятся парни, которые старше её, и чувствовал в себе недоразвитость.

– Эх, ему бы постарше быть. Какая глупая эта любовь, – думал он.