Елизавета Соболянская, Алина Углицкая
Леди с секретом для некромага. Книга 1

Глава 1

Каждый маленький город интересен по-своему. Один знаменит древним дубом, под которым отдыхал после битвы великий маг. Другой – статуей завоевателя. А в Кенсал-грин достопримечательностей было аж две – старинное кладбище и королевский склеп на нем.

Когда Ева была маленькой, королевский склеп приносил цветочной лавке ее родителей немало денег и радости. Со всего Альбиона съезжались туристы, чтобы полюбоваться на него. А в храмовые дни ровно в полдень на центральной площади останавливалась вереница экипажей. Толпы гостей из столицы отправлялись на кладбище – помянуть своих предков. И, конечно же, всем требовались цветы.

Да что говорить – раз в год в Кенсал-грин появлялась сама королева! Она величественно спускалась с подножки огромной золоченой кареты, шла пешком к мрачной глыбе королевского склепа, заходила внутрь с малой свитой, а на выходе раздавала зевакам мелкие монеты и “королевскую милость” – маленькие булочки, политые цветным сахаром.

Окрестные ребятишки и нищие с нетерпением ждали “королевского дня памяти”. Они с удовольствием принимали угощение и мелочь. Ева тоже частенько сбегала из дома и стояла с толпой зевак в надежде урвать монетку из рук ее величества. Хотя и знала, что потом за это влетит – родители не одобряли такое поведение.

Однако этим мартовским вечером на площади было тихо и пусто.

Когда дилижанс остановился, Ева выглянула в окно и потаенно вздохнула: она не была в родном городе больше десяти лет! Оказывается, Кенсал-грин серьезно изменился. Она не узнавала домов, окружающих площадь, и совершенно не понимала, куда ей идти, как отыскать собственное жилище.

После смерти родителей Ева жила у тетки в поместье. А пять лет назад, едва ей исполнилось восемнадцать, ее спешно выдали замуж, чтобы избавиться от лишнего рта.

Так мисс Ева Олфорд стала миссис Доутсон и уехала с супругом в столицу.

Все эти годы она не подозревала, что они с мужем живут в долг. Может, и хорошо, что богиня не дала им детей. Потому что в один далеко не прекрасный день Патрик Доутсон разложил на столе стопки счетов и займов, а затем пустил себе пулю в лоб.

Наутро после похорон явились кредиторы и сообщили заплаканной вдове, что дом давно заложен, картины, украшения, мебель – тоже. И все, что она может забрать с собой – это траурное платье, шляпу и смену белья.

Правда, Еве удалось припрятать в панталонах кошелек с остатками денег на домашнее хозяйство. А еще она вспомнила, что в родном городе у нее осталась цветочная лавка – наследство от отца.

Бумаги на лавку пришлось искать и доставать в присутствии кредиторов. К счастью, Патрик был слишком ленив, чтобы оформить имущество жены на себя, так что владельцами лавки все еще числились мистер и миссис Олфорд.

Потом Ева просто вышла из дома и купила билет на ближайший дилижанс в Кенсал-грин. Ее никто не остановил и никто не спросил, куда и зачем она едет.

Это случилось сегодня утром в Лондиниуме. А сейчас Ева нервничала, ожидая, пока пассажиры выйдут из дилижанса.

Первыми со ступенек спустилась парочка деловитых стряпчих. Затем старушка в невероятно пышном чепце, две утомленные девицы, вернувшиеся в родной дом из пансиона, и наконец настал ее черед.

Все быстро разошлись, только Ева топталась на месте, крутя головой и силясь припомнить дорогу. Потом вздохнула, поставила на мостовую скромный саквояж и спросила у возницы:

– Простите, сударь, вы не подскажете, как пройти на Цветочную улицу?

– На Цветочную? – возница удивился, но показал рукой: – Вам туда, сударыня, между тех домов. Идите в сторону кладбища, не ошибетесь!

– Благодарю! – чинно ответила молодая вдова и, взяв багаж, двинулась в указанном направлении.

***

Идти пришлось долго, и постепенно Ева начала узнавать дома.

Впереди показалась небольшая кладбищенская часовня и ворота. Они были точно такие же, как в те времена, когда она девчонкой бегала сюда по праздникам, на раздачу “королевской милости”.

Еще пять минут стараний – и Ева остановилась перед небольшим двухэтажным домиком с заколоченной дверью и окнами.

Да, лавка с трудом пережила минувшие годы. Стены облупились, крыша заросла зеленым мхом, цветы в горшках у крыльца погибли, а из специальных ящичков на подоконниках грустно торчали засохшие ветки. Уцелел только шиповник, обвивающий маленькую арку, ведущую к лавке.

Проходя сквозь нее, Ева невесомо погладила плотные кожистые листья и вздохнула:

– Наконец-то я дома…

– Мисс…

– Миссис, – поправила она, оборачиваясь.

На дорожке стоял пожилой сухопарый мужчина с огромным носом и с любопытством смотрел на нее.

– Ох, простите, – смутился он. – Эта лавка давно закрыта, хозяева умерли.

– Не все, – улыбнулась Ева, в свою очередь разглядывая его.

– Подождите, – старик прищурился, – а вы, часом, не дочка мистера Олфорда? Уж больно лицо ваше знакомо…

– Да, это я, – улыбка Евы стала еще шире. – А вы мистер Бойд? Я тоже вас помню.

Старик приосанился и молодцевато подкрутил седой ус.

– Он самый, миссис…

Ева внезапно поняла, что не хочет называть фамилию мужа. Не хочет иметь что-то общее с человеком, который бросил ее одну. Его больше нет. И брака, который держал их вместе, тоже нет. Она свободна.

– Ева, – тряхнув головой, заявила молодая женщина. – Называйте меня миссис Ева. Все-таки вы когда-то гоняли меня крапивой из вашего сада.

– Да, миссис Ева, – приосанился дед. – Томас Бойд к вашим услугам.

Он подхватил ее саквояж, как пушинку, и направился к дому.

Ева поспешила за ним. На душе потеплело.

Она боялась, что здесь не осталось никого из знакомых, но ей повезло. Мистера Бойда она помнила с детства. Его ритуальная лавка находилась чуть дальше по улице. В прошлом он частенько посылал приказчиков в цветочную лавку Олфордов за букетами и траурными венками.

Конечно, за это время мистер Бойд успел постареть на десять лет, но все еще оставался крепким на вид.

– У вашей семьи всегда были самые лучшие цветы! – восклицал он, идя по заросшей тропинке. – Неделями не вяли! Какая была экономия! А сейчас у Вальтеров покупаю – пшик один! Три дня – и на помойку!

Уставшая с дороги Ева только молча кивала. Ей не хотелось тратить время на пустые разговоры.

Но добрососедские отношения тоже важны. В столице им не особо придавали значение, а здесь, в Кенсал-грин, без соседей не выжить. И лучше с ними дружить.Надо до темноты осмотреть дом, обустроить ночлег, наметить планы на завтра. Да и просто побыть в тишине, позволить себе поплакать. Ведь как ни крути, а после похорон Патрика прошла всего пара дней. Пусть их брак оказался неудачным, он был ее мужем. А налетевшие кредиторы-стервятники растащили его имущество по кускам.

– Ох, а что же это вы, надолго вернулись? – полюбопытствовал мистер Бойд, опуская ее саквояж на крыльцо.

– Думаю, навсегда, – призналась Ева.

Ключ от входных дверей – позеленевший от времени, с тяжелой медной бородкой – лежал у нее в кошельке с парой ключей поменьше. Когда она вставила его в замочную скважину, из глубины старого дома словно донесся вздох. Порыв ветра качнул свисающую с крыши виноградную плеть, дернул Еву за юбку и прошелся волной по траве.

– А где же супруг? Или вы… – Старик перевел взгляд на ее черное платье.

Сцепив руки, Ева ответила:

– Да, я вдова. Муж скоропостижно скончался.

Голос дрогнул, выдавая скрытые чувства.

Мистер Бойд поспешно затараторил:

– Ох, простите старого дурака, совсем из ума выжил. Что же вы тут одна делать будете? Дети-то хоть есть?

– Нет, детей нет, – и добавила, желая пресечь неуместные расспросы: – Потому и вернулась домой.

– Хотите снова открыть лавку? – он почесал затылок.

– На это у меня нет денег.

– А что же тогда?

– Ну, попробую привести ее в порядок, а затем продать с выгодой. Все-таки при моих родителях она приносила хорошую прибыль.

– Да, помню те времена. Ваши родители были отличными людьми, цветы их любили. Чего не скажешь про вашу тетушку, царствие ей небесное. Она лавкой не занималась вообще.

Он потоптался еще немного, явно ожидая, что радушная хозяйка пригласит войти и он наконец-то удовлетворит свое любопытство. Но Ева старательно делала вид, что не понимает намеков. Наконец мистер Бойд сдался:

– Что ж, хорошего вам вечера, миссис Ева.

– Рада была повидаться, – кивнула она.

Старик ушел, что-то ворча под нос. А Ева наконец толкнула тяжелую дверь и вступила в затхлый полумрак своих владений.

Под ногой скрипнул рассохшийся пол. Молодая женщина настороженно огляделась.

Ей было восемь, когда умер отец. Еще через два года скончалась мать, и Еву забрала тетка. Все это время дом стоял без присмотра. Кто знает, какая живность могла в нем завестись.

Дверь с улицы открылась сразу в помещение лавки.

Справа и слева стояли высокие пустые вазоны, которые бросились Еве в глаза.

На ресницы набежали слезинки.

Она помнила эти вазоны. В них мама обычно ставила высокие ветки цветущего миндаля, мимозы или папоротника. Зимой еще добавляла сухоцветы, а осенью – хризантемы на длинных крепких ножках. Сейчас они стояли пустые, оплетенные паутиной, а на полу валялись пожухлые листья и мусор.

Дальше тянулись знакомые “лесенки” – полочки для горшочков с цветами и пряными травами. За ними – круглый прилавок-“барабан” для цветочных композиций, чтобы можно было рассмотреть букет со всех сторон. Маленький стеклянный шкафчик для бутоньерок. Ряд вазочек и корзинок для готовых композиций и, наконец, торговый прилавок, а за ним шкаф, когда-то наполненный всем, что может понадобиться цветочнице – от пустых корзинок и рулонов лент до мотков шпагата и стопок упаковочной бумаги.

Увы, теперь шкаф был пуст, и несколько верхних полок в нем сломаны – похоже, неизвестные воры вынесли из опустевшей лавки все, что смогли.

Теперь здесь царили хаос и запустение.

Несколько минут Ева стояла на пороге, прижимая руку к гулко бьющемуся сердцу. Вслушивалась в звуки, долетавшие из темного нутра дома.

Где-то вздыхали, стонали и пели половицы. Трещал сверчок. Ветер бил по крыше ветками старой сливы, растущей на заднем дворе. Шуршал черепицей.

Казалось, что дом живой. А эти звуки – его дыхание. Тяжелое и надсадное, словно дом – большой раненый зверь.

Ева уже готова была испугаться и отступить. Вернуться на площадь, найти гостиницу и заночевать там. Но память напомнила, что в пустом кошельке нет ничего, кроме пары монет.

– В конце концов, это мой дом! – проворчала вдова, отгоняя глупые страхи. – Я здесь родилась.

Глава 2

Вздох поднял пыль и взметнул ее к потолку.

Поставив саквояж на уцелевший прилавок, Ева двинулась дальше.

В кухне Ева обнаружила печь и кое-какую посуду, но продуктов, конечно же, не было. Даже пучки трав, когда-то сушившиеся над плитой, кто-то сорвал и бросил на пол.Дверь за прилавком вела в кухню. А еще одна дверь из кухни выходила на задний двор, переходивший в заброшенный сад, который в свою очередь примыкал к древнему кладбищу.

За кухней была еще одна комната – гостиная, она же библиотека, кабинет и все что угодно хозяевам. Здесь видимо поживились соседи или случайные воры. Исчез ковер с пола и картины со стен. Ни серебряных канделябров, которые так любила мама, ни отцовских нефритовых статуэток, украшавших каминную доску, Ева не обнаружила.

Но остался шкаф с книгами, запертый на ключ, маленькое бюро и массивное кресло.

Когда-то за этим бюро работала мама, а в кресле любил посидеть вечерами отец, глядя на потрескивающее в камине пламя и неторопливо цедя из бокала горячий глинтвейн. Даже удивительно, что мебель никто не сломал.

Ева обошла комнату, слегка касаясь знакомых вещей и мысленно возвращаясь в детство.

– Интересно, – бормотала она, слушая, как странно звучат ее слова в тишине, – камин еще можно вычистить? А диван обтянуть новой тканью? Хотя… вряд ли, вон, все пружины вылезли… А потолок? Кажется, левый угол течет.

Там расползалась безобразная черная клякса, и настойчиво пахло сыростью.

Остановившись возле бюро, Ева высыпала из кошелька на ладонь два маленьких ключика. Один из них подошел к лакированной дверце. Где-то там, Ева помнила, был потайной ящик, в котором родители хранили разные мелочи.

Она просунула руку, нащупала скрытую пружину и нажала, не особо рассчитывая на успех.

Раздался щелчок.

Ящик выехал.

Внутри оказалась россыпь серебряных монет и стопка бумаг, перевязанных лентой. А еще – бутылочка бренди. Видимо, из тех, что папа хранил для важных гостей.

– Спасибо тебе, богиня! – ахнула Ева, сгребая монетки.

Быстро пересчитала серебро.

Да это же счастье! Хватит, чтобы купить еды на первое время.

Спрятав монеты в кармашек юбки, Ева вернула бумаги и бутылку на место – потом посмотрит. Пить она не собиралась, а лавку в таком виде явно не продать, да и земля возле кладбища стоит недорого. Прожить на это не получится, а ведь она уже успела помечтать…

Вздохнув, Ева выглянула в сад из окна гостиной.

Мелькнула мысль, что лавку не обязательно продавать. Можно восстановить и продолжить семейное дело. Тем более что над входом так и осталась висеть старая вывеска “Цветочный рай”.

Правда, дерево вывески потемнело от времени, позолота с букв стерлась, а венок и ленты, украшающие ее, обтрепались.

Но кто сказал, что нельзя начать заново?

– Я ведь жива, – напомнила себе Ева. – И я разбираюсь в цветах!

Внимательным взглядом она окинула сад.

Но и тут ждало разочарование.

Цветов нигде не осталось. Ни кустов, ни луковиц. Даже если она сегодня начнет вычищать задний двор и клумбы, ждать букетов придется долго.

Значит, нужно искать поставщиков или самой обходить луга и леса в поисках первоцветов. Хорошо, что сейчас весна, и кое-какие цветы можно найти. Плохо, что такие цветы люди берут неохотно. Им почему-то больше нравятся хрупкие оранжерейные растения, а еще больше – экзотические, не растущие в этих краях.

Впрочем, хлопоты о поиске прибыли – это дело завтрашнего дня, а сегодня она должна закончить обход своих владений.

***

Двери скрипели и стонали, но открывались. Осмотрев первый этаж, Ева вышла на задний двор.

Здесь тоже все было заброшено.

От прежних аккуратных грядок и клумб не осталось ни следа. Все затянула мелкая ползучая травка, с которой матушка боролось каждый день. Зато в центре заднего дворика по-прежнему возвышался колодец.

Это Еву немного утешило. Есть вода, есть пыльная штора, сорванная с окна, значит, можно мыть, тереть, чистить – и хоть немного заглушить простым физическим трудом собственное разочарование.

Только сначала стоит подняться на второй этаж. Там раньше располагались спальни – ее, родительская и еще одна, всегда надежно закрытая.

В детстве Еву и близко не подпускали к той комнате. А единственная служанка Олфордов – Мина – пугала девочку, что там живет призрак бабки Кассандры.

– Клянусь Дивиной! – божилась она. – Старая миссис Олфорд до сих пор там ходит и стонет! Я слышу это каждую ночь своими ушами!

– А зачем ей стонать? – недоумевала Ева. – Ей плохо?

Жизнь рядом с кладбищем наложила свой отпечаток – мертвецов маленькая Ева не боялась, призраков тоже.

– Еще бы не плохо! – вздрагивала Мина и испуганно озиралась. – Говорят, она была ведьмой! А дар свой передать не смогла, вот и мучается теперь.

– Почему не смогла?

– Потому что у твоей бабки нет дочерей! Только сын – твой отец. А вот ты подрастешь – может, тебе передаст и тогда успокоится.

Чем старше Ева становилась, тем меньше верила Мине и в бабушкин призрак. Но тем больше ее удивлял приказ родителей не приближаться к закрытой комнате.

Сквозь замочную скважину Ева частенько разглядывала бабушкину спальню. Вышедшие из моды обои, портреты в широких паспарту…

Ей хотелось войти туда, разглядеть подробнее лица на тех портретах.

Пока однажды отец не поймал ее за этим занятием. Именно тогда между родителями и Миной состоялся очень громкий разговор. Всю ночь Мина плакала, Ева слышала ее всхлипы, доносящиеся с чердака, где была комната для служанки.

Утром и Мина, и ее вещи исчезли. А через два дня в доме Олфордов появилась новая служанка – молчаливая Берта.

– Папа, почему Мина ушла? – Ева пришла требовать у отца объяснений.

– Потому что она забивала тебе голову всякой ерундой, – отрезал тот.

Никогда прежде Ева не видела, чтобы папа сердился.

– Значит, это все правда? – предположила она. – Про бабушку Кассандру?

От нее не укрылось, как родители обменялись беспомощными взглядами.

– Доченька, – поспешила вмешаться мама, – давай просто забудем эти глупые сказки. Посмотри, какие ленты я сегодня купила. Нравится?

Взяв Еву за плечи, она увела ее в лавку. Больше к этому разговору родители не возвращались, да и сама Ева словно забыла о нем.

Но сейчас неожиданно вспомнила.

***

Лестница отчаянно скрипела и трещала. Ева старалась не дышать и держаться поближе к стене, потому как резные перила ходили ходуном.

Однако, забравшись на второй этаж, она облегченно вздохнула – похоже, сюда никто не осмелился подняться. То ли прогибающиеся ступеньки напугали, то ли еще какая-то причина была. Но здесь все осталось нетронутым.

Ева осмотрела узкий коридорчик со светло-зелеными обоями в полоску. На стене висело знакомое бра с погасшим магическим шариком. Под ним на тумбочке с тонкими гнутыми ножками стояла пара оплывших свечей.

Дальше по коридору виднелись три двери.

Ева дернула за цепочку, свисавшую с бра. Но кристалл не засветился. Разочарованно вздохнув, она открыла первую дверь.

Здесь когда-то была ее спальня.

Войдя, она постояла в полумраке, принюхиваясь. Затем подобралась к занавешенному окну и отдернула шторы.

Слой пыли взвился и затанцевал в солнечном свете.

Ева быстро прижала к носу платок. Затем, поднатужившись, распахнула скрипучие рамы.

В комнату ворвался свежий весенний ветер.

Разрушения в бывшей детской оказались даже больше, чем на первом этаже. Под потолком цвела плесень, значит, крыша все-таки прохудилась. Тонкие ситцевые обои потемнели и вздулись. На кровати, сундуке и туалетном столике лежал толстый слой пыли. Голый матрас выглядел жутко. Из него доносились попискивание и возня, а еще в комнате резко пахло мышами.

Ева шмыгнула носом. Глаза защипало от слез.

Впрочем, а чего она хотела? Не появлялась здесь больше десяти лет и ждала, что все останется по-прежнему? Глупо!

Но слезы все равно потекли, оставляя дорожки на испачканном пылью лице.

Быстро выйдя из детской, Ева осторожно заглянула в родительскую спальню и облегченно выдохнула. Тут все осталось, как в тот день, когда сестра матери увозила ее к себе в пригород.

Все так же стояла большая двуспальная кровать под запыленным шерстяным балдахином. Потолок и стены, на удивление, уцелели. На столе лежал забытый букет с траурной ленточкой, на подлокотнике кресла – мамина шаль…

В комнате родителей Ева провела немало времени, вспоминая о прошлом. Здесь она тоже открыла окно, намереваясь хорошенько проветрить дом. Но занывший от голода желудок напомнил, что стоит поторопиться с обходом.

Оставалась еще третья комната. Бабкина. Но туда Ева зайти не смогла.

Она добросовестно постояла у закрытой двери, прислушиваясь к тишине. Повздыхала. Уже протянула руку и почти сомкнула пальцы на гладкой латунной ручке, как в доме вдруг что-то упало.

Внезапный грохот заставил Еву отпрянуть.

Разом вспомнились детские страхи.

Ладно, комнату бабки она позже осмотрит. А сейчас нужно на рынок успеть. Или в ближайшую продуктовую лавочку. Купить хлеба с сыром и чай. Потом набрать щепок, принести угля из сарая, воды и растопить печь, если, конечно, получится…

Да и вообще, выяснить, что там упало…

Скрывая бегство под видом тактического отступления, Ева поспешно вернулась на первый этаж.

Причину своего испуга обнаружила сразу. Это распахнулась и ударилась о стену дверь, ведущая в погреб. Похоже, ее толкнул сквозняк, когда Ева открыла окна на втором этаже.

Погреб тоже нужно было проверить. И он вызывал куда меньше страха, чем бабкина комната.

Ева дернула за шнурок, висевший на притолоке. В глубине погреба вспыхнул свет. Удивительно, но здесь магический кристалл все еще работал. Видимо, им редко пользовались.

Вниз вели стоптанные каменные ступени. Придерживая юбку, Ева спустилась по ним и замерла, осматривая стеллажи, сбитые из неструганых досок.

На стеллажах пылились старые банки с проржавевшими крышками. Под потолком висели пучки трав, аккуратно сплетенные луковицы и головки чеснока. Судя по их внешнему виду и запаху, все это уже можно выбросить.

– Та-а-ак! – раздался из глубины погреба недовольный ворчливый голос. – И кто это тут у нас?

Вздрогнув, Ева обернулась так резко, что взметнула юбками пыль.

Но за спиной никого не было.

– Ой, что-то мне уже от голода мерещится, – пробормотала она, сглатывая нервный ком, – пойду лучше, куплю поесть и печь растоплю…

Говоря это, она медленно пятилась к выходу.

– Пе-е-ечь, значит, – снова протянул голос. Теперь Ева слышала в нем журчащие нотки. – И кто это собрался топить печь в моем доме? Мр-ряу!

Из-под нижнего яруса стеллажа вылез ободранный кот. Его черная шерсть торчала клочками. Местами под ней светилась голая кожа. Животное был таким худым, что напоминало скелет. Голова – большая и круглая – еле держалась на тонкой шее. Зато крупные уши были повернуты в сторону Евы, а глаза горели потусторонним зеленым огнем.

– Й-я… – растерянно булькнула Ева.

Запнулась пяткой о ступеньку и поняла, что дальше задом иди не получится. Нужно повернуться к этому четырехлапому чудовищу спиной и бежать. Но от страха оцепенела.

– Кто – я? – рявкнул кот, осматривая ее, словно кусок бифштекса.

Ева тихо икнула.

Руки и ноги похолодели. Голова закружилась

– Евангелина Доутсон! – почти прохрипела она.

– Доутсон! – кот выгнул спину и ощетинился остатками шерсти. – Какая еще Доутсон? Я чую в тебе кровь Олфорд!

А затем прыгнул на Еву.

Завизжав, та рухнула в обморок.

Глава 3

Очнулась Ева на твердом холодном полу. Вокруг пахло сыростью.

Еще не осознавая, где она и что с ней, медленно пошевелила руками и ногами. Конечности затекли, но были целыми. Как и все остальное тело.

Убедившись, что жива, Ева осторожно села и огляделась.

Она все еще находилась в погребе. Над головой покачивался засиженный мухами магический кристалл. А рядом сидел тот самый кот и с философским видом вылизывал лапу.

Заметив его, Ева испуганно подобралась. И только тогда ощутила пульсирующую боль в руке. Переведя взгляд на кисть – обомлела.

Там красовались отметины от кошачьих клыков. Две аккуратные красные дырочки. Именно от них исходили волны боли.

– Значит, я не ошибся. Ты все-таки Олфорд, – выдал кот, отрываясь от омовения.

Ева сглотнула и прикрыла ранки другой рукой.

– Т-ты говорящий? – пролепетала, испытывая желание вскочить и сбежать.

Но не смогла даже сдвинуться с места.

Задрав хвост, кот вальяжной походкой прошелся вокруг нее.

– Мр-р-да, – протянул, – а ты не шибко умна, как я погляжу. И не шибко расторопна. Мелковата для наследницы. Неужели у Кассандры больше внучек не нашлось?

– При чем тут моя бабушка? – нахмурилась Ева.

Она решила, что спит и видит бредовый сон. Заброшенный дом с прогнившей крышей, неожиданно сухой и целый подвал, ровные ряды старых банок… и кот.

Черный, худой, ободранный… говорящий!

Хотя, если присмотреться, не такой уж он и ободранный…

Ева на всякий случай протерла глаза. Но кот и вправду стал выглядеть лучше, чем при первой встрече. По крайней мере, проплешины на боках уже не светились.

Но как такое возможно?

Она точно спит!

– А при том, – кот сел и забил хвостом по земле. – Твоя бабка была ведьмой. Хорошая была хозяйка, щедрая. Да только преставилась, не передав свой дар. Не дала ей богиня дочку, а сыну ведьминский дар не передать.

– Так она в самом деле была ведьмой? – ахнула Ева.

В памяти тут же всплыли страшилки, которыми ее в детстве потчевала служанка.

– Была! – важно кивнул кот. – Причем потомственной! Думаешь, просто так эта цветочная лавка стоит рядом с кладбищем? Нет! Она уже очень давно передается в вашем роду от матери к дочери. Все женщины Олфордов – ведьмы и знаются на травах и зельях. А самые ценные травы для зелий растут на могилах. Поняла?

Ева машинально кивнула.

Болезненная пульсация в руке стала сильнее. Ранки горели, словно ошпаренные кипятком.

– Больно? – кот склонил голову.

В его глазах сверкнул чисто научный интерес.

– Очень…

– Ничего, скоро пройдет.

– А м-можно я тоже пойду?

– И куда же?

– Н-наверх…

– Хм…

Кот прикрыл веки. Кончик его хвоста шевелился, словно животное размышляло. А Ева решила воспользоваться моментом и неуклюже вскочила на ноги.

Но далеко не ушла.

– Пойду-ка и я с тобой, – заявил кот, в один прыжок нагоняя ее.

От неожиданности Ева едва не плюхнулась на пятую точку. Но вовремя успела схватиться за ближайший стеллаж.

А кот как ни в чем не бывало выгнул спину, потерся о ноги женщины и замурчал.

– Чего застыла? – муррявкнул, поднимаясь на задние лапы. Передние вытянул и зацепился коготками за юбку. – Бери меня на руки и неси!

– К… куда?

– Вот глупая! Ты же сама сказала: печь топить, рыбки купить…

– Рыбки?! – от такой наглости Ева напрочь забыла о страхе. Тем более что скудным бюджетом не хотелось делиться. – Про рыбку я ничего не говорила!

– Так, значит, скажи. Я, знаешь ли, двадцать лет тут сидел, тебя ждал. Чтоб бабкин дар передать. Думаешь, легко было все это время отгонять от заветной комнаты твоих родственничков и разных проходимцев? А ты, неблагодарная, даже рыбкой угостить не хочешь. Жадина!

Фыркнув, кот повернулся к Еве спиной. Да еще и начал загребать лапами, словно помет закапывал.

– И ничего я не жадная, – запальчиво возразила Ева.

Боль в руке стала почти нестерпимой. Перед глазами все поплыло. – О, богиня, я ругаюсь с котом!

Не веря в происходящее, Ева приложила руку ко лбу. Лоб был горячий.

– У меня жар… – простонала она. – Мне нужен лекарь…

– Только в обморок снова не падай, – насупился кот. – Какие нынче все нежные! Прямо фиялки!

Но Ева его уже не услышала.

Боль ослепила и оглушила ее.

Она не заметила внезапно поднявшийся в погребе ветер. Не удивилась ему. Не ощутила, как этот ветер мягко подхватил ее оседающее тело и понес вверх по ступенькам.

Где-то скрипнула дверь. Или этот звук просто родился в ее воспаленном сознании.

Медленно и аккуратно поток воздуха опустил Еву на упругий матрас.

Кто-то теплый, пушистый потерся о ее щеку и проворчал:

– Ладно, можешь пока отдыхать. Кто ж знал, что ты окажешься такой слабой, хозяйка…

***

Когда Ева снова открыла глаза, то увидела не выложенный камнем свод погреба, а чуть облупившийся лепной потолок.

Несколько минут она разглядывала его, пытаясь сообразить, где находится. В памяти смутно отпечатался спуск в подвал, говорящий кот и укус…

Ева подняла к глазам пострадавшую руку.

Никаких следов укуса не было. Ни отметин от кошачьих зубов, ни синяка.

Она потыкала пальцем в кисть.

Ничего не болело.

Неужели привиделось?

Молодая женщина шевельнулась, и под ней натужно запели пружины.

Сев, она осмотрелась. Взгляд упал на знакомые обои в полоску и портреты в широких белых паспарту.

Да это же спальня бабушки! Как ее сюда занесло?

В этой комнате ярко пахло мятой и розмарином. Портьеры были раздвинуты, а за окном быстро темнело. Ветер сгонял над домом сизые облака.

Сама Ева сидела, свесив ноги, на кровати, накрытой цветастым стеганым покрывалом с кружевными подзорами. У кровати стоял огромный сундук, на котором высилась стопка аккуратно сложенных одеял. Чуть дальше – комод, на нем – медный таз для умывания и кувшин. С другой стороны примостилась расписная ширма в восточном стиле. Красно-синие птички порхали среди зеленых ветвей, склевывая спелые вишни.

И, странное дело, в этой комнате все было целым! Ни следа плесени или пыли, словно здесь каждый день прибирались. Даже стекло в окнах поражало прозрачностью и чистотой.

А еще Ева не помнила, как вошла. Последнее внятное воспоминание обрывалось на том, что она долго сидела в спальне родителей, размышляя о прошлом, потом подошла к двери запретной комнаты, потопталась, но так и не решилась войти…

Или решилась?

Ну, судя по тому, что она сейчас сидит на кровати в той самой комнате, значит, все же вошла. А все остальное ей померещилось от нервов и переутомления.

Шутка ли, в один день стать вдовой, на второй узнать, что ты нищая, а на третий – оказаться на улице с одним саквояжем в руках?

И нет ни родителей, ни родственников, к которым можно обратиться за помощью. Только этот старый, полуразвалившийся дом и отчаяние.

Глаза защипало.

Словно в ответ на грустные мысли в окно ударили первые капли.

Ева быстро сморгнула слезы и поднялась.

Только дождя не хватало! Вот-вот вода с потолка течь начнет. Нужно срочно искать тазы и ведра.

Обидно, конечно, что провалялась тут без толку, не успела в лавку сходить. Теперь придется сидеть до утра голодной, в холодном, нетопленом доме.

Ева с тоской вспомнила пирожок, который перехватила утром на полустанке. Но выбора не было. Она не рискнет выйти в дождь, ведь у нее нет ни зонтика, ни сменной пары ботинок, ни платья.Одно утешает – комната бабушки выглядит вполне жилой. Тут и переночевать можно.

Под голодное ворчание желудка Ева спустилась на первый этаж и застыла.

На всякий случай протерла глаза.

Но зрение не обманывало. Как, впрочем, и остальные органы чувств.

Дверь в кухню была открыта, и оттуда шел теплый дух. А еще с лестницы открывался прекрасный вид на печь, в которой весело потрескивал огонь. На печи стоял закопченный чайник и собирался вот-вот закипеть.

Не веря глазам, Ева шагнула в двери и судорожно вздохнула. На столе лежали буханка хлеба с аппетитной поджаристой корочкой, головка сыра, аккуратно завернутая в пергамент, и перевязанный бечевкой бумажный пакетик.

Чудеса! Неужели она все же сходила в лавку и ничегошеньки об этом не помнит?

Совсем растерявшись, Ева опустилась за стол. Рот наполнился вязкой слюной.

А впрочем, какая разница? Голод не тетка!

Схватив буханку, она впилась зубами в мягкий бочок. Оторвала кусок, но пока жевала – устыдилась, вспомнила о приличиях. Быстро отыскала в ящичке нож и разделочную доску. Наделала сэндвичей с сыром. А тут и чайник закипел.

В бумажном пакете оказался самый настоящий чай.

Как и откуда что взялось, Ева уже не задумывалась. Просто схватила с полки запыленную чашку, наспех обтерла и заварила в ней душистый напиток. А потом глотала обжигающий чай вместе с текущими по щекам слезами, всхлипывала и слушала, как по крыше бьет дождь, как в печи трещат поленья, и как звонко капает где-то вода…

Вода!

С потолка прямо в чашку упала крупная капля. Вторая ударила Еву по носу. За ней еще одна и еще.

Бросив недопитую чашку, Ева засуетилась. Отыскала за печкой два побитых ржавчиной ведра без ручки и мятый таз – все, что удалось найти. И побежала наверх. Спасать свою собственность.

***

К ночи непогода совсем разгулялась. Дождь перешел в грозу. Яркие молнии перемежались с раскатами грома. Ветер на улице рвал и метал. То бросал в окна пригоршни крупных капель, то бил ветками растущей у дома ольхи.

В завывании ветра и ударах грома Ева слышала чьи-то крики, звон железа и цокот копыт.

А может, ей все это просто мерещилось.

Она притащила в кухню кресло из гостиной и одеяло со второго этажа. Придвинула кресло поближе к теплому боку печки, забралась в него с ногами и завернулась в одеяло по самый нос. Так и сидела, вздрагивая каждый раз, когда гром раздавался прямо над домом. А вставала, только чтобы выплеснуть за двери полный таз воды или ведро.

В очередной раз пришла пора выбираться из теплого кокона.

Ева поднялась наверх по скрипучей лестнице. Забрала переполненное ведро, подсунула вместо него ворох тряпок и поспешила вниз.

Дверь, ведущая из кухни во внутренний двор, открывалась внутрь дома. Молодая женщина потянула ее на себя, сделала шаг в темноту и тут же споткнулась.

Охнула, расплескивая воду.

В небе сверкнула молния. Бледный свет озарил ночную улицу, заросший пятачок перед дверью и лежащего поперек него человека. Темный плащ скрывал фигуру, но не мог скрыть пепельных волос, испачканных грязью и кровью…

– Мать Всемогущая! – Ева осенила себя молитвенным знаком, отгоняющим нечисть.

Но тело никуда не исчезло. Наоборот, оно шевельнулось и застонало.

Забыв про ведро, она с ужасом склонилась над ним.

Глава 4

Мужчина!

Это, несомненно, был мужчина. Причем в дорогой теплой одежде. Наметанным глазом Ева оценила плотное сукно, из которого был сделан плащ со множеством пелерин.

Но почему он лежит на пороге, под дождем? Где его экипаж или лошадь?

Улица была пуста. Ева не услышала ни цокота копыт, ни криков возничего. Только дождь лил стеной.

Не задумываясь, она втянула тяжелое тело в дом и быстро захлопнула дверь, а потом инстинктивно принюхалась – алкоголем от незнакомца не пахло. Не поверив, склонилась к лицу мужчины еще раз.

От него пахло чем-то остро-пряным, мужским, а еще табачным дымом и влагой, которая пропитала одежду. Но ни капли спиртного!

А еще он был довольно красив, хоть его красота и пугала. Не слащавый мальчик из храмового хора, а суровый, немного мрачный и от того опасно-привлекательный мужчина. У него были резкие, но правильные черты и волнистые серебристо-пепельные волосы. Правда, лицо было бледным, а на виске, чуть прикрытая слипшимися волосами, зияла кровавая рана. Выглядела она довольно страшно. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что там всего лишь содрана кожа, а по краям наливается жуткий синяк.

Ева вздохнула.

Что ж, бросать незнакомца на полу – последнее дело. Но и затащить гостя на второй этаж, в единственную целую спальню она тоже не сможет. Слишком тяжел.

Остается только одно – попытаться его растолкать и усадить к огню.

– Эй, сударь, вы меня слышите? – она потянула ночного гостя за руку.

Тот застонал, но глаза не открыл.

Ева на миг застыла.

Ну хоть живой – уже одной проблемой меньше!

А потом принялась осторожно ощупывать его руку. Пальцы тут же окрасились кровью.

Значит, у него не только на голове рана. Что же делать?

– Это еще что? – раздалось шипение.

Молодая женщина повернулась на звук.

На верхней ступеньке лестницы стоял знакомый черный кот. Спина выгнута, шерсть дыбом, хвост нервно хлещет по впалым бокам…

– Ну вот, опять, – вздохнула устало.

Ей снова мерещится это чудовище, и оно говорит. А она его понимает.

Между тем комок шерсти скатился вниз, принюхался и зашипел еще громче:

– Где ты взяла эту гадость? Немедля выброси за порог!

– Еще чего! – неожиданно для себя огрызнулась Ева.

Ей было страшно одной в пустом доме, рядом с бессознательным мужчиной. А когда Ева боялась, она делала глупости. Например, вступала в беседу с котом, который наверняка плод ее разыгравшегося воображения.

Но пикировка с животным отвлекала и давала силы ворочать тяжелое холодное тело. А кот не унимался:

– Учти, ведьма, труп на заднем дворе неплохое удобрение для растений, но местному констеблю это точно не понравится! Лучше оттащи и брось его за ворота. Авось успеет уползти подальше, пока совсем не околел!

Ева уже раздела мужчину до рубашки и убедилась – рука проколота насквозь. Вероятно, клинком. И нехорошо кровоточит.

Чистого полотна у нее нет, корпии тоже, но… есть бутылочка бренди. Та самая, которую она нашла днем.

Молодая женщина вихрем понеслась в гостиную.

– Эй, – завопил кот, следуя за ней по пятам, – выход в другой стороне! Лучше в сарай сходи, я там видел веревку!

– Зачем мне веревка? – недоуменно откликнулась Ева.

– Как это “зачем”? – фыркнул кот. – Накинешь ему на ноги – и оттащишь подальше. Хотя, – он скосил взгляд на мужчину, – можешь и на шею набросить, ему уже не повредит.

Махнув рукой, Ева скрылась в гостиной. Решив не тратить силы на перебранку, быстро достала спиртное, вернулась в кухню, схватила нож и, как могла аккуратно, отрезала рукав.

Кровь продолжала сочиться. Молодая женщина откупорила бренди. Для этого пришлось поднапрячься, ведь бугельная пробка от времени присохла к бутылке.

Ева осторожно понюхала напиток. В нос ударил запах спиртного. Потом, удивляясь самой себе, шепнула:

– Во благо и здравие, возьми, сколько надо! – и, зажмурившись, плеснула дорогой алкоголь прямо в рану.

Мужчина дернулся, застонал и повернулся на бок, пряча раненую руку под телом.

– Да что же ты творишь! – в отчаянии воскликнула Ева. Разворачивать этого здоровяка было той еще задачей.

– Вот! Уже судороги пошли! – кот подобрался ближе.

Она даже не заметила, когда он успел.

Тот презрительно принюхался к бутылке и добавил:

– Кончается гад! Выбрасывай за порог, пока совсем не умер! Зачем тебе здесь привидение злобного некромага?

– С чего ты решил, что он некромаг?

Заявление кота заставило Еву вздрогнуть и похолодеть. Но она тут же отбросила глупые мысли: кот ей мерещится, как и все, что он говорит. А раненый мужчина реален и нуждается в помощи. Тем более уж некромага любой человек сразу почувствует. Эти чудовища тянут жизненную силу из всего, до чего смогут дотянуться. А этот только лежит и стонет. Никакой он не некромаг.

Она все же сумела развернуть незнакомца и теперь бинтовала руку полосками из подкладки его собственного плаща. Другого подходящего материала у нее не было, а рвать на повязку нижнюю юбку, словно героиня романа, Ева не собиралась. Она у нее одна. Да и не подойдет потертая байка для повязки.

– От него мертвечиной несет! – продолжил ныть кот. – Выброси его! Говорю тебе – выброси!

– Отстань, ты мне мерещишься! – отмахнулась Ева.

Она занялась раной на виске. Промыла папиным бренди и перевязала. К счастью для незнакомца, ее отец знал толк в крепких напитках.

А потом задумалась, как устроить незваного гостя на ночь.

Первое, что пришло в голову – перенести вниз одеяла и подушки из бабушкиной комнаты. Все же на полу спать жестко и холодно, а наверх она мужчину не поднимет.

От мыслей отвлек резкий звук.

Кто-то дернул входную дверь.

Ева замерла, почти не дыша.

Она прислушалась, пытаясь понять – кто это и что ему надо в такое время? Потом перевела взгляд на лежащего рядом мужчину и осознала, что в тихом провинциальном городке люди просто так по ночам, да еще в дождь не шастают.

Дверь снова дернули, но та не поддалась. Видимо, тот, кто стоял с той стороны, просто не понял, что она открывается внутрь.

Кот тоже насторожился, подбежал к двери и приглушенно мявкнул:

– Еще и бандитов за собой притащил!

– Бандитов? – обомлела Ева.

Она вспомнила, что не закрыла дверь на замок, просто захлопнула. Как быстро с той стороны догадаются, что надо толкать, а не тянуть?

– Конечно, бандитов! – зашипел кот. – От них за версту несет железом, кровью и беладонной!

Дерганье резко прекратилось.

На миг воцарилась звенящая тишина, будто разом все звуки умолкли. А потом дверь толкнули…

Но прежде, чем она распахнулась, пальцы Евы выплели в воздухе непонятный узор и швырнули его прямо в дверь.

Потемневшее от времени дубовое полотно пошло мелкой рябью. Словно кто-то потревожил тихую воду.

Кот довольно мурлыкнул:

– Пр-ра-а-авильно! Отворот от ворот уже наложила, теперь еще отвод глаз сделай. И хорошо бы путанку на тропу бросить, чтобы обратной дороги не нашли.

Слушая его, Ева в немом изумлении таращилась на свои пальцы. А те продолжали двигаться сами по себе. Скрещиваться, складываться то в горсть, то в щепоть, то выписывать кренделя. Словно ленты для букета в пышные банты собирали. Руки то поднимались над головой, то прижимались к груди. То резким движением будто что-то бросали прочь…

Наконец, закончив плести заклинания, руки упали вдоль тела и обвисли плетьми.

Ева опасливо поднесла их к глазам.

– Что это было? – шепнула, ощупывая пальцы.

– Дар просыпается, – с важным видом мурлыкнул кот.

– Дар? – Ева нервно сглотнула.

– Ага. Ведьминский. Или ты думала, я просто так тут сидел все эти годы? Вот, теперь буду тебя обучать.

Эту новость следовало переварить. Но времени не было – шум на улице становился громче и громче. В нем различались грубые голоса.

Ева подкралась на цыпочках к боковому окну и осторожно выглянула.

Двор и улицу заполонили мужчины в бесформенных рыбацких плащах. Они бегали под дождем, разглядывая землю, омытую потоками воды и громко ругались между собой.

Незнакомцы носились вдоль ограды кладбища, заглядывали в темные окна лавочек и жилых домов. Сквозь щелястую раму до Евы доносилась брань, плавно перетекавшая в ссору.

Опасливо оглянувшись, молодая женщина машинально скрестила пальцы, делая знак “от дурных людей”.

Кот тут же начал канючить:

– А я говорил! Говорил, что надо избавиться от некромага. Не хотела слушать меня. А теперь эти ироды проклятущие ходят, вынюхивают. И все из-за него!

– Цыть! – одернула Ева. – Не хочешь помочь, так молчи.

Она поднялась на второй этаж, собрала в огромный узел одеяла из бабушкиного сундука, подушки и покрывала, а затем спустила все это в кухню.

Расстелила у печи и перекатила мужчину на своеобразную постель. Укрыла, потрогала лоб, опасаясь лихорадки, и, когда рука скользнула по его мокрым волосам, с ужасом обнаружила еще одну рану.

Кто-то хорошо приложил незнакомца по темечку.

– Вот! У него вся голова отбита! И сзади, и спереди, – завыл кот, забравшись ему на грудь. – Он не только некромаг, он еще и дурак!

Доведенная до отчаяния, Ева хлопнула наглого зверя полотенцем:

– Уймись! Лучше посмотри, убрались те бандиты со двора или нет! Принеси хоть какую-то пользу.

Недовольно ворча, кот послушался. Ушел в лавку, залез на подоконник, но продолжил уныло выть.

Ева покачала головой и вернулась к раненому.

Утерев со лба пот, взяла нож – на повязку пришлось отрезать второй рукав. Но стоило ей плеснуть на рану остатки бренди, как мужчина схватил ее за руку.

Его хватка оказалась железной. Слишком сильной для того, кто одной ногой уже на том свете.

Ева вскрикнула.

Пальцы сжали ее запястье еще сильнее. А затем незнакомец открыл глаза, и она отшатнулась.

Зрачки у блондина закрывали всю радужку, но совсем не блестели, словно поглощали свет без остатка. От этого взгляд казался тусклым и мертвым…

Неужели и правда некромаг?!

Перепуганная Ева хотела вырвать руку и убежать, неважно куда, но веки мужчины вновь опустились.

– Пить… – прохрипел он еле слышно.

Еве пришлось нагнуться, чтобы расслышать.

От его потрескавшихся, обветренных губ исходил болезненный жар.

– Да… конечно…

Вернув пошатнувшееся самообладание, Ева подошла к столу. Налила в чашку остывший чай, взяла ложечку, опустилась на колени рядом с раненым и начала по капле вливать жидкость в его пересохший рот.

Блондин жадно опустошил чашку и попросил еще. Глаз он больше не открывал, а его кожа стала вдруг очень горячей.

Ева налила добавки – уже простой воды, и пожалела, что в доме нет никаких лекарств или хотя бы трав. Сейчас бы заварить малиновый лист, ромашку, девясил…

Вздохнув так, что ее дыхание коснулось воды, она по капле выпоила воду мужчине. На этот раз он затих.

Несколько минут Ева сидела над ним. Затем поднялась.

К этому времени дождь уже успокоился.

Высыпав в печь ведерко угля, молодая женщина погасила лампу, устроилась в кресле, накрылась шалью и попыталась задремать.

Увы, забыть эти странные тусклые глаза у нее не получалось.

Она вздрагивала, дергалась, не могла удобно устроиться и к рассвету довела себя до того, что просто провалилась в сон, ничего не видя и не слыша.

Глава 5

Утреннее солнце лезло прямо в глаза. Увернувшись от настойчивого лучика, Ева дернулась, охнула и чуть не упала с кресла.

– Мряу, хозяйка, хватит спать! – со стола раздалось мяуканье и металлический звон.

Протерев глаза, молодая женщина встала с кресла. Кряхтя, словно древняя старуха, и опираясь на остывшую печь, шагнула вперед. Потом вспомнила про ночного гостя и оглянулась.

Незнакомца… не было! Он исчез, аккуратно прибрав за собой. Одеяла и подушки лежали стопкой на лавке.

Ева протерла глаза.

Быть не может. Он же вчера почти умирал. А потом просто взял и ушел, не оставив даже следа?

– Ну, чего встала?

Она перевела озадаченный взгляд на стол.

Кот вальяжно катал по столу золотую монету и довольно щурился.

– Мертвяк неплохо расплатился за свое спасение, – мявкнул он. – Иди на рынок за рыбой! Не все же мне тебя обхаживать.

Ева, которая уже многозначительно потянулась за полотенцем, вдруг напряглась:

– Когда это ты меня обхаживал?

– А ты уже забыла вчерашний ужин? – обиделся кот. – Быстро же вы, люди, чужое добро забываете!

– Значит, это было твоих лап дело? – сообразила она и растерянно опустилась на лавку. От внезапно накатившей признательности даже глаза защипало. – Ох, я а-то думала…

– Угу, думала она, – буркнул кот.

– Ладно, не сердись.

Немного дрожащей рукой Ева коснулась кота. Осторожно погладила. Кот фыркнул, но сбрасывать ее руку не стал. Наоборот, замурчал, подставляя лоб.

– Чеши теперь. Вот тут, над левым ухом. Чуть-чуть ниже, еще ниже… Ага, вот здесь… Ох, хорошо-о-о…

Ева скрыла улыбку.

Не каждый день узнаешь, что живешь в одном доме с магическим говорящим котом. Вредным и потенциально опасным. Но все же достаточно заботливым, чтобы не позволить своей новой хозяйке умереть с голоду.

– Кстати, а имя-то у тебя есть?

– Хм… Прежняя хозяйка Угольком называла. А ты новая, по-новому должна окрестить.

– То есть ты с хозяевами и имя меняешь? – уточнила Ева.

– Ага. Обычай такой.

– Сколько же тебе лет?

Кот немного помолчал, прежде чем ответить:

– Да уж полтыщи годочков…

Теперь Ева смотрела на него с недоверием:

– А ты точно считать умеешь?

– Умею, умею, – проворчал он. – Кто вам, людям, все науки принес и всему научил? Думаешь, ваши прохфессоры? Пф! Без нас вы бы до сих пор бегали голые и землю ели!

Без кого это без “нас”, Ева спросить не успела. Кот внезапно зевнул во всю пасть, демонстрируя немаленькие клыки:

– Все, топай на рынок, – и толкнул к ней монету. – Хорошего понемногу.

– Это все деньги? – встрепенулась она. – Ох, деньги нам очень нужны! Сколько же он оставил?

Кот неторопливо поднялся, открывая спрятанное под брюхом богатство.

Еве и в голову не пришло шариться у мужчины в карманах плаща, но, судя по всему, там был весомый кошелек. Если ночной гость оставил ей… один, два, три…. десять золотых соверенов! Да на это можно и лавку подремонтировать, и луковицы закупить! И семена! И даже готовые цветы в оранжереях!

Впервые за долгое время Ева счастливо улыбалась, собирая монеты в кошель. Затем спрятала его в бюро, в секретном ящичке.

– Береги, – строго сказала коту, – а я на рынок. Узнаю, кто может помочь с ремонтом, и где лучше купить луковицы. Заодно и рыбки тебе куплю. Чуть-чуть!

Весело напевая, она покинула дом.

***

Рынок находился всего в двух кварталах. Небо после ночного дождя было по-весеннему ясным, солнце слепило глаза, а на душе у Евы играли скрипки.

– Миссис Ева! – у соседнего дома ее поприветствовал мистер Бойд. – Доброго вам денечка!

– Доброго денечка, мистер Бойд!

Она весело помахала старику и хотела помчаться дальше, прижимая к боку корзинку для овощей, как он ее притормозил.

– Миссис Ева, а вы этой ночью ничего подозрительного не слышали? Говорят, на старом кладбище склеп ограбили.

– Склеп? – Ева сглотнула.

Уж не вчерашний ли незнакомец это сделал?

– Да-да, склеп Первого рыцаря. Предка нашей королевы, пусть богиня хранит ее в здравии, – мистер Бойд осенил себя ритуальным жестом.

Ева машинально повторила за ним.

– А кто же вам это сказал?

– Дак никто не говорил, сам все понял. Вон они, голубчики в серых плащах, с самого утра на кладбище грязь месят. Злые, как волки, никого не подпускают.

Обернувшись, Ева увидела старую кладбищенскую ограду, заросшую терновником и плющом. Отсюда не было видно, есть ли кто внутри, но стоило прислушаться – и уха молодой женщины коснулись недовольные, разочарованные и испуганные голоса:

– Все обыскали, господин капитан. Никаких следов нет.

– Значит, плохо искали, олухи. Ищите лучше! Что я генералу скажу?

– А что украли-то? – шепотом поинтересовалась Ева.

Ей вдруг стало страшно, что тот злой капитан на кладбище услышит ее.

– А кто его знает, – пожал плечами ее собеседник. – Только видел я, что ночью тут какие-то люди шарились. Каждый дюйм обыскали! Все обнюхали, везде заглянули, сильно ругались, да так и ушли ни с чем.

Этих людей Ева видела тоже.

Она вспомнила бандитов, топтавших двор, и передернула плечами, словно от холода. Захотелось поскорее вернуться домой, к теплому боку печки, под защиту знакомых стен…

– Простите, мистер Бойд, я пойду, – Ева с виноватым видом указала на пустую корзинку. – А то не успею на рынок, все свежие овощи разберут.

– Да-да, конечно, – засуетился старик.

Ева двинулась в сторону рынка.

Впереди показался экипаж – небольшое ландо с открытым верхом. На козлах, управляя белой кобылкой, восседала молодая дама. Вызывающая шляпка с пером, отсутствие вуали и низкое декольте в столь ранний час указывали, что дама отнюдь не благородных кровей. Она заливисто смеялась, откидывая голову и демонстрируя гладкую шею. А рядом на вороном жеребце гарцевал светловолосый мужчина.

Стоило Еве увидеть его – и ее сердце совершило тревожный кульбит.

Это был он. Ее ночной гость.

Без единого признака вчерашних ранений.

Абсолютно здоровый!

Он легко и непринужденно проскакал рядом с Евой, едва ли замечая ее. Потому что его взгляд был устремлен в декольте кокетки.

Ева, как заколдованная, повернулась и посмотрела им вслед.

Внутри все дрожало. День уже не казался таким замечательным.

На миг она испугалась, что мужчина подойдет к ней и потребует назад все монеты. Но этого не случилось. Он просто проехал мимо. Так почему же ей все еще не по себе?

Может, от того, как он на нее вчера глянул?

Но нет, сегодня его глаза совсем не такие страшные. Не мертвые, а очень даже живые и весьма красноречиво блестят, изучая прелести спутницы.

Вздохнув, Ева отвернулась и поспешила дальше по улице.

А потому не заметила, что всадник на вороном жеребце оглянулся. Его зрачки расширились, заливая всю радужку. Глаза тускло блеснули и подернулись холодом. Отыскали ее фигуру и… немного оттаяли.

– Алекс! – капризно окликнула его спутница.

Мужчина вернул себе привычный цвет глаз и улыбнулся.

***

Прошлый вечер по давней привычке молодой граф Дерринджер провел в игорном доме в компании своей содержанки Элалии Гейс и друзей. Партия была в самом разгаре, когда на стол шлепнулась “птичка” – срочное магическое письмо.

Такие приходили только из Тайной полиции. А красный цвет означал, что послание от самого главы. Так что не заметить, отложить или забыть это письмо было нельзя.

Но ничего хорошего такое послание точно не содержало. В чем Алекс тут же и убедился.

“Возникла проблема. Прошу поспешить”.

На дворе царил тихий вечер. Карты были очень удачными, а поцелуи любовницы – терпкими, как вино. И в целом предстоящая ночь обещала быть томной.

Но главе Тайной полиции не отказывают. Даже если это твой отец.

Особенно если это твой отец!

Поэтому Алекс со вздохом бросил карты на стол.

– Извините, господа, но я вынужден вас покинуть. Служба зовет.

– Милый, постарайся вернуться пораньше, – протянула Элалия. – Я не лягу спать без тебя.

Он пересадил ее со своих колен в освободившееся кресло.

– Постараюсь.

Попрощался с друзьями, с мадам Бижу – хозяйкой заведения, вскочил на коня и через полчаса был уже в кабинете у главы.

– Что за спешность? – спросил без обиняков.

Мужчина, сидевший за массивным письменным столом, поднялся навстречу.

– Проходи, сын. Случилось кое-что весьма неприятное. Помнишь королевскую усыпальницу в Кенсал-грин? Так вот, оттуда исчез рыцарский медальон, захороненный вместе с Первым лордом.

– Что? – Алекс потрясенно уставился на отца. – Кому понадобился этот хлам?

Дереку, герцогу Вандербильту, было уже под сотню, хотя выглядел он еще достаточно крепким. Волосы его давно стали белыми, глаза – выцвели, но ум не утратил цепкости, а взгляд – зоркости. Как и все маги, он старел медленно. Гораздо медленнее обычных людей. И сейчас никто не дал бы ему больше пятидесяти.

– А вот это уже твоя задача, сынок, – он усмехнулся. – Отправляйся в Кенсал-грин и все выясни. Но тайно. Мнится мне, что тот медальон вовсе не хлам. Ради него убили охрану и взломали магические замки на склепе.

– Хочешь, чтобы я допросил мертвых охранников? – нахмурился Алекс.

– И не только. Один из грабителей тоже погиб.

– Понял. А что-то еще пропало?

Герцог Вандербильт покачал головой.

Пятью минутами позже Алекс уже снова сидел в седле. Не желая терять времени, на этот раз он призвал пегаса.

Магический крылатый конь был драгоценной роскошью, доступной только очень богатым людям, а ему он достался в подарок от старшей сестры. Но главным достоинством пегаса были вовсе не крылья, а способность передвигаться порталами. Правда, для этого всадник должен быть магом.

Едва пегас вынырнул из портала и опустился на мостовой Кенсал-грин, как хлынул дождь. Но Алекс его почти не заметил. Он не мог отделаться от мысли, что отец прав. Интуиция подсказывала: этим медальоном что-то нечисто.

Почему украли только его? Ведь в королевском склепе есть чем поживиться. Каждого члена правящей династии хоронят в богатом облачении. Там и золото, и драгоценные камни, и редкие артефакты…

И вообще, Первый лорд – это же легендарная личность. Именно он отбил земли, на которых сейчас раскинулся Лондиниум, от набегов разных чудовищ. Это он заложил первый камень в основу столицы. И он же стал первым королем Альбиона.

До сих пор страной правят его потомки. Династия не меняется больше тысячи лет.

Но последнее время стали шириться слухи, что старая королева больна. Ее подкосила внезапная гибель единственного сына. Принц Георг погиб прошлой зимой. Упал с лошади во время охоты. А королевский целитель, хоть и способен лечить раны и болезни любой сложности, воскрешать – не умеет.

Зато Алекс – умеет. Точнее, не воскрешать, а поднимать и вопрошать мертвых. Потому-то и скачет сейчас сквозь ветер и дождь в старый склеп.

Вот уже несколько лет младший сын герцога Вандербильта числился штатным дознавателем Службы Магического Контроля. Но это было прикрытием для настоящей работы. Как и невинная аура некроманта – прикрытием истинной сути.

Глава 6

Темный дар Алекса Дерринджера был куда сильнее и опаснее, чем у обычного некроманта. Ему не требовалось просить силы у Смерти взаймы. Он и был сама Смерть. В первозданном ее воплощении.

Потому что он – некромаг.

Эту тайну знали только родители и пара верных слуг, давших клятву молчания.

Вспомнив о них, Алекс машинально сжал медальон, покоящийся на груди под одеждой.

Это его спасение – особый амулет, скрывающий дар некромага. Дорогая и редкая штучка. Стоит ее лишиться – и тайна будет раскрыта.

А этого он хотел меньше всего. Ведь по закону некромагов запрещено брать на королевскую службу.

Но и скрываться всю жизнь он тоже не собирался. У Алекса был весьма дерзкий план, придуманный матерью – герцогиней Вандербильт. Иногда мама вела себя очень странно и выдавала сумасшедшие мысли.

– Тебе нужно совершить подвиг, – сказала она однажды. – Например, спасти королевство от гибели.

– Матушка, – он рассмеялся на эти слова, – у нас самая сильная армия в мире. Ни одна страна не рискнет объявить нам войну.

– Ой, ну что ты как маленький! – отмахнулась герцогиня Джулиана. – Запомни, настоящий враг не действует в лоб. Он крадется с черного хода, тихо и незаметно. Принимает облик твоих друзей, говорит то, что ты хочешь услышать, дает то, что ты хочешь иметь. А на деле… его слова – яд. Твоя задача – вовремя этот яд распознать. Понял, сынок?

В тот день он не стал с ней спорить. Просто кивнул, чтобы закончить бессмысленный разговор. А теперь вдруг вспомнил о нем.

И сейчас в его голове четко отпечаталась мысль: если повезет, новое дело станет как раз таким подвигом. Осталось лишь добраться до склепа и допросить мертвецов.

Но ни того, ни другого сделать он не успел.

Грянул гром – и пегас с жалобным ржанием взвился в небо, а седок рухнул вниз.

Упав на мостовую, Алекс сумел откатиться в сторону и быстро встать. Но стоило это сделать – как его окружили фигуры в плащах и масках. Было бы глупо предполагать, что эти люди хотят любезно сопроводить его в склеп. Так что пришлось обнажить рапиру.

Однако незнакомцы не собирались ждать, пока он прирежет их поодиночке. Они набросились скопом.

Алекс успел ранить одного, сорвать маску с другого, даже сообразить, что пегас скинул его не просто так – в него стреляли из пистоля, а грохот выстрела удачно слился с раскатом грома…

А потом что-то чиркнуло по виску. Обожгло его руку.

Потекла кровь, смешиваясь с дождем.

Клинок выпал из ослабевших пальцев. Забренчал по мостовой.

Третий удар пришелся по голове.

На этот раз, по всей видимости, били магией.

Ноги графа подкосились. Тело мешком рухнуло в лужу.

Сквозь звон в ушах он расслышал скрипучий голос:

– Может, добить его?

Затем кто-то пнул под ребра, заставив перевернуться на спину.

– Сам сдохнет. До склепа ему точно не доползти.

“До склепа”, – отпечаталось в мутнеющем разуме.

До склепа…

– Но лучше перестраховаться, – все же засомневался один из бандитов. – Пошли, подгоним фургон. Отвезем тело подальше и выбросим. Опасно оставлять его здесь…

Они ушли.

Алекс, собрав остатки сил, приподнял голову и огляделся.

Впереди мерцал огонек. Сцепив зубы от боли, поднялся и, пошатываясь, заковылял к нему.

Огонь – это люди. Это помощь.

Вот и дверь.

Он занес руку, собираясь постучать. Но вместо этого понял, что силы закончились.

И просто упал.

Это было вчера.

А сегодня граф Дерринджер очнулся на полу в обшарпанной кухне. В окна бил яркий свет, голова гудела словно с попойки.

Он медленно встал, опираясь руками на все доступные поверхности, и огляделся.

Какая-то халупа.

Правда, потолок высокий и в окнах настоящее прозрачное стекло, а не толстые зелено-пузырчатые слитки, похожие на донышки бутылок.

Пить, ужасно хочется пить!

Алекс нашел на столе старый чайник и выпил все, что в нем было.

От воды стало легче, кровь перестала бешено стучать в висках, да и зрение прояснилось. Он постарался выпрямиться, провел руками по телу, поправляя одежду, и наткнулся на повязку.

Рана отозвалась резкой болью.

Граф с трудом сдержал стон. Похоже, его крепко зацепили! Так откуда взялись силы подняться?

Он прислушался к себе и понял, что отчаянно голоден, слаб, но в остальном вполне цел. Под повязками чешется кожа, шишка на голове ноет, в глаза словно песка насыпали, однако стоять может и мысли ясные. Он жив!

Ощущение триумфа на миг смыло все неприятные ощущения, но почти сразу Алекс пошатнулся и понял – рано вскочил. Нужно лечь. Только…

Он провел рукой по шее, и на кожу словно холодной водой плеснуло – медальон! Его медальон, скрывающий некромагию! Смерть великая, да тут сейчас все живое начнет вянуть! Надо срочно вернуться туда, где на него напали, может, никто и внимания не обратил на безделушку из лунной стали?

Пошатываясь, Алекс шагнул к двери, но вдруг услышал тихий вздох. Вздрогнул, обернулся на звук и только в тот момент заметил, что рядом кто-то есть.

Кто-то живой. И дышит.

Черные искры – слабые, неровные – моментально собрались в руке. Через долю секунды до него дошло – этот живой близко, и можно посмотреть, кто это.

Чуть отведя в сторону напряженную кисть, молодой мужчина всмотрелся в густую тень у печи.

Солнечный луч, словно повинуясь его желанию, скользнул выше, освещая потертое кресло. В нем, склонив голову на плечо, спала молодая женщина.

Алекс застыл, не спуская с нее настороженных глаз. И невольно залюбовался неброской красотой незнакомки.

Мягкие каштановые локоны женщины выпали из-под муслинового чепчика. Сбившаяся косынка приоткрыла скромный вырез на платье из черного бомбазина. Руки тонкие, изящные, как у леди. Одна из них свесилась с подлокотника.

Алекс с удивлением ощутил желание поднести эту узкую кисть к губам. А еще лучше, если эти длинные белые пальцы зароются в его волосы… Тогда голова точно перестанет болеть!

Сообразив, что такие мысли ему несвойственны, граф напрягся и осторожно отодвинулся.

Как он тут очутился? Кто эта женщина? Почему безмятежно спит и не чувствует расползающуюся от него во все стороны ауру смерти? Неясно. Может, подчистить ей память на всякий случай?

Алекс склонился над женщиной и поморщился – ее аура горела ровным желто-зеленым цветом.

Ведьма. Причем недавно инициированная. Похоже, резкий всплеск ее силы прошелся и по нему. Вот почему он так бодр и с каждой минутой ему становится лучше.

Но раз так, значит, где-то неподалеку и ее фамильяр.

Низших духов Алекс терпеть не мог за мелкие пакости и скверный характер. Да и они его недолюбливали.

Он быстро оглядел кухню, ища источник ведьминской силы, но ничего не нашел. Или фамильяр затаился, учуяв некромага, или его здесь нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.