Татьяна Правда
Такая она, жизнь

Глава 1. Вероника Калинина.

На улице мело, февраль такой ветреный, такой метельный в этом году, ветер пробирал до костей, лез под одежду, нагло задирал подол юбки.

– Девушка! Садитесь подвезу. Возле меня остановилась крутая машина.

Я посмотрела на парня, который предложил помощь, и обмерла. Клим! Мой бывший, скажем так, московский одноклассник. Который другом мне не был никогда. А я… Господи, девчонка сопливая любила его первой чистой любовью. Любила. Та сильная любовь и довела меня. Двадцать шесть лет скоро, а я не замужем. Всё не могу его забыть. А он…

– Ну Вы что застыли? Садитесь. Вежливо предложил он.

– С… спасибо, я уже дома… Дом мой действительно был в двух шагах.

– Давайте хоть познакомимся, меня Клим зовут. Вас? Выжидательно смотрел на меня Петров, да знаю я, как тебя зовут. Мог бы и не представляться, а вот ты явно не узнал меня. Да и как меня узнать, мама говорит, что я превратилась в настоящую красотку.

– Ника. Ничего не соображая, ответила ему, в этот момент я была растеряна.

– Очень приятно.– Подозрительно глядя на меня ответил он, и глаза почему то, стали у него грустные.

Мы с минуту, молча смотрели друг на друга.

– Может, вас до дома проводить? Темно уже.– Не отставал он.

– Спасибо, не надо.– Пошла я от машины, видеть Клима Петрова мне было… скажем так, неприятно. Много воспоминаний связано с ним. Много переживаний, обид. Неприятно. Ещё и стыдно. Я имела неосторожность написать записку, в которой призналась, что люблю его и подписала свою фамилию и конечно имя. Зачем я это сделала? Порыв чувств? Наверное. Первая любовь, она ведь такая, самая сильная.

Но я это сделала, и позже поняла, что зря. Он… Он опозорил меня на весь лицей. О боже, что тогда было! Как надо мной смеялись все, в особенности Клим. Говорил, когда рассказал родителям своим о том, что Дианова влюбилась в меня и записку подложила, они и то смеялись.

Да, он ненавидел меня. Так и сказал: «Ненавижу я тебя, жиробятина!» Что это за слово, даже спустя десять лет не могу понять. А тогда вообще свет померк в глазах, когда увидела, как мою записку передают из рук в руки и при этом со смеху покатываются. Смеялись тогда все, особенно Мила Рокотова, позже я узнала, что она очень нравилась Климу. Одной мне было не до смеха, я сгорала от стыда.

– Что, Ника? Влюбилась в Петрова? Да не повезло тебе. С такой внешностью на тебе только бомж какой-нибудь женится. Дальше хохот всего класса.

– Да нет, Мила, бомжи они тоже красивых любят. Подружка её Лена Панова не удержалась, поддела меня. Снова смех.

– Слушай Ник, а я тебе не нравлюсь?– Подошёл Космонавт, так звали Алёшку Гагарина, всё ещё спрашивали, почему его Юрием не назвали? Он ответил, что у него старший брат Юрий, а его назвали по отчеству того самого космонавта. Да, он так спросил, и снова все засмеялись.

– Ой, Алёша, зачем тебе это? Позор один!– Ещё одна красавица класса, Алёна Машкова выступила, надо ли говорить, что снова смешки вогнали меня в краску. Сенсация! Все уроки класс возбуждён был, всем настроение подняла. Я тогда убежала из лицея домой.

Дома, когда я вернулась со школы, застала маму всю в слезах. Что это? Я в слезах пришла домой, и мама в слезах? Кто ей сообщил о моём позоре? Как стыдно-то! Но… Всё оказалось намного хуже.

– Ника… Отец, он… У него другая женщина… – Мама обняла меня и заплакала, я заплакала тоже. Давно у родителей начались скандалы, я понимала, что творится нехорошее что-то, но не думала, что всё так серьёзно. Значит, у отца есть любовница. Да, отец почему-то не любил меня. Почему? Может, я ошибаюсь? Но… Нет. Всегда как-то прохладно ко мне относился, как будто я не родная ему. Да, я была толстушка, но разве за это можно не любить? – И что делать собираешься, мам? – Всхлипнула я.

– Собираю вещи, ты тоже собирай, поедем к бабушке, здесь мы никому не нужны. – Протяжно вздохнула она. – Поедем в новую жизнь, пусть не такую богатую, но… Терпеть измену я не собираюсь. Переезжать из Москвы в провинциальный городишко не хотелось, конечно. Но не могла же я бросить маму.

***

– Вячеслав, я подаю на развод, и уезжаю.– Заявила мама отцу, когда он соизволил заявиться от любовницы. Отец развалился на диване в гостиной, довольный жизнью.

– Хммм, думала расстроюсь и плакать буду? Никогда Славка Дианов по бабе слёз лить не будет, и кстати толстуху свою забирай, ну и родила дочку! Позор один, ясно, что не от меня. У меня скоро свой ребёнок будет, поняла? Клюшка старая! Имей в виду, что ничего ты у меня не отсудишь, и алименты твоей девке нагулянной платить не буду. Пошли обе отсюда! И, предупреждаю, не вздумай судиться со мной, иначе я вас вместе вот с этой уродиной, навязала на меня чужую девку.– Он кивнул на меня.– Отправлю… сама знаешь куда, убирайтесь завтра же, я в свой дом молодую жену приведу.

Я не верила своим ушам, родной отец угрожает мне и маме смертью. Я взяла её за руку и повела наверх. Да, дом у отца огромный, жили мы как сыр в масле катались. Мы зашли в спальню. – Мам, вызывай такси, поедем на вокзал, я не хочу в этом доме ни на минуту оставаться. Ненавижу этот дом, ненавижу отца! Поедем к бабушке. Надо же, назвал маму «старая клюшка», а маме только тридцать пять лет. Ну вот скажите, как можно любить отца, который родную дочь уродиной назвал?

– Хорошо. – Мама вызвала такси.

Багаж у нас небольшой, две сумки, большие, правда, с вещами, документы и деньги у мамы в сумке, и ещё пара пакетов, ноут мой, книги. Когда мы вышли в гостиную, пьяный отец храпел, он уснул прямо в гостиной на диване. У меня сердце болело от обиды, от тех слов, которые он сказал обо мне. Мы молча посмотрели на него и вышли. Вышли, чтобы никогда больше не возвращаться в этот богатый дом.

Мама сама из Егорьевска, это близко от Москвы, мы на электричке приехали сюда ближе к вечеру.

– Машенька, Никушка. – Обняла нас бабушка, обрадовалась, когда увидела, но когда обратила внимание на дорожные сумки, сникла. – Это? Вы что? Совсем ко мне?

– Да, мам, совсем. Вячеславу, как оказалось, я не нужна, да и… дочь тоже. – Мама заплакала.

– Маша, тише, тише, не плачь. Я тогда тебе ещё говорила, не ходи за него замуж, разбалованный богач, он гулять от тебя будет. Как ещё столько лет прожил с тобой?

Мама с отцом учились вместе, на втором курсе мама забеременела, и пришлось отцу жениться, хотя, по словам мамы, отец Вячеслава, то есть моего отца, не хотел такую сноху, как мама, нищей называл, приезжей, и не пара она, оказывается, была его сыну. Но… Отец женился, когда я родилась, вся их семья, я имею в виду Диановых, была недовольна, им наследник нужен. Сын и внук.

– Он же доволен был, прислугу не надо, жена есть, постирает, погладит, приготовит. Ох, мам, как мне тяжко! У Славки любовница молодая, беременная, а нас… нас он видеть не хочет, сказал, что я дочь уродку родила, нагуляла притом. Отказался от Ники.

– Родителей во всём слушался, они ни тебя не хотели, и Никушку тоже. Ну и ладно, дочка, проживём как-нибудь, у меня пенсия, ты работать пойдёшь, а внучку учить надо, выучим её на врача, эта профессия уважаемая. Ника, ты согласна стать врачом?

– Согласна, бабушка, я ещё и массажистом быть хочу. – Обняла её.

– Это хорошо, всегда на кусок хлеба заработаешь. Так, давайте, мойте руки и за стол. – Распорядилась она. – Есть будем.

Мы поели, я ушла в комнату, разобрала свои вещи, я ведь каждое лето у бабушки жила, Диановы бабушка с дедушкой меня не признавали, а бабушка, Калинина Анастасия Петровна, меня просто обожала. Легла после душа и слушала разговор бабушки и мамы.

– Значит, отрёкся от дочери? – С горечью в голосе спросила бабушка.

– Да. Родители его никогда Веронику не признавали, он тоже к ней прохладно относился, как к неродной. – Мама вздохнула. – Мам, как дальше жить?

– Ну, твой Славка, он во всём с родителями согласен, сам-то он как бизнесмен ничего не стоит, отец всем командует. Если он против них пойдёт, то они его без копейки оставят. Говорила тебе, выходи замуж за Николку, парень простой, любил тебя сильно. Хотя, впрочем, сейчас и не простой, в администрации города работает. Он ведь так и не женился. – Бабушка помолчала. – Как дальше жить, говоришь? Как все.

– А я Славу любила. Так любила, что семнадцать лет издевательства его терпела. Сейчас что уж? О любви поздно говорить.

– Поздно! Скажет тоже. Сколько лет тебе?

– Тридцать шесть скоро, сама знаешь.

– И это поздно? Да ты понимаешь, что ты сейчас в самом соку? – Непонятно выразилась бабушка.

– Мама! Какой сок, его Славка из меня выпил его давно. – Мама вроде снова заплакала.

– Ничего, отсочаешь у меня. Откормлю, и не переживай сильно, всё хорошо у вас будет. Я не позволю никаким Диановым сломать мою дочь, ну и внучку, конечно.

О чём они ещё говорили я не слышала, уснула.

***

– Никушка! Проснулась моя умница. А мама поехала работу искать, как-нибудь надо к новой жизни приспосабливаться. Давай мойся, да чай с тобой пить будем. Отец все карточки заблокировал, хорошо хоть Маша вчера много денег снять успела. На первое время хватит.

– А куда она работу искать поехала? Ведь…

– Звонила, здесь сидела, по газете искала, куда-то позвали, вот она и поехала, а тебя в школу завтра определит. Вот так и будем жить. А сегодня занимаемся с тобой хозяйственными делами. Теперь из статуса принцесс ты выпала, простая девчонка стала, так что возьмёшь ведро и швабру и пол мыть будешь.

– Ой, бабушка, я и принцессой-то никогда не была, а пол мыть ты меня учила. Каждое лето у тебя жила. – Да, я жила у бабушки каждое лето, действительно, пол мыть научилась, дома у отца я не мыла никогда пол, там домработница это делала, остальное всё делала мама. Она ухаживала за отцом и за мной, как прислуга, теперь, наверно, мне пора отплатить ей тем же.

После чаепития мы с бабушкой принялись за дела, я вытирала пыль, пол мыла, а бабушка готовила обед. С непривычки я так устала, что ног не чувствовала.

– Что, девица? Устала? Ничего, привыкнешь, я тебя ещё и готовить научу. Как ты? Согласна?

– Согласна, я же теперь не мажорка. Провинциалка. – Фыркнула я.

– Ой, да Егорьевск не такая уж провинция, рядом со столицей живём. Не вешай нос, внучка, не пропадём. Давай-ка, чисть картошку.

– Бабушка, а как? – Да, готовить я вообще не умею.

– Вот смотри, картофелечистка, берёшь вот так, и… – Бабушка ловко очистила картофелину. – Ну? Видишь, ничего страшного.

Я взяла из её рук этот инструмент и принялась за чистку. Первые две картофелины очистила коряво, а потом пошло дело.

– Быстро учишься, молодец, а что? – Бабушка лукаво посмотрела на меня. – Медведей на велосипедах ездить учат, в цирке видела, а мы люди, так что ещё быстрее постигаем всякую науку. Ты что вздыхаешь так? – Я действительно вздохнула.

– Так не знаю, как в новой школе меня примут. Переживаю.

Переживаю и правда, новая школа, новый класс, всё другое, чужое, незнакомые одноклассники, ой…

– Да не переживай, всё образуется, и у тебя со школой наладится, и у матери с работой. – Успокоила меня бабушка.

Мы с ней весь день говорили обо всём на свете, а мама приехала только к вечеру, я ей звонила несколько раз, но телефон у неё был отключен.

– Мама, ты что так долго? – Мама приехала уставшая, измученная какая-то.

– В Москву ездила, документы твои из лицея забрала. Завтра в школу тебя отведу, всё оформим, и в клинику, сказали, комиссия медицинская необходима, тогда примут на работу. В одной фирме меня принимают на работу, бухгалтером, пока с испытательным сроком. Я согласилась. Выбора нет. Кстати, отец звонил, интересовался адресом, где мы сейчас живём. Куда вызов прислать на бракоразводный процесс, он, оказывается, сам на развод подал. – Мама горько вздохнула. – Даже мам, он адреса твоего не помнит.

Мне было жаль маму, у неё сейчас трудный период, осталась без мужа, без средств, и мне хотелось её как-то успокоить.

– Мам? Ну что ты? Не переживай так. – Обняла её. – Не всё же ты потеряла, я у тебя осталась и бабушка.

– Да, Маш, мой руки и за стол, мы сейчас тебя вкусным ужином накормим, и настроение улучшится сразу. Мы с внучкой в четыре руки готовили.

– Ой, бабушка, я же только картошку почистила. – Ну бабушка, скажет же.

***

Так началась моя егорьевская жизнь. Что о ней сказать. В классе меня приняли нормально, как и всех новичков принимают, наверное, одно меня радовало, что я не одна такая полная в классе, ещё две девочки такими же были, Оля и Тая. Мы до сих пор дружим. Недавно была встреча выпускников, так вот мы трое, которые были толстушки, сейчас стали самые миниатюрные, пацаны во все глаза смотрели на нас.

– Ника? Ты почему такая красавица стала? Слушай, а я ведь до сих пор не женат, я слышал, ты тоже свободна, давай выходи за меня замуж. – Предложил Егор Быстров, самый популярный красавец нашей школы.

– Егор, да ты вспомни, как в школе презирал меня, как же мы с тобой жить будем? А ты на Нельке не женился что ли? – Это я с приколом спросила, знала, что с Нелькой Борисовой у них не склеилось. Она, когда в институт поступила, там себе парня нашла, она старше на год нас.

– Хммм. Нелька? Да она мне уже в десятом разонравилась. Мне тогда понравилась ты. – Увидев мои круглые глаза, Егор сказал: – Да не удивляйся, помнишь тот литературный вечер? Ты ещё стих тогда читала: «Когда цветёт Никотиана», вот с того вечера я… часто вспоминал, как ты его читала. С таким чувством, тут каждый влюбится. Я не презирал тебя, как раз наоборот.

– Интересно… – А ведь и правда, я читала этот стих. Ты смотри, Быстров вспомнил, а я уж и забыла. – А что же ты тогда… всегда задевал меня?

– Подойти не мог, пацаны бы не поняли меня. И запомни, Калинина, если пацан дёргает тебя, даже так, как я когда-то, значит, ты ему нравишься.

– Хммм. Смешно. Ты зависишь от чужого мнения. – Правда, смешно стало.

– Давно уже ни от чего не завишу. Я самостоятельный человек, свободный, кого хочу, того и люблю. Ну так как?

– Прекрати, Егор. Я люблю другого человека.

Вот такой разговор у нас с красавчиком случился, на предложение его я, конечно, ответила отказом. У меня есть незакрытый гельштат, я должна увидеться с Климом и поговорить с ним. Хотя на встречу с Петровым я не рассчитывала.

***

И вот сегодня она случилась, неожиданно произошла встреча, но он не узнал меня. Наверное, потому что я была в шапке, да воротник куртки поднят. До самого дома у меня колотилось сердце. Клим. Он вообще такой эффектный. Интересно, женат или нет? Я его за эти десять лет ни разу не видела, даже в Москву не ездила. Помню, мама после развода приехала вся в слезах, на вопрос, что случилось, ответила:

– Отец отказался от тебя, сказал, чтобы ты сменила и фамилию, и отчество. Он не желает знать тебя. Пришёл на развод с мамой своей, Амалией Рудольфовной, и… новой, так сказать, женой, Александрой Гамовой. Амалия возле неё на задних лапках стояла: «Сашенька, Сашенька, ты не волнуйся, Сашенька, осторожнее, не забывай, что ты ребёнка ждёшь». Меня не любили, Нику тоже, а перед этой…

– Успокойся, перепиши девчонку на нашу фамилию и забудь своё замужество, как страшный сон. – Кивнула головой бабушка. – Калинина Вероника Дмитриевна будет.

Мама согласилась, а, как говорят, отец рад был, разрешил с удовольствием это, ну, чтобы мама сменила мне отчество и фамилию. Рад был, что он теперь свободен, ни жены, ни дочери. Вернее, есть у него новая молодая жена, Александра Степановна Гамова. Впрочем, наверное, уже Дианова.

***

– Вероника! Ты что так поздно сегодня? – Встретили меня мама и бабушка.

– Мама, бабушка, у меня сегодня три человека после работы основной на массаже были, поэтому я задержалась. А завтра в школе-интернате у меня работа, там больным детям-инвалидам массаж требуется. После работы поеду. Так что раньше десяти домой меня не ждите. Да, а почему ты у нас? – Это я маме.

Она, после того как развелась с отцом, вышла замуж через два года. Да, причём, за того самого Николку. Николая Ефимовича Щетинина. Жили они в большом доме, вернее, я тоже с ними жила, Николай Ефимович очень любит маму и меня тоже, но я переехала после окончания мединститута к бабушке. Она постарела, и я присматривала за ней.

– Николай скоро приедет за мной. Вот зовём вас к себе жить, а вы не едете. Зря, конечно. – Укорила она нас с бабушкой.

– Маша, нам и здесь хорошо. Умру, квартира Никушке останется, замуж бы вот отдать мне её успеть. Так на её мужа посмотреть охота. Я ведь в этот раз не отдам свою девочку какому-нибудь разбалованному мажору. С твоим Славкой ошиблась. Интересно, как он там? Жив ли? – Бабушка прищурилась. – Подлец.

– Жив, что ему сделается? Впрочем, всё равно. Я счастлива, мам, с Николаем.

– Может и счастлива, но рану тебе Дианов нанёс неизлечимую. Вот почему Николке ребёнка не родила? Боишься! Боишься, что и этот откажется от ребёнка.

– Мама, не боюсь я, просто уже немолодая была, Ника взрослая, стыдно было. – Ответила мама. – Хватит об этом, у Николая есть внебрачный сын, он не отказывается от него, ты же знаешь, что Артёмка часто живёт у нас.

– Да, хороший мальчишка, да вот мать-то какая-то странная у него. Не пьёт она сейчас?

– Вроде нет. Коля говорит Артёмке: «Живи с нами», а тот: «Не могу, пап, без меня мама совсем сопьётся, а я люблю её».

– Понятно, мать родная. Конечно, он её любит. – Вздохнула бабушка. – А мальчик-то, наверное, в Николку, тот всегда умный был.

***

Мы ужинали всей семьёй, Николай Ефимович приехал вскоре после меня. Я невпопад отвечала на вопросы и вообще в мыслях была далеко.

– Ника, что с тобой, ты вообще здесь? Устала, что ли? – Мама удивлённо посмотрела на меня.

– Нет. Просто встретилась лицом к лицу с прошлой жизнью. Вернее, одноклассника Московского встретила. Поэтому…

– Наоборот должна была обрадоваться. А ты… – Николай Ефимович тоже удивлённо посмотрел на меня.

– У меня неприятные воспоминания, связанные с ним. И встречи была не рада.

– Кто же это такой? Я твоих Московских одноклассников всех помню. – Спросила мама.

– Клима Петрова. Вообще не пойму, что он здесь делает.

– Клим? Красивый мальчик. Он чем-то на артиста одного похож, Яглыч фамилия. Впрочем, может за десять лет изменился.

– Ещё эффектнее стал. – Ответила я. – Спасибо, я отдыхать. И правда устала.

– Иди отдыхай, сама себя не жалеешь, доктор ты наш. – Улыбнулась бабушка. – Терапевт, да ещё массажист.

Да, я терапевт, выучилась, вернее, Николай Ефимович меня выучил, а то… Не знаю, выучилась бы я или нет. Кстати, училась я в Москве. Об отце ничего не знала, а он вообще нами не интересовался. Ну и пусть, наверное, судьба у меня такая, нелюбимая дочка, нелюбимая внучка.

После довольно-таки горячего душа я прилегла на кровать и снова стала думать о Климе. Что он в Егорьевске делает? Может, женился и жена отсюда родом? Да, странно, сам Петров, отец Клима, занимался каким-то бизнесом, я точно даже не знаю, но вроде как лекарства он продавал, у него аптеки и в Москве, может, и здесь тоже? Если женат, то и думать о нём нечего. Не помню, как уснула, проснулась оттого, что на телефоне будильник затренькал, ого, семь часов, пора.

***

– Вы что, Вероника Дмитриевна, на автобусе приехали? – Встретил меня главврач. – А где машина?

– В ремонте, Георгий Васильевич, завтра заберу. Наверное. Во всяком случае, в сервисе так сказали. – Ответила ему. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, здравствуйте. Вы сегодня на приёме сидите? Или здесь работаете?

– Здесь, в стационаре, да ещё поеду в интернат, прописали массаж лечебный больным детям.

– А, это Клемёново?

– Да. – Ответила я.

– Наша больница давно оказывает им услуги. Дети там умные, а вот физически нездоровы, часто в инвалидных колясках. Там должен быть штатный массажист, но… Они увольняются, не выдерживают, понимаете, глядя на больных деток, трудно выдержать. Туда и ехать-то никто не соглашается, это ты у нас милосердная.

– Но я же не бесплатно, где вы здесь милосердие нашли? – Я бралась за всё, что мне предлагали, сама себя обеспечивать хотела.

– Ладно, идёмте работать, обход у вас скоро. А у меня… У меня своих дел по горло.

После работы я поехала в Клемёново. С тяжёлым сердцем я вошла в это казённое здание, да, действительно, мрачное место.

Меня встретила заведующая или директор, как её назвать не знаю.

– Здравствуйте, меня зовут Лидия Ивановна, я директор интерната. Вы массажист?

– Здравствуйте, Лидия Ивановна, мне очень приятно. Да, я массажист, меня зовут Вероника Дмитриевна. – Я сняла верхнюю одежду. – Давайте сразу приступим к делу, где у вас массажный кабинет?

– Пойдемте, я провожу вас. – Мы пришли в кабинет. Да, тут и правда медицина на высшем уровне, кабинет отлично оборудован.

– Хороший у вас массажный кабинет.

– Что же вы хотите? У нас спонсоры хорошие, и егорьевские, и московские. Вот посмотрите, на сегодня пять человек на массаж, познакомьтесь с историей болезни каждого.

Я мельком просматривала фамилии и вдруг как бы споткнулась: Дианов Леонид Вячеславович, девять лет, место рождения Москва… Это не может быть совпадением.

– Вероника Дмитриевна, вы что, знаете этого мальчика? Вы даже побледнели. – Лидия Ивановна заметила мою растерянность.

– Н… нет, а зачем он здесь? В Москве разве интернатов нет? Он же москвич. Что с ним?

– Вроде родовая травма, он… не ходит. Да там всё написано, прочитайте. Хотите, его первого привезут?

– Хочу. – Ответила на автомате. Неужели? Брат? Господи, у отца нет сердца, он просто монстр какой-то.

– Можно? – Послышалось из-за двери.

– Да, входите. – Ответила с интересом глядя на дверь.

В кабинет вошла нянечка, она везла коляску, на ней мальчик, это и есть Дианов Леонид, мой брат, у нас один отец.

– Здравствуйте. – Тихо сказал мальчик.

– Здравствуйте. Подъезжайте, сейчас мы вас на столик массажный положим и немного помнём. Вас Леонид зовут?

– Да.

– Очень приятно. А меня Вероника Дмитриевна.

– И мне приятно. – Ответил мальчик по имени Леонид и посмотрел на меня грустными глазами.

Господи, да как же отец мог тебя сюда отправить? С его деньгами и учить и лечить тебя можно было дома. Нет. Бессердечный человек Дианов Вячеслав Леонидович. А мать мальчика? Она куда смотрит?

– Так, ну, приступим. – Я делала массаж Леониду и говорила с ним. Надо же узнать о жизни отца с новой женой, она моложе его на десять лет. Любимая жена.

– А папа у тебя чем занимается? – Издалека начала я.

– Он в офисе работает и в командировки ездит.– Ответил Леонид.

– А мама, она тоже в офисе работает? – Правда, что с этой Александрой не так? Почему она-то такого сына сюда отправила? Могли бы и за границей устроить его.

– У меня нет мамы, папа сказал, что она нас с ним бросила, а от меня вообще отказалась. – Ответил мальчик. – И уехала с новым мужем за границу.

Ох, ну не монстр ли этот отец? Даже если так, зачем ребёнку-то об этом говорить? Мог бы что-нибудь другое придумать. Сын и так болен физически, он хочет, чтобы ещё психика у ребёнка пострадала.

– А вы с кем живёте? – Вдруг спросил меня он. – У вас муж есть?

– Нет. Я живу с бабушкой. Мама с мужем живут отдельно от нас, у них свой дом, а у нас квартира в Егорьевске. Бабушка уже старенькая, за ней присматривать надо, хотя бы ночью. Днём я на работе.

– Круто! У меня тоже бабушка есть и дедушка, они ко мне часто приезжают, а… папа редко. А на каникулы я домой уезжаю, но живу больше тоже у бабушки с дедушкой.

– Вы в каком классе учитесь?

– В третьем. Почему вы ко мне на «вы» обращаетесь? Можно «ты» говорить.

– Да? Ты тоже можешь мне «ты» говорить. Я ведь не такая старая?

– Нет. Ты красивая. – Девятилетний ребёнок оценил мой внешний вид. Что же, приятно.

– Спасибо, ты тоже очень красивый мальчик. Ты хорошо учишься?

– Да, у меня по всем предметам пятёрки. – Вздохнул он так протяжно, к моему удивлению.

– Тебе не больно? – спросила, чтобы хоть как-то отвлечь его от грустных мыслей.

– Нет, я люблю массаж, мне после него легче, я немного, хоть чуть-чуть, но шевелю пальцами ног.

Надо же, возможно его на ноги поставить? Посмотрю дома, что это за травма, перепишу диагноз и проконсультируюсь. Хотя его, наверное, везде лечили, и никакого толка. Нет, брат, я посмотрю, что можно сделать для тебя.

Ты в какой комнате живёшь? Я к тебе в гости заходить буду. Можно.

– Можно. – Улыбнулся Леонид. – Я тебя ждать буду.

– Хорошо. Всё, массаж окончен. Давай-ка надевай рубашку, и на коляску тебя посажу.

– Спасибо, Вероника Дмитриевна. А… давайте номерами телефонов обменяемся? – предложил он.

– Зови Вероника, без отчества. Ты славный мальчишка. Записывай мой номер. – Продиктовала ему свой номер телефона. – Записал? Позвони мне. – Мальчик набрал мой номер, у меня в кармане зазвонил телефон. – Ну теперь отключайся, я сейчас запишу твоё имя. Можно я тебя Лёня буду звать?

– Можно. Меня и Лёня называют, и Лёнька, и Алёшка, и Лёха, но это друзья, у меня друзья есть. – Похвалился он.

– Друзья – это вообще отлично. Чем сейчас заниматься будешь?

– Не знаю, может, в шахматы с Артёмом играть будем. Он… ходить умеет, правда, не очень хорошо, на трость опирается, но всё равно. – Лёня виновато посмотрел на меня. – Я тоже ходить хочу. Ты вылечишь меня? Я буду стараться.

– Я сделаю всё возможное, Лёнь. Посоветуюсь с нейрохирургом, твои снимки покажу. Он посмотрит и тогда всё скажет. На телефон сняла всю историю болезни, все снимки. Так что давай надеяться будем, что ты тоже ходить будешь.

Мальчик даже повеселел.

– Хорошо, а то я только сижу и лежу. Конечно, гуляю, но в коляске, а я хочу сам. Сейчас в комнату поеду, потом на ужин. – Господи, как жаль мне было этого ребёнка, который в жизни, получается, ничего хорошего не видел. Неизвестно, встанет ли он на ноги, а ведь, скорее всего… нет, а как бы мне хотелось, чтобы он сам ходил. – А ты скоро приедешь?

– Теперь в пятницу. А может, и раньше, я специально тебя навестить приеду. Тебя в пятницу забирают?

– Да. Дедушка с бабушкой за мной приезжают. Я тебя познакомлю с ними, они хорошие. До свидания, Вероника. – Он уже поехал к двери, но остановился и повернулся ко мне. – Вот зачем тёть Даша со мной возится? Я сам ездить могу. А дедушка ей деньги заплатил, вот она везде за мной и ходит.

– Ну это неплохо. До свидания, Леонид. Мне приятно было познакомиться с тобой. Ты звони мне.

– Мне тоже приятно. Я обязательно позвоню. – Обрадовался брат. То, что брат, это точно, домашний адрес в карте записан, это наш адрес, вернее, отца.

***

После массажа я вообще была как выжатый лимон, пять больных детей. Теперь понимаю, почему массажисты сбегали отсюда, зрелище не из приятных.

К дому подъехала уже часов в десять.

– Спасибо, Сергей. Водитель скорой меня подвёз к дому, прямо к подъезду.

– Не за что, Вероника Дмитриевна, работа у меня такая. До свидания.

– До свидания.

Я подошла к двери, не глядя по сторонам.

– Поздно возвращаетесь, девушка. Голос, он, конечно, немного грубее стал, но я его из миллиона узнаю.

Клим! Ничего себе! Что он здесь делает?

– Ну и что так испугались? Здравствуйте, Вероника, не узнали меня? Я Клим, мы вчера познакомились. Он смотрел на меня своими зелёными глазами, даже при таком неярком освещении они выделялись на лице. Красивые у него глаза.

– Узнала. Здравствуйте, Клим. Что вы хотели? Я едва сдерживала себя, чтобы не послать его по известному адресу. Иди ты, Клим, отсюда, пока я не сорвалась и кучу гадостей тебе не наговорила. Я ведь не забыла ничего, и в отличие от некоторых сразу узнала, кто передо мной.

– В ресторан пригласить. Вы не против? С места в карьер, что называется. – Пообщаемся, отдохнём, если пожелаете, то… с продолжением.

Ах ты нахал!

– Против. Во-первых, я устала очень, во-вторых, я не настолько хорошо вас знаю, чтобы принять предложение пойти в ресторан, а о продолжении вечера и речи быть не может. – Ишь ты, прыткий какой, сразу в постель. Я ещё никогда там с мужчиной не была.

– Хммм, такая уж скромница? Даже интересно. А я к вам на массаж записался. Вы не против? – Вот проныра.

– Почему я должна быть против? Смотрю, вы в курсе моей профессии, когда успели? А вот я о вас ничего не знаю. У вас травма была?

– Можно и так сказать. Ну, а что о себе? Я не бандит какой-нибудь, у меня здесь сеть аптек, так сказать, бизнес. Мой отец врач, так что рад будет знакомству с вами, а я по бизнесу учился. – Ну какой всё-таки эффектный, не одной девчонке, видать, разбил сердце.

Вот в чём дело, значит, я права была, аптечный бизнес.

– С чего вы взяли, что я захочу знакомиться с вашим отцом? – Усмехнулась я.

– Я вас познакомлю. Вы мне нравитесь, должен вам сказать. Я вообще-то сам москвич, сюда приехал, как уже говорил, бизнесом заниматься, вернее, отец меня проводил. Сам я, естественно, не хотел, не люблю провинцию, но сейчас рад, что приехал. Потому что вас встретил.

– Вы очень скоро поймёте, что между нами ничего не может быть. Так что… Мне пора, до свидания, Клим.

– Посмотрим, красавица. До свидания. – Клим с улыбкой посмотрел на меня, да ещё всем видом показывая, что против него ни одна красавица не устояла. Интересно, если меня хочет познакомить с отцом, то, наверное, не женат. А что же на Миле Рокотовой не женился? Она его кинула? Или он её?

Глава 2. Клим Петров.

– Ой, отец, ну что там делать в этом Егорьевске, давай я лучше за границу в командировку поеду, а помощник твой в Егорьевск. – Как мне не хотелось туда ехать. Не люблю провинцию.

Но отец на этот раз был непреклонен.

– Нет, в Болгарию Жора поедет. – Это помощник отца, Георгий Тарасович. – А тебе самому пора бизнес налаживать, вот и начнёшь с Егорьевска. Там гендиректор всем заправляет, а вот теперь будешь ты.

– Значит, в провинцию меня провожаете, Василий Романович? – Так я называл отца, когда недоволен был его решением.

– Хммм, сердишься? Погоди, ещё спасибо скажешь, и потом, Егорьевск не такая уж провинция. Всё, разговор окончен. Вот ключи от квартиры и адрес. Сегодня же поезжай. А сейчас иди, у меня нет времени. Счастливого пути.

– Пока. Маме привет.

Терпи, Клим, деваться тебе некуда, сам накосячил, ведь не молоденький, чтобы такие дебоши в ночном клубе устраивать. А ты устроил, с битьём бокалов и дракой. Ну меня тоже можно понять, днюху праздновали, другану двадцать шесть стукнуло, и мы немного порезвились.

***

В Егорьевск приехали после обеда, я почти всю дорогу спал, проснулся, когда уже по городу ехали. Посмотрел, а так ничего город, нормальный. Квартира здесь у отца тоже хорошая. Прошёлся по комнатам, осмотрелся. Да… Прилично всё.

– Макс, надо, наверное, продукты купить, холодильник здесь пустой. Иди всего накупи, да что-нибудь в булочной. Закусить не мешает. – Послал шофёра за покупками, сам отдыхать лёг. Благодать. Сейчас поем и в филиал, офис в Москве, а здесь тоже филиал офиса и фирмы. Вот интересно, а где Макс жить будет? Тоже в этой квартире? Нет, мне это не нравится.

Макс пришёл минут через двадцать, нагруженный пакетами. Мы согрели чай, Макс чай пил, я кофе, перекусили с ним.

– Слушай, Максим, а… Ты тоже здесь жить будешь? В этой квартире? – Поинтересовался я.

– Нет. Я в служебной, здесь есть ещё одна квартира небольшая, Василий Романович давно купил, для обслуги. В ней буду жить. Не переживай, девочек водить будешь, никто не помешает. – Хохотнул он.

Девочек… С ними ещё познакомиться надо.

– Ну посмотрим, что здесь за девочки, что здесь за ночные клубы. Я никогда вообще в Егорьевске не был. Надеюсь, не хуже, чем в Москве. – оптимистично предположил, а что? Девочки – это всегда в тему.

– Да нет, девчонки они и в Африке девчонки. Везде красивые да стройные. Ладно, червяка заморили, давай помою посуду.

Макс помыл посуду, продукты в холодильник да по полкам в шкафу распределил.

– Теперь куда? – Вытер он руки полотенцем.

– В офис, надеюсь знаешь дорогу? – Отца-то везде возил.

– Конечно знаю, ведь я с Василием Романовичем всегда сюда ездил. – Кивнул головой Макс.

***

В офисе для меня уже кабинет был готов, секретарша молодая, ничего так, фигуристая. Ну всё, Клим, к твоим услугам, работай, наслаждайся, лицезри красавиц.

– Добрый день. – Поздоровался с ней, глянул на бейджик. – Надежда.

– Здравствуйте, Клим Васильевич. – О, всем моё имя известно, наверное, уже забились, кто первая у меня будет. Ох, девчонки, девчонки, поверьте, мне в любви не везёт. Со школьной скамьи.

Не успел сесть за стол, отец звонит.

– Клим? Ну, доехал? – О, переживает, сам проводил к чёрту на кулички, теперь проявляет заботу, интересуется. Тоже мне!

– Доехал, в офисе уже. Ты что хотел? Я только с документацией знакомиться собрался, ты звонишь.

– Я товар отправил в Егорьевск, распредели по аптекам. Они должны заказы делать, кому что надо, проверь. И действуй. Помощников у тебя хватает. Я им звонил, они сейчас подойдут. Встречай. Да, смотри, чтобы дорогостоящие лекарства налево не уходили, и те, которые строго по рецепту отпускаются, все аптекари предупреждены, но… всё равно проверяй.

– Хорошо. – Да, тут без дела не посидишь, придётся работать серьёзно.

Вскоре пришли люди в белых халатах, девчонки молодые, красивые. Глаза разбежались. Куколки вы мои.

– Ну, давайте знакомиться, я ваш теперь уже босс, Клим Васильевич. Скажите, кто заведующая складом, Попова Марина Борисовна?

– Это я. – Ответила одна из них, я посмотрел на неё, не такая уж она и молодая.

– Марина Борисовна, сейчас должна прийти машина с медикаментами. Скажите, грузчиков хватает на складе?

– Да. Мы в курсе, Василий Романович звонил. Грузчиков тоже хватает, машины, чтобы развозить товар по аптекам, тоже есть.

Из бухгалтерии принесли списки нужных медикаментов для каждой аптеки, а их у нас восемь, по всему городу.

В общем, к вечеру я чуть было не упал с этими знакомствами, бумагами, отчётами. Домой ехал с головой как котёл. Макс молчал, как будто чувствовал моё состояние.

Я смотрел в окно, уже темно было, на улице снег, ветер, вдруг моё внимание привлекла ладная женская фигурка, или мне в свете фар так показалось.

– Макс, приостановись возле этой девушки. – Я опустил стекло. – Девушка, вас подвезти?

Она взглянула на меня и попятилась, как будто привидение увидела.

– Спасибо, но я уже пришла. – Ответила и собралась уходить, а мне хотелось узнать её имя.

Стал знакомиться, себя назвал, спросил, как её зовут, когда она назвала своё имя, я погрустнел. Ника. Вероника. Видно, это имя преследовать будет меня всю жизнь, напоминая мне о моём позоре. Да, я считаю, что тогда я себя опозорил, а не её. Дело в том, что когда мы учились ещё в лицее, в меня влюбилась одна девчонка, ну и имела неосторожность подложить мне в рюкзак записку с любовными признаниями, и подписала свою фамилию и, естественно, имя. Вероника Дианова. Я обалдел. Эта толстуха в меня влюбилась? Вот это да! А я в то время был без ума от Милки Рокотовой, первая красавица в классе. В общем, принёс я эту записку в школу и всем показал. Придурок! Как же я себя ругал, спустя время, когда понял, что над чувствами смеяться вообще нельзя.

Да, жестоко мы тогда над ней посмеялись, всем классом, девчонка не знала, куда деваться, и краснела, и бледнела, в глазах слёзы, наверное, ей очень было обидно, конечно, обидно, когда люди смеются над твоей первой любовью. Сбежала Ника тогда с уроков, а потом вообще не пришла в лицей.

– Вот это мы толстуху нашу уделали, даже в лицей ходить перестала, наверное, в другой перевелась. – Мила ликовала. – Ну ты, Петров, у нас первый красавец, такая в тебя втрескалась… – Милка снова засмеялась, и вдруг даже показалось, что она смеётся надо мной, именно надо мной, а не над Никой.

– Придурки, вот и смеялись, над вами бы так, а ты, Петров, вообще дебил, зачем надо было так унижать девчонку. – Единственный, кто над ней не смеялся, это Костя Потапов, прокурор наш, так его все звали, всегда серьёзный, сосредоточенный не по годам. – Ну понравился ты девчонке, написала она записку, мог бы как-то деликатно сказать ей одной, что тебе другая нравится, а не кудахтать на весь класс и запиской трясти. Не маленький уже. А ведь он прав, подумал я тогда.

– А что это, Потапов, ты её защищаешь? Влюбился, что ли? – Засмеялась Милка. – Ой-ой, наш прокурор такой благородный.

– В неё можно влюбиться, она умнее вас всех и скромнее. – Отрезал Костя, пресекая дальнейшие разговоры на эту тему. – Не боитесь, если она сама себя…?

Тут уже я как будто прозрел. Неужели? Она что, совсем шуток не понимает? Позже понял, что такими вещами не шутят. И так мне стало стыдно…

В лицей тогда Ника вообще не вернулась, а записку её я до сих пор храню. Первые признания любовные. Эх! А я их смехом осквернил. Придурок!

Спустя некоторое время та же Милка нам рассказала новости.

– Слышали? Толстуху нашу вместе с матерью отец выгнал из дома. Диановы разводятся. Так что Ника с матерью уехали куда-то, вроде на родину матери. Так что влюблённая в тебя девушка покинула Москву. – Милка хохотнула. – Дианов, сказали, скоро женится на Сашке Гамовой.

Мы, золотые детки, все знали друг друга, Сашка Гамова тоже не из рабочей семьи, но она же моложе Дианова лет так на десять, а может и больше.

– Говорят, Сашка беременная от него. Вячеслав Леонидович и она любовниками были. – Шёпотом сказала она мне.

– Милка, ты не можешь этого знать. – Ничего себе, такие новости.

– Могу, Гамовы же родственники нам. Я тебе больше скажу, он отказался от Ники, сказал, что она не его, и чтобы даже, вот этого точно не знаю, но слышала, приказал Марии Дмитриевне, чтобы Ника сменила фамилию на девичью матери, и что он их без средств оставил, и алименты платить отказался. Иначе… В общем, иначе уничтожить их обещал, а Нику вообще уродиной нагулянной назвал.

– Ты говори, да не заговаривайся, ну, развод я понимаю, но чтобы от Ники отказался? Вот здесь я что-то не верю. Ну вот как может от меня отец отказаться? – Я представить себе такого не мог. Милка что-то не так поняла.

– Не знаю. Так мне сказали. – Скривила губы Милка. – Не веришь, не надо.

Оказывается, в семье Ники такая драма, отец бросил мать, собирается на другой жениться, на этой Сашеньке.

***

Не прошло и года, как Сашка Гамова родила сына… больного. Они сразу после того самого развода поженились, Сашка и Вячеслав Леонидович, и вот… Вот тебе и уродина, если он правда называл так Нику. Она-то не уродина, полная, да, но умная, хорошо училась и вообще воспитанная хорошо. А вот сын у Дианова больной родился… Повозились они с ним… Не передать, все зарубежные клиники объехали, результат нулевой. Говорят, что даже до Тибета доезжали, но это, может, для красного словца сказано? Что-то про Тибет я не верил. А спустя ещё два года Сашка сбежала от них, и от мальчишки, они вроде Леонидом его назвали, и от Вячеслава Леонидовича. От сына, говорят, отказалась. Вот тебе и бумеранг.

***

А я, я тогда перестал думать о Нике, с Милкой встречался, и уже на первом курсе института решил жениться, с отцом поговорил, сообщил, что женюсь. Он не отговаривал, но предложил подумать хорошо, потому что рано в брак вступать, восемнадцать лет, ты ж пацан ещё, мама молчала. А я… Я купил кольцо и поехал к Милке, предложение делать, так сказать, руки и сердца. Приехал без звонка, сюрприз решил сделать, но сюрприз получил сам. Дома никого из родителей, домработница сказала, что Мила дома в своей комнате, но у неё гости. Это какие же? Подруга, наверное, Ленка Панова. Они не расходятся, всё секретничают, где кто отдыхает, куда родители ездят и куда они сами. Нарядами хвалятся друг другу. Да, я летел на крыльях любви, взлетел на второй этаж. И… Лучше бы я сегодня не ездил к Рокотовой. В комнате с ней… была не Ленка, а… наш Космонавт, они спали на постели в обнимку…

Я медленно, ничего не видя, только перед глазами картинка: Милка спит с Алёшкой в обнимку, спустился вниз, убитый реальностью, и как будто старше стал лет на десять. Вот она, невеста! А ты, дурак, жениться собрался! На душе сделалось до того пакостно, до блевотины, как будто в дерьмо окунулся. Ясный день сменился чёрными тучами. Что же делать? В клуб поехать и оторваться! Так и сделал, не только оторвался, но и подрался пьяный, после на больничном был две недели, руку мне повредили в этой драке.

***

Когда появился в универе, Милка сама подошла ко мне. Она и домой приходила, но я просил не впускать её в дом.

– Привет, любимый. – Поцеловать хотела, я увернулся. – Я ждала тебя, думала, ты приедешь за мной. Ты вообще где был так долго?

Вот как, что-то любимых у тебя много, самой не кажется, что это перебор? Любвеобильная какая!

– Любимый? Неужели? Думаю, что нет. С любимым я тебя вчера, ой нет… этак две недели назад, в постели видел. Оказывается, Космонавт, действительно космонавт, опередил меня. Что же, я не против.

Ответил ей, хотя на душе было скверно, обидно… Хммм, вот и над моими чувствами посмеялись, да ещё в такой грубой форме. Шутка? Как я когда-то думал, смеясь над Никой.

– Клим… ну это была ошибка… ты пойми, я…

– И давно ты с этой ошибкой спишь? – Усмехнулся я. – Мы же с тобой женихом и невестой считались. А ты? Да-а-а, не ожидал… Оказывается, я не замечал ничего, даже то, что ты на измену способна.

– Слушай, Клим? Ты мне не муж! И я не Дианова Ника, понятно тебе! Я красивая девушка и сплю с кем хочу! И с чего ты взял, что мы жених с невестой? Ты просто мой партнёр, мы спим с тобой тоже.

Я просто рот открыл от удивления. Такого цинизма я от Милки не ожидал, вот, значит, как она расценивает наши отношения. Теперь понятно всё.

С этого дня я порвал с ней все контакты, жениться вообще передумал, так, были у меня девчата, но ничего серьёзного, о Милке-то я вообще перестал думать через три дня. Может, не любил? Ведь может быть такое? Может. Это я понял после первой любовной неудачи. Всё думал, как бы мне с Никой увидеться и, конечно, извиниться перед ней за тот случай.

***

– Макс, видел её? Запомнил в лицо? Завтра с утра, ну ладно, к обеду я должен знать о ней всё. Сделаешь? – спросил я Максима, девчонка мне понравилась, хотя я видел только глаза, в шапке и с поднятым воротником лица невозможно было рассмотреть.

– Хорошо, сейчас посмотрим, куда она войдёт, и завтра утром буду на месте, прослежу и всё узнаю. – Кивнул головой Максим. – Красивая, глаза такие выразительные, а на вид лет двадцать пять есть.

– Слушай, от неё медикаментами пахнет, наводка тебе, может, в больнице работает? Окно открыто, ветер подул, и запах больницы принёс. – Предположил, ведь и правда, таблетками какими-то повеяло.

– Да, от вас тоже медикаментами несёт за версту. Возможно, что и не от неё. Ладно, попробую добыть информацию. Тебе и правда жениться пора, вот и девчонка приглянулась. Первая в этом городе, это хорошая примета, значит, точно твоя будет.

– Не сомневайся! Сделай, о чём прошу, в долгу не останусь. Ты меня знаешь. – Очень мне хотелось увидеться ещё раз с вот этой Никой, разглядеть её получше. С одной Никой у меня… Воспоминания неприятные, для меня неприятные, наверное, помнишь Вячеслава Леонидовича Дианова, дочь?

– А, такая полненькая девчонка была, ну если это она была, ты бы, наверное, узнал её. Вы же вместе с ней учились. – Максим посмотрел на меня. – Вспоминай, может, глаза похожи.

– Ты думаешь, я смотрел что ли тогда на неё? Я на Милку Рокотову смотрел в то время. – Фыркнул я, ведь и правда помню, что Ника толстенькая была, и больше ничего.

– И эту помню, Милку твою, с обезьяньими ужимками. – Максим насмешил меня.

– Почему с обезьяньими? Такая девчонка красивая. Знаешь, как она мне нравилась. – Смеясь ответил я.

– Красивая. – Передразнил он меня. – На ней краски килограмм, ты бы умыл её, да посмотрел бы, какая она красивая. – Я снова схватился за живот.

– Ну и насмешил ты меня. – Хохоча ответил я. Скажет этот Максим, всегда в точку.

– Может и насмешил. Только Дианова девчонка лучше была, и без косметики хорошая, а косы у неё такие шикарные были. Эх, где мои семнадцать лет!

Максиму под пятьдесят, сколько помню, он всегда у отца водителем работал, сейчас у меня.

***

На следующий день в обед он принёс мне сведения. Так, посмотрим.

Калинина Вероника Дмитриевна. О, мне ровесница, окончила мединститут, специализация – терапевт. Массажистка, лечебный массаж, работает в клинике, проверил на телефоне карту Егорьевска. Больница-то прямо в центре почти. Адрес домашний. Ну вот и всё, Вероничка, ты у меня в руках. Калинина!

– Спасибо, Макс. – Довольный, поблагодарил водителя.

– Спасибо на хлеб не намажешь, гоните обещанный гонорар. – Отшутился он. – Я потратился на информацию, бесплатно никто ничего говорить не хочет. Всё решают финансы.

– Понял. – Перевёл ему на карту приличную сумму, для него приличную.

– Ну вот теперь, пожалуйста. – Снова пошутил он. – А то с семи часов утра возле её дома околачивался, выследил, мне детективом работать можно, а? Как думаете, гожусь? – Устало спросил, вздохнул даже.

– Вряд ли, там профессионалы своего дела работают, ты только водителем можешь, возить этих самых детективов.

– Ладно, я на рабочее место, не смею больше вас задерживать.

Максим ушёл, а я позвонил в клинику и записался на общий массаж к Калининой. Надо кости размять. Посмотрим, Ника, какой ты массажист.

Весь день снова загружен был, счета, подписи, накладные, то из бухгалтерии принесут, то со склада, в общем, только кофе успел выпить да на секретаршу посмотреть. Хороша, но… Ника… Эта Ника не шла у меня из головы.

– Максим, я к дому Ники, ты можешь на такси уехать домой. – Пусть едет, отсыпается.

– Ладно, но, Ника сегодня в Клемёново поедет, массаж больным детям делать. В дом инвалидов, так что рано не жди. А я конечно, домой поеду, дальше твои дела, сердечные, тебе с ними и разбираться. Пока

– Ну, подожду, так дождусь. Пока, утром подъезжай к восьми.

– Ну… я свою работу знаю.– Максим ушёл, а я задумался. Значит Ника Калинина терапевт, врач, прямо для нашей семьи, самое то. Отец удивится когда узнает, что… я хочу связать свою жизнь с девушкой, имеющей отношение к медицине. А я… я, не отступлю от неё. Моя будет.

***

Ждал её долго, но это стоило того. Мне удалось поговорить с ней возле двери подъезда, говорили, правда, недолго, но я успел рассмотреть девушку. Нет. Это не Вероника Дианова, мне показалось, что вообще ничего общего. Эта такая утончённая и красивая, вот думаю, неужели она не замужем? Да, от такой ни один не откажется. В общем, я, как обычно, немного нагловато с ней разговаривал, она тактично отвечала, и всё равно что-то было в ней непонятно мне, какая-то загадка была, почему она мне сказала, что мы вместе быть не можем? Замужем? Я пойму… Что между нами ничего быть не может. Странно, по меньшей мере.

***

На следующий день я приехал на массаж. Ждал своей очереди, дождался.

– Петров, на массаж. – Вышла медсестра, наверное, это не Вероника.

Вошёл в кабинет, мне навстречу поднялась со стула Ника.

– Здравствуйте. – Поздоровался я. – Немного помассируете меня?

– Здравствуйте. У вас общий массаж? – Ника, Ника, какая же ты… стройняшка, такая приятная в общении, голос мягкий.

– Да. Общий. – Ответил, не отводя от неё глаз.

– Вероника Дмитриевна, я пойду, у меня сейчас процедуры. – Медсестра поняла, наверное, всё.

– Идите, Алла. – Кивнула головой Ника. И обратилась ко мне. – Раздевайтесь, ложитесь на стол. Вы говорили, травма у вас была?

– Да, правой руки и ключицы, видите ли, в драке одной мне… повредили. – Усмехнулся я.

– Понятно.

Массаж… О, это прихоть богов, и когда руки Ники коснулись моего тела, я понял, что пропал. Господи, такого блаженства я не испытывал никогда, мне в Москве никто так массаж не делал. Или мне кажется. Я с трудом себя сдерживал, чтобы не застонать. Я готов был целовать эти руки всю жизнь.

– Перевернитесь и лягте на спину. – Попросила она.

– Я… не могу, вы возбуждаете меня. Понимаете, биология она такая штука… – Вот нахал в трусах, выдал меня с потрохами.

Вероника отошла на несколько шагов, отвернулась.

– У вас две минуты чтобы надеть брюки, тогда хотя бы, вашу эрекцию не так заметно будет.– Вполне серьёзно сказала она.

Я действительно надел брюки и лёг на спину.

– Ну, вот так лучше.– Её руки прикоснулись к моим ключицам.– Мягкими движениями она начала массировать, ой, не могу…

Кто же выдержит такое? Я обнял её.

– Клим, вы соображаете хоть что нибудь?! Сейчас же отпустите!– Глаза испуганные стали.

– Я сейчас вообще ничего не соображаю. – Отпустил всё-таки, а так не хотелось. – Ника, я извиняюсь. Не сдержался.

– Извинения приняты. В следующий раз, если он, конечно, будет, держите себя в руках. А вообще, я вам посоветую на массаж записаться к Милосердову, он мужчина, поэтому проблем… Ну вы понимаете с чем, не будет.

– Нет, нет, нет… Только к вам. У вас волшебные руки. Вы вообще как будто из другого мира. Мира грёз. – Я закрыл глаза от удовольствия, так мне сейчас хорошо было.

– Массаж окончен. – Не понравился мой комплемент.

Я оделся, достал две пятитысячных. Надо же отблагодарить богиню за неземное наслаждение.

– Это вам. – Положил на стол. – Спасибо большое за массаж.

Она нахмурилась, поднялась со стула, на котором сидела, отдыхая.

– Петров! – Я вздрогнул от её голоса. – Сейчас же заберите деньги!

– Но… это благодарность. – Удивлённо ответил ей. – Почему вы… отказываетесь?

– Вы заплатили за массаж? – Она мрачно смотрела на меня. Я кивнул головой. – Вот и всё, а в благодарность можно было просто шоколадку принести. Заберите. – Она кивнула на деньги.

– В следующий раз принесу, как-то не подумал. Извините. – Странная она, эта Ника. – Можно я вас домой отвезу сегодня?

– Я на машине, конечно, не на такой крутой, как у вас, но… Сегодня из автосервиса забрала, к тому же после работы в Клемёново поеду, к мальчику одному.

– Вы же вчера там были. Сегодня снова? Видите, я всё о вас знаю. – Усмехнулся я.

Она посмотрела мне прямо в душу своими и правда выразительными глазами.

– Всё, да не всё. Некоторых вещей вы знать не можете. И вообще, вы уже можете идти, у меня ещё есть клиенты на массаж, прошу. – Указала мне на дверь.

– Вы можете прогонять меня, выгонять, но это ничего не изменит. Вы мне нравитесь. – Второй раз говорю это ей, а она… Не пойму, что не так, со мной? Или с ней?

– Когда же я успела вам понравиться, мы знакомы всего два дня. – Она как-то странно посмотрела на меня, вот знакомое лицо, где-то видел когда-то. Неужели это Дианова? Да нет, не может быть! Та и эта? Два полюса противоположных. И потом, фамилия и отчество не её? Замужем была? Ну фамилия другая ладно, а отчество здесь при чём? Та Ника Вячеславовна. А может она и сейчас замужем? Скорее всего. Но через минуту понял, что ошибся.

– Три дня знакомы. Но… Мне кажется, я давно знаю вас, с самого детства, и давно… Впрочем, вы всё понимаете. – Усмехнулся.

– Зачем вам я, старая дева? Оглянитесь вокруг, молодых девчонок полно, выбирай на вкус. Красивых. – Вздохнула, ох ты, молодых.

– А зачем мне молодые? Мы с вами ровесники, будет поговорить о чём. Общие интересы, потому что росли хоть и в разных городах, но в одно время.

Мы помолчали немного.

– Идите, Клим, не задерживайте очередь. – Ника снова посмотрела мне прямо в глаза, отчего я чуть снова не возбудился, да что такое? Хочу её и всё.

– Иду. И всё-таки я вас сопровождать в Клемёново буду. – Кивнул головой.

– Вас не пустят в интернат, и вообще, не тратьте время на меня, если нечем заняться, отдыхайте. Сон – самое лучшее лекарство, как медик вам говорю.

– У меня много свободного времени, и я хочу тратить его на вас, нравится вам это или нет. Ника, у меня к вам есть предложение, давайте перейдём на «ты». Не против?

– Нет, не против. Выкать надоело. До свидания, Клим. – Провожает меня, а я уходить от неё не хочу.

– Пока. – Вышел всё-таки.

***

Вечером я сопровождал её в Клемёново. Зачем я это делал? Сам себя не понимал, вернее, не узнавал, ну не мог я поехать домой один, скучно и пусто. Мне нужна жена, и именно такая, как Ника.

Глава 3. Диановы.

Амалия Рудольфовна сидела перед зеркалом, на лице омолаживающая маска. Она расслабилась.

– Амалия, послезавтра пятница, надо будет за Леонидом съездить, он звонил мне сегодня, весёлый, говорит, к ним в интернат массажистка приезжала, такая хорошая, назвал Вероника Дмитриевна. Он с ней подружился. – Сообщил жене Леонид Ильич.

– Отец съездит, нас же на день рождения в пятницу пригласили, Елизавета обидится, если не придём. – Недовольно ответила жена.

– Что вы за люди с этим сыном? Мало того, что он с Машей тогда развёлся, ты ещё от дочери отказаться его заставила! Кроме себя, ни о ком не думаешь. – Вскипел Леонид Ильич.

– Думаю, та девчонка не от него. И ты сам это прекрасно знаешь, зачем снова поднимаешь эту тему? Леонид, я не узнаю тебя. – Так же чопорно ответила Амалия.

– А я тебя давно перестал узнавать. Ты сделалась как снежная королева, все мысли только о великом, спустись на землю, а то корона за облако зацепилась. – Последнее время ему хотелось хоть как-то вывести жену на эмоции, руки чесались, даже ударить хотелось, за все её интриги.

– Леонид, в чём дело? Ты меня обвиняешь в чём-то? Я…

– Ты, вот именно ты, влезла в семью сына и разрушила всё, «Сашенька, Сашенька», как тебе хотелось такую невестку, как Гамова. Где она теперь? Всё, нет её, и сын оказался не нужен. Маша тебе плохая была? Чем? Тем, что сына нашего любила? И запомни, это вы, ты и Славка, от Ники отказались, а я считаю её своей внучкой.

– Хммм, Славка её дочерью не считает, что ты от меня-то хочешь? – Амалия была невозмутима. – Ты видел её? Она вообще чужая.

– Чужая? Это ты чужая, а она Дианова! Чего я хочу? Ты не пойдёшь ни на какие дни рождения, а поедешь со мной за Леонидом, и хватит пыль людям в глаза пускать. Всё говоришь, что мальчика профессорам показывали, а на самом деле, вам сказали, что он неизлечим, вы перестали возить его по врачам, в интернат спихнули. Да ещё так далеко. Славка, он всегда был бесхарактерный, тебя слушался…

– Ты что предлагаешь, дома учить Леонида, пойми, там он с детьми общается, пусть с такими же, как он, но социальная адаптация присутствует, они вместе играют, пусть в шахматы, и то хорошо.

– Не спорю, но он ждёт каждую пятницу нас, мы должны поехать за ним. – Примирительно ответил Леонид Ильич.

– Елизавета… – Начала было Амалия.

– Пошла твоя дура Лизавета знаешь куда? Или сказать? – Нахмурил седые брови Леонид Ильич. Снова на нервы давить начала.

– Ты почему кричишь на меня? Это недопустимо! Я ни в чём перед тобой не провинилась, в отличие от некоторых. – Амалия взяла паузу, но Леонид понял её. – Вячеслава от тебя родила, и чужих детей не навязывала, как эта Маша нашему сыну, ты помнишь? Они шесть месяцев прожили, и она эту девку принесла.

– А с Сашкой сколько прожили? Больше? И она тоже парня принесла. Так что же ты его нагулянным не называешь? Не поднимай мне нерв, я и так сегодня без настроения.

– Он на Вячеслава похож! Ты маленько соображай. Как мы от родного внука можем отказаться?

– Понятно. – Леонид кивал головой. – Я помню, как ты Славку уговаривала, чтобы он сына в детдом сдал, да только не послушался он тебя. И помню, как вы от Ники отказались с лёгкостью, а тот ещё угрожал уничтожить. Кто вы после этого?

– Правильно сделал, что отказался! Ты сам не видел что ли эту Нику? Она вообще не наша. – Фыркнула Амалия. Разозлилась всё-таки.

– А чья же, не в ту породу? В породу матери угодила? Как там её фамилия девичья? Подскажи? – Леонид напряг память, надо же? Забыл. Да, нехорошо они все поступили с Машей.

– Думаешь, я помню? Я и не знала никогда фамилию этой плебейки! Она не пара была нашему сыну. – Отрывисто ответила жена.

– Ну зато Гамова пара хорошая. От сына отреклась, наверное, тоже не в их породу, и ты ещё Славку уговаривала, чтобы он Леонида в детдом сдал. Хорошо, что он не послушался.

– Ну и зря, была охота с инвалидом возиться! Зачем он нам такой? Пойми, врачи сказали, что ребёнок обречён, и ты предлагаешь смотреть на калеку каждый день, а я не могу. А там бы ухаживали за ним. Мы бы не отказались от него, и не в детдом я его уговаривала сдать, а в дом инвалидов, там ему лучше было бы. Ты понимаешь, наша семья уважаемая, и тут такой внук родился, калека!

– Сама ты калека! Кто тебе сказал, что он неизлечим? Сын твоей подруги? Да он коновал, роды у Сашки принимал, и, скорее всего, виноват в том, что Леонид получил травму. Купил диплом и ни черта не смыслит в медицине. Всё, хватит на вас смотреть, сам повезу его ко всем врачам, это вы приговор ребёнку вынесли, вы его в Клемёновский интернат запихнули. Пусть теперь Славка бизнесом правит, а я Леонидом займусь. Что там у него в медкарте записано? Что все клиники заграничные объехали? Да вы ни в одной из них не были! Вам плевать на парня! Теперь я понял, вы вместе с сынком хотели, чтобы Леонид умер скорее. А я возьмусь и вылечу мальчишку!

– Не позорься, что ты хочешь, чтобы тебя на всю Москву осмеяли? Скажут: носится со своим ин…

– Замолчи! – Не выдержал Леонид. – Ты сама инвалид на всю голову! Ведёшь себя как королева, корона небо не царапает? За облако не зацепилась? Не высоко ли ты её задрала?! – Насмешливо переспросил жену, та удивлённо смотрела на него. Леонид Ильич вышел из комнаты, прошёлся по дому. Для кого вот это всё? Кому он наживал это богатство? Сыну? Пошёл он к чёрту вместе со своей мамой, ох как ругал себя Леонид Ильич, что не поддерживал связь с Никой, плюнуть надо было на всё, помогать ей, не известно, училась ли она где или работает, а как иначе, без денег сейчас не выучишься. Ох как он сейчас раскаивался, до слёз, только исправить уже ничего, наверное, нельзя.

***

Утром в пятницу Леонид собирался за внуком.

– Ты куда? Мы же в три часа в ресторане должны быть. Леонид? – Амалия вышла из кухни.

– Какой ресторан? Собирайся, за внуком поедем! Хватит по ресторанам шляться, собирайся, мы едем в интернат!

– Позвони Вячеславу, пусть сам съездит. Мы обязательно должны…

– Ты должна, ты и иди, а я никуда не пойду, Амалия, что с тобой случилось, когда ты подругу стала ставить выше, чем родных внуков?

Леонид Ильич размашисто шёл по коридору, едва сдерживая себя. Проходя мимо портрета жены, на минуту задержался, Амалия на портрете молодая, красивая, наверное, одна из первых красавиц Москвы в своё время. Влюбился в неё Леонид тогда, да так, что голову потерял. Эх! Знать бы её характер… Ни за что не женился бы. Ни за что!

***

– Дедушка! – Встретил его внук. – Я так соскучился по тебе. Ждал. Мы домой поедем?

– Здравствуй, Леонид, я тоже соскучился. Конечно, домой поедем. – Обнял Леонид Ильич внука. – Я за тобой и приехал. Собирайся.

– Дедушка, у меня скоро массаж, и тогда поедем. Хорошо? Я тебя с Вероникой познакомлю.

Ой, третий день, Вероника, Вероника… Что же там за Вероника?

– Ну хорошо, посмотрю на твою Веронику, ты ей все уши прожужжал. Влюбился? Признавайся.

– Ну ты смешной, дедушка! Она же большая, а я маленький, она просто хорошая и даже вчера приезжала ко мне. Она говорит, что я славный пацан, и хочет, чтобы я сам ходил, и я хочу.

Странно. Что ей от нашего внука надо? Узнала, что мы богаты? Надо бы и правда посмотреть на эту Веронику, как там её, внук говорил, вроде Дмитриевна. Какую афёру она затевает?

– Вероника Дмитриевна её зовут, ты вроде говорил?

– Да. Но мы с ней по имени друг друга называем и на «ты». Мы с ней друзья. – Похвастался внук.

Вот это да! Одна новость хлеще другой, это с чего же вы, Вероника Дмитриевна, к моему внуку в друзья записались? Да, не зря я подозреваю, что вы аферистка!

– Леонид, на массаж пора. – Дарья зашла в комнату к Леониду.

– Даша, я сам с ним пойду на массаж, заодно и с массажисткой поговорю. – Надо, надо всё узнать до тонкости, кто такая, почему к моему внуку такой интерес?

– Садись, дедушка, жди меня здесь. Я сам в кабинет поеду. – Внук посадил деда в кресло перед кабинетом, а сам заехал в массажную.

Сидел, ждал мальчишку, в голову лезли мрачные мысли, всё на перекосяк в семье, Леонид никому не нужен. Как так? Мать отреклась, отец тоже никакого особого внимания не уделяет ему, про эту королеву и говорить нечего. Всё! Больше Леонид Ильич слушать никого не будет, он сам все клиники с внуком посетит, послушает врачей, возможно, всё ещё исправить можно. От грустных мыслей отвлёк телефонный звонок.

– Алло?

– Отец? Что там у вас с матерью, она звонила, плачет, поругались, что ли? – Славка, кому же ещё пожалуется королева, только принцу-сыну.

– Это дело не твоё. Что ещё у тебя? – Недовольно ответил Леонид.

– Я по поводу встречи с Юдиным, ты как считаешь, стоит с ним контракт подписывать или нет?

– Ты сам решай, а я решил внуком заняться, смотрю, он тебя мало интересует, поэтому рабочие вопросы отныне твои. Тебе за пятьдесят уже, вот и смотри, пролетишь, шкуру спущу!

– Отец, да что с тобой? – Удивлённо спросил сын.

– Ничего, нормально всё. Я за внуком приехал, домой сегодня привезу. Приезжай хоть пообщаешься, папа. – В сердцах промолвил Леонид Ильич.

– Ты на день рождения к Елизавете не пойдёшь? Мать собирается. – Вместо того, чтобы согласиться приехать, ответил сын.

– Провались она, ваша Елизавета, вместе с её именинами, вам надо, вы и мотайте к ней. Давай пока, мне некогда, я к массажистке зайду, поговорю. – Ещё этой сейчас разнос устрою, втереться в доверие к нам думает?

– Дедушка, зайди к Веронике, она с тобой поговорить хочет. – Внук выехал на коляске из кабинета. – Заходи, дедушка, не бойся, я подожду тебя здесь.

О, наши желания совпадают. Леонид Ильич зашёл в кабинет.

– Можно? – Неласково задал вопрос.

– Да. Проходите, присаживайтесь, я с вами поговорить хотела. – Мягкий голос массажистки подействовал на него успокаивающе как-то. Есть же такие доктора. Он прошёл, сел напротив неё. Девушка подняла голову, она писала что-то в карте, и Леонид Ильич чуть со стула не упал. Амалия молодая! Только сегодня на портрет её обратил внимание.

– Ну, давайте знакомиться, меня зовут Вероника Дмитриевна. Я по поводу вашего внука. Скажите, эти снимки рентгеновские, видно, давно делали, а более поздних снимков нет? Например, прошлого года?

– Думаю, что нет. – Леонид Ильич, бизнесмен со стажем, которого ничем не удивить, сейчас от этого самого удивления говорить не мог.

– В карте написано, что мальчика за границу лечиться возили. Там что говорят? Неизлечим?

– Вроде так, отец с матерью его возили, так им сказали. – Леонид не сводил глаз с Вероники.

– Я советовалась с нейрохирургом нашим, он сказал, что у мальчика есть шанс встать на ноги. Но для этого нужно лечь в клинику, там обследуют, снимки сделают, тогда он посмотрит и скажет точно. Вы хотите вылечить ребёнка?

– Очень. – Выдохнул дед.

– Хорошо. Вот адрес клиники, кабинет нейрохирурга, Васильев Геннадий Данилович, так его зовут, но сначала ко мне зайдите, я вас везде сама провожу… И… наверное, если нейрохирург даст добро, надо будет согласие родителей на операцию, или хотя бы одного из них. И прошу, не затягивайте с этим делом, жаль мальчика, такой он у вас хороший. – Вздохнула Ника. – Ну вот, собственно, и всё, о чём я хотела поговорить. Да, мой кабинет семнадцатый.

– Хорошо. Я обязательно привезу Леонида, понимаете, я всё время бизнесом занят был… А сейчас хочу внуком заняться.

– Это правильно, здоровье ребёнка самое главное, я смотрела карту, скажите, у него эпилепсии нет? Вроде в карте не написано.

– Нет. Такого не наблюдалось пока. А что? Может быть? У него вроде голова не травмирована. – Вот ещё, вроде припадков не было…

– Бывает. Ну что же, тогда будем надеяться на лучшее. – Вероника посмотрела прямо в глаза Леониду Ильичу. – Вы можете идти, у меня ещё три человека на массаж. До свидания.

– До свидания. А вы в той самой клинике работаете?

– Да. Я врач-терапевт, ну и массажистка. Пока здесь нет штатного массажиста, меня просят поработать.

Леонид Ильич, который собирался разоблачить аферистку, едва вышел из кабинета, у него подкашивались ноги. Ника. Это она. Она, его родная внучка, от которой отказался отец, его сын. Вероника Дмитриевна. Так, надо узнать фамилию Ники. Может, она замужем? А красавица какая! Амалия! Как внучка на тебя похожа! И меня она сразу узнала, и Леонида, поэтому у неё такой интерес к мальчику.

– Дедушка, а мы куда? – спросил Леонид.

– Я к вашему директору зайду на минутку, мне поговорить с ней надо.

– Лидия Ивановна, можно к вам? – Открыл дверь кабинета.

– Да, Леонид Ильич, пожалуйста, заходите. Что у вас? Жалобы какие? – С Леонидом Ильичом здесь обращались вежливо, как же, он спонсор интерната.

– Что вы, Лидия Ивановна, какие жалобы? Нет. Меня не это сюда привело, я хочу узнать фамилию массажистки, этой Вероники Дмитриевны.

– О, это мы сейчас. Так вот, Калинина Вероника Дмитриевна. – Она назвала год, месяц и день рождения.

Все сомнения у Леонида Ильича отпали. Она. Почему Калинина? По мужу, наверное, девичью фамилию бывшей невестки Маши он не помнил.

***

Всю дорогу до дома Леонид Ильич был мрачным, встреча с Никой выбила его из колеи. Вот тебе и нагулянная. Она точная бабка! Ох, Славка, ох, Славка! Что вы с матерью наделали, и меня с толку сбили!

– Дедушка, ты что такой невесёлый, тебе не понравилась Вероника? – Внук тронул его за руку.

– Что? Вероника? Вероника мне очень понравилась. Она и правда красивая и отлично воспитанная. Хорошо, что ты с ней познакомился, и я тоже.

– Она пообещала меня вылечить, сказала, что поговорит с врачом, который такие болезни лечит. Вот жду, так мне самому ходить хочется. А ты как думаешь, дедушка? Меня можно вылечить?

– Врач скажет. В понедельник поедем с тобой в клинику, там тебе сделают снимки, возьмут анализы, всё проверят и скажут. – Дед обещающе посмотрел на внука.

– Дедушка, я так рад, а почему ты один, без бабушки приехал?

– Бабушка к бабе Лизе на День Рождения в ресторан уехала, а я не поехал с ней, я за тобой.

– Она такая противная, эта баба Лиза, и не нравится мне. – Удивил деда внук. – Зачем бабушка с ней дружит?

– Ну, не знаю. Это у неё спросить надо.

– Нет, у бабушки нельзя спрашивать, и противная баб Лиза, нельзя при ней говорить, она ругаться будет. Это я только тебе сказать могу, думаю, и тебе баб Лиза не нравится.

Дед обнял внука. Что ни говори, а мальчишка умный растёт. Учится отлично, вся беда, физически нездоров. Шофёр с интересом посмотрел на них.

***

Дома родственники поели, и внук собрался в свою комнату.

– Пойдём, ты в своей кровати отдохнёшь, а я на диване. – Дед решил не отходить от Леонида младшего.

Внук на коляске ехал впереди и вдруг остановился возле портрета бабушки.

– Дедушка, смотри, это Вероника? – Удивлённо глядя на портрет, спросил он.

– Нет. На этом портрете твоя бабушка в молодости. – Ты смотри, удивился Леонид Ильич, даже мальчонка увидел сходство.

– Как на Веронику похожа. – Зачарованно смотрел на бабушку внук. – Такая же красивая.

После дороги Леонид обычно спал часа полтора, но сегодня не шёл сон, встреча с Никой подействовала на него удручающе. Как они, Диановы, могли отказаться от девчонки? И ему голову забили десять лет назад: чужая, не наша, нагулянная. Ну подожди, Амалия, увидишь внучку, тогда посмотрю, как отреагируешь и что скажешь. Точная Амалия Мейер в молодости, Мейер – это девичья фамилия жены. Вот какая стала стройная да красивая, наша Ника, на врача выучилась. Где же они деньги на обучение брали? Ведь высшее образование дорого стоит.

***

Амалия приехала к вечеру, ох, а нарядилась-то, старая дура! Всё молодится, не в твоём возрасте, дорогуша.

– О, вы уже дома? А мы так отпраздновали… Зря ты не поехал, знаешь, как весело было.

– В понедельник я повезу внука в больницу на обследование. – Сбил с неё восторг муж. – Надо сделать всё возможное и невозможное, чтобы Лёня встал на ноги.

– Охота была возиться, тем более зная, что всё бестолку, только деньги отвалишь, а…

– Бабушка, ты не хочешь, чтобы я вылечился? – Мальчишка смотрел на неё во все глаза.

– Хочу. Только я не верю, что это возможно…

– А Вероника верит. Она меня вылечит, я точно знаю. – Мальчик сник, обидно стало, что бабушка так к нему относится. Равнодушно как-то.

– Вероника? Кто такая Вероника? – Насторожилась Амалия.

– Массажистка, Вероника Дмитриевна Калинина, я говорил с ней сегодня, она обещала помочь. – Усмехнулся Леонид Ильич.

– Вот как, у нас массажистки такие продвинутые? Как врачи-нейрохирурги? Окончили курсы массажисток и в…

– Она врач-терапевт. Работает в клинике в Егорьевске, вот туда и поеду. – Отрезал Леонид старший.

– Приглянулась что ли? – Хмыкнула Амалия.

– Бабушка, Вероника, она молодая и знаешь, на кого похожа? На тебя. – Внук удивлённо смотрел на дедушку и бабушку, он впервые слышал, как они пререкаются.

– На меня? Интересно. – Амалия подозрительно посмотрела на мужа.

– Да, на той фотографии, которая висит на стене, ты там тоже молодая. – Ответил внук и добавил. – Мы с Вероникой друзья.

***

– Что это ещё за история с Вероникой? Почему внук считает, что она на меня похожа?

– Это ты у него спроси. Наверное, ему кажется, что все красивые друг на друга похожи, а Вероника Дмитриевна и правда красивая. Только я тебе ничего не скажу, увидишь сама её, пусть тогда тебе стыдно будет.

– Понятно. – Недовольно поджала губы Амалия Рудольфовна.

***

В субботу Леонид Ильич позвонил Вячеславу.

– Отец, здравствуй, что случилось? Почему звонишь? – ответил тот, видно, что не один дома, очередную бабу привёл. Ох, и только!

– Здравствуй. Я тебе по делу звоню. В понедельник внука в больницу повезу, в Егорьевск, на обследование, потом, возможно, ему сделают операцию. Вот это я тебе сообщить хотел.

– Зачем? Зарубежные клиники отказались от операции, а в Егорьевске что? Профессора? Светила науки под названием медицина? Думаю, ты зря затеял это.

– А я думаю, что нет. Говорил вчера с массажисткой, она сказала, что возможность вылечить Лёню есть, у них в клинике врач хороший, она сказала, что поможет во всём.

– Ты себя слышишь? Массажистка! Смешно. Что она может знать?

– Она врач-терапевт, понятно тебе, потом Вероника Дмитриевна очень хороший человек, это я понял, как только поговорив с ней. А звоню я тебе, чтобы поставить перед фактом, дело в том, что потребуется именно твоё согласие на операцию сына.

– Ну… Не знаю. У меня запланирована встреча с Юдиным на понедельник.

– Перенеси встречу, здоровье сына важнее. – Не терпящим возражений голосом ответил отец. – Так что поедем вместе!

– Попробую. Созвонимся. – Недовольным голосом ответил сын. Недоволен он ещё, тоже мне, папаша. Непутёвый папаша, надо сказать.

Леонид отключил телефон. В сердце его появилась надежда, как ему хотелось увидеть внука на своих ногах. Ведь такой мальчишка красивый растёт, такой смышлёный, будущий бизнесмен. Ника. Внуки, и оба такие хорошие. На глаза деда навернулись слёзы, в понедельник он обязательно поговорит с Никой, попросит прощения за всё. Только бы она не отвергла теперь его, как он когда-то. Только бы не отвергла… Эта Амалия всех перебаламутила: не родная, не родная. Надо было тогда ещё указать тебе на твоё место. А я… эх!

– Дедушка, идём в теннис играть, а то я за компом засиделся, развеяться надо. – Внук прикатил на коляске.

В настольный теннис дед с внуком любили играть, странное дело, мальчишка в коляске, а так шустро двигался, никогда не пропускал удара.

– Пойдём, внучек, разомнёмся маленько. Я своими старыми костями потрясу. – Хохотнул Леонид старший.

– Дедушка, ты не старый, ты самый мой любимый дедушка! Хороший, умный, я тоже таким буду! Поехали! – Внук покатил впереди, а дед за ним.

– Осторожнее, Леонид, не торопись. – Носится иногда как угорелый на этой коляске, ребёнок, что тут сделаешь.

– Ничего, дедушка! Я хорошо рулить умею. – И правда умеет.

– Ну что? Начнём, чемпион?

– Начинаем! – Радостно ответил внук.

Глава 4. Вероника Калинина. (Дианова)

– Приехал на массаж, Лёня? Ну ,сейчас мы снова немного помнём тебя. Идём.– Подхватила брата и положила на стол.– Как дела у тебя.

– Нормально.– Бодро ответил Леонид. – Я с дедушкой домой сегодня уеду. Он уже приехал, и он тоже с тобой хочет поговорить.

Да, ожидается встреча с дедом и я… я волнуюсь, очень. Что он скажет? Узнает ли меня, хотя мама говорит, что я, вылитая Амалия Рудольфовна. Наверное узнает, он же не Клим.

***

Ох, этот Клим, ходячее недоразумение. На массаж пришёл, такое устроил шоу, без стыда вспомнить не могу, и в интернат вчера приезжал следом, и снова около подъезда, со своим " Ты мне нравишься", думала не уйду от него. Не знаю как себя вести с ним. Дома бабушка с допросом, почему я такая рассеянная. А я знаю? Сама в себе не разберусь.

– Ника, ну ты не здесь что ли? Почему такая сумная?– Ох, бабушка иногда меня в тупик ставит, этими старомодными словами.

– Бабушка, одноклассник из Москвы, проходу мне не даёт.– Решила рассказать бабушке всю историю, ту давнюю.

– Он, что? Ухаживает за тобой?– Встрепенулась она.

– Не знаю. Говорит что нравлюсь, а сам меня не узнал. А ведь… в общем, в девятом классе я страшно влюбилась в него, и, ты только не считай меня глупой, написала записку, с признаниями, свою фамилию и имя не забыла под ней поставить, ну и в рюкзак ему положила.

– И что же он?– Насторожилась бабушка, будто заранее всё знает и просто ждёт подтверждения.

– Он… он опозорил меня на весь класс, всем эту записку читать давал, смеялись надо мной тогда все кому не лень, а мне сказал, что ненавидит, да обозвал нехорошо.

– Да. Необдуманно поступил мальчишка.– Покачала головой бабушка.

– Необдуманно? Нет, бабушка, он поступил подло.– Мне и сейчас обидно было, я ведь, от чистого сердца призналась ему, а он…

– Глуповатый ещё был, что там вам? По шестнадцать было? Конечно, ребятишки. А он тебе всё ещё… нравится?

Я молчала.

– Понятно. Если до сих пор не нашла себе никого, значит и правда сильно любила, и любишь наверное. Ну вот, за что вам с матерью так? Она влюбилась в этого Славку, ведь поверь, она и сейчас его любит. Не боишься, что с тобой то же самое повторится? Этот Клим, он… тоже из богатой семьи?

– Да. Сеть аптек у них, и в Москве и здесь, и наверное не только здесь.– Из богатой бабушка, из богатой.

– Вот значит как? Впрочем ты сама из богатой, что ни говори, а Дианов твой отец, хоть отказался он от тебя, хоть нет. Если… впрочем не нужны ни его деньги, ни он сам.

О больном мальчике Леониде Дианове я ей ничего не сказала. Зачем? Сейчас начнётся, да зачем тебе надо хлопотать за него? Пусть отец с матерью думают за это. Нет. До поры до времени, ничего не скажу.

– Ну ладно, давай поешь, наверное весь день ничего не ела. С твоей работой некогда, знаешь Ника, я всегда врачам завидовала, а сейчас, глядя на тебя, понимаю, как это трудно, ни день, ни ночь покоя нет.

– Мне нравится моя работа, а есть не буду, поздно уже, сок выпью и спать.

Но, спать не пришлось, звонит кто то. Кто же?

– Ника! Привет Ника! Узнала меня?– Оля, школьная Егорьевская подруга.

– Привет Оль, узнала. Как ты? Как дети? Как муж?– Обрадовалась звонку, подружка позвонила, и она и Тая, давно уже замужем, одна я всё жду чего то, вернее кого то.

– Всё в норме. Слушай, у нас с Тайкой тебе предложение. В субботу день всех влюблённых, давай в ресторан закатим? Нас мужья отпускают.

Вот что, девчонки приглашают отдохнуть, ну что же, надо соглашаться, а то давно не виделись.

– Ну… в общем то я согласна. Время? Место? И форма одежды?

Оля назвала время и место. Ох, кафе рестораном назвала. А форма одежды что ни на есть парадная, самая клёвая, самая модная.

– Поняла? Жениха тебе там найдём, а то мы мучаемся, а ты деловая, всё в девках ходишь.– Смеётся конечно, муж у неё хороший, детки красавицы.

– Ладно Оль я согласна. Ждите, подъеду. Пока. Как там Таечка? У неё ведь сыну уж наверное лет восемь?

– Да нет, седьмой год идёт, в школу готовит она его. Такой мальчишка продвинутый, всё знает. Ох, Ника, с детьми одна морока, страшно выматываешься, так что, пока, я тоже сейчас в постель. Устала. – Оля у нас в кондитерском цеху работает.

Только закрыла глаза расслабились, снова звонок. Номер незнакомый.

– Алло?– Кто бы там? Кому я срочно понадобилась?

– Привет.– Клим! Невероятно.

– Клим, ты… зачем звонишь.– Удивилась невероятно.– Ты хоть до дома доехал?

– Нет. Купил кофе и шаурму, и себе и тебе, я возле твоего дома, выходи, поболтаем. А то до утра здесь останусь.

– Сейчас выйду.– Выйду отчитаю тебя, совсем что лти с ума сошёл.– Бабушка я не надолго.

– О, да ведь ночь на дворе. – Она посмотрела на меня. – Этот Московский приехал, что ли? Ох, Ника! Уедешь ты от нас скоро. Ты же сказала что с ним возле подъезда говорила?

–Говорила, но он снова приехал. Кофе привёз, выпить зовёт.– Засмеялась я.

– Ну… иди, иди. Странно, что он не узнал тебя. Чудак какой то.– Заворчала она.

– Да как меня узнаешь, я иногда посмотрю на фото десятилетней давности и думаю, неужели это я.

***

– Клим, ты что домой не поехал? Завтра же на работу.– Стала укорять его.

– Не ворчи, держи кофе. Попьём, вот ещё шаурму держи.

– Уволь, шаурму не буду. Поздно уже, я не ем в это время, фигуру берегу.– Отшутилась

Клим критически осмотрел меня, улыбнулся.

– Зачем? Ты мне всё равно нравиться будешь, хоть полная…– Он помолчал немного.– Хоть похудевшая. Поедем ко мне? Я один живу, и мне одному не очень. Знаешь Ника, мне не везёт с девчонками. Никак? Почему? Что не так со мной? Первая моя… впрочем что о ней…

– Да, всё так с тобой. Ты… красивый, богатый. Думаю, накручиваешь себя.

– А ты почему замуж не выходила?– Да, не очень то ты корректный, Петров.

– Почему не выходила? – Я пожала плечами.– Скажу честно… мне так же как и тебе, не везёт. Первая любовь моя… я тоже об этом говорить не очень хочу.

– Вот видишь? Мы пара, оба первой любовью обожглись. – Он пил кофе, а я и кофе не хотела.– Ника у вас в Егорьевске все такие? Я имею в виду девчонки?

– Какие? Ну ты ведь мне ровесница, мы не молоденькие, давай вместе жить? -Вот в чём дело Клим. Нет.

Надо бы всё ему рассказать, и на чистоту поговорить, может тогда отпустит меня, и я пойму что… что… нет к сожалению поделать с собой ничего не могу. Люблю его и всё тут.

– Клим, ты меня, мягко говоря, шокируешь своими предложениями и рассуждениями. Тебе скучно здесь? Развлечься не с кем, так у нас и клубы ночные есть и…

– Я не развлекаться с тобой хочу. Я жить с тобой хочу. Всегда. Сам не знаю, почему.– Задумчиво ответил он.– Ты… какая то вся, домашняя что ли, как раз для семейной жизни подходишь.

– Когда я успела понравиться тебе?– Что вот здесь меня смущает, не успел приехать и уже нашёл себе невесту.

– Когда впервые встретил тебя, ветреным февральским вечером, такую одинокую фигурку, которая спешила домой, кстати, встретил в первый день своего приезда сюда. Меня ведь отец в наказание сюда отправил. Я немного накосячил… И он… ох, как я ехать не хотел! Но… теперь рад. Он мне так и сказал: ещё спасибо скажешь. И прав был.

– Что натворил?– Интересно, что этот великовозрастный сын мог накосячить.

– Так, дебош устроил в ночном клубе, с дракой, в отделение попал. – Усмехнулся он.– Отцу позвонил, он приехал за мной. Такой скандал мне закатил, и вот результат…

– Да, ребячество. А тут клубов ночных нет? И здесь тоже можешь накосячить, как ты выражаешься.

– Здесь в клуб идти не с кем, знакомых нет, только ты, но ты же не пойдёшь. Макс, старый, тоже не пойдёт со мной, это шофёр мой.

– Да-а-а, ты оказывается золотой мальчик, и должно сам понимаешь, что я не пара тебе, я же из простой семьи.– Прикололась над ним.

– Смешно. Ты в каком веке живёшь? Плевал я на все условности, знаешь Ника, я всё равно на тебе женюсь, мне показалось, что я тоже тебе нравлюсь.– Кивнул он головой.

– Мне пора. До свидания, Клим.– Надо уходить а то я сейчас точно с ним уеду. Не выдержу.

Клим посмотрел на меня долгим взглядом.

– Не уходи. Хочешь у тебя переночуем? Я на всё согласен.– Ох, ты и прыткий какой, никак от меня уходить не хочет, от "жиробятины", которую ненавидит.

– Хмм, понимаешь, я живу не одна, я живу с бабушкой и думаю, она не поймёт, если я тебя ночевать приведу. Нет, у меня ночевать никак, а… к тебе ехать, я ещё не созрела.

– С бабушкой? А родителей нет у тебя? – Клим удивлённо посмотрел на меня.– Ты… сирота?

– Есть. Мама с отчимом отдельно живут. А я за бабушкой присматриваю. Отчим мой в администрации города работает. Николай Ефимович Щетинин.

– Слушай, а я вчера был в администрации и видел его, мне понравился этот дядечка. Хороший у тебя отчим.– Клим ты даже не подозреваешь, кто моя мама, увидишь если её, до того как тебе всё расскажу, и сразу поймёшь, кто я такая..

– Тут я должна с тобой согласиться. Очень хороший. Он меня выучил, образование дорого стоит, да что там, сам наверное не успевал, как сейчас выражаются, башлять.

– Было дело. – Кивнул он головой.– А… родной отец жив?– Осторожно поинтересовался он.

– Не… знаю…– Пожала я плечами.– Думаю, что жив. Но… я не общаюсь с ним. Клим давай закроем тему, отцов и детей, видишь как у нас, тебя отец наказал, я… вообще не хочу о своём говорить. Всё, ухожу

– Подожди я провожу тебя до подъезда, а то пристанет кто нибудь. Надо же и кофе не выпила. Эх ты, Ника-Вероника. Пойдём.

Мы подошли к подъезду, и тут… он нагло обнял меня, так крепко к себе прижал и поцеловал. Ох, как сладко заныло сердце, я… ответила на его поцелуй.

– Вот видишь. – Шепнул он мне после на ушко.– Мы с тобой просто обязаны быть вместе.

– Смотри, не раскайся в своих словах. Не рано ты говоришь их? Должна признать, целуешься ты… очень… в общем мне очень понравилось.

– Я рад. Только не понял, почему я должен раскаяться в своих словах?– Подозрительно-внимательно посмотрел он на меня.

– Пока Клим. Спокойной ночи.

– И тебе. Пока Ника. Никак я тебя не разгадаю.– Он снова посмотрел на меня долго и внимательно.– Но тем ты и интересна.

***

– Ника, ты почему молчишь? Я спрашиваю тебя, а ты молчишь.– Леонид удивлённо смотрел на меня, а я в мыслях вообще была далеко.

– Извини, Лёнь, я задумалась. О чём ты спрашивал?– Улыбнулась мальчику.

– Я не спрашивал, я тебя в гости к нам приглашал. Я так буду рад, и дедушка наверное тоже.– Вот это да, ты удивил меня Леонид

– Ну… наверное, сначала надо у дедушки спросить, рад ли он будет видеть меня. Поэтому Лёнечка, ты всё-таки с дедушкой посоветуйся. И ещё, у тебя же бабушка есть, вдруг ей не понравится. А?

– Ладно, я спрошу у них. Думаю они согласятся. – Мальчик, да зачем я к вам в гости поеду? Это ведь ты их любимый внук… впрочем был бы любимый, сюда бы не привезли. Ну отец, какой же ты эгоист, только о себе думаешь.

– Всё Лёнечка, массаж окончен.– Посадила его на коляску.– Можешь отдыхать.

– Я сейчас скажу дедушке, и он зайдёт, поговорить с тобой.– Лёня был в хорошем настроение, и меня это радовало. Как он на отца похож.

–Хорошо, пусть зайдёт.– Смотрела брату вслед. Ребёнок, как же тебе не повезло в плане здоровья.

– Спасибо Ника, за массаж. Мне после него, так хорошо.– Мальчик выкатился за дверь.

А я внутренне вся сжалась. В дверь постучали.

– Можно? – Голос деда, сразу узнала. Я кивнула головой, Дианов старший, вошёл в кабинет.

– Проходите, присаживайтесь. – Ответила я, не поднимая головы, записывала в карте результаты. Подняла голову. Постарел дед, но ещё ничего, держится. Растерялся. Узнал? Конечно, я на его любимую Амалию похожа.

Разговор был недолгим, я тоже себя чувствовала скованно, волновалась. Он выслушал меня, сказал что хочет вылечить внука. Ну хоть дед хочет, и то хорошо. Леонид в основном про него говорит, больше ни о ком из семьи. После того как он вышел из кабинета, я выдохнула. Минут через пять, пригласила в кабинет следующего, маленького пациента.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.