# Черные секреты

Со Миэ

ПРОДОЛЖЕНИЕ КУЛЬТОВОГО БЕСТСЕЛЛЕРА «ЕДИНСТВЕННЫЙ РЕБЕНОК» ОТ ВЕДУЩЕЙ ПИСАТЕЛЬНИЦЫ КОРЕЙСКОГО КРИМИНАЛЬНОГО РОМАНА.

Четыре года назад Юн Хаён пыталась убить свою приемную мать. Сейчас ей почти семнадцать, и она старается жить как обычный подросток.

Всё меняется, когда семья переезжает в городок Каннын. Гуляя по окрестностям в попытке развеять скуку, Хаён находит в одной из пещер школьный рюкзак. А вскоре обнаруживают и его хозяйку. Точнее, ее труп. Девочка, которую все считали сбежавшей из дому, на самом деле убита.

Наконец-то произошло хоть что-то интересное! Хаён полна решимости разгадать тайну, тем более что в рюкзаке отыскался личный дневник покойной. Вот только она оказалась не готова к тому, что записи вытащат на поверхность ее собственный секрет, старательно похороненный много лет назад. Хаён снова чувствует тьму, сжигающую изнутри, невероятно созвучную со словами в дневнике:

«Я хочу убить вас всех».

«Я заглянул в сознание бесчисленного множества преступников, но самый захватывающий из них находится в этом романе». – Квон Иль Ён, лучший профайлер Кореи

Seo Mi-ae

Every Secret Has a Name


Copyright © 2021 (Mi-ae Seo)

Russian Translation Copyright © 2024 by EKSMO

© Попова В. О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

## Пролог

Утром просыпаюсь от кошмара, который не удается

вспомнить, и долго гляжусь

в зеркало.

Оттуда на меня смотрит незнакомка.

Не могу вспомнить, что творилось в моей голове

прошлой ночью.

Остается лишь отвратительное чувство, подобное

зловонию,

Которое проникает в меня при каждом вдохе и выдохе.

Нечто гниет внутри меня.


Мерзко, мне семнадцать. Нет, все еще шестнадцать.

Так же, как внезапно рассеивается туман

и зажигается свет во тьме,

Я сталкиваюсь лицом к лицу с собой.

Это невинное лицо может обмануть других,

но мне-то известно…

То, что я отличаюсь от других.


Мое отражение улыбается и говорит:

«Будь крайне осторожна,

Или тебя сожрут в мгновение ока

И займут твое место».


Ложь. Ты, там в отражении, – тоже я.

Невозможно быть съеденным самим собой.

Я – это ты, ты – это я.


Отражение фыркает от смеха.

«Тебе ведь тоже известно, что скрыто у меня внутри.

Подожди, скоро ты увидишь свой истинный облик».


Смотрю в незнакомое отражение в зеркале.

Не ребенок, но и не взрослый – застрявшая где-то,

шестнадцатилетняя я.

Под ногами расползается кромешная тьма,

Из бездны непрерывно доносится твой шепот:

«Признай: я – это ты.

Как ни бейся, тень не отделится от ног».


Каждое утро я подолгу смотрю в зеркало.

В день, когда приснился кошмар, – еще дольше.

Равнодушным взглядом наблюдаю за тобой… нет,

за собой.

Не торопись. Ты поймешь, когда будешь готова.

Ты – это я.


Пальцами приподнимаю уголки губ.

Улыбайся – пора в школу.

## Часть I. «Я больше не вернусь»

### Глава 1

«Больше не вернусь».

Юри поправила соскальзывающие лямки рюкзака и ускорила шаг. Представила себе, как мать вернется домой после закрытия ресторанчика и обнаружит на столе записку. «С каким выражением лица она прочтет ее? Разозлится или испугается и бросится меня искать? А может, процедив “дрянь”, просто уйдет спать в свою комнату, будто ничего не случилось?» М-да, вероятность этого исхода 90 процентов… Такое положение вещей и стало одной из тех причин, по которым Юри решилась сбежать из дома.

«Я бы могла уехать куда угодно, если б не ты; ты знаешь, что из-за тебя я связана по рукам и ногам?» – вечно твердила мать. Ей тридцать пять, некоторые в этом возрасте еще даже не замужем. А у нее в столь молодые годы есть дочь, ученица средних классов…

Да кто вообще сказал, что она хотела рождаться на свет? «Это был выбор матери, – бормотала Юри, представляя, будто стоит перед ней. – Что ж, я исчезну. Сниму кандалы с твоих ног, и ты сможешь идти куда угодно…»

Казалось, от подобных мыслей вот-вот хлынут слезы. Как она ни сдерживалась, а глаза были на мокром месте. Конечно, она сама решила уйти из дома, но чувство было такое, словно именно мать ее бросила… Юри встряхнула головой, чтобы избавиться от этих мыслей. «Мне не нужна мать, которой наплевать на то, что происходит с ее дочерью».

Она пока не понимала, куда ехать дальше. Пристанищем станет конечная остановка первого междугороднего автобуса, который отправится в путь. И неважно, Сеул это будет или Пусан. Главное, чтобы не здесь. Будет тяжело, но все же лучше, чем оставаться в этом месте. Нет больше сил терпеть.

Спустившись с холма по плохо освещенной дороге, Юри дошла до остановки и опустила рюкзак на простенькую лавку. Вытащив телефон, проверила время. 7:43. Автобус, отходящий в 7:40, она, наверное, пропустила?

Расписание автобуса, который обычно ходит каждые двадцать минут, сложно предугадать ранним утром или ночью, когда нет людей. Хотя Юри все время смотрела в сторону остановки, пока спускалась с холма, автобус ни разу не показался. Видимо, этот еще не приезжал. А может, наоборот, не останавливаясь, давно промчался мимо пустой остановки… Если он уехал, то надо ждать восьмичасовой.

До автовокзала в Канныне отсюда можно добраться за тридцать минут. В котором часу отбывает последний автобус? Юри искала расписание в телефоне, когда прозвенел будильник, – и одновременно на экране всплыло сообщение:


Тебе жить надоело? Перезвони.

Сердце ушло в пятки, кончики пальцев онемели. Юри, сама того не замечая, начала грызть ногти. Она игнорировала звонки и сообщения, сыпавшиеся на нее уже несколько часов.

«Не бери, нельзя брать…»

Юри поспешно убрала телефон в боковой карман рюкзака, пытаясь угомонить колотящееся сердце. «Вы больше не сможете ко мне прикоснуться. Затеряюсь там, где ваши руки до меня не дотянутся…»

Да почему же не едет автобус? Она топнула ногой. Но на дороге по-прежнему не было ни единой машины.

Проклятая деревня… Когда заходит солнце, все поглощает тьма, словно в призрачном городе. Нет, даже город-призрак живее этого места. Ведь это город…

В их деревне, которая стоит недалеко от прибрежной дороги между Канныном и Чумунчжином[1], едва ли насчитается двадцать семей. Единственное удобство – дешевый магазинчик, расположенный в пятистах метрах от автобусной остановки, ниже по дороге. Лишь яркие огни порта Чумунчжин вдалеке и фонари на судах для ловли кальмаров намекают на то, что здесь тоже живут люди. Но все эти места так далеки…

В деревне же Юри тихо, как в могиле. По большей части здесь живут старики, поэтому свет в домах зажигается рано, а уже в восемь вечера сложно найти хоть один дом с включенным светом… Бросив украдкой взгляд в сторону деревни, Юри увидела, что лишь в их доме горит свет. Только сейчас она поняла, что ушла, оставив включенным фонарь над входной дверью. Вернуться и выключить? Но неизвестно, когда прибудет автобус…

Что ж, ничего страшного – подсветит дорогу маме, когда та будет возвращаться. Пусть это будет последнее проявление заботы с ее стороны. Усилием воли Юри отвернулась. «Не хочу вновь оглядываться назад. Прощай».

С момента своего рождения она еще ни разу не покидала деревню.

В этом месте с приходом осени, когда иссякает летний поток туристов, и до весны стоит только вонь гниющего мусора и рыбы, и дует гулкий ветер, принося с собой песок. И даже летом, когда увеличивается количество машин, направляющихся на пляж, никому нет дела до этой деревни.

Были здесь и такие старики, которые крутились, как могли, открывали лавки и продавали вареную кукурузу туристам в надежде заработать хоть что-то. Но приезжие из города посещали только кафе и ресторанчики, раскрученные в интернете, и ни капли не интересовались небольшим пляжем у этого селения. Тем не менее с приходом холодных ветров запах брошенного людьми мусора достигал и деревни. Людей почти нет, зато вонь стоит невыносимая…

Осознав саму себя и свое положение, Юри смогла понять, что представляют собой ее мать и деревенские жители. И с тех пор она возненавидела эту деревню. Не только старые здания покрываются ржавчиной и разрушаются под воздействием морского ветра. Люди тоже бессильно распадаются, смытые волнами времени.

Каждый раз, когда Юри смотрела на сухие, тонкие, словно грабли, руки и испещренные глубокими морщинами лица стариков, всю их жизнь обдуваемых морским ветром, она вспоминала хитиновые панцири насекомых, которые находила на лесной тропинке в горах позади школы. Тела, которые могут разрушиться в любой момент; души, заключенные в этих телах в ожидании смерти… Она не желает провести так свою жизнь и умереть, лишь потому что родилась здесь; одной этой причины достаточно для побега.

Занервничав, Юри подняла голову и посмотрела в сторону Чумунчжина. На автобус даже намека нет… Она вновь достала телефон и проверила время. 7:47.

Зазвонил телефон. Юри хотела проигнорировать его, но взгляд в итоге скользнул по экрану. Над значком трубки светилось уже опостылевшее ей имя абонента. Юри одолевало желание зашвырнуть телефон подальше, но позволить себе так поступить она не могла. Да и вырубить телефон с концами не представлялось возможным; оставалось лишь дождаться, когда звонок прекратится сам по себе. «Могла ведь закинуть его в черный список… Почему мне не пришло это в голову раньше?» Юри приняла решение отныне относиться спокойно к звонкам, периодически сыпавшимся на телефон.

«Ты рехнулась – сбегать? Как ты смеешь игнорировать мои звонки?» Перед глазами Юри живо предстала картина…

Бок все еще ныл. Оттого ли, что ребра после перелома до сих пор не срослись, воспоминания о том дне отзывались болью в теле при каждом вдохе. Боль усиливалась, стоило ей лишь пошевелиться резче или вдохнуть поглубже. «Могли ли сместиться ребра и повредить кишечник?» Но и это еще не всё. И сейчас на ее ягодицах и бедрах темнели синяки…

Юри собрала мужество в кулак и успокоилась. Максимум час – и она покинет этот город. «Отныне я не позволю себя и пальцем тронуть. Я вам больше не груша для битья».

Вдалеке на дороге завиднелся свет фар, который постепенно приближался. Видимо, автобус. Свет замер около магазинчика. Очертания машины напоминали автобус, направляющийся в город. Следующая остановка – и там стоит Юри. Осталось совсем немного… Сердце выпрыгивало из груди. Ее захлестнуло нетерпение, как только она своими глазами заприметила автобус. Вот бы он ехал чуточку быстрее! Юри спешно закинула рюкзак на плечо и вышла на дорогу.

– Что ты здесь делаешь? – внезапно раздался голос.

Юри обернулась. На противоположной стороне дороги стоял стильный седан. Высматривая автобус, она и не заметила, как на дороге появилась другая машина. Через открытое окно Юри увидела одного из тех, кого хотела избежать больше всего в этом мире. Она моргнула в надежде, что обозналась.

Да, за рулем действительно сидел староста класса, глава клуба дзюдо Пак Чихун. Видимо, он снова тайком взял машину отца. Рост около ста девяноста сантиметров, развитая мускулатура спортсмена – Чихун мало походил на подростка. Неудивительно, что даже без водительских прав он мог спокойно взять отцовскую машину и поехать с друзьями в близлежащий город Сокчхо или в горы Сораксан.

При мысли о том, что ее угораздило с ним столкнуться, по спине Юри пробежал холодок. Если Пак Чихун здесь, значит, где-то рядом и Ким Ынсу… Как и ожидалось, когда в машине зажегся свет, на пассажирском сиденье обнаружилась Ынсу. Стильный наряд – неоново-розовый джемпер с огромной звездой из пайеток на плече – топовая вещь в гардеробе Ынсу. Макияж, подсмотренный у бьюти-блогеров, и прическа, призванная придать ей возраст, но все это абсолютно не подходит к лицу, еще сохранившему детскую припухлость. А уж слова, которые вылетают изо рта Ынсу, и подавно не годятся для ученицы средних классов.

– Сумасшедшая дрянь, ты с какого перепуга игнорируешь звонки?! Куда намылилась? Совсем чокнулась?! – орала Ынсу, размахивая телефоном.

«Ну почему, почему?! Пришла бы всего на десять минут раньше… Черт, надо было вернуться и выключить свет у входа, тогда мне не пришлось бы видеть их», – сокрушалась Юри, напрягаясь все сильнее и до боли сжимая кулаки.

Ынсу постучала Чихуна по руке. Тот съехал на обочину и поднял ручник. Ынсу расслабила шею и плечи, будто приняла некое решение, и вышла из машины. Окно задней двери автомобиля, который остался за спиной Ынсу, опустилось, и оттуда в ожидании забавного зрелища высунулись головы: Мины и Сонхо.

Пчелиная матка и ее свита…

Автобус еще едет, а Ынсу стоит на дороге, прямо напротив. По мере ее приближения Юри в нерешительности начала отступать назад. Ей хотелось бежать куда глаза глядят, но, загнанная, словно зверь, в ловушку, она была не в силах пошевелиться. Боль в груди мешала полноценно вдохнуть.

– Эй, тварь, ты, видимо, страх потеряла… Смеешь игнорировать мои звонки? Сдохнуть хочешь? Ну что, отправишься сегодня на тот свет?

В тот момент до Юри в очередной раз дошло, почему она не смогла ни выключить, ни выбросить телефон – все из-за дрессировки, которой ее подвергали больше года. Если она не брала трубку или брала ее хоть на миг позже, чем требовалось, при следующей встрече ей стоило готовиться к худшему.

Яростно выговаривая все это, Ынсу пересекла дорогу и, приблизившись к Юри, зарядила ей пощечину. Из-за спины раздались восхищенные возгласы и аплодисменты. Первый толчок Ынсу – Юри свалилась там же, где стояла, и попыталась прикрыться руками, но все было бесполезно. Две руки никак не могли защитить от кулаков Ынсу и прилетавших от нее ударов ногами.

В какой-то момент раздался скрип тормозов; открылась передняя дверь автобуса. Ынсу, избивавшая Юри, раздраженно постучала кулаком по кузову:

– Поезжайте! Здесь никто не садится.

Водитель переспросил, и Ынсу повторно крикнула:

– Давай, проваливай! Оглох, что ли?!

Она отвернулась, и Юри попыталась воспользоваться краткой передышкой, чтобы каким-то образом схватить рюкзак и заскочить в автобус. Ей так хотелось показать средний палец вслед отдаляющимся Ынсу и ее прихвостням… Было тяжело смеяться из-за боли в ребрах, но, если б ей только удалось сесть в автобус, она бы не сдержалась. Однако, когда скрючившаяся Юри уже смогла дотянуться до рюкзака и подняться, двери автобуса захлопнулись.

– Что, и правда собралась сбежать? – Ынсу схватила за волосы Юри, которая успела сделать несколько шагов.

Из последних сил оттолкнув Ынсу, она хотела было догнать автобус, но тот был уже далеко. Юри, покачиваясь, шагнула, но ноги подкосились, и она рухнула на дорогу.

Беспорядочные удары Ынсу обрушились на спину Юри. В какой-то момент Мина покинула салон и присоединилась к ней. Под ударами этих двоих Юри съежилась, не в силах сделать ни единого вдоха. Она злилась на себя за то, что сдерживает крики даже в такой ситуации. Это была еще одна привычка, которую ей вбили эти люди за прошедший год. Любой изданный крик или стон провоцировал на еще более жесткие удары ногами.

– Я же тебе говорила, что эта дрянь странная? Деньги с собой не носит, звонки игнорирует…

– Что ж, хорошо, что она явилась сюда. – Мина выдернула рюкзак из рук Юри, заглянула внутрь и тут же обнаружила кошелек. Все те деньги, которые Юри тайно откладывала на сегодняшний побег, оказались у Мины в руках.

– Говоришь, нет денег? А это тогда что? Говори, тварь! – Выхватив деньги, Ынсу ударила Юри по голове.

Юри почувствовала, как по лицу течет липкое: из носа хлынула кровь и потекла по губам. «Когда все пошло не так?» Она стерла рукой кровь и зажмурилась.

…Когда Юри только перешла в среднюю школу, они с Ынсу были подругами. После школы вместе с другими друзьями ходили в забегаловку по соседству поесть токпокки и отправлялись на пляж поплавать. Пусть они и не были друзьями неразлейвода, но могли свободно пообщаться и пошутить в компании одноклассников.

…Ынсу безразлично наблюдала за тем, как лицо Юри заливает кровь. Ее удары стали даже сильнее, будто она пришла в бешенство. Юри валялась, согнувшись и прикрывая голову руками, и ждала, когда прекратятся удары Ынсу.

– Тебе же сказали принести деньги к волнорезу! А ты решила сбежать, заставив людей ждать?!

Никакой договоренности не было, лишь односторонний приказ. Сколько раз у нее отбирали деньги… Ей приказывали принести деньги, которых у нее не было. Юри разбила копилку в виде кота, продала дорогие ее сердцу кроссовки и даже запустила руку в кошелек матери. Теперь и правда больше неоткуда взять… Наличные в руках Ынсу предназначались для оплаты за аренду помещения, в котором находился ресторанчик мамы Юри. На эти средства девушка собиралась продержаться после побега, пока не найдет работу.

– И сколько там? Хватит, чтобы оторваться по полной? – усмехнулся Чихун, прислонившись к машине на той стороне дороги.

Ынсу потрясла пачкой денег. Чихун присвистнул и дал пять Сонхо, сидевшему на заднем сиденье.

Ынсу спрятала деньги в карман и развернулась было в сторону машины, но не смогла сдвинуться с места: Юри из последних сил вцепилась в ее ступню. Ынсу раздраженно потрясла ногой, но хватка Юри стала еще крепче.

– Отцепись… Отвяжись! – Мина, которая стояла рядом, попыталась оторвать нахалку от Ынсу, но это было нелегко. С распухшим от ударов лицом Юри что-то бормотала. Лицо ее представляло собой кошмарное зрелище: на нем смешались кровь и пот, прилипли спутанные волосы.

– Что?

– Верни их… Мне нужны эти деньги…

– Сумасшедшая! Ты реально свихнулась? – взорвалась Ынсу.

Причина была не только в произнесенных словах, но и в том, что Юри, которая до сих пор держала язык за зубами и не произнесла и слова возражения, посмела схватить ее и оказать сопротивление. Ынсу понимала, что не может все так оставить. Если эту дрянь сейчас не осадить, она вновь посмеет подать голос… Ынсу изо всех сил ударила свободной ногой по подбородку Юри и впечатала ногу ей в грудь.

– Говорила же, не смей возникать!

Юри схватилась рукой за грудь. Ынсу отряхнула одежду, за которую держалась Юри, выискивая, не осталось ли на ней следов крови. В темноте ничего не разобрать… Решив, что в машине будет видно лучше, она пересекла дорогу.

Мина, шедшая позади, кинула взгляд в сторону Юри и остановилась. У нее появилось дурное предчувствие. Она с тревогой смотрела на девушку, распластавшуюся на дороге.

– Эй, ты идешь? – крикнула Ынсу, которая уже успела перейти дорогу и схватиться за ручку передней двери.

– Хватит притворяться, вставай! – Мина подошла к обездвиженной Юри и пнула ее ногой. Та не шевелилась. Даже не вздрогнула. Что-то явно не так…

– М-м-м, Ынсу… – Мина с застывшим лицом повернулась к подруге.

– Оставь ее там – и быстрее садись. У нас мало времени, а нам еще до Сокчхо ехать. – Ынсу, уже садившаяся на переднее сиденье, посмотрела на Мину.

– Эй, это странно…

– Что?.. – Голос Ынсу дрогнул. Интуиция подсказывала истинное положение дел. Поморщившись, она захлопнула дверь автомобиля и перешла через дорогу обратно.

– Кажется… она не дышит.

– Не шути так. Этого не может быть… – Ынсу склонилась над Юри и пригляделась. Как и говорила Мина, ни намека на дыхание.

– Вставай! Хватит шутить, давай вставай… – Ынсу потыкала пальцем в лицо Юри.

Никакой реакции. «Черт. Как же бесит… Что, ты так и сдохнешь? Тупая тварь, до конца будешь создавать проблемы…» Ынсу неосознанно сделала шаг назад.

Чихун, который уже заводил двигатель, почувствовав странность происходящего, вышел из машины. Он собирался перейти дорогу, когда услышал звук приближающегося автомобиля. Ынсу тут же рухнула, прикрыв собой тело Юри. Чихун и Мина инстинктивно развернулись и укрыли лицо от света фар. Ничего хорошего не будет, если разглядят их лица…

Автомобиль снизил скорость и медленно покатился в их сторону.

– Я ж тебе говорила, хватит пить! Даже встать теперь не можешь… Соберись, – заговорила Ынсу громким голосом, делая вид, будто придерживает Юри.

Замедлившийся было автомобиль вновь набрал скорость, проехав мимо них, и понесся по направлению к Чумунчжину.

Убедившись, что машина уехала, Чихун стремительно пересек дорогу и остановился около Ынсу. Быстро повернул голову Юри, поднес ухо к ее носу. Дыхания не было. Вообще ни единого движения. Улыбка сползла с лица Чихуна.

Ынсу, внимательно следившая за его выражением лица, в растерянности поднялась и нерешительно потопталась рядом.

– Не надо было давить ей на грудь. Это уже перебор, – прошелестела Мина, стоя поблизости.

– О чем ты? Ты сейчас меня обвиняешь? Только я ее била? Ты тоже не стояла просто так! – тут же взвилась Ынсу.

– Так ведь, по правде говоря, я особо и не била… Если б только ты не надавила ей на грудь в конце… – пробормотала Мина в ответ, всем видом демонстрируя, что подруга несправедлива в своих обвинениях.

– Типа теперь ты пытаешься свалить вину на меня? Я что, сказала прикончить ее?

– Нельзя было просто забрать деньги и свалить?

– Хватит! Вы что, не видели сейчас машину? Так и будете галдеть?! – гаркнул Чихун, который все эту время слушал их жалкую склоку.

В тот же миг Ынсу и Мина захлопнули рты.

– Эй, Сонхо! – Чихун махнул приятелю рукой.

Сонхо, единственный, кто еще оставался в машине, нехотя открыл дверь и вышел наружу. На лице парня, приближавшегося вразвалку, ясно читалось, как все это ему осточертело. Подойдя, он посмотрел на Юри, не подававшую признаков жизни, и вскинул взгляд на Ынсу с Мина.

– Так и знал, что это когда-то случится… И что теперь делать?

Девушки отвели взгляд. Все окружили Юри и смотрели друг на друга. Никто не мог произнести ни слова. Ни Ынсу, ни Мина, да вообще никто на их месте не смог бы представить, что все произойдет именно так. И ни единой мысли, как теперь быть…

– Ты иди, открой багажник, – первым в себя пришел Чихун.

– Что ты собираешься делать? – Ынсу с тревогой посмотрела на него.

– А что, так ее и бросим?

Ынсу нечего было ответить. Вернувшись к машине, она открыла багажник.

– Берись за ноги, – велел Чихун Сонхо, берясь за верхнюю часть тела, и кивнул на ноги Юри.

– Ты действительно хочешь кинуть ее в машину? – удивленно спросил Сонхо и состроил недовольное лицо. Поковырял мизинцем в ухе, стрельнул взглядом в сторону Мины и, наклонившись к Чихуну, еле слышно прошептал: – По правде говоря, это вообще не наше дело. Зачем нам в это ввязываться?

– Что? Эй, Кан Сонхо! – воскликнула Мина, услышав его слова. – И что, теперь вы свалите, бросив нас? Да, вот так и проявляется истинная сущность человека…

– О чем ты говоришь? Я уеду, бросив вас?.. Я спросил, стоит ли грузить ее тело в машину, и всё.

– А что тогда означали слова, что это не наше дело?

– Заткнитесь! Нашли время для споров…

– Блин, нельзя ее просто бросить где-нибудь там? – ворчал Сонхо, чувствуя нарастающее раздражение.

Чихун, следивший за распалившимся приятелем, глубоко вздохнул, еле сдерживая гнев.

– Рядом с остановкой?! Ее обнаружат, как только рассветет. И когда покажут новости, то о нас тут же расскажет кто-то из очевидцев – либо водитель автобуса, либо те, кто сидел в недавно проехавшем автомобиле; так, что ли?

– Но здесь темно, и непохоже, чтобы стояли камеры…

– Но видео могло сохраниться на регистраторах в автобусе или машине, и когда они пробьют номер машины, то позвонят отцу!

– А, да…

– Да? У тебя башка вообще не варит?! – Чихун с презрением посмотрел на Сонхо. В тот же миг тот заткнулся.

На Чихуна начал накатывать страх. Перед глазами всплыло разъяренное лицо отца… И эта проблема была явно иного уровня, нежели тайное катание на машине. Если на такое он просто смотрел сквозь пальцы, сокрытие трупа будет потяжелее таких мелких проступков, как покатушки. Это отец вряд ли сможет простить… Теперь до Чихуна наконец дошло, насколько сильно они влипли. Такое в его планы не входило… Злость нахлынула с новой силой.

– Хватай быстрее!

Подгоняемый Чихуном, Сонхо нехотя поднял ноги Юри.

Ынсу ждала около открытого багажника. Пока парни загружали в него тело, она озиралась по сторонам. Мина, подхватив рюкзак Юри, закинула его к ней в багажник. В полном молчании Ынсу первой опустилась на сиденье.

– Проверь внимательно, всё ли забрали.

Мина еще раз прошлась вокруг остановки, подсвечивая дорогу телефонным фонариком. Нашла выпавший мобильник и сразу убрала его в карман кардигана.

Еще некоторое время Чихун, Мина и Сонхо, севшие в салон, сидели беззвучно в темноте. Чихун прокручивал в голове варианты действий, а после завел машину.

– Что будем делать? Куда поедем? – осторожно спросила Ынсу, наблюдавшая за выражением его лица.

– Сообразим по дороге.

– Только не говори, что надо будет копать землю. Это отвратительно, – произнес с заднего сиденья Сонхо, скрестив на груди руки. Всем своим видом он демонстрировал, как сильно не хотел ввязываться во все происходящее. Все пристально посмотрели на него, но ничего не сказали.

– Не волнуйся. Я уже знаю, где спрячем.

Сонхо откинулся на спинку заднего сиденья и поджал губы.

Чихун нажал на газ и набрал скорость. Впившись взглядом в свет фар, указывающий путь, он пытался привести в порядок хаотично кружащиеся мысли. Вдруг под колеса бросилась кошка. Чихун резко выкрутил руль. Еще чуть-чуть, и они бы ее сбили… Машину немного занесло, но, к счастью, они смогли объехать кошку.

В зеркале заднего вида было заметно, как та исчезла в темноте.

### Глава 2

Она зажгла свет, и под потрескивание мигающей лампы перед ее глазами предстал кабинет. Чхве Хичжу[2] на мгновение замешкалась из-за нахлынувшего ощущения чего-то странного.

Все выглядело точно так же, как и несколько часов назад, когда она закрыла дверь, и все же закралось непривычное чувство, будто Хичжу попала в чужой офис. Видимо, восприятие меняется в зависимости от времени суток. Кабинет в ночи ощущался крайне чужеродно. Конечно, иногда приходилось задержаться, чтобы разобрать документы или провести генеральную уборку, но в столь поздний час она еще не была здесь.

Возможно, оттого что сезон дождей до сих пор был в разгаре, в закрытом пространстве стоял запах сырости. Хичжу отыскала пульт и включила кондиционер, чтобы разогнать влажность. Вскоре комнату заполнил прохладный воздух, и духота в помещении спала.

Войдя в консультационный кабинет, Хичжу направилась к своему столу, попутно взглянув на настенные часы. 8:42. До девяти еще есть время. Она поставила сумку на стол и быстро заглянула в настенный ящик для документов.

…Всего час назад Хичжу закончила ужинать и уже заваривала чай, чтобы с удовольствием попить его с мужем… Тихий вечер, который хотелось провести спокойно, прервал телефонный звонок.

– Кто там в такой час? – проворчал муж прежде, чем Хичжу взяла трубку. Кто бы то ни был, ей хотелось проигнорировать звонок, который нарушил умиротворенность этого вечера. Но как только она посмотрела на экран, ей не осталось ничего, кроме как ответить.

Заметив реакцию мужа, Хичжу подхватила телефон и направилась в кабинет. Звонила Юн Хаён.

Прошел почти год. Их консультации закончились еще год назад. Она никогда не сообщала пациентам свой личный номер, но с Хаён все было иначе. Девочка была дочерью ее подруги Сонгён. Если точнее, то падчерицей.

«Случилось что? – вспыхнула тревожная мысль в первое мгновение. – Прошло много времени с тех пор, как мы связывались с Сонгён в последний раз… Раньше созванивались без особого повода. Когда же прекратились звонки?»

– Алло? – Аккуратно прикрыв дверь в кабинет, Хичжу приняла звонок. Поначалу было трудно разобрать, что говорят по ту сторону связи: голос Хаён звучал выше, а речь была быстрее, чем обычно. Смысл сказанного ускользал, но отчетливо чувствовалось ее волнение.

– Хаён… Хаён, это же ты? – Хичжу прервала словесный поток Хаён и посоветовала ей для начала сделать глубокий вдох. Важно успокоить ребенка, чтобы разобраться в ситуации. Хаён, как и советовала Хичжу, сделала несколько глубоких вдохов; ее волнение утихло, и дыхание стало ровным.

– Что случилось, Хаён? – заговорила Хичжу, но ответа не последовало. Молчание встревожило ее еще больше, чем фонтан детских эмоций. Она несколько раз задала один и тот же вопрос, однако на другом конце стояла тишина. Но и в таком случае нельзя было обрывать разговор.

– Расскажешь, что произошло?

– Это какая-то бессмыслица… Как такое могло со мной произойти? – надтреснутым голосом ответила Хаён через некоторое время.

– О чем ты?

– Я знала, что так будет. С самого начала знала, что меня ненавидят. Даже если такая, как я, сдохнет, всем будет наплевать… – раздавалось невнятное бормотание.

Что бы ни произошло, это явно не та ситуация, которую можно решить по телефону.

– Где ты сейчас?

– Здесь… не знаю, где.

– Так, все нормально. Давай встретимся. Встретимся и поговорим, идет?

– …

– Ты же поэтому позвонила? Хотела со мной поговорить? Я приеду к тебе, или можем увидеться у меня в кабинете, – произнесла Хичжу в ожидании ответа Хаён.

Девочка сказала, что не знает, где находится. Но, судя по всему, предложение встретиться в кабинете заинтересовало ее. Хичжу предложила Хаён доехать туда на такси, если ей неизвестно, как добраться самой. Только после того, как они согласовали время и Хаён убедилась, что встреча состоится, она ответила, что приедет.

Закончив разговор, Хичжу в спешке начала собираться, но, успокоившись, остановилась. Уняв нервозность, она позвонила Сонгён. Для начала стоило выяснить, что заставило Хаён испытывать такую тревогу.

Она пыталась дозвониться несколько раз, но Сонгён не брала трубку. «Да что, черт возьми, происходит?» Хичжу отправила подруге эсэмэску, кратко описав ситуацию, и вернулась в гостиную.

– Куда ты собралась в такой час? – спросил успевшую переодеться Хичжу муж с чайником в руках, пожимая плечами в знак абсурдности происходящего.

– Прости, я быстро, туда и обратно.

– Зачем? Кто это позвонил, что ты вдруг срываешься? – Он поставил чайник и недовольно посмотрел на жену.

– Это школьница, которую я наблюдала некоторое время… Как бы там ни было, нам надо увидеться.

Муж смотрел на нее с отвисшей челюстью. Выражение его лица было недоуменным.

– Собираешься проводить прием в такое время? Ты в своем уме?

– Это Хаён, дочь Сонгён. Ты ведь ее знаешь?

– Да кто бы там ни был! Сейчас уже поздно, ты могла бы назначить на завтра…

– Надо ехать сейчас, дело не терпит отлагательств. Кто знает, что случится, если перенести встречу?

Направляясь к входной двери, Хичжу подавила росшее в груди разочарование. Затем обернулась к мужу. В тот момент его лицо превратилось в каменную маску, он кивнул и отвернулся. Хичжу тут же захотелось взять свои слова назад. Она разбередила едва начавшую заживать рану. Хичжу чувствовала себя просто отвратительно, ибо знала, о чем он подумал…

Три месяца назад тому позвонил друг с предложением выпить, но ее муж отговорился работой и предложил увидеться в другой раз. Однако следующий раз так и не наступил: через несколько дней они услышали, что друг покончил жизнь самоубийством. Он сделал это почти сразу после разговора с ее мужем. Жил он один, и его труп обнаружили с запозданием. Близкий друг, который приходил на их свадьбу и был близко знаком с Хичжу…

Они пошли на похороны вместе. Там муж услышал, что в день самоубийства тот человек звонил не только ему, но и другим друзьям. И с тех пор муж замкнулся. Даже после возращения домой он еще долгое время мучился. И хотя Хичжу убеждала его, что в произошедшем нет его вины, муж никак не мог справиться с шоком.

После Хичжу много раз повторяла одни и те же слова, на что он лишь отвечал, что должен был поехать тогда к другу, который в последний раз попытался ухватиться за что-то в этом мире, – но лишь бездушно отмахнулся…

Без сомнения, сейчас он вновь очутился в том дне. Перед глазами Хичжу маячили его поникшие плечи. Ей так хотелось разуться и вернуться в гостиную, хотя бы просто обнять его… Но она не могла медлить. Надо выдвигаться, чтобы приехать ко времени назначенной встречи с Хаён. Когда она посмотрела на мужа, стоявшего к ней спиной, в ее голове пронеслись разнообразные мысли – и тут же всплыли слова Хаён, которые Хичжу услышала мгновения назад по телефону: «Даже если такая, как я, сдохнет, всем будет наплевать…»

«Должна ли я объяснить мужу, что уловила в голосе Хаён тревогу, ранимость и одиночество?» – подумалось ей. Но бередить воспоминания о покончившем с собой друге не было желания.

Хичжу посмотрела на часы и приняла решение: встреча с Хаён сейчас в приоритете.

– Дорогой, прости, я быстро.

– Хорошо, поезжай.

Муж у нее добрый человек. Видя, что, если ничего не скажет, жена уедет с тяжелым сердцем, он отодвинул на второй план свои чувства и пожелал ей доброй дороги. С души Хичжу упал камень.

* * *

В ящике для документов, висевшем рядом со столом, хранились дела пациентов-подростков, которых Хичжу наблюдала некоторое время. Она открыла папку и нашла документы Хаён.

Папки были организованы по цветам. Дела тех пациентов, консультации с которыми она закончила, находились в папке голубого цвета; дела пациентов, наблюдаемых в настоящее время, – в папке белого цвета. И только дело Хаён хранилось в папке красного цвета.

Это был тот случай, когда консультации не были закончены – лишь приостановлены на некоторое время, но при этом требовалось постоянное наблюдение, чтобы в случае необходимости моментально отреагировать. Хаён являлась пациентом, который не выходил из головы у Хичжу, что-то вроде домашнего задания. Именно поэтому она и вылетела из дома, прервав такой уютный вечер.

Вытащив документы Хаён, Хичжу начала пролистывать страницу за страницей. Здесь были сведения обо всех сеансах, начиная с их первой встречи около трех лет назад. Как только она раскрыла первую страницу журнала консультаций, события того дня, три года назад, одно за другим начали всплывать в голове. На самом деле она чувствовала, будто взяла на себя тяжкое бремя, с тех пор как началась работа с Хаён…

– Не знаю, как мне лучше поступить с этим ребенком… – Сонгён, которая пришла просить о консультациях для ребенка, выглядела встревоженной.

Хичжу волновало, что со дня ажиотажа, развернувшегося вокруг побега серийного убийцы Ли Пёндо[3], они не связывались, а ведь прошло много времени. И сейчас новости того дня живо встали перед ее глазами.

Когда стало известно о том, что знаменитый на всю страну серийный убийца совершил побег, все впали в шоковое состояние. А уж когда сообщили, что он погиб при проникновении в дом к психологу-криминалисту, который проводил с ним встречи, у Хичжу не было иного выхода, кроме как сразу бежать к Сонгён домой. Однако дом был заперт, и на звонки подруга не отвечала. Хичжу понятия не имела, как с ней связаться. С опозданием она узнала из новостей, что Сонгён госпитализирована. И даже разыскав ее палату, не смогла к ней пробиться, так как ей было сказано, что пациенту необходим покой. Она была встревожена и оставила несколько сообщений, но ответа так и не получила.

Сонгён, появившуюся впервые почти за год, было не узнать. Исчез ее уверенный живой облик, лицо осунулось от потери веса. Казалось, она до сих пор не пришла в себя после шока, вызванного смертью Ли Пёндо.

– Ты в порядке? – Хичжу не знала, что случилось. Она была в курсе произошедшего исключительно благодаря провокационным статьям в СМИ, и сердце ее болело за подругу, с которой уже давно не было возможности увидеться. А на вопросы о том, что с ней произошло за это время, Сонгён могла лишь беззвучно открывать рот.

Хичжу действовала так же, как и с пациентами, которые не могут раскрыть то, что лежит у них на сердце, – спокойно ждала. Если человек сумел прийти на прием, значит, он все-таки решился поведать свою историю.

– Я расскажу позже… Как-нибудь в другой раз расскажу.

Хичжу терпеливо наблюдала за Сонгён, избегающей ее взгляда. Стоило сменить тему разговора.

– Ты говорила о Хаён? Почему ты считаешь, что ей необходима консультация? Она что-то сделала?

– Она не может спать. Вскакивает с криками посреди ночи, злится по пустякам, тревожится, постоянно выглядывает за дверь и в окно…

– Вот как… Из-за того, что она испытала тогда?

– Нет, тогда еще было более-менее…

– Так это недавно возникшие симптомы?

Сонгён, кивнув, продолжила:

– Она всегда была тихим ребенком. Но в последнее время что-то случилось; такое чувство, будто тронь ее, и она взорвется.

– Ох, давно следовало прийти…

Сонгён подняла голову и посмотрела на Хичжу.

– Не знаю точно, что произошло, но вам двоим следовало прийти сразу после случившегося.

Сонгён отвела глаза, будто ей стало тяжело выносить взгляд Хичжу. Такая перемена в ее поведении вызывала беспокойство. Та Сонгён, которая была знакома Хичжу, никогда не отводила взгляд и не была такой зашуганной. Подозрительно, как мог человек со столь стойким характером измениться всего за год.

– Ты сама-то в порядке? Выглядишь болезненно… Ты хорошо спишь?

И без того бледное и тревожное лицо подруги застыло. Судя по всему, она и спать нормально не могла.

– Это из-за того случая?

Сонгён нехотя кивнула и ответила, что не может как следует уснуть, и для нее уже привычное дело, едва заснув, тут же просыпаться и ворочаться до утра. Она рассказала, что нередко впадает в состояние отрешенности, и тогда, ни с того ни с сего, у нее начинает бешено колотиться сердце, а голова трещит так, что приходится принимать обезболивающее.

– Нам придется вновь вернуться к этому разговору, но, судя по всему, у вас обеих ПТСР.

– Ха… Посттравматическое стрессовое расстройство?

– ПТСР может проявляться спустя годы после случившегося, и то, что симптомы не были заметны сразу, не говорит о том, что все нормально. Как это можно назвать нормальным? Хаён, конечно, должна пройти лечение, но и ты тоже.

Казалось, Сонгён смутили слова Хичжу – будто она даже не задумывалась о таком варианте.

– Это из-за тогдашних событий? Или произошло что-то еще? – Хичжу знала, что Сонгён живет вместе с Хаён и они конфликтуют.

Даже с собственным ребенком возникают различные конфликты по мере его взросления. А здесь еще и отсутствовал момент естественного выстраивания близких отношений между матерью и дочерью на протяжении длительного периода. В их случае, когда Сонгён взвалила на себя обязанности мачехи враждебно настроенной к ней Хаён, ситуация неизбежно порождала противостояние. И без учета инцидента с Ли Пёндо, их конфликт не так-то прост…

Сонгён, прикусив губу, погрузилась в свои мысли. Чувствовалось, что она колеблется. Видя ее затруднение, Хичжу подумала, что, возможно, здесь кроется нечто иное.

Обычно консультации с детьми начинаются со знакомства с ребенком, которого за руку приводят родители. «Наш ребенок матерится», «не разговаривает», «занимается самоистязанием», «бьет младшего ребенка», «не ходит в школу» – в таких случаях одной только работой с детьми консультации не ограничиваются. Часто в процессе работы с пациентами становится ясно, что первопричина такого поведения связана с родителями. Поэтому в большинстве случаев лечение включает в себя не только работу непосредственно с пациентом, но и с ними. Даже если дело заключается в ПТСР, во время консультаций с Хаён, естественно, станет известно и о личной жизни Сонгён, и об атмосфере, царящей в доме, вплоть до отношений между супругами. Такая ситуация может быть дискомфортной для обеих сторон, и именно по этой причине специалисты стараются не проводить консультации с друзьями или знакомыми.

Хичжу желала избавить Сонгён хотя бы от одного груза. Более того, ей хотелось, чтобы подруга как можно скорее обратилась за помощью.

– Будет некорректно, если за консультации возьмусь я, поэтому поищу вам другого специалиста. Времени терять нельзя, надо приступать уже сейчас. – Хичжу открыла список коллег и начала искать, кто из них мог бы стать консультантом для этих двоих.

– Нет, не хочу другого специалиста. Лучше, если возьмешься ты.

Услышав решимость в словах Сонгён, Хичжу подняла голову и взглянула на нее.

– Ты уже в курсе наших отношений с Хаён, ты знаешь, что происходило все это время, и тебе не нужно объяснять все заново. Не хочу, чтобы незнакомые люди изучали меня, с нездоровым любопытством копаясь в моей жизни.

Услышав решение Сонгён, Хичжу кивнула. Затем, пододвинув стул поближе, взяла подругу за руку и вернулась к вопросу, который хотела задать с самого начала:

– Сонгён, ты должна будешь рассказать мне все – от начала до конца – о том, что произошло. Только тогда наши сеансы будут иметь смысл, ты ведь понимаешь?

– …

– Поведаешь мне все, начиная с событий того дня? Что точно происходило?

О случившемся знала лишь Сонгён, которая находилась на месте происшествия. Услышав о ее госпитализации после проникновения к ней в дом Ли Пёндо и его кончины, Хичжу догадывалась, что в ту ночь произошло нечто, о чем не знал никто, кроме нее.

Возвращаться к болезненному опыту тяжело. Тем не менее избежать этого не получится. В случае ПТСР как никогда важно вытащить воспоминания о том дне.

Сонгён на мгновение перевела взгляд на дверь. За ней находилась приемная, в которой ждала Хаён. Некоторое время она наблюдала за дверью, затем наклонилась и тихо прошептала:

– В тот день Ли Пёндо был убит Хаён. Она зарезала его.

От неожиданности Хичжу моргнула и уставилась на подругу. Она была так ошеломлена, что онемела, не зная, как реагировать.

– …Как?

– Он меня душил, я почти задохнулась.

– Боже… Она увидела это и попыталась тебя спасти?

– Это моя вина. Из-за меня на ее руках кровь.

– О чем ты? С чего это твоя вина?

– Ты не знаешь. Это… всех разрушило. И Хаён, и меня.

– Хватит мучить себя. Это не твоя вина. Я помогу.

– …

– Что говорит Хаён о том, что произошло тогда?

– Ничего. Понятия не имею, о чем она думает. Я ничего не знаю об этом ребенке. Поэтому… мне страшно.

Странная мысль посетила голову Хичжу при виде того, как Сонгён обхватывает себя за плечи. Какая-то нелогичная реакция на разговор о спасшем ее ребенке. Обычно в таких случаях люди испытывают угрызения совести. Они также могут подумать, что это их вина, раз ребенку пришлось через такое пройти. Однако реакция Сонгён выражала лишь тревогу и страх. И это были тревога и страх по отношению не к Ли Пёндо, а к Хаён. Каждый раз, когда Сонгён говорила о ней, она неосознанно обнимала себя за плечи, а ее взгляд бегал из стороны в сторону. «Да что такого в Хаён могло так сильно напугать ее?»

* * *

…Тук-тук.

Раздался стук в дверь, и Хичжу очнулась от воспоминаний. Рефлекторно вскинула взгляд на настенные часы: ровно девять. Дверь кабинета была открыта, благодаря чему удалось уловить стук. Хичжу резко поднялась и прошла в приемную. Офис успел более чем проветриться, так что даже стало зябко. Она нашла пульт от кондиционера и прибавила температуру. Как только прозвучал повторный стук в дверь, Хичжу немедля открыла ее.

Увидев Хаён, стоявшую за дверью, она здорово удивилась. Казалось, в один миг девочка стала ростом почти с Хичжу. Было такое чувство, будто она всего за год превратилась из ребенка во взрослого человека. В белой футболке и укороченных темно-синих штанах Хаён выглядела свежо. Она прерывисто дышала, будто торопилась, ее волосы были спутаны и пахли ветром. Девочка выглядела зрелой: вполне можно было поверить в то, что она не ученица средних классов, а студентка.

# Примечания

1

Чумунчжин находится к северу от г. Каннын, относится к административной единице «ып» (уездный город).

2

В романе «Единственный ребенок» – Хиджу.

3

В романе «Единственный ребенок» – Ли Бёндо.