Артём Март
Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 7

Глава 1

В кабинете нотариуса повисла тишина. Марина удивленно раскрыла глаза, а потом широко улыбнулась.

– Ты слышал, Витя? – Спросила она. – Дедушка завещал тебе Грааль! Представляешь?! Он завещал тебе то единственное, что построил честно и…

Я строго зыркнул на Марину, не дав ей договорить. Девушка тут же замолчала, сконфуженно спрятала взгляд от нотариуса.

Арусяк Араратовна же, выглядела совершенно безэмоционально, и, казалось, ее нисколько не удивили слова Марины.

– Марина Иосифовна, – вздохнула нотариус. – Я знаю, чем занимался ваш дедушка. Документы оформлены законно. А для меня этого достаточно.

– Хорошо. Я понимаю, – Марина будто бы устыдилась своего покойного деда.

Было видно, что ей очень неловко перед другими людьми за то, кем был ее дедушка. Ее можно было понять. Всю жизнь то обстоятельство, что она член криминальной семьи, тяготило Марину.

– Ну так что? – Спросила нотариус. – Вы будете заявлять о вступлении в наследство?

– Конечно, конечно, будем, – поторопилась ответить Марина.

– Подождите, – прервал ее я. – Марин? Можно тебя на минуту?

Услышав мои слова, девушка осеклась. На ее маленьком треугольном лице на мгновение отразилось удивление. Тем не менее Марина взяла себя в руки и посерьезнела. Встала.

– Мы на минутку, – сказал я нотариусу.

– Поторопитесь, пожалуйста, – женщина недовольно засопела. – У меня не вы одни сегодня.

Я вздохнул, прошел к двери и открыл ее нараспашку.

– Что-то больше никого не видно, – сказал я, указав на пустую комнату ожидания.

Нотариус забормотала себе что-то под нос, потом недовольно ответила:

– Ну хорошо. Давайте. Только, пожалуйста, недолго.

– Разумеется.

Мы с Мариной вышли из кабинета.

– Я не стану принимать Грааль, Марин, – сказал я.

– Что? – Изумилась девушка. – Но почему?

– Марин, – я вздохнул. – Мое дело – охранный бизнес. У меня есть Оборона. Я брошу все силы на ее развитие. Это и есть мое детище. Ресторан будет мне обузой.

– Витя, что ты такое говоришь? Ты будешь владельцем. Ресторан станет сам приносить прибыль и…

– Получить его в собственность – мало, Марина. Там нужно работать. Нужно все контролировать. Ты знаешь, какое сейчас время. Обернуться не успеешь, как официанты начнут воровать продукты, а управляющие и бухгалтера – деньги из кассы. Недаром же Кулым ездил туда как на работу. Он держал всех в узде.

– Ну… Но тогда продай! Ты можешь продать Грааль, а на эти деньги развивать Оборону.

– Могу, – согласился я. – Но кто его купит? У кого есть деньги? Ты правда хочешь, чтобы единственный законный бизнес твоего дедушки, то единственное, что он создал своими руками, отошло какому-нибудь зажравшемуся бандюку?

– Я… Я не знаю…

– Грааль останется у тебя, Марин. Я откажусь от этого наследства в твою пользу.

– Витя, – девушка расстроенно отвела взгляд. – На меня и так много сваливается. А тут еще и Ресторан? Дедушка хотел отплатить тебе добром за то, что ты помог ему.

– Он заплатил самую высокую цену, чтобы я остался жив, – сказал я вполголоса. – Он заплатил за мою жизнь своей. Мы с ним квиты.

Девушка помолчала пару мгновений. Ее глаза будто бы остекленели, и на краткое время Марина погрузилась в грустную задумчивость. Когда снова подняла взгляд к моим глазам, заговорила:

– Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ты боишься большой ответственности. А ресторан – большая ответственность. Однако это не так, Витя. Я думала, что ты не боишься ничего. И все же, все твои отговорки выглядят… как отговорки. Почему ты не хочешь принимать дедушкино наследство? В чем причина?

Я не ответил ей сразу. Поджал губы, удивляясь Марининой проницательности.

– Мы договаривались, что ты не будешь мне врать, Витя. Ответь, пожалуйста. В чем же на самом деле причина твоего отказа?

Я задумчиво посмотрел на дверь, сквозь которую, совсем недавно вышла компания Маринадных горе-родственников во главе с этим странным «адвокатом».

– Хочешь правды? Ну хорошо. Давай начистоту.

Я нахмурился, заглядывая Марине в глаза. Девушка же застыла в ожидании моего ответа. Она даже приоткрыла свой маленький ротик, словно ребенок, ждущий продолжения страшной истории.

– Если я приму Грааль, ты можешь потерять его навсегда.

– Что? Почему?

– Ты знаешь, какая у меня жизнь. Совсем недавно я чуть не погиб. В очередной раз. Если я умру, ты не сможешь унаследовать Грааль после меня. По факту, мы друг другу никто.

– Никто? – Обиделась Марина. – Никто, говоришь?

– Юридически да.

– Так давай поженимся!

– Еще рано.

– Что? Почему?

– По тем же причинам, Марина, – я вздохнул. – Я не хочу оставить тебя вдовой. Я пойду на это, только когда буду уверен, что мы в безопасности.

– Что? О чем ты?

– Мои друзья, ты, все вы – это моя опора. Но и слабость тоже. Через вас на меня уже давили. Я не хочу, чтобы у моих врагов были новые поводы для давления. Например, наши с тобой дети.

– Но мы и так в безопасности! – Не выдержала Марина. – Кто нам угрожает?! Армавир стал спокойнее! Уже давно неслышно, чтобы на улицах стреляли, как раньше!

– Марин, ты же видела этого здоровенного амбала, что приходил сегодня к нотариусу. Вот и я тоже видел, – я снова глянул на дверь. – Интуиция подсказывает мне, что мы с ним еще встретимся. И встреча эта будет совсем недружеской.

Марина тоже уставилась на дверь с тревогой во взгляде.

– Грааль – это наследие твоего дедушки. Твой шанс на безбедную и спокойную жизнь. Ты сможешь распродать все эти сомнительные доли бизнеса, что Кулым забрал себе рэкетом, и пустить их на развитие ресторана. Может, даже сеть откроешь, – улыбнулся я. – Твоя мечта исполнится. Ты станешь заниматься вполне себе честным бизнесом, Марина.

– Этим людям нужен был Грааль, – сказала она. – А что если они…

– Я смогу тебя защитить, – сказал я, без сомнений. – Но бывает всякое. Ведь, наверное, в глубине души тебе казалось, что твой дедушка сильный, и никогда не умрет в бандитских разборках. Марин, я не хочу, чтобы ты потеряла Грааль навсегда, если со мной что-то случится.

– Не говори мне о своей смерти, – обиженно ответила она. – Мне больно такое слушать.

– Ты сама хотела правды.

Девушка хотела было что-то ответить, но замолчала. Помялась, обняв себя за локотки.

– Иногда я жалею, что ты пообещал мне не врать.

– Я знаю.

Она вздохнула.

– Я понимаю, ты хочешь меня защитить, но знаешь что? Я хочу, чтобы ты подумал.

– Я уже все решил, Марин, – покачал я головой.

– Пожалуйста, Витя! Подумай, ради меня! Мне девятнадцать лет! У меня учеба! Как я буду управлять рестораном сейчас? Да я мало что в этом понимаю!

– Ты разберешься, – сказал я. – Ты умная, Марин. Вон, в институте на одни пятерки учишься. Разобралась в юриспруденции, и в бухгалтерии ресторана разберешься. А мы с мужиками тебе поможем чем сможем.

– Все же… – Девушка нерешительно опустила голову. – Все же, Вить, прошу. Подумай еще немного. Ради меня. Давай обсудим все дома еще раз. Может, ты передумаешь? Может, все же стоит принять дедушкино наследство?

Марина подняла взгляд. Ее большие, словно детские, жалобные глаза заблестели.

– Ладно, – вздохнул я. – Говорю ж, ты моя слабость. Я скажу нотариусу, что мы придем через пару дней, и тогда подадим заявление. Хотя, я почти уверен, что ты меня не переубедишь.

– Я попробую, – улыбнулась она.

***

Недовольный Фурсов вернулся в старенькую ауди из почтового отделения, где минуту назад звонил начальству по межгороду.

– Че, генерал лютует? – Спросил Вася Неронов, одарив хмурым взглядом Фурсова.

– Ну, – Фурсов сел в машину, со скрипом закрыл дверь. – Жопа у него горит. Ну еще бы. Боится, что все его дела с Кулымом всплывут.

– А я думал, – Вася потер высокий лоб, под реденькой шевелюрой светлых волос. – как Волкова с ФСК поперли, успокоится. Ан нет. Как назло, старый авторитет скопытился. Нового дерьма подвалило.

– А нам все это дерьмо разгребать, – вздохнул Фурсов. – Да еще и в нерабочее время. Лады. Едем.

– Куда? – Деловито спросил Вася, запуская двигатель ауди.

– Так, сейчас, – Фурсов полез в свою записную книжку. – Адрес я разузнал.

***

– Да, мы берем под охрану движимое имущество, – сказал я, с сомнением посмотрев на старенького дедка, сидящего перед моим столом начальника. – И о какой собственности идет речь.

Худенький старик в обносках и больших очках заерзал на стуле. Тряся головой тронутой Паркинсоном головой, он дрожащими руками натянул поводок.

Ленивый худоватый для своей породы бульдог заскулил. Я поднялся, чтобы рассмотреть собаку, с которой дедок пожаловал в контору обороны.

Слюнявый пес поднял свое приплюснутое рыло, неуклюже встал с пола. Вывалив большой темно-розовый язык, уставился на меня глазами-пуговками.

– Вот, его. Это Император. Мне его сын привез из Германии. Подарок на семьдесят пять лет.

– А где ваш сын? – Нахмурился я.

– Уехал.

– В Германию?

– В Германию.

«Лучше бы он в подарок тебя самого туда забрал» – подумал угрюмо я.

– А от кого ж его охранять? – Я ухмыльнулся.

– Как от кого? – Дед удивленно расширил глаза, и через его толстые очки они показались просто огромными. – От соседа. Я, как выхожу с Императором в подъезде посидеть, Гришка, сосед мой по лестничной клетке, всегда, как мимо проходит, смотрит на него так, будто хочет свиснуть.

– А кто он, этот Гришка?

– Падла он и никто боле, – разозлился старик. – Вечно по ночам у него то музыка какая-то сатанинская гудит, то крики. То бабы какие-то страшные к нему ходят.

– Тогда это вам не ко мне, – улыбнулся я. – А к участковому. Пускай сходит, проведет с вашим Гришей воспитательную беседу.

– Да не, – старик махнул рукой. – Не дело это. Алкаш он.

– Участковый?

Дедок задумался. Ссутулился, нахмурив жирные белые брови.

– Да нет. Гришка. Я уже на него в милицию жаловался. Так что они? Придут, постучат в дверь. А никто и не открывает. Это все потому, что Гришка пьяный у себя в квартире лежит. Я точно знаю! Он хочет моего Императора украсть, а потом пропить! Он уже у себя в квартире все пропил.

Снова откинулся в кресло, сделал вид, что смотрю план охраны магазина «Журавлик», чтобы не выдать деду своей смешливой улыбки.

– А вот если бы вы приставили к Императору какого-нибудь своего молодца, ну, этого… Как его? Телохранителя, во! Так Гришка сразу отвадился бы!

Когда в дверь постучали, мы с дедом почти синхронно повернулись к выходу из кабинета. Император, почему-то снова заскулил.

– Вить, ты там чего? Долго? – Заглянул внутрь Степаныч. – К тебе тут еще человек.

– Пусть подождет. Я уже скоро закончу.

– Человек, видать, серьезный, – с тревогой во взгляде добавил Степаныч.

– Тогда тем более пусть подождет.

Когда дверь закрыли с той стороны, дедушка с мольбой во взгляде глянул на меня.

– Нет, извините, – вздохнул я. – К собакам телохранителей приставлять мы не уполномочены. Уж простите.

– Не уполномочены? – Жалобно переспросил он.

– К сожалению, нет.

Старик загрустил.

– Хоспаде! Да свалился ж мне на голову этот сраный Император! – Взорвался он причитаниями. – Жрет, как мерен. Полпенсии приходится отдавать, что б эту скотину прокормит! Храпит как черт, что аж пугаюсь по ночам, да еще и пердит та,к как я и сам не умею!

Как бы подтверждая слова старика, Император захрапел, вылизывая собственные яйца.

– Если этот пес вам так мешает, зачем же вы его согласились взять?

– Да потому что сынка не хотел обидеть! – Взорвался дед. – Он у меня стоматолог. Работает в Германии. Приезжает раз в пятилетку. А когда в прошлый раз приехал, я так расчувствовался, что… что вот и согласился собаку принять. Лучше б он меня на досмотр за границу забрал! Что мне осталось?! Эта харя толстая, – он снова легонько дернул поводок. – Видать, меня переживет!

– Ну, – я задумался. – Под охрану мы его взять не сможем, но раз он вам мешается, так может, продадите его мне?

– Вам? – Удивился старик.

– Мне. Сколько вы за него хотите?

Старичок растерялся. Зашамкал губами, прикидывая про себя.

– Ну… Ну я даже не знаю… Откуда ж мне знать, сколько такие псы нынче стоят?

Я вздохнул. Полез в портмоне и отсчитал деду пятьдесят долларов зелени. Признаться, я тоже не знал, сколько стоят бульдоги. Просто настолько этот дед был жалкий, что мне захотелось как-то ему помочь.

– Нате вот. – Я положил деньги перед стариком. – Хватит?

Насторожившийся дед потянулся к баксам дрожащей рукой. Схватив бумажки, не пересчитывая, сунул их в карман.

– Мож посчитаете?

– Да не-не! – запротестовал он обеими руками. – Я согласен! Куда вам Императора отвести?

– Давайте сюда поводок, – встав и обойдя стол, я протянул старику руку.

Тот, не думая ни секунды, вложил мне поводок.

– С-спасибо, – дедок тоже встал.

Взяв свою обструганную палку, которой пользовался вместо тросточки, он поцокал было к выходу. Пес же, безразлично поднял на меня взгляд. Потом сопя принялся облизывать носок моего ботинка.

– Ну-ну… – убрал ногу я. – Чего ты? У нас тут телячьих нежностей не любят.

Не успел старик покинуть кабинет, как я окликнул его:

– Дедушка! А можно поинтересоваться?

– Чего? – С трудом обернулся он.

– А если у вас проблемы с деньгами, как вы хотели платить за охрану-то?

– А че? – Дед заозирался по сторонам. – Это, разве, не государственная контора? Тут еще и платить нужно?!

– Вопросов больше не имею, – сдержал я смешок. – Ладно. Бывайте.

Старик ушел и в кабинет заглянул Степаныч.

– Ну че?

– Встречай нового сотрудника Обороны, Степаныч.

Старик округлил глаза.

– Это… Кто?.. – Спросил он удивленно.

– Это Император.

Степаныч нахмурился.

– Ты его у деда, что ли, отжал?

– Купил.

– М-да… – Вздохнул Степаныч. – Ну смотри, Витя, я с этой скотиной гулять не буду.

– Я буду. И гулять, и кормить.

Степаныч поджал губы, покивал.

– Ну так а че? Примешь человека-то?

– Приму, заводи.

Степаныч кивнул и исчез. Через полсекунды приоткрытая дверь открылась настежь.

– Здравствуйте, Виктро Иванович, – в кабинет вошел уже знакомый мне шрамированный здоровяк по Фурсов. – Еле вас нашел.

Он заулыбался, отчего его шрам на лице неприятно искривился.

– Здравствуйте, – нахмурившись, суховато ответил я.

– О… Какой пес, – он сразу уставился на Императора. – Ваш?

– Не отвлекайтесь, – ответил я, в общем-то, догадываясь, зачем пожаловал этот человек. – Что вы хотели?

Глава 2

Фурсов не мешкал. Он тут же вошел в кабинет, устроился на стуле, на котором минуту назад сидел старик.

Император, до этого сидевший на полу, даже привстал. Язык он спрятал в кожистом рту, пустив слюну, обнажил зубы. Зарычал.

– Вы не нравитесь псу, – заметил я.

– Ну… – Фурсов пожал плечами. – Я много кому не нравлюсь. Буду честен.

– Мне тоже не нравитесь.

– Я рад, – Фурсов заглянул мне в глаза, – что и вы честны передо мной. К счастью, то дело, по которому я пришел, не предполагает того, что я должен вам нравится, Летов.

– Возможно, и не предполагает.

Я поцокал языком, привлекая внимание пса. Потом повел его подальше от Фурсова. Освободив от поводка, оставил ленивого бульдога лежать в углу. Сам сел за стол.

– Однако, кое на что это обстоятельство может повлиять, – сказал я, положив голову на сплетенные пальцы.

– На что же?

– На успешность вашего дела.

Фурсов хмыкнул. Откинувшись на спинку стула, он неловко закинул ногу на ногу. Было видно, что он испытывал неудобство в своей позе. Такому крупнотелому мужчине, как Фурсов, совсем некомфортно сидеть подобным образом. Особенно учитывая ширину его мощных бедер.

Скорее, Фурсов, попытался показать себя хозяином положения. Его вальяжная поза говорила мне: «Я тут главный». Правда, меня она ни чуть не впечатлила.

– У вас курят? – Спросил Фурсов, достав из внутреннего кармана пиджака портсигар.

– Нет. Не курят.

– Ну, может, ради такого особого случая, мы сделаем исключение?

Он извлек сигарету и зажигалку зиппо, со звоном откинул крышку большим пальцем, чиркнул барабанчиком. На сопле зажигалки заплясал робкий огонек.

– Я не вижу в этом случае ничего особенного, – не отступал я. – У нас не курят.

Фурсов сконфуженно улыбнулся. Закрыл зажигалку и убрал сигарету в карман.

– Что вы хотели? У меня много работы, – сказал я.

– Давай так, Летов, – перешел он на ты. – Не буду ходить вокруг да около. Мне нужен Грааль. А вернее, не сам ресторан. Эта забегаловка мне и нахер не сдалась. Мне нужно то, что Кулым хранит в Граале, в своем кабинете.

– Очень интересно.

– Не то слово, – вздохнул Фурсов. – Я надеялся, что то, что мне нужно, получится заполучить, не привлекая к себе лишнего внимания. Надеялся, что ресторан достанется кому-нибудь из этих идиотов, этих родственничков Кулыма. Тогда я мог бы легко пройти внутрь, не вызвать подозрений, и покинуть заведение как ни в чем не бывало.

– Но Кулым завещал Грааль мне, – сказал я.

– Но Кулым завещал Грааль тебе, Летов.

– И что ты, как там тебя?

– Фурсов. Сергей Иванович, – ледяным, как сталь, тоном проговорил шрамированый.

– И что ты, Фурсов, ищешь в Граале?

Фурсов недобро поджал губы. Несколько мгновений он пялился на меня своими маленькими глазками. Потом причмокнул, подался вперед и заговорил:

– Как я уже сказал, я надеялся, что Грааль получится унаследовать кому-нибудь из родственничков Кулыма. Этого не произошло, признаюсь, старик нас переиграл. Я консультировался с адвокатом…

– Настоящим? – хмыкнул я.

– Верно. Настоящим, – помрачнел Фурсов. – И он сказал, что единственный способ оспорить завещание – подать в суд. Это долго, затратно и не надежно. Бог знает сколько времени пройдет, пока мы получим результат. И не факт, что этот результат будет в нашу пользу. Тогда я решил пойти другим путем. Напрямую. Я пришел договориться, Летов. Раз уж ты теперь хозяин ресторана.

– Ну попробуй, – пожал я плечами.

– А ты дерзок для такого молодого паренька, – ухмыльнулся Фурсов. – Если бы я не слышал то, что о тебе говорят в городе, уже бы разбил тебе рожу о стол.

– Значит, то обстоятельство, что ты слышал, не хило так сохраняет тебе здоровье.

Фурсов снова хмыкнул, потом рассмеялся.

– А ты мне нравишься, Витя, – сказал он, утирая слезу. – Очень нравишься. Лучший металл всегда звонко звучит, если по нему хорошенько ударить.

– Не советую тебе пытаться хорошенько по мне ударить.

– Приму к сведению, – посерьезнел Фурсов. – Короче, я работаю на одного очень влиятельного человека из Краснодара. Кого конкретно, мы опустим. Однако я скажу, что у Кулыма с ним, в свое время, были кое-какие дела. И в ходе этого, старик завладел кое-чем, что очень нужно моему работодателю.

– Не тяни. Рассказывай уже.

– В Граале, в кабинете Кулыма, – продолжил мужчина хрипловатым, зловеще низким голосом, – хранится некий пакет документов, который мой работодатель хочет забрать. Вот, собственно говоря, и все. Единственное, что мне нужно – это документы. Я просто хочу попасть в кабинет Кулыма, просто хочу забрать документы и просто хочу уйти. Больше ты меня, Летов, не увидишь. Никогда. Никогда больше не услышишь о моем работодателе.

– И ты рассудил, раз уж я не имею никакого отношения к этим документам, то решу тебе их отдать, – задумчиво сказал я.

– Вот именно. Тогда наша маленькая проблема будет окончательно исчерпана.

– Какого рода документы? – Спросил я.

Фурсов молчал долго. Он просто смерил меня взглядом, потирая уродливый шрам на подбородке.

– Компромат, – решился он. – Кулым был хитер. Он подстраховал себя, прежде чем работать с моим начальством. Но вот, Кулыма больше нет, а документы остались. Мой работодатель очень переживает, что документы окажутся не в тех руках. Что кто-нибудь обнаружит их случайно, или и того хуже, поймет, что ими можно воспользоваться.

Значит, что мы имеем? Непонятный хрен из Краснодара говорит мне о документах, к которым я не имею никакого отношения. Кулым мертв, а вместе с ним мертвы и все его старые дела. А старик, по-видимому, вел много интересных дел. Впрочем, разбираться в них у меня не было никакой охоты.

Другое дело, что эти люди, кем бы они ни были, могут быть опасными для меня и особенно Марины. А вот это уже другой разговор. Будет глупо идти с ними на конфликт, если его можно разрешить простым путем. Можно оградить Марину от этих козлов, просто отдав документы.

– Говоришь, ты заберешь бумаги и просто сгинешь?

– Совершенно верно, – Кивнул Фурсов. – Ты меня больше никогда не увидишь, Летов. Клянусь жизнью, если тебя это обнадежит.

Принимая решение, я глянул на Императора. Бульдог разлегся на полу, развратно оттопырил толстую ногу и старательно вылизывал себе яица. Почувствовав, что на него смотрят, пес встрепинулся. Он неуклюже встал, уставившись в меня взглядом своих глаз-бусинок. А потом, вывалив болезненно-темный язык, стал быстро-быстро дышать.

– Кабинет Марата Игоревича закрыт по его распоряжению, – сказала девушка лет двадцати семи-тридцати.

Девушка носила белую блузку и черную юбку-карандаш, подчеркивающую стройность ее шикарных ног.

Всю дорогу, пока мы шили по светлому коридору Грааля к кабинету Кулыма, Фурсов не стесняясь пялился на ее задницу.

– Ключи были у хм… – девушка-управляющая замялась. – У охраны, пока Марат Игоревич не скончался. А потом его люди просто исчезли, и я взяла на себя ответственность за кабинет руководителя.

Девушка вставила ключ в личинку замка. Фурсов, пожирая глазами ее стройный стан, зыкркнул на меня. Подмигнул.

– Ну раз уж вы, Виктор Иванович, станете скоро новым владельцем Грааля, полагаю, вам можно в его кабинет, – девушка обернулась ко мне.

Темно-карие глаза на ее красивом, треугольном лице, загорелись похотливым интересом.

– Это еще не точно, – ответил я. – Возможно, Грааль унаследует моя невеста.

При слове «невеста», девушка неприятно искривила тонкие губы. Правда, эта гримаса почти сразу исчезла с ее лица. Она произнесла со вздохом:

– Ну что ж. Все равно там не должно быть ценных вещей. Думаю, ничего страшного, если вы заглянете.

Она открыла дверь, щелкнула выключателем, и вычурно-багатая люстра под потолком, осветила полноватый кабинет желтым светом.

– Спасибо, – сказал я. – Вы свободны.

– Если понадоблюсь, зовите, – кивнула девушка и исчезла в дверях.

– Видал? – Подмигнул мне Фурсов. – Вот это жопа. Я даже сочувствую, что у тебя есть невеста. Эх… Да и себе сочувствую. У меня ж жена. Правда, жена в любви не помеха, верно?

– Давай быстрее разберемся с этим, – вздохнув, сказала я. – Твои бумажки, должно быть, в сейфе лежат.

Хотя все убранство в кабинете и покрыл слой пыли, видимо, сюда и правда никто не заходил. Казалось, все тут было ровно так, как оставил Кулым, когда попытался бежать от Мамикона.

Даже блокнот на его столе остался раскрытым. Кажется, старик спешил и не дописал в нем записку своим нестройным торопливым почерком.

Большой железный шкаф сейфа стоял у стены, прямо рядом с обширной библиотекой Кулыма.

Фурсов пробежал взглядом запылившиеся корешки книг. Взял какую-то книгу с полки.– Анна Каренина, – пробурчал Фурсов. – А Кулым был романтик.

– Это русская классика, а не бульварный любовный роман, – пояснил я, опускаясь у сейфа.

– Слышал, но не читал, – немного сконфузился Фурсов и вернул книжку на место.

Потом он подошел ко мне. Опустился рядом.

– Пароль знаешь?

– Нет, – признался я, оглядывая круглую ручку лимбового замка. – Откуда бы?

– Мля… Так на кой черт ты меня сюда притащил?!

Фурсов встал, зло выругался матом. Он явно занервничал, торопливо оглядываясь. Потом метнулся к столу. Стал перебирать на нем все бумажки, которые смог найти. Взял и пролистал записную книжку Кулыма.

– Сука… Наверняка где-то тут есть… – бормотал он.

– Не шурши, ты мне мешаешь, – сказал я, размышляя, но Фурсова это не остановило.

Он облазил стол. Снова мерзко выругался, потом со злости, смахнул все содержимое на пол. Документы, стоящие в пластиковом держателе для папок, дорогой офисный набор, книги, оставленные на столе – все это рухнуло на паркет.

– Че ты творишь? – Поднялся я.

– Код ищу, чего непонятного?! – Заорал он. – Если ты не знаешь кода, на кой черт ты притащил меня сюда?!

– А откуда я, мать твою, должен был его знать? – Прошипел я в ответ. – Ты б хоть подумал башкой.

Фурсов плюнул. Кинулся к книжной полке. Стал доставать тома по одному и быстро пролистывать их. Некоторые – вытряхивать, бросая отработанные на пол.

– Долбо#б, – буркнул я, но увлеченный Фурсов, кажется, пропустил ругательство мимо ушей.

Я снова опустился к сейфу. Была у меня одна идея. Возможно, она даже сработает.

– Двадцать седьмое, двенадцатое семьдесят четвертого, – пробормотал я себе под нос и стал вращать ручкой, подбирая нужные цифры и четко следуя делениям.

Я имел дело с такими замками. Например, в очень похожем сейфе в Обороне хранились уставные документы и часть выручки. Нужно было подобрать три числа, вращая диск поочередно то против часовой стрелки, то по ней. И я решил попробовать первое, что пришло на ум – дата рождения Марины.

Когда я четко попал в четвертое деление сразу за числом семьдесят, почувствовал, что ручка повернулась с бОльшим усилием. Замок был открыт.

– Не суетись, – сказал я Фурсову, судорожно трясшему первый том «Капитала» Карла Маркса.

– Чего? Я код ищу!

– Я открыл замок, – сказал я и опустил другую, Г-образную ручку, чтобы открыть дверь.

Фурсов тут же отбросил том, опустился рядом.

Я распахнул дверцу из толстого металла. Вместе мы заглянули внутрь.

– А… Сука… – Протянул Фурсов и встал. Пнул Анну Каренину так, что она улетела в дальний угол. – Документов нет!

Сейф был пуст. Совсем. Его гладкое, черненое дно смотрело на меня бликами от люстры.

– Должно быть, Кулым спрятал их в другом месте, – поднялся я.

– В каком? Они должны быть в Граале, – торопливо заозирался Фурсов.

Он тут же пошел к первой попавшейся картине, заглянул за нее.

– Документы должны быть где-то тут! Я точно знаю!

– Кулым мог их перепрятать, – пожал я плечами.

– Нет, у меня достоверная информация. Они в Граале. Может… Может, их перепрятал ты?

Фурсов потянулся за пазуху. Выхватив пистолет, направил на меня.

– Я знаю! Ты был за одно со стариком! Он тебе рассказал все? Рассказал, да?

– Не нервничай, – ни единая мышца не дрогнула у меня на лице. – Опусти оружие, если не хочешь нарушить наш договор.

– Говори, где спрятаны бумажки! – Фурсов пошел на меня со стволом в руках.

– Ты делаешь большую ошибку, – холодно проговорил я. – Очень большую.

Внезапно в дверях появился браток. Мы с Фурсовым разом глянули на него. Высокий и лысый, он привычным делом носил джинсы, черную водолазку с золотой цепью на шее и потертую кожанку.

– Мля, – удивился браток. – А ты кто, сука, такой?

Фурсов не замешкался. Он просто выстрелил в здоровяка. Водолазка на его груди дернулась, когда пуля вошла в тело. Бандит пошатнулся, вцепился было в дверной косяк, но тут же завалился на пол. Следом появились еще двое. Спрятавшись у входа, они просто принялись палить внутрь кабинета. Я тут же спрятался за тяжелым столом Кулыма. Пули с хлопками входили в дерево, выбивали острые щепки.

Фурсов же кинулся на пол. Он бухнулся и, сгруппировавшись, выстрелил в выглянувшего чуть сильнее, чем надо было, братка. Получив пулю, тот исчез за стеной, я услышал грохот падающего тела. Последний из них тут же смылся.

– Мля! – Крикнул Фурсов, поднимаясь и отряхивая щепки с костюма. – Сукин сын! Ты меня в ловушку заманил!

Он было вскинул пистолет, но я поднялся быстрее, бросился на него, вцепившись в руку. Мы оба снова рухнули на пол. Раздался выстрел, когда боровшийся со мной Фурсов нажал на спуск. Следом – женский крик.

Я метнул взгляд к входу. Там стояла девушка-управляющая. Она расширила изумленные глаза, закрыла губы руками от страха.

– Пошла отсюда! – Крикнул я. – Давай! Ну!

Девушка торопливо защелкала каблучками прочь. А потом у меня в глазах заплясали звезды. Я почувствовал, что что-то прилетело в лицо и вся левая его часть просто онемела.

Только когда я свалился с Фурсова, понял, что бандит, воспользовавшись тем, что я отвлекался на девчонку, дал мне в рожу локтем.

– Ты, сука, не представляешь, с кем ты связался, – зло прошипел Фурсов, устало садясь на пол. – Думал, самый умный, да? Думал, братков своих на меня натравишь и все? Я труп? А фот х#й!

Я мотнул головой, прогоняя из нее туман после удара.

– Щас тут будет куча милиции, – проговорил я, тяжело дыша. – На тебе два трупа. Так, просто не уйдешь.

Фурсов вскинул пистолет, и я тут же бросился к нему, схватил за оружие, стараясь отвести ствол. ПМ, из которого вел огонь Фурсов, снова хлопнул, я почувствовал, как штукатурка посыпалась мне за шиворот. Напрягшись, я ударил Фурсова головой в лицо. Мужик скривился от боли, зажмурился. Руки его ослабли, ушли вниз, и пистолет оказался зажат между нами.

Когда я попытался сунуть палец между бойком и курком, чтобы выстрелить было нельзя, прогремел новый хлопок. Почувствовав отдачу пистолета, я вздрогнул.

Глава 3

Левая нога разлилась болью. Я стиснул зубы, когда горячая пуля вошла в мое тело и, не задержавшись в нем, хлопнула в пол.

Машинально я впился руками в рану на ноге, сдержал стон. Тут же почувствовал, как намокают кровью джинсы.

Фурсов не мешкал. Он высвободил руку, уставился на ПМ, вставший на затворную задержку, а потом просто огрел им меня по голове.

Я пригнулся, прижался к Фурсову, цепляясь за одежду, чтобы смягчить его удары. Когда мне снова прилетело, в глазах все побелело. Третьего удара я уже не почувствовал. Сознание медленно погасло, и наступила темнота.

Пришел в себя я относительно быстро. Очнулся на полу кабинета Кулыма от боли в ноге. Медленно приподнявшись на локтях, я поморщился. Бедро ныло.

Когда голова немного прояснилась, я осознал, что это была не ноющая тупая боль, приходящая на смену острой, как бывает при серьезном огнестрельном ранении, а боль другого рода. Она оказалась саднящей, словно ногу рассекли.

Джинсы на левой ноге потемнели от крови, но не так сильно, как я ожидал. Пуля разорвала штанину, открывая грязную от крови и пыли кожу.

Я медленно потянулся к дыре в джинсах, отодвинул край. Длинная рана пересекала крепкие мышцы моего бедра. Кожа здесь была распорота и сочилась кровью. Пуля только зацепила, разорвала кожу. Однако в плоть она не вошла. Повезло. Царапина. А я уже было решил, что придется ковылять на костылях, как это было с Женей когда-то.

– Сучий сын этот Фурсов, – пробурчал я поднимаясь. – Ушел.

Фурсова и правда нигде не было. У входа лежали тела застреленных им бандитов, однако самого здоровяка я не видел. Стало очевидно – он сбежал.

Я стянул куртку, стал отрывать рукав рубашки, чтобы остановить бегущую из распоротой кожи кровь. Когда перевязал ранение, аккуратно встал, оберегая ногу.

Похромав к выходу из кабинета, я огляделся. Стал осматривать тела братков. Их было двое: бугай в водолазке и другой, худощавый, валявшийся в коридоре. Я помнил, что оставался еще третий, но он ушел, испугавшись перестрелки.

Крепкого мертвеца я не узнал. Его большая морда застыла в гримасе удивления, когда он умер. А вот второй, худощавый, оказался знакомым. Я уже видел его когда-то.

Длинный растянулся на полу, словно шпала. Одетый в спортивные штаны с лампасами и великоватую ему кожанку с потертыми плечами и рукавами, он лежал, вытянув ноги, словно оловянный солдатик. Руки мужика задрались кверху. Рядом валялся его пистолет.

Сдержав стон от боли в ноге, я опустился и глянул в побледневшее лицо длинного. Пуля Фурсова угодила ему прямиком в щеку. На лице худощавого зияло аккуратное отверстие, из которого к полу потянулась одинокая струйка крови. Зато вышла пуля совсем неаккуратно: она забрала вместе с собой большую часть затылка бедолаги. Ошметки костей и крови выпачкали весь коридор, что распростерся позади тела.

– А я тебя знаю, – проговорил я себе под нос.

Длинный был одним из людей Кулыма. Я не раз видел его в ресторане, приодевшимся в дешевенький деловой костюм. Этот бандит был одним из охранников Грааля. Болтался с отставными братками, по залу, сидел за барной стойкой. Но когда надо, тут же вырастал на входе, вместе с остальными бандюками, чтобы угомонить какого-нибудь «некультурного» гостя.

М-да. Получилось неприятно. Фурсов, видимо, посчитал, что я намеренно загнал его в ловушку. Что попытался убить, чтобы он не получил своих чертовых документов. Реальность же, скорее всего, была гораздо проще. Была у меня одна версия. Бандюки Кулыма просто приперлись в Грааль, чтобы взять его под свою крышу.

После смерти Кулыма черемушкинские разбежались кто куда. Бандитов уже мало что связывало, и ожидаемо, началась грызня за собственность, которую банда успела нахапать за время своего существования. Скорее всего, эти трое пришли сюда, чтобы попытаться прибрать Грааль к рукам. Однако братки выбрали не слишком удачное время наведаться в ресторан и поплатились за это.

Я с трудом побрел по коридору, вышел в большой зал. Зал был пустым. Наверное, посетители убежали, когда услышали в стенах ресторана пальбу. Да и персонала не было видно.

Когда из-за барной стойки показалась симпатичная головка девушки-управляющей, я позвал ее:

– Не бойся. Бандитов тут нет. По крайней мере, живых.

Девушка выглянула смелее, обернулась, когда из широких дверей кухни опасливо показался молодой официант в белой рубашке. За ним выглянули еще две девчонки-официантки и пожилой повар.

– Ты видела, куда делся мужик, что приходил со мной? – спросил я официантку.

– Я… Я не знаю… Я спряталась, когда в зале началась стрельба.

– Тут тоже стреляли?

– Угу, – она кивнула. – Ребята, как с цепи сорвались. Вломились, говорят, мол, никому не работать, пока не поговорят с управляющим. А управляющая-то сегодня я! Я перепугалась до смерти! Они хотели…

– Хотели, чтобы ты вызвала им собственника, – сказал я.

– Ага, – Она кивнула. – Сказали, что работать ресторан не будет, пока кто-нибудь из Кулымовых не приедет. Они хотели поговорить с ними за крышу. Ну а я что? Я им и брякнула, что собственник тут, в Граале. Привел, мол, какого-то солидного мужчину.

– И они пошли к нам, – я хмыкнул. – Решили, видать, что Фурсов из братков. Что мы с ним крышу обсуждаем.

– Наверное, – немного виновато ответила девушка. Опустила взгляд, потом добавила: – простите меня, что так вышло.

– Ничего, – улыбнулся я. – Все хорошо.

– Вы ранены? – Кивнул мне пожилой повар нахмурившись.

– Так. Царапина.

– Димка, ну-ка, метнись за аптечкой, – приказал он официантку.

Тот кивнул и тут же исчез в дверях кухни.

– И часто к вам такие захаживают? – Спросил я у девушки.

– Пару раз бывало, – пожала она плечами. – И всегда свои, бывшие черемушкинские. Каждый хочет взять Грааль под свою крышу. Но что б так стреляли, это было в первый раз.

– Короче так, – сказал я, тяжело присаживаясь за один из пустых столиков. – Если в следующий раз припрутся, говори, что ресторан под Летовым. А если будут упираться – звони. Я тебе свой номер напишу.

***

– Сука, мля… – Выругался Фурсов и тронул языком несколько ранок, оставшихся от выбитых коренных зубов. – Летов, сукин сын, мне все зубы повыбивал!

Фурсов пошатал еще один языком. Выругался, когда тот обломился. Он полез пальцами в рот, выдрал обломок и сплюнул кровь прямо на коврики.

– Э, – Возмутился Вася Неронов. – Ну не в машине же? На вот.

Он открыл бардачок. Нашел там какую-то грязноватую тряпку, сунул Фурсову.

Крутить носом времени у Фурсова не было, и он просто приложил тряпку к губам. Сплюнул в нее густую сукровицу.

– Говоришь, Летов тебе засаду устроил? – Спросил Вася, не отрываясь от руля.

– Да. Чуть, сука, я не помер, – выдохнул Фурсов, откинувшись на спинку дивана заднего сидения. – За малым. Крепкий этот Летов. Видать, про него правду болтают. Он, даже когда я в него пулю всадил, не отцепился. Только когда трижды вложил ему по голове пушкой, сознание потерял.

– М-да… – Протянул Вася. – Так и че теперь? Документов в Граале нету?

– Нету. Летов по-любому их перепрятал. Он все с самого начала знал.

– И че делать? – спросил Нестеров. – Вот если бы ты меня спросил, я б все сделал по-своему. По-жесткому, так сказать.

– Ты ж знаешь. По-жесткому нельзя. Нельзя нам светиться.

– Ты уже засветился, – вздохнул Вася. – Двух человек замочил. Менты насторожится. Возможно, тебя будут искать, если на тебя Летов накапает. Генерал точно тебя снимет.

Фурсов хмуро промолчал. Обычно, когда генерал кого-то «снимает» с этих, так сказать, «особых» заданий, это значит, что доверие к такому сотруднику подорвано. А подорванное доверие – это всегда риск, что информация о сделанных для генерала делишках обернется против тебя самого. И тут уж не отвертишься. Либо тюряга, либо, если много будешь болтать, какой-нибудь несчастный случай.

– Не снимет, – сказал Фурсов холодно. – Давай. Вези на квартиру. Телефон надо. Позвонить ему.

Жили Фурсов с Нестеровым на съемной хате, почти в центре города. Там у Армавирского рынка они снимали у пожилой женщины жактик. В одной части небольшого, двухкомнатного домишки, жила хозяйка. Другую она сдавала. Там они и ночевали. Хозяйка была пожилая и молчаливая. Но самое главное – она не задавала лишних вопросов. Вернее, вообще никаких не задавала. Достаточно было только платить ей посуточно.

– Где телефон? – Сказал Фурсов, роясь в аптечке, что была у него в дорожной сумке.

Летов, мало того что выбил головой ему несколько зубов, но разбил еще и губы. Лицо страшно ныло, и боль эту было сложно терпеть даже Фурсову.

«М-да… – Думал он, перебирая медикаменты. – Видать, еще один шрам останется. Харя еще страшнее станет».

Нестеров достал сотовый, спрятанный в его чемодане. Сел на койку, стоящую под висевшим на стене красно-желтым пыльным ковром. С собой телефон носить они опасались. Разрешения на него не было, а конфискуй его менты, так появились бы лишние проблемы.

Нестеров набрал по памяти номер. Приложил телефон к уху. Когда на том конце ответили, он протянул трубку Фурсову.

– Генерал хочет с тобой переговорить.

Фурсов запил таблетку обезболивающего водой из кружки. Поморщился, когда студеная жидкость коснулась ранок во рту. Потом принял аппарат.

– Да?

– Как все прошло? – Прозвучал очень хриплый старческий голос.

Фурсов угрюмо глянул на Нестерова. Напарник только поджал губы. Многозначительно приподнял брови, говори, мол.

– Хреново прошло, – решился Фурсов. – В общем… В общем, по-хорошему не получилось.

– Что случилось? – Обыденно и очень спокойно спросил хриплый голос генерала.

– Летов завел меня в ловушку. Документов в Граале не было, но зато были братки Летова. Они меня прибить хотели, еле ушел. Два трупа на мне. Но у меня есть план как…

– Понятно, – перебил его генерал, даже недослушав.

Хотя его хриплый голос прозвучал совершенно равнодушно, но самое это «понятно», заставило Фурсова занервничать. Он почувствовал, как страх складским слизнем лазит у него по нутру.

– Передай трубку Васе, – сказал генерал.

Фурсов не ответил. Потемневший лицом, он только протянул телефон Нестерову.

– Нестеров у телефона, – сказал Вася, когда приложил трубку к уху.

Фурсов слышал, как в телефоне прохрипело что-то неразборчивое, и Нестеров кивнул.

– Понял. Хорошо.

– Ну? – Глянул Фурсов на Василия.

– Генерал сказал, – начал тот, – действовать теперь мне. Действовать жесткими методами.

– А я? – Нахмурил брови Фурсов.

– А тебя, дружище, снимают, – вздохнул Василий в ответ.

Глава 4

– Это отличная новость, Витя! – Сказала Марина.

– Обстоятельства изменились, – проговорил я, осматривая ровные стежки шва на моей ноге.

С момента, когда мы с Фурсовым схватились в Граале, прошло чуть больше недели. После случившегося, когда стало очевидно, что Грааль – неспокойное место и Марине не стоит там появляться, от греха подальше, я изменил свое мнение. Я понял, что чтобы защитить ее здесь и сейчас, наследство все же придется принять. А когда все уляжется, я всегда смогу сделать ей дарственную. Несмотря ни на что, я был убежден, что ресторан ее дедушки должен принадлежать Марине по праву. Что именно она, его наследница, сможет дать ума этому бизнесу. А я смогу сосредоточится на Обороне.

А вот Марина была другого мнения.

– Мне кажется, ты заслужил Грааль, – сказала она.

Девушка всячески избегала глядеть на мое уже подзавившее ранение. Еще бы. В день стычки с Фурсовым и бандосами, у нее чуть истерика не случилась, когда от Степаныча, позвонившего ей тем же вечером, она узнала, что меня забирают из больницы в милицию.

Там, к слову, особенных проблем не возникло. Меня просто опросили, как потерпевшего и взяли объяснения. На вопрос ментов о том, кто же такой этот Фурсов, и чего он хотел, я ответил почти честно. Человек намеревался приобрести Грааль, как только я вступлю в права на заведение. Ну а налет братков и вовсе выглядел вполне обыденным делом, на которое менты не слишком-то спешили обращать своего внимания.

Тянулось и уголовное, в котором я фигурировал свидетелем. Следователь Мкртичан, опрашивавший меня, не преминул упомянуть и о нем. Однако по его усталым по-кавказски черным глазам, я понимал, что то дело движется гораздо медленнее, чем ему самому хотелось бы.

– Да и машину. Помнишь, машину? У тебя-то сейчас нету.

– Машина не помешала бы, – признался я, потрогав заживающую и временами ноющую ногу.

Еще бы. Ведь джип, на котором я ездил до момента нападения на Кулыма, пришлось продать. Машина пострадала в перестрелке так, что от нее было проще избавиться, чем ремонтировать.

Этим, собственно, я и занялся. Расстрелянная колымага была фиктивно «продана» мною Обороне. Денег, естественно, за это я не получил. А потом, уже предприятие продало ее частному лицу, причем, практически на запчасти. Вырученные деньги мы потратили на обустройство диспетчерской, которое шло сейчас полным ходом.

– Так когда пойдем к нотариусу? Когда будем заявление на наследство подавать? – Спросила Марина.

Я задумался, застегивая джинсы.

– Пожалуй, тебе сейчас лучше не ходить по улицам одной.

– Опять? – Марина, сидящая на диване, недовольно надула щечке. – Я только свободу почувствовала. Никаких братков-водителей. Никакого постоянного присмотра. Мне даже стало казаться, что я живу почти обычной жизнью.

– Нашу жизнь сложно назвать обычной, – усмехнулся я, подсаживаясь рядом.

Девушка тут же прильнула ко мне. Мягко прижалась, ластясь, словно кошечка.

– Мне кажется, сейчас жизнь большинства людей сложно назвать обычной, – продолжил я. – Бандиты, разруха, зарплата сковородками да мылом. Всем сейчас тяжело. А ты находишься среди сильных. Тебе еще грех жаловаться.

– Возможно, ты прав, – сказала девушка, с блаженством закрыв глаза.

Я обнял ее за талию, погладил по теплой спине.

– Когда ты рядом, когда ты так близко, мне всегда кажется, что ты прав.

– Я заберу машину, – сказал я. – Пусть оформление документов займет время, но ездить на чем-то надо. Отправлюсь к дому Кулыма прямо сегодня. Посмотрю, что он там мне завещал.

– Мы бы могли переехать, – вдруг сказала Марина. – Там такой большой дом и…

– Мы уже это обсуждали, – прервал ее я. – Раз уж Кулым оставил мне эту квартиру, останемся здесь. О ней мало кто знает. А представь, что начнется в городе, если я стану жить в доме Кулыма? Подобные слухи мне не нужны. Они могут подпортить бизнес. Мне и так приходится убеждать каждого второго клиента, что Оборона – это не бандитская ОПГ, а вполне себе легальная фирма.

– Понимаю, – вздохнула Марина. – Ну так что будем делать?

– Я заберу машину. Завтра утром поедем к Нотариусу. А ты позвони ей сейчас. Предупреди. И еще. Пока я не пойму, что там с Фурсовым и этими документами, ты больше не ходишь по улицам одна. В институт я буду возить тебя сам.

– Хорошо, Витя, – принимая свою учесть, немного грустно ответила Марина. Потом добавила: – Скажи, а что приготовить тебе на ужин? Может, плов?

– От плова я не откажусь, – я с улыбкой заглянул девушке в глаза.

Ее довольное лицо вдруг изменило свое выражение на какое-то удивленное. Глаза девушки широко раскрылись. Марина потянулась ко мне, и наши губы соприкоснулись в поцелуе.

Когда я резко прижал ее к себе, девушка даже застонала. Я чуть-чуть подался вперед, и Марина подчинилась. Оказавшись сверху, я стал ласкать ей шею.

– Витя… – Глубоко дыша, заговорила она. – Ты же собирался идти…

– Немного времени у нас еще есть, – ответил я, оторвавшись от ее нежной кожи.

***

Марина глянула на время на своих маленьких наручных часиках. Витя уехал часа два назад.

«Успею еще» – подумала она.

Когда Витя пошел на автобус, чтобы уехать к дому дедушки, Марина тут же принялась готовиться к завтрашнему семинару. Она рассудила, что успеет и уроки сделать, и приготовить ужин. Не учла она только одного – рис кончился. И хотя Витя не велел ей выходить из дома одной, она решилась. В конце концов, до ближайшего продуктового было лишь минут десять пешком. Собравшись, девушка быстро побежала в магазин.

И хотя времени было еще порядком, ведь Витя предупреждал, что ему нужно будет заехать на работу, и только потом, с Фимой и Женей он поедет к дедушке, Марина торопилась. Торопилась в основном, чтобы успеть накормить любимого, как только он вернется домой.

По крайней мере, она убеждала себя в этом. Истинная же причина была несколько иного рода: Марина боялась, что Витя рассердится, если застанет ее вышедшей из дома без разрешения. Тогда он станет читать ей очередную тираду и сделает это так убедительно, что девушка точно почувствует себя виноватой. Ей этого не хотелось.

Расплатившись с полноватой продавщицей, Марина схватила пакет риса и бросилась обратно, к дому. Когда она завернула за угол и пошла во двор, поначалу совершенно не придала значения трущемуся у подъезда мужчине.

Мужчина, одетый в бежевую куртку-плащовку, курил у входа и, казалось, кого-то ждал. Он топтался на месте и поглядывал в совершенно другую сторону.

Когда Марина, делая вид, что не замечает его, торопливо прошла мимо, мужчина вдруг ее окликнул.

– Марина? Марина Кулымова?

– Да? – Девушка обернулась.

Когда ее позвали, Марина вздрогнула всем телом. В душе немедленно проснулся уже слегка подзабытый страх перед незнакомцами. Запоздало она подумала, что отвечать «да» не стоило. Надо было притвориться, что незнакомец обознался. Что она никакая ни Марина Кулымова, а случайная прохожая. Коря себя за то, что сообразила слишком медленно, Марина попыталась выкрутиться:

– Извините? Кого вы ищете?

– Вы же Марина Кулымова?

– Ой, нет! – Она изобразила растерянную улыбку. – Вы обознались. Извините.

Марина было поторопилась уйти, но незнакомец схватил ее за руку.

– Извините, но я вас знаю, – Сказал он.

Девушка обернулась и хотела было уже возмутиться, но мужчина вдруг вытащил ксиву. Мельком показал ей. Сделал это так быстро, что она даже не успела рассмотреть, что же написано внутри книжицы.

– Нестров – Торопливо, проглатывая буквы, представился мужчина. – Я из ФСК. У меня к вам пара вопросов. Пройдемте.

Он было потянул Марину куда-то вон со двора, но девушка вдруг стала сопротивляться.

– ФСК? Я что, похожа на шпионку?

– Пройдемте, – повторил мужчина невозмутимо.

– Я задержана? Если да, где ордер? Где хоть какой-то документ о моем задержании? Куда вы меня тащите?!

Мужчина, чью фамилию она толком и не расслышала, кажется, разозлился. Его холодные маленькие глаза вдруг забегали. Он уставился на старушек, сидевших на лавке, под желтеющей уже веткой абрикосы.

– Знач так, девочка, – приблизился он едва ли не вплотную. – У твоего дедушки было кое-что, что мне очень нужно. И если ты сейчас не пройдешь со мной, твоему Летову очень не поздоровиться.

– Что? – Удивилась Марина. – Витя у вас?!

– У нас, – сказал мужчина. – И ты, сучка, поможешь мне убедить его отдать то, что нам нужно.

***

Шестерка БМВ шла резво. Черная, начищенная до блеска, она бежала по дороге и, не скрою, давала некое ощущение того, что вся дорога принадлежит тебе. Остальные же участники дорожного движения казались только простыми гостями на асфальтном полотне.

Я быстро выбросил из головы эти глупые мысли и щелкнул подворотником. Мягкий сигнал, обозначивший его активацию, ритмично зазвучал в салоне.

– Во зверюга, ты посмотри, – сказал Фима, сидящий на переднем сидении. – Салон – Кожа! А я на таких красавицах ни в жизнь не ездил! Хотя… – Фима по-дурацки заулыбался и добавил: – хотя, если бы эта тачка была телкой, я б сказал, что у меня были девчонки покрасивше.

Он стал озорно тыкать в меня локтем.

– Прекращай, – беззлобно ответил я. – Нито тыколку отобью.

– Ты посмотри, какой чувствительный, – заулыбался он. – Елки-палки. А это что? Розетка, что ли?

– Не знаю. Не трогай.

– Уймись ты, Фима, – недовольно сказал Женя и заерзал на своем месте, позади меня. – Харе уже трындеть без умолку. Да, дорогая. Да, шикарная. Но машина как машина. Средство передвижения, и только.

– Ага! – Фима обернулся. – А чего ж ты тогда так хотел вперед? Даже на цу-е-фа со мной до трех раз играл! Но вот шиш тебе. Я в таких делах дока!

– Черт, – снова заерзал Сережа, пропустив слова Фимы мимо ушей. – Вроде тачка дорогая, а чего у нее такие сидения дерьмовые? Будто кирпич под жопой. Уже затекло все.

– Ну пересядь, чего мучаешься? – Сказал я. – Мож там помягче. Это ж бандитская машина мало ли что…

Вдруг резкая мысль прошибла голову.

– И правда, тут будет помягче, – сказал Женя, передвинувшись за Фиму. – А это что?

В зеркале заднего вида он стал щупать нагретое место.

– Тут что-то плотное. Какого хрена?

Я немедленно включил подворотник, съехал на обочину.

– Витя, ты чего? – Удивился Фима.

Когда я вышел из-за руля и полез назад, тоже стал щупать сидение. Мягкое по краям, в середине оно оказалось плотным, словно под дорогим чехлом хранили доску.

– Фима, у тебя нож с собой? – Спросил я.

– Ну.

Ефим достал из кармана и раскрыл свой бак сто десять, который я когда-то ему подарил. Он протянул ножик рукоятью вперед.

– Ты че задумал, Витя? – Нахмурил брови Женя. – Салон будешь резать? На новой машине?

– Помните, я рассказывал вам про того Фурсова?

– Что искал какие-то документы в Граале? – спросил он. – Конечно, помню.

– Ну вот. Только в Граале их не оказалось. Кулым – хитрая зараза.

Я безжалостно воткнул нож в сидение, стал прорезать кожу числа вместе с обивкой. Фима при виде этого даже за голову схватился.

– Думаешь, он?.. – Не закончил Женя, потому что я отвернул слои обивки.

– Думаю, – сказал я, глядя на обернутый бумагой прямоугольный сверток, лежащий на пружинах. – Думаю, это они.

Я аккуратно вынул сверток, стал шуршать плотной, почему-то промасленной бумагой.

– Бумага, вроде, оружейная, – сказал холодно Женя. – Пахнет оружейным маслом.

– Зачем совать документы в такую бумагу? – спросил я, а потом докончил разворачивать.

– Вот сука… – Протянул Фима, Когда я открыл всем остальным содержимое коробки.

Глава 5

В коробке из тонкой фанеры, обернутой бумагой, лежал пистолет. Очертаниями он напоминал ПМ, но был немного меньше, с черной рукояткой. Рукоятку можно было бы назвать почти гладкой, если бы не одно но: на накладке красовался красный герб ГКБ СССР. На затворной раме была выгравирована и обелена памятная надпись: «Майору Фомину С. С. за отличную службу. В. М. Хворостов». Надпись оканчивалась размашистой подписью. Далее, на золотой табличке, приклепанной к ствольной коробке, я рассмотрел серийный номер оружия. Он повторял то, что выгравировали на раме.

– Наградной, – Сказал Женя задумчиво. – КГБшный.

– Откуда он у Кулыма? И почему тут? – Удивился Фима.

Меня же вся эта история ничуть не удивила. Я аккуратно взял пистолет из коробки.

– Ты с ним поосторожней, Витя, – нахмурил брови Женя.

Пистолет явно не чистили. Его просто обернули в промасленную бумагу, и теперь на черненом металле рамы и ствольной коробки поблескивали оставшиеся от бумаги пятнышки.

Когда я щелкнул рычажком сброса магазина, магазин скользнул мне в руку.

– Семь патронов, – быстро посчитал я. – Одного не хватает.

– Что это все значит? – Удивился Фима.

– Это значит, – ответил я. – Что не всегда компроматом могут быть только документы.

Все было очевидно. Видимо, «влиятельным работодателем» был либо С. С. Фомин, либо В. М. Хворостов. Кто-то из этих людей направил сюда своих прихвостней, чтобы вернуть это оружие, оказавшееся у Кулыма. Но самое интересное, «работодатель», видимо, был из КГБ. Вернее, из теперешнего ФСК. Проблема так проблема.

– И что ты теперь будешь с этим делать? – Спросил Женя, осматривая пистолет в моих руках.

Я вернул магазин на место.

– Отдам эту дрянь Фурсову. Пусть подавится.

– Но Фурсов говорил о каких-то документах, – возразил Женя, – или ты хочешь сказать, он сам не знал, что искал?

Я нахмурил брови. Попросил Женю подержать ствол.

– Странный он, – осматривая пистолет, сказал Женя. – Что-то не могу припомнить марки. Похож на ПМ, но патрон другой. А сам он меньше, компактней. Может показать кому? Может, Степаныч знает?

– Покажем Степанычу, – согласился я, внимательно прощупывая дно коробки.

Когда я заметил, что оно двойное, постарался подцепить его ногтем. Тонкая картонка отошла, и я вынул ее, бросил на коврик.

– А вот и документы, – сказал я.

Вернее, это был документ. Единственный заламинированный листок рукописного текста – а именно, протокол свидетельских показаний некоего Варламова Николая Владимировича.

– Здесь фигурирует этот самый Фомин, – сказал я. – Указывается, что он застрелил какого-то Губарева.

– В пистолете не хватает пули, – догадался вдруг Фима. – Видать, из этого добра.

Он кивнул на наградной пистолет в руках Жени.

– Значит так, – я вернул лист внутрь коробки, прикрыл дном и взял у Жени пистолет. – Это не наше дело. Если уж козлы хотят забрать компромат, пусть забирают и проваливают. Главное, что б под ногами не болтались.

– Фурсов считает, что ты хотел его прикончить, – заметил Женя.

– Плевать, что считает Фурсов, – я покачал головой. – Если он получит этот компромат – отвалит. А это сейчас главное. Нужно отдать им то, чего они хотят, пока эти придурки не натворили непоправимого. А черт их знает, что они могут придумать.

Я поехал домой, только когда развез Фиму и Женю по домам. Степаныча мы беспокоить сейчас не стали. Насколько я знал, в свой выходной, он уехал с мужиками на какое-то дело. В одном из хуторов, что расположились в Новокубанском районе, под Армавиром, новоявленные братки стали прессовать какого-то пасечника. Дело у мужика шло на лад, он нашел сбыт меду, который собирал почти круглый год с нескольких крупных передвижных пасек, и этим заинтересовалась местная братва. По старой памяти Степаныча позвали на разборки, и он со старым коллективом, существовавшим еще до Обороны, погнал на выручку медовому бизнесмену. Знал я также, что вместе с ним отправилось несколько ребят, работавших в нашей охранной фирме. Конечно, отправились они с моего разрешения. Правда, с условием, что сильно безобразничать они не станут.

Потому и показать пистолет Степанычу не было сейчас никакой возможности. Однако я не переживал по этому поводу. Все же и на Фурсова выходу у меня не было. Все мои мысли занимало то, как именно можно связаться с этим ФСКшником. А то обстоятельство, что он именно ФСКшник, у меня не вызывало никакого сомнения.

Когда я приехал домой, сразу почувствовал неладное. Как только я пересек порог, услышал разрывающийся от звонков домашний телефон. К звонившему в холостую аппарату никто не спешил подходить. И это был второй тревожный момент. Марины не было дома.

Я торопливо снял обувь, повесил свою кожанку на вешалку в прихожей и быстро пошел в зал, к телефону. Не успел я взять трубку, как звонок закончился.

Потом я наскоро стал осматривать комнаты. Был шанс, что Марина прикорнула где-нибудь в спальне, однако девушки, как я и предполагал, не было дома. И тут меня ждало два варианта развития событий: или она не послушалась меня и вышла, или случилось что-то недоброе. Природная чуйка подсказывала мне, что ближе подходил именно второй вариант.

Когда телефон зазвонил снова, я пошел к аппарату. Взял трубку.

– Летов слушает, – привычным делом ответил я.

– Алло, – раздался на том конце незнакомый голос.

Признаюсь, я думал, что услышу Фурсова, однако говорил точно не он.

– Виктор?

– Кто говорит? – Спросил я строго.

На том конце на мгновение замолчали. Кажется, собеседник о чем-то задумался.

– Не так важно, кто говорит, – ответил он, наконец. – Важно, Летов, что у тебя есть кое-что, что нужно нам. А у нас – что нужно тебе. И…

– Вы про «компромат», – перебил его я. – Значит так. Кто бы ты ни был, ты очень серьезно про#бался. Зря ты решил, что можешь похитить мою невесту и остаться безнаказанным. А что касается компромата, если б ты, придурок, не делал глупостей, получил бы его просто так уже сегодня. Мне не нужно это барахло. Я и так собирался отдать его вам с Фурсовым, чтобы вы побыстрее отвалили. Но теперь разговор будет другим.

От моего напора говоривший, кажется, замешкался. Я слышал, что он отстранился от трубки и забормотал что-то неразборчивое. Кажется, похититель с кем-то советовался.

– Ты напал на нашего человека. Хотел его убить, – сказал он наконец.

– Это были братки. Верь или нет, но я с ними никак не связан. Те дебилы пришли в Грааль, думая, что смогут подмять ресторан под себя. Их тоже застало врасплох то, что там оказался Фурсов. И поверь мне, если бы я хотел его прикончить, он был бы уже мертв.

– Ты не в том положении, чтобы бочку катить, – говоривший, кажется, разозлился. – Твоя женщина у нас. Если хочешь увидеть ее целой и невредимой…

– Только попробуй ее тронуть, – сказал я холодно. – Если с ее головы упадет хоть волос, будь уверен, я найду вас обоих и убью.

На том конце вдруг началось какое-то копошение. Зашуршало. Я услышал неразборчивые слова двух голосов. Люди были явно возбуждены и спорили за трубку.

– Летов, это Фурсов, – прозвучал вдруг знакомый голос. – Скажи, то, что ты говорил моему хм… Коллеге, правда? Про братков в Граале.

– Правда. До сегодняшнего дня я не знал, где компромат. Теперь он у меня на руках.

– М-да… Кажется, мы поторопились, – проговорил Фурсов. – Скажи, ты готов мирно обменять девушку на документы?

При слове «документы», я несколько смутился. Однако, естественно, не подал вида. В прошлый раз Фурсов тоже постоянно твердил только о документах. Ни о каком пистолете не шла речь. Казалось, Фурсов и сам о нем не знал. Или же, старался не упоминать намеренно. Сказать сейчас, в чем тут было дело, точно я не мог.

– Готов.

– Хорошо. Я извиняюсь, что пришлось пойти на такие крайние меры, Витя. Если ты готов провести все мирно, мы тоже готовы. Когда, где?

– Сегодня, – сказал я. – Парк у кинотеатра «Родина».

Фурсов явно замялся.

– Там многовато людей по вечерам, – сказал он.

– Тем меньше вероятность, что вы выкинете глупость. Вы же хотите просто спокойно обменять Марину на ваш «компромат»?

– Хотим. Признаюсь, похищение не совсем входило в наши… вернее, в мои планы.

– Ну вот и хорошо, – я кивнул. – Родина. Через час. Я буду на месте со всем компроматом, который вас интересует. До встречи.

С этими словами я положил трубку.

Вечер был относительно теплым. Настолько теплым, насколько может позволить ранняя осень.

Здание закрытого кинотеатра развернулась на пересечении улиц Советской Армии и Новороссийской. Перед ним развернулась небольшая площадь со все еще работающим фонтаном. На обшарпанных лавочках сидели люди. Молодежь гуляла по площади, заходила в небольшой парк, развернувшийся за кинотеатром. Тут и там играли дети.

С собой я взял Фиму и Женю. Так. Для подстраховки. Оставив машину в парковочном кармане, у ларька под большой вывеской «табак», мы направились к парку. Заветную коробку я нес под мышкой.

– Вон он сидит, – сказал Женя. – Тот мужик, что заявился в контору тогда.

Фурсов и правда сидел на лавочке. Был он не один, а с еще одним парнем в бежевой куртке-плащовке. Причем последний лопал мороженое, купленное в лотке, что стоял у здания кинотеатра. Марины с ними не было.

– Подождите тут, – сказал я, когда не увидел девушки.

Я сунул коробку Жене.

– Я пока пойду один. Сделайте вид, что мы не вместе.

Я направился к ФСКшникам. Фурсов узнал меня почти сразу.

– Где девушка? – Спросил я не здороваясь.

Крепкий и высокий мужик, лопавший мороженное, выглядел недовольным. Его некрасивое вытянутое лицо имело острые скулы и широкую челюсть. От этого бледноватые щеки казались немного впалыми. Мужчина поднял на меня взгляд своих маленьких, широко посаженних глазок. Однако он так ничего и не сказал. Говорил Фурсов.

– И тебе привет, Летов. Твоя девчонка в безопасности. Сидит в нашей машине. Где документы?

– Покажите мне Марину, – сказал я холодно.

– А ты покажи документы, – пробубнил недовольно второй мужик.

Я обернулся, глянул на Женю. Тот, правильно растолковав мой сигнал, направился к нам в сопровождении Фимы. Приблизившись, передал мне коробку.

Фурсов со вторым переглянулись. Встали. Вместе мы направились к их машине. Когда Фурсов отомкнул водительскую дверь и запустил руку в салон, чтобы отпереть и пассажирскую, я уже смотрел в испуганные глаза Марины.

Девушка прислонилась ладонями к стеклу, жалобно подняла брови.

– Выходите, Марина Иосифовна, – проявил свою осведомленность Фурсов. – Извините, что так получилось. Мы не хотели, чтобы до этого дошло. Да и вообще, вышло небольшое недоразумение.

– Витя! – Марина тут же бросилась ко мне на шею. Я обнял ее за талию.

– Женя, отдай им коробку, – сказал я.

Корзун тут же послушался. Протянул коробку с пистолетом Фурсову. Когда тот получил коробку, немедленно полез внутрь. Он открыл крышку, отбросил ее под ноги. А потом его лицо переменилось. Настоящее замешательство заблестело в глаза.

– Это че? – Спросил он недоуменно и достал наградной пистолет. – Летов? Какого хрена? Что ты нам притащил?

Глава 6

– Тихо-тихо, – вмешался вдруг второй. – Все правильно.

– Чего? Какого хрена, Вася? – Удивился Фурсов, осматривая ствол. – Но мы же пришли за…

– Показания в коробке? – Спросил у меня второй.

– В коробке, – сказал я, – там есть двойное дно.

Второй мужик, которого назвали Васей, настороженно зыркнул на нас.

– Проверю, – сказал он угрюмо.

Потом он медленно достал складной нож, вытащил лезвие. Полез в коробку, стараясь поддеть дно клинком. Когда у него вышло, он приподнял дно, заглянул под него.

– Вот и хорошо, – сказал Вася, убедившись в наличии протокола.

Он торопливо вынул документ, выбросил коробку в клумбу, под дерево.

– Я рад, что мы нашли общий язык.

– Если что, не серчай, – улыбнулся Фурсов как-то заискивающе. – Мы не думали, что твою девочку придется…

– Чья это была идея? – Перебив его, спросил я.

Марина, прижимающаяся к моей груди, бросила ФСКшникам опасливый взгляд.

– Ты о чем? – Нахмурил брови Фурсов.

– Кто похитил Марину? Ты, Фурсов, из вас двоих явно хороший полицейский. Он решил? – С этими словами я кивнул на второго.

– Это была крайняя меря, – выступил вперед мужик по имени Вася. – Мы решили, что ты напал на нас. Братков своих натравил.

– Нет, не натравливал.

Я аккуратно подтолкнул Марину встать за мной. Шепнул ей тихо, что все будет хорошо. А потом тоже выступил к Василию.

– Зря ты это, – сказал ему я.

– Что… Зря?

Ответом Василию стал удар под дых. Мужик согнулся, упал на колени, схватившись за живот.

– Ты че творишь?! – Крикнул Фурсов и потянулся за пистолетом.

Марина, испугавшись, прикрыла губы руками. Женя тут же украдкой наставил на Фурсов наган. Фима вынул нож. Фурсов, быстро оценив обстановку, замер с рукой в кармане. Кажется, наградным, что он держал в левой, Фурсов и не думал пользоваться. Его приятель Вася поднял слезящиеся от удара глаза.

– Я вас не трону, – сказал я. – Берите свои документы и идите своей дорогой. Но мою женщину никто не смеет трогать. Ясно?

– Ты… Сукин… – Начал было Василий.

– Тихо, Вася, – остановил его Фурсов. – Ты давай, не быкуй. Компромат у нас. Хватит уже разборок, домой пора. Я и так один раз чуть не сдох. Мне уже достаточно.

– Правильный ход мысли, – кивнул я.

Он посмотрел на Василия свысока, добавил:

– А с тобой мы еще перетрем насчет пистолета.

Василий глянул на меня настоящим зверем. Потом с трудом, без чужой помощи, встал. Проворчав что-то себе под нос, он без лишних разговоров сел в машину. Хлопнул водительской дверью.

– Не скажу, что работать было с тобой приятно, Летов. Но я рад, что мы договорились, – сказал Фурсов.

– Это взаимно, – холодно ответил я.

Фурсов обошел машину сзади, сел на пассажирское. Сдав назад, оба ФСКшника уехали в сторону Черемушек.

– Ну что ж, хорошо то, что хорошо кончается, – прокомментировал Фима, глядя им вслед.

***

– Вася, ты про ствол знал? – Ледяным тоном спросил Фурсов.

Неронов смолчал, не отрываясь от дороги. Он упер взгляд в своих злых маленьких глазок в бегущий под днище машины асфальт.

– Знал, спрашиваю?!

– Какого хрена ты под Летова ложишься?! – Взорвался вдруг Неровнов. – Какого хера ты не дал мне его прямо там прижать?! Он на сотрудника при исполнении попер!

– При каком исполнении?! Отпуск у нас! Да и что мне нужно было сделать?! Дать тебе его прям там застрелить? И что б тогда было?! – Крикнул в ответ Фурсов. – А вот что: перестреляли нас обоих как воробьев, и точка!

Вася Неронов уставился на Фурсова остервенелыми глазами. Тот, глубоко дыша от злости, стал сверлить его взглядом в ответ. Наконец, взяв себя в руки, сказал:

– За дорогой следи.

Вася хмуро выдохнул. Снова уставился вперед.

– Нам было поручено сделать все без шума и пыли. Без лишней пальбы. Вот мы и сделали, – сказал Фурсов. – Все тихо, мирно. Если б ты еще не поторопился, вообще бы было все в ажуре.

– Не поторопился, значит, – угрюмо ответил Вася Нерон. – Да тебя ж бандюки чуть не застрелили. На тебе два трупа. И че теперь?

– Генерал разберется. – Суховато ответил Фурсов.

– Разберется… Ага…

– Ты про пистолет знал? – Спросил Фурсов немного помолчав.

Вася не ответил.

– Ну? Ты чего как воды в рот набрал?

– Знал.

– А почему ни ты, ни Семен Семеныч мне про него ничего не сказали?

– А ты как думаешь, почему? – Спросил в ответ Нерон.

Теперь замолчал Фурсов.

– То-то же. Сам знаешь, что доверие Семен Семеныча ты подорвал. Что отправил он тебя со мной, чтоб ты в его глазах отмылся. Вот он тебе все до конца и не выдал.

Фурсов поджал губы. Достал наградной ПСМ, стал рассматривать.

– Это из него Генерал…

– Да. Из него. Потому пистолет приказано уничтожить.

– Так поехали уничтожать, – пожал плечами Фурсов. – Давай утопим его где-нибудь…

– Не сегодня, – вдруг ответил Нерон.

– Почему не сегодня? – Удивился Фурсов.

– Нужно сперва заехать домой. Генералу отзвониться, что все на мази. Да и…

– Что и?

– Летов мне, походу, ребра сломал нахер, – солгал Неронов. – Болят, дышать не могу. Надо сгонять в травмпункт, пусть просветят. Обезбола еще куплю. Время у нас все равно есть. Завтра с утра стволом и займемся. Все равно в Краснодар только вечером.

– Давай я сам съезжу, – сказал Фурсов. – Сам от всего этого дерьма избавлюсь.

– Без меня генерал не велел, – зыркнул на него Вася. – Хочешь вернуть его доверие? Ты ж помнишь, что ты тогда, в командировке в афгане натворил?

– Забудешь тут, – проговорил Фурсов, когда воспоминания яркими картинками промелькнули в его голове.

Фурсов внутренне вздрогнул, вспомнив искаженное лицо того лейтенанта. Кто ж знал, что официренок приходится генералу племянником?

– Если б я тогда не выстрелил, этот сопляк навел бы такой паники, что вся рота сдалась бы духам. И что? Взяли б наш штаб. А там секретного было до жопы. Завтра же америкосы уже рылись бы в наших документах. Там выбор был небольшой: парня пожалеть или сдать им к еб#ням всю агентурную сеть.

– Мог бы в рожу ему дать.

– Так я и дал. А он че? Только сильней орать…

– Дал бы еще раз, – зло отрезал Нерон. – Короче. Без меня ни шагу. Генерал приказал. Завтра спокойно уничтожим компромат и домой. Там уже сам с Фоминым будешь говорить. Если решит, что ты нормально сработал, останешься в органах.

– Ну лады, – вздохнул Фурсов, откинувшись на пассажирском сидении.

***

– Ты прости, дядь Сереж, – замялся молодой Ваня Ильин, – ты не подумай, я тебя с квартиры не выгоняю. Просто ко мне дружбан пришел. Он по делу. Не хочет лишних ушей.

Сергей Волков, подполковник КГБ в отставке хмуро засопел.

– Не ту дорожку ты выбрал, Вано, – сказал он парню, что прощался с ним в дверях квартиры.

Ваня Ильин был сыном одного старого покойного друга Волкова. Сергей знал его буквально с пеленок, и ему было горько, что Вано прибился к бандитам.

Подумать только, этот мальчишка ведь был когда-то пионером, отличником. В семье думали, что у парня большое будущее. А потом завершилась перестройка, развалилась страна, и теперь казалось, что мало у кого вообще было будущее.

Родители Вани умерли: мать от инсульта, а отец, год назад спился. Теперь Волков, считай, был самым близким человеком этому парню.

Волков был умен. Он понимал, что раз уж мальчишка влип в эту историю, так просто, нахрапом, его не вытащить. Все зналии, что стать бандитом не так уж сложно. Гораздо сложнее перестать им быть. И часто, обратный билет выдают только мертвецам. Вот Волков и не давил на Ваню.

Не давил он так же и потому, что устал. Казалось ему, что все, чему служил он всю жизнь, чему отдал собственное здоровье, рухнуло. Рухнула огромная и великая страна, которой он посвятил всего себя. В тот день, в день развала СССР, Волкову показалось, что рухнул и он сам. Отставка была лишь вопросом времени. Старик всей душой отвергал новое, отвергал самые мельчайшие изменения, что происходили в комитете госбезопасности. Новая страна, «новая» спецслужба. Старику больше не было там места. По крайней мере, бывшие коллеги настоятельно ему на это намекали. Особенно генерал Фомин.

– Опять ты за свое, дядь Сереж, – понизил голос Ваня. – Мы уже сто раз на эту тему говорили. Сейчас только так: хочешь жить, умей вертеться.

Волков тяжело вздохнул. Он почувствовал, что возражать у него нету сил.

– Береги себя, Вано, – только и сказал Волков.

Украдкой он глянул поверх плеча Вани. На кухне сидел крепкий молодой мужчина. Лысый, с массивной челюстью, он обратил на Волкова свой тяжелый взгляд.

– Вано! – Позвал мужчина. – Чего ты там копаешься? Щас этот припрется.

– Ладно, дядь Сереж. Пора мне. Я зайду, как будет время. Давай.

Ваня торопливо закрыл дверь перед носом Волкова. Старик нахмурил брови.

– М-да… – Проворчал он.

Волков чувствовал себя бессильным. Бессильным и бесполезным. Потому он понимал, что сделать сейчас ничего не может. Не сможет помочь Ване. Правда, иногда у Волкова промелькивала мысль, что собственное бессилие ему только кажется. Однако под натиском обстоятельств он гнал ее прочь. Старый особист уже давно не верил в себя. А также не знал он, что или, может быть, кто сможет эту веру ему вернуть.

Старик принялся медленно спускать по лестнице не первый этаж. Преодолев оба пролета, он вышел на улицу. Было свежо. Накрапывал мелкий дождик. Волков застегнул осеннее пальто до горла, придерживая шляпу, пошел по двору. Потом он сел на лавочку. Достав из внутреннего кармана трубку, посмотрел внутрь, под светом уличного фонаря. Постукал ею о лавку, чтобы выбить гарь.

Когда к подъезду подкатила машина, Волков напрягся. Совершенно автоматически старик стал наблюдать за подозрительной тачкой. Профдеформация. Ничего не поделать.

Когда из старенькой ауди девяностой модели вышел мужчина, Волков внимательно в него всмотрелся. Его характерная «подпрыгивающая» походка и телосложение показались Волкову знакомыми. Когда мужчина вошел в свет фонаря, висевшего над входом в подъезд, Волков нахмурил брови.

– Неронов? – не удивился, а заключил старый особист, – А ты тут чего забыл?

Худощавый Василий Неронов по прозвищу Нерон, огляделся, прежде чем войти внутрь, а потом торопливо исчез в темноте подъезда.

***

Когда в дверь постучали, Вано насторожился, но все же открыл ее.

– Здорова, Нерон, – расслабившись, сказал он приглушенно. – Проходи давай.

Василий вошел в маленькую хрущевку, осмотрелся. Кроме Вани, по прозвищу «Длинный», был тут еще один. Здоровяк Восьмёра сидел за столом. Нерон знал, что свое погоняло Восьмера получил, потому что потерял в одной драке сразу два пальца на правой руке. В рукопашной сошелся он с братком из Мясухи. А у последнего был нож. В тот день висевшие на коже пальцы Восьмеры ампутировали в больнице. Мясуховского же и вовсе не нашли. Оба братка, с которыми приехал встретиться Нерон, были из Черемушкинских. И у них с Васей имелся один занятный договор. Договор, которого братки не выполнили.

– А где остальные? – Спросил Нерон, чутко осматриваясь.

– Какие остальные, ты че? – Встал Восьмера. – Остальных, сука, мля, пострелял твой дружок в Граале! Какого хера ты…

– Очень хорошо, – перебил его Нерон и достал из-за пазухи наган с глушителем.

Восьмера и пикнуть не успел, как наган дернулся в руках ФСКшника. Щелкнуло. Пуля сбрила Восьмере темечко, и тот, разбрызгивая содержимое собственной головы, упал на кухонный стол.

– Нерон, ты чего?! – Только и успел крикнуть Вано Длинный.

Нерон не мешкал. Он просто прижал мальчишку к стене, подсунул еще теплый глушитель ему под подбородок.

– Прошу… Не убивай!

– Какого хера ты сбежал тогда из Грааля?

– Так Фурсов всех наших положил и…

– Долг надо исполнять до конца, – сказал Нерон и нажал на спуск.

Наган хлопнул. Кровь фонтаном выбилась из макушки Длинного и забрызгала пожелтевшие обои. Парень тут же обмяк, и Нерон отошел, позволив ему рухнуть под стену. Протерев рукоять нагана платочком, Вася взял его за глушитель через ткань и аккуратно примостил оружие в руке Длинного. Потом ФСКшник отправился на выход.

***

Утро было серым и промозглым. Кубань несла свои свинцовые воды куда-то под старостаничный мост. Осенние дожди напитали реку силой. Она разрослась, забурлила. Воды ее окрепли, ускорив свое течение.

Фурсов покинул ауди. Хмуро глянул на Неронова, всю ночь пропадавшего в травмпункте.

Обрывистый, покрытый ковром зеленой травки берег реки пустовал. Если летом, во всех прибрежных кустах прятались любовники, ставя свои бедненькие, а иногда и не очень, машины в укромных местах, то теперь тут не было ни души. Кубань к осени теряла всякий романтичный флер. Становилась серой и угрюмой. Становилась враждебной. Казалось, она может сокрыть в своих водах все, что бы ты ей ни отдал.

– Здесь? – Спросил Фурсов.

– Ну, – ответил Неронов. – Но сначала уничтожим документы.

Он глянул на заламенированный листок, слегка скользкий от просочившегося к нему оружейного масла. Тем лучше. Быстрей сгорит.

Оберегая зажигалку от ветра, Василий чиркнул ею. Стал жечь уголок листка. Фурсов же вынул наградной ПСМ. Глянул на яркий, на черной поверхности пистолета герб КГБ. Потом взгляд Фурсова упал на воды реки Кубань. В этих местах, в Армавире, она казалась очень чужой. Совсем не такой, какой протекала по Краснодару.

Сам не зная, почему он об этом подумал, Фурсов замахнулся, желая отдать пистолет реке. Когда прогремел выстрел, Фурсов вздрогнул.

– Ай, мля… – Выдал вдруг согнувшийся Неронов. Он выронил загоревшийся листок, глянул на стрелка.

Сергей Волков, неизвестно когда подкравшийся к ним, вышел из-за их машины. В руках у старика был тот самый Наган, которым Неронов ночью убил тех двух братков. Прежде чем потерять сознание, именно эта мысль, мысль о револьвере, проскользнула у Нерона в голове.

– Сука… Волков… – Протянул он и опрокинулся в воду.

– Вася! – Крикнул ему Фурсов.

Он на миг обернулся. Увидел всплеск, успел заметить, как его напарник скрылся в темных водах реки.

– Зачем вы приперлись в город? – Строго спросил Волков, держа Фурсова на мушке.

Фурсов не ответил, застыв с пистолетом в руках.

– Туши, – не дождавшись ответа, приказал Волков. – Туши, ни то пристрелю.

Фурсов торопливо затоптал огонь на листе. Как-то виновато уставился на Волкова.

– Пистолет, – Волков протянул руку.

Фурсов было глянул на наградное оружие его Генерала.

«Выкину его нахер» – промелькнуло у него в голове.

– Попытаешься выбросить его в реку – получишь пулю.

Удивившись тому, что Волков будто бы прочитал его мысли, Фурсов кинул пистолет старому КГБшнику. Волков ловко поймал оружие. Не снимая с Фурсова прицела, осмотрел пистолет.

– Вот значит как, – сказал он. – Значит, вы за этим явились. А я думал, пистолет, из которого генерал застрелил того бедолагу, потерялся. Отвечай, поскуда, зачем вы прикончили Ваню?

Голос старика был твердым. Ни единой эмоции нельзя было прочитать по его тону. Фурсова это напугало.

– Какого Ваню? – Удивился он.

Волков нахмурился.

– Понятно, – констатировал он какой-то одному ему понятный факт. – Откуда у вас пистолет? Сами бы вы, дебилы, его не нашли. Кто вам помог?

Фурсов не спешил отвечать, держа руки над головой. Волков же, взвел курок револьвера. Вытянул руку, устремив дуло прямо в голову Фурсову

– Я человек старый. Мне терять нечего.

Фурсов испугался. Он чувствовал, как рубашка липнет к покрывшейся испаренной спине, чувствовал, как дрожат от страха пальцы.

– Сергей Константинович, ну зачем вам все это надо? Ну и сидели бы на пенсии, – жалобно спросил Волков.

– Вопросы тут задаю я. Кто отдал вам пистолет и пропавший протокол допроса? А ведь именно он там, на земле, дымиться, так ведь?

– Он.

– Кто?

Фурсов сглотнул подкативший к горлу ком.

– Летов, – решился он наконец. – Виктор Летов.

Глава 7

Император забарабанил по полу задней лапой. Так массивный пес пытался почесать свой розовый, в коричневых пятнах живот. Пес при этом вывалил слюнявый язык и смешно затряс мясистыми былями. Гость, что сейчас сидел передо мной, обратил на это внимание.

– Никогда не понимал людей, кто заводит таких собак, – проговорил пожилой мужчина. – Чего с ними делать?

Одетый в темное осеннее пальто и шляпу, которую он держал сейчас на коленях, мужчина выглядел интеллигентным. У него было морщинистое от возраста, но строгое лицо с орлиным носом, темные усы и маленькие проницательные глаза. Когда-то черные, но теперь посеревшие от седины волосы, он зачесывал назад.

– Мне больше по душе служебные собаки, – продолжил мужчина, представившийся Сергеем Константиновичем Волковым.

Явившись ко мне под конец рабочего дня, Волков представился частным сыщиком. Даже показал удостоверение. Сказал, что ведет одно занятное дело, приобретшее неожиданный поворот. И теперь без профессионала в охранном деле ему не обойтись. Вот он и решил обратиться в единственное легальное охранное агентство, что было в городе.

– Я купил этого бульдога у одного старика, – ответил я, – теперь вот, живет в конторе. Время от времени кто-нибудь из наших берет его домой, что б ни оставался один.

– Бесполезная псина. От нее только одни проблемы, – строго сказал Волков. – У меня была когда-то овчарка. Служебно-разыскная собака, которую списали со службы и доживать отправили ко мне. Вот то был пес так пес. Звали Алый. Совсем старый стал, да все равно остался храбрым и преданным. Команды все назубок знал.

– Почему Алый? – Улыбнулся я.

– По цвету языка.

– Забавная, конечно, история, – я поудобнее устроился в своем кресле начальника. – Но давайте к делу. Что вы от меня хотите?

Старик держался отстраненно и даже несколько лениво, хоть и скромно. Если бы кто-нибудь увидел его со стороны, не заметил бы ничего особенного. Для других это был просто воспитанный пожилой мужчина, возможно, из советской трудовой интеллигенции, который доживает свои дни на скромной пенсии, не потеряв, однако, собственного достоинства.

Так мог подумать кто угодно, но не я. Как бы ни старался Волков скрыть свою сущность, она проступала наружу. Внимательный и сосредоточенный взгляд цеплялся за малейшую мелочь в кабинете. Казалось, фиксировал каждое мое действие. Старик явно думал, что никто не заметит его внимательности. И правда, кто-нибудь другой не заметил бы. Кто-нибудь, но не я. Врожденное чувство подозрительности говорило мне, что с ним нужно держать ухо востро.

– Одна женщина, имени которой я раскрывать, пока не стану, наняла меня, – начал Волков. – Наняла, чтобы проследить за своим мужем – очень респектабельным и высокопоставленным человеком в городе. Очень богатым человеком. Она заподозрила его в измене.

Я хмыкнул.

– Мне кажется, опытные жены высокопоставленных мужчин часто относятся снисходительно к любовным похождениям своих мужей. В основном потому, что и у них самих есть любовники.

– Моя нанимательница достаточно молода, – кривовато улыбнулся Волков. – А еще она страшно негодует по поводу всего случившегося.

– И что вы хотите? Что бы мои ребята оградили высокопоставленного супруга от его любовниц? Боюсь, таких услуг мы не оказываем.

– Я это понимаю, – мужчина сдержанно хохотнул. – Дело тут в другом. Мое расследование приобрело неожиданный поворот. Оказалось, что на супруга моей нанимательницы готовится покушение. Сам того не желая, я раскрыл это во время слежки. Скорее всего, заминируют его машину. В милицию я обращаться не спешу, потому как тогда поднимется лишняя шумиха, и всплывет наш с нанимательницей договор.

– Измена же важнее, чем возможная смерть, – ухмыльнулся я иронически.

– Лишняя шумиха может помешать и возможной жертве. Сначала надо подготовиться. Понять, как злоумышленники могут заминировать машину. Как могут проникнуть на охраняемую территорию, где автомобиль долгое время находится на стоянке. Насколько мне известно, киллер пойдет именно этим путем.

– Значит, вы хотите, чтобы я осмотрел охраняемую территорию и определил ее слабые места?

– Именно.

– И надо думать, что внутрь периметра нас не пустят, раз уж все настолько тайно.

– Совершенно верно. Только внешний осмотр.

– Ну тогда, – я вздохнул, – от этого может быть мало толку. С внешней стороны сложно разыскать все уязвимости. Нужен тщательный анализ. А киллер, например, может работать на вашего «высокопоставленного мужа» и знать охраняемую территорию изнутри. Я предлагаю вам не играть в шпиона, а обратится напрямую в милицию.

Старик не ответил. Ни единая мышца не дрогнула на его лице. Внимательные глаза остались все такими же внимательными.

– Боюсь, сейчас это невозможно, – сказал он помолчав.

– Почему же? Или, скажем, неужели его личная охрана не может справиться с такой задачей? Ведь наверняка же у такого высокопоставленного супруга есть личная охрана.

– Его личная охрана не осведомлена, – возразил Волков. – А привлекать милицию… Думаю, вы сами знаете, какие сейчас с этим бывают проблемы. Да и главную причину этого не делать я уже вам озвучил.

– Проблемы с милицией даже у такого высокопоставленного бизнесмена?

– Даже у него. Послушайте, – Волков откинулся на стуле. – Я не настаиваю на вашем участии. Просто прошу помощи. Естественно, не бесплатно. Новые времена требуют нового подхода. А это значит, любая работа должна оплачиваться. Ваша тоже. Да и времени у вас это много не займет. Мы просто проедемся в пару мест. Объедим их кругом, и вы скажите, что думаете по поводу их уязвимости.

Думал я недолго. Что-то странное было в этом мужчине. Мне казалось, что дело тут нечисто, и я твердо решил узнать, чего он хочет на самом деле.

– Что ж, ладно, – я встал из-за стола. – Раз уж много времени вы у меня не отнимете, давайте закончим с этим поскорее.

Незнакомец безэмоционально посмотрел на меня. Потом улыбнулся.

– Рад, что вы согласились. С вашей помощью, возможно, получится спасти жизнь супруга моей нанимательницы.

– Будем на это надеяться. Подождите в главном зале. Я зайду в соседний кабинет. Нужно выдать кое-какое распоряжение, а потом поедем на моей машине.

Мужчина, надев шляпу, кивнул.

После того как я заглянул в кабинет к Фиме, Жене и Степанычу, мы с Волковым вышли из конторы. Направились к моей БМВ, стоявшей в паровозном кармане. Я пикнул сигнализацией, сел за руль. Запустил руку под полу куртки, делая вид, что что-то там ищу. Волков примостился на пассажирском.

Через зеркало заднего вида я мельком увидел отремонтированное нами сидение, в котором раньше был тайник. В кожаном чехле, казалось, оно было не тронутым. Без него же грубый шов выдавал бывшее местонахождение странного тайника, который сделал в машине Кулым.

– Ни с места, – вдруг сказал Волков, прищурив маленькие глаза, – руки на руль, что б я их видел.

Я холодно глянул на старика. Тот незаметно извлек и направил мне в печень наган с глушителем.

– Сейчас поедешь туда, куда я скажу, Летов.

***

Утро того же дня

Александр Владимирович внимательно следил за поплавком. Время от времени поглядывал также и за донкой, снабженной колокольчиком. Когда старому рыбаку показалось, что клюнуло, он подсек и выдернул из спокойных вод заводи пустой крючок.

– Вот сучья матерь, – буркнул он и принял леску, стал нанизывать нового мотыля. – Хитрая зараза, етить ее…

Александр Владимирович рыбачил на своем любимом месте. Обрывистый бережок удобно прятался под высокими акациями, и сидеть тут комфортно было даже летом. Удобство добавляло и то, что река в этом месте создала себе тихую заводь: большая куча коряг, принесенных Кубанью, видимо, откуда-то с гор, прибилась к берегу и платиной растянулась на несколько метров, замедляя беспокойное течение.

Иной раз, подобные завалы сносит при первом же подъеме вод, но этот держался уже третий год. Всякий раз, когда открывался сезон, Александр Владимирович с трепетом выходил на берег, чтобы посмотреть, не унесло ли его, как он называл, «платину».

Платину не уносило. Она менялась, росла, к ней добавлялись новые коряги, но монструозная глыба бревен с торчащими во все стороны ветками все еще держалась. И все еще хранила его заводь.

Александр Владимирович поплевал на наживку, забросил удочку в воду. Стал ждать. Минут через пять, он вдруг услышал какой-то всплеск. Потом еще и еще один.

– Помо… Помогите! – Раздался слабый крик.

Рыбак вскочил с раскладной табуретки. Тут же устремил взгляд туда, откуда кричали. Это был мужчина. Он плыл по реке, стараясь бороться с течением. Мужик пытался было добраться до берега, но Кубань, очевидно, оказалась сильнее него.

– Елики-палки! Я щас! Щас, погодь!

Александр Владимирович побежал было к проплывающему перед плотиной парню. Внезапно тот сделал рывок, другой, и уцепился за протянувшуюся над водой ветку одной из коряг.

На напряженном лице мужчины на краткий миг отразилось облегчение, но оно тут же пропало, когда парень понял, что его тянет под платину.

– Стой! Не лезь туда! Тебя сейчас прям под корчи замоет! – Крикнул Александр Владимирович.

– Помогите… – Простонал парень, борясь с каким-то скрытым от глаз течением.

А дело было в том, что хоть поверхность воды перед платиной казалась спокойной, подводное течение там лихо заворачивалось, затягивая прямо на дно.

Как-то раз Александр Владимирович испытал это на собственной шкуре, когда полез вынимать зацепившийся крючок. Он был далеко от платины, метрах в трех, и то почувствовал, как по дну к ней тянет, и поспешил выбраться. Теперь ему стало понятно, насколько сильно там тянуло. Понятно по выражению лица утопающего, на котором отразилась невообразимая натуга.

– Помо-гите! – Отрывисто взмолился парень, когда вода попала ему в рот и он отплевался.

– Сейчас… сейчас…

Александр Владимирович торопливо пошарил взглядом по округе. Ничего, чем бы можно было помочь бедолаге, он не нашел. Ни единой достаточно длинной ветки. Да и ранним утром мало кого, кто мог бы помочь, можно было найти не берегу, в этих местах.

– Не могу… больше… – протянул утопающий.

– Держись! – Решился вдруг рыбак. – Держись, я сейчас!

Парму мгновений Александр Владимирович решал, куда наступить, а потом аккуратно полез на плотину. Хватаясь за ветки, он медленно стал продвигаться к краю по нескольким большим бревнам, на которых и держался весь бурелом.

– Еще чуть-чуть! – Кричал он. – Я уже иду! Уже!

Мужчина уже не кричал. Выбившийся из сил, он погрузился под воду с головой. Только белесые от напряжения руки, вцепившиеся в бревно, говорили о том, что утопающий все еще держится за жизнь.

– Я уже иду… Иду… Сейчас… – Подбадривал себя Александр Владимирович.

Чем дальше было от берега, тем сильнее платина ходила ходуном. Справа Кубань упиралась в нее всей силой своего течения. Рыбак невольно глянул туда. Вид бурлящий под ветками воды заставил его колени задрожать еще сильнее.

Он торопливо полез дальше, перехватился за другую ветку, с ужасом понял, что туда, где висел мужик, ему не добраться – слишком хлипкие ветки были в этом месте. Пройди он на полметра дальше – свалится в воду. Тогда спасать придется двоих. А спасать-то некому!

Рыбак решился и в этот раз. Он шел по самому толстому бревну, а потом медленно лег на него, пополз вперед. Когда дотянулся до руки мужика, схватился. Потащил на себя.

Мужик тут же вынырнул, из последних сил схватил Рыбака за одежду.

– Держись! – Крикнул тот. – Держись! Сейчас тебя вытащу!

– Тяжело… Не могу…

– Вон там, ближе к берегу – потише! Держись за меня! Я помогу тебе дотуда добраться! Только не бросай! Не смей бросать!

Помогая мужику держаться, рыбак медленно попятился назад по бревну. Он изо всех сил старался не дать бедолаге скрыться под водой, когда они добрались до самого серьезного участка течения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.