Максим Алексеев
Театр кукол

 Часть первая. Статист.

 Глава 1 – Дорога

 Лоренц заметно дрожал от волнения. Невысокий, пять с половиной футов, щуплый, одно плечо немного выше другого, сутулый он просто утопал в мягком кресле для посетителей. Его треуголка лежала на подлокотнике. В горле стоял ком. Лоренц расстегнул пару пуговиц своего форменного серого камзола, а затем ослабил шейный платок.

 Визит к начальнику Тайной Государственной Полиции Таирбурга, оберсту Аврааму Йоффе, заставлял его нервничать. С одной стороны, это было вполне логичное чувство для любого жителя Таирского Рейха – криминальсдиректор нрав имел крутой. Да, в принципе, любое посещение трехэтажного дома, облицованного серым гранитом, располагавшегося по адресу Принц-Вильгельм-Штрассе, шесть, было способно напугать обывателя до медвежьей болезни.

 А вот если посмотреть на происходящее с другой стороны, Лоренца такие переживания вроде бы мучать не должны были. Почему? Да хотя бы потому, что юный баронет Паульсон служил оберлейтенантом в этой самой страшной и ужасной 'охранке' кайзера.

 /Лор, слушай, я тебе по-хорошему говорю. Петера фон Краузе надо сдать. Только зачем ты сам пошел к Йоффе? Положи свой отчет в папку с анонимными доносами, и иди, работай. Ну что за тщеславие? Думаешь, тебе за это орден дадут? Что серьезно? По шее тебе дадут! /

 Сегодня Голос в голове допекал Лоренца с самого пробуждения. Обычно он не был столь назойлив, проявлял себя от силы пару раз в день. Но сегодня галлюцинация успела баронету порядком надоесть своим нытьем. Лоренц сморщился, прижал к груди плотнее папку из толстой темной кожи и прошептал формулу успокоительного заклинания Махмуда аль-Празолама, а затем, на всякий случай, молитву Мардуку.

 Проблемы с головой у оберлейтенанта начались еще во время его учебы в Академии Магических Искусств. От безденежья полгода он отработал лаборантом на самом высокооплачиваемом месте – кафедре высокоэнергетической магии. Голос Энлиля появился после несчастного случая в лаборатории, когда заведующий пытался пробиться за пределы известной вселенной, используя модифицированное им лично заклинание Иксрея. Увы, не удалось.

 Лоренц ходил лысым почти год, прежде чем волосы снова начали расти. Да и какая-то неожиданная болезнь крови началась. Лечиться пришлось долго, благо платила Академия. А потом появился Голос. Но ему еще повезло. Доцента, проводившего опыт, спасти не удалось.

 Он обращался к шаманам-лекарям, магам, самому доктору де Фриззу, последователю немагической медицины, но безуспешно. Даже инквизиция только развела руками. Признаков одержимости не было. Да и присутствия Создателя Энлиля – ипостаси Мардука, отвечающего за власть и советы – они не обнаружили, хотя Голос называл себя именно этим именем.

 От заклинаний дыхание успокоилось, сердце перестало колотиться, паника прошла.

 /Лор, ты не веришь, а он, между прочим, успешно прошел, эксперимент тот. Хотя, на мой взгляд, лучше бы они заклинание Лобачевского-Римана до ума довели…/

– Да как же ты достал! – не сдержавшись, выпалил оберлейтенант вслух.

 Адъютант Авраама Йоффе, дежуривший в приемной, оторвал голову от документов и зло посмотрел на Лоренца. Он являл собой полную противоположность баронета – высокий голубоглазый блондин с волевым подбородком, истинный таирец. Форма сидела на нем как литая. На пальце блестел перстень с александритом. Этот артефакт, защищавший от магической слежки и мелких проклятий, стоил немало и в казенный список оберегов, которыми экипировали сотрудников, он не входил.

– Простите это я не вам! – выдавил из себя покрасневший от смущения баронет. Адъютант недоверчиво хмыкнул и вернулся к работе. Лоренц тоже затих, а про себя задался вопросом, откуда у лейтенанта, не отличавшегося ни знатностью, ни богатством появилось это украшение. Может быть чей-то подарок? Тут опять вмешался надоедливый Голос.

 /Какой подарок? Ману служебную продал на сторону. Что? Ты не понимаешь, как можно продать, когда за каждую единицу потраченного волшебства надо в журнале расписываться? Старшие коллеги не рассказали? Бедняга, это надо же такому остракизму подвергаться… Ну смотри, получаешь ты в манахранилище управления заряженный амулет-накопитель, в рапорте указываешь, что колдовал прозрение Фендела четвертого уровня в целях расследования, а сам пользуешься примитивной идентификацией Борна второго. А разницу в три десятка маны на свой личный амулет переливаешь. Потом продаешь. Кому? Да хоть соседу по меблированной комнате! Кто проверит то?

 Никто! Мана, как известно, не пахнет. Что из месторождения добытая, что со службы ворованная … Ты тоже мог бы подрабатывать!

 Никогда? Лор, да что ты говоришь? Можно подумать, ты прям уникальный! В жизни так, как правило, и происходит… К сожалению. /

 Через приемную бодрым шагом прошел малознакомый Лоренцу гауптман. Он кивнул адъютанту, нарочито проигнорировал Лоренца, и без стука зашел в кабинет.

 Баронет вновь погрузился во внутренний спор. Он хотел что-то возразить Голосу, но ему было нечего сказать. За год работы его юношеские идеалы несколько потускнели. Конечно, во время обучения в Академии, он уже понял, что его работа не будет состоять в преследовании преступников по темным закоулкам столицы, но реальность его обескуражила.

 Талант Лоренца был никому не нужен в Тайной Полиции. Скорее наоборот, то, что он мог найти улики, там, где другие пасовали, заставляло его коллег злиться. Им приходилось приниматься за расследования дел, которые иначе могли бы быть закрыты.

 Нет, безусловно, были и честные люди. Но их было мало. Криминальсдиректор Авраам Йоффе собирал к себе в основном отборных подонков, таких как он сам. А те, кто мудаками не был, в таком окружении быстро в них превращались.

 Скорее всего, и я не устою, подумал внезапно Лоренц. Через пару лет начну подворовывать казенную ману, выделенную на проведение судебных заклятий. А что? Так все делают! Да половина Таира за счет этого живет. Потом запью от безысходности, женюсь на какой-нибудь жирной бабище-мещанке. А лет в пятьдесят умру от цирроза. Баронет зябко повел плечами от этой перспективы.

 / Во-о-т! Трезвый взгляд на свое будущее! Но тебе повезло, я спасу тебя! На твою шею сейчас свалится Приключение. Ах, ты про это везение тоже со мной не согласен? Ладно, к этой теме мы еще вернемся позже. /

– Не хочу я никакого Приключения, – тихо прошептал баронет и покосился на адъютанта. Тот реплики не услышал.

 Причуды Лоренца в столичном управлении были всем известны. Если бы не отличные оценки по функциональному магическому анализу и аналитической алхимии, у Лоренца не было ни малейшего шанса попасть на службу. Да и так, его приняли на работу не следователем и не оперативным работником. Он стал экспертом-криминалистом. Что ставило крест на амбициях баронета по раскрытию громких дел и славе. Никакого повышения, кроме как по выслуге лет, ему не светило. А дворянское звание в столице уже давно мало что давало.

 Но сейчас Лоренц чувствовал себя выигравшим в гномийскую лотерею. Он открыл папку и пролистал бумаги, в который раз проверяя все ли на месте. Этот отчет он писал полночи и фантазировал, как будет замечательно смотреться на его груди награда, полученная за выявление предателя в самом сердце Таирского кайзеррейха. Какая награда? Да хоть какая-нибудь. Молодым людям свойственно мечтать. Даже Голос почти не мешал мне работать, подумал баронет.

 /Лор, я тоже обижаться умею, между прочим! Вот чуть что, так сразу мешал… Да ты без меня вообще бы ничего не смог. Половина рапорта под мою диктовку написана была! А кто придумал не только герру Йоффе, но еще в главное Рейхсуправление Тайной полиции и службу Имперского аудита* копии послать? Ты придумал? А, то-то же. Ладно, ладно. Простил уже, я отходчив. Ты вообще молодец, Лор. Не знаю, как бы я без тебя Петера на нужное место заманил. Зачем? Все-то тебе покажи и расскажи… Увидишь. /

 *Служба Имперского аудита (иногда называется Рейхсинспекция). Относительно молодая организация в Таирском государстве, несмотря на свое название, не имеющая ни малейшего отношения к бухгалтерии. Ее основа – Имперские судьи. Люди с разумом промытым лично кайзером Гором и великим инквизитором. Неподкупные, неустрашимые и обладающие полным иммунитетом к магии разума 'Големы справедливости' – рейхсинспектора платят высокую цену, лишаясь собственной личности, за то, чтобы стоять в государственной иерархии лишь на одну ступень ниже императора.

 И вот, видя себя героем в белых одеждах, Лоренц с трудом прорвался с неопровержимыми доказательствами преступления к криминальсдиректору Аврааму Йоффе. День у господина оберста был расписан по минутам, и баронету с трудом удалось вклиниться между главой магистрата и представителем 'Дворянского Собрания'.

 В этот момент дверь в кабинет криминальсдиректора Йоффе распахнулась, и из нее вышел гауптман в сопровождении довольно улыбающегося префекта. Адъютант зашел внутрь, а парой секунд спустя вышел с какими-то бумагами.

– Заходите, у вас десять минут. – обронил адъютант.

 Лоренц вскочил на ноги и заспешил навстречу судьбе. Судьба встретила его в просторном кабинете в лице Авраама Йоффе, пухлого абсолютно лысого человечка в сером камзоле Тайной полиции. Стены были обшиты темными дубовыми досками. Вдоль них стояли шкафы, заполненные папками с документами. А в центре помещения, за огромным столом, заваленном бумагами, сидел сам господин оберст.

– Что вам надо, оберлейтенант? Опять пустое прожектерство по поводу внедрения неопробованных магических разработок?

 Лоренц покраснел. Он действительно недавно опозорился, экспериментируя с новыми составами для алхимического анализатора, и почти неделю ходил с синим лицом.

– Нет, господин оберст. Я недавно провел самостоятельно расследование…

– Вы что следователь, Паульсон? Кто вам разрешил?

– Никто, господин оберст, я просто не хотел… – Лоренц запинался, глядя на скривившееся от раздражения лицо Йоффе.

– Меня уже достала ваша самодеятельность! Одно дело отставного полковника Шпрее чего стоило. Ведь, как удобно было! Списали смерть на самоубийство. Нет, вам понадобилось экспертизу совершать на следы ментального воздействия. Это хорошо, что он с сектантами, как выяснилось, повздорил. Мы смогли скинуть расследование на инквизицию, и все вздохнули спокойно. А если бы дело политическим оказалось, нам бы самим пришлось преступников искать. Сплошная морока от вас, оберлейтенант!

– Простите, но это, правда, серьезное преступление… – пробормотал Лоренц.

– Что вы мямлите! Дайте сюда папку!

 Баронет протянул ее, и Йоффе чуть ли не силой вырвал документы из его рук. Пока криминальсдиректор пролистывал рапорт. Лоренц рассказывал, постепенно становясь все уверенней.

 Изначально его расследование было связано с таинственной гибелью майора Кенига – известного профессионального стрелка, специализирующегося на гномийских мушкетах и пистолях. На соревнованиях ему даже удавалась опередить по очкам стрелков с эльфийскими луками, не говоря уж о тех, кто пользовался обычными штуценстабами*.

 *Старый, еще довоенной разработки, стрелковый посох. Имеет пять зарядов заклинания 'магической стрелы'. Это оружие, хотя и уступающее гномийским мушкетам по разрушительной силе, а эльфийским лукам по дальности и точности стрельбы, благодаря легкости применения прочно заняло свое место в арсеналах сначала бундесвера Таирского союза, а затем, после провозглашения империи, рейхсвера.

 Майор отвечал за безопасность арсенала столицы. Должность достаточно важная, чтобы его убийство не было спущено на тормозах. Армейцы не смогли даже толком определить причину смерти. Только то, что, в этом случае была замешана магия. И скрепя зубами были приглашены специалисты со стороны, из так презираемой военными 'охранки'.

 Хвала Мардуку, оберст Петер фон Краузе, интендант столичного гарнизона, под чьим командованием служил майор Кениг, был хотя бы поверхностно знаком с судебным колдовством и спохватился раньше, чем прошло пять дней. Так, что Лоренцу удалось применить весь доступный ему арсенал заклинаний прорицания и аналитической магии. Поучаствовал он и в обысках, которые проводились у майора дома и на месте работы.

 Само это убийство оказалось, как ни странно, банальной 'бытовухой'. Никакие эльфийские шпионы, зловещие демонопоклонники или шаманы народа зверолюдей-бистаа с их странной магией в нем не участвовали. Майор, отличавшийся любвеобильностью, просто переспал не с той женщиной… А Васил Кроличек, глава гномийской диаспоры столицы, был ревнив и мстителен.

 Капсулу с очищенным кристаллином, Лоренц нашел в рабочем мундире Кенига. Аура этого материала, который алхимическими путями получали гномы, была губительна для всего живого.

 Дело получило резонанс. Гнома посадить не смогли, в виду отсутствия неопровержимых доказательств, и огромного количества золота. Хотя из империи выслали. Череда погромов гномийских лавок за неделю пошла на убыль, а Лоренц, все ходил вокруг арсенала, проверял магический фон, а вечера проводил за сложными расчетами. Во время обысков, ему в руки попала презанятнейшая книжица с черной бухгалтерией, которую вел майор. Она проливала свет, на некоторые махинации, которые вел усопший на пару с Петером фон Краузе.

 К сожалению, сами по себе эти записи, написанные шифром, ничего не доказывали. Да и прочитать он их толком не смог. Кроме одной. Сделка, которая только планировалась – продажа проклятого демонами сукна для мундиров Карнатакской Колониальной Компании… Эту ткань Лоренц вполне мог отследить. Подобные вещи оставляли изрядный магический след, и тогда Лоренц решил ловить аферистов с поличным.

 Вчера сеть сигнальных чар, которую Лоренц сплел у въезда на территорию складов, уловила момент, когда ткань покинула территорию арсенала. Ему удалось проследить, куда была перевезена казенная собственность, узнать, кому конкретно он принадлежит и даже разговорить охранников склада, потратившись на дешевый портвейн и проявив чудеса изворотливости в общении, совсем баронету не свойственные. Таким образом, Лоренц узнал, когда и куда планируется дальнейшая транспортировка.

 Вот с этим знанием и всеми выкладками он пришел к своему начальнику. Однако, после того как Лоренц закончил рассказ он заметил, что обычная презрительная гримаса на лице оберста сменилась откровенным гневом.

– Ты идиот! Мало того, что нарушаешь предписанные порядки, так еще и свою собственную должностную инструкцию не знаешь! Дегенерат! Как надо было поступить с этой записной книжкой? – граф Йоффе двумя пальцами приподнял над столом главную улику Лоренца. Гнев в исполнении этого маленького лысого толстячка в сером форменном камзоле смотрелся забавно. Но не для баронета.

– Согласно приказу, личные вещи пострадавшего от кристаллина подлежат сожжению, а прах должен быть захоронен на глубине не менее двух сотен футов…

– Тогда что это делает в моем кабинете?

– Но ваша светлость, там была важная… – Лоренц прервался и смотрел, сжав кулаки, как сворачиваются и распадаются пеплом страницы в призрачном голубом пламени, вспыхнувшем в камине после пасса Авраама Йоффе. Затем туда же отправилась вся папка с материалами расследования.

– Так, уже лучше, – сказал криминальсдиректор, когда в камине осталась лишь кучка пепла. – На бумагах могли остаться следы. По-хорошему тебя, идиота, самого надо послать на дезактивацию. Теперь про действия. Ты в курсе, сколько ты нарушил пунктов инструкции 'о правилах расследования государственных преступлений'? Я даже перечислять не буду, иначе мы рискуем остаться здесь до рассвета!

– Но я ведь выявил преступников, да и само сукно никуда не денется до следующей недели....

– Молчать, идиот! – Йоффе заорал, переходя на визг. Лоренц сглотнул. – Я не разрешал говорить! Ты столько ошибок натворил, что это чудо, как тебе удалось остаться незамеченным! Этим должны были заниматься профессионалы, а не ты! Ты даже не знаешь, что сейчас происходит на складе!

 Лоренц сидел, понурив голову.

– Значит так, подобного самоуправства я в своем управлении больше не потерплю! – Я добрый человек, мой мальчик, – сказал Авраам, несколько успокоившись, – и поэтому дам тебе выбор. Или ты сегодня добровольно переводишься под командование криминалькомиссара майора Йозефа Фогта в Северный Карнатак и больше я тебя в столице не вижу, или я превращу твою жизнь и работу здесь в такую преисподнюю, что самому дингир-са* владыке адского легиона Бетрезену будет тебя жалко! Что бы к вечеру ноги твоей в Таирбурге не было!

 * богоравный (древнетаирский, он же эме-гир, благородный язык некромантов Ки-эн-ги). Высший титул в иерархии преисподней. Кроме того, этот титул часто использовал совет личей Ки-эн-ги для смертных. Так, дингир-са были в разное время провозглашены эльфийская королева лета Викториэль, кайзер Гор, видящий Тлейклелья, Хэсс Пламенная Погибель, госпожа страха Инанна и другие сильные маги.

 Лоренц открыл рот, чтобы возразить.

– Молчать! Исполнять! У меня нет времени, чтобы с вами пререкаться! – прервал его Йоффе. – Ордер на перевод будет готов через несколько часов. К этому времени вы должны быть готовы к дороге.

 Перспектива путешествия в колонию испугала Лоренца, но гораздо меньше, чем гнев начальства. Да и романтические рассказы о далеких землях, которые печатались в недавно созданной гномами газете Таир Цайтунг, давно волновали сердце баронета.

 Лоренц послушно вышел, так и не произнеся ни слова. Про копию рапорта отправленную в службу аудита Лоренц ничего не успел сказать, а Йоффе и не спросил… В приемной баронет пролетел мимо щеголевато одетого дворянина и поспешил в подвал где, по соседству с моргом, располагалась его рабочее место.

 / Лор, ты не представляешь, как орут сейчас друг на друга Йоффе с Петером. Краузе в отличие от тебя может ответить достойно. Почему орут? Потому что они подельники, Лоренц, вот почему… Поверь мне, если бы хоть часть проклятий, что они валят сейчас на голову друг друга, сбылась – мир лежал бы в руинах. /

 Лоренц понимал, что это просто успокоительный бред его безумия. Хотя идея о том, что Йоффе сам причастен к некоторым аферам, Лоренца уже посещала и не раз. А Голос продолжал надоедать юному оберлейтенанту.

 /Откуда я про Петера столько знаю? Это потому, что он это я. Нет, не как ты. Ты не обижайся, но ты кукла. Марионетка. А в Петера я часть души своей вложил. Не лучшую, надо признать, часть… /

 Выбора у Лоренца не было. Йоффе очень толсто намекнул молодому оберлейтенанту, что до ночи тот должен покинуть город. Конечно, никакого законного права на такие требования у криминальсдиректора не было, но Лоренц был в достаточной степени реалистом, чтобы понимать – если Авраам Йоффе обещает проблемы, то он их устроит.

 У него оставалось всего часа три на сборы. Для многих это был бы непозволительно малый срок, но не для нашего баронета.

 В коридорах первого и второго этажей царила оживленная рабочая атмосфера. Сновали курьеры, переругивались сидевшие в очередях посетители, но когда Лоренц спустился к себе в подвал, его окутала уже привычная тишина и прохлада. Из секционной, несмотря на морозильные заклятья, слегка тянуло запахом тлена, но Лоренц уже привык к этому и не обращал внимания. За углом коридора он столкнулся с пожилым дежурным прозектором. Тот только вышел после вскрытия и на нем поверх формы был надет окровавленный мясницкий фартук.

– Привет, Лор. – поприветствовал он баронета. – Куда спешишь? Опять расследование важное?

– Нет Отто, переводят меня.

– Куда?

– В Карнатак. – сказал Лоренц.

 В глубине души баронет хотел услышать от него хотя бы слово утешения. Все-таки Отто Вебер был единственным человеком в управлении, с которым баронет общался. Прозектор задумчиво помолчал, глядя на Лоренца.

– Отправляйся, сынок. Там ты хоть не сгниешь душой, как здесь. Если выживешь.

 Лоренц вздрогнул и поспешил дальше. В своей лаборатории он быстро покидал немногочисленные личные вещи в коробку. Погладил на прощание новенькую диффузионную камеру, которую он так и не успел испытать в деле, окинул грустным взглядом колбы и реторты, и поспешил в доходный дом неподалеку, где он снимал комнату.

 Четверть часа Лоренц посвятил написанию краткого письма для отца. Акт это был чисто символический. После того, как барона Паульсона пару лет назад хватил апоплексический удар, ему парализовало правую руку, ногу и напрочь отбило способность говорить и читать. Но все же поставить в известность семью было надо.

 Еще минут пятнадцать ушло на то, чтобы упаковать багаж. Форму, пару комплектов белья, книги по теории магии и функциональному анализу заклятий. Сам он в кое-то веки обрядился в штатское. Коричневый камзол, замшевые лосины, сапоги и плащ. На поясе у баронета болталась шпага. Вид можно было назвать нарядным, если бы не изрядная потрёпанность всех названных предметов туалета. Лоренц шел прощаться с дамой сердца.

 Маргарита была дочерью булочника. Хотя назвать ее отца, Эрдбира, булочником было все равно, что назвать главу совета личей Ки-эн-ги, Гильгамеша Многоповидавшего, не совсем живым. Эрдбир открыл уже пять пекарен по всему городу, и имел большие амбиции по расширению своего предприятия.

 Во время расследования одного из дел, экспертное мнение Лоренца обрушило обвинение, за которое его пригласили выступать. Он был правдив, а попытка подкупа со стороны конкурентов Эрдбира только разозлила баронета. Результатом стало приглашение на домашний ужин, где Лоренц познакомился с Маргаритой. Девочка действительно была хороша. А поскольку папенька считал, что оберлейтенант не такая уж и плохая пара для нее, то она не стала гнать Лоренца от себя.

 Эрдбира привлек не титул, его гораздо более интересовал выход на некоторых людей в Тайной Государственной полиции и жандармерии. Когда у тебя завелись деньги хорошо иметь 'друзей', которые помогут их защитить и преумножить. Да и хороший маг в семье – это не так уж и плохо. Сам Эрдбир разбирался только в кулинарном волшебстве.

 А вот сам Лоренц насчет Маргариты определиться никак не мог. Все-таки патриархальное воспитание в нем говорило, что это дикий мезальянс. А молодость не могла удержаться, когда рядом сидела живая, теплая, мягкая девушка, которая была не против, когда к ней прикасались его руки. Но сегодня вопрос решился независимо от его участия.

 Баронет купил по пути коробку шоколадных конфет и цветы. Тщательно оглядел себя в луже, поправил воротник, треуголку. Он еле успел прикрыть себя заклинанием щита энтропии от брызг, когда мимо проехала коляска. Наконец он собрался с мыслями и постучал в дверь каменного дома, на первом этаже которого располагался магазин, а на втором жил сам Эрдбир с семьей.

 Ему открыла мать Маргариты, Гертруда. Дородная, еще не старая женщина в простой домашней одежде.

– О, Лоренцушка, голубчик проходи, милый. Давно тебя не видели! – как обычно от матери Маргари пахло сдобой.

 Лоренц поклонился и прошел внутрь.

– Доча-а-а! К тебе гость! – прокричала госпожа Эрдбир.

 Несколькими минутами позже он с Маргари разместился в гостиной и чинно пил чай в присутствии матушки, обсуждая погоду. Через полчаса фру Эрдбир ушла наводить порядок на дворе, где привезли новую партию муки, и ленивые грузчики поставщика чуть не разгрузили мешки прямо в лужу. Из окна слышалась громкая матерная брань. Гертруда вместе с мужем вышла из самых низов и общалась с рабочими на их языке. Это несколько портило романтический момент прощания.

– Маргари, я уезжаю. Долг перед Таиром зовет.

– Надолго, Лор?

– Не знаю, на несколько лет точно. Если вообще вернусь. Карнатак опасное место. – Лоренц выпятил грудь, стараясь походить на героя. Но Маргарита только вздохнула. – Не жди меня, любовь моя.

– Как жаль, что мы снова не увидимся… – Маргарита взяла конфету и налила себе еще чая.

– Да, – Лоренц обнял ее и поцеловал в щечку. Маргари опять вздохнула. – Я буду писать тебе!

– Это не обязательно, – ответила дочка булочника, – отправляйся с чистым сердцем.

 На часах ратуши пробило два часа дня, и Лоренц вскочил. Время поджимало.

– Прощай!

– Да, пока. – Маргарита грустно посмотрела на него и потянулась за новой конфетой.

 Лоренц вышел из гостиной, столкнулся в дверях дома с Гертрудой и попрощался с ней.

 /Лор, не грустно она посмотрела, а облегченно. Ну не нравился ты ей, пойми ты, наконец. Видел, в вазе цветы стояли? Это ей Милош Обренович подарил. Он ей много еще чего дарил. Вот он-то ей нравился. Ну и что, что гном? Зато богатый, обходительный, опытный. Ты ей своим отъездом задачку сложную решил. А то она меж двух огней металась, бедная. Толи золото подгорного племени выбрать, толи папеньку послушать, титул какой-никакой получить и связи… Ну, ты мне еще заплачь. Ага, пришел Голос Энлиля и все опошлил. Запомнил фразочку, да? Вот, не зря я по всей инфосфере Терры древние анекдоты искал, значит! /

 Был обед и рейхсканцелярия была практически пуста, когда Лоренц зашел забрать подорожную, ордер на перевод под командование майора Йозефа Фогта в Северный Карнатак, а также лицензию на бесплатный проезд, и патент чрезвычайных полномочий (дабы никто не мешал ему убраться подальше). Обычно, чтобы получить эти документы, требовалась пара недель, однако в его "особом" случае бюрократический динозавр среагировал мгновенно. Бумаги были готовы в течение нескольких часов, как Йоффе и приказывал.

 Лицензия на проезд не давала права воспользоваться ни эльфийской 'Роял Эирлайнс', ни пегасами известных бестиенмейстеров дома Валадис. Да Лоренц и сам бы не согласился на перелет через добрую половину империи. Высоты он боялся. Хотя и меньше, чем пламени, но провести несколько дней в седле летающего коня было выше его сил.

 Гномийская железная дорога так и осталась дорогим аттракционом, несмотря на все фантастические проекты. Рельсы связали Таирбург и расположенный рядом со столицей курорт на берегу полноводного Майна – Бад-Висзее. Но слишком много волшебства требовалось для нагревания воды в локомотиве для движения.

 К сожалению, из-за договора, подписанного сразу после войны, использовать уголь в качестве топлива гномы не могли. Эльфы, заботясь о чистоте воздуха мира и, разумеется, чтобы осложнить жизнь своим старым соперникам и 'заклятым' друзьям, смогли уговорить кайзера Таира, раджей Карнатака и даже великого вождя птицелюдей кээра подписать договор об ограничении выбросов сажи и дыма.

 Но, по крайней мере, Лоренц мог сесть на любой дилижанс или корабль. Получив документы, Лоренц как раз успел на вечерний почтовый экспресс, ехавший на северо-запад, в Ангельт, столицу провинции Ангельтхайм, а затем в Цвикау. Там ему надо было пересечь хребет Кур-галь чтобы оказаться в портовом городе Остгарде, служившем базой немногочисленного военного флота Таирского кайзеррейха – кригсмарине. Оттуда он мог бы на торговом корабле пересечь океан и добраться до Карнатака.

 ***

 Весна в сердце Империи отнюдь не самое лучшее время для путешествий. Раскисшие от тающего снега дороги, дожди, холод… Дилижанс медленно продирался через грязь. Дорога кончилась сразу после границы Таирской губернии, и начался обычный для провинции бардак. Бардак в управлении и финансах. Бардак в памяти, делах и чувствах.

 Первую неделю пути Лоренц проделал в гордом одиночестве, общаясь лишь с голосом. Но затем у него появились попутчики – Гюнтер, как и он направлявшийся в Цвикау, и Изабель, пухлая девица, путешествовавшая вместе с матерью к родне в Ангельт. К сожалению, наличие попутчиков совсем не скрашивало путешествие.

 Скорее наоборот. Теперь Лоренц ехал в Цвикау и страдал. Страдал он от того, что на него навалилась туша его соседа, приказчика Гюнтера, который хоть и уступал легендарному имперскому судье По габаритами, зато далеко превосходил его по всем остальным статям – противному запаху пота и чеснока, отвратительным манерам (в этом пункте превзойти По было особенно сложно) и откровенной похотливости по отношению к своему полу (в чем рейхсинспектор, к своей чести, замечен не был). Настроения не добавляла мещанка, без остановки болтающая со своей дочерью. Она втолковывала ей, как правильно выбрать себе мужа. Временами она косилась на Лоренца, как бы ища подсказки, вспоминала еще один отрицательный критерий отбора и незамедлительно сообщала его дочери на ухо, но достаточно громко, чтобы его мог услышать даже кучер на крыше.

 /Тебе обидно Лор? Уже нет? Привык, да? Опять молчишь… И на меня обиделся. А ведь ты сам виноват в своих злоключениях! Кому вообще сейчас хорошо? … Петеру фон Краузе, говоришь, хорошо? Ошибаешься. Петер сегодня по дороге в ссылку с трудом спасся от демона и сейчас пьет. Ему до сих пор страшно. А завтра будет болеть голова и тошнить. /

 Читать возможности не было. Пасмурная погода и тряская езда лишали Лоренца этого удовольствия. Да и сосед, раскинувшийся сразу на полтора сидения, мешал. Разговаривать было не с кем. Точнее с теми, кто был – не о чем. Оставалось только одно развлечение – предаваться воспоминаниям. Но как ни старался Лоренц вспомнить что-нибудь хорошее, ему это не удавалось.

 /А, дочка булочника? Только ты аккуратнее Лор, а то сосед может принять некоторые физиологические реакции на свой счет! Да и матрона, что напротив тебя сидит, заметит, зря ты лосины одел. Все, все, уговорил, не буду мешать тебе страдать. Пока не буду. Вспоминай. /

– Тпру! – скомандовал кучер и дилижанс остановился.

 Лоренц поспешил выскочить наружу. У него затекли ноги от неудобной позы. Он поежился от прохладного вечернего воздуха и начинающегося мелкого апрельского дождя. Затем подал руку помогая выйти Изабель и ее матери, Марии. Казалось, дилижанс опрокинется, когда на порожки ступил жирный как боров Гюнтер.

– Дальше сегодня не поедем. Темнеет уже, а тут корчма хорошая. – Сказал кучер, кивая на гостиницу. Она, действительно, была неплоха на вид.

 Лоренц поужинал похлебкой, в которой даже плавало мясо и краюхой хлеба, а затем поднялся в холодную каморку под самой крышей. Сегодня ему предстояло спать в одиночестве, а не слушать бесящий храп Гюнтера.

 Пару часов он читал свои конспекты по теории магии, затем разделся, улегся в постель и попытался заснуть, но не мог. Снова накатили воспоминания. Кто знает, если бы его друга не распределили в далекий провинциальный Брюгге, и он успел показать ему результаты своего расследования, то может быть, все бы сложилось по-другому.

 Друга его звали Карл Морсер. Он, как и сам Лоренц, был выходцем из бедной дворянской семьи и зубами прогрызал себе путь. Они вместе снимали дешевую меблированную комнату. Карл тоже был хорошим магом, но не настолько талантливым, как Лоренц. Он подрабатывал мелким чиновником, и из-за этого не всегда мог посещать занятия. Если бы не помощь Лоренца, он бы с треском вылетел из Академии. Впрочем, у Карла была еще одна защита – он состоял юнкером в корпусе 'Дворянской Добродетели'. Организации патриотично настроенных дворян, созданной Грегором Штрассером, бывшим регентом Гора Пятого. Таких как Карл трогать боялись. И взяток не вымогали.

 Они сошлись в свое время на почве патриотизма. Как-то Лоренц не вытерпел и залепил 'Тишиной' рот одному из купеческих сыночков, вещавших в таверне про гниющий от коррупции кайзеррейх и Эльфийское Королевство, на которое империя должна ориентироваться. Та компания в отместку хотела его побить. И сделала бы это, не вмешайся Карл. Он, в отличие от Лоренца, фехтованием не пренебрегал. А шпага юнкера ДД всегда была при нем.

 Когда лейтенант Паульсон отработал первый год, он понял, что был не прав. Нет, конечно, у кайзеррейха свой, особенный путь развития. Но вот насчет коррупции купченыш говорил тогда чистую правду…

 /Вот про Карла даже не думай, Лор. У него теперь своя история. И конец у нее печальный. Нет, не надо вскакивать и нестись обратно в Таирбург. Ты уже ничего не изменишь, только сам умрешь, а мне новый сюжет придумывать. Послушай, меня, старика Энлиля…/

 Лоренц прошептал несколько заклинаний для укрепления воли. Голос в голове начал отступать. Когда в разуме, как и в комнате воцарилась тишина, он завернулся в одеяло и заснул.

 Наутро баронет с неохотой впихнул в себя завтрак – овсянку и вареное яйцо, и поплелся на свою голгофу – дилижанс. Карета тронулась. Снова началась качка. Гюнтер стал рассказывать, какая у него замечательная лавка под управлением. И как ему не хватает компаньона, для ведения дел. Приказчик хвалился казенным амулетом-накопителем, что ему выдал купец. И даже, потея от натуги, сотворил пару заклинаний первого уровня – призвал маленький огонек и создал шарик света.

 Лоренц снисходительно смотрел на его магические экзерсисы. Про свое прошлое он молчал, а вид имел достаточно непрезентабельный, да и одевать форму в дороге не стал. Так, что ничего странного, что его приняли за мещанина. Или, как в последнее время стало модно говорить, буржуа. Звонкое словечко из языка бистаа использовалось все чаще. Никого не заботило, что для кочевников оно было одним из самых жестоких оскорблений. Ведь оно означало, что названный так живет в городе и не имеет ни стада, ни земли…

 Мария доброжелательно смотрела на Гюнтера. И пару раз что-то шепнула на ухо дочери.

 /Поздно она за образование принялась, Лор. Лучше бы за дочкой своей смотрела, а не мужиков ей в пару подбирала. У нее срок уже месяца два. Причем от садовника, как водится. /

 Голос методично травил анекдоты. Некоторые совершенно непонятные. Такое случалось нередко. Галлюцинация жила в своем воображаемом мире, где небесные корабли летали на Луну и дальше, а чудные машины думали за людей. Бред ведь. Лоренц как-то посчитал, чтобы заставить отлевитировать даже небольшой баркас на пару лиг, маны надо больше, чем для портала на тоже расстояние. А если бы неживую бездушную материю можно было заставить думать, некроманты бы не мучились так, со своими тупыми зомби. Не зря же личи Ки-эн-ги называли низших немертвых гештуг ну-н-меш…*

 * разума они не имеют. Эме-гир. Собирательное название для низшей нежити не имеющей души, а обладающей только телом. В отличие от вампиров, личей, призраков и рыцарей смерти.

 В последние полчаса, правда, Голос методично вспоминал истории про поручика со смешной гномийской фамилией, юмор которых был невероятно пошлым, но прекрасно понятным Лоренцу. Его лицо периодически подергивалось, когда он пытался не засмеяться. Но до конца сдержаться не смог и начал издавать утробное хрюканье.

 Изабель и Мария побледнели и вжались в спинку скамьи. Гюнтер непонятно каким образом смог подобрать свои телеса и наконец освободить оккупированную им часть скамьи, принадлежавшую баронету и даже сумел как-то отодвинуться. Лоренц про себя отметил, что без школы магии пространства дело явно не обошлось.

– Нет, нет, не бойтесь! Я не одержимый! У меня даже справка от инквизитора есть! Вот! – Лоренц начал копаться во внутреннем кармане камзола. И показал затёртый кусок пергамента. – Я сошёл с ума. Я, просто, сошел с ума.

 / Боюсь, что да, Лор. Совершенно свихнулся, но открою тебе секрет: безумцы всех умней. /

 Это немного разрядило обстановку. В самом деле, болен человек, с кем не бывает… Но тишина постепенно становилась гнетущей. Разговоры окончательно прекратились. Общество Лоренца окружающим явно было неприятно. Даже Голос замолчал.

 На кратком отдыхе, который кучер дал шестерке коней, он перебрался на крышу, где тоже располагалась пара сидячих мест. Благо дождь прекратился, а с неба начало припекать не по-апрельски теплое солнышко.

 Лоренц растянулся на скамье, подложив под голову свой свернутый плащ. Дорога шла через мрачный северный еловый лес. Вскоре баронета убаюкала качка, и он задремал. Проснулся он уже под вечер, когда дилижанс остановился у стен древнего Ангельта, столицы губернии Ангельтхайм.

 Здесь Мария и Изабелла покинули карету. Не оглядываясь, они поспешили к местным извозчикам, отказавшись от помощи с багажом, которую предложил Лоренц. Гюнтер тоже не горел желанием оставаться в одном экипаже с сумасшедшим. Было ясно, что он боится, но гордость не позволяет толстяку просто взять и сбежать. Он долго нес какую-то околесицу о внезапно появившихся у него делах в городе, чтобы сохранить лицо при отступлении.

– Ты главное, это, говном не кидайся. А то я и приложить могу! – Предупредил баронета подошедший кучер. Мария уже успела предупредить его об 'особенностях' оберлейтенанта.

– У меня и в мыслях не было! – несколько ошарашенно ответил Лоренц.

– Точно? – подозрительно прищурился кучер.

– Матерью-Иштар клянусь! То, что мне изредка голоса мерещатся, это не значит, что я опасен!

– А, голоса – это ерунда! Это со всяким может случиться. У нас вот тоже молодка в деревне жила, все ей кошмары снились, про преисподнюю, да про войну древнюю с Разрушительницей Ню-Раа. Глаза у нее как злилась, так зеленью и пыхали. Инквизитор ее смотрел – ничего и не нашел…

– А что с ней потом стало?

– Прорыв из ада у нас в уезде был. Лет двадцать назад как. Сам князь-демон Раннамаари, отец бистаа, через него пролез. А уж мелочи без счета. Мы, что было похватали и бежать. А она, дурочка, осталась. Задержу, говорит, их, мне голос помочь обещал. И ведь правда, задержала. Если б не она, мы бы до гарнизона не добрались. До сих пор помню – бежим, я на вершине холма обернулся, а она стоит перед тварью этой и кричит на нее 'Бетрезен-ше ну-му-нши-н-гур-эд-э!'* На всю жизнь ее крик запомнил. Когда мы через пару недель вернулись, так ее труп нетронутый лежал. Мы после на том месте часовенку Иштар-заступнице срубили. Правда она-то себя во снах все чаще Инанной звала, но ей инквизитор запретил молиться… Так, что голос – это может и хорошо! – подытожил кучер. Они направились к таверне. – А кем он тебе представился?

 *Я не буду к Бетрезену туда возвращаться! Эме-гир.

– Энлиль, ипостась Мардука власти и совета. – Лоренц поймал себя на мысли, что общаться с этим непосредственным простолюдином ему не в пример приятнее, чем с любым из знакомых дворян. Ну, кроме Карла.

– И как? Советует?

– Еще как! – Улыбнулся Лоренц. – И по делу.

 / Наконец-то! Наконец-то слова благодарности, Лор! Я уж думал, никогда не услышу! /

 Они вошли в корчму. Кучер продолжал травить байки из своей нехитрой жизни. Лоренц и сам после третьей кружки пива рассказал несколько историй со службы. Тех, что были без грифа секретности. Он не сразу обратил внимание на натужный смех Ганса.

– Что случилось?

– Ничего, ваше высокоблагородие! Я очень люблю нашего великого кайзера! Он свет, который озарил Таир после десятилетий тьмы и хаоса!

 Лоренц молча допил пиво. Этого стоило ожидать. Ганс не боялся одержимых и безумцев, но дворянин, офицер Тайной Государственной полиции был для него настоящим ночным кошмаром. Особенно после всех рассказанных по пьяни политических анекдотов и признании в мелкой контрабанде… Скоротать остаток дороги в беседе мне не светит, понял Лоренц.

– Ганс, вольно. Расслабься! Ничего тебе не будет. Завтра только выспаться дай, ладно? На рассвете не поднимай, как обычно.

 Кучер судорожно вздохнул.

– Будет исполнено, ваше высокоблагородие!

 Лоренц опрокинул в себя остатки пива, закусил колбаской и пошел в свою комнату спать. Рассказ Ганса про прорыв Инферно чем-то зацепил его. Прежде всего, безукоризненно построенной фразой на языке Ки-эн-ги. Похоже, что та селянка все же была одержима каким-то древним духом. Не Инанной, конечно же, она сгинула несколько тысяч лет назад в бою с Разрушительницей Ню-Раа. А с другой стороны, чем Тиамат не шутит? …

 Но эта история означала, что инквизиция иногда допускает ошибки. А значит, его проблемы могут быть решены. На этой оптимистичной мысли он провалился в сон.

 / А вот ни фига, Лор! В твоем случае ошибки нет. Не избавишься ты от меня, даже не думай! А вот с Инанной ты мне идею интересную подкинул… /

 Лоренц проспал почти до полудня. Ганс, боялся его разбудить. Он был приторно подобострастным, настолько, что Лоренца начало тошнить. В результате баронет засел внутри дилижанса с тетрадями и всю дорогу перечитывал свои конспекты лекций по прикладной психомантии.

 Лошади шли резвой рысью. Карета после Ангельта изрядно полегчала. Из багажного отделения разгрузили несколько мешков с письмами, посылки. А главное больше не было Гюнтера.

 За окном скользили девственные леса Ангельтхайма. Эта земля была родиной народа Таира. Четыре тысячи лет назад в титанической войне с орками и темными эльфами под командованием Разрушительницы Ню-Раа сошлись некроманты Ки-эн-ги и Ки-ури, занимавшего территорию современного кайзеррейха. До сих пор в центре Таирбурга возвышался зиккурат Этеменанки, покрытый белым полированным мрамором. В нем на самом почетном месте стояла отлитая из обсидиана статуя. Подпись под ней гласила: 'Иштар', но любой историк из академии магических искусств сказал бы, что на самом деле это прижизненное изваяние темной колдуньи Инанны.

 Карета остановилась. Лоренц закрыл тетрадь. Он слышал, как Ганс бормоча под нос что-то нелицеприятное слез с козел. Карета снова тронулась, но теперь значительно медленней.

– Случилось что? – Лоренц высунулся из окна.

– Нет, барин, коняшка расковалась. Тут недалече деревенька есть. Но до Цвикау засветло теперь никак не успеем…

– Ничего страшного.

 Деревня показалась через час. Кузнеца не было на месте, и кучер отправился на поиски, а Лоренц засел в трактире в ожидании трапезы. Пару часов спустя, когда он вернулся к кузне, то увидел, что Ганс о чем-то спорит с девушкой.

 Дама, безусловно, была прекрасна. Светлые волосы, голубые глаза, изящная стройная фигура, которую удачно подчеркивал костюм для верховой езды. На поясе у нее висела тяжелая армейская шпага и дага. На плече болталась лютня. Рядом на земле лежал небольшой рюкзак. Девушка была явно не из простого люда.

 До великой войны в Таире и остальных государствах Союза царил вполне патриархальный порядок. Но когда почти треть населения полегла, в армии начали ценить женщин не только в роли маркитанток. Сейчас, за тридцать лет мира, жизнь постепенно возвращалась в свое привычное русло. Но и в эти дни можно было встретить дворянку в мужском платье с оружием на поясе. Особенно в западных провинциях, граничащих со степями бистаа* – Шатору, Агдере и Вестланне, где в любой момент можно было ждать нападения варваров.

– Нет, нет и еще раз нет, фрекен. Не возьму я вас. Инструкция запрещает.

– Да я же заплачу! Тебе лично! Мне-то всего-то надо до Цвикау добраться. – Она говорила слегка картавя, на манер уроженцев юго-западных провинций.

 Ганс скривился от этого предложения, высказанного вблизи Лоренца.

– Нет, фрекен! Были уже перцыденты. Брали попутчиков таких в деревеньках, а потом ни кареты, ни груза. Только трупы кучера и пассажиров в канавах находили.

 Романтический пыл Лоренца, начавший разгораться при виде прекрасной дамы, несколько поутих. Она была почти на голову выше него. Это откровенно смутило оберлейтенанта.

– Хоть вы ему скажите! Я тут уже три дня торчу, никто кроме вас до Цвикау не едет! Не пешком же мне идти! – обратилась она к подошедшему баронету.

– Хмм… – протянул Лоренц. Пальцы его начало покалывать от магии. Кучер был в чем-то прав. Места здесь глухие. Всякое может случиться, когда едешь с незарегистрированным в журнале на станции пассажиром. Но и оставлять даму в этой дыре было неправильно, – Вы подтверждаете, что ваше общество не будет нам угрожать? – 'Очарование Ирит', 'Эмпатия', облегченная версия гипнотизации – стандартный набор сопровождения допроса. Пожалуй, хватит, остановил себя Лоренц.

– Если вы не будете угрожать мне! – фыркнула девушка. Она ответила абсолютно честно.

– Ганс, мы берем ее с собой. Я баронет Лоренц Паульсон.

– Спасибо огромное! Я – Ирэн. – Она лучезарно улыбнулась и обняла Лоренца, прижав его голову к своей груди. 'Очарование' продолжало работать. Ганс тихо хрюкнул, давясь от смеха.

– Просто Ирэн? – он отстранился от нее.

– Для вас, пока да, – состроив загадочную мину, сказала она.

 Ганс помог ей загрузить свои вещи в багажное отделение, они сели в дилижанс и двинулись дальше в путь. Улыбка на лице Ирэн постепенно таяла, обожание во взглядах, которые она бросала на Лоренца, сменилось непониманием. Лицо все больше и больше мрачнело. Примерно черед десяток минут Ирэн окончательно накрыл откат. Низкоуровневые заклинания школы контроля разума плохи тем, что субъект потом прекрасно осознает, что над ним сотворили ментальное насилие. И редко, когда бывает этому факту рад.

– Вы – поддонок! – прошипела полная злобы Ирэн, когда до нее дошло, что произошло на самом деле. – Вы что со мной сотворить захотели?

– Ничего, фрекен. – Лоренц был готов к этому. – Если бы я хотел, я бы уже сотворил. А вот за кинжал хвататься не надо, пожалуйста. Вы же понимаете, что Ганс был прав насчет безопасности поездки. Я очень извиняюсь перед вами.

 Ирэн бросила на него яростный взгляд, потом отвернулась и надолго замолчала. Лоренц погрузился в чтение. Через полчаса девушка не выдержала, и первая нарушила тишину.

– Ладно, согласна, вы, наверное, были правы, да и я бы еще неизвестно сколько торчала в той деревне, если бы не вы. Но можно было и предупредить!

– Я если честно по привычке рабочей колдовал. Даже не подумал. – Ответил Лоренц. – Да и вы сами понимаете, когда человек не предупрежден, эти чары эффективнее срабатывают.

– А, кем вы работаете? – поинтересовалась Ирэн.

– Криминальинспектор Тайной Государственной Полиции.

 / Тебе, Лор, вообще-то не следует кричать на всех углах, о том, что ты из охранки. Для тебя это может новость, но таких, как ты, никто особенно в народе не любит. /

 Подтверждая утверждение Голоса, девушка помрачнела еще больше.

– Понятно-о… – протянула она и в карете вновь воцарилась тишина.

 Лоренц, продолжал читать, параллельно размышляя, как бы поддержать беседу. Ирэн начала потихоньку наигрывать на лютне какой-то странный мотив, мурлыча себе под нос. Он оторвался от конспекта и начал вслушиваться.

– Я мешаю? – спросила она, заметив внимание Лоренца.

– Нет, нет. Что это за музыка? Мне кажется, я это уже где-то слышал.

– 'Э-сир куш за-гин-на'. Мои сандалии из синей кожи. Древняя песня Эл-биша, лугаля* Гирсу. Вы, наверное, слышали ее на эльфийском в исполнении барда Престлиэля.

 *титул правителя города в Ки-эн-ги и Ки-ури.

 Лоренц, начал припоминать, действительно, он слышал эту мелодию на выступлении 'Короля', как его прозвали, еще вовремя обучения в Академии. Как раз незадолго до шпионского скандала, когда выяснилось, что бард получает гонорары не только от дворян, но и гораздо более весомые суммы в эльфийском посольстве. Престлиэля уже были готовы арестовать. Однако то ли эльфийская разведка подстраховалась, толи действительно имел место несчастный случай. Бард захлебнулся в ванне.

– Как интересно, вы знаете такие древние песни! – удивился Лоренц.

– Да, Лоренц, у меня был хороший учитель, – улыбнулась Ирэн. – Быть может, вы расскажете, что-то про свою работу? Уверена, у вас найдется много любопытных историй!

 Лоренц покраснел. Те забавные истории, которые он рассказывал вчера кучеру, не очень годились для дамских ушей. Да и без хорошей порции пива рассказчик из Лоренца был никакой.

– Это секретная информация, – выкрутился он.

– А откуда вы?

– Из окрестностей Саарбрюккена, провинция Саарланн, – ответил Лоренц.

– О, если я правильно помню, то там была большая битва во время великой войны с темными силами!

– Так и было. Наше баронство сильно пострадало во время войны с некромантами, так что даже будучи старшим сыном, рассчитывать на богатое наследство мне не приходилось. А я четвертый. Единственное, что могла предложить семья – это титул баронета.

– Понятно. Я думала только у нас в Шатору все так плохо…

– Увы, нет. Рейх совсем не тот, что до войны. Конечно, отмена крепостного права это прогресс, но с другой стороны ломаются устои общества, – ответил ей баронет.

– Но я удивлена, что вы не пошли в армию! – сказала Ирэн.

 Лоренц смущенно потупился. Здоровьем для армии он не вышел. Он никак не тянул на боевого офицера. Ведь даже в магиерваффе*, которое он рассматривал как запасной вариант, нужна была изрядная физическая подготовка.

 *Подразделения магов огневой поддержки имперской армии(рейхсвера).

– Идти в армию и полжизни гонять по горам зверолюдей народа бистаа и чудовищных орков мне совсем не хочется, – после паузы ответил баронет, – работая в Тайной полиции я могу принести больше пользы, сейчас, когда в Геоне наконец наступил мир.

– А сложно было сдать экзамены? – продолжала пытать его любопытная девушка.

– Ну… Не очень, – ответил окончательно засмущавшийся от ее внимания Лоренц.

 Дорога пошла значительно веселее. Ирэн играла на лютне и пела. Лоренц слушал и наслаждался, делая вид, что продолжает читать, а на самом деле погруженный в воспоминания.

 Отец был категорически против его поступления в Академию. У него уже была подобрана подходящая невеста, мещанского происхождения, но это барона Паульсона не смущало.

 Лоренц, когда узнал про это, попытался убежать из дома. Его остановили. Пороть не стали, хотя было видно, что отец очень хотел. Но в четырнадцать поздно начинать. К тому же, это был первый раз, когда Лоренц, забитый своими старшими более сильными братьями, сделал что-то наперекор чужой воле, вместо того чтобы согласится. И барон не хотел ломать своего сына полностью. В этом неудачном ребенке он, наконец, рассмотрел хоть что-то похожее на мужчину.

 Вместо наказания отец написал рекомендательное письмо своему дяде – генерал-лейтенанту магиерваффе Маркусу Паульсону. Он отправил своего младшего неразумного сына в столицу, надеясь, что тот быстро провалится и вернется. И тогда его род получит шанс исправить свое финансовое положение.

 Однако барон просчитался. Задатки для того, чтобы стать хорошим магом у Лоренца действительно были. Двоюродный дед Маркус это понял сразу. Правда, к боевой магии мальчишка был почти неспособен.

 Попытка сотворить простейшую огненную стрелу вызвала у Лоренца истерику. Огня он боялся с детства, после того как чудом выжил при пожаре во флигеле. Тогда, он еще не был самым младшим из братьев…

 Треск хиленьких молний, что срывались с его рук, заставлял мальчишку жмуриться и безбожно мазать мимо мишеней в тире, где испытывал его генерал-лейтенант. Маркус Паульсон смотрел на это и тихо вздыхал. Паренек колдовал заклятия без ритуала, одной мыслеформой. Он был гениален, как маг. И абсолютно бездарен как боец. В кадетском корпусе такого затравят в момент. В тайной государственной полиции ему самое место, а как повзрослеет, дурь выветрится – станет ученым, решил престарелый генерал.

 На следующий день вместо того, чтобы возвращаться в родной Саарбрюккен, Лоренц попал в Академию. Набор того года был уже завершен, но генералу Маркусу удалось убедить ректора сделать исключение. Через неделю баронету пришлось сдавать экзамены. Он откровенно завалил литературу и историю. С трудом набрал проходной балл по математике и теории магии. Зато на испытании по практическому колдовству получил максимальную оценку из возможного. Впервые, за несколько лет даже исключительно вредный профессор Генле поставил отлично. На факультет криминалистики и судебной магии его приняли с радостью.

 На стипендию претендовать с такими результатами он не мог. Денег, которые выделил ему на карманные расходы отец, хватило на месяц. Немного подкинул и генерал Паульсон, перед отправлением в полугодовую инспекционную поездку по провинциям. Старому генералу предстояла подготовка очередной кампании против орков. Просить больше Лоренц стеснялся, а Маркус и не знал о плачевном положении своего протеже.

 Воспоминания были совершенно прерваны заскучавшим Голосом.

 / Ну, что же ты Лор, такой нудный, а? Я-то уже подготовился, попкорн сделал. Думал посмотреть, как ты с ней мутить начнешь… А ты… Ну тебя!

 Что значит разница в росте? В постели это незаметно! Это я пошлый? А кто на бедную девушку сейчас сладострастные взгляды бросать начал, решая в уме сложные задачи по пространственной геометрии? Ты смотри, про лосины, свои компрометирующие не забудь! А то она и вломить сможет, если что! Пойду я. Гляну как у Петера Краузе дела. У него тоже свидание назревает.

 Тиамат с ним с Петером, говоришь? Ну, технически так оно и есть… /

 На ночь они остановились в очередном трактире у дороги, а на следующий день ближе к полудню добрались до Цвикау, где и распрощались. Ирэн должна была уладить какие-то 'дела', а Лоренцу предстояло найти способ перейти хребет Кур-галь и добраться до порта Остгард.

 Глава 2 – Цвикау

 Цвикау оказался совсем небольшим городком, в предгорьях. Жила там от силы тысяча человек. Деревни в южных провинциях бывают больше. Но по меркам малонаселенного Ангельтхайма это был настоящий город. И как положено столице уезда, здесь был магистрат, в котором заседал барон Алекс Сенвар, исполнявший по совместительству обязанности судьи, отделение инквизиции, которое пустовало уже несколько лет, жандармерия, в которой служили трое вечно пьяных отставных кавалериста, да гарнизон из пары десятков стрелков.

 Столь малое количество представителей власти объяснялось просто. Кроме Цвикау, и нескольких десятков мелких хуторов, и пары полуразрушенных заброшенных замков других поселений в уезде не было. Почти вся территория была покрыта густым северным лесом, где в сезон жили лишь охотники-промысловики, да всякий беглый лихой люд, которому совсем уж некуда было податься. Севернее возвышались горы Кур-галь. Никто из знати не горел желанием жить в этих дебрях после объединения Таира, когда на расстоянии пары дней пути располагался гостеприимный Ангельт.

 Лоренца ожидал неприятный сюрприз, когда он попытался присоединиться к обозу Карнатакской Колониальной Компании. Зима выдалась на редкость снежной, перевалы в горах все еще были закрыты. Купцам такое ожидание было не в первой, а вот Лоренц был крайне раздосадован. Согласно лицензии на проезд, государственная казна платила только за дорогу, но не за постой. А денег у Лоренца было совсем немного.

 Он обосновался в трактире "У погибшего трубочиста", одном из двух постоялых дворов города. Где-то в глубине души Лоренц ожидал встретить там Ирэн, но ему не повезло. Для экономии он снял самую дешевую комнату. Оставив свои вещи в номере под прикрытием охранных чар, он решил прогуляться.

 За полтора часа баронет прошел городок сначала вдоль, потом поперек. Успел полюбоваться на горы, до которых из Цвикау было всего несколько часов пешком, добрался до лагеря ККК, располагавшегося в поле на окраине, переговорил еще раз с главным приказчиком и убедился в безвыходности своего положения. Достичь Остгарда сейчас можно было только заклинанием стратегической телепортации. Но денег на подобную авантюру, требовавшую титанического количества маны, у Лоренца не было.

 Послушав совета Голоса, он направился в магистрат. Идея поискать подработку была не так уж и плоха. Наверняка для редкого в этой глуши профессионального мага у властей нашлось бы занятие. В крайнем случае можно было бы заняться изготовлением алхимических эликсиров на продажу. В алхимии Лоренц был почти так же искусен, как в волшебстве, но общаться с купцами не любил и совсем не умел торговаться.

 Большой двухэтажный покосившийся деревянный дом, в котором жил и работал уездный начальник и по совместительству судья, располагался на пересечении двух улиц городка. Собственно, других улиц и не было. Посреди перекрестка на грубо отесанном камне стояла статуя кайзера, вырезанная из дерева, покрытая лаком и заговоренная от жуков-древоточцев и грибка. На его императорское величество изваяние похоже не было ни капли, но Лоренц, уже третий раз за этот день проходивший мимо скульптуры, ощутил прилив гордости за отца кайзеррейха, которого даже в этой дыре чтили всем сердцем.

 Напротив магистрата располагалась лавка магических артефактов. Туда же, на площадь выходил фасад постоялого двора со странным эльфийским названием 'Оверлук'. Номера в нем стоили на порядок дороже, чем в том, где остановился Лоренц. Он было хотел зайти, вдруг бы удалось встретить Ирэн, но не решился. Подумал, что это будет слишком навязчиво.

 / Баран, ты, Лор… Ох, баран… /

 Однако Лоренц не стал слушать Голос, язвительно вещавший про его отношения с женским полом, точнее про отсутствие таковых и открыл дверь магистрата. Он оказался в просторном холле. Звякнул колокольчик.

 Лоренц чуть не выскочил обратно на улицу от страха, когда его глаза привыкли к полутьме, царящей в прихожей, и он увидел готового к прыжку демонического волка-варга прямо перед собой. На кончиках пальцев уже заискрилось заклинание страха, но баронет быстро понял – это чучело. На стене висели лосиные и оленьи рога, пара гномийских мушкетов, эльфийский лук и охотничий посох-штуцер. В углу стояло еще одно чучело – кошкодлак, оборотень-барс.

– Здравствуйте? … – нерешительно произнес Лоренц. Обстановка его нервировала. Да и на присутственное место эта прихожая совсем не походила.

– Одну секунду! – донесся до него откуда-то из глубины дома девичий голос.

 Его обладательница показалась через минуту. Это была низенькая пухлая светловолосая девушка, в простом сером домашнем платье.

– День добрый! Вы что-то хотели? – спросила она.

– Я бы хотел поговорить с бароном Алексом Сенваром, начальником уезда. – Лоренц слегка приподнял треуголку и отвесил легкий поклон.

– Деда-а! – крикнула девушка, – К тебе пришли! Я – Кайса Сенвар – уже тише произнесла она, потупив взор и сделала книксен.

 Раздался скрип половиц. В прихожей показался сам барон Сенвар. Высокий лысый старик, правый рукав его камзола висел пустым, а глаз был прикрыт повязкой.

– Кому я понадобился? – произнес он.

– Я оберлейтенант Тайной Государственной полиции Лоуренс Паульсон, маг-криминалист. – Он заметил некоторое замешательство на лице Алекса. – Мне бы хотелось поговорить с вами на счет работы.

 Алекс выдохнул с ощутимым облегчением и Лоренц про себя отметил, что видимо у начальника уезда есть какой-то повод бояться его.

– Пойдемте в кабинет.

 Старик развернулся и похромал вглубь дома. Они поднялись по лестнице на второй этаж, в просторную светлую комнату. Алекс устроился в кресле за столом, на котором в беспорядке валялись бумаги, а баронет уселся перед ним на стуле для посетителей.

– О какого рода работе, вы говорите, молодой человек?

– Дело в том, что мне, согласно ордеру о переводе, надо в Карнатак, я рассчитывал сесть на корабль в Остгарде, но перевалы закрыты, а я несколько стеснен в средствах… – Лоренц протянул свои документы.

– Хмм… – задумчиво потянул Алекс, просматривая бумаги. Баронет изучал нагромождение папок и бумаг на столе.

– А знаете что, Лоренц, вы не против если я буду звать вас по имени? – баронет кивнул и Алекс Сенвар продолжил, – у меня найдется для вас занятие. Вас мне сам Мардук послал, не иначе. Раз уж вы знакомы с делопроизводством и законодательством, то я вам, пожалуй, поручу разобрать вот этот свинарник! – барон похлопал рукой по одной из стопок документов. – У меня уже года два руки не доходят… И, кстати, ваш патент дает вам право исполнять роль судьи?

– Да, фрайгерр.

– Прекрасно, вы мне поможете с одной тяжбой между моими же родственниками. Я уже полгода решение вынести не могу. Или свояк обидится, или кума потом плешь проест. А вы человек со стороны, да еще и уедете скоро, с вас взятки гладки… Главное, сцепились из-за границы владений, на которых и не живет то никто, но на принцип пошли! Пару золотых я вам за это подкину, понимаю, сумма по столичным меркам небольшая…

– Я с удовольствием помогу вам! – для Лоренца это было настоящим спасением.

– Тогда с завтрашнего дня начнем. Спешить особо некуда, пара недель у вас до отправления обоза еще есть. Где вы остановились?

– Трактир 'У погибшего трубочиста'.

– Заберите свои вещи из этого клоповника. – Алекс скривил презрительную мину. – Можете поселиться у меня. На первом этаже есть неплохая гостевая комната, а прокормить мы вас как-нибудь прокормим, – барон с легкой улыбкой окинул взглядом тощую фигуру оберлейтенанта.

 Лоренц поспешил забрать свой багаж из трактира и вернулся как раз к обеду. Слуга провел его в столовую. Пожилая кухарка накрывала на стол. Она принесла большое блюдо с запечённым мясом, а затем начала разливать по тарелкам благоухающую луковую похлебку. У Лоренца, забывшего во время невразумительных перекусов в дороге, как выглядит нормальная горячая еда, потекли слюнки.

 За столом сидели трое. Герр Сенвар, Кайса и еще один мужчина спиной к двери, через которую вошел Лоренц, в кресле каталке.

– Быстро вы! – похвалил его Алекс, – присаживайтесь, приятного аппетита!

– Благодарю за предложение! – Лоренц отдал саквояж слуге и тот потащил его куда-то вглубь дома, а сам прошел в комнату, присел за стол и остолбенел.

 Оберлейтенант не сразу смог найти подходящее определение. Напротив, него сидел осколок человека. Руки были сломаны в нескольких местах, неправильно срослись и скрюченные лежали на груди. Лицо и тыл кистей были покрыты следами от ожогов и шрамами. Пустые глазницы покрывала повязка, с трудом державшаяся на искривленной переносице. Да и все тело человека было как-то скособочено. Было видно, что сидеть калеке тяжело.

– Познакомитесь, Лоренц, это мой сын, Вернер, – представил Алекс сидящего.

– Лоренц Паульсон, – оберлейтенант зачем-то встал и поклонился, хотя Вернер не мог его видеть. В ответ сын Алекса издал нечленораздельный звук. Языка у него не было.

– Ну что же приступим! Приятного аппетита!

 Кайса взяла ложку и начала медленно и терпеливо кормить своего отца. Оберлейтенант был несколько выбит из колеи видом калеки, но быстро собрался с мыслями. Он начал есть вкуснейший суп, потом принялся за мясо. Алекс нет-нет, кидал на Лоренца оценивающие взгляды. Удовлетворившись реакцией гостя, он сам принялся за еду. Они с Алексом закончили трапезу, когда Кайса скормила отцу только половину тарелки.

– Пойдемте, я покажу вам дом, – Алекс поднялся из-за стола.

 Лоренц последовал за ним. Выходя из столовой, он еще раз украдкой бросил взгляд на Вернера.

– А у вас железные нервы. Уважаю. – произнес, не оборачиваясь Алекс.

– Я в силу своей работы видел и более неблаговидные зрелища, – ответил Лоренц, а потом добавил, – но редко…

– Вы будете жить здесь, – барон Сенвар открыл дверь в просторную комнату. Обстановка была скудной – кровать, столик, на котором стоял саквояж Лоренца, пара простых стульев. За окном открывался вид на небольшой сад.

– Благодарю, вас Алекс! Если вы не против, я бы занялся работой прямо сегодня.

– Экий вы неугомонный! Тогда приводите себя в порядок, и я жду вас в кабинете.

 Полчаса спустя оберлейтенант вместе с бароном Сенваром засели за кипой бумаг.

 Герр Алекс был человеком неглупым. Проблемы в своем уезде он решал быстро и эффективно. Сказывался его авторитет среди немногочисленных местных дворян и уважение, которое он заработал у смердов. Его недостатками как администратора было категорическое неприятие современной таирской бюрократии, весьма вольное трактование права и склонность к пренебрежению процессуальными моментами.

 Дело отягощалось тем, что после потери правой руки писать левой Алекс так толком не научился. Он чаще отдавал устные приказы, которые нигде не фиксировал. Но жалобы-то подавались в письменном виде и требовали официального ответа.

 Нанимать секретаря барон категорически не хотел. Дворянин на такое место в глушь не пойдет, а сажать на эту деликатную должность простолюдина совсем не хотелось. Иногда ему помогала внучка, но взвалить на бедную пятнадцатилетнюю Кайсу всю эту канцелярию Алекс не мог. Да и не женское это дело в суде заседать и уездом управлять, считал барон.

 Лоренц с головой закопался в бумаги. Он решил начать с сортировки. Баронет методично раскладывал по стопкам, жалобы, доносы, бухгалтерские документы и прочее. Алекс некоторое время помогал ему, объясняя тонкости местных взаимоотношений, а затем незаметно улизнул, и оберлейтенант остался один.

 / Знаешь, Лор, я тебя тоже покину, пожалуй, на недельку. Скучно с тобой. А там на юге, у Петера, похоже серьезные дела начинаются. Глаз да глаз нужен. Что, плакать, говоришь, по мне не будешь? … Да я и не рассчитывал особо! Пока! /

 Лоренц ожесточенно сражался с бюрократическим монстром до заката. Он бы сидел и дольше, если бы не Кайса. Она робко заглянула в кабинет.

– Лоренц, вы не хотите поужинать? – спросила она почти шепотом.

– А? Что? – вскинулся он.

– Ужин подан.

 Лоренц оторвался от очередной закладной и с хрустом в шее потянулся. За окном к его удивлению было уже темно. Он погасил волшебный шарик, который сам не заметил, когда зажег.

– Вы такой молодец. Я пыталась помогать дедушке, но я так и не поняла ничего. А когда я пыталась убраться на его столе, он меня только отругал…

 Двери в столовую открылись. В ноздри баронета ударил дивный аромат запечённого молочного поросенка, жареных грибов и свежей выпечки. У Лоренца предательски забурчало в животе. Он только сейчас понял, что чудовищно голоден. После ужина Кайса пошла кормить отца в его комнате, а оберлейтенант и Алекс засели в гостиной у камина с бутылкой вина.

– Если честно не ожидал от вас такой прыти, Лоренц. Вы уже сделали больше, чем я за полгода.

– Ерунда, – отмахнулся от похвалы баронет, – По сравнению с тем бардаком, какой царил в отделе экспертизы управления Тайной Государственной Полиции, у вас еще относительный порядок. Вы хотя бы намеренно ничего не путали.

– Вы так в этом уверены? – барон Сенвар насмешливо смотрел на оберлейтенанта.

– Конечно, вы же вообще ничего не делали.

 Алекс расхохотался. Потом поднял бокал с вином.

– Лоренц, ваша прямота приведет вас либо на плаху, либо в кабинет рейхсминистра. За знакомство! – они чокнулись и выпили.

 Лоренц обвел взглядом стены, увешанные головами представителей местной фауны. Волков, оленей, барсуков, пум и даже одного бистаа. Судя по всему, Алекс не слышал про приказ кайзера 'О препятствии развития межнациональной и межрасовой вражды на землях Таирского рейха'.

– Вы увлекаетесь охотой?

– В молодости увлекался. Сейчас сами понимаете. – Алекс кивнул на свой пустой рукав. Поздний вечер, вино и внимательный собеседник. Что еще нужно старику, чтобы предаться воспоминаниям? – Пятнадцать лет назад, во время зимней компании против горных кланов орков мне не повезло. Я служил под началом майора фон Мюнхгаузена в легкой кавалерии. Наш эскадрон нарвался на семью оборотней, шесть штук, когда возвращались из рейда. Как назло, амулеты были почти пусты, да и артефакты разряжены. Валил снег, лошади вязли по брюхо. Сбежать не было никакой возможности. Пришлось дать бой. Сами понимаете, каков был результат… В живых осталось трое. Сам майор, его денщик и я.

 Лоренц кивнул. Шесть десятков человек с примитивным холодным оружием против одних из самых опасных тварей, порожденных шаманами бистаа. Шансов на победу у кавалеристов не было.

– Вообще Фридрих фон Мюнхгаузена великий человек, то есть полуэльф! Если бы не он, я бы тоже стал оборотнем. Он выжал свой амулет-накопитель до последнего, но спас меня от волчанки. Хотя с тех пор я стал слишком хорошо чувствовать эмоции животных, и охота не приносила былого удовольствия.

– Поразительно! Исцелиться от ликантропии! – Лоренц был поражен. Нет, конечно, вылечиться было можно. Но обычно для этого требовались длительные лечебные процедуры и огромное количество волшебства.

– Да, – барон налил еще вина, и они выпили за улан.

– Скажите, а почему ваш самый главный трофей стоит в холле? Варг заслуживает большего чем торчать в углу в темноте.

– Ее поверг не я. Да, да, это сука. Ангербода. Мать трех монстров. – Оберлейтенант вышел из расслабленного состояния. Подозрительно многое Алекс знал про этого варга. – Я вижу удивление в ваших глазах, Лоренц. Позвольте объясниться. Некоторые варги разумны и даже могут говорить и использовать магию. Это те, которым досталось больше демонской крови от своего отца, князя-демона Раннамаари. Ее стая жила в наших местах много лет. Достаточно, чтобы промысловики нашли общий язык с ней и выторговали себе право охотиться. Пять лет назад она вместе со своим мужем Фенриром и щенками напала на нашего отца инквизитора Томаса, который возвращался из одного далекого хутора. Прежде чем они растерзали его, он успел убить Ангербоду. Потом мы неоднократно проводили облавы, но найти остальных не удалость…

 Лоренц во время рассказа незаметно накинул на себя чары эмпатии. Чутье подсказывало, что барон что-то не договаривает. Какие-то очень существенные детали. Нет, он не врал ни в одном слове, но вместе с тем, почему-то по отношению к чучелу демонического волка он испытывал чуть ли не нежность. Это было странно, и Лоренц решил, что раз уж он имеет доступ к архиву Цвикау, выделить время и покопаться в прошлом.

 ***

 Королева лета Викториэль, богоравная владычица эльфов, повелительница Доминиона и Южного Карнатака пила пятичасовой чай. Она сидела в простом белом платье на веранде своей летней резиденции. Теплый ветер шевелил ее волосы.

 Ее верный рыцарь Дизраэли припал на одно колено и поцеловал протянутую руку своей госпожи. Полевая форма лесной стражи, раскрашенная коричневыми и зелеными пятнами разных оттенков, смотрелась на нем безупречно. Несколько контрастировал с нарочито аскетичным одеянием нарядный придворный лук. Это оружие, совершенно не предназначенное для боя, было показателем статуса.

– Моя королева, я принес новости.

– Конечно, мой друг, вы никогда не приходите просто так, – улыбнулась Викториэль. – Какие истории вы поведаете мне сегодня?

– Нам удалость внедрить своего человека в новую алхимическую лабораторию гномов в северном Карнатаке. Я рассчитываю выяснить, чем они занимаются там, и зачем им было нужно столько свинца и адамантия.

– Это прекрасно!…

 К чему относился это комментарий, было не совсем понятно. Дизраэли уже скользил своими губами по шее и ее величество млела от его прикосновений. Викториэль запустила свою руку в его длинные волосы и, запрокинув голову слегка прикусила за ухо, когда рука Дизраэли скользнула под лиф ее платья.

– Великий герцог Майнард Виттельбах утверждает, что готов начать восстание против кайзера Гора и просит вашей помощи. Ему жизненно необходимо около двух миллионов маны для ведения боевых действий.

 Королева состроила обиженную гримасу.

– Выделите ему полмиллиона, обещайте дипломатическую и финансовую поддержку. Нам прекрасно известно про его заигрывания с Повелителем адского легиона Бетрезеном, пускай у него требует волшебство. Мы и так оказываем ему всю возможную помощь. Когда будет парад планет?

– Подходящий момент для входа дингир-са Бетрезена в наш мир наступит не ранее чем через три-четыре недели.

 Викториэль знала, что обуздать владыку преисподней Бетрезена мятежному герцогу не под силу, как не сможет и кайзер Гор. Она рассчитывала на это. Тридцать лет назад Таир завоевал победу в войне с некромантами Ки-эн-ги, демонологами Хатти, темными эльфами и бистаа. Победу, которая по праву должна была достаться эльфам. В результате, вместо нескольких опустошенных войной мелких государств короткоживущих, бессмертные получили в соседи мощную и динамично развивающуюся державу, претендующую на мировое господство.

 Приход повелителя преисподней и его неминуемое повержение силами эльфов сулило очень большие политические дивиденды. В своих способностях развоплотить богоравного владыку Легиона Викториэль не сомневалась.

 Дизраэли отстранился от нее. Предстояло сообщить неприятные известия. Он знал, что в любом случае у него еще будет длительное ночное 'обсуждение внешнеполитической обстановки'. Королева разочарованно вздохнула. Она была не против провести 'обсуждение' прямо сейчас и здесь.

– Кстати о помощи предателю рейха. Не вполне удалась наша провокация на границе Таира и племен бистаа. Верховный вождь слишком доверяет рейхскриминальдиректору Артуру Небе и готов ждать результатов расследования, вместо того, чтобы нарушить перемирие. Кроме того, пришло известие с юга. Наши темные братья разупокоили некрополь Кутал-лу в Ки-эн-ги.

– Не лучший выбор. Ларса подходила больше. У сестры Ино хватило ума не пробудить главу совета личей, Гильгамеша Многоповидавшего?

– Наш источник информации еще жив, моя королева, значит, они подняли только верхние уровни. Гештуг ну-н-меш и у-и-на-э-наг**. Достаточно для того, чтобы устроить хаос в приграничных землях и выманить кайзера из столицы с экспидиционным корпусом на месяц, обеспечив окно возможностей для мятежа герцога Виттельбаха.

 **У-и-на-э-наг. Дословно "А давай-ка его выпьем!" – древняя разновидность вампиров. Эме-гир.

– Это хорошо, мой рыцарь. Ты что-то еще хочешь рассказать мне?

 Дизраэли мялся, раздумывая как смягчить плохие новости. Он так и не нашел способа.

– Моя королева. Видящие наконец разобрались с той вспышкой магии в горах Кур-Саг недалеко от границы Доминиона. Посланцы Создателя Энлиля пришли в наш мир.

 Королева чуть не выронила чашку из руки. Коричневое пятно от пролитого чая расплывалось на скатерти. Подобная потеря самообладания у нее последний раз случилась два века назад, когда она увидела 'Сад Порождений' великого биоманта Тлейклелья. Чудовищный рассадник уродливых монстров, с помощью которого маг живого хотел покорить весь мир.

– Дизраэли, забудьте все, о чем я говорила. Виттельбах не получит ничего. Мы разрываем все компрометирующие связи с темными братьями. И отстаньте от народа бистаа, сейчас не время для новых провокаций. Если видящие не ошиблись – грядет новая мировая война. Вмешиваться в ход событий еще рано. Надо оставить пространство для маневра, пока мы не выясним цели посланников Создателя.

– Мне свернуть всю деятельность?

– Нет, это будет подозрительно. Продолжайте морские рейды и шпионаж за гномами в северном Карнатаке.

 ***

 Лоренц работал как одержимый. В кое-то веки работа не то что бы ему нравилась, но он чувствовал, что кому-то нужен. Алекс не забывал поблагодарить его за труд, или похвалить, когда оберлейтенант придумывал какой-нибудь хитрый юридический финт, составляя обоснование в протоколе, для самовольного судебного решения барона Сенвара. После управления Тайной Государственной полиции такое отношение Лоренцу было в новинку.

 Через пару дней он абсолютно случайно наткнулся на историю сына Алекса. Молодому Вернеру не повезло. Хотя с тем же успехом можно сказать, что его подставили. Вопрос кому это было нужно, оставался открытым. Подобное расследование никто не проводил.

 Пять лет назад Алекс отправился Бад-Висзее, небольшой городок на берегу Майна, где традиционно проходили раз в полгода заседания 'дворянского собрания'. Ему пришлось отсутствовать около месяца. Десять дней дорога туда, столько же обратно. Да еще надо было проведать родственников, заглянуть к друзьям. Барон Сенвар не спешил домой. Ведь за его делами следил Вернер.

 Именно в это время скоропостижно и не без применения темной магии скончался Альберт Петерсон. Незадолго до этого он, будучи выпивши, оскорбил жену Вернера, Ангелу Сенвар. Дело не дошло до дуэли – молодых людей успели развести друзья. Альберт принес свои извинения, но все равно, подозрение упало на Вернера. Инквизитор Томас скрупулёзно проводил следствие, но доказательств не нашел.

 Через неделю в жертву князю-демону Каиму был принесен крупнейший кредитор семьи Сенвар. Отец Томас хотел поместить Вернера под стражу и провести дознание, используя специфические методы инквизиции, но тот бежал. Поступок глупый. Тем более что через пару дней повешенного на собственных кишках нашли давнего ухажёра Ангелы, который всеми правдами и неправдами пытался разорвать помолвку перед свадьбой. Отец Томас поднял весь город для того что бы провести облаву. Нашли бежавшего быстро. И инквизитор начал работу.

 Будь отец Томас хоть сколько-то квалифицированным магом, дело бы может и закончилось хорошо. Ну как хорошо, плохо, но не настолько, как получилось в итоге. Происходили события зимой, запасы волшебства в уездном манахранилище подошли к концу и пополнить их из Ангельта возможности не было – дорогу замело. Поэтому в арсенале инквизитора оставались только старые добрые пытки, дозволенные ему законами и богами. Отец Томас и до этого гуманностью не отличался. А в этот раз он по его собственным словам в протоколе 'увлекся'.

 Да и если уж он начал 'работать' с сыном начальника уезда, то ему позарез требовались признательные показания. И чем дальше шел допрос, тем больше признание было нужно, чтобы оправдать зверства. Но вот незадача, Вернер признаваться не хотел…

 Когда Алекс вернулся в кабинет, Лоренц как раз дочитывал протокол допроса.

– Дайте сюда! – Алекс вырвал у него из рук бумаги и начал их методично рвать на части. – Я думал, что уничтожил все копии.

– Это чудовищно! – сказал Лоренц.

– Только вашей жалости мне не хватало. Щенок, – оберлейтенант ударил по больному месту Алекса. Сочувствие окружающих опротивело ему давно.

– Я хотел сказать, что это чудовищно непрофессиональные действия со стороны дознавателя. Даже если в его распоряжении не было достаточно маны для сопровождения допроса, подобные деструктивные пытки явно излишни! Почему вы не подали жалобу в Святой Синод, герр Алекс?

– Потому, что через пару недель подавать жалобу было не на кого. – Зло усмехнулся барон.

– Извините за любопытство, но где же мать Кайсы? Она же может претендовать на компенсацию от кайзера.

– Повесилась через полгода после случившегося.

 Алекс бросил мелкие обрывки протокола в камин и поворошил кочергой, а затем быстро вышел из кабинета, бурча себе под нос что-то вроде 'Жалобы! Я всегда сам решал свои проблемы'.

 Лоренц остался снова один. Отношение барона к варгу становилось понятнее, но вот последняя фраза… Имел ли Алекс в виду деньги, что он так и не получил, или что-то иное?

 ***

 Обычно все плохое происходит под покровом тьмы. Так случилось и в этот раз. Лоренц сидел в кабинете и пытался восстановить протокол одного из судебных заседаний.

 Сам Алекс опять засел перед камином с вином. Пил пожилой барон не то, чтобы много, но методично, изо дня в день. Учитывая все горе, что выпало на его долю, обвинять его в этом было сложно, а помочь – нечем.

 В парадную дверь колотили от души. Лоренц подвесил на кончиках пальцев заклинание страха, одни из немногих чар, известных ему, которые могли с натяжкой называться боевыми. Он оказался в холле, когда пожилой слуга, Ингвар, начал открывать двери. Алекс стоял в темном углу со своим охотничьим посохом.

 Наконец слуга справился с неподатливым засовом и внутрь ввалился запыхавшийся крестьянин. Узнав его, Алекс вышел из тени.

– И зачем же тебя Тиамат принесла в такую темень, а, Гайдин?

– Барин, опять барин. Труп нашли. Девятый ужо, – крестьянин говорил с одышкой.

– Кафтан мне быстро и готовь лошадей, – приказал своему слуге, Ингвару, барон. – О, Лоренц, вы очень вовремя. Не соскучились по своей основной специальности? Не хотите поучаствовать в расследовании убийства?

– Я с радостью помогу!

– Прекрасно, собирайтесь, минут через пять выезжаем.

 Лоренц бросился в свою комнату, чтобы переодеться, взять сумку с реагентами и оружие. Парой минут спустя Алекс вместе с Лоренцом прошел во двор, они сели на лошадей и отправились вслед за возком, на котором приехал селянин.

– Вы у нас тут недавно, Лоренц, и поэтому не в курсе еще. Это уже девятая жертва за последние недели. Когда вы появились, все притихло, но видите, ненадолго. Я уже и в жандармерию писал Ангельтскую. Даже в инквизицию, – Алекс сплюнул. Лоренц догадывался – для того, чтобы обратиться за помощью к церковникам Алексу пришлось переступить через себя. – Так вот, Лоренц, предыдущие восемь трупов обнаруживали в разных местах вокруг города. Кого дома, кого на улице или в лесу. Ублюдок не просто убивает. Вены ножом перерезаны, словно у скотины, когда кровь спускают. Но не вампир, явно. Ни следа от укусов, и в вурдалаков убитые не превращаются. Следов демонологии и гоэтии я не заметил. Хотя сами понимаете, я не профессионал в этом. Я больше по боевой части.

 Ехать пришлось не долго. Дорога проходила между полей, и света от луны хватало, чтобы беспрепятственно двигаться даже без магического освещения. Через час они были уже на месте – в небольшой деревеньке. Местные жители с факелами собрались на дороге, ожидая прибытия Алекса. Когда они показались поднялся гвалт. Бабы причитали и плакали. Кто-то кричал проклятья.

– Тихо! – Рявкнул Алекс. – Молчать. Сейчас староста ваш все расскажет и покажет. А остальным – разойтись и не лезть под ноги.

– Так это, страшно, – сказал тип в запачканном мукой камзоле, – вдруг вернется супостат?

– Не вернется. Вон из самой столицы нам мага прислали опытного. Разойтись, смерды! – Еще раз рявкнул Алекс.

 Смерды посмотрели на маленького щуплого Лоренца, на чьем лице только начали пробиваться усы. Зрелище их не очень успокоило. Но пришлось подчиняться.

 / А я тебе говорил Лор, что надо качаться. Вон, Карл гири ворочал, фехтованием с грехом пополам занимался. А ты? Так и будут на тебя смотреть, пока килограмм пятнадцать не наберешь! Да, да я вернулся, там на юге пока затишье, зато у тебя тут все дела интереснее и интереснее. /

 Дом Клары располагался на отшибе. Ее труп обнаружил местный стряпчий. Он регулярно захаживал к этой веселой молодой вдове, как некоторые другие местные холостяки, и женатые тоже, что греха таить. Сегодняшний визит, для него оказался последним. Заждавшись Клару, предусмотрительно отославшую детей к соседке, он зашел в дом и обнаружил ее труп, подвешенный кверху ногами к потолочной балке. И, конечно же, в панике поднял на ноги всю деревню. Все это Лоренц узнал по дороге. Так и не разошедшиеся по домам селяне следовали за ними и остались стоять у ворот. Иеремии, стряпчему, пришлось проводить их внутрь.

– Опять этот ублюдок, – скрипнул зубами Алекс, оглядывая висящее тело. – Удар у него хорошо поставлен видно. Режет в одном и том же месте. Уже остывать начала… – Барон поборов брезгливость дотронулся до трупа.

 Лоренц между тем на мертвую пока внимания не обращал. Он внимательно оглядывал комнату. Постель, с полускинутым одеялом и матрасом выглядела так, словно с нее что-то стащили. Следов борьбы в комнате видно не был, только пара смятых половиков подсказывала, как убийца тащил тело.

 -Нет, никаких следов крови… Все собрано, до последней капли. А почему вы говорите, 'ублюдок', 'у него'? – в задумчивости спросил Лоренц. Опустившись на колени, он разглядывал пол и стоявший на нем кувшин, со следами чего-то красного. – А вдруг это дама?

 В ответ Алекс фыркнул.

– Он так кузнеца подвесил, мужика под центнер недели две назад.

– Последовательницы некоторых культов могут многое… – Лоренц погрузился в изучение трупа. – Ей еще спящей сломали шею и затем уже слили кровь. – Он несколько раз произнес заклинание истинного зрения Иксрея, прорицания Узиэль в поисках внутренних повреждений и закончил речитативом идентификации Борна, чтобы выявить следы магических влияний. – Да, так и было.

– Это я и без вас сказать могу! – Алекс уже начал терять терпение. – Дальше-то что?

– Это значит, что Клару не принесли в жертву, что исключает демонопоклонников. Для них нужны мучения, именно терзания плоти открывают дорогу к демонам. Можно вычеркнуть из списка подозреваемых нежить – она любит есть еще живое мясо, да и не смог бы вампир переступить порог дома без приглашения. Так же среди кандидатов нет охотников за незаконными алхимическими реактивами. Клара не была девственницей, скорее наоборот, но и беременности у нее не было. Ее кровь бесполезна для мага. Хмм… – задумался Лоренц.

 \ Ты не совсем прав насчет нежити, Лор… \

– Остается версия с одержимым или просто сумасшедшим. Алекс, вы не одолжите маны? А то мне не хватает, – продолжил оберлейтенант. Голос напомнил ему еще про один вариант.

 \ Я не это имел в виду, хотя тоже теория логичная. В моем мире, как правило, так и происходит. \

 Барон Сенвар протянул Лоренцу свой амулет-накопитель. Оберлейтенант вздохнул и принялся нехотя творить 'Большое Прозрение Фендела'. Это заклинание школы прорицания позволяло установить, какие заклятья применялись на месте проведения ритуала в последние пять дней и выявить некоторые эмоционально-насыщенные события. Лоренц его не любил. Часто показанные картины вводили в заблуждение, оказавшись банальным ночным кошмаром, слишком сильно напугавшим жертву. А уж если в помещении жили кошки, то ужас и страдания мышей, с которыми играли домашние хищники, зачастую забивал все остальные события.

 В этот раз получить полезную информацию удалось. Лоренц не только узнал, с кем и в каких позах развлекалась Клара за последнюю неделю, но и смог уловить легкий след недавнего волшебства, творившегося в саду. Найдя указанное Прорицанием место, Лоренц разошелся не на шутку. На ветвях яблонь заиграли огни святого Эльма, в воздухе потрескивали молнии, пахло грозой. Пару раз в ночном небе появлялась яркая радуга. Концентрация аналитических чар зашкаливала. Через час оберлейтенант отдал Алексу полностью опустошенный амулет-накопитель.

– Надо отметить, я впечатлен. – Барон Сенвар смотрел в небо, где медленно гасло сияние.

 Лоренц в ответ только горестно вздохнул. Его-то результаты не радовали.

– Я не понимаю, что здесь случилось, – ответил он Алексу. – Одно я могу сказать – здесь использовалась магия теней.

– Лоренц, не вините себя, вы же не семинарию заканчивали, чтобы в еретическом колдовстве разбираться. Того, что вы сказали достаточно, чтобы привлечь инквизицию к расследованию. Это больше не будет только моей головной болью.

 По большому счету Алекс был прав. Это был веский довод для вмешательства церковников. Из людей лишь высшие некроманты, да ведьмы, адептки темного культа Разрушительницы Ню'Раа, были способны на какое-то подобие магии тени. В полную же силу этой магией владели темные эльфы. Остальным расам волшебство теней было совсем неподвластно.

 Когда-то светлые предки изгнали дроу и прокляли. Однако, те в чьей крови отныне жила тьма обратили проклятье в благословение и основали новое племя. Возлюбленные дети Энлиля называли они себя, в честь бога-создателя мира, чьим воплощением считалось в некоторых странах ночное небо, по которому летали на священных метлах сестры-ведьмы. И чьим пророком называли он Разрушительницу.

 Однако следы от магии дроу были бы гораздо ярче. Да и они бы не стали возится ради смерти одной 'низшей', как они называли людей. Как правило, когда темные уходили, они оставляли после себя только руины и горы трупов.

 Алекс успокоил крестьян, беспардонно соврав, что благодаря иллюминации, устроенной Лоренцом, деревня защищена от сил тьмы. Затем они отправились обратно в Цвикау.

 Лоренц упал без сил, как только оказался рядом с диваном в гостиной. Активное использования заклинаний из разряда высшей аналитики утомило его. Остаток ночи он там и проспал.

 Утром, не дожидаясь, когда Кайса организует завтрак, и наплевав на привычку епископа Ангельта и всея Ангельтхайма, бригаденквизитора Инге Стенкильссона, понежится в постели (и даже скорее назло ей), Алекс схватился за стационарный кристалл связи в своем кабинете и начал попытки дозвонится. С полчаса его святейшество игнорировал барона, пока Сенвар не вплел в заклинание вызова полнозарядную молнию Кетте-Блитца. Лоренц, присутствовавший при этом, встрепенулся от такого совмещения чар. Нет, теоретически, для наведения на цель можно было использовать и 'шепот ветра', и 'наведенные сновидения', но посылать проклятья и боевые чары через кристаллы связи… Про такое Лоренц еще не слышал.

 / Между прочим, поэтому же принципу самонаводящийся огонь святого Харма работает. Как это не знаешь про такое заклятье? Хотя, да, это же у вас в Таире вроде как секретная армейская разработка… Я откуда знаю? Я же бог-творец в конце концов! /

 Буквально полминуты спустя шар засветился, и до них донеслись выкрики, сначала невнятные, а затем все более и более отчетливые.

– …Я вас в порошок сотру! Это покушение! Я высокопоставленное лицо на государственной службе!

 В хрустальном шаре, стоявшем на треноге посреди кабинета, появилось озлобленное бородатое лицо. Одно ухо было подозрительно красным и немного опухло.

– Прошу прощения, ваше святейшество! – Алекс смиренно смотрел на свои ноги, но Лоренц видел, как смеялись черти в его глазах. – Я по недомыслию. Думал, канал связи забился, не отвечали вы долго. Решил прочистить…

 Физиономия инквизитора отплыла подальше. По его лицу было видно, что он много чего хочет сказать, но сдерживается из-за постороннего. Лоренца, то есть. Инге Стенкильссон сделал отгоняющий глупость жест шу-саг*, сплюнул и начал оправлять впопыхах одетую сине-зелёную мантию адепта Адада, Мардука дождей.

 *дословно лицо-ладонь, эме-гир. Согласно суевериям Таира зло не надо отгонять, с ним надо бороться, а вот глупость непобедима, с ней только боги могут помочь…

– Что случилось, барон?

– Ваше святейшество, позвольте представить вам оберлейтенанта Тайной Государственной Полиции Лоренца Паульсона. – Лоренц поклонился. Инквизитор бросил на него короткий взгляд.

– Как же. Мой добрый друг Йоффе рассказал мне занятную историю про этого молодого человека … – Уточнять Инге не стал, но и этой ремарки было достаточно, чтобы испортить Лоренцу настроение.

– Ваше святейшество, у нас новое убийство. И благодаря таланту этого юноши нам удалось выяснить, что в деле замешана магия тени, – Алекс готовился в очередной раз долго убеждать епископа приехать, но тот, нарушая правила этикета, оборвал его на полуслове.

– Этот юнец думает, что выявил культиста? Ха! Ну-ка, расскажи мне, какие же следы ты там нашел?

– Мессир, извольте, 'Великое прозрение Фендела' указало, что в саду кто-то использовал 'тропу теней'. Тоже подтвердил и сравнительный спектромагический анализ. Я могу по вашему прибытию предоставить вам сохраненные образцы остаточных эманаций.

– Достаточно! – Инге уже понял, что ему все же придется тащиться в заросший унылыми лесами и покрытый заболоченными озерами медвежий угол. – Ждите и подготовьте мне и моим людям достойное жилье. Вы извините, барон, но располагаться в вашем аскетичном жилище, как пять лет назад при расследовании смерти отца Томаса, я не буду. Как вы вообще можете жить в доме без амулета святого Рейда? …

– А я так рассчитывал…

 Шар погас. Барон Сенвар проверил оставшуюся в своем амулете ману и скривил недовольную гримасу. Сеанс междугородней связи обошелся ему недешево.

– Я в прошлый раз, на него всех окрестных тараканов и клопов натравил. Майор фон Мюнхгаузен показал мне пару презабавных кунштюков… Да еще слуге приказал для него отдельно без соли готовить, – ухмыльнулся Алекс. – Тварь он.

 Лоренц пожал плечами.

– Пойду я, попрошу освободить апартаменты в 'Оверлуке' поприличней от купцов. Тридцать седьмая комната на втором этаже подойдет. А вы отдыхайте, Лоренц, пока. Вечером его святейшество из вас всю душу вынет, выясняя что да как…

 Отдыхать Лоренц не умел. Он еще пару раз проверил свои расчеты, поработал с документами, готовясь к суду между родственниками барона Сенвара. За этим занятием и застал его прилетевший на крыльях Мардука* отряд инквизиторов в тяжелых доспехах и полнооружных. Инге не мелочился и притащил с собой целых два противодемонских подразделения.

 *Зомбифицированные крылья птицы гаруда, которых разводит народ пернатых людей кээра в горах Карнатака. / А вы думали. Инквизиция, она тоже не дура некромантией побаловаться, зря что ли у чудом уцелевших жрецов темных богов Ки-ури магии учились в древние времена! Зачем? Во славу Мардука, конечно же! /

 Настроен епископ ангельтский был весьма решительно. Прежде всего, его решимость касалась того, чтобы как можно быстрее провести расследование и вернуться в губернскую столицу. К сожалению, его святейшество занял свою должность еще до того, как частичная промывка мозгов при участии кайзера и великого инквизитора стала обязательной для претендентов на высшие церковные звания.

 По приказу Алекса в ресторации Оверлука был подан ужин для высоких гостей. После еды, не вылезая из-за стола, его святейшество Инге мельком взглянул на письменные выкладки Лоренца. Ногтем подчеркнул пару моментов в вычислениях, где Лоренцу пришлось прибегнуть к грубой аппроксимации. Презрительно фыркнул про глупое разбазаривание маны и велел подать карету. Они направились вместе с Лоренцом и Алексом на место преступления на двуколке. Барон Сенвар пересказывал епископу Инге обстоятельства дела.

 Лоренц всю дорогу сидел молча, его совета никто не спрашивал. Он ожидал увидеть так редко доступное действо святой магии и, чем Тиамат не шутит, подсмотреть какое-нибудь заклятие из бережно хранимого арсенала инквизиции. Но его ждало разочарование – Инге Стенкильссон к волшебству прибегнуть не соизволил. Он погулял по саду, заглянул в дом, перетер между пальцами пару комьев земли с места, где творилась богопротивная магия тени. С омерзением передернулся, как кот тронувший лапой холодную воду.

– Оберлейтенант, вы правы. Хотя некоторые нюансы ускользнули от вашего внимания, но поработали вы на славу для волшебника не знакомого со святой магией, – нехотя буркнул похвалу епископ. – Герр Сенвар, делать здесь больше нечего. Едемте в Цвикау.

 Стемнело. Их двуколка остановилась у постоялого двора, когда Лоренц набрался наглости задать вопрос.

– Отец Инге, вы позволите мне поучаствовать в расследовании?

– Конечно, нет. Это не ваше дело в частности, и не дело Тайной Полиции в общем. Свою лепту вы уже внесли. Лучшая помощь, которою можете мне оказать – это не путаться под ногами! – фыркнул епископ, вылезая из коляски с помощью инока, поспешившего подать руку.

 Лоренц разочаровано вздохнул. Впрочем, его святейшество был прав. То, что заняло у него вчера почти два часа и полтысячи маны, отец Инге сделал сегодня за пять минут. В некоторых вещах невоцерковленные маги были достаточно беспомощны.

 На следующий день Лоренца ждала отличная новость. Ручные огры гарнизона горного форта смогли расчистить дорогу до Цвикау. И через несколько дней можно было рассчитывать на продолжение пути к Остгарду.

 Лоренц сидел в гостиной барона Сенвара, временно превращенной в залу суда. Он готовился разобраться с давней тяжбой между кумой и свояком Алекса. Баронет нашел справедливое решение. В связи с тем, что спорный участок не использовался ни одним из собственников более двадцати лет, его вполне можно было реквизировать в пользу короны. Алекс, когда услышал про этот вариант долго гнусно ухмылялся, а затем с словами: 'так им и надо, крохоборам!' достал из бара бутылку бренди, чтобы отметить гениальность Лоренца. До прибытия истица и ответчика оставалось менее часа, когда с комнату вбежал запыхавшийся мальчишка.

– … Поймали! – выдохнул он и зашелся кашлем после быстрого бега.

– Кого? – Лоренц уставился непонимающе на гостя.

– Ведьму поймали! – чуть отдышавшись, проговорил мальчонка. – У хутора Эстарсунда. Его святейшество туда полетел, а вам передать просил, чтобы вы узилище подготовили!

– Ого! – Лоренц быстро взял себя в руки.

 Он быстро забежал в свою комнату, схватил тетрадь с конспектами по защитной магии и поспешил в гарнизон Цвикау, в подвале которого находилось подобие местной тюрьмы.

 На пустыре неподалеку добрые горожане уже начали собирать хворост для костра и сбивать помост. Им не терпелось отплатить за страх, который они испытывали последний месяц.

 В арсенале гарнизона Лоренц разжился бутылью с кровью выверны, глазами василиска, и занялся наложением заклинания Большого Рассеивания Магии Эллрана на стены темницы. За ним последовала сфера отрицания, круг защиты от стихий, стена Бабла. Конечно, армейские боевые заклятья – это не совсем то, что было необходимо в данной ситуации, но других подходящих чар для защиты помещений Лоренц не знал. К тому же у него сложилось ощущение, что пары суток, которое продержится это волшебство, будет достаточно.

 Через час Лоренц удовлетворенно смотрел на дело рук своих. Вырваться из камеры было практически невозможно. Особенно, если у заключенного не будет амулета-накопителя.

 Ожидание его длилось достаточно долго. Возвращаться его святейшество соизволил на телеге. Что было логично. Не на руках же ему нести подозреваемую в запрещенном колдовстве, во время полета?

 Епископ Инге ввалился в сопровождении Алекса в подвал, как раз, когда Лоренц принялся за чай с шарлоткой, приготовленной Кайсой. Сама внучка Сенвара сидела рядом с ним и слушала сбивчивые объяснения про события прошлой ночи.

– Так, что вы тут натворили? – Инге прищурился и с оттяжкой всадил в дальнюю стену камеры пламя Нара. Легкая рябь в воздухе рассеяла заклятье. – Сойдет. Заводите! – приказал инквизитор.

 Повинуясь его указанию в комнату вошло двое служек, ведших на заговоренной серебряной цепочке Ирэн. Девушка была явно не в себе. Она улыбалась, хихикала и послушно шла за своим надзирателем. Одежда выглядела потрепанной, на лице было несколько ссадин. Ее явно били.

 Лоренц при виде своей бывшей попутчицы вскочил со стула.

– Она?!… – он не мог поверить, что Ирэн ведьма. Своему чутью Лоренц доверял. Но он не мог не заметить следов темной магии, которая расползалась по подвалу от одного присутствия девушки.

– Она самая! – Довольно ухмыльнулся бригаденквизитор. – Ее на месте преступления взяли. Он взял у одного из иноков большую сумку и распахнул ее перед Лоренцом. Тот увидел пучки травы, брикеты какого-то коричневого вещества, бутыль самогона и фляги, сделанные из высушенных тыкв. Во второй сумке, с которой Ирэн ехала в дилижансе, лежала ее одежда. Поверх нее были свалены кучей столовые приборы. – Вот полюбуйтесь, запасенная кровь, реагенты для богомерзких ритуалов, украденное у последней жертвы столовое серебро, а уж магический фон даже такой непрофессионал как вы оценить может. За решетку ее.

 Епископ бросил сумку в угол. Инок втолкнул Ирэн в зачарованную Лоренцом камеру.

– Майнгерр, вы позволите присутствовать на допросе?

– Какой допрос? Я не собираюсь тратить время и силы на эту упившуюся снадобьями колдунью! Тут и так все ясно. Завтра утром будет аутодафе. К обеду, что бы народ собраться успел. Грех холопов зрелища лишать. Лукаш, Матис, остаетесь здесь, вас сменят после полуночи! – бросил напоследок Инге паре иноков со штурмовыми посохами.* А затем развернулся и удалился. За ним вышел и Алекс, напоследок скорчивший недовольную физиономию и поманив Кайсу за собой. Иноки уселись за столом и приступили к молитве.

 *Sturmstabb'41 – штурмовой посох образца 3941г. Оружие магов спецназа и инквизиции. Тяжёлый посох из железного дерева зачарованный на рукопашный бой и имеющий три заряда мощной бронебойной модификации шаровой молнии.

– Это неправильно. Она не могла! – тихо сказал им вслед Лоренц.

 / Вот тут-то тебе, Лор, надо было пожать плечами и пойти собирать вещи в дорогу. Но приключения в столице тебе впрок не пошли… /

– Вы думаете? – Кайса с любопытством и страхом смотрела на 'ведьму'. Ирэн между тем собирала с пола воображаемые цветы. – Она сейчас колдовать пытается?

– Нет. У нее амулет отобрали, – ответил Лоренц. – Это абсолютно неправильно с процессуальной точки зрения, даже для инквизиции! И это неправильно с точки зрения логики! Как вообще ее поймали?

– Видать ведьма с магией перемудрила. Крестьяне нашли ее в лесу недалеко от поместья госпожи Рабан в таком состоянии. А потом рядом и престарелую помещицу обнаружили. Мертвую. На дереве в саду висящую. Приложили девку, да без толку, она как танцевала, так и продолжила … Потом уже нас вызвали, сами порешить побоялись, – приоткрыв один глаз, ответил на вопрос Лоренца инок.

– Хмм… А вы с ней разговаривали? – оберлейтенант попытался прозондировать хотя бы поверхностно мысли Ирэн и с трудом вынырнул обратно. Девушка не защищалась ни капли. Эмпатия и ментальный контроль упали в ее разум как в болото и потянули за собой душу Лоренца.

– Неа. Пытались, но она даже на боль не реагирует. Вы аккуратнее с ментальной магией! – Запоздало предупредил второй инок. – Мерзкое у нее безумие.

– Хмм… – потянул еще раз Лоренц, – А вы не против, если я сумку ее посмотрю?

 Иноки переглянулись.

– Можно. Отец Инге не запрещал.

– Это так волнительно! А что вы ищете? – любопытство не позволило Кайсе последовать за своим дедом домой.

– Истину, – ответил оберлейтенант.

 Лоренц начал с личных вещей. Немного денег, всякая мелочь нужная в пути. Пара смен одежды. Подорожная на имя Ирэн Деко, уроженки Шатору. Лоренц кивнул сам себе. Юго-запад, самая граница со степями бистаа. Ничего удивительного, что она была при оружии. Там все так ходят, даже крестьяне с саблей и пикой обращаться умеют.

 Книги: сборник стихов, ноты, молитвенник Нинхурсаг, ипостаси Иштар отвечавшей за правосудие. Книга явно использовалась часто. На полях были пометки карандашом.

– Это несоответствие первое. Во время дороги Ирэн пару раз с почтением поминала Иштар-заступницу. – Он показал Кайсе книженцию. Иноки, внимательно следившие за ним, пожали плечам.

– Эти твари хитрые. Я помню, мы как-то инкунабулу призыва княгини демонов змееликой Сиираш из-за алтаря Мардука доставали…

 Затем оберлейтенант принялся за вторую сумку. В пучках травы Лоренц опознал семилистник благостный. Растение это никакого отношения к магии не имело, хотя и использовалось популярностью среди представителей дна общества в южных провинциях. Брикеты коричневого похожего на смолу вещества заставили его поломать голову подольше. Пока он не вспомнил, что среди гномов южного Элама есть традиция курить застывшее молочко цветов мака. Недавно его начали поставлять и в Таир. Опять же никакими волшебными эффектами оно не обладало. И для составлений зелий не годилось. Самогон тоже был самый обычный. В тыквах находились смеси человеческой крови, алкоголя и дурмана в разных пропорциях.

– Несоответствие второе. Из этих ингредиентов ничего волшебного не получится, как ни колдуй. Только разум затуманит и все, – Лоренц подошел к решетке и сколдовал на пускающую в углу слюни Ирэн 'очищение от яда'. Ничего не изменилось. Впрочем, как Лоренц и ожидал.

– Тут опять поспорить можно. Эти ведьмы такие ритуалы творят на своих шабашах, что на трезвую голову сами решиться не могут. – Инок покачал головой.

 Лоренц кивнул еще раз и продолжил обыск. Действительно, резон в словах его оппонента был. Столовые приборы. Мелкая кража, до которой темные маги обычно не опускались, но кто скажет, что культистам не нужны деньги?

 С Ирэн он познакомился в окрестностях Ангельта, но если она умеет открывать 'тропу теней', то для нее это не расстояние. Алиби это ей не дает. Кстати. Еще одно несоответствие. Открыть тропу могли лишь дроу, да древние вампиры Ки-эн-ги. А она же чистокровный человек. Но можно было возразить, что Ирэн использовала артефакт дроу. В искусстве изготовления магических предметов темные эльфы не отставали от таирцев…

 Оберлейтенант застыл, ловя промелькнувшую в голове мысль за хвост.

 / Вот-вот. Я намекал, между прочим! Никто не может упрекнуть меня, Энлиля ночную бурю, Мардука власти и совета, в том, что я не советую! /

– Господа, а что вы знаете про древних кровососов Ки-эн-ги? – спросил Лоренц у иноков.

– Ничего. Мы же бойцы, в академии не обучались.

– Кайса, у вас в библиотеке есть книги по истории? Мне надо кое-что уточнить.

– Конечно, Лоренц! Я буду рада помочь!

 Они поспешили домой. С историей, как и с другими гуманитарными дисциплинами у оберлейтенанта никогда не ладилось. Хотя Карл ему регулярно напоминал фразу кайзера, что народ, не знающий и не помнящий своих корней, обречен на вымирание, выше тройки за зачет Лоренц не получал.

 На поиски у него ушло несколько часов. Уже смеркалось, когда баронет нашел в 'Песне о Гильгамеше' фрагмент живописующий пир в честь победы госпожи страха Инанны, повелительницы Ки-ури над объединенными ратями бистаа, гномов и эльфов. Черным по белому на страницах фолианта было написано, как энши* всех теней Бад-ад-да Зиусудра, древнейший из у-и-на-э-наг пил из кубка кровь еще живого вождя бистаа '. …Затем же блюдя достоинство свое и подчеркнув свет разума, что его от голодного зверя неразумного, вампира, отличает, вскрыл кинжалом Зиусудра из Бад-ад-да вены на шее Туоримиеми-Рогача. Влагу жизни в чашу сцедил, добавив туда щепоть травы семилистника и кокнар**, и во славу Инанны, госпожи, что судьбы подобно Энлилю вершит, выпил глоток. А остальное на землю вылил'.

 *наместник. Бад-ад-да – один из городов-колоний некромантов на Карнатаке.

 ** размельчённые головки опийного мака, подготовленные для приготовления настоя или сам настой.

 / Ага, отличает, как же… Он через час сбежал, чтобы плененных наложниц Рогача выпить. Не выдержал пьянящего аромата крови, пролитой на пол. /

 Да. Теперь у Лоренца была стройная версия. Но не было доказательств. Оберлейтенант с хрустом потянулся и вылез из-за стола. Раз он не может провести допрос, значит его последний шанс что-то обнаружить – это осмотреть место преступления. Там, если повезет, он сможет найти улики. И разобраться в причине безумия Ирэн. Наверняка она попала под действие проклятья примененного древним кровососом.

 На лестнице он столкнулся нос к носу с бароном Сенваром.

– Лоренц, я подумал, что вы там заснули. Спускайтесь ужинать.

– Герр Алекс, у меня нет времени! Мне надо как можно быстрее попасть в поместье госпожи Рабан! Ирэн – невиновна!

– Вы думаете? Почему же это? По-моему, никаких сомнений. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы…

– Надо! – перебил его Лоренц, – Надо иметь! Чтобы не получилось, как с вашим сыном!

 Лицо Алекса передернулось. Оберлейтенант наступил на его больную мозоль. На мгновение Лоренцу показалось, что барон его ударит. Но герр Сенвар быстро взял себя в руки.

– Пойдем в кабинет. Расскажешь. Хильдегард, подай нам ужин наверх! – крикнул барон через плечо кухарке.

 Лоренц не чувствовал вкуса мяса, пока увлечённо рассказывал свою версию событий. Начиная со знакомства с Ирэн в дилижансе и заканчивая экскурсом в историю.

– Знаете, Лоренц, – барон в задумчивости потирал свой покрытый седой щетиной подбородок, – я считаю, что вами движет романтический интерес. Но вы правы в одном, пока есть хоть какой-то шанс, что она невиновна, я буду вам помогать. Отец Томас был ничуть не большим упырем, чем Инге. Бетрезен их побери, церковников. У меня на них никакого влияния нет… Поехали. Часа за три мы даже ночью доберемся.

 Сначала они заехали в гарнизон. Там Алекс взял пару заряженных амулетов накопителей, а Лоренц прихватил с собой молитвенник Ирэн. Для поиска ее следов ему нужно было что-то из личных вещей.

 Нескончаемая дорога по ночному лесу освещаемая лишь парой магических светлячков заставляла его испытывать страх. До него начало доходить, что сейчас у них есть реальные шансы встретиться с таинственным убийцей. Мысль о том, что их смерть поможет оправдать Ирэн, утешала слабо.

 Как и обещал Алекс, до поместья они добрались часа за три. В этот раз Лоренц обошелся без лишней траты маны на красивую иллюминацию. Паттерн 'тропы теней' он запомнил, и найти след теперь для него было несложно. Действительно, она начиналась у злополучной яблони, на которой еще оставались обрезки веревки. Несколько поисковых заклятий, убедили его, что перед смертью на жертву накинули какое-то изощренное волшебство. На дереве сохранялись следы искусно наведенного морока, благодаря которому труп обнаружили только к обеду. Несмотря на то, что общий смысл заклятий Лоренц угадывал, строй их был совсем чужд академическим алгоритмам.

 Алекс тоже не терял времени. Если с высшей аналитической магией он был незнаком, то найти следы Ирэн ему было под силу. Не даром он был когда-то заядлым охотником. Да и, как подозревал Лоренц по тому, как наклонившись барон Сенвар попеременно нюхал то молитвенник, то землю, остаточные явления ликантропии заключались не только в эмоциональной связи с животными…

– Ну что? – Спросил Алекс у Лоренца, закончившего свои исследования.

– Явно необычное волшебство. Такого я еще не видел. А вы что обнаружили герр Алекс?

– Фру Рабан убили ночью, а ваша пассия была здесь только на рассвете. И зашла, с другой стороны сада. Обнесла дом и тихо ушла. Воровка. Но не убийца. Сейчас я припоминаю, что присущего ей запаха фиалок я на прошлом хуторе не замечал.

– Вы дадите показания, и мы сможем освободить ее!

– Я похож на идиота? Вы хотите, чтобы я перед инквизитором рассказывал про то, что я не до конца излечился от волчанки? Я слишком стар, чтобы сидеть три года на карантине! А Инге мне это легко устроит.

– Но жизнь невиновного…

– Ищите Лоренц. Если не будет другого выхода… но мне бы не хотелось.

 Оберлейтенант вздохнул. Но находка Алекса означала, что они на правильном пути. Они направились на поляну, где крестьяне обнаружили Ирэн.

 Как только Лоренц закончил поисковое заклинание, он ощутил следы древней магии на поляне и артефакт рядом, наполненный силой тени. Почти в тот же момент отошедший чуть в сторону Алекс воскликнул:

– Смотрите, что я нашел! …

– Не прикасайтесь! – воскликнул взволнованный Лоренц, различивший признаки заклинания неотторжимости Биндинга в магическом спектре артефакта. Связывающее волшебный предмет и его владельца оно могло при удачных обстоятельствах даже убить вора. Алекс отдёрнул руку, чуть не схватившую широкий листовидный кинжал из покрытой патиной бронзы.

– И правда… Не стоит. – Алекс чувствовал отчетливый запах смерти, исходящий от артефакта.

 Сначала Лоренц долго водил рукой над клинком, постепенно опуская ладони все ниже. Многие модификации заклинания неотторжимости имели дополнительные условия. Не получив никаких признаков активации в ответ на свои зондирующие волшебство, Лоренц взял в руку кинжал. Ничего не произошло. Оберлейтенант пристально рассмотрел его. На лезвии были видны вычеканенные знаки клинописи гласящие 'Биль-гамес лугаль Лагаша энши-Эанатум-ра му-на-руа'*. Похоже, его святейшество пренебрег не только допросом, но и осмотром места происшествия.

 *Гильгамеш, лугаль Лагаша Эанатуму (его) в дар преподнес. Эме-гир.

– Ого, вот это да! Сам Эанатум, наместник теней Лагаша?! – Алекс был знаком с историей значительно лучше Лоренца. – Знаешь, что, мой мальчик. Я думаю нам надо бежать. Он вернется за этим клинком…

– Сейчас. Еще хотя бы минут десять! – Лоренц кинул кинжал в сумку и начал лихорадочно колдовать прозрение Фендела.

 Волшебство, случившееся недавно, и эмоции Ирэн оставили на редкость хорошо различимый след. Он увидел смутную, размытию в клубящихся тенях фигуру пившую что-то из фляги-тыквы под деревом и задремавшую после. Концентрация силы в немертвом была такова, что искажала прорицание. Затем появилась, Ирэн. Она наткнулась на немертвого уже после рассвета. В ушах возник хриплый пьяный старческий голос, которым вампир воскликнул на эме-гир 'Воистину эта земля благословенна! Добавка сама пришла ко мне!' У-и-на-э-наг двинулся на нее с кинжалом в руке. Однако восходящее солнце ослабило его магию и вместо того, чтобы лишить Ирэн возможности к сопротивлению, он только доказал злобные намерения. Девушка же не колебалась. Пара метательных ножей вошли в грудь вампира, опешивший немертвый, остановился, не понимая, что произошло, и в этот момент излишне размашистый удар тяжелой армейской шпаги рассек ему шею.

 Убить древнего она не могла, но рана и рассвет заставили у-и-на-э-наг терять силы. Несколько протрезвевший немертвый поспешил открыть 'тропу теней' и сбежать.

 Ирэн задерживаться рядом с местом преступления тоже не собиралась. Мельком она заглянула в сумку древнего вампира, повесила ее на плечо, а затем наклонилась, чтобы подобрать кинжал, что обронил немертвый, с земли. Сердце у Лоренца зашлось. Кровь застучала в висках, когда прорицание донесло до него отголоски той вспышки магии. В себя он пришел от удара по щеке.

– Живой? – Алекс пристально смотрел на него.

– Да.

– Тогда по коням. Звери волнуются. Приближается зло.

– Мне надо собрать образцы…

 В этот момент на поляну вылетел поскуливающий от ужаса медведь, пробежал мимо них и с треском скрылся в кустах. До ни донесся далекий вопль 'Ур-гал-ла! Аруа-меде!..' *

 * Собачьи гениталии! Мой посвятительный дар!.. Эме-гир.

– Уверены, Лоренц? По-моему, он почуял, что вы забрали его кинжал.

 Оберлейтенант сглотнул. Минуту спустя они неслись галопом по дороге в направлении города. До Цвикау они добрались уже засветло. Алекс просто свалился спать. Все-таки на седьмом десятке лет ночные скачки – это не лучшее времяпрепровождение. Встретившая их Кайса ничего не сказала, но по ее взгляду было понятно, как она переживала за них. Лоренц уселся в кабинете наверху, он хотел быстро описать свои находки, чтобы представить подробный отчет отцу Инге и провести пару тестов с клинком, но сам не заметил, как задремал.

– Лоренц, просыпайтесь! – Кайса трясла его за плечо. – Казнь уже начинается!

– А? Что? Как?

– Вы проспали почти три часа.

 Лоренц схватил сумку с доказательствами. Голова и шея немилосердно болели от неудобной позы, в которой он отключился.

– Почему вы не разбудили раньше? – спросил он, спускаясь с лестницы.

– Вы сказали не мешать вашей подготовке к прениям… – Кайса с трудом успевала за ним.

 К счастью до места аутодафе, было недалеко. По пути они обогнали Алекса. Они успели к тому моменту, когда епископ Инге завершал обряд освящения пламени факела, от которого должен был быть разведен костер. Привязанная к столбу Ирэн улыбалась.

– …Невиновна! – хрипя и задыхаясь от бега, закричал Лоренц, проталкиваясь через толпу крестьян.

– Что?! – епископ, которого Лоренц отвлёк от обряда, медленно багровел, – Вердикт инквизиции отмене не подлежит.

– Я знаю, кто совершил убийства! Энши Лагаша Эанатум! …

 / Древнейший из у-и-на-э-наг, энши всех теней Лагаша, Эанатум, левая рука Гильгамеша Многоповидавшего. Поправься Лор. Он сейчас слушает тебя внимательно, ему приятно будет… /

– Древнейший из у-и-на-э-наг, энши всех теней Лагаша, Эанатум, левая рука Гильгамеша Многоповидавшего… – уже тише послушно повторил за Голосом Лоренц, подозрительно осматриваясь по сторонам.

 Над площадью воцарилась тишина. Простолюдины и приехавшие ждали. Ждали того как епископ поставит на место выскочку.

– Я тут ваши сказки выслушивать не намерен! Откуда еще взялся у-и-на-э-наг в наших землях.

– Послушайте! Это так! Вы же должны были слышать про то, что пару недель назад, как раз, когда я покидал Таирбург, его императорское величество кайзер Гор отправился во главе экспедиционного корпуса упокаивать некрополь Кутал-лу, восставший в нарушение договора о капитуляции Ки-эн-ги! Это же место где пребывает Гильгамеш и его свита!

– Допустим. – Инге прищурился.

– Здраво рассудив, что на юге, в Аррации, будут проводиться облавы, он забрался на север, где его никто не ждал. Эанатум, тропой теней добрался до Ангельтхайма.

 / Браво, и это даже без моих подсказок, такие глубокие выводы! Извини, кстати, что ночью не помогал, надо было сон вещий наслать одной моей посланнице. /

 Лоренц восстановил дыхание и мог говорить спокойно.

– И чем ты это докажешь? – спросил его епископ, все еще державший в руке факел.

– Вот! – Лоренц сунул руку в сумку и достал кинжал. Он подошел к бригаденквизитору и протянул его. Тот протянул руку, чтобы взять клинок и тут же отдернул ее ужаленный черной молнией.

– Verdammte Scheisse! – воскликнул епископ защитную формулу на старотаирском. Его заговоренная броня ослабила удар, но не до конца. Он пристально вгляделся в кинжал. – И что? Девка могла добыть эту темную реликвию где-то еще.

– Ваше святейшество, она в бою отбила его у Древнего! Я могу показать вам это прозрением Фендела если мы вернемся на место, где вы ее обнаружили. Она сама жертва! Посмотрите, у нее же тени нет!

 Лоренц, только сейчас понял, что его смущало в Ирэн, когда он увидел ее в камере. Епископ Инге замер на минуту в раздумьях. За спиной Лоренца потихоньку поднялся ропот. Многоголового зверя толпы лишили зрелища, и он был недоволен.

– Все в чем она виновна, так это в краже серебра! Обличенный властью в соответствии с патентом чрезвычайных полномочий, я беру ее на поруки. И приговариваю к общественным работам.

 Шум за спиной все усиливался. Раздался свист и ехидный комментарий, каким именно местом будет Ирэн отрабатывать приговор. Кто-то громко прокричал, что Лоренц в сговоре с ведьмой и пытается запудрить голову епископу.

– Отвязать! – гаркнул епископ, – В камеру! А с тобой, сын мой, мы сейчас приватно поговорим. Пойдем, – елейно проговорил Инге.

 Иноки, повинуясь его приказу, отвязали Ирэн и повели ее обратно, в подвал гарнизона. Разочарованные зрители начали постепенно расходиться. Лоренц последовал за Инге в его роскошный номер в Оверлуке. По пути Лоренц рассказывал свои теории, приводил доказательства. Алекс тоже пару раз дополнял рассказ. Инге сдерживался до последнего. Он выпроводил пришедших вместе с ними любопытствующего начальника гарнизона, главу городского совета Цвикау и еще пару местных помещиков, бывших членами местного отделения 'Дворянского собрания'.

– Алекс вы тут тоже не нужны, мы будем обсуждать высокие магические материи.

 Барон Сенвар извиняюще посмотрел на Лоренца и тоже покинул комнату.

 Инге сел за стол напротив Лоренца, пару раз вдохнул и выдохнул, а затем со всей силы ударил кулаком, облаченным в латную перчатку по столу.

– Ублюдок, ты что себе позволяешь! Решения инквизиции должны быть непогрешимы. Так сказал кайзер, и так обстоят дела по всему рейху! А ты выставил меня, епископа имперской провинции, бригадного инквизитора дураком перед смердами!

– Но вы же ошиблись.

– Молокосос! Я найду, как тебе испортить жизнь, не сомневайся! Унизить меня. Я теперь от этой истории не отмоюсь! Не мог, что ли подождать, пока мы ее сожжем и потом рассказать мне правду? Мы бы потом этого упыря по-тихому поймали и развоплотили.

 Лоренц побледнел от гнева. К тому, что творилось в Тайной Государственной полиции, он уже привык, но увидеть подобное отношение к расследованиям в инквизиции он не ожидал. Теперь уже он стукнул своим кулачком по столешнице.

– Я думал, вы должны находить Истину!

– Да кого она волнует! Истина! Убирайся! Еще по столу мне тут стучать будет.

 Лоренц послушно поднялся, чтобы уйти. Выходя, он кинул через плечо, сам удивленный от своей наглости.

– Ирэн я забираю с собой. Она теперь вне вашей юрисдикции и будет находиться в доме Алекса Сенвара.

 Он закрыл за собой дверь. В нее изнутри ударило что-то тяжелое. Раздался звон. Это был кувшин, отметил про себя Лоренц.

 /Лор, смотреть за тобой одно удовольствие. Честный, правильный. Образец для подражания. Но если ты дальше будешь так портить отношения с власть предержащими, мое удовольствие будет недолгим. Да, ты прав по закону и по совести. Но инстинкт самосохранения включать изредка надо. Нет, ничего он тебе сейчас не сделает, понимает, что его снимут с должности. Есть желающие подсидеть, которые могут карту Ирэн разыграть. Но я бы на твоем месте не ждал бы еще неделю пока караван 'Карнатакской колониальной' двинется, чтобы уехать…/

 Алекс встретил его на выходе.

– Я уж думал, прибьет он вас…

– Не смог. Пойдемте герр Сенвар. Заберем Ирэн из узилища, вы не против, если я устрою ее в вашем доме?

 Алекс призадумался ненадолго.

– Хорошо. Вы же скоро уезжаете?

– Да, барон, я не буду ждать, пока тронется караван. Мы отправимся с Ирэн через пару дней, как только я разберусь, что же за проклятье на ней висит.

– Хорошо, можете рассчитывать на мою поддержку.

 Начальник гарнизона и иноки поначалу не хотели выпускать девушку, но после долгих споров, и изучения бумаг Лоренца сдались. За оберлейтенантом Ирэн последовала без всякого сопротивления. Было заметно, что разум постепенно возвращается к ней.

 В своем доме Алекс выделил ей еще одну комнату, приставил наблюдать за ней своего слугу, а сам отправился 'улаживать дела'. В кое-то веки он мог обсудить некоторые вопросы с артельщиками, которые вылезли из своих лесов, чтобы полюбоваться на казнь. Да и поговорить со своими друзьями дворянами из 'Собрания'.

 Лоренц первым делом принялся за написание отчета. Он понимал, что завтра-послезавтра следы магии начнут исчезать и их с Алексом показания будут единственной защитой Ирэн, буде епископ захочет обвинить ее снова. Попытки разобраться с проклятьем, что наложил на девушку кинжал, оберлейтенант решил оставить на следующий день.

 Барон Сенвар явился поздно, после ужина. Он был мрачен.

– Лоренц. Вы должны убраться отсюда этой ночью. До рассвета. Епископ остался в городе, собирается ловить кровососа. А его служки просидели весь вечер в трактире, беседуя с горожанами. Они говорят от том, что вы замутили разум Инге, чтобы спасти свою подельницу, что вы опозорили святого человека…

– Но это же чушь!

– Чушь, да. Но поверьте, для них Инге, вышедший живым из единоборства с князем демонов, пламенным Форкалором, в битве под Иссином авторитет. А вот вы… Сегодня быдло будет пить и обсуждать. А вот завтра они придут к моему дому с вилами и факелами. Вы же понимаете, что я не смогу вас защитить…

 Лоренц поджал губы. Затем встал и поклонился.

– Я прошу прощенья за доставленные неудобства. Мне нужен час на сборы, и мы вас покинем.

 Алекс всплеснул руками.

– Стойте! Вы понятия не имеете про дорогу в горах! Подождите утра. Я пока распоряжусь собрать вам еды, фуража для лошадей. Не пешком же вы пойдете!

– Но у меня нет лошади…

– Я отдам вам пару из своей конюшни. Клячи, но выносливые. То, что нужно для перевалов. И держите. – Он дал Лоренцу кошель с десятком золотых.

– Это слишком много… – Начал было протестовать Лоренц.

– Достаточно за то, что вы сделали. Теперь у меня есть чем отомстить Инге.

– Простите, я не понимаю.

 Алекс кивнул на стопку листов, исписанных убористым подчерком оберлейтенанта.

– Я найду способ, что бы об этой истории узнал тот, кто надо. Из инквизиции Инге не вылетит, но с креслом епископа попрощается. Через пять лет… Но лучше поздно, чем никогда.

– Зачем вам это?

– У меня есть друзья в Ангельте, они рассказали мне. Отец Томас не решался сначала калечить моего сына и направил голубем письмо епископу. И тогда тот написал ему в ответ: 'Нет маны? Пытайте, пока не признается!' Поэтому примите мою благодарность.

 Лоренц принял кошель. Положил его себе в карман. Протестовать не имело смысла. Деньги были ему нужны. А помощь с лошадьми и едой была просто неоценима.

– Я кое-что понял, герр Сенвар. Вы ведь договорились тогда, пять лет назад с Фенриром и его сукой, да? – спросил, подавшись вперед, Лоренц, – что бы они напали на отца Томаса.

– Ничего подобного. С чего вы взяли? – Алекс прищурил глаза. Лицо его дернулось. Врать старый барон за свою жизнь так и не научился.

– Мелкие оговорки. Ваше знание стаи. То как вы относитесь к чучелу. И то, что вы мстительны и как сами сказали 'сами решаете свои проблемы'. Что он попросил взамен интересно?

– Я просто рассказал ему, что случилось, и тот сам предложил помощь. И что теперь вы намерены делать с этой правдой? – скрывать что-то от мага школы контроля разума Алекс не видел смысла. Лоренц знал правильные вопросы. Получить ответы от Алекса он мог, даже если бы барон молчал. В комнате пахло грозой, на кончиках пальцев у престарелого начальника уезда искрилась молния Кетте-Блица.

– Ничего. У меня нет доказательств. И как подсказывает мне мое безумие, не всякая Истина должна быть раскрыта…

 / Браво! Дошло наконец-то! /

 Встряхнув рукой, Алекс рассеял чары.

– Тогда я займусь сборами, а вы идите спать. Дорога будет тяжелой, это я вам обещаю.

– Хорошо. Простите мне мое любопытство… Но я, правда, должен был знать.

– Может вам ваше безумие это и не подсказало, но любопытство, ничуть не менее опасный порок, чем любовь к справедливости, – буркнул барон.

 / Простите фрайгерр, не успел! Обещаю, мы с Лором еще не раз побеседуем на эту тему! Алекс мог тебя убить сейчас, и свалить на твою одержимость кинжалом Эанатума. Ох… /

 Лоренц думал, что не сможет заснуть, но не прошло и пяти минут, как провалился в колодец сна. Ему снился пылаюший Ниппур, столица Ки-ури, госпожа Инанна и владыка Бетрезен сошедшиеся в схватке с Разрушительцей Ню'Раа. А потом оберст Петер фон Краузе извинявшийся, что забыл поменять настройки сновидений.

 Разбудила его Кайса. Он быстро поднялся, перекусил остатками ужина. А затем вчетвером, вместе с бароном, его внучкой и Ирэн пристегнутой ремнями к седлу они выехали в ночь.

 Алекс провожал его до перекрестка за городом и показал дорогу, ведущую в горы.

– Прощайте, фрайгерр Сенвар. Я благодарю вас за помощь.

– Прощайте, Лоренц. – Алекс протянул левую руку, и Лоренц неловко пожал ее в ответ.

 Баронет двинулся дальше по дороге, держа за повод лошадь с безучастно сидевшей в седле Ирэн. Отъехав на сотню метров, он оглянулся и увидел, как Кайса обняла своего деда, а тот гладит ее по голове, шепча, что – то на ухо…

 / … шепча на ухо Кайсе 'не расстраивайся, он хороший парень, но не пара тебе, его ждет долгая и славная дорога, но не тебе маленькая идти с ним. Как не тебе было идти с братишками Скольдом и Хатти вслед за дядей Фенриром.'. Старый барон поправил волосы Кайсы. Близилось новолуние и у нее опять заострились уши и удлинились клыки.

 Что за бред я несу, ты спрашиваешь, Лор? Будем считать, что рассказываю сказку, чтобы тебе было нескучно путешествовать. Раз уж музыкой тебя барышня не развлекает. Ты давай двигайся, горы сами себя не перейдут.

 Так вот, пятнадцать лет назад, когда уже пожилой, но еще бодрый Алекс Сенвар вернулся после войны с орками калекой, его сын еще служил на южной границе в Аррации среди цветущих томатных полей, окружавших Херес-де-ла-Фронтьера. Его полк драгун как раз заменил потрепанных в памятной битве с бистаа улан майора Вильянуэва.

 Молодая невестка барона была доброй девушкой. Свою роль в этой нелицеприятной истории сыграла жалость к свекру. Тоска по мужчине рядом. Небольшая толика той звериной привлекательности, которой обладают все оборотни, что осталась после лечения у Алекса. И вино, куда же без него…

 Так или иначе, когда месяц спустя, услышав о тяжелом ранении своего отца в Зимней кампании Вернер Сенвар прибыл в увольнение домой, она уже была беременна. Впрочем, разница в месяц не была компрометирующей. Тем более, что Вернер до родов отправился обратно на юг. Ему предстояло отслужить еще две года.

 Вернувшись он понял все не сразу. Девочка была похожа на него. Но не заметить пускай не очень явных, но регулярных изменений внешности Вернер не мог. Тем более что про свои 'особенности' отец рассказал ему честно.

 Скандал был страшный. Но тихий. Такой сор, сам понимаешь, Лор, из избы не выносят. И, как ты уже догадался, отношения в семья были напряженные. Нет, Вернер продолжал любить свою жену. А вот отца простить не мог. Да и симпатией к своей сводной сестре не пылал. Так или иначе, примерно пять лет назад Вернер влез в долги из-за карт. Они сильно поругались с отцом.

 Давать денег Алекс не собирался. И тогда в дело пошло старое проверенное средство – шантаж. Сын обещал рассказать и про вялотекущую волчанку Алекса, и, когда отец сказал, что может себе позволить лечение, если сын так ставит вопрос, про Кайсу. Тогда спасительного закона кайзера 'О межрасовой ненависти…' еще не было. Девочку ждал посеребренный меч палача.

 Выбирая между сыном, что ненавидел его и любящей дочерью (или внучкой, называй как хочешь) Алекс выбрал дочь. Об убийстве сына он конечно не помышлял. Он просто не был способен на такое. Да и толика волчьей крови не дала бы ему убить родственника. А вот подставить он мог. План был составлен с расчетом на это. Он мог бы сработать, если бы не снегопад.

 Проезжая черед Ангельт на заседание 'Дворянского собрания' в Бад-Висзее, он договорился с парой наемников из Нам-таб-нитах-калаг-га*. По замыслу после пары подстав, Вернер должен был бежать из Цвикау. Куда? Без разницы, лишь бы подальше. Дело спутала метель. После второго убийства Вернер просто не смог убраться из города. А в манахранилище некстати кончилось волшебство.

 *Товарищество достойных мужей. Организация разбойников, наемных убийц и контрабандистов. Не мафия, как таковая, скорее подобие института воров в законе.

 Когда Алекс вернулся, ты понимаешь, что он чувствовал. Хотя нет, Лор, ты не понимаешь, у тебя детей нет… Алекс бы с удовольствием наложил на себя руки. Но не мог. Некому тогда было бы позаботится о Вернере и Кайсе. Ему оставалось только мстить.

 Ну как доволен Истинной? Да, ты прав Алекс наказал сам себя. Удовлетворил я твое любопытство? Что я слышу! 'Лучше бы я не знал таких подробностей'! Ты даже не собираешься возвращаться к отцу Инге или рассказывать это в Тайной Полиции Остгарда? Ха. Видимо взрослеешь.

 'И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.' /

 Подавленный рассказом Голоса Лоренц ехал дальше. А Энлиль продолжал вещать ему про то как барон Сенвар еще в молодости познакомился на охоте с Фенриром.

 / Когда в 3920 году двое варгов попали во время наступления бистаа в Ангельтхайм, таирцы и не подозревали, что это кардинально изменит всю экосистему провинции.

 Варгов не было в Таире семь столетий, после уничтожения всех существ с демонской кровью во время периода теократии и святых походов. Все это время в северных лесах хозяевами стали лоси, которые за годы бесконтрольного размножения (все усилия людей по контролю их численности не приносили успеха) нанесли сильнейший урон местной флоре. Двое варгов, конечно, не смогли съесть всех лосей, но они заставили тех осторожнее выбирать пастбища и избегать уезда Цвикау. На тех местах начала возрождаться растительность. За шесть лет количество деревьев увеличилось в пять раз. Появились бобры, которым деревья нужны для постройки плотин. В заводях завелись ондатры, утки и рыбы. Варги уменьшили популяцию рысей, что привело к увеличению количества зайцев и мышей, а те в свою сторону привлекли в окрестности Цвикау ястребов, хорьков и лис. Пришли медведи, так как они смогли доедать объедки добычи волков. В лесах увеличилось количество ягод. Уезд стал центром пушного промысла

 Но самое удивительное, волки изменили течение рек. Их русла выпрямились и стабилизировались, уменьшилась эрозия берегов. Случилось это потому, что влияние варгов на лосей привело к взрывному росту деревьев и травы по берегам рек, что привело к их укреплению. Поменялась сама география, а все благодаря стае варгов забредших туда чуть более полувека лет назад. А это я, Лор, еще умолчал про магию, которую применяли Ангербода и Фенрир для обустройства своих угодий. Медленное и неотвратимое волшебство природы.

 Молодой Алекс Сенвар про экологию ничего не знал, однако в первую свою встречу они разошлись миром. Правитель людей и вожак стаи. Оба видели, что победителя в схватке не будет. Варги черпали свою ману из страха и агонии преследуемой добычи и поверь, Лор, Фенриру, владыке северных лесов было чем ответить на молнии и пламенные стрелы.

 Они начали уважать друг друга.

 А после встречи с оборотнем и проблем с сыном Алекс все больше и больше времени стал проводить в лесу, но отнюдь не в одиночестве. Варг чувствовал в старом калеке родную кровь и принял его в стаю. Даже несмотря на то, что барон не мог перевоплощаются. Волк познакомился и с его дочерью. Поэтому, когда Фенрир услышал про случившееся с Вернером по вине отца Томаса, варги не сомневались. А человек в Алексе не позволил рассказать вожаку всю правду и подставить свою собственную шею под укус тяжелых челюстей.

 Позже Алекс искренне скорбел из-за гибели Ангербоды. И еще больше от того, что Фенриру и его детям Скольду, Хатти и Фрее пришлось бежать из Ангельтхейма на юг. Иначе епископ Инге уничтожил бы их. После этого Алекс остался практически одиночестве, не считая Кайсы, конечно.

 Вот так-то Лор. /

 Глава 3 – Высочины

 Поместье барона Паульсон-Ольтесте было построено рядом с Саарбрюккеном – в самом сердце империи, на границе провинций Фридрихсланда, Анебю и Таира. Небольшая речушка Саари, пересекала этот городок пополам и текла дальше к широкому Майну.

 Отец рек нес свои воды через весь кайзеррейх и Ки-эн-ги с севера на юг, к соленому озеру А-ир*. У его болотистой дельты располагался Лагаш, новый главный город некромантов и старая столица – Ка-дингир-ра, которую поглотило Древо Жизни, выращенное мстительным великим биомантом Тлейклелья, богоравным владыкой чудовищ.

 * в переводе означает 'вода плача', 'слеза'. Собственно, и само слово Таир было искажённым названием Майна на эме-гир – Тах-а-ир – прибавляющий слезы.

 За семьдесят лет войны смерть и разрушение приходили в Саарбрюккен десять раз. Удары магии стратегического назначения, прорывы Инферно, глубокие рейды кавалерии бистаа, диверсии пришедших 'тропой теней' Сестер дроу… Слишком удобными с точки зрения логистики были воды Майна и старые каменные дороги, построенные еще во времена Эллонического царства.

 Последнее крупное наступление главы совета личей, дингир-са Великого Хэсса, Пламенной погибели, случившееся незадолго до конца войны, тоже прокатилось по этим землям. С точки зрения стратегии это был больше жест отчаяния со стороны темного владыки, чем попытка реально победить.

 На востоке, в землях демонологов Хатти высаживался эльфийский десант. Гномы Элама наконец вступили в войну на стороне альянса Таира, Эльфийского королевства, и Союза Гномийских Кланов. Бистаа после смерти верховного шамана проигрывали бой за боем под натиском превосходящих их в искусстве волшебства сил магиерваффе. Дроу продолжали вести свои загадочные игры. Полагаться на них было невозможно. Птицелюди кээра в Карнатаке смогли уничтожить базы некромантов по 'сбору материала' на своем континенте. Даже города-государства западных варваров Эллоники, почуяли куда дует ветер и разорвали дипломатические отношения с Ки-эн-ги.

 Нальфгары флота нежити давно покоились на дне у берегов солнечного Доминиона эльфов, разбитые в величайшей морской битве за всю историю. Не имея более свободного доступа к рабам, для превращения их в гештуг ну-н-меш и потеряв множество месторождений маны, Ки-эн-ги в перспективе был обречен. И Хэсс предпринял последнюю попытку. Ему почти удалось дойти до Таирбурга. Император Гор позволил ему продвинуться так глубоко в свои земли, чтобы растянуть коммуникации, обеспечить возможность окружения и превратить поражение врага в полный разгром.

 В битве при реке Саари гномийские орудия рвали демонов на части шрапнелью. Гусеницы экспериментальных паровых машин, которые чудом успели вовремя перебросить из северных мастерских, перемалывали орды гештуг ну-н-меш. В небе эльфийские наездники пегасов на поджарых чистокровных спитфайрах и имперских тяжеловозах дорнье вместе с пернатыми людьми, оседлавших своих громокрылых птиц гаруда, сцепились с костяными драконами и летучими бесами князя-демона Аамона, отца кээра. Последний был в ярости от предательства своих детей. В облаках расцветали вспышки разрушительной магии, остановленной контрзаклятьями магиерваффе.

 Чем же занимались простые люди, спросите вы? А люди держали фронт. Цеплялись за каждую пядь земли. Отстреливались из посохов те, которым повезло их получить. Остальные рубили врагов мечами, кололи копьями в ближнем бою. И умирали. От проклятий, бьющих по площадям, кислотного тумана, вьюги теней, адского пламени, когтей нежити. Но выстояли.

 Тогда Саарбрюккен был разрушен до основания в последний десятый раз. Но не прошло и нескольких лет, как городок был вновь отстроен и заселен. В деревнях можно было встретить забитых смуглых беженцев из Аррации, уроженцев Шатору, не расстававшихся с оружием, беглых крепостных из Анебю, Фридрихсланда, герцогства Виттельбах и даже гномов, решивших осесть в кайзеррейхе, вместо того что бы возвращаться в свои холодные горы.

 Окрестности снова превратились в поля. Разросшиеся леса были вырублены, восстановлены дороги. На каждом перекрестке стоял трактир.

 В этих благословенных местах Лоренц провел детство, прежде чем переселился в Таирбург. В столице же у оберлейтенанта не было ни времени, ни денег, не то, чтобы выезжать на охоту, но даже на простую прогулку в Бад-Висзее. Да и наездником он был весьма посредственным. С лошадьми его отношения складывались примерно, как девушками. Своих не было, а к тем, что он встречал, Лоренц испытывал некоторую опаску, причем обоюдную.

 Так что чем дальше Лоренц с Ирэн отъезжал от Цвикау, тем больше он понимал, в какую авантюру влез, спасая девушку от костра инквизиции. Ему оставалось только надеяться, что Алекс действительно собрал ему в дорогу все необходимое и что они сумеют добраться хотя бы до Высочин, гномийского шахтёрского городка, жавшегося к стенам форта горных стрелков.

 Лоренц вздохнул и посмотрел на Ирэн. Еще одно отягощающее обстоятельство. Девушка была абсолютно беспомощна и держалась на лошади только благодаря седлу, сделанному по заказу Алекса для его покалеченного сына Вернера. Однако о том, чтобы ехать рысью, не приходилось и думать. И как ее кормить? Да и обратный процесс… Лоренц покраснел. Походу дороги он не сдержался и потратил немного маны на попытки разобраться с заклятьем отнявшим разум Ирэн, но быстро понял, что без реагентов и высшей аналитики не сможет понять чуждую человеку магию и прекратил расходовать волшебство в пустую.

 Пару хуторов близких к столице уезда они проехали не останавливаясь, а затем начался бескрайний ельник, изредка перемежавшийся озерами. Ни деревень, ни трактиров. Ни одного следа цивилизации кроме разбитой телегами купеческих обозов дороги.

 К его облегчению, Ирэн становилось все лучше и лучше. Она постепенно начала обращать внимание на окружающий мир. Пару раз смотрела на пролетавших птиц. Ближе к полудню, когда, при всей неторопливости перемещения, от Цвикау их отделяло уже лиг пять, девушка произнесла первое слово.

– Пить…

– Как ты чувствуешь себя? – Просил Лоренц, передавая флягу с водой.

– Не знаю. Ты – Лоуренс, верно? – Она произнесла его имя на эльфийский манер.

– Да, Ирэн. Ты пришла в себя?

 Вместо ответа на лице девушки вновь появилась глуповатая улыбка, а глаза ее начали следить за чем-то невидимым Лоренцу в небе. Оберлейтенант разочарованно вздохнул. Они пару раз останавливались, чтобы дать отдых лошадям и перекусить. Ирэн к счастью смогла съесть свою порцию самостоятельно.

 Стемнело рано и путникам пришлось остановиться в лесу. Возможно, дальше по дороге и можно было найти корчму, но рисковать не хотелось. Лоренц неумело поставил палатку из промасленной ткани и развел костер. Он усадил Ирэн рядом с огнем, а сам стал готовить кашу с солониной. Тень у девушки так и не появилась.

– Куда мы едем? – внезапно спросила Ирэн.

– В Остгард.

 -Это хорошо. Мне надо в Карнатак. – Она потерла лоб,– Голова раскалывается. Что со мной случилось? Последнее что помню – встреча с каким-то темным магом в лесу. Он сбежал от меня. А дальше все как во сне. Мне примерещилось, что меня хотели сжечь как ведьму…

– Так оно и было, Ирэн.

 Лоренц произнес пару мелких целительных заклинаний и принялся подробно рассказывать свои похождения, пока Ирэн массировала виски. Она мрачнела.

– Лоренц, я даже не знаю, как отблагодарить вас за то, что вы спасли меня. Если бы не вы… Я так вам обязана! Одно плохо, что я так наследила в этом Цвикау.

– Ирэн, я просто выполнил свой долг! – оберлейтенант горделиво выпятил грудь, но быстро сник. – Я был бы вам очень благодарен, если бы вы объяснили, что вас подвигло на преступление.

 Ирэн вздохнула в ответ.

– Нехватка денег…

– Кхм… – на тихое покашливание никто внимания не обратил.

– Мне бы хотелось более развернутый ответ. Давно вы, фрекен, занимаетесь воровством? Должен отметить, крайне неудачный выбор жертвы. Даже если бы вы не нарвались на того у-и-на-э-наг, вас бы сразу бы поймали на попытке сбыть похищенное. Цвикау – маленький городок, где все друг друга знают.

– Это всего второй раз, – девушка покраснела и уставилась в землю. – Мне очень надо в Карнатак. Но я не могла заработать в этих лесах игрой на лютне. Ведь вы поможете мне? Наверное, сама Иштар справедливости, Нинхурсаг, послала мне вас, своего верного слугу, за мои муки, – Ирэн взяла Лоренца за руку и посмотрела в глаза.

– Я… – мысли баронета смешались от этого взгляда и приоткрытого рта Ирэн. Он уже забыл, что перед ним преступница, которую он взял на поруки и за которой стоит какая-то темная история.

– Кхм!!!

 / Ты бы назад посмотрел, что ли, Лор… /

 Романтический момент, грозивший перерасти во что-то большее был безнадежно испорчен оглушительным кашлем. Лоренц и Ирэн резко обернулись и увидели, что за их спинами стоит старик одетый, несмотря на откровенно прохладную погоду, в ветхую тунику, испятнанную чем-то коричневым и широкополую шляпу. На поясе у гостя висела пара фазанов, мясницкий нож и фляга сделанная из высушенной тыквы. За спиной – объемистая торба. В руке Ирэн незаметно для Лоренца оказался метательный кинжал с перевязи, которую она первым делом нацепила на себя после того, как пришла в себя.

– Я, конечно, сильно извиняюсь, молодые люди, но к костру пустите погреться? Я уже минут десть тут стою, жду, когда вы на меня внимание обратите. – старик говорил с акцентом – шепелявил, странно разбивал слова на слоги и путал ударения.

– П-пожалуйста, присаживайтесь. – баронет был несколько ошарашен внезапным визитом. Ирэн смотрела на гостя подозрительно, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Давно бы так. – брюзгливо пробурчал старец, сел на колени у огня и начал методично ощипывать свою добычу.

 На опушке на некоторое время воцарилась тишина. Ирэн сместилась в тень рядом с лошадьми за спиной у старца, под предлогом того, что ей надо достать одеяла. Лоренц собрался с мыслями и хотел было представится, чтобы начать разговор, но гость опередил его.

– Я в общем-то сам виноват. Примерещилось мне просто… – начал гость, – Но с другой стороны, в моем возрасте в этом нет ничего удивительного, мне ж восьмой десяток уже идет… – он хитро посмотрел на Лоренца и добавил, – веков…

 Пока оберлейтенант стыковал в голове факты Ирэн начала действовать. Первый нож воткнулся в спину старику, со вторым в руке она набросилась на древнего вампира, а это был именно он, до Лоренца уже дошло это – по знакомой фляге, и по возрасту, и по пятнам на тунике, в которых он опознал кровь, и по акценту характерному для обитателей Ки-эн-ги. Однако на месте, где сидел у-и-на-э-наг, девушку встретил только вихрь теней. Она чуть не упала, но успела затормозить. Сам вампир оказался в этот миг у Ирэн за спиной и, положив ей руку на затылок, проговорил:

– Уша на-ну! *

 *Сон пришел воистину. Эме-гир.

 Ирэн плавно опустилась на землю и тихонько засопела. Все это произошло настолько быстро, что Лоренц только успел несколько раз беспомощно моргнуть. У-и-на-э-наг между тем снова присел у костра и начал разделывать ножом одну из птиц.

– Вот сразу видно образованного и воспитанного молодого человека, настоящего будущего энши, или, чем Энлиль не шутит, лугаля. И законы гостеприимства блюдет, и старость уважает. И даже титул мой правильно назвал перед судом ну-эш-галь** Не то, что эта муш-луль!

 **большого жреца, инквизитора. Муш-луль – лживая змея. Эме-гир.

– Энши Эанатум?… – только и смог Лоренц.

– Да, Лу-рен-шу, тебе выпала честь встречи с древнейшим из у-и-на-э-наг! – вампир начал кидать куски фазана в котелок, где уже закипала вода. – Кинжал мой с собой забрал, чую, молодец.

 Оберлейтенант сидел ни жив, ни мертв, но чем дальше, тем больше он успокаивался. Если бы Эанатум хотел их убить, он бы мог это сделать без помех. А у-и-на-э-наг между тем продолжал.

– Я ж на эту муш-луль ночью сначала нарвался. Вижу сидит у костра, на лютне играет в одиночестве, да еще песню мою любимую 'э-сир куш за-гин-на'. И тени вокруг шевелятся. Я и подумал, никак сестрица-ведьма думу-гиг* чары творит. А я их не люблю. Да и они меня не жалуют. Это потом понял, ветрено просто было, вот пламя костра дергалось, от того-то тени и плясали. Эх… Каша есть?

 *дитя ночи, темный эльф.

 Лоренц протянул мешочек с гречкой, и вампир высыпал пару пригоршней в котелок. Ирэн повернулась на бок и устроилась поудобнее не просыпаясь.

– Так вот, когда она под утро на меня набросилась, я струхнул малость. Знал бы, что она человек просто – выпил бы на месте. Это потом лютню нашел ее и понял, что не владычица тьмы она никакая, а просто музыкант.

– Вы пришли за своим кинжалом? – перебил его Лоренц, уже пришедший к определенным выводам.

– Догадливый. Да. Мне его Гильгамеш подарил, еще до своего второго рождения. Память.

– Забирайте и уходите. Оставьте нас в покое.

 Эанатум ощерился совершенно нечеловеческой гримасой. Позеленевшие острые медные зубы-иглы заполняли его пасть.

– Принесешь ли ты мне в дар посвятительный клинок рукой Биль-гамеса Многоповидашего отлитый? – прошипел вампир. Лоренца начало трясти от страха.

– Да, если ты поклянешься не причинять нам вреда и объяснишь, что случилось с Ирэн. -баронет зажмурил глаза, чтобы не видеть лицо вампира.

– Проклятье падет на любого, кто захочет клинок получить грабежом, воровством, шантажом, обманом или еще каким насилием. Тот, кто попытается это сделать, тень потеряет. Его, только найти после потери можно. Даже подарить нельзя, но я знаю пару фокусов, как обойти этот запрет. Так, что за себя не волнуйся.

– А за нее? – спросил Лоренц указывая на спящую девушку.

– Человек не может жить без своей тени.

– Но Ирэн до сих пор жива! – воскликнул Лоренц.

– Она скоро погибнет. Она жива до сих пор потому, что ее тень теперь внутри кинжала. Если эта змея окажется далеко от него, то она умрет.

– Ты можешь освободить ее тень? Иначе я не отдам клинок тебе.

– Нет, это невозможно, – вампир явно хотел соврать, но потом вспомнил про проклятье и все же сказал правду.

– Тогда ты ничего не получишь!

– Это все лишь девушка. У тебя еще много женщин будет, а кинжал мне дорог как память…

– Изыди исчадие тьмы! – Лоренц начал читать молитву Мардуку. – А-а-мезе ки-туш-ша ан-э …*

 * Отче наш живущий на небесах…

 Эанатум злобно оскалился, на его руках начали удлиняться когти. Лоренц продолжал читать молитву зажмурившись. Голос его дрожал от страха.

 Вампир снова вспомнил про заклятье защищающее кинжал, плюнул в костер, обижено поджал губы и выпятил вперед свою клочковатую бороду.

– И уйду! И мясо с собой заберу!

 У-и-на-э-наг начал доставать из котла куски полусваренного фазана и кидать в свою торбу. Он бурчал себе под нос 'ну и ладно, я к ним по-хорошему, а они ножами кидаться…' Лоренц прервался на середине молитвы, и рискнул приоткрыть один глаз. Сейчас перед ним был не древнейший и могущественнейший из вампиров, а мелочный склочный старикан. Страх проходил. 'И ведь, даже подговорить никого на убийство не могу' – вздыхал между тем Эанатум еще раз перемешивая кашу в поисках мяса и кидая злобные взгляды на Лоренца. Напоследок он достал из спины все еще торчавший там нож Ирэн, кинул его на землю, за ним из торбы последовала лютня, запачканная жиром. 'Все знают, мне чужого добра не надо. Кроме крови и жизней. Не то, что некоторым!' Он кинул еще один тяжелый взгляд на Лоренца, пнул лежавшую у его ног Ирэн, прошипев что-то под нос, и растворился в бросившейся ему навстречу темноте.

 / Прослежу я за ним, пока, Лор. Надо ему дорогу указать верную, организовать важную встречу, через пару дней. Нет, не с инквизицией, не угадал! Хотя и до нее возможно дело дойдет, но недели через две, не раньше. /

 Лоренц долго сидел у костра с опаской вглядываясь в темноту, затем расстелил одеяло рядом с Ирэн и перекатил девушку на него. Модификация заклинания сна по Эн-мен-нуна – Вейну была магией четвертого круга. Она действовала восемь часов и могла быть рассеяна только опытным малефиком. Лоренц ничего не мог сделать с этими чарами.

 Когда начало попахивать паленым, он снял котелок с огня. Через полчаса голод взял свое. Оберлейтенант стал угрюмо есть пригорелую кашу, выбирая из нее перья фазана. Он не спал до самого утра, оставаясь на страже. Мало ли кто мог еще появиться из здешнего леса. Варги, оборотни, бандиты, Сестры дроу…

 ***

 Ирэн проснулась через пару часов после рассвета. Сначала сладко потянулась, зевая, а затем резко вскочила, держа в руках метательный нож и дагу.

– Где он? … – девушка озиралась по сторонам.

– Ушел, – устало сказал Лоренц, – Он пришел за своим кинжалом. А я не отдал его.

 Под его глазами залегли глубокие тени, лицо осунулось, а живот недовольно бурчал от пригорелой еды. Всю ночь оберлейтенант вздрагивал от малейших шорохов, сжимая в руках свою шпагу и держа наготове заклинание магической стрелы.

– Вы повергли его своей магией?

– Нет, логикой. Он не смог бы забрать кинжал, если бы причинил мне зло. Возможно, молитва тоже помогла.

– Вы еще сомневаетесь? Конечно же молитва! Только так можно изгнать исчадие тьмы!

 Лоренц спорить не стал. Спор с верующими дело неблагодарное. Человеком он был не религиозным, да и высшее магическое образование получил не просто так. Он молчал, слушая восхваления Нингаль, Иштар -Заступнице, а потом стал собирать вещи и седлать лошадей.

 Волшебная наука однозначно говорила о том, что богов не существует. Кроме Создателя, Энлиля, повелителя Бури, хозяина крылатого льва Нам-уд-галь, владыки ночного неба. Но тот никогда не вмешивался в дела людские. Остальные боги, которым старательно поклонялись жители рейха, были не более чем удобной сказкой, которой пользовались власть предержащие, для контроля над людьми.

 Раньше верили в разных богов. А во времена святых походов, каждое из сообществ жрецов к тому же имело свой рыцарский орден. Но когда в разгар войны с Ки-эн-ги будущий кайзер пришел к власти, ему быстро надоело интриганство разных культов друг против друга и светских властей. Да и золота в карманы жречества уходило слишком много.

 После провозглашения империи он договорился с двумя далеко не самыми сильными и влиятельными, зато самыми понятливыми сектами Мардука и Иштар имевшими хорошие боевые подразделения и создал инквизицию. Потом было много интриг, реформ и даже таинственных смертей. Клирики поняли, что надо подчиняться. Тем более, что попытки свергнуть Гора были жестоко пресечены, да и давление внешних врагов не ослабевало.

 Результатом политики 'культуркампф' стало формирование условно единой религии на территории рейха. Мардук и Иштар стали единственными богами империи. Остальные были провозглашены всего на всего их ипостасями. Нинурта – Мардук земледелия; Замама – Мардук рукопашной схватки; Энлиль – Мардук власти и совета; Син – Мардук, светило ночи; Шамаш – Мардук справедливости; Адад – Мардук дождей. И множество других… Тоже случилось и с Иштар, теперь она стала богиней всего женского. Нинхурсаг, Нанна, Аруру, Дамгина… Все они слились воедино. Старые культы вписались, таким образом, в рамки единой веры, не теряя своего лица.

 Чернь с радостью заглотила новшество единой религии. Еще бы, благодаря ей церковные подати упали почти на треть.

 Инквизиторы были немногочисленны, хорошо обучены. Все они имели отличные магические способности. В их арсенале было множество древних заклинаний и артефактов, многие из которых превосходили по эффективности академическую магию. Да и особая система тренировок давала им защиту от магии нежити, демонов и ведьм.

 Но вот незадача. Их сила не имела ничего общего с верой и богами. Они черпали ману из тех же месторождений, что волшебники магиерваффе, рабочие артифакторных мануфактур, повара и кузнецы.

 Так что Лоренц прекрасно знал – молитвы по большей части бесполезны. Но когда на тебя смотрит, оскалившись древний энши вампиров, сами понимаете, привитые в детстве суеверия лезут изо всех щелей.

 Весь день они ехали дальше на север. Баронет, истекал соплями, клевал носом в седле и безуспешно пытался подремать вовремя коротких привалов. Ирэн пыталась его развлечь разговором и музыкой, но безуспешно.

 Последние сумасшедшие дни и бессонные ночи, проведенные на холоде, подорвали и без того не очень хорошее здоровье Лоренца. Переутомление проявило себя в виде простуды.

 Цивилизация закончилась. Большую часть времени только узкая ниточка дороги, ведущая через леса, была единственным напоминанием о существовании человека. Несколько раз им попадались грубо срубленные избушки, которые использовали охотники и караваны купцов. В одной из них Лоренц и Ирэн остановились на ночь. Внутри был примитивный очаг, лавки и сундук с запасом еды на пару дней – солониной и сухарями.

 Девушка принялась хлопотать, делать еду, кипятить воду, чтобы приготовить отвар трав. Как известно без лечения простуда проходит за неделю, а если лечить – за семь дней. Но хотя бы часть симптомов магия облегчить могла. Обессиливший Лоренц вооружился мелком и начал рисовать фигуру большого исцеления Коха. Его познания в лечебном деле больше касались судебной медицины, но помочь себе он все же мог. Конечно, Лоренца бы не затруднило сотворить это заклинание и без ритуала, силой мысли. Но оберлейтенант предпочел сэкономить ману. Дорога предстояла еще долгая.

 Ирэн между тем протянула Лоренцу отвар.

– Лоренц, выпейте, это поможет.

– Спасибо. – он с трудом смог протолкнуть через першащее горло жидкость, пахнущую хвоей и полынью. Из-за горечи он не сразу ощутил послевкусие характерное для марьина корня. Активируя талисман защиты от ядов, он сказал – Ирэн, если вы вздумали усыпить меня и сбежать, то это плохая идея. Вы умрете, если не будете находиться рядом со мной.

 Девушка вздрогнула и опустила глаза в пол.

– Я ничего подобного не хотела, не надо меня запугивать… – даже без магии разума было понятно, что она врет.

– Я вас не запугиваю, к сожалению. – Лоренц достал кинжал Эанатума из-за пазухи и показал его Ирэн. – Этот артефакт темной магии поглотил вашу тень, вдалеке от него, вы потеряете разум, как было в Цвикау, а если расстояние станет слишком большим, то и жизнь. А заклинание Биндинга на нем не даст никому завладеть клинком, пока я его не потеряю. Я же говорил, только это остановило у-и-на-э-наг. Так, что, ваша жизнь и свобода в моих руках, – невесело улыбнулся он.

 Ирэн распрямилась, ее лицо стало неживым, рука дернулась к перевязи с ножами. Лоренц непроизвольно зажмурил глаза. С колдовать ничего в ответ он не успевал, а его оружие валялось под лавкой.

– Опять рабство… – донесся до него шепот. Когда он открыл глаза Ирэн стояла все также перед ним. Ее плечи поникли, со смиренным видом она смотрела в пол.

– Простите, мой господин, что напугала вас, – девушка сняла свою куртку и начала расстегивать рубаху.

– Фрекен Деко! Что вы делаете?

– Тоже, что и обычно мне приходилось делать, когда я была в неволе.

– Прекратите сейчас же! Вы моя поднадзорная! – Лоренц опять зажмурился, чтобы не видеть часть соблазнительной женской груди, появившейся в разрезе рубахи. – Я не какой-нибудь подонок! Клянусь честью… – в чем он клянется Лоренц так и не придумал. Когда он открыл глаза, Ирэн сидела напротив него на лавке в гораздо более целомудренном виде. Лоренц спрятал кинжал.

– Простите, я привыкла к несколько иному обращению. – она утерла слезы.

– Мне интересно, где это вы привыкли к другому обхождению? Вы говорили про неволю, но в кайзеррейхе запрещено рабство, не то что в варварской Эллонике. Разрешено только освященное богами и традициями крепостное право. Но вы же дворянка, или я не прав?

– Вы правы, мои документы не подделка. А насчет рабства, на самом деле все не так просто… – начала Ирэн свою историю.

 Здесь следует сделать небольшое отступление в историю Таира, чтобы была понятна подоплека произошедшего с Ирэн.

 Шатору была одной из самых негостеприимных провинций кайзеррейха. Да, климат там был мягче чем в Ангельтхайме, а проклятий и темной магии ей во время войны перепало значительно меньше чем солнечной Аррации, граничащей с Ки-эн-ги, и 'кузне рейха' – Фридрихсланду. Даже рассказы про такие частые в центральной империи прорывы Инферно, здесь слушали как сказки.

 Основная проблема заключалась в народе зверолюдей бистаа. Если с южными степными племенами еще можно было договорится и даже как-то разделить границу, то северные лесные тиерменшен, не имеющие четкого управления, творили, что хотели. А начинать полноценную карательную экспедицию даже сейчас для империи было чревато.

 Второй проблемой был откровенный административный бардак. На севере от Шатору, во главе провинции Вестланн уже давно сидел назначенный императором граф Сколде, а на юге, в Агдере, распоряжалось, в нарушение всех таирских традиций, народное вече, которым, однако, умелый оратор, маркиз фон Пфальц, мог без труда управлять. Не без доли магии, конечно же.

 Агдер, бывшая часть Эллоники, вообще стоял стороной от всех остальных частей рейха. Там никогда не было крепостного права, да и варварские традиции народовластия так и не искоренились за полторы тысячи лет после падения гегемонии южных городов-государств.

 Родина Ирэн получила от соседей все минусы аристократической и демократической системы в виде совершенно неуправляемого совета дворян-магнатов, которые по закону были равны, но каждый мнил себя равнее других. А уж от хитросплетений родственных связей, союзов и давних счетов зубы ломило у любого имперского управленца, посланного управлять этой вольницей. Дело усугублялось тем, что магнаты присоединение к Таиру не очень-то одобряли, ведь имперская администрация ограничивала их свободу.

 Мелкие аристократы, имевшие только небольшие владения в лесах северо-запада, как и тиерменшен были не против заняться разбоем. Да они вообще от бистаа не сильно отличались по повадкам, а некоторые и по крови.

 Вот в такой обстановке вялотекущей партизанской войны, отсутствия какой-либо власти и полного 'беспредела' жил земан* Деко.

 * самый низкий дворянский титул в Шатору, находящийся ниже барона. Название 'земан' происходит от гномийского слова 'zem' – 'земля'. Титул был в основном распространён на территории Шатору, находившейся долгое время в составе Гномийского Директората Вестланн.

 В тринадцать ее выдали замуж за соседа – барона Дьердь Батори. Нормальное явление для Шатору. Батюшка был рад, что его дочка получит возможность есть с серебра, а не прозябать в доме, который достоин скорее деревенского старосты, чем потомка двоюродного племянника самого короля Великого Шатору Баньяди.

 Как понял Лоренц, родословная была единственным богатством семьи Деко. Отец ее любил говорить, что мог бы даже претендовать на престол. Но если посмотреть правде в глаза, то для этого пришлось бы перебить половину страны. Что сам Баньяди, что его племянник, Имре Текеле, отличались потрясающей любвеобильностью и потомков наплодили не счесть.

 Рад был и барон, уже пару лет как положивший глаз на смазливую соседскую девицу и очень кстати овдовевший. А Ирэн… Ирэн никто не спрашивал. Да она и не сказать, чтобы была против, хотя бы потому, что не очень понимала, что из себя замужество представляет. К тому же добрый дядя Дьердь регулярно привозил ей конфеты, куклы и ножи.

 / Что, глаза вылезли от удивления? А ты что думал Лор! Когда приходят рейдеры тиерменшен, молить о пощаде конечно можно. Они там в Шатору все на редкость религиозны, оттуда культ Иштар и пошел. Но алебарда защищает гораздо лучше, чем молитва. Это я тебе как бог говорю. /

 Дьердь Батори в сущности был неплохим человеком. Похожий на медведя высокий грузный громкий мужчина тридцати пяти лет на Ирэн голос поднимал редко и бил только за дело и аккуратно, так чтобы потом можно было без стыда в гости выехать. В общем-то можно сказать, что Ирэн чувствовала себя у него как дома.

 У Лоренца перекосило лицо, когда он слушал с какой ностальгией Ирэн рассказывает про время, проведенное в поместье Батори.

 / Лор, если у вас в метрополии домашнее насилие не принято, то это не значит, что везде так. Так что расслабься. Для нее это действительно были лучшие годы жизни. /

 Главная проблема барона была в том, что он был слишком азартен. На его счастье большую часть времени ему везло, да и магии он разбирался лучше многих. Достаточно, чтобы пресечь попытки смухлевать, а изредка и самому прибегнуть к мошенничеству. Да поблизости серьезных игроков в карты не было.

 Но однажды удача повернулась к нему спиной. Во время визита маркиза Августа Морица, прибывшего по поводу организации очередного похода за головами в земли бистаа Дьердь проигрывал одну партию за другой и в конце концов, когда на кону стояло поместье, не успел он выложить карту Нив-Миззета на стол, как получил в ответ Клинок Рока…

 Мориц, если честно, тоже был не очень рад выигрышу. Земля в этом медвежьем углу, была не очень нужна, а вот барон Батори в качестве союзника нужен был. Пока Август с местной дружиной поладит, времени много пройдет, да и сил на это положить придется немало. К тому же нет-нет, да и кидал он взгляд на юную жену Дьердь, тихонечко игравшую в углу на лютне.

 На предложение Морица, барон Батори согласился быстро. В самом деле поместье новое ему взять не откуда, а вот жениться еще раз – это как два пальца об стол ударить! И вместо документов на землю маркиз Август увез с собой Ирэн.

 Была бы Ирэн более свободных взглядов, она возможно бы оценила положение, в котором оказалась. Мориц был богаче, моложе, красивей и, кстати говоря, не женат. Так что теоретически судьба предоставила девушке неплохой шанс. Но патриархальное воспитание и религиозность не дали ей тогда воспользоваться им.

 Мориц некоторое время пытался уломать девушку по-хорошему, но затем плюнул на приличия и взял ее силой. Депрессивная и вечно молящая Иштар об избавлении игрушка надоела маркизу быстро, за пару месяцев. И тогда он продал Ирэн одному из своих партнеров из нам-таб-нитах-калаг-га.*

 *товарищество достойных мужей. Эме-гир. Крупнейшая криминальная группировка, действующая на территории кайзеррейха и сопредельных государств.

 Если маркиз хотя бы пытался соблюсти приличия при людях, то Матьяш Корвин особенно не заморачивался. Она была его собственностью. Вещью. Но вот незадача. Вещи ведут себя по-разному. Мягкое чистое железо гнется под напором. Хрупкий чугун раскалывается от удара. Ирэн оказалась сделана из упругой стали. Она терпела, молилась Иштар-Заступнице, Аруру, и искала возможность для бегства. Но таковой не было.

 Лоренц сидел, сжимая и разжимая кулаки. Он знал, что в мире происходит много плохого. Но когда людей в самом просвещенном государстве мира вот так запросто покупают и продают, да еще и людей благородного происхождения – это было для него за гранью добра и зла. Он чувствовал, что девушка многое не договаривает, но в основном она не врала. Ирэн тихо продолжала рассказывать, изредка поглядывая на оберлейтенанта.

 / Ох, не нравятся мне эти взгляды, Лор. Ты с этой несчастной кошечкой осторожнее будь. А то она тобой вертеть будет как хочет. Что значит у нее магии сейчас нет? Я про магию, что ли? Я про всякие женские штучки. Поверь, в некоторых отношениях твое волшебство в сравнении с ее чарами полностью проигрывает. /

– Я молила Иштар о спасении. Спустя полгода я поняла, что Заступница работает по-другому. Я убила Матьяша и бежала. Сейчас я молю ее лишь о прощении… – всхлипнув носом и прижимая руки к груди сказала Ирэн.

 Бежала она куда глаза глядят, лишь бы подальше от Шатору. Некоторое время она провела на вольной земле Агдера, пока ее не подловили на темной улице жандармы. Они не стали заводить на нее дело об убийстве, вместо этого передали шестеркам местного босса Товарищества Достойных. Матьяш был слишком значительной фигурой, чтобы его смерть спускать на тормозах. Тогда ей удалось с боем бежать, но она потеряла все деньги, которые украла при побеге. Ирэн направилась дальше на юго-восток, промышляя игрой на лютне и пением. В Аррации, девушка прибилась к труппе бродячего театра. Путешествовать с ними было гораздо безопасней, чем в одиночестве. Да и прибыльней.

 Однако, когда труппа прибыла во Фридрихсбург, ей опять пришлось бежать. Ирэн еще повезло – глава театра узнал, что ищейки Гельмута Шмидта, известного купца первой гильдии и по совместительству крупного контрабандиста, ищут ее. Но вместо того, чтобы получить награду, он решил спасти свою подопечную.

 Ирэн рассказывала долго про свою несчастную жизнь и скитания по землям кайзеррейха. Толи она что-то добавила еще в свое зелье кроме марьина корня, толи талисман защиты от яда решил, что эта комбинация трав сейчас принесет больше пользы чем вреда, но Лоренц постепенно проваливался в дрему.

 Машинально он отметил, несмотря на то, что Ирэн вроде как совершила убийство Матьяша абсолютно спонтанно, она не забыла прихватить с собой из сейфа приличную сумму денег, подорожные и свои документы. Что наводило на мысли… В первую очередь на то, что актриса она отличная.

– … Вот поэтому, я и повела себя так, когда вы сказали, что моя жизнь и свобода в ваших руках.

– Ирэн, я вам не какой-нибудь продажный жандарм. Я действительный член Тайной государственной полиции! Честь дворянина для меня не пустой звук.

– Простите, Лоренц, я не хотела вас оскорбить.

– Что же, вам крупно повезло, что наши дороги пересеклись. В северном Карнатаке, я думаю, до вас не доберутся. А пока вы будете под моей защитой. А с темными чарами кинжала мы разберемся. Я думаю там найдется подходящая лаборатория, мана и справочная литература.

– Спасибо! – Ирэн с благодарностью посмотрела на оберлейтенанта.

 Но если бы последний сотворил заклинание эмпатии, то понял бы, что Ирэн в этот момент обуревали сомнения – кто-кого будет защищать.

 Минут через десять, выпив еще отвара Лоренц заснул. Ирэн некоторое время смотрела на него спящего в свете угасающего очага. Вздохнула про себя: 'Какой он милый и такой наивный. Был бы он хотя бы на пол фута выше…'. Перед отходом ко сну она прочитала благодарственную молитву Нинхурсаг, Иштар справедливости, пославшей ей своего слугу. Похоже в кое-то веки ей повезло.

 ***

 Дорога вела их лесистой долиной, медленно поднимаясь все выше. Гигантские каменные плиты, выстилавшие путь, уложили гномы пару сотен лет назад, когда эти горы были в распоряжении Директората Вестланна. Двигаться здесь можно было гораздо быстрее. Пару раз им по дороге попадались заброшенные хутора. Люди уехали отсюда кто на юг, кто переселился на север, к Остгарду. Благо после войны свободных наделов хватало, да и крепостное право в некоторых провинциях было отменено. Один раз они даже встретили на дороге телегу. Охотники возвращались после зимнего промысла.

 Узнав, что Лоренц и Ирэн хотят добраться до Остгарда, суровые мужики мрачно переглянулись, а затем к удивлению Лоренца, глава артели достал со дна телеги два грязных и местами подранных тулупа из овчины.

– Держите, барин. А то замерзнете. Лучше нет, вы уж не обессудьте.

 Лоренц сначала хотел отказаться. Ему даже противно было брать в руки эту кишащую блохами мерзость. Но Ирэн не дала ему произнести и слова, сердечно поблагодарила охотников, и, повинуясь ее красноречивому взгляду, Лоренцу пришлось распрощаться с парой серебряных монет. Да еще и потратить драгоценное волшебство, на благословение святого Рейда, чтобы изгнать насекомых.

 За несколько дней пути мрачный ельник поредел, затем уступил место корявым жмущимся к земле карликовым соснам, ютившимся между камнями. В тени камней и деревьев, оплетенных клюквенными лианами, несмотря на припекающее днем солнышко, лежали сугробы. Ночи, по мере того как они поднимались на перевал, становились все холоднее и Лоренц не один раз вспомнил добрым словом вовремя подвернувшихся охотников. Если бы не артельщики, им не удалось бы добраться даже до середины подъема. Пришлось бы ждать купеческого обоза внизу.

 Именно на перевале ожидала их следующая встреча. Они аккуратно вели лошадей под уздцы, двигаясь по покрытым наледью каменным плитам дороги. Справа и слева возвышались сугробы почти в человеческий рост. На северных склонах весна и не думала начинаться. Они уже прошли самую высокую точку, когда из-за дольмена прямо перед ними выступил огромный в два человеческих роста огр, завернутый в грубо выделанную шкуру мамонта. Хобот волочился за ним на подобие хвоста. Раздался рев и Лоренца обдало вонючим дыханием.

– Лоскутик хочет поиграть!

 Ирэн дернулась назад, разворачивая лошадь. Лоренц тоже на мгновение похолодел от страха, но быстро успокоился. Он почувствовал волшебство, струящееся через ошейник с амулетом контроля разума на шее гиганта.

 А затем из-за поворота дороги показался бегущий гном в шишаке с личиной и в длинной, до пят, зимней шинели. Показалась, поправил себя Лоренц, когда услышал глубокий с хрипотцой женский голос:

– Ах ты, шельмец! Куда убежал, окаянный?

 Клыкастая морда огра недовольно скривилась, и он обиженно повторил уже тише:

– Лоскутик хочет поиграть…

– Я тебе дам поиграть! Брысь домой! – гномийка подпрыгнула и врезала закованным в руническую латную перчатку кулаком по ягодице огра. Раздался треск заряда молнии, запахло паленым. Гигант заскулил и потрусил вниз по дороге.

 Затем гномийка прищурив глаза уставилась на Ирэн и Лоренца.

– А вы кто такие?

– Оберлейтенант Тайной государственной полиции Таира, Лоренц Паульсон-Ольтесте, – церемонно поклонился он.

 Лоренц протянул свою подорожную. Гномийка сначала придирчиво ее изучила, и только потом представилась сама.

– Франтишка Рыбичка, старший поручик рунических войск Союза Гномийских Кланов. Вы уж извините. Не ждала тут увидеть никого до каравана ККК, вот и отпустила с поводка Лоскутика. Пойдемте, провожу вас до Высочины.

 Они начали, не торопясь, спускаться по серпантину. Впереди брел грустный огр, главный объект научной работы гномийки. Франтишка, служившая магом-погонщиком штурмовых огров, рассказывала историю этих земель проявившей любопытство Ирэн, а потом и свою собственную. За неделю, проведенную со своими питомцами, пока те разбирали снежные завалы на дороге, она успела истосковаться по нормальному человеческому общению.

 Франтишка занималась исследованием новой придумки эллонических мудрецов – науки этологии, рассказывающей о принципах поведения животных.

– Мне даже, как видите, удалось научить их говорить без всякой магии! Они даже имена себе сами выбрали.

– А почему Лоскутик? – поинтересовалась Ирэн.

– Потому, что рвать врагов на лоскутик! – ответил за Франтишку огр.

 Лоренц лишь покачал головой от удивления. Если гнома не врала, то она совершила чудо недоступное эльфийским друидам и бестиенмейстерам гильдии дрессировщиков. Ведь всем известно, что огры, несмотря на то, что были гораздо ближе к людям, чем зверолюди бистаа, разума имели не больше обезьян из далекого Карнатака.

 По пути они заглянули в стойбище огров, где Франтишка передала Лоскутика своему напарнику. Гнома оседлала ездового горного козла, традиционное верховое животное гномов, и они двинулись дальше.

 Во время спуска в котлован, оставшийся после взрыва древнего вулкана, им открылся прекраснейший вид на Высочины. Это живописный гномийский городок, расположенный на берегу незамерзающего озера в кальдере, служил важным перевалочным пунктом на военно-остгардской дороге. Хотя то, что видел Лоренц, было лишь верхушкой айсберга. Гномы обычно строили на несколько этажей вглубь. На противоположном склоне виднелся старый имперский форт, контролировавший северную дорогу к городку, несколько уродливых отвалов породы возле шахт и округлые резервуары манахранилищ.

 Окрестности Высочины были одним из нескольких анклавов под контролем гномов, оставшихся в восточной части хребта Кур-Галь после развала Директората Вестланн двести лет назад. Здесь находился богатый источник маны, и когда-то добывались алмазы. Однако сейчас запасы камней истощились, а мана сильно упала в цене после окончания войны и открытия новых месторождений и городок начал приходить в запустение, несмотря на регулярно проходящие через него караваны 'ККК' и армейские обозы.

 Когда Лоренц с Ирэн и Франтишкой оказался на окраине, он понял, что город действительно переживает не лучшие свои дни. Многие дома стояли пустыми, с заколоченными окнами. Клюква ползла по стенам заброшенных зданий на окраине, а на ветвях черничных деревьев висели прошлогодние несобранные ягоды.

 Центр Высочин бурлил, как молодое вино. Собственно, вино и подогревало это бурление. Пару дней назад сюда прибыло несколько десятков морских пехотинцев, направлявшихся домой из Остгарда, после окончания службы. Они привезли с собой деньги, желание повеселиться, и, на радость местным эскулапам, несколько затейливых хронических болезней, передающихся половым путем. Верный способ для докторов заработать, а заодно и узнать со временем, кто, с кем и как часто спит.

 Сейчас пара представителей маринешутцкрафт в окружении своих товарищей на спор разбивали об свои головы пустые бутылки у фонтана на центральной площади. Пятерка гномийских дружинников в разномастных доспехах с посохами-штуцерами в руках наблюдала за происходящим издали, пока не вмешиваясь.

 / Не-не-не, Лор, даже не вздумай! Я понимаю, что тебе сейчас стыдно за имперскую армию и флот, но они там бухие в задницу, даже не посмотрят, что ты из охранки. А если заметят, то еще больше навешают люлей! Иди себе спокойно куда шел. Вон, постоялый двор неплохой. /

 Лоренц, дернувшийся было навести порядок на площади после недолгих раздумий согласился с Голосом. Действительно, вряд ли он мог остановить этот бардак в одиночку, без серьезных артефактов или дорогой магии массового убеждения.

 Постоялый двор, про который говорил Голос, и в который, как выяснилось вела их Франтишка был действительно неплох. Единственный минус был в том, что строился он явно для гномов, а не для людей и Ирэн со своим ростом чувствовала себя там явно неуютно. Франтишка обещала вернуться к ним позже и отправилась домой, располагавшийся неподалеку, приводить себя в порядок.

 Они отвели лошадей на конюшню, Лоренц кинул пару монеток конюху, что бы тот позаботился о них и проследил за вещами. Они сняли две комнаты, не большие, но уютные. Их окна выходили на площадь. В конце одной из улиц можно было разглядеть кусочек озера. Восточные склоны кальдеры окрасило багрянцем заходящее солнце.

 Внизу раздались пьяные крики и плеск воды. Морпехи продолжали свое соревнование в удали молодецкой. Теперь они полезли купаться в подергивающуюся ледком воду фонтана. Количество народных дружинников, наблюдавших за бесчинствами увеличилось до десяти. Лоренц с брезгливостью захлопнул ставни и задернул занавеску. Он переоделся в форму, накинул сверху плащ, чтобы не пугать окружающих, отдал накопившуюся грязную одежду прачке, заверившую его, что она в совершенстве владеет очистительным заклятьем Ретоны.

 Затем Лоренц зашел за Ирэн. Она ответила на его стук сразу. В ее глазах были слезы.

– Что с вами случилось Ирэн?

– Я не отражаюсь в зеркале… – прошептала она, шмыгнув носом. Девушку трясло мелкой дрожью. Лоренц конечно мог понять, что для женщины это крайне неприятно, но такой паники и истерики он никак не ожидал. Все прояснила следующая фраза Ирэн:

– Скажите, я теперь одна из них, богомерзких у-и-на-э-наг? Ах, я сейчас же пойду к инквизитору, пускай он упокоит меня, до того, как я начну пить кровь невинных! – Ирэн картинно заломила руки.

– Нет-нет-нет! Ирэн не беспокойтесь! Это совсем не так, всего лишь побочный эффект отсутствия тени. Свет и тьма с трудом взаимодействуют с вами. Пока мы ехали, я как раз перечитал конспекты с факультатива по магии дроу. Там было мало конкретики, но симптомы утраты тени рассказывались.

– Правда?

– Конечно! Наоборот, вы должны быть рады. Школы магии тьмы, теней и света теперь почти бесполезны против вас. Тем более вы не правы про то что стали у-и-на-э-наг, после утраты тени! Пусть она у них не видна, но на самом деле именно она дает им силу. Их физические тела едины с тенью, плоть от плоти ее, как и в случае с дроу. Именно поэтому и те, и другие теряют силу на свету, и даже могут погибнуть.

 Ирэн немного успокоилась, и они спустились вниз, в обеденный зал. Там уже сидел с десяток горожан, ведших тихие беседы. Франтишка сидела в углу. Перед ней стояли на столе три кружки пива, блюдо с вяленой козлятиной, и лежал изящный ажурный дамский топорик. Она переоделась в легкую кольчугу с красивым узорчатым плетением, слегка приталенную, чтобы подчеркнуть фигуру и нарядный полушлем. Как современная просвещенная гномийка Франтишка не стала украшать свое лицо накладной бородой, что вызвало неодобрительные взгляды пары седых старейшин, сидевших в противоположном углу зала. Те незамедлительно начали обсуждать распущенность современной молодежи, по которой сразу видно какого она пола. Не то, что в старые деньки, хе-хе-хе…*

 *Здесь уместно будет вспомнить старую гномийскую комедию 'Раман и Юла' авторства Тряси-Копейчика, повествующую про вражду кланов Горевичей и Головичей. Раман влюбляется в Юлу, но после нескольких свиданий проведенных в тайне от родни они узнают, что оба являются парнями. Что вызывает у обоих веселье, они братаются, рассказывают о казусе родителям, что приводит к всеобщей пьянке и примирению семей, и совместной разработке спорной жилы.

 Вечер начинался прекрасно. Лоренц одним ухом слушал разговоры девушек, уплетал за обе щеки горячее – традиционное гномийское печено вепрево колено. Он уже давно соскучился по нормальной еде.

 К сожалению, продолжение вечера было омрачено появлением в зале нескольких пьяных морпехов. Сразу начался гомон, крики, попытки залезть гномийкам-офицанткам под кольчужные юбки, сопровождающиеся пошлыми комментариями и падениями. Как вы сами понимаете, в силу разницы в росте для того чтобы похабно приставать к представительнице подгорного племени и у трезвого человека должна быть определенная ловкость и привычка.

 Посетители начали постепенно покидать заведение. Ирэн и Франтишка примолкли и тихо с отрешенными лицами продолжали пить пиво. Лоренц пристально смотрел на разбушевавшихся унтеров морской пехоты. Через некоторое время его недобрый взгляд был замечен. Как было замечено и симпатичное личико Ирэн.

 Пьяной компании надо было дать выход агрессии и конечно же Лоренц годился для этого как нельзя кстати.

– В ресторанах не протолкнешься, сидят какие-то шпаки ― молодые, здоровые, морды шире плеч, с бабами в бриллиантах и мехах, ― жрут икру, пьют игристое аррацийское, разъезжают со своими шлюхами в лакированных экипажах… – донеслось до Лоренца. Компания подогревала себя для грядущей разборки.

 Ирэн покраснела, Франтишка рассматривала пьяную компанию с каким-то отстранённым интересом. Как энтомолог колонию мерзких, но редких насекомых. Или, это сравнение будет точнее, как этолог стаю падальщиков. Баронет сначала вспыхнул, а потом пожал плечами. В Академии его тоже задирали. Самым простым способом справиться с этим было игнорировать.

 Один из унтеров поднялся и слегка покачиваясь направился к их столику, встал намеренно рядом с Лоренцом, толкнув его.

– Девка, чего ты в этом хлюпике нашла, и в этой уродке? – обратился он к Ирэн выдыхая перегар, – пойдем со мной!

 Фенрих цур зее* оскалившись посмотрел на Лоренца, отодвинувшегося вместе со стулом.

 *унтерофицерский чин в кригсмарине (ВМС) кайзеррейха и корпусе маринешутцкрафт (морской пехоте)

– Боишься, шпак?

 Лоренц проигнорировал фразу моряка и обратился к Ирэн. Ему не хотелось, чтобы она считала его своим тюремщиком, распоряжающимся по своему желанию ее свободой, поэтому он сказал:

– Фрекен Деко, я вас не ограничиваю, вы вольны в своих поступках, но мне бы хотелось, чтобы вы вернулись завтра к полудню. Нам надо продолжить путь.

 Ирэн округлила глаза и губы ее задрожали. Такой реакции она явно не ожидала. Франтишка приподняла бровь, происходящее ее заинтересовало.

 /Лор, я тебе говорил, что ты баран? Так вот, я повторюсь! Ты – баран, Лоренц! /

– Ну ты швухтель! Пойдем, девка! – фенрих цур зее потянулся и схватил Ирэн за руку.

– Отпусти! – девушка вывернулась, в ее руке откуда-то взялся нож, но пьяный морпех не обратил на него внимания. Слышались подбадривающие крики. Пара товарищей встали из-за стола и направились к ним. Франтишка взяла свой топорик в руку. Ее амулет накопитель начал истекать волшебством.

– Стоп. Прекратите. – Лоренц видел, что Ирэн перестала себя контролировать. Он не собирался допускать кровопролития.

– Ты что ли меня остановишь? – морпех отпустил девушку и замахнулся на Лоренца. Франтишка заканчивала какие-то долгие чары. Ирэн, не решалась пока действовать. Она могла бы убить морпеха, но способов остановить его без членовредительства у девушки не было. В кое-то веки у Лоренца была возможность проявить свои магические навыки в боевой обстановке. 'Сломить разум', 'Туман в голове'. Два заклятья лишающие человека воли сплелись воедино. В принципе, сейчас было достаточно сказать моряку, что он цыплёнок, и он начал бы кудахтать. Но Лоренц довершил связку 'Страхом'.

 Морпех обмочился и испражнился, и тут же с криком бросился бежать, налетел на стену, разбил себе лицо, споткнулся о стул, упал и начал с воем биться в конвульсиях. Остальные его товарищи повскакивали из-за стола.

– Ты что с ним сотворил чернокнижник?! – В руках начали появляться абордажные сабли, многозарядные волшебные палочки и даже пистолеты.

 В потолок ударило пламя. Франтишка заявила о себе. Морпехи попятились.

– Отставить, я старший поручик рунических войск. Любое применение оружия и магии будет трактоваться как агрессия против Союза Кланов. – жестко произнесла она.

– Оберлейтенант Тайной государственной полиции, Лоренц Паульсон-Ольтесте. – Лоренц скинул плащ, оставшись только в форме.

– Твою ж мать, ты… – один из морпехов осекся и продолжил уже вежливее, – вы что с ним сделали, господин оберлейтенант?

– Ничего страшного, я всего лишь напугал его.

– Сейчас я сделаю более неприятную вещь – пошлю в форт посыльного с докладом о вашем неподобающем поведении. – вмешалась Франтишка.

– Госпожа старший поручик…

– Как? Уже не уродка? Вы думаете я так просто пропущу мимо ушей оскорбление чести офицера?

 Несколько минут спустя притихшие и несколько протрезвевшие представители маринешутцкрафт тихо сидели в углу под присмотром гномов-дружинников, сын хозяина гостиницы скакал на козле в таирский гарнизон форта, а Лоренц с Ирэн и Франтишкой допивали пиво. Настроение было напрочь испорчено у всех.

– Нет, Лоренц, я не могу воспринимать вас как мужчину! Ваше поведение… Я не понимаю. Вы не трус, вы умны, сведущи в магии, но вам чего-то не хватает! Возможно, наглости и уверенности в своей правоте, – наконец произнесла фрекен Деко.

– Ирэн, вы правы, у меня всегда с людьми не ладилось. Но, наверное, сейчас это и к лучшему. Вы же моя поднадзорная, и я вас тоже не могу и не должен воспринимать как женщину.

 Лоренц понуро смотрел в пол допивая пиво. Ирэн обиженно поджала губы. Все ее намеки прошли мимо. Да и последняя фраза расстроила ее окончательно. Для пробы она томно вздохнула, но баронет, погруженный в свои мысли не подал и вида, что заметил это.

– Если я вам понадоблюсь, то я буду наверху в своей комнате, – сказала Ирэн и с обиженным видом удалилась. Нет, она не то что бы хотела, чтобы Лоренц пришел к ней, но с другой стороны от его внимания не отказалась бы.

– Агрессивности вам не хватает, Лоренц и эмпатии. – Сказала Франтишка внимательно наблюдавшая за молодыми людьми, – вот какие боевые заклинания вы знаете?

– Я владею чарами эмпатии в совершенстве…

– Я не про чары, а про простое человеческое чувство.

– … а что касается боевой магии, то я знаю предостаточно заклинаний, – продолжал гнуть свою линию Лоренц, хотя это было не совсем так.

– Извините, не верю, – покачала головой Франтишка.

– Ну как же! Страх, всеобщая паника в модификации Эллис Изгард, ложная слепота, глухота Нинхурсаг, много защитных заклятий, даже перечислять не буду…

 Франтишка вздохнула.

– А чего-нибудь связанное с членовредительством? Хоть одно назовете, кроме магической стрелы?

– Ну-у… Э-э-э… Рука мага? – неуверенно произнес Лоренца название простейшего телекинетического заклинания. При желании им можно было действительно оглушить человека.

– Вот про это я и говорю. Тяжело вам будет по жизни, пока вы хоть для вида не научитесь рычать и скалиться. Поверьте, мне, этологу, агрессия для самца нужна в любой стае. И в человеческой тоже. Она даже поважнее силы будет, коей у вас с избытком.

– Мы живем в цивилизованном обществе…

– Ой, увольте, лучше труды своего тезки почитайте, Лоренца Конрада 'Так называемое зло'.* Можете его наблюдения за варгами в неволе потом на людей экстраполировать. Уверена откроете для себя много нового. Ладно. Идите спать. Я за вас с военной полицией объяснюсь. – Франтишка поднялась из-за стола. – Если завтра на разбирательства пригласят в магистрат, а вас пригласят, то можете на меня смело ссылаться, как на свидетеля, я им все выскажу. Спокойной ночи.

 * 'Агрессия. Так называемое зло' К. Лоренц. Может кому интересно будет почитать труды нобелевского лауреата…

– Спокойной ночи…

 Лоренц долго смотрел вслед Франтишке, думая о своем, а потом отправился спать.

 ***

 Предсказания госпожи Рыбички сбылись. Ирэн и Лоренц уже заканчивали завтракать, когда в гостиницу вошел пожилой фельдфебель в зимней шинели, кирасе и пикельхельме. Он сразу выцепил взглядом Лоренца и направился к нему громко стуча по деревянному полу подкованными железом сапогами.

– Господин оберлейтенант? – полувопросительно произнес он.

– Так точно.

– Гауптман Блок, сотник Войда, градоначальник Мазанец и лейтенант-цур-зее Бауэр ждут вас в ратуше.

 Лоренц быстро допил клюквенный морс и последовал за фельдфебелем, мрачная и молчаливая Ирэн осталась доедать поздний завтрак в одиночестве.

 Ратуша располагалась на противоположной стороне площади, так что дорога много времени не заняла. К удивлению Лоренца, они направились по лестнице вниз. На третьем уровне подвала фельдфебель свернул в коридор, и они оказались перед высокими двустворчатыми дверьми. Даже сквозь толстое дерево были слышны крики и ругань.

 Унтерофицер открыл дверь и Лоренц вошел в зал городского суда Высочин. Первое, что он увидел в свете магических светильников был альков с небольшим алтарем и вырезанной из мрамора статуей богоравной святой Элизы, земного воплощения Нинхурсаг, Иштар правосудия. В области сердца в мрамор был вделан кристалл кварца, переливавшийся искрами на трепещущем свете магического огня. Традиционно Элизу изображали с заткнутыми ушами и весами в руке. Ибо правосудие глухо к мольбам о пощаде, а сердце его лед. Только так можно правильно оценить вес поступков человека на суде.

 Альков был разрисован и украшен кварцем, словно это покои легендарного ледяного замка великой волшебницы, располагавшийся когда-то на вершине одной из гор хребта Кур-Саг. Историки Академии Магических Искусств поговаривали, что, собственно, до дингир-са Элизы про Нинхурсаг никаких упоминаний в летописях не было. А само имя богини всего лишь искаженное прозвище великой ледяной волшебницы. 'Нин-кур-саг' – 'госпожа горной вершины'.

 Франтишка сидевшая на скамье свидетелей улыбнулась Лоренцу кивнула на стул рядом с собой. Но фельдфебель вместо этого провел его по пустому залу мимо мест для зрителей и усадил на скамью для подсудимых. У Лоренца в груди все похолодело.

 На месте обвиняемого сейчас стоял видимо тот самый лейтенант цур зее, который должен был следить за морпехами во время их путешествия. По его лицу было понятно, что он тоже вчера злоупотреблял, и не спал потом целую ночь.

 Сотник Войда, седой бородатый гном в полном доспехе, однофамилец рейхсканцлера Таира, выглядел довольным. Он стоял рядом с господином Мазанцом, за судейской кафедрой и наслаждался показательной поркой незадачливого офицера в исполнении начальника имперского гарнизона, гауптмана Блока.

 Гауптман, сделавший небольшую паузу пока Лоренц занимал свое место продолжил в крепких выражениях высказывать свое недовольство. Минут через пять поток ругательств иссяк. Лейтенант отправился на гауптвахту. Там уже находилась и большая часть морпехов.

 Гауптман выпил стакан воды. Прочистил горло.

– Обвиняемый Лоренц Паульсон-Ольтесте. Встаньте. Вы обвиняетесь в причинении тяжкого вреда здоровью дворянина фендриха цур зее, риттера Хендрика фон Хауса и превышении пределов разумной обороны.

– Но позвольте! Я же к нему и пальцем не прикоснулся. И боевых заклинаний не применял!

– Мне все равно, что вы там применяли! Он получил апоплексический удар, после вашей магии! – рявкнул гауптман. – Меня вообще подмывает инквизицию вызвать, что бы она проверила, не прокляли ли вы его часом!

– К-как это?… – слегка заикаясь спросил Лоренц. Чувствовать себя на суде не в качестве свидетеля, а в качестве обвиняемого для него было в новинку. – Я же всего лишь хотел напугать его, помутить рассудок ненадолго…

– Да лучше бы вы его молнией ударили!

– Я не умею…

 Гауптман скривил брезгливую гримасу.

– Штатские… Наш бы лекарь его бы за неделю на ноги поставил, а вы лишили его разума. И что с ним теперь делать неизвестно.

– Я не хотел. Я даже и не думал, что такое возможно… – промямлил Лоренц. Гномы смотрели на него молча, прищурив глаза.

 / Жалко смотришься, Лор. Соберись, давай, тряпка. Наори на этого гауптмана. По табели о рангах ты выше его. Качай права, что он не знает, что происходит на вверенной ему территории. Это вообще его вина. Давай же, не молчи только! /

 Однако Голоса Лоренц слушать не стал. Точнее стал, но не так, как тот хотел.

– Вы позволите мне осмотреть пострадавшего? Я все же специалист по заклятьям разума, и думаю, что смогу помочь в этом деле лучше вашего ротного медицинского мага.

– Что бы я вас допустил до…

– Да, Лоренц, ты можешь. – прервал очередную гневную тираду гномийский сотник. – Ты ошибся, тебе и исправлять.

 Гауптман фыркнул, но протестовать не стал. Все произошло на земле гномийских кланов и распоряжаться здесь он не имел права.

 Комната где лежал Хендрик Хаус располагалась здесь же, под ратушей, парой уровней ниже. Несчастный юноша, сейчас Лоренц понял, что парень не старше его самого, лежал в позе эмбриона. От головы до подушки было расстояние в ладонь, несмотря на это голову тот не опускал.

 Лоренц проверил для начала наличие остаточного действия заклятий. Затем попробовал согнуть и разогнуть руки Хендрика. Тот послушно, как кукла держал их в том положении, что придал им Лоренц. Затем проверил еще пару симптомов и начал успокаиваться. Ничего страшного не случилось.

– Да что вы с ним возитесь! Эй! Очнись! – гауптман начал трясти Хендрика к видимому неудовольствию гномов.

– Не кричите. При кататоническом ступоре реакции зачастую парадоксальные. Ты слышишь меня? – Шепотом спросил Лоренц.

– Да. – услышали они тихий ответ.

– Мне понадобится три сотни маны, два сушеных крыла нетопыря, шкура жабы и часа три времени. У него расщепление разума, мои заклятья усилили уже имеющуюся болезнь. Ничего сложного в лечении, мы еще на втором курсе по психомантии проходили ритуал Лаквеля.

 Мана и реагенты нашлись в течении четверти часа. Гауптман и гномы некоторое время смотрели за приготовлениями, а затем разошлись по своим делам. Осталась только Франтишка. Ей было интересно посмотреть за работой опытного психоманта. В школе контроля разума гномы всегда были слабы.

 К Ирэн Лоренц вернулся лишь под вечер. Та уже начала волноваться, из-за его долгого отсутствия. Зато ей удалось выяснить, что через пару дней в Остгард выходит обоз с рудой и маной, к которому можно присоединится.

 Это время Лоренц проводил по большей части в палате Хендрика, к которому медленно возвращался разум. У гномийки накопились дни отдыха, и она решила провести их с новой знакомой. Ирэн гуляла в Франтишкой по окрестностям, осматривая места и заодно пытаясь выяснить длину своего 'поводка'.

 Они сердечно попрощались с волшебницей на рассвете третьего дня. Она отправилась обратно, ставить эксперименты на ограх. Теперь, пополнив свои знания несколькими мелкими заклятьями из арсенала оберлейтенанта, ей не терпелось опробовать их на своих питомцах. А Лоренц с Ирэн двинулись дальше на север.

 ***

 Щелчок взводимого курка. Краткий момент тишины. Плавное нажатие. Грохот выстрела. Облако смрадного дыма и пламени вылетает из ствола вслед за тяжелой пулей. От манекена в форме лейб-гвардии Таирского кайзеррейха, исполняющего роль мишени, отлетают щепки. Отдача подкидывает вверх руку Дизраэли, сбивая прицел. Стволы меняют положение.

 Щелчок взводимого курка. Краткий момент тишины…

 И так пять раз.

 Манекен раскололся вдоль. Королева лета Викториэль прижала к носу платок, смоченный духами. Дизраэли положил пятиствольный пистолет на раскладной столик и потер отбитое отдачей запястье. Пикник продолжился.

 Засновали слуги. Придворные продолжили прерванные разговоры. Звенела посуда. Булькало вино. Вдали лаяли гончие. Скоро должна была начаться охота на лис.

– Моя королева, вот такое оружие теперь делают в Союзе Гномийских Кланов.

 Королева брезгливо взяла в свою руку горячий, пахнущий серой предмет.

– Какая уродливая вещица… Но надо отметить эффективная. Пожалуй, в ближнем бою не уступает волшебной палочке мануфактур Кольтиэля. – Викториэль чихнула. – Чем вы зарядили его?

– Это и есть основная проблема, моя королева. Вы же знаете, что основу гномийского алхимического состава образует особым способом обработанные волокна эламского хлопка. Поэтому он так дорог, а огнестрельное оружие не получило большого распространения в мире. Но в этот раз я зарядил вместо него то, что придумал один жрец в северном Карнатаке. 'Прах'. Смесь серы, селитры и угля.

– Отвратительно! Переработанная моча и трупы растений! Я надеюсь, секрет этого зелья не успел разойтись далеко?

– Нет, моя королева. Жрец уже мертв. Его записи сожжены.

– Прекрасно. Однако, этот 'прах' могут открыть вновь, например, в Таире. Лесная стража должна иметь в арсеналах это зелье для своих нужд, на этот случай. И запас огнестрельного оружия, – сказала Викториэль, – Как же, интересно, гномы не додумались до столь простого состава до сих пор…

– Они слишком погрязли в сложных алхимических науках, чтобы прийти к такому элементарному решению, – ответил Дизраэли.

– Кстати, об алхимии. Вы выяснили, что происходит в той лаборатории в северном Карнатаке?

– Пока нет, моя госпожа. Но это однозначно, что-то чрезвычайно важное. Не даром имперцы и гномы предприняли беспрецедентные меры безопасности. Не волнуйтесь, ваше величество, в ближайшее время мы все узнаем. Сейчас, чтобы остановить исследования, мои люди работают в Остгарде. Очередной конвой с адамантием будет задержан.

– Я полагаюсь на вас, мой рыцарь… – ладонь королевы скользнула по кисти главы лесной стражи. Большего в присутствии придворных они позволить себе не могли. Конечно, все всё знали. Отношения королевы и фаворита были секретом Полишинеля. Но приличия и этикет на людях надо соблюдать!

– И, наконец, известие, от нашего лучшего агента в герцогстве. Адлер пишет, что посланцы Энлиля решили поднять восстание против власти кайзера Гора.

– Прекрасно!

– Не совсем, моя королева. Их интересы лишь частично совпадают с нашими. Они организуют народное восстание, но не узурпацию власти. С великим герцогом их связывает лишь временное совпадение интересов.

– Лучше бы Майнард сразу призвал владыку преисподней, чем предпринимал эти попытки контролировать бессмысленный и беспощадный таирский бунт… Что же… Посланцы истинного бога как всегда несут лишь хаос и разрушение всему. Дизраэли, я убеждаюсь все больше в своем решении не вмешиваться до поры.

 Дизраэли склонил голову, соглашаясь с мудрым решение королевы.

– Как, кстати, поживает наш царственный кузен, кайзер Гор? – спросила она после паузы.

– Прискорбно, но наш разведчик погиб вместе со всем ковеном сестры Ино. Она не удержалась, и напала на императора на его обратном пути из упокоенного некрополя Кутал-лу. Судя по всему, его величество смог пробудить Гильгамеша и заставил его навести порядок. Одно можно утверждать точно, кайзер жив.

– Он умен, Гор, и мудр. Как жаль, что интересы наших держав часто не совпадают…

 Королева отпила из бокала с вином и грустно вздохнула. До ночи, когда они с Дизраэли наконец смогут перестать сдерживаться, было еще далеко.

 Глава 4 – Остгард

 Ирэн и Лоренц стояли на вершине сопки, покрытой прошлогодней сухой травой. У ее подножья был пляж, а чуть дальше било свои свинцовые волны о берег холодное северное море.

– Какой он огромный! – воскликнула Ирэн, глядя на флагман восточного флота империи 'Крон-принц Петер I Фридрихсбургский', стоявший на рейде, самый мощный корабль в мире, способный в одиночку пустить на дно целую эскадру.

 Это не было преувеличением. Между гребными колесами и пирамидальной уступчатой надстройкой в центре корпуса, находилось самое совершенное оружие современности – гномийские ракеты 'Пирит', способные доставить пару тонн алхимического состава на расстояние в десяток лиг. Достаточное количество, чтобы превратить в обломки любой известный корабль. На их фоне несколько пушек, расположенных на поворачивающихся платформах на носу и корме, казались бесполезными хлопушками.

 Система 'Эгида', разработанная эллонийскими мастерами артифакторики, управлялась лучшими прорицателями. Она позволяла наводить ракеты на цели за горизонтом, а комплекс защитных чар, наложенных на боеголовку, мог преодолеть любую магическую защиту.

 В сумерках было видно, как мерцают искры в воздухе вокруг корабля и играют огни святого Эльма на мачтах и трубах. В небе кружили разведчики на пегасах.

– А где паруса? Их убрали пока он на стоянке? – спросила Ирэн Лоренца.

– Нет Ирэн. Это корабль приводится в движение гномийскими паровыми машинами. Это вершина инженерной мысли Таирской империи.

 Лоренц тоже залюбовался железным воплощением мощи рейха. Но чем дальше он перебирал в памяти крупные морские сражения, тем больше мрачнел. Ни в одной из великих битв 'Петер I' поучаствовать не успел.

 Тяжелый бронированный и неповоротливый этот броненосец просто-напросто не успел ни на одно крупное столкновение. Юркие примитивные нальфгары нежити и 'морские призраки' дроу просто уклонялись от встреч с ним, искусно маневрируя. А в конце войны ему вообще оставалось только прятаться в портах. Потеряв почти все свои боевые корабли в сражении с флотом ее величества королевы лета Викториэль, Хэсс не сдался, и нашел достойный ответ эскадрам эльфийских крейсеров.

 Год спустя после поражения у берегов Доминиона в море появились киты-зомби. Их звуковые удары могли нанести непоправимый вред любому кораблю союза светлых сил. И Петер I был назначен целью номер один. Средства противодействия этой угрозе появились только в последние пару лет войны, и до тех пор флагман берегли как зеницу ока на особо охраняемых флотских базах.

 Напрямую до Остгарда оставалось не много, лига-полторы от силы. С высоты были видны пестрые гранитные бастионы крепости и высокий позолоченный шпиль адмиралтейства. Вокруг города зеленели брусничные рощи и обширные клюквенники. У причалов виднелось множество кораблей, военных и торговых.

 Регулярную паромную переправу за все полтора века с постройки города организовать так никто и не собрался. Большая часть снабжения Остгарда шла по морю из Вестланна и с востока, через земли Союза Гномийских Кланов. Военно-остгардская дорога, идущая через Ангельт и Цвикау, особой популярностью среди купцов не пользовалась. Им предстояло обогнуть залив по берегу, чтобы добраться до северной жемчужины в короне Таирской империи. Самому молодому и самому северному городу в рейхе.

 Шестидесятые годы тридцатьдевятого века от возрождения, когда был заложен Остгард, были смутным временем для Таирского Союза. Именно тогда Тлейклелья в одиночку начал войну с Эльфийским Королевством и Доминионом, а будущий дингир-са Хэсс, впервые заявил о себе в Ки-эн-ги, поставив под сомнение власть совета личей.

 Впрочем, для Таирского Союза, рыхлой конфедерации княжеств, королевств, республик и других государственных образований, все времена были смутными. Грызня за власть не прекращалась ни на мгновение.

 Гору Третьему Таирскому не было дела до других проблем. Таир влез в непрекращавшуюся уже полвека гражданскую войну в бывшем гномийском Директорате Вестланн. Человеческое большинство скинуло власть подгорных богатеев, но поделить ее между собой так и не смогло. Традиционный политический оппонент Таира, герцогство Виттельбах, никак не могло разобраться с вопросом престолонаследия. И ненадолго главное кресло в совете Союза занял кронпринц Петер Фридрихбургский.

 Одержимый идеей создания военно-морского флота он смог протащить через совет Союза проект строительства Остгарда в качестве базы для будущего кригсмарине.

 Город-порт по большей части строили гномы. Гномийским же верфям достались заказы на корабли. Это строительство истощило казну Фридрихсланда, но фанатичный принц Петер закончил его, хотя в это время Таиру удалось полностью подчинить себе Вестланн и восстановить морское сообщение через Вестгард. И стоять бы Остгарду городом-призраком, никому не нужным, если бы не землетрясение 3874 года, уничтожившее крупнейший гномийский порт Задара. Тогда кланы переориентировались на торговлю через Остгард, что дало ему вторую жизнь. Сейчас он был одним из богатейших городов в рейхе.

– Давайте возвращаться, Ирэн.

 Лоренц тронул коня. Солнце уже почти зашло за горизонт. Вечерний бриз неприятно холодил кожу. Девушка кивнула и последовала за баронетом, но вдруг воскликнула:

– Смотрите, Лоренц!

 Он обернулся. Между портовыми складами полыхнуло. Потом еще раз. В небо начало подниматься облако дыма, а сами склады заволокло пылью. До них докатились раскаты взрывов.

– Что это? – спросила Ирэн глядя испуганно на Лоренца.

– Не знаю… – ответил он. – Но завтра мы это обязательно выясним.

 Они некоторое время еще стояли и смотрели на разгоравшийся пожар, а потом вернулись в лагерь каравана.

 ***

 На въезде в город их встретила застава. С десяток кирасиров и столько же стрелков с посохами расположились поодаль. Целый взвод жандармов и несколько офицеров в Тайной государственной полиции сновали по толпе, проверяли подорожные, громко кричали и ругались, когда купцы пытались покинуть город. Мрачный волшебник магиерваффе в заговорённом полудоспехе и накинутой поверх него форменной мантии стоял на вершине холма. Лоренц почувствовал знакомое покалывание кожи. Маг сканировал всех входящих в город на предмет наличия артефактов 'идентификацией Борна'. Примитивным, но вполне действенным заклинанием.

 Вполне логичная мера, решил про себя Лоренц. Видимо, вчерашние взрывы были не несчастным случаем, а диверсией. Сейчас наверняка в городе проводятся облавы в поисках злоумышленников.

 Командовал всем молодой гауптман Тайной государственной полиции в черном мундире корпуса 'Дворянской Добродетели'. По его лицу было видно, что объяснять многочисленным купцам, почему они должны ждать, офицеру уже надоело. Поэтому он решил заняться более спокойной работой – прибывшим обозом из Высочин. За ним следовало пять жандармов.

– Документы, подорожные, достаем! Груз, багаж готовим к досмотру. – Закричал пожилой жандармский лейтенант.

– У меня нет подорожной… И я боюсь показывать свои бумаги, вдруг повторится история в Агдере, – шепнула на ухо Лоренцу Ирэн.

– Не бойтесь, фрекен! Я все улажу, – ответил ей баронет.

 Он спешился, скинул теплый плащ, оставшись только в форме тайной полиции, и помахал призывно рукой. Увидев знакомый серый мундир, лейтенант устремился к ним.

– День добрый, лейтенант Панцергер.

– Оберлейтенант Паульсон. – Представился Лоренц протягивая внушительную кипу: подорожную, ордер на перевод, удостоверяющие личность бумаги и патент чрезвычайных полномочий. Офицер жандармов придирчиво изучил документы и расплылся в улыбке.

– Важные люди. И даже подписи самого криминальдиректора Йоффе под всеми бумагами… Эта прелестная фрекен с вами? – спросил он, кивнув на Ирэн. – Как вас зовут?

– Ирэн Деко.

– Что-то знакомое, хмм… вы мне напоминаете какую-то ориентировку. – Лоренц увидел, как напряглась после этих слов Ирэн, – но, впрочем, это не важно, раз вы с путешествуете с господином оберлейтенантом! Позвольте, я представлю вас гауптману Бруно.

– Право, не стоит. У него и без нас достаточно забот.

– Нет, нет! Я настаиваю! – лейтенант уже махал рукой и кричал, – Господин Кунц, подойдите, пожалуйста!

– Что еще, Рудольф? – Чеканя шаг, приблизился гауптман.

– Посмотрите, какая птица, господин. – Лейтенант протянул Бруно Кунцу документы Лоренца. Гауптман бегло пролистал бумаги.

– Да, он один из тех, кого мы ищем. – Волшебная палочка Кольтиэля оказалась в его руке. – Стоять. Руки за голову. Любая попытка волшебства будет пресечена. Рудольф заберите у предателя и его шлюхи амулеты-накопители.

– Господин гауптман, я не понимаю, какое предательство?! – Лоренц опешил.

– Молчать! Руки за голову!

– Господин гауптман, что не так, позвольте я… – Лоренц полез во внутренний карман за служебным жетоном. И тут же получил в голову разряд оглушающего заклинания 'волшебного кулака' из палочки. Теряя сознание, он увидел, как ударно-волновое заклинание Узиэль впечатало в борт телеги Ирэн, чьи руки дернулись было к шпаге и даге на поясе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.