# Побег

Настя Кор

Есть мир, где рабство официально разрешено. Маги – аристократы наделены огромной властью и умеют гулять по параллельным мирам. Откуда и приводят себе людей в собственность.

Марта одна из таких. Пришлых. Но в отличие от остальных не помнит кто она и откуда, и не может привыкнуть к новой жизни. А еще время от времени мечтает о побеге.

Но удастся ли ей сбежать из клетки, сбросить оковы и получить нечто большее, чем место домашней зверушки влиятельного господина?

Не ромфант.

Пролог


“Все-таки прекрасная погодка сегодня выдалась”, – первое, что приходило на ум в тот день, когда взгляд останавливался на пейзаже за окном. Хотя и не скажешь, что такое положение дел было чем-то из разряда вон выходящим. Просто люди всегда старались радоваться тому, что им шлют высшие силы: будь то богатый урожай, приподнятое настроение или любая другая приятная мелочь. Даже такой обыденности, как хорошая погода.

Небо, как всегда, ясное, не предвещало никаких осадков. Солнце, уже заходящее в зенит, ласкало каждый листок, помогая тому расти и наделяя его силой тянуться вверх, становиться все крупнее и крупнее. А он в свою очередь, впитывал как можно больше света и влаги, приходящей с наступлением темноты. С дождем и прохладой приносил при этом как можно больше пользы тем, кто его выращивал. А они уже своим хозяевам прилежным и благодарным трудом. Чтобы последние могли снова дать возможность запустить этот круг сначала.

Ближе к полудню небесное светило подталкивало больше расположиться, где-нибудь в тенечке, предвкушая вкусный и сытный обед, с облегчением растянув ноги. А не думать о благодатных свершениях и том, куда же еще приложить свою силу и умения.

Жара стояла такая, что никто даже в мыслях не смел перечить Солнцу. Улицы в городах потихоньку пустели, в деревнях редкий работник заканчивал свои последние дела в поле или во дворе. Все без исключения перебирались в спасительную прохладу: кто, как и хотелось, отдыхать, а кто продолжать свои нехитрые занятия.

Не были исключением и пассажиры парома, что в столь знойный час пересекал пролив, разделяющий два огромных континента. И хоть некоторые попутчики доставляли больше беспокойства, чем обычно. Ничего не могло нарушить привычную атмосферу неги и удовольствия. Тем более что на борту заняться-то особо было и нечем.

Большая часть пути была позади, и к утру на горизонте должен был уже показаться долгожданный берег. А это значит, что всего через сутки вся эта качка закончится, и измученные путешественники с радостью смогут ступить на берег.

Мне бы заниматься тем же. Предвкушать обед, мечтать о твердой земле под ногами, о новой жизни там, за проливом. Думать о том, что все осталось позади. Еще чуть-чуть и эта глава моей жизни, наконец, закончится. Но не в этот раз.

Мне нужно бежать, нужно срочно бежать. Без оглядки, не обращая внимание на сбитое дыхание и бьющееся у самого горла сердце. Бежать. Еще бы понимать куда? По парому-то особо не побегаешь. Но опасность дышала мне в затылок, а всепоглощающий страх все гнал вперед, отбрасывая лишнее.

“Надо срочно найти укрытие, – стучало в голове, – спрятаться, чтобы никто не нашёл. Он не должен меня найти. Ни в коем случае. Иначе, иначе…”

Паника подступала к самому горлу, мешая дышать и размышлять трезво.

“Так, главное, не показывать вида, заметят, мне несдобровать.” – думала я, когда шла спокойно и размеренно по очередному коридору, будто прогуливаясь.

Если бы в тот момент кто-то заглянул в мои глаза, то без труда понял, что я пыталась ничем не выдать свое состояние, а безмятежности нет и в помине. Благо, взгляд мой был устремлен в пол, и что-то разобрать становилось сложно.

Пройдя, наконец, этот бесконечный коридор, добралась до лестницы, а там и до следующей палубы.

“Ну, все, можно немного выдохнуть.”

И снова вереница дверей, с десяток на каждой стороне. В отличие от предыдущей здесь жили обычные пассажиры. Что мне и было нужно. Попробовала открыть одну дверь – занята: огромное количество вещей, расправленные кровати. Похоже, ее обитателей уже увели вниз. Дальше вторую, третью. Результат тот же.

“Нет, нет, нет. Это все мне не подходит! Да что же это такое! Они же меня так найдут!”

На седьмой повезло, не заперта. Еще и свободна: ни вещей, ни следов ночевки. Может сойти за временное убежище.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – не переставала шептать я.

Быстро прошмыгнув внутрь, я повесила местный аналог таблички "не беспокоить" и захлопнула дверь.

“Не будут же они её взламывать в самом деле. Или будут?”

И не успел мой новый вопрос перерасти во что-то больше, как щелкнул замок, отрезая меня от всего происходящего. А на другом конце коридора раздались приказы:

– Проверить все каюты! – строгий голос командира не обещал ничего хорошего. – Ни одной не пропускать!

Мел. Тихий вздох облегчения вырвался из моей груди. Младший. Это хорошо. Это уже небольшой повод для радости. Он точно не узнает. Даже если ещё раз устроит проверку. Спасибо Натали и ее находчивости. Слава всем богам, старшего не было на моей палубе.

Но тревога так и не отпускала, несмотря на все счастливые стечения обстоятельств, глупое сердце заходилось в бешеном ритме, а слезы катились градом.

“А если он просто молчит? А если он сейчас за дверью?” – пронзило меня.

Воображение сразу стало рисовать статную фигуру герцога, который стоит в начале коридора, внимательно рассматривая каждую дверь, будто видит их насквозь. Мужчина останавливает взгляд на моей, подходит ближе. И в ту же секунду хлипкая преграда разлетается в щепки, нет мне больше спасения.

Не выдержав такого напряжения, я отвернулась к иллюминатору, надеясь, что это только игра моего растревоженного ума. Как ребенок, который считает, что если ничего не видно, то ничего и нет. Что любая преграда, даже такая ненадежная, как одеяло, убережет его от надвигающейся катастрофы. И все невзгоды растворятся сами собой.

Топот ног раздавался все ближе. Было слышно, как маги открывали соседние двери, проверяя обитателей кают, выгоняя тех, кто вопреки приказу, остался у себя. Вот и моя ручка задергалась.

– Господин, здесь заперто.

– Вот…, – выругался один из них. – Сказали же оставить всё открытым. Иди за ключом.

Тишина в ответ показалась оглушительной. На мгновение даже почудилось, что я оглохла. Но звуки удаляющихся шагов и вновь начавшаяся проверка соседних помещений заявили об обратном.

Только тогда я позволила себе выдохнуть. Оказалось, что все это время страх не давал мне впустить воздух. Легкие горели, будто в один момент на пароме пропали не только все звуки, но и воздух.

Проверка начала удаляться. Слезы понемногу подсыхать, а надежда поднимать свою голову.

“Неужели удача на моей стороне? Неужели будет все хорошо и обойдется?”

В следующее мгновение все мысли об удаче и радости вмиг испарились. Она снова не со мной и никогда даже не стояла рядом. Руки сами зажали рот, лишь бы не произнести ни звука. Снаружи раздался до боли знакомый голос. Мне оставалось только одно, молиться.

“Лишь бы пронесло, лишь бы пронесло, лишь бы пронесло.”

Это провал. Если он узнает меня, все пропало. Все напрасно. Столько людей пострадало зря. Как я буду жить с этим дальше?

Он шел за мной. Шел достаточно долго, чтобы как следует разозлиться. Райан уже не полагался на разум, он шел на инстинктах, в поисках желанной добычи. Мне не было спасения.

Горячие слезы продолжали катиться по моим щекам. Обстановка сливалась в одно мокрое пятно. В тот момент бы убежать, забиться в самый дальний угол, не показываться.

Просто выйти из каюты, не поднимая глаз, сказать, что задремала и не слышала, как стучали. Успеть спуститься и затеряться в толпе. Но страх сковал настолько сильно, что я могла лишь стоять и ждать своей участи.

И та не стала мучить ожиданием. Дверь за моей спиной распахнулась, в каюту ворвался, неизвестно откуда взявшийся, ветер, ласково коснувшись волос. Длинные ледяные пальцы обхватили мои плечи. А знакомые губы невесомо поцеловали мочку уха и прошептали:

– Ты думала, я так просто тебя отпущу?


Глава 1. Пора привыкнуть


“Давно пора уже привыкнуть, пора привыкнуть, пора привыкнуть” – так и стучало в моей голове. И все никак не хотело успокаиваться. Слова Ханны, сказанные утром, как нечто инородное гуляли по сознанию, заглядывали в каждый свободный уголок, оценивали происходящее, но так и не находили себе места.

Солнце уже заканчивало свой круг и клонилось к закату. Воздух постепенно свежел, становился легким и пряным. Сад, на который выходили мои окна, утопал в золотистом свете, оставляя приятное послевкусие и создавая атмосферу чего-то волшебного и невероятного. Так и хотелось закрыть глаза, на секунду поверить в чудесное избавление от всех невзгод. Что стоит только пожелать и все разрешится само по себе, потому что на другое уже не хватало сил.

Вдалеке виднелось озеро. Большое и круглое, оно притягивало взгляд и заставляло ненадолго забыться. Думать о том, как там, наверное, сейчас хорошо. Можно поддаться соблазну, скинуть надоевшее платье и раствориться в прохладной воде, мерно покачиваясь на безмятежных волнах. Не отрываясь, вглядываться в темнеющее небо и считать мириады звезды, поочередно вспоминая их названия.

Так обычно я сидела на подоконнике, положив голову на колени и пытаясь вытравить из памяти события прошедшего дня. Что не всегда удавалось.

А когда получалось, время, проведенное в одиночестве, больше напоминало шутку не рядового ума. Злая и безжалостная она дарила мне возможность немного отдохнуть после тяжелого дня, совсем на короткое время поверить в лучшее. И могла бы сойти за милосердие или за маленькую отдушину во всем том ужасе, что творился вокруг меня. За послабление от сжалившейся души, если бы не один факт. И тяжесть, и спасение зависело от решений одного и того же человека.

В тот день мне не повезло. Слишком ярким он выдался, хотя, если подумать, тогда все для меня было слишком. Да и попытки отрешиться смело можно было назвать бесполезными. Ведь при всех выкрученных на максимум красках произошедшее давно стало обыденностью.

Один за другим дни сливались в бесконечную муку и заканчивались тем же самым, без возможности что-то изменить, особенно когда здесь был он. Я давно уже научилась прятать свои чувства и мысли в течение дня от остальных, давая себе свободу только по вечерам, находя хоть немного равновесия. Пока не появлялся человек, который ломал все, что я построила с таким усердием. Запуская все по новой. Своеобразный бег по кругу.

Ранний подъем. Солнце только показывало лучи, а мы уже на ногах, начинали свои нехитрые приготовления к новому дню. Утренние заботы и помощь по дому: подготовить кухню, потом столовую, накрыть на стол для господ, прибрать в гостиной и других общих комнатах. Дальше свои обязанности, коих было не так много. Даже периодические нравоучения в положенный день и час.

Больше всего мне это напоминало жизнь домашней зверушки. Хомячка, милого и пушистого, которого в принципе и держать-то незачем. Он вроде только место занимает. А выбросить жалко.

Такой забавный: то в колесе побегает, то в опилки зароется, то еще чего веселого учудит. Да и клетка его особо не мешается. В любой момент можно переставить. Просторная со всем необходимым для комфортной жизни. Просто рай.

Правда, без возможности выбраться, только иногда получая призрачную надежду на свободу. Когда у хозяина появляется желание взять своего питомца на руки: потискать, показать гостям или отпустить погулять по дому. Но мгновение счастья всегда заканчивается одним и тем же, неизменным возвращением назад.

И если некоторым и удается выбраться, то иные навсегда остаются привязаны к своим клеткам.

– Давно пора уже привыкнуть. – неизменно говорила кухарка, когда мы заканчивали с обычными делами и располагались на кухне, каждая занятая своими обязанностями. И этот раз не стал исключением. – Сколько ты здесь?

Для нее уже стало традицией выговаривать за мое поведение. Как бы подчеркивая свое более высокое положение и опыт. Хотя это было совсем не так. Она просто считала для себя святой обязанностью наставить меня на путь истинный. Помогать и делать мою жизнь здесь намного легче.

И правильно говорила. Я про наставления. Мне пора было уняться, перестать чувствовать себя чем-то чужеродным. Лишним в этом доме. Ведь времени уже прошло немало. Можно было свыкнуться с обстоятельствами и не выделяться. Другие вон давно забыли былую жизнь и ценили то, что есть. А я… А я все никак.

К постоянным выговорам, конечно же, привыкла. Раз за разом они становились для меня все больше шумом. И все меньше занимали мои мысли. Стоило бы начать радоваться каждому дню, проведенному здесь, сытой жизни, крыше над головой. Но не смогла, как ни пыталась.

“Сколько я здесь?” Вопрос задавался скорее для привлечения внимания. Чтобы я не отвлекалась и всецело впитывала ее мудрость. Именно Ханна приняла меня в первый день. Сложно было представить, что однажды она забудет про это.

Первое, что я помню, когда открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Небольшая комната, обшитая деревом. Шкаф, тумба и кровать, на которой я в тот момент лежала – все, что туда помещалось. Ещё было окно, судя по звукам, выходящее в сад. У двери стояла пожилая женщина. Среднего роста, в длинном темном платье в пол, поверх которого был надет белый фартук, волосы собраны в необычную разновидность чепца, руки сцеплены в замок на животе.

– Ну, что, девочка? – улыбнулась она. – Проснулась?

– А где…? – спросила было я.

– Не задавай вопросы, – перебила меня женщина. – Всё, что нужно тебе и так расскажут.

– Но…

Я что сказала? – строго посмотрела она. – Как себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Вот и славно, – еще раз улыбнулась женщина. – Меня зовут Ханна. А тебя?

– Меня…, – я попыталась вспомнить, но в голове оказалась полнейшая пустота: ни имени, ни понимания кто я и откуда. Просто чистый лист, – Я, я, – я так и не смогла подобрать слов, – меня…, – занервничав, попыталась подняться.

– Лежи, лежи, – удержали морщинистые руки, – Тебе пока рано вставать. Не бойся. Ты в безопасности.

В безопасности. Как же часто я слышала эти слова. Не сосчитать.

Позже, когда мне стало легче, Ханна рассказала, что к чему и как лучше себя вести. Конечно, потом были еще пара учителей, но старая кухарка была терпеливой и многословной. А всегда теплый и добрый взгляд стали утешением в самые темные моменты.

– Два года, – ответила я, не отрываясь от работы. Кухарка тяжело вздохнула и почти закатила глаза.

Но это только почти. Странно было бы увидеть от нее такую дерзость.

Сама понимаю, два года – большой срок. Даже слишком. За это время много к чему можно привыкнуть. Даже к особому положению и к тому месту, что мне отвели. Сколько воды с тех пор утекло, сколько всего случилось. А я все не могла принять. И кухня стала единственным местом, где можно укрыться от чужих взглядов и пересудов. Ханна терпеть не могла сплетен. Правда, время от времени и здесь меня находило то, от чего я так усиленно бежала.

– Ну вот. Смирись уже, – начала она свою привычную проповедь. – Хозяин просто так бы тебя не забрал, – женщина на секунду замолчала, как бы подчеркивая важность своих слов. – Значит так нужно было. Можно сказать, одолжение тебе сделал. Небойсь, в проголодь жила, в нищите. А господин тебя пожалел. Приютил, одарил новой сытой жизнью.

На последних словах женщина настолько прониклась, что подняла указательный палец вверх, добавляя значимости всему сказанному.

Возможно, так и было. С Ханной дак точно. Во время своих прогулок по соседним мирам отец старшего хозяина забрал ее полуголодной девчонкой из трущоб. Ее мир настолько был отсталым и бедным, что если бы не благодетель герцога, там бы и померла, не дожив и до 20. А через несколько лет тогда еще молодой лорд преподнес ее как подарок юной жене. Та ее выходила, выкормила и оставила при себе. Долго они не расставались, Ханна до последнего была рядом с герцогиней. Служила ей верой и правдой. Даже обоих ее сыновей вынянчила. От большой любви и благодарности, конечно. Когда же леди не стало, перешла в кухарки, заодно принимая новеньких и помогая им освоиться.

– Вот, не ценишь ты своего счастья, Марта, – выдернули меня из размышлений ее ворчания. – Не ценишь. А молодой хозяин так и печется о тебе: и обед с хозяйского стола, и платья самые лучшие, и от работы освободил.

Опять правда. С прислугой я не обедала. Ханна всегда накрывала мне за столом или до, или после общей трапезы, в зависимости от моей занятости. Хотя последнее выдавалось крайне редко. Ведь работы как таковой и не было.

Из еды обязательно то же, что и у хозяев. Самые разные блюда из свежих продуктов, различного уровня сложности. Для прислуги же готовили отдельно: что-то попроще и посытнее. Негоже им было есть то же, что и господа. Да и продукты жалко. Хотя для меня обычная каша всегда была вкуснее самого интересного блюда.

С одеждой так же. Маленький шкаф ломился от однообразных серых платьев в пол и белых фартуков, положенных прислуге. Их обычно заказывали на фабрике в городе, какого-то общей формы. Девушки сами подшивали под фигуру и свой размер.

Мой же всегда был в пору, да и фасон немного отличался. Был элегантнее, что ли. Но это только если присмотреться. И ткань другая. У моих была настолько мягкая и приятная, что без зеркала вмиг забываешь, что на тебе надето.

Из подобных шили только для господ. Однажды я прикоснулась к платью одной и из служанок: ткань грубая, колючая, неудобная. Мои же так и льнули к телу, их не хотелось снимать.

Ещё кухарка забыла упомянуть про комнату. Ту самую, в которой можно было любоваться перед сном закатом и видом на озеро. У меня была своя, отдельная. С самого первого дня. Сначала объяснялась такая явная роскошь моим слабым состоянием, а потом… а потом уже никто не стал прояснять. Просто есть и все.

Девчонки ютились вчетвером в маленькой комнатушке под крышей. Моя, правда, тоже особым простором не обладала, но хоть какое-то уединение. Угол, в котором можно спрятаться. Пространство пусть иллюзорное, но всё же. У других не было и этого.

– А ты все не рада. Другая давно бы уже в ноги упала да благодарила без устали, принимая все, что дают.

– Но… – это было что-то новое и так похожее на мои собственные мысли, что от неожиданности я подняла голову.

– Подумаешь, воспоминания заблокировал, – она тоже оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня, фыркнув. – Не надо, значит, тебе этого помнить. Может твой мир настолько ужасен, что только хуже будет.

Потеря памяти оказалась не временной и совсем не случайной. Сначала я очень горевала, мечтала, что однажды все вспомню или кто-то расскажет. Пыталась добиться хоть какого-то ответа. Кто я? Откуда здесь, почему и зачем? Пока в один прекрасный момент меня не отвела в сторонку все та же кухарка и не приказала, прекратить. Иначе…

А значение этого слова мне, как и всем обитателям поместья, наглядно продемонстрировали вечером того же дня. Сложно сказать, специально или действительно кто-то провинился, но желание задавать вопросы, по крайней мере вслух, пропало.

Все обитатели усадьбы как один повторяли за Ханной. Даже он. И все, что дальше скажет кухарка тоже. Головой я прекрасно понимала, что все не просто так. Давно бы уже смирилась. Если бы, действительно, безвозвратно спрятал, а не так. Время от времени сквозь барьер просачивались образы, названия вещей, умения. Как будто вся моя прошлая жизнь вот она, лишь руку протяни. Стоит только очень захотеть, и я проснусь, а эти 2 года окажутся страшным сном. И от этого становилось вдвойне тошно. Еще бы он не…

– Играл с тобой? – продолжала старая кухарка. – Так скажи, спасибо, что еще чего похуже не делает. Пф, – прервалась она и добавила с презрением – он тебя даже пальцем не трогает. От работы тяжелой освободил, – фыркнула женщина, разошедшись не на шутку. – Половина служанок от такого внимания давно бы у него в ногах валялась. Я уже молчу о работницах плантаций. Ты знаешь, как тяжело всю эту усадьбу поддерживать в порядке? А собирать хног? Даже с магией. А тут хрупкие девчонки. Практически каждая мечтает оказаться на твоем месте.

Она снова посмотрела на меня, продолжая рубить капусту:

– Вон у соседей хозяин особо нерадивых огнем обжигают, – назидание все шло по новому пути. – чтоб остальным неповадно было. Не самый сильный маг между прочим. Не чета нашим.

– Так, я и готова поменяться, – снова не удержалась, делая очередной стежок.

Уж больно непривычной сегодня была ее речь. Как бы чего не случилось.

– А ты не дерзи! – одернула меня Ханна. – Ишь какая выискалась. Дерзить она вздумала. Ты о ней печешься, жизни учишь, а она… – женщина махнула рукой.

Наставница было открыла рот сказать что-то еще, но тут в кухню вбежали 2 служанки, что обычно работали наверху. Каждая держала в руках подол своего серого платья. Бежали, как видно, девушки давно.

– Вы слышали? Слышали? – запыхавшись, заговорила одна.

– Что? – Ханна подняла голову, оторвавшись от своего занятия.

– Там, там, – наперебой начали девушки.

– А ну притихли, – строго приказала кухарка, вошедшие аж головы в плечи втянули. – И начали рассказывать по порядку.

– Яков провинился, – начала та, что молчала в первый раз.

– Младший хозяин хотел его со злости наказать своей магией, – продолжила за подругу вторая.

– Но старший остановил, – девушка глубоко вздохнула, чтобы выровнять дыхание. – Сказал, что порка будет полезней и показательней для всех.

– Его сейчас к столбу привязывать на заднем дворе поведут.

– Вы представляете? – глаза девушки горели азартом.

После ее слов я опустила взгляд на свое шитье, пытаясь скрыть то, что происходило внутри. Там разворачивалась буря, мысли тяжелыми тучами закрывали солнце, начинал завывать ураганный ветер, донося до боли знакомые слова. Они так и лезли в голову, погребая меня под своим весом, так и размазывая по земле и не давая мыслить здраво.

“Только не это. Пожалуйста. Не начинай снова. Пожалуйста, не надо. Я не хочу этого видеть. Пожалуйста.”

Мне сразу захотелось вжать голову посильнее в плечи и не подавать признаков жизни. “Меня здесь нет.”

– Жалко его… – снова начала одна из служанок.

– Нечего его жалеть, – прервала причитания Ханна. – Поделом ему. Заслужил.

– Но ведь… – девушка была из новеньких, еще не привыкла к нашим порядкам. Хотя с неволей смирилась быстро. Если хозяин решил, что надо наказать, – снова начала свою песню женщина, – значит, так нужно. И нечего тут причитать. Оклемается. Сам запомнит, и вам дурехам наука будет. С молодыми хозяевами шутки плохи.

Девушки ненадолго поникли, осознавая услышанное, а потом снова встрепенулись.

– Так вы идете смотреть?

– Некогда мне, – резко буркнула кухарка, косясь на меня, – работы много.

– Марта, а ты?

Чтобы хоть как-то успокоиться, пока шел разговор, я только усерднее занималась своим делом, выравнивала дыхание и старалась не слушать, не привлекая к себе внимания. Вдох. Раз, два, три, четыре. Выдох. Раз, два, три, четыре. Снова вдох до четырех. И выдох так же. Но куда там. В покое меня никогда не оставят.

– Идите без меня, девочки, – ответила я, стараясь говорить ровно и скрывая дрожь в голосе. – Работы много.

Так ни с чем они и ушли. Но как только закрылась дверь, из коридора донеслось негромкое:

– Ишь, королевна какая. И чего молодой хозяин в ней нашел?

“Ничего, ничего, – выдох. – Это только разговоры.” – думала я, продолжая шить.


Глава 2. Наказание


Шить – думаю, единственное, что хорошо у меня получалось в этом мире. Как сразу иголка в руки попала, так все обязанности на меня и переложили. Ханна права, не просто так мне выпало такое счастье. Для господ намного удобнее, когда все служанки занимались порядком в доме, иногда прерываясь на штопку. А шитье новых нарядов заказывать у швеи в городе или в самой столице. Там и фасоны интереснее и качество в разы лучше. Не чета нашему.

Но я старалась об этом не задумываться. Тем более, занятие приносило мне удовольствие. Иголка сама шла в руки. Ни у кого не получалось так красиво заштопать хозяйскую рубашку, сшить обратно разошедшийся шов, скроить простую заготовку и сделать из нее что-то, более-менее подходящее для благородных господ.

Скорее всего, и в прошлой жизни шила, может, даже работала швеей. Создавала красивые наряды для аристократов и была свободной. Однажды, когда я в очередной раз что-то кроила, как призрак из старой жизни, пришло название: дизайнер. Слово то какое интересное и очень необычное. Не то, что сейчас. Как и всегда оно пришло внезапно, без какого-либо порядка.

Сколько ни пыталась, системы проследить не удалось. Правда, здесь не любят, когда я об этом рассказываю. Так что старалась больше помалкивать и особо не рассуждать. Да и помощи в поиске ответов тоже не ждала.

– Вставай, – раздалось над ухом.

– Что?

– Вставай, говорю, – повторила кухарка, когда я подняла голову. – Негоже такое неуважение господам выказывать.

Она встала со своего места и подошла поближе, заглянула мне в лицо, уперев руки в бока. И видимо, прочитав в моих глазах немой вопрос, пояснила:

– Идем, посмотрим на наказание.

– Но молодой хозяин приказал заштопать рубашку как можно скорее.

– Думаю, он проявит снисходительность, раз такое дело.

И больше не дожидаясь моего ответа, прошла к двери из кухни. Открывая последнюю, женщина еще раз обернулась, проверяя насколько нерадивая служанка прониклась ее нравоучениями.

Конечно, я последовала ее примеру. У меня просто не оставалось другого выхода, нельзя же поступить иначе. Если Ханна вышла, значит, никто не может увильнуть. Она всегда была своего рода маяком, когда можно было рассудить по сердцу, а когда стоило неукоснительно следовать заведенным, пусть и условно свободным к исполнению правилам. Таких было, конечно, немного, но они давали хоть какую-то иллюзию выбора.

В противном же случае жить здесь становилось невыносимо не только мне. Да и присутствие на подобных событиях считалось больше развлечением, нежели чем-то еще. Вот и ходили все без разбору, не понимая, что таиться за показным представлением.

Пока мы вместе шли в назначенное место, кухарка все не унималась. Продолжала меня поучать и вспоминать все блага, что подарил мне хозяин. За что я должна безмерно и беспрестанно благодарить.

Задний двор был под завязку заполнен людьми. В тот момент, из-за большого количества присутствующих, он скорее напоминал круглую площадку для представлений, нежели двор богатой усадьбы.

Справа за спинами зрителей чернели стены конюшни. Слева постройки для хранения самоходных повозок, которые были очень распространены с недавнего времени в нашей местности. И даже распоследний свободный фермер, как поговаривали, имел в хозяйстве подобные машины, как я их про себя называла.

А вот с лошадьми все складывалось сложнее. Молодые герцоги обожали конные прогулки и не могли отказать себе в маленькой прихоти: держать столь дорогостоящих и редких животных как лошади. Насколько мне было известно, в этом мире поначалу таких не водилось. Вместо них использовали каких-то местных зверей, что были столь неуклюжи, что приносили больше мучений, чем пользы.

И только после долгих поисков один из путешественников привел сюда лошадей для дальнейшего разведения и привлечения к работе. Но и это было очень сложным и затратным занятием, ведь полезные животные все никак не хотели приживаться на новом месте. А с появлением “авто” и вовсе стали диковинкой.

Напротив входа в дом, из которого мы и вышли, располагался въезд в усадьбу: обычная хорошо утоптанная дорога. Никаких тебе ворот и других запирающих конструкций. Хозяевам не от кого было прятаться, магический барьер и обширность владений защищали получше любого забора.

Прямо посредине двора возвышался столб, к которому обычно и привязывали провинившихся.

В этот раз почетной обязанностью наградили самого господина Лорука, коренастого мужчину лет пятидесяти с черными как смоль волосами и темными глазами – главного помощника герцогов.

Мужчина уже заканчивал свои приготовления, когда мы появились во дворе. На беднягу Якова было страшно смотреть. Один вид его голой спины приводил меня в ужас. Чего в принципе и добивались господа, чтобы мы во всей красе насладились плодами его проступка. Наследники стояли поодаль и о чем-то переговаривались. Я невольно засмотрелась, забывая на миг, где нахожусь и чего по-настоящему стоит опасаться.

А посмотреть было на что. Как любые представители рода Ольманских: высокие, статные, красивые, с хорошей фигурой. И при всей разнице общих черт очень похожи между собой. Что сказать – родственники.

Райан, старший наследник герцога, стоял с аккуратно уложенными светлыми волосами, что придавали тонким чертам его лица еще больше привлекательности. Подобающий для его положения черный костюм же подчеркивал на первый взгляд несочетаемые вещи: аристократическую утонченность и натренированное тело. И судя по внешности старого герцога, что в последнее время все больше отходил от дел в усадьбе, занимаясь чем-то своим, сын пошел в покойную мать, герцогиню Ольманскую.

Мужчина повернул голову, что-то говоря брату, и сразу стало заметно, что его средней длинны волосы собраны в небрежный хвост.

Очередная его двойственность давала о себе знать. Обычно только дома можно было увидеть подобное: спереди приличный аристократ, сзади что-то не из этого мира, нет, не в плохом смысле, просто другое, на порядок выше. Конечно, при посторонних всё выглядело прилично и ни одна деталь не выдавала в этом его особенности.

При выходе же в свет ничто не могло поколебать его привычный образ всегда собранного и обходительного наследника благородного семейства.

Мелроуз же, младший из молодых герцогов Ольманских и практически полная копия своего отца, стоял в синем костюме. Его медные волосы беспорядочно торчали во все стороны, всецело подчеркивая бунтарский и необузданный характер своего хозяина. А игривый взгляд зеленых глаз говорил о многом. Все те же тонкие черты лица, но без капли серьезности и приличия. Особенно дома.

В свет же он выходил более подобающим. Все-таки сказывалось воспитание, но все равно время от времени вытворяя что-нибудь этакое, особо не задумываясь о последствиях.

В отличие от брата мужчина еще мог позволить себе такую вольность. В силу возраста ему прощались самые разные мелочи, иногда таковыми даже не являвшиеся. Чем наследник с удовольствием и пользовался. И полугода не проходило без очередного скандала или происшествия с участием второго отпрыска благородного семейства.

Правда, оставалось Мелроузу совсем недолго. Еще каких-то пару лет и все его шалости закончатся. Придется принимать подобающий герцогу вид: становиться степеннее, собраннее и серьезнее. А все свои слабости прятать от посторонних глаз за закрытыми дверями родового поместья. Подобные вольности и поблажки с возрастом допускались только для младших наследников. Старшие становились серьезней намного раньше.

“Неужели наказывать будут не братья?” – пронеслось в моей голове. Слишком уж мужчины аккуратно и парадно выглядели. Не для "чёрной" работы.

– Ох, какие же они у нас красивые, – раздалось откуда-то сбоку. Я обернулась на голос: ну, конечно же, всё те же подружки стояли рядом.

– Ага, – поддакнула соседка.

– Даже благородные дамы это признают, – с гордостью подчеркнула первая девушка, Мелани.

Вторую звали Вики. Две неразлучные спутницы. Две блондинки с голубыми глазами. Прекрасной фигурой и осанкой. Как раз под стать своим хозяевам. Их бы приодеть да приукрасить, никто и не поймет, что из пришлых. Может, поэтому и сдружились, уж очень похожи. Что скажешь, умели господа выбирать себе прислугу в дом. Одна краше другой.

Иногда, правда, казалось, что и голова у девчонок одна на двоих. Всегда вместе, всегда рядом, как привязанные. Кажется, у меня на родине было название для таких девушек. Оно постоянно крутилось где-то на краю сознания, но никак не хотело выходить на свет. Что-то из детской сказки. И похоже, очень обидное. Наверное, поэтому и не вспоминалось. Потому что не сказать потом подобное вслух будет выше моих сил. Уж очень потешно время от времени они выглядели. Одна постоянно о чем-то поучала вторую, а та, в свою очередь, всегда с обожанием смотрела на наставницу.

– С чего ты взяла?

– Так сама слышала, – объяснила служанка. – Помнишь, у батюшки их блажь была женить старшего сына. Он ещё балы постоянно у нас устраивал да молодых господ с собой по разным посиделкам с собой возил.

– Кто ж не помнит, – воскликнула Вики. – Столько работы было. Прибери, убери, покои приготовь, то им не это, это им не то.

– Так вот. Я же на одном из таких прислуживала.

– Ну.

– Стояли там с краю две дамы. Обе такие модницы, что глаз не отвесть. Наверное, на выданье.

– Точно, – торопливо согласилась девушка и продолжила: – Так вот, одна другой и говорит, мол…

Мне тоже сразу невольно вспомнился и тот день, и обстоятельства, при которых передо мной предстала эта картина. Правда, смотрела я на неё совсем другими глазами.

В тот день в имении проходил небольшой прием, специально для заезжих гостей. Дамы в красивых нарядах, галантные джентльмены и много светских разговоров – все для одной единственной цели, чтобы Райан получше рассмотрел возможных невест.

– Старший из наследников герцога-то просто загляденье, – проговорила барышня, рассматривая объект своего обожания.

– Да, сегодня он особенно элегантен, – согласилась собеседница, такая же любительница балов, как и ее подруга. – Не каждая дама может добиться подобного результата. А тут кавалер. Хотя и младший тоже ничего.

– Младший? – удивилась девушка, а потом неохотно ответила. – Ну, да. Правда, ему ещё возмущать надо, остепениться, – и на немой вопрос своей наперсницы ответила: – Как бы тебе объяснить. Шабутной он. Не нагулялся еще, скорее всего. Только вспомни последний скандал с леди Роуз, – подруга торопливо закивала. Говорившая же продолжила размеренно, тщательно подбирая слова: – Мужчина как хорошее вино: должен настояться, приобрести благородный вкус. Как лорд Райан.

– Кажется, я поняла, о чем ты, – догадалась подруга. – Знаешь, для таких, как он, в одном из миров с очень свободными нравами есть отдельное название.

Заметив заинтересованность подруги, девушка наклонилась ближе и с улыбкой что-то прошептала, не отрывая взгляда от темы их беседы. Вторая же сначала смущенно покраснела, а потом глупо захихикала, прикрываясь веером.

– Мелисса, – пожурила она компаньонку, обмахиваясь. – Это же неприлично! – после девушка лукаво улыбнулась и продолжила: – Говорить такое. Тем более, на людях.

– Так я и не настаиваю, – заговорщически улыбнулась девушка.

– Но подходит идеально, согласна.

И они опять захихикали.

– А ну, цыц! – голос Ханны снова вырвал меня из воспоминаний. – Ишь, растрещались! Смотрите лучше.

Девушки замолкли и перевели взгляд на приготовления.

Якова уже привязали. Братья всё ещё стояли в стороне, о чем-то разговаривая. Вернее, Мелроуз что-то говорил, а Райан со скучающим видом следил за происходящим, периодически кивая брату.

Время от времени его взгляд начинал блуждать по толпе, особенно ни на ком не задерживаясь. Отчего каждый раз мое сердце замирало, а потом от страха начинало биться еще сильнее. Попадаться мне ему на глаза не стоило. Благо, находилась я далеко не в первых рядах и легко терялась на фоне остальных.

Когда приготовления были закончены, младший с кошачьей грацией, присущей только аристократам, скинул с себя сюртук и взял в руки кнут. Моим надеждам не суждено было сбыться. Наказание будет исполнено в полной мере.

– Этот человек, – начал наследник, показывая в сторону провинившегося, – сегодня нарушил главный закон нашего поместья: почитать и исполнять волю хозяев. Он решил ослушаться приказа! А ведь мы ничего другого от вас и не требуем: только служить нам верой и правдой. Мы даем вам крышу над головой, вдоволь еды и работу, с которой справится каждый. Неужели мы слишком много просим взамен?

– Нет, хозяин, – послышалось то тут, то там.

– Хорошо, что вы это понимаете, – резюмировал он. – Яков будет наказан, чтобы вы не только на словах запомнили, что ждет всех нарушителей без исключения, но и на деле.

Герцог с усилием замахнулся и со свистом опустил плеть на спину мужчины. Наступившую тишину разорвал оглушительный крик. На загорелой коже выступили капельки крови, грозящие при повторении, перерасти в полноценные ручейки. Мелроуз замахнулся снова. Двор замер в ожидании продолжения. Второй удар не заставил себя долго ждать, как и крик жертвы.

Наследник явно наслаждался происходящим. Его взгляд горел, а на лице застыла торжествующая улыбка: любимое творение снова приносило свои плоды. Наказанный мужчина кричал, испытывая неимоверное количество боли, во всей красе вкушая последствия поступка.

И судя по крикам, сегодня для кары использовали непростой кнут. Орудие было личным изобретением младшего наследника.

По рассказам, во времена учебы в академии тот экспериментировал с разным оружием, зачаровывал его на причинение большего количества боли. Самый удачный приехал вместе с создателем домой. И теперь применялся на самых провинившихся. Благо, хотя бы среди женщин и детей таких не находилось.

Я зажмурила глаза, не в силах смотреть на развернувшуюся сцену, при звуке каждого удара вздрагивая всем телом. Буря, ненадолго успокоившаяся во время приготовлений, снова набирала силу.

“Ужасно, как же это все ужасно. Мне никогда не выбраться отсюда. Я всю жизнь буду здесь мучаться. Да и куда я пойду? Ничего не помню о старой жизни и ничего не знаю о нынешней. У остальных есть хотя бы воспоминания о свободе, у меня даже этого нет. Только понимание, что за пределами имения есть другая жизнь, и она мне недоступна.”

Тем временем удары раздавались как гром среди ясного неба. На пятом я не выдержала и, пробираясь сквозь толпу, сбежала обратно на кухню. А добравшись до своего укрытия, принялась за работу, стараясь унять набежавшие слезы.

Как только мне удалось совладать с собой, за стеной послышались шаги и едва различимые разговоры:

– Бедный Яков. Как ему спину-то располосовали.

– Теперь нескоро встанет. Работать-то как будет?

– Ох, как он теперь?

– С ожогами-то хотя бы на день отпустили. А тут…

– А нечего было … – раздался голос Ханны, – Заслужил.

Она вошла в кухню и бросила в открытую дверь:

– И нечего тут языками чесать. Брысь работать.

Стазу же раздались торопливые шаги, которые вскоре затихли на другом конце коридора. Дальше мы сидели в тишине. Я занималась своим шитьем, а кухарка готовкой.

Через некоторое время в коридор кто-то прошел и судя по звукам, направлялся в нашу сторону. Раздавались шаги, уверенные и ровные. Они словно удары часов отмеряли, отведенное мне, время. Спина болезненно заныла.

“Может, пронесет?” – подумала я.

Но удача сегодня была совсем на другой стороне. Он вошел в кухню.

"Главное, не поднимать глаза, не поднимать глаза" – судорожно стучало в голове. Как будто столько простые действия могли меня спасти. Мгновение спустя нервы не выдержали, и я бросила взгляд в сторону вошедшего.

Все такой же высокий и статный, как и несколько минут назад. С прекрасной фигурой, которую не могла испортить даже выбившаяся недавно из-за пояса широкая белая рубаха. Светлые волосы растрепаны, некоторые пряди выбились из хвоста, глаза горят, как после удавшейся забавы. Хотя нет, это младший забавлялся. Лорд Райан развлекался и от этого получал истинное удовольствие.

Он стоял в обтягивающих штанах и сапогах до колена, что сейчас было очень модно. Правда, общий вид рубашки с закатанными рукавами делал его каким-то по-домашнему уютным. На секунду представшая картина сбивала с толку и заставляла забыть об истинном положении дел. Что не особо свойственно для старшего из наследников благородного герцога. Дерзкий хвост – единственное, что тот обычно себе позволял.

“Только кнута и не хватает для полной картины.” – пронеслось на краю сознания, когда я опомнилась. И что-то мне подсказывало, он только что там был.

– Ханна, – при звуке его голоса, я вздрогнула и поспешно опустила голову, ко мне снова вернулось желание раствориться в воздухе без следа, – есть еще твой знаменитый отвар?

– Конечно, конечно, господин Райан, – встрепенулась кухарка. – В холодную поставила, день нынче жаркий. Сейчас принесу – добавила она мягко.

Женщина встала со стула с несвойственной для ее фигуры легкостью и вышла прочь из комнаты.

Судя приближающимся звукам шагов, мужчина направился в мою сторону.

“Ох, удача сегодня совсем оставила меня.”

Он остановился напротив, взял меня за подбородок, заставив запрокинуть голову вверх. И какое-то время молча разглядывал мое лицо, проводя большим пальцем по щеке:

– Ты плакала, – герцог практически никогда не спрашивал, констатировал. – Кто обидел? – уверена, изящная бровь взметнулась вверх.

– Никто, господин, – ответила я, глядя в пол и стараясь унять дрожь.

“Нужно было держать себя в руках, – корила себя, – ишь нюни развела!”

– Посмотри на меня, – приказал мужчина, а когда я подняла глаза, добавил: – Рассказывай, иначе сам посмотрю.

И не дождавшись, ответа потянулся ко мне. Воспоминания уже начали проноситься мимо, как все прервалось. Отворилась дверь в холодную. Он не шелохнулся, все еще рассматривая меня. Так нас и застали счастливые слова Ханны:

– Вот, хозяин, принесла, специально для вас на днях делала. Вдруг молодому лорду захочется, уж больно он любит мой отвар. С детства…

Кухарка застыла на пороге с кувшином в руках.

– Ханна! – окликнул её Райан, когда женщина начала пятится назад.

Он медленно, будто нехотя, убрал руку с моего подбородка и повернулся к ней.

– Я долго буду ждать?

Женщина сначала замерла, потом опомнившись отдала хозяину то, за чем тот приходил.


Глава 3. Сеанс


Наутро я, как обычно, помогала с уборкой в одной из спален. Солнце стояло уже высоко, играя своими лучами в занавесках, посылая солнечных зайчиков на разведку, и заливая все вокруг своим светом лучше любой даже самой яркой свечи.

Как по мне, так работа по наведению порядка достаточно утомительная. Но если вспомнить, чем девочки занимались дальше, то практически пустяковая. Надо было просто сменить белье, застелить постель, поправить шторы, протереть пыль, если такая имелась. Ну и, конечно, отнести грязное вниз.

Время уборки для меня стало самым спокойным за весь день, если, конечно, не считать часа перед сном. Тихо, уютно, размеренно. Можно не задумываться ни о чем, а просто выполнять механические действия, медитативно передвигаясь по комнате. Чаще всего для скорости служанки работали в парах, но со мной никто вставать не хотел, поэтому и делала все одна. А значит, можно было расслабиться и ни от кого не ждать подвоха.

Когда же дело дошло до штор, одна из них начала тлеть под моей рукой. Такой красивый и глубокий синий цвет распадался на глазах, съедаемый пламенем. Один миг, и та уже пылала вовсю. А огонь постепенно перебирался на соседнюю, поднимаясь к потолку.

Мне бы бежать, а я все стояла как завороженная, наблюдая, как стихия захватывала одну часть обстановки за другой: шторы, гардина, потолок, полог и собственно сама кровать.

Внутри разливалось такое спокойствие, я бы даже сказала умиротворение. Будто ничего страшного не происходило, а я сама была где-то за тысячи километров оттуда. И вдруг как гром среди ясного неба, когда пламя полностью поглотило кровать, весело играясь своими язычками, пришло понимание: горит спальня Райана. Это его комната уже больше напоминала погребальный костёр.

“Как жаль, что пустая.” – пронеслось в голове холодно.

Огонь поднимался все выше и выше, а на моих губах начинала играть радостная улыбка, внутри зрела удовлетворенность. Все так и должно произойти. Я там, где и должна.

“Он больше никогда ко мне не подойдет.”

Еще немного и пламя окружило меня со всех сторон. Оцепенение вместе со спокойствием, наконец, спали, навалились страх и паника. Пора было искать выход. Срочно.

Дверь была заперта и никак не поддавалась, сколько бы я ни дергала за ручку. В окно не выпрыгнуть, второй этаж все-таки. Да и там уже вовсю бушевал огонь, подбираясь ко мне все ближе и ближе. Сколько бы ни стучала, ни звала на помощь, в ответ получала лишь тишину. Дом будто вымер. Как в страшной сказке, никто не хотел прийти ко мне на помощь.

Когда же пламя оказалось настолько близко, что загорелось мое платье, а в голове стучало только одно: “вот и конец”. Я с криком проснулась.

– Чего ты опять орешь? – раздалось недовольное из-за стены. – Ну сколько можно? И ночью от нее покоя нет! Вот же…

Дальше прозвучало еще несколько нелицеприятных выражений и все затихло.

“Сон. Это всего лишь сон. Какое счастье. Жива.”

Сложно сказать, сколько времени я тогда потратила на то, чтобы выровнять дыхание и без дрожи в ногах спуститься с кровати. Настолько меня напугало увиденное. Но к началу своих обязанностей все-таки успела. Тогда до рассвета оставалось совсем чуть-чуть. Начинался новый день.

В круговороте ежедневных хлопот толком подумать о сновидении никак не получилось. Приходило только ощущение, что огонь больше ластится, чем пытается сжечь. И весь страх с паникой наперевес появились скорее по привычке, нежели от реальной угрозы. Хотя возможно это был просто кошмар, что снились мне здесь постоянно. И я все придумала.

Во мне все теплилась надежда, что перед сном таки удастся восстановить в памяти увиденное как можно подробнее и разобраться, что же там произошло на самом деле. Если в данном случае, конечно, можно было применить подобное выражение. Но судьба распорядилась иначе.

После обеда я собрала, отданные мне на штопку, рубашки и отнесла прачке. Милой женщине лет тридцати с грустными глазами. Она, как и все здесь пришла из другого мира, оставив все позади. За время, проведенное в усадьбе, я ни разу не видела ее улыбки. И судя по постоянной печали в глазах, на ее родине осталось что-то по-настоящему ценное.

Женщина служила для меня своеобразным знаком, что не каждое воспоминание принесет облегчение или радость. Они могут постепенно год за годом разъедать тебя изнутри, делая твою жизнь просто невыносимой. Даже самые счастливые и радостные. Стоит только понять, что сегодняшнее существование во много раз хуже прежнего. И уже ничто не приносит тебе спасения.

При взгляде на нее меня всегда мучили одни и те же вопросы: а что если бы я все-таки помнила дом? Мой взгляд также наполнился бы печалью? Или я бы смирилась со своей участью? Может быть мне стало бы легче?

Как жаль, что ответов я никогда не узнаю.

Еще всегда хотелось расспросить женщину о том, что же ее печалит. Вдруг я смогла бы ей чем-нибудь помочь? Хотя бы выслушать, поддержать, напомнить, что она не одна в своей грусти. Или просто отвлечь ничего незначащей ерундой. Иногда даже от самого обычного разговора становится проще.

Но помимо всего прочего, прачка слыла жутко молчаливой, не любящей вспоминать о прошлом. Поэтому и поговорить с ней у меня так ни разу и не получилось.

Вся эта ситуация настолько занимала меня, что какое-то время после посещения прачки я выпадала из реальности и не всегда успевала правильно оценить обстановку. Поэтому совсем неудивительно, что погруженная в свои размышления, в одном из коридоров я столкнулась со старшим наследником. Чего обычно старалась не допускать.

“Мда, с удачей в этот раз у меня совсем плохо. Как я могла забыть, что он в усадьбе, и мне стоит быть осторожней?”

– О, – воскликнул герцог, явно не ожидая меня увидеть.

Хотя воскликнул это громко сказано. Яркое проявление чувств было больше в стиле младшего из наследников. Райан же отличался необычайной сдержанностью и умением внушать страх и трепет одним только взглядом.

В самом начале мне казалось странным, что при такой внешней привлекательности и обходительности герцог был настолько жесток и беспринципен. Особенно, по отношению к прислуге.

На первых парах всё не могла привыкнуть к подобному. Ждала, что он сжалиться и перестанет. Он же может. Столько для меня и остальных хорошего сделал.

Но чем больше проводилось сеансов, тем меньше оставалось надежды. Во мне начинал преобладать страх. Каждый взгляд становился напоминанием, каждое прикосновение-подарок-поблажка обещанием.

Хотя сейчас, немного познакомившись с этим миром поближе, я думаю, такая черта характерна для всех аристократов: на людях к равным показывать одно, а за закрытыми дверьми с зависимым от тебя – другое. Ханна не уставала повторять: “в иных имения ещё хуже. Мы живем здесь как на небесах”.

На небесах. Ага. Только рабами.

Понимаю, наивно и по-детски считать, что бывает иначе. Особенно когда не помнишь ничего другого. Но уверенность в обратном не смогли из меня вытравить даже два года здесь. Ужасно и очень глупо. Знаю, но ничего поделать с этим не могу.

Так что время от времени я всё равно попадалась на эту удочку. Да, страшно, да, уже понятно, что по-другому не будет. Но иногда… иногда очень хотелось верить.

Думаю, таким образом мое сознание пыталось как-то справиться с происходящим вокруг. Как будто это всё нереально и где-то там далеко есть настоящий, не сломанный мир.

– А я как раз за тобой посылать собирался, – проговорил Райан и слегка улыбнулся.

Он взял меня под руку, потянув в одну из ближайших спален, с окнами, выходящими в сад. Как и все здесь, до боли роскошную. С высокими потолками, большой гардеробной, отдельной ванной и просторной кроватью с балдахином.

Хотя тогда в первые мгновения меня охватил такой страх, что я ничего не замечала, только его руки на локте, как кандалы, напоминающие об иллюзорности моих привилегий.

– Давай-ка, проверим твои воспоминания, – обманчиво мягко предложил герцог, закрыв за нами дверь. – А то вдруг ты вспомнишь, чего не нужно, а?

Все его слова звучали настолько игриво, что сознанию в очередной раз захотелось обмануться. Зарыться в призрачную надежду, спрятаться за тем миражом, что он всегда создавал вокруг себя. Ведь человек, разговаривающий подобным тоном, не может причинить никакого вреда.

Ведь так?

Но часть меня постоянно была начеку. Готовая всегда и везде прийти на помощь. Защитить и напомнить, что все не так просто, как кажется на первый взгляд и надо держать ухо востро. Иначе пиши пропало. И мне не спастись.

Мое беспокойство уже начинало звонить во все колокола, оповещая о надвигающейся угрозе, которая в тот момент, воспользовавшись моей беспомощностью, уже усаживала меня на небольшой диван напротив кровати.

Проверки, как и назидания Ханны, стали своего рода традицией. Раз в два-три дня в одной из комнат господин Райан проверял надежность своего заклинания, которое наложил в момент моего появления. Не знаю, что такого там произошло, но он прилагал все усилия, чтобы воспоминания не вернулись.

Поначалу мне было безумно любопытно, что же герцог скрывал. Зачем такие сложности? Почему нельзя было просто заставить меня не рассказывать о своей старой жизни?

Ведь и остальным же оставили воспоминания, откуда они пришли. Некоторые сами упоминали, что не хотят ни говорить, ни бередить старые раны. Настолько им было тяжело.

Но чем больше проходило времени, тем сильнее мне казалось: наши встречи – просто предлог, чтобы покопаться в моей голове. Проверить, что же твориться у меня в мыслях, происходит, пока его нет рядом, чем что-то еще.

Развлечение для благородного господина, призванное развеять его скуку.

Иногда сеансы случались реже, иногда чаще. Перепады происходили, когда хозяину необходимо было уехать из имения на длительное время. По его возвращении наши встречи становились только дольше и болезненнее.

Хотя причин и для этого у меня не находилось. Ведь как бы долго герцога не было дома, вспомнить что-то более-менее серьезное у меня не получалось. Лишь внезапные знания о тех или иных вещах.

Начиналось всегда одинаково. Сначала проверка воспоминаний: кто что делал, что говорил, куда пошел, как себя повел. Потом мысли. Полная инспекция с комментариями: “Ты действительно так подумала? Хм, интересно. А этот парень тебе нравится. Плохая девочка. А что это еще за мысли? Ого! Неужели я такой? Очень интересно”.

Как будто я могла замыслить нечто недоброе. И это нужно задушить еще в зародыше. Он с присущей ему методичностью проверял все мысли до единой, что могли появиться и остаться в моей голове с нашего последнего сеанса.

– Ханна дело говорит, – не удержался он от замечания и в этот раз. – Послушала бы мудрую женщину. Хотя нет, – в момент передумав, сказал герцог: – не надо, так даже интересней.

Дальше шли образы. Самые разные: от безобидных пейзажей и житейских разговоров до интимных сцен: выдуманные и реальные, как с моим участием, так и без меня. Сложно представить, как много я узнала о предпочтениях лорда за все время. Хотя лучше было бы обойтись и без этого.

Одно радовало, наяву он меня и пальцем не трогал, но фантазировал очень активно, как и показывал мне свои похождения. Причем, что интересно, можно было легко различить: где реальность, а где выдумка. Чья уж это была заслуга: моя или его, сказать сложно.

Хотя время от времени все приобретало такой оборот, что мне казалось, лучше бы что-то делал. Тело можно излечить достаточно быстро, оно ко всему привыкает, а вот разум… С ним все сложнее. Да и хозяин каждый раз выдумывал все новые и новые испытания.

Даже боюсь представить, какое наслаждение бы доставило герцогу то, что я себе позволила задуматься об этом больше, чем секунду, теряясь в лабиринтах видений.

Зря Ханна переживала за других служанок. Молодой хозяин и их не обделял вниманием. Захаживал к некоторым с завидным постоянством. Правда, подарками не баловал. Ну и забывал об их существовании сразу же, как выходил из комнаты.

Чем очень расстраивал своих пассий. Хотя подобное поведение и было вполне закономерно для людей его круга. Девушки все же во всем винили меня и отыгрывались как могли. Открыто, конечно, никто не обижал, все больше сторонились, боясь навлечь на себя гнев наследника.

– И давно ты хочешь спалить мою спальню? – спросил он, добравшись до кошмара.

И чувств по этому поводу тоже. Образ разворачивался передо мной по новой. Только теперь я смотрела на все со стороны. А вот чувства остались те же: радость и удовольствие.

Я была полностью уверена, что Райан прищурился, проговаривая свой вопрос. Изящная бровь изогнулась, а рот исказился в кривой усмешке. Во время проверки увидеть моего мучителя можно было только с его позволения. Обычно же меня окутывал молочный туман и время от времени возникающие воспоминания и мысли, которые в данный момент подвергались просмотру. Но представить его реакцию не составило особого труда, слишком уж часто он ее демонстрировал при своих появлениях.

– Я бы никогда…

– Но все же тебе это снится, – не дал мне договорить хозяин.

Он прекратил сеанс, вернув меня обратно в комнату и внимательно рассматривая мою реакцию на сказанное.

– Простите… – взгляд снова уперся в пол, я опасалась дать хоть малейший повод.

– Но тебе нравится то, что ты видела, не отрицай, – снова не дал договорить мужчина, смотря прямо на меня.

Только я хотела открыть было рот, чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание, как герцог сменил тему, наклонившись вперед, почти коснувшись подола.

– И наказание Якова недосмотрела, – наследник взглянул мне прямо в глаза, взяв меня за подбородок. – Что ж придется показать тебе кое-что другое, – он откинулся обратно на спинку стула. – Компенсировать, так сказать, пропущенное развлечение.

И больше для придания атмосферы, чем по необходимости менталист щелкнул пальцами. Я оказалась посреди незнакомой спальни: просторная кровать с балдахином в центре, двое молодых людей расположились на ней. Вроде ничего такого. Самая обычная обстановка для комнаты благородных. А мне уже стало страшно оттого, что я могла там увидеть.

Пара сидела напротив друг друга. Совсем юная девушка неотрывно смотрела в глаза мужчине, похоже, боясь пошевелиться и прервать своего кавалера. И если лицо барышни было мне незнакомо, то узнать второго участника не составило особого труда. По осанке, манере держаться и одежде было совершенно ясно: передо мной старший наследник.

Герцог гладил шею незнакомки. А та в свою очередь, получала явное удовольствие от происходящего, судя по блаженной улыбке и периодически закрывающимся глазам.

– Нравится? – настоящий Райан подошел со спины.

Нет, – открыто ответила я, не скрывая дрожи в голосе, он уже и так в моей голове, чего еще скрывать. – Никогда не любила подглядывать.

– А так?

Второй щелчок, и кровать исчезла, а девушка оказалась скована по рукам и подвешена на цепях, спускающихся с потолка. Ее носки едва доставали пола, верхняя часть одежды рваными кусками свисала с груди, оголяя спину и плечи. Двойник молодого лорда с кнутом в руках замахнулся на свою пленницу.

Орудие наказания было совсем не похоже на то, что я видела за день до этого во дворе. Оно скорее напоминало декоративную плетку, больше предназначенную для получения удовольствия, нежели для причинения боли. Но готова была поклясться, что девушка явно не ожидала такого поворота событий, а герцог и не планировал сдерживать силу.

Я инстинктивно отшатнулась от увиденной картины, врезаясь спиной в его грудь.

– Господи… – в панике моя ладонь сама закрыла рот.

– Спасибо, ты, как всегда, красноречива, – издевался герцог, положив руки мне на плечи.

Плетка резко опустилась на спину пленницы, оставляя кровавые следы, девушка вскрикнула от боли.

– Пожалуйста, остановись, – взмолилась я.

– О, мы уже не ты? – он хмыкнул мне в ухо. – Если бы я знал, то давно бы такое устроил.

Его руки оставили мои плечи в покое и обвились вокруг талии, прижимая меня еще ближе. Второй герцог продолжал истязать свою жертву. По красивой спине катились крупные капли крови. Между ударами были слышны отрывистые рыдания незнакомки.

Всхлипы не прекращались, даже когда мужчина снимал свой камзол. Теперь он уже явно получал удовольствие от происходящего и не спешил продолжать, предпочитая продлить агонию, наслаждаясь тем, что видел.

Раздевшись, герцог прикоснулся к белоснежной спине, размазывая еще больше выступившую кровь. Он гладил девушку с такой нежностью и обожанием, что не оставалось никаких сомнений: до конца очень далеко, а передышка только начало чего-то страшного.

Через несколько минут работы наследника разводы стали напоминать произведение искусства. До жути завораживающую картину из человеческой боли и страдания. Все мои внутренности потихоньку скручивались в тугой узел.

– М? – Райан зарылся носом мне в волосы, вдыхая. – Может, повторим такое в реальности?

– Пожалуйста, не надо, – я отвернулась, не в силах больше наблюдать за тем, что происходило рядом.

В то время двойник снова принялся за дело. Рубашка его выбилась из брюк, немного небрежный хвост еще больше растрепался. И он начал напоминать того себя, что я наблюдала на кухне.

– Ну, не бойся, – шепотом успокоил настоящий наследник. – Ты будешь только смотреть. Обещаю, больно не будет.

– Нет, – забилась я в истерике, непроизвольно качая головой в знак протеста, – нет, нет.

– Выберем самую вредную служанку, – продолжал шептать мой мучитель, – которая больше всех тебя достает. Что скажешь?

Я замотала головой. Слезы градом катились по моим щекам. Внутри скреблись кошки.

– Не хочешь? – с наигранным удивлением спросил он. – Ну, ладно, тогда смотри здесь.

И повернул мою голову в сторону представления.


Глава 4. У барьера


Никто из рабов герцога Ольманского никогда и помыслить не мог о свободной жизни. Тем более, о побеге. И дело не только в жестокой муштре и невозможности вернуться в свой родной мир. А в кое-чем еще.

Как и других иномирян, приведенных без дара, их магически привязывали к основному месту пребывания: прислугу – к дому, работников плантации – к домику для ночевки, как собак. Чтобы те не сбежали. И у каждого вида невольников размер поводка был свой.

Для домашних поменьше, он заканчивался фруктовым садом вокруг дома, для работников побольше: они свободно передвигались по территории всего имения. Но границу пересечь тоже не могли. Самостоятельно. Время от времени кто-то выбирался в сопровождении хозяев либо свободных, опять же с разрешения лордов.

Хотя наши ограничения мало чем напоминали поводок, здесь больше бы подошло слово: “вольер”. Мы перемещались только на отведенной нам территории. И иногда ощущали запах свободы.

Настолько хорошо, что поговаривали, мол, раньше время от времени случались нападения невольников на своих господ или других свободных. Кто-то из новеньких не оставлял надежду вернуться домой. И после нескольких почти удавшихся попыток на нас начали накладывать чары, запрещающие причинять вред окружающим, даже таким же, как мы невольникам. Но в первую очередь, конечно, благородным. А позже еще и себе, когда некоторые прознали, что можно сбежать отсюда не только физически.

Хозяева всегда старались занять нас работой. Никому и в голову не приходило исследовать местность, в которой мы находились, выходить за грани дозволенного. Банально некогда было. Сил едва хватало, чтобы вечером доползти до кровати. Хотя территорию, на которой работали и где проходил путь до ночлега, работники знали хорошо. Но ничего более.

У меня обязанностей тоже было прилично, правда, мое “завидное” положение иногда нет-нет да играло на руку, и оставалось время для прогулок. Так я и узнала о границах и о том, что мы все накрыты прозрачным куполом.

А в одну из своих вылазок нашла укромное место. Убежище, где хоть ненадолго могла побыть наедине с собой без вездесущих ушей за стеной и поразмышлять. Конечно, надежность укрытия на поверку оказывалась иллюзией, как и все поблажки здесь. При малейшей задержке меня непременно шли искать.

Если немного, то Ханна. Однажды я засиделась чуть дольше, и за мной пришла экономка. Тенденция мне не понравилась, и решила тщательнее следить за течением временем, не доводить до очередной встречи с лордом Райаном.

Старший наследник имел привычку, наигравшись, освобождать от работы свою любимую зверюшку. Для лучшего восстановления. А то ненароком сломается еще раньше времени.

Ментальная магия была не так проста, как казалась на первый взгляд. Она требовала огромной концентрации от владеющего ей и сил, которые маг, в свою очередь черпал из человека, находящегося под воздействием чар. Иначе разум первого не выдерживал и перегорал. Что и для второго не заканчивалось ничем хорошим, требуя длительного восстановления.

Поэтому магия разума считалась крайне редкой и очень ценной для этого мира. Ну и конечно, чародеев, владеющих ей, было совсем немного. По пальцам одной руки можно пересчитать. Даже неудивительно, что при таких условиях трюк с силами оказался личным изобретением моего хозяина.

Когда меня отпускали, я со всех ног бежала в то самое укромное место, ничего не замечая на своем пути. Уверена, что и это не нравилось большинству прислуги, но мне было совершенно все равно. Лишь бы спрятаться и никого не видеть.

Не выходила оттуда, пока хоть как-то не возвращала равновесие и силы жить дальше. Иногда задерживалась до самой темноты, чуть ли не силком выгоняя себя наружу, неустанно напоминая, что может случиться, если я не вернусь вовремя. Когда же получалось успокоиться раньше, занималась исследованием нашей клетки.

В тот день я изменила своей привычке сразу бежать и прятаться. Вместо укрытия отправилась на самую границу нашей муравьиной фермы. И простояла там дольше обычного, мечтая однажды сломать барьер и выбраться, наконец, на свободу. Хотя частью сознания прекрасно понимала, насколько сильно потом поплачусь за такие мысли.

Я протянула руку к самой завесе, прижав ее к куполу настолько близко, насколько смогла. Ладонь обжигало. Сначала легонько, будто предупреждая остановиться, одуматься, удержаться от опрометчивых поступков. Потом все сильнее и сильнее. Пока не начинало печь так, что казалось, кожа сейчас лопнет и начнет постепенно слезать с руки, не выдерживая температуры и обнажая уязвимую плоть.

И конечно же, это было не так. Очередная иллюзия. Кто в здравом уме будет подвергать опасности столь ценный ресурс как рабы? Даже если они сами лезут в петлю.

Вроде бы стоило на этом и остановиться. Дать себе передышку, ведь боль и отчаяние не самый верный союзник, в моем-то положении. Лучше сохранять спокойствие и здравый рассудок. Тщательно рассчитывать каждый шаг, быть послушной и не привлекать внимания.

Но когда ладонь начинало нестерпимо жечь от прикосновения к границе, я чувствовала. Чувствовала!!! Не знаю что. Но что-то еще, кроме душевных мук, безысходности и той самой боли, что разъедала меня изнутри уже на протяжении двух лет. Что-то ради чего можно было жить, что наделяло мое существование смыслом.

Ведь жизнь, что мне здесь дали, все блага совершенно его не имели. Не может его быть там, где тебе постоянно говорят, что и как надо делать, без права выбора. Только так и больше никак. Где ничего твоего уже нет, даже мысли тебе не принадлежат и подвергаются строжайшему контролю. Невыносимо.

Новое чувство. Такое прекрасное и необычное. Оно невообразимо грело душу, его хотелось распробовать, не торопясь, покатать на языке, наслаждаясь послевкусием, до последнего продлевать удовольствие. Оно пробуждало то, что, казалось, давно должно было замерзнуть. Добавляло тепла, заставляло чувствовать себя настоящей, а не куклой в руках заигравшегося ребенка.

Напоминало, что мир не закончился на границе усадьбы, заставляя задуматься о чем-то хорошем и несбыточном. Может быть, даже о свободе. Пусть не здесь, а где-то там далеко-далеко, за гранью возможного… Но все же.

Просто в тот день всего было слишком, для меня слишком: две порки, одна за сутки страшнее другой, необычные нотации Ханны, сеанс, сон. Для меня было слишком много жестокости, слишком много контроля, слишком много его.

Казалось, я вся пропиталась им: его мыслями, желаниями, действиями. Еще чуть-чуть и могла сломаться, навсегда потеряв нечто важное, став похожей на остальных. Или даже на него.

Хотелось хоть ненадолго закрыться, стать непроницаемой для всех. Забыться, сосредоточится на чем-то еще. Без разницы на чем. И плевать, насколько это было опасно. Просто пропасть и не возвращаться.

Обычно мне удавалось не попадаться так часто ему на глаза. Я занималась своими делами на кухне или у себя, иногда помогала в уборке и выходила в сад подышать. Всё задания мне давала либо Ханна, либо экономка, которая откровенно меня недолюбливала и старалась передать всё через кухарку. Что меня тоже вполне устраивало.

Иной день получалось ни разу не встретиться с ним между проверками. Даже иногда тешила себя надеждой, что его снова вызвали в столицу и дело настолько важное, что он не смог вырваться.

Как тогда, полтора года назад. Что-то случилось на границе, и король призвал братьев, чтобы они занялись выяснением обстоятельств лично.

Это был самый счастливый месяц в моей жизни. В моей новой жизни. Я разрешила себе поверить, что он может не вернуться совсем. И все наладится.

Как же жестоко я потом поплатилась за свои глупые мечты. Ему настолько не понравились мои размышления во время его отсутствия, что в назидание мне показали всё: разрушенные дома, покореженные тела, плачущих детей, людей, умоляющих прекратить пытки. А потом еще несколько недель те люди приходили ко мне во снах. Тогда-то и начались мои кошмары и постоянное пробуждение в холодном поту постепенно стало привычкой.

Какова вероятность, что однажды ему надоест, и меня оставят в покое? Или отошлют куда-нибудь в дальние владения, чтобы не маячила перед глазами? И возможно… возможно все-таки случиться что-то хорошее?

А может, перепродадут другому хозяину, и там будет еще хуже. Хотя куда уж хуже. Лучше залечивать физические раны и умирать, выбившись из сил, чем…

Я точно знала, что ментальных магов в округе больше нет. Их и в стране-то не так много. Да и далеко не такие сильные, как Райан.

Старый герцог так гордился своим отпрыском, что безустанно твердил, как ему повезло с сыном. Да и приезжие гости не отказывали себе в удовольствии польстить хозяину поместья. Поэтому какие бы испытания мне ни грозили у другого, такие как здесь больше точно нигде.

Время от времени лорд натыкался на подобные мысли в моей голове и, как ни странно, ни разу не прокомментировал, лишь загадочно улыбаясь. И от этой улыбки становилось только тошно.

Окончательно утонув в своих мыслях, я потеряла-таки счет времени. Странно, что никто не пришел за мной. В дом уже вернулась, когда все затихли, а луна прекрасно освещала комнату. На тумбочке возле моей кровати лежала мазь от ожогов. Господа всегда следят за состоянием своего имущества и не допустят его порчи.

Марта шла по темному коридору, скудно освещенному несколькими догорающими свечами. Чья-то неведомая рука позаботилась в ту ночь о припозднившихся гуленах и оставила несколько огарков. Поэтому девушка без особого труда добралась до своей комнаты и скрылась в темноте.

Как только за Мартой закрылась дверь, из особенного темного угла вышли две служанки. Две статные блондинки прошествовали к окну, расположенному в самом конце коридора, где никто не мог услышать их прерванный разговор.

Прежде чем начать девушки оглянулись проверить: нет ли еще кого поблизости, кто мог поймать их на нарушении заведенного порядка. Вся прислуга давно должна была спать.

– Смотри, смотри, – заметила одна, – опять от герцога шла.

– Что-то слишком уж он задержал ее сегодня, – с обманчивой заботой подтвердила другая. – И ведь не стесняется совсем гадина.

– И как ей только не стыдно так в открытую ходить?

Служанки расположились возле окна, чтобы лучше видеть друг друга как будто, так и должно быть. А они две благородные барышни, мечтающие о богатом и красивом ухажере в ночи.

– А ты попробуй что-нибудь скажи, – пожаловалась Мелани, прищурившись. – Старший наследник вмиг напомнит, где твое место.

– Да, ладно, – округлила глаза девушка. – Неужели все настолько плохо?

Вторая значительно посмотрела на подругу и сказала:

– А ты думала, – говорившая закатила глаза. – Тебя ещё не привели. А она тогда у нас только-только появилась. Так уже все понятно стало. Правда, мы так растерялись, что не знали, как реагировать на такую наглость.

– Ну, да. Столько всего для неё, – протянула мечтательно Вики. – А она нос воротит.

Подруга закивала в знак согласия, перебирая свои роскошные волосы.

– Была у нас Элли. Замечательная просто. Все при ней: и умная, и красивая, и палец в рот не клади. И господин Райан к ней частенько захаживал. В общем, огонь девка.

– И что случилось?

– Как что? Появилась эта, – служанка кивнула в сторону закрытой двери. – Господин сразу про всех забыл. Мы сначала подумали, наиграется хозяин, ну, понравилась девка, с кем не бывает. Рано или поздно все вернется на круги своя, – вздохнула она. – Так и случилось, вот только начал он её выделять среди всех: изо стола вывел, подарки дарить начал, платья опять эти, – Мелани поморщилась. – Мы уже голову сломали, что же она такое делает, раз такие блага и все ей. Элли так вообще вся извелась. Ей-то за все время ничего, кроме господской ласки, и не перепало. Вот она и решила новенькую проучить.

– Так что сделала-то? – девушка начала подпрыгивать, так ей хотелось узнать.

– В день помывки, пока никого не было в доме, показала ей, что не стоит так себя вести.

– Так все-таки что?

Мелани наклонилась и стала шепотом рассказывать подруге, как все было. Вики расхохоталась от услышанного.

– Вот это да. И что Марта?

– А она ничего. Промолчала и ушла. Только глаза красные. Проревела, наверное, где-то полдня.

– Так ей и надо, – злорадствовала девушка.

– То-то и оно, – согласилась служанка, – что надо. Вот только через месяц, когда хозяин вернулся, ни с того, ни с сего Элли выпороли у всех на глазах. Да так, что не каждый мужик выдержит.

Вики стояла как громом пораженная. Мелани же немного помолчала, наслаждаясь произведенным эффектом. А потом добавила:

– И порол сам господин Райан. А он, когда захочет, сама видела какой бывает.

– Что есть, то есть, – подтвердила девушка. – Ужас то какой.

– Так он еще и периодически просматривал в нашу сторону, – добавила подруга. – Мол, смотрите, что с вами будет, если ещё раз посмеете её обидеть.

– Дела… – закачала головой служанка.

– Это еще не все, – подливала масла в огонь Мелани. – Дальше больше. Элли сначала на плантации отправили, а потом и вовсе продали на другой край страны. Поговаривают, к какому-то особенно жестокому хозяину.

– Ничего себе, – от ужаса Вики прикрыла рот рукой. – И это всё из-за какой-то девчонки?

– Да, после этого никто не осмеливался ей чем-то навредить или проучить. Себе дороже. Вот и ходит здесь как королева.

– Да, – протянула служанка, – жуть какая. Неужели сдала?

– А как еще он узнал? Элли вообще аккуратной была и осторожной. Вычислить бы не получилось, а мы бы ни за что. Друг за друга горой, в общем. Не стал бы никто. Тем более из-за этой.

Они немного помолчали, задумавшись каждая о своем, и только потрескивание свечей развивали тишину. А потом продолжили увлекательный разговор, который длился еще какое-то время. Девушки немного попричитали, повздыхали, обсудили несколько впечатляющих событий и отправились по кроватям. Следующий день обещал стать насыщенным и тяжелым. Как, впрочем, и любой другой из их новой, но такой уже привычной жизни.


Глава 5. Подготовка


Рука прошла через пару дней. И сколько бы мне ни хотелось запустить баночкой в стену, я усердно обрабатывала повреждения перед сном, постоянно повторяя себе: “А чего ты хотела? Это не твое тело. Оно тебе не принадлежит. Ты не имеешь права как-либо его портить.”

Сложно судить, насколько внушение помогало. Но вскоре после этого мне удавалось спокойно заснуть. Хотя, возможно, засыпала я благодаря небывалой нагрузки. Ведь в те дни в нашей жизни изменилось кое-что еще, помимо состояния моих рук. Меня начали активнее привлекать к работе по дому.

Неожиданно ее навалилось столько, что не только выйти в сад, но и продохнуть было некогда. За чередой домашних дел и лечением дни пролетали совершенно незаметно. И, естественно, все переживания отошли на второй план.

С самого утра мы начинали готовить комнаты, о которых, казалось, давно забыли. Открывали именно те, где никто не жил, сдергивали чехлы с мебели, протирали там пыль, застилали постели.

Но сперва выносили на улицу одеяла и подушки, выбивали и просушивали их на солнышке в течение дня. А потом снова возвращали на место теплыми и свежими. Ежедневный ритуал был нарушен. Дни превращались в одну сплошную уборку. И никто не понимал, к добру это иль худу.

Единственное, что было понятно: в имении к чему-то готовились. Каждый день во двор заезжали огромные повозки, доверху набитые провизией, посудой и прочей утварью, которой не хватало в доме или давно пора было обновить. Но по той или иной причине так и не доходили руки.

Кухарка бегала с такой скоростью, что и слова не могла мне сказать. Как собственно и все остальные. Смолкли пересуды, сплетни и шепотки, не касающиеся поднятой суеты – вся прислуга старательно выполняла поручения. А вечером валилась с ног. Чтобы с утра вновь приняться за работу.

После постелей сдирали старые “немодные”, как однажды выразились заезжие гости, шторы и заменяли на новые, пошитые в столице по срочному заказу. Усиленно чистили ковры, даже если их совсем недавно выбивали.

Доставали самое дорогое серебро и приводили его в порядок. Некоторые вещи вынимали из таких закромов, что поневоле думалось о свадьбе старого герцога и его покойной супруги. Настолько они были не похожи на те, что привозились в последние дни.

Весь дом и так жужжал как растревоженный улей, не собираясь успокаиваться. А следующее событие только подлило масла в огонь. Наутро третьего дня нас всех согнали на кухню.

Собрание невольников было делом редким в имении. И чаще всего не предвещало ничего хорошего. Обычно указания раздавались лично или передавались через Ханну, которая и следила за их выполнением. А уж раннее утро для подобных мероприятий так и вообще было в новинку. Поэтому среди собравшихся чувствовалось заметное напряжение.

– К нам едет король, – по толпе прислуги пронесся облегченный вздох, говорившая женщина выдержала паузу, прежде чем продолжить: – в сопровождении двух племянниц.

Экономка была своего рода голосом хозяев для домашней прислуги, как управляющий для работников плантаций. Но чаще всего пренебрегала своими обязанностями и старалась избегать подобных собраний.

Тем более, кухарка прекрасно справлялась с укрощением прислуги и без нее. А покладистости подопечным добавляли периодические наказания провинившихся, щедро демонстрирующиеся всем желающим. Ну, а для мелких провинностей хватало и обычного выговора.

После объявления, прислуга начала активно переглядываться. Настолько сообщение не вписывалось в привычный распорядок жизни. Еще бы. Любые новые люди считались редким явлением. Прошлогодние балы стали скорее исключением, чем правилом. Наши господа жили обособленно и одиноко. Гостей не жаловали. И старались больше выезжать сами, чем приглашать к себе.

– Его величество прибудет завтра вечером, – не замечая движений в толпе, говорила женщина. – От вас требуется вести себя прилично, не посрамив доброе имя герцогов Ольманских.

Последнее наказание было еще слишком свежо в памяти присутствующих, чтобы сильно заострять на этом внимание, поэтому вдохнув Кристина продолжила:

– Некоторых из вас выбрали для помощи в комнатах во время мероприятий, где будут находиться члены королевской семьи. Остальным надлежит ничем не выдавать своего присутствия. Передвигаться тихо и только по переходам, предназначенным для слуг. А также беспрекословно выполнять все поручения, которые могут поступить во время столь важного визита.

Ну, теперь понятно, зачем такие приготовления. То тут, то там послышались шепотки, прислуга активно обсуждала грядущие перемены. Мне же оставалось тихо стоять в сторонке. Понятно, что прислуживать точно не возьмут, а не привлекать к себе внимание я давно научилась. Правда, не особо помогало, когда дело касалось чего-то серьезного. Но это уже лирика.

– Так получается, – раздалось сбоку шокированное, – старшего наследника решили женить.

Я затаила дыхание. Мелани и Вики стояли неподалеку. И, как всегда, обсуждали происходящее. Как ни странно, но эти две болтушки озвучивали мои только-только зарождающиеся догадки.

– С чего ты взяла? – не понимала вторая девушка.

– Сама посуди, – рассуждала опытная Мелани, повернувшись в сторону подруги, – с чего бы королю ехать в такую глушь, как наша, да ещё с племянницами?

– Да, откуда мне знать? – все недоумевала служанка. – Не моего это ума дело. Хозяйское.

– Вот вечно ты так, – старшая девушка закатила глаза, поражаясь недальновидности собеседницы, – дальше своего носа не видишь.

– А это тут при чем? – Вики удивленно уставилась на напарницу.

– А при том, что придет в имение новая хозяйка, задаст нам жару, – пояснила невольница. – Начнет свои порядки устанавливать.

И высокомерно махнула рукой, как бы иллюстрируя прозвучавшее.

– Мда, – вздохнула девушка, опустив плечи, – кончилась спокойная жизнь.

– Ну, наша, может, и не кончилась, – первая служанка хитро прищурилась. – А вот некоторым точно достанется.

– А если… – хотела предположить Вики.

– Вряд ли господин перед женой будет себя так вести, – отрезала Мелани. – Тем более принцессой.

– Тише, она же рядом стоит.

– Ну вот пусть и послушает, – спиной я почувствовала ее злорадный взгляд. – Недолго сладко жить осталось.

Конечно, я их не видела. Да и вообще, старалась ничем себя не выдавать. Но слышать слышала. Уже настолько хорошо изучила этих девиц, что несложно было и представить.

Несмотря на всю желчь, которой был пропитан их разговор, мне стало легче. Если бы Мелани только знала, насколько сильно мне хочется верить в правдивость их предположений.

“Это же мой шанс. Вдруг он и правда женится? Ведь от таких предложений не отказываются. Король все-таки”.

На секунду мне захотелось поверить в свою удачу. А непослушные мысли уже понеслись во весь опор.

“Скорее всего, – думалось мне, – счастливые молодожены переберутся в столицу. В красивый просторный особняк с большими комнатами и залами, вышколенной по городским меркам прислугой, экипажами и прочими необходимыми для светской жизни вещами.

Ведь сложно представить, чтобы особа королевских кровей долго находилась в наших краях. Деревенские заботы, размеренная жизнь и полное отсутствие общения – явно не то, к чему привыкла принцесса.

А про меня он забудет. Не потащит же в городской дом на глазах у законной супруги? Зачем я ему там? Ведь незачем, правда?”

На этой мысли я себя остановила. Еще не хватало на следующей проверке получить за пустые надежды. А уж герцог, уверена, расстарается на славу. Случится – хорошо, нет – буду как-то жить дальше.

Давно стало понятно: мечтать в моем положении последнее дело. Все желания легко обращаются против меня, надолго лишая сил. Лучше уж утонуть в темных водах отчаяния, чем наблюдать, как все то светлое, что удалось сохранить в себе, разбивается о жестокую реальность. Она, как и жизни всех обитателей усадьбы, находилась в руках молодого хозяина.

Поэтому я попыталась забыть об услышанном и вовсе не думать, что будет дальше. Хотя бы до отъезда короля. Тем более, скорее всего, до мероприятия сеансов не случится. Старший наследник слишком занят приготовлениями, а потом будет с гостями.

Может, мой настрой изменился, а может, и атмосфера в целом, но работа пошла веселее. Взглядов и шепотков не стало меньше, но они все больше становились сочувствующими, нежели осуждающими.

Со мной стали вставать в пару, помогать с делами и много чего еще, что раньше очень сильно бы насторожило меня. Одна служанка даже взяла за руку в знак поддержки, когда мы вместе застилали постель. Общее отношение менялось, и это уже дарило надежду. Главное, не начать растворяться в ней.

После обеда мы помогали Ханне с заготовками на следующие дни, сидя вокруг огромного стола на кухне. Основные блюда были расставлены вдоль стены на специальных полках и готовы к отправке в духовку, сохраняя свою свежесть только благодаря заклинаниям, наложенным местными магами.

Комнату заполняли щекочущие нос запахи. И вместе с уже законченным убранством создавали атмосферу предстоящего праздника, предвкушением которого понемногу начали заражаться все обитатели усадьбы.

То тут, то там раздавались веселые разговоры и обсуждения, что же произойдет, когда прибудут высокие гости, как их будет встречать хозяин и чем радовать. Девчонки же в своей манере, почувствовав слабину, беззаботно щебетали, гадая, какие же эти принцессы.

– А мне кажется, они, как пить дать, должны быть красивыми.

– С чего это?

– Так племянницы же короля. Как же без…

Дом содрогнулся от удара, не дав девушке закончить. Кто-то подпрыгнул от неожиданности, кто-то замер как мышь перед кошкой, но все как один подняли головы, будто ожидая приказа.

Выражения лиц медленно менялись с недоумения на страх, но никто так и не пошевелился, до последнего надеясь, что нам просто показалось. Ничего не произошло, и мы спокойно вернемся к своим делам.

– Что это… – скорее по привычке начала было Ханна, когда вдалеке послышались взрывы.

А по дому снова прошлась волна дрожи.

– На имение напали! – заголосила одна из служанок.

Это сработало как команда к действию. Все стали озираться в панике. И та постепенно начала заполнять комнату. Некоторые повскакивали со своих мест, кто-то даже успел добежать до окна, пытаясь выяснить, что же там все-таки произошло.

Со стороны границы поместья поднимался столб дыма. То тут, то там загрохотали залпы, засверкав вспышками огня, не давая понять, кто же атакует. Благо, битва шла еще слишком далеко, чтобы причинить дому хоть какой-то ощутимый ущерб, но спокойствия этот факт придавал мало.

Единственное, что как-то удерживало всех в рамках приличий, не пуская бросится бежать без оглядки: на службе наших господ состояли не только бездарные невольники, но и опытные маги, побывавшие ни в одном бою и одержавшие множество побед как в нападении, так и в обороне. Они-то и защищали границы, не пропуская нападавших вглубь владений.

– Что же теперь будет? – послышались испуганные возгласы со всех сторон.

– Тихо вам! – гаркнула кухарка, очнувшись первой. – Быстро собрались и пошли в подвал! Нечего панику разводить.

А когда поняла, что ее увещевания особо не помогли, пояснила:

– Молодые господа в имении, с их способностями отобьются быстро. Нечего волноваться. Собирайтесь.

И была права. С даром наследников сложно соперничать. Мало кто отважится выйти на прямое противостояние с Ольманскими. А значит, все закончится без особых потерь.

За дверью нас уже встречал дворецкий, показывая направление движения к убежищу: по извилистым коридорам для слуг, проходящим через все поместье. Экономка стояла у входа в подвал, отслеживая, чтобы все по прибытии попадали внутрь.

Ханна же, как обычно, возглавляла нашу небольшую процессию, чтобы мы наверняка шли куда надо и не заблудились. Ну, а я, скорее по привычке, чем чего-то опасаясь, держалась последней, пропуская остальных вперед и никому не мешая.

Мне было сложно после стольких месяцев неприязни быстро перестроиться и отказаться от въевшегося под кожу желания не поворачиваться спиной к невольникам. Ведь никогда не знаешь, что задумал очередной слуга.

Когда до заветной двери оставалось всего ничего, а из-за поворота отчетливо раздавался голос Кристины, меня схватили за руку и резко развернули. Я оказалась лицом к лицу со старшим наследником.

– А ты куда? – спросил Райан, цепко держа меня под локоть.

– В подвал вместе со всеми, – оглянулась я. Как бы кто не заметил.

Мужчина был, как всегда, спокоен и собран, его движения отточены, верны и расслаблены. Казалось, он только что закончил с послеобеденным чаем и скорее собирался прогуляться по окрестностям, размышляя о делах насущных.

Чем со всем остервенением ринуться в бой на самой границе своих владений. Где в тот момент разворачивалась битва с неизвестными захватчиками, и конец которой был совершенно непредсказуем для обеих сторон.

Только в самой глубине глаз плясали озорные огоньки, не предвещая ничего хорошего тем, кто посмел напасть на его дом и угрожать имуществу. Каждый знал, насколько жесток и скор на расправу старший наследник герцога Ольманского.

Ко мне уже начинало приходить понимание, какие именно картины предстанут передо мной на следующем сеансе. Он просто не мог упустить такой шанс, чтобы снова не поиздеваться надо мной, предоставив очередные образы для ночных кошмаров.

Предчувствие гадкой и неприятной жижей растекалось внутри меня, захватывая все новые и новые территории, возвращая в привычное состояние постоянного страха и безысходности.

Райан окинул меня цепким взглядом, будто проверяя, все ли на месте.

– Нет, ты пойдешь со мной, – приказал герцог и потянул в противоположную сторону.

– Что? – затрепыхалась я, безуспешно пытаясь вырваться из стальной хватки. Если он увидит сегодняшние мысли, мне конец. – Нет! Куда? Зачем?

– Да, не ори ты, – скривился старший наследник, не заметив сопротивления. – Переждешь в другом месте.

Пока я пыталась хоть что-то понять, мужчина притащил меня в самую дальнюю гостиную и успел свободной рукой создать портал.

– Но… – только и пискнула я, как он втолкнул меня в образовавшийся проход.

– Жди здесь, – прилетело вдогонку, и путь обратно закрылся.


Глава 6. Дом у озера


– Марта? – я обернулась, – Что ты здесь делаешь?

На пороге комнаты, в которой я оказалась, стоял пожилой мужчина. И пока я собиралась с мыслями и успокаивалась, чтобы хоть что-то ответить, он быстро пересек комнату и замер в паре шагов от меня, дожидаясь ответа.

– На имение напали, – ответила я, чуть погодя, подняв взгляд. – Хозяин отправил меня сюда.

– Это что же и привязку на меня перекинул? – удивился мужчина, почесав бритый подбородок, а потом с восхищением выдал: – Ох, силён… – правда, затем собрался и спросил: – Остальные там остались?

– Угу, – начала всхлипывать я, стараясь не разрыдаться.

– Мда. Ну, ничего, ничего, всё обойдётся. Не переживай, – успокаивал меня Майкл.

Мужчина подошел еще ближе и тихо сказал, обнимая и гладя по голове:

– Не переживай, девочка, – все повторял он как заклинание. – Все обойдется. Господа обязательно справятся.

Майкл напоил меня чаем, потом выделил одну из комнат, чтобы отдыхала, и отправился на обход, мало ли что. Я же, не привыкшая сидеть без дела, начала приводить дом в порядок, чтобы хоть как-то отблагодарить старика.

Я увидела, как он прошел под окнами, и на душе стало легче: Майкл не изменился с последней встречи и выглядел все таким же.

Его средний рост, осанка, черты лица и полностью седые волосы невероятным образом контрастировали с глубокими черными глазами. Такими живыми и настоящими, что даже не верилось, что они принадлежат человеку, уже прожившему долгую жизнь, а не юнцу, только ее начавшую.

Как, в принципе, и самая обычная рабочая одежда, в которую он был облачен: чуть застиранные брюки, практичная бежевая рубашка и вязаная жилетка, надетая поверх всего остального.

Странно было видеть его такого до боли родного и знакомого в столь необычных обстоятельствах за пределами поместья.

Да и обстановка для меня, никогда нигде не бывавшей, казалась новой. Небольшая гостиная со скромной для аристократа меблировкой, но вполне подходящей для простого свободного.

Майк был смотрителем домика у озера, что виднелось из моего окна, и самой дальней границы владений. Там защитой служили не только мощные заклинания, но и так удачно расположенные творения природы: огромное озеро с кристально чистой водой и густой хвойный лес, через который не то что человеку, обычному зверю передвигаться было опасно.

Само пребывание старика на границе на первый взгляд казалось больше номинальным, если бы не твари, что время от времени выходили из леса и разгуливали по окрестностям, доставляя местным немало хлопот.

Из невольников никто не понимал, что это за существа и для чего они покидают свое убежище. Знали только, что те опасны и лучше убивать их в первые же минуты появления.

Выходили диковинные существа к людям крайне редко и чаще всего поодиночке. Так что смотритель, обладая небольшим даром, справлялся обычно сам и лишь однажды прибегнул к помощи господ с малым отрядом. И тогда уже те все вместе устроили полноценную облаву на появившихся монстров.

В результате в имение принесли огромную тушу неведомого существа, чтобы продемонстрировать всем, насколько опасно бывает за границами усадьбы.

Слуги потом долго ходили под впечатлением, шепотом обсуждая, что же такое еще есть в этом мире, раз обычные обитатели леса так ужасны. И как вообще выживают в нем люди без мощной защиты.

Несмотря на свою работу, Майк бывал и в основной усадьбе. Примерно раз или два в месяц, чаще всего, чтобы пополнить запасы или выполнить какое-нибудь мелкое поручение. В одно из таких посещений мы и познакомились.

Однажды в первый месяц моего пребывания там он просто появился на кухне и приказал подготовить ему корзину с продуктами. Ханна в это же мгновение подскочила со своего места и мигом отправилась в кладовую, исполнять поручение.

А мы с Элли так и остались сидеть на месте. Я как громом пораженная, потому что никто не смел так разговаривать с кухаркой, даже старый герцог. Элли же продолжала заниматься своими делами, будто ничего не произошло.

– Это кто? – спросила я украдкой, когда мужчина ушел.

– Майкл, – только и ответила девушка.

– А можно поподробнее?

– Смотритель южной границы.

Моему удивлению не было предела:

– А у нас и такая есть?

– Конечно, – улыбнулась собеседница, устраиваясь поудобнее на табурете и готовясь к долгому рассказу.

Смотритель был не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Это рождало огромное количество слухов и домыслов, все не затухающих среди невольников разговоров. Они-то появлялись, овладевая умами всех, кто хоть как-то был заинтересован в разгадке этой тайны, то пропадали за ненадобностью, теряя свою актуальность.

Время от времени версий становилось столько, что пересчитать те не представлялось возможным. Но что-то мне подсказывало, что их ничуть не меньше, чем шрамов на руках смотрителя.

Правда, в одном все сходились точно. Поговаривали, что он был местным боевым магом и участвовал во многих сражениях, которые и оставили свои следы. Якобы мужчина мог похвастаться большим опытом в этом непростом деле.