Матильда Старр, Мстислава Чёрная
Вас тут не стояло!

Глава 1

– Да чтоб ты провалилась!

Старуха стукнула об пол тростью, больше похожей на клюку. Вот же старая ведьма! А ведь и правда похожа: нос крючковатый, глаза злющие.

Я, конечно, знала, что продавцам приходится сталкиваться с самыми разными персонажами, такая работа. Только я-то вовсе не продавец. Алёна, соседка, попросила подменить ее в сувенирной лавке. Какое-то срочное и очень-очень важное дело. Ни за что бы не согласилась, я и за прилавком никогда не стояла. Однако отказать Алёнке было невозможно. Сколько раз она меня выручала! То парой тысяч до зарплаты, а совсем недавно в свой законный выходной сидела в моей квартире в ожидании сантехника, пока я неслась на другой конец города, чтобы успеть ухватить фирменные джинсы с рук по смешной цене.

– Ну пожалуйста, пожалуйста! – умоляла она. – Днем у нас покупателей почти нет. Это к вечеру, когда туристы выходят на прогулку, тут людно. Днем – тишина. А если кто случайно и зайдет, вот смотри: на всех товарах штрихкоды. Эту штучку наведешь, она тебе цену высветит. Деньги заберешь, товар отдашь. Ну ничего же сложного.

И я сдалась.

Устроилась за прилавком и стала смотреть видео про котиков в надежде, что все покупатели пойдут в другие, полезные магазины – за продуктами или канцтоварами. Обувь с одеждой опять же – полезная штука. Мыльно-рыльное всякое, косметика. А сувениры – ну кому они нужны? Только пыль собирают.

Первые полчаса все было как и обещала Алёна – тишина и покой. Даже поглазеть никто не зашел, а уж о том, чтобы штрихкоды считывать и деньги забирать у населения, и речи не шло.

И только я успокоилась и решила, что все пройдет гладко, – нате, пожалуйста, явилась эта старушенция. И с порога начала кричать:

– Негодяи, обманщики!

Она трясла у меня перед носом коробкой какого-то древнего печенья и уверяла, что ей подсунули просрочку.

Я сначала обалдела и просто молчала. Понятия не имею, что нужно говорить в таких ситуациях. В жизни у меня не было таких ситуаций и быть не могло.

Потом попыталась вступить с ней в переговоры, мол, подождите совсем немножечко, и придет… чуть не ляпнула «настоящий продавец». Вовремя поправилась: «Самый главный менеджер». Посмотрела на старушку и поправилась еще раз:

– Ну то есть администратор. Как придет – так сразу же со всем разберется. Просто нужно чуть-чуть подождать.

Старуха не унималась:

– Вот еще, я ждать буду, как будто у меня времени вагон. Ты тут зачем стоишь? Для мебели? Забирай свою отраву и возвращай деньги!

Я бы уже из своего кармана ей заплатила, да только кто сейчас носит с собой наличку? Все мои деньги на карте, а к старушке карту не приложишь. Наконец мое терпение иссякло так же, как и запас натянутых улыбок и старательно добрых слов. Я уперла руки в боки и ехидно проговорила:

– А чек у вас есть? Вы, может, его не у нас купили. У нас лавка сувениров, мы вообще печеньем не торгуем.

То есть пыталась воззвать к логике и здравому смыслу. Разумеется, безуспешно.

Именно после этого вредная бабка и пожелала мне провалиться.

Я уже обдумывала, что скажу ей в ответ, когда пол под ногами пошатнулся, а затем и вовсе заходил ходуном. Это еще что за чертовщина? Уж чего-чего, а землетрясений у нас отродясь не было.

Я ухватилась за прилавок, но это не помогло. Пол под ногами исчез, и я почувствовала, что действительно проваливаюсь.

Насладиться долгим падением, подобно кэрроловской Алисе, я не успела.

Просто раз – и шмякнулась задницей на деревянный пол. Тут же подняла взгляд на потолок, чтобы оценить, насколько трудно будет выбираться из… куда я там грохнулась, на цокольный этаж, в подвал? Или прямо на голову соседям снизу?

Посмотрела вверх и обалдела окончательно.

Никакой дыры над головой не было, а был там деревянный потолок. Старый, обшарпанный и потрепанный жизнью, но совершенно целый. Без малейших признаков здоровенной дыры, в которую мог бы пролететь целый человек.

– Это что еще за чертовщина?! – уже второй раз за последние несколько минут пробормотала я, испуганно оглядываясь.

Я оказалась в подсобке? Если честно, комната гораздо больше похожа на сени в какой-нибудь избе-заброшке. Даже сундук есть.

В луче дневного света, пробивающегося через замурзанное, но целое окно, поблескивала пара то ли стеклышек, то ли камешков, инкрустированных в горбатую крышку сундука, седую от толстого слоя пыли. От подоконника до стола, а точнее, увенчанного тяжелыми счетами прилавка раскинулась шикарная паутина, и в ней коллекция съеденных мух и жуков. За прилавком, на дальней стене, полки, забитые всякой всячиной: мешочки, коробочки, флакончики, явный мусор, посуда, даже бусы и много-много неопознанных, но любопытных вещиц.

Ну и как это понимать?

А вот очень просто это понимать.

Я сидела в магазинчике и задремала от скуки. А все это, включая старуху с печеньем, полет куда-то вниз и домик со склянками, мне просто приснилось.

Вот, вполне логично получилось.

Теперь надо просто себя ущипнуть и проснуться.

Хотя… зачем просыпаться? Если в магазинчике дверь хлопнет, проснусь и так. А пока в этом смысла нет: сон-то вполне интересный. Уж точно интереснее видео с котиками.

Только с фантазией у меня, кажется, совсем плохо: уснуть в одном магазине, чтобы увидеть во сне другой магазин! Правда, тот, Алёнкин, был почище и побогаче, а этот уж совсем убогий…

Я поднялась на ноги и направилась к полкам. А что, интересно же посмотреть, что там за склянки. Некоторые вон как загадочно мерцают, перламутром переливаются. Вот уверена: там точно какие-нибудь магические зелья! Во снах и не такое бывает. И раз уж мне привиделось всякое волшебное, можно знатно повеселиться. Например, выпить их одно за другим и посмотреть, что будет. Может, красавицей неземной сделаюсь, а может, сумею хвост отрастить – как у русалки.

Однако не успела я сделать и несколько шагов, как за спиной раздался сердитый голос:

– Куды прешь, в обуви-то!

Я едва не подпрыгнула на месте. Хотя нет, все-таки подпрыгнула.

В ужасе обернулась и уставилась в пустой угол. Говорящего не было видно. И никаких приборов вроде радио или телевизора там тоже не наблюдалось, совершенно пустой угол.

Ни-че-го.

– Переобуться надо, а потом уже к полкам шастать, – сварливо добавил голос.

Ладно, допустим, оно невидимое.

В другой ситуации меня бы это напугало. А сейчас почти обрадовало: сон становится интереснее. Тут даже поболтать есть с кем!

– И во что же мне переобуться? – поинтересовалась я.

– Глаза разуй, дурында. Мы тебе зачем стоим?

Тогда я и увидела, откуда исходил звук.

В том самом углу без признаков радио или телевизора стояли тапочки. Белые. Точнее – белоснежные. Вот как это возможно, когда кругом такая грязища и пылища?

– Здравствуйте, – дрогнувшим голосом сказала я.

Говорящие тапочки – это чересчур, пожалуй, даже для сна.

– Надо же, какая вежливая, – пробурчал голос. – Переобувайся ужо, нечего в уличном по лавке топать. Тут-то еще можно, а за прилавок заходить нехорошо.

Я окинула взглядом местную обстановку, равномерно укрытую одеялом вековой пыли, и хихикнула:

– Боитесь, что натопчу, испачкаю тут все?

– Вот же дурная! Ну, попробуй сунься без тапок, но потом не жалуйся.

Что-то этот сон мне совсем перестал нравиться. Все в нем обзываются. Сначала старуха с печеньем, а теперь – вот, пожалуйста, тапочки.

– А не буду, – заносчиво сказала я. – У меня есть идея получше. Я просто возьму и проснусь.

С этими словами я пребольно ущипнула себя за руку. Ну а что еще делать в такой ситуации? Не зря же люди говорят: «Я точно не сплю? Ущипните меня». Значит, рецепт верный.

Ой, больно-то как! Вот уж постаралась, не жалеючи!

Однако проснуться не получилось. Лавка, склянки, пыль и говорящие тапочки остались, только теперь ужасно болела рука.

Глава 2

Это вообще что?

Это вообще как?

Это ведь… такого не бывает!

Я застыла, не в силах проронить ни слова. Наверное, следовало пошевелить мозгами и сообразить, куда я попала и что с этим делать, но мозг шевелиться не хотел, проявив в этом завидную солидарность с руками и ногами.

Уж не знаю, сколько бы я так стояла, изображая соляной столб, но дверь вдруг открылась.

Я вздрогнула и сделала шаг назад.

Этого еще не хватало!

Хотя если это лавка, то логично, что здесь будут и посетители. Я сжалась, ожидая очередную старуху с очередным печеньем или еще чего похуже, но нет, на пороге появилась вовсе не старуха.

Дневной свет хлынул в комнату, резанул по глазам, и я зажмурилась. Сквозь прищуренные веки я увидела довольно рослую фигуру. В первое мгновение мне показалось, что посетитель светится, но, проморгавшись, я поняла, что это всего лишь оптический эффект сияния, а никакая не магия. Ну, на этом спасибо.

Я, наконец, смогла рассмотреть лицо незваного посетителя. Ко мне пожаловал смазливый брюнет, на вид лет двадцати пяти или тридцати, и пожаловал он ко мне, очевидно, прямиком с обложки гламурного журнала. Чисто выбритый, холеный, с небрежно взлохмаченными, лежащими мягкой волной волосами, он выглядел как модель, а одежда – камзол из черного бархата – только добавляла сходства. Легко представить, как этот холодный красавец позирует на псевдоисторической фотосессии.

Чертовски хорош!

И все же поразила меня не его неземная красота, а глаза, из-за игры света и тени показавшиеся мне двумя бездонными, затягивающими в кромешный мрак омутами.

Мужчина внимательно осмотрел лавку, довольно равнодушно скользнув взглядом по мне, как будто бы я была одной из многочисленных деталей интерьера.

Эй, между прочим, я далеко не такая древняя и вполне одушевленная, мог бы хотя бы поздороваться!

Вместо этого он подошел к прилавку, перегнулся через него и заглянул куда-то вниз. Затем пересчитал склянки, что-то пометил в блокноте и только после этого обратил свой взор ко мне. И как обратил! Буквально просверлил глазищами, проник под кожу и сейчас явно инспектировал мои внутренние органы.

– Здравствуйте, – пробормотала я и на всякий случай сделала шаг назад.

– Очень, очень плохо, – заявил он и посмотрел на меня уже с укоризной.

– Что плохо? – на всякий случай уточнила я.

– Все, – отрезал он. – Пыль, грязь, ужасная антисанитария. Товаров ничтожно мало. И вы почему не за прилавком? Что за вид?

– Так-так, погодите, не все сразу. Во-первых, мне за этим прилавком делать нечего. Я понятия не имею, как сюда попала. просто провалилась – и вот… Полагаю, это сон и вы мне тоже снитесь.

Мужчина устало вздохнул.

– Еще одна. Новенькая, с испытательным? – спросил он таким тоном, будто интересовался, есть ли у меня вши, и был уверен в положительном ответе.

Я не нашлась что на это сказать. Новенькая где? С испытательным чем? Вместо меня заговорили тапки:

– Конечно, новенькая, еще какая. К нам что, других присылают?

– Если мы не столичная мегалавка, так что, можно к нам кого попало направлять?!

– Да-да, в другие лавки вон и с образованием, и с опытом, и с пониманием мало-мальским… А к нам что ни продавщица, то ужас ужасный.

– Дискриминация, однако.

Только сейчас я заметила, что тапочки говорили на два голоса. Левая и правая, каждая сама по себе. Они явно торопились высказаться и возмущенно перебивали друг друга.

Сурового посетителя говорящие тапочки нимало не удивили.

– Цыц! – велел он, и они разом замолкли. – Распределением персонала занимаюсь не я, мое дело – проверять, как идут дела. Дела идут плохо.

– Они вообще никак не идут. И не пойдут, – напомнила я о своем существовании. – А если пойдут, то без меня. Вот-вот, пускай идут куда хотят, а я хочу домой!

В носу защипало, и я поняла, что действительно хочу домой больше всего на свете. С нежностью вспомнила свою уютную квартирку, свою любимую работу, друзей и подружек. В общем, все-все, что осталось где-то там.

Даже старуха с печеньем вовсе не казалась мне вселенским злом. Вернули бы меня назад, я бы уж как-нибудь с ней договорилась! Да хоть бы взяла деньги из кассы и отдала ей. А уж с Аленкой потом бы рассчиталась.

– Домой… – невозмутимо повторил мужчина. – Домой – это хорошо, домой – это можно.

– Правда? – обрадовалась я. – Так отправляйте меня скорее! Мне, знаете ли, это все, – я махнула в сторону прилавка и пыльных полок, – совершенно не нравится.

– И отправлять не надо, сами отправитесь, если захотите.

– Потрясающе! А как? Топнуть надо или вокруг себя обернуться, а может, заклинание какое прочитать? Что делать-то?

Он лишь покачал головой.

– Пройти испытательный срок, разумеется.

И все мои надежды разом улетучились. По его тону я поняла с пугающей ясностью: то, что он говорит, правда. И без испытательного срока сбежать отсюда никак не получится.

– И… сколько продлится этот срок? Мне долго нельзя. У меня дома цветочки завянут, – попыталась я воззвать к милосердию и тут же себя обругала: вот дурочка, кто будет сочувствовать цветочкам!

Сказала бы лучше, что у меня там кот. Его кормить надо регулярно, насколько я знаю.

Кота у меня никогда не было, и вовсе не потому, что я никогда не мечтала о маленьком пушистом комочке. В детстве мечтала, еще как, но до квартиры ни разу ни одного не донесла.

Стоило очередному милахе оказаться у меня в руках, я начинала чихать, глаза слезились, а потом мама отпаивала меня таблетками от аллергии и ругала на чем свет стоит.

Уже годам к семи я смирилась с мыслью, что я и коты не можем существовать в одном пространстве. Так что не особенно-то интересовалась их жизнью. Зачем страдать о том, с кем никогда не будешь вместе?

Вот и сейчас байка о коте даже не пришла мне в голову. Я смотрела на мужчину умоляющими глазами в ожидании приговора.

– А мне почем знать? Домой сможете отправиться, только когда лавка будет процветать.

Я еще раз окинула взглядом вверенное помещение. Не так, как раньше, брезгливо и с легким недовольством. Нет, теперь я смотрела на нее с ужасом.

– Но она ведь никогда не будет процветать, – всхлипнула я.

Он только пожал плечами:

– Это уж ваша забота.

Понятно. Помощи ждать бессмысленно, исходные данные – хуже некуда, и задача поставлена нереалистичная. Стоп, как раз задачу следовало бы уточнить.

– А что значит в данном случае процветать?

– Заработаете тысячу золотых монет – считайте, свободны.

Угу, тысячу золотых монет.

Знать бы еще, какой тут курс принят. Например, сколько это флаконов? Надеюсь, что мало.

Полки были уставлены довольно скудно. Пара десятков флаконов, несколько амулетов, какая-то неведомая хрень, похожая на рогулю, и сундук. Конечно, сундук! Он, между прочим, старинный и даже камнями какими-то инкрустирован. Может, он один на тысячу монет потянет, вон какой здоровенный, кованый.

Это следовало уточнить тут же, поэтому я спросила:

– А сундук за сколько можно продать?

– Сундук? – мужчина сначала удивился, а потом хмыкнул: – Сундук продавать не советую, разоришься.

– Это почему это? – осторожно поинтересовалась я.

– А товары ты откуда брать будешь?

Ага, поняла. Значит, в сундуке что-то лежит. Что-то такое, для продажи.

– Ну хорошо, допустим, товары вытащу, а пустой сундук продам. Сколько он будет стоить?

Мужчина рассмеялся, словно я сказала несусветную глупость. А отсмеявшись, посерьезнел и повторил:

– Не советую.

Затем посмотрел на часы и объявил:

– Мне пора, осваивайся тут, да побыстрее. Я скоро приду с инспекцией.

Он положил блокнот в карман и развернулся к выходу.

– Да кто вы вообще такой?

Он обернулся и приподнял бровь.

– Инспектор, разумеется.

Отлично, вот и познакомились. Я бы спросила что-нибудь еще, но спрашивать было не у кого. Незнакомец исчез за дверью, оставив меня в полной растерянности.

Глава 3

«Кажется, сейчас самое время для паники», – промелькнуло у меня в голове. Визжать, кричать, бросать о стены все, что под руку попадется, рыдать, наконец! Каждый согласится: в сложившейся ситуации это самое нормальное и естественное поведение. Что еще делать, когда тебя вытащили из родного мира в какой-то чужой, непонятный. Принуждают работать, да еще и добиться в этом некоторых успехов.

Знавала я разных эйчар-специалистов, но никто из них не проявлял такой креативности при найме сотрудников.

И все же часть с истерикой я решила пропустить, по крайней мере, отложить на неопределенный срок. Очень уж это энергозатратное мероприятие – рыдать и биться головой о стену. Швыряться же магическими штуками и вовсе безумие. Кто знает, на какую фигню они заряжены, так можно и не дожить до тысячи монет.

А я как раз, наоборот, планировала дожить.

Как прирожденный специалист по логистике, я сразу начала планировать. Ну допустим, отдраить эту халупу я смогу. Я съемную квартиру в порядок приводила, там ужасы и почище были. И все же за три дня как-то справилась, даже двери покрасила сама, только на сантехника пришлось потратиться. Шторки, поверху салфеточки кружевные… В общем, в приличный вид я его приведу, а если потороплюсь, то и за пару дней управлюсь.

Так что я сунула ноги в белые тапочки (с опаской, надо сказать, носить говорящие тапочки мне еще не доводилось) и зашла за прилавок.

Постояла, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего особенного, никакой магией меня не скрутило в бараний рог, но и невероятного прилива сил я тоже не почувствовала.

Еще раз оглядела полки, натянула рукав по самую кисть и убрала паутину. Потревоженный паук высунулся из щели между досками и рванул куда-то прочь. Догонять его я не стала (зачем?), подошла к сундуку, поскольку именно он меня интересовал больше всего. Нужно было срочно выяснить, что за невероятные богатства там хранятся, и прикинуть, почем их можно загнать покупателям. Если, конечно, таковые появятся. Пока в лавку захаживали исключительно проверяющие, а они могут разве что помешать торговле, но уж никак не посодействовать.

Для того чтобы поднять крышку сундука, пришлось приложить недюжинные усилия. Он грозно скрипел и сопротивлялся. Похоже, давненько тут продавцов не было. Тапки явно не собирались помогать мне добрыми советами, они вообще молчали с тех самых пор, как я натянула их на ноги. Неужели обиделись? Так ведь сами просили их надеть…

Сражаясь с паутиной и сундуком, я успела заметить еще одну удивительную штуку: несмотря на грязищу, по которой я передвигалась, тапочки оставались белоснежными. Магические, заразы!

Ну то есть тот факт, что они в состоянии разговаривать, тоже как бы намекал на некоторое волшебство, но я вот, к примеру, вполне себе говорящая, а пока возилась за прилавком, уже изгваздалась с ног до головы и в паутине, и в пыли, и вообще бог знает в чем. А они нет. Так что волшебство и магия тут налицо.

Последний рывок – и крышка, наконец, поддалась. Я заглянула в сундук, а затем перевела удивленный взгляд на тапочки: и это все? Из сундука я достала рваную калошу. Хорошо так изорванную, качественно, как будто бы несколько крупных псов пытались ее поделить.

– И… что это? – спросила я у тапочек. – Оно магическое? Что оно делает?

Тапочки ничего не ответили.

Я бросила калошу на пол и сердито хлопнула крышкой сундука. Продам! Как есть продам. Только вот протереть надо, такой грязнючий никто не купит. А лучше хорошенечко отмыть.

Так, а вода у нас тут есть? Я пошарила взглядом, но ни крана, ни умывальника – ничего похожего не обнаружила. Да и кто сказал, что здесь такое есть? Если судить по ветхости избушки, можно предположить, что воду в этом мире носят ведрами из колодца.

«А туалет?» – вспомнила вдруг я и ужаснулась. Неужели деревянный на улице, с дыркой в полу?

Ох ты ж, черт, ну и встряла!

И все же я не зря шарила взглядом по стенам в поисках источника воды. Вода, допустим, не нашлась, зато обнаружилась дверь, которую с той стороны прилавка было не видно.

Я осторожно ее приоткрыла и тут же чихнула. Пылища там была еще больше, чем на территории магазинчика. Тусклый свет пробивался сквозь окошко, маленькое и грязное. И все-таки его было достаточно, чтобы рассмотреть узкую, больше похожую на топчан кровать, столик с двумя стульями и небольшой шкаф.

Ага, понятно. Значит, здесь мне предлагается спать и… – я покосилась на столик – наверное, есть. Правда, пока непонятно что.

Я обошла комнатку (это было нетрудно, потребовалось всего несколько шагов, большими размерами она точно не отличалась) и обнаружила еще одну дверь.

Приоткрыв ее, с облегчением выдохнула. Это было что-то вроде ванной комнаты. Тут-то и находились удобства: непривычной формы унитаз, большая лоханка на витых ножках – видимо, ванна – и железный кран. Правда, он висел в воздухе и не был подключен ни к каким трубам, так что наличие в нем воды все еще оставалось под вопросом. А это как раз то, что следовало выяснить в первую очередь.

Я подошла к крану и хорошенечко крутанула. В лоханку хлынула вода. Да-да, именно хлынула, обдав меня с ног до головы. Я не без труда закрутила кран. Когда закончила, одежда была насквозь мокрая. Вот же гадкое местечко, как будто нарочно надо мной издевается!

Понятно, кран магический, воду выдает как положено. Значит, от жажды не умру. Да и вымыть все это безобразие будет чем.

– Есть тут ведро и тряпки? – спросила я у тапочек.

Тапки безмолвствовали, что было весьма невежливо с их стороны. Как ехидничать, так они первые, а когда нужна помощь, будто воды в рот набрали.

– Ну же, говорите! – прикрикнула я на них.

Безрезультатно. Зато моя правая нога вдруг совершенно произвольно скользнула в сторону двери. Ну то есть не сама нога, а тапка. Стоило ей остановиться, то же самое проделала левая. Я едва удержалась на ногах.

– Стойте, стойте, поняла. Надо идти в ту сторону, да?

Не слушая моих возражений, правая снова двинулась вперед. Да ешкин же кот!

Я быстро вышла из ванной комнаты и остановилась посреди той, что должна была стать моей спальней, огляделась. Если территория магазина напоминала мне сени избы-заброшки, то комната больше походила на келью какого-нибудь аскета.

Долго вздыхать мне не дали тапочки, очередной раз указав мне направление.

– Я же так упаду! – возмутилась я. – Если вы меня уроните головой об угол, то торговать станет некому. Ну и что у нас в шкафу? Мумифицированная мышь?

Едва ли моя предшественница держала уборочный инвентарь в гардеробе, так что створки я открывала без особой надежды. Волшебство волшебством, но швабрам место либо в подсобке, либо в уборной, но уж точно не среди постельного белья, платьев и расчесок.

Однако шкаф меня удивил: ведро, тряпки и половая щетка ждали меня на самом видном месте, словно предшественница точно знала, что они мне понадобятся, и оставила этакий сюрприз-издевку. Хмыкнув, я вытащила полезный инвентарь и взялась за дело.

Первым делом я отовсюду смахнула паутину (влипать в нее мне не понравилось), а сразу после принялась за окна. Благодаря свету, хлынувшему в сумрачную комнату, сразу стало веселее и свежее, а вот понять, что там снаружи, не получилось: вид на улицу или, может быть, на прилегающий участок перекрывали высоченные, разросшиеся до неприличия кусты, и из-за них у фундамента скапливалась сырость. Я оценила узор лишайника и продолжила борьбу с грязью.

Разделавшись с окном в спальне, я перебралась в магазин, вымыла окна в нем и задумалась, что делать дальше. Спальней, наверное, займусь позже, никуда она от меня не денется. А вот помещение, куда в любой момент может прийти покупатель… Чистый сундук стоит дороже грязного, и, руководствуясь этой нехитрой мыслью, я принялась отдраивать сундук, плавно перешла на прилавок, увлеклась и сама не заметила, как оказалась у полок с чистой тряпкой в одной руке и грязным флакончиком в другой.

Видимо, ведро было таким же волшебным, как и тапки: вода в нем не пачкалась, а тряпка, стоило ее хорошенько утопить, возвращала первозданный вид. Домой бы мне такую штуку…

В отличие от тапок, ведро мне ни слова не сказало, впрочем, тапки на протяжении всей уборки так и сохраняли безмолвие, словно лишились дара речи.

Я закончила расставлять банки-склянки и окинула взглядом лавку. Ну что ж, без пыли и паутины она смотрелась куда лучше. Правда, полки были полупустые, а это вроде как нехорошо. Процветающий магазин так выглядеть не должен.

Сюда бы ассортимент побогаче!

Только где его взять, если в сундуке только драная калоша, а она даже после помывки не выглядела как что-то ценное. Никаких подсобных помещений, где могли бы храниться товары, я не обнаружила.

– И что теперь делать? Продолжать уборку или ждать покупателей?

Я на всякий случай задала этот вопрос тапочкам. Вместо того чтобы ответить человеческим голосом, они снова стали изображать из себя коньки. Мне пришлось ухватиться за прилавок, чтобы не грохнуться.

– Тихо-тихо, не так быстро!

Тапочки послушались и умерили пыл. Неуклюже переставляя ноги и поскальзываясь чуть ли не на каждом шагу, я доковыляла все до того же шкафа в «своей» комнате. Что тут такого, что я еще не видела? Левая тапочка нетерпеливо подпрыгнула, отчего я топнула ногой.

– Ладно, ладно, поняла.

Я открыла шкаф и обнаружила… гм… одежду. А ведь раньше ее не было. Или была, а я так впечатлилась занимающим центральное место инвентарем, что больше ничего не заметила?

Встряхнув белое нечто, я получила весьма специфичное платье, которое мне, если быть откровенной, захотелось обозвать стогом рюшей. Воланы и оборки громоздились ярусами, превращая рукава в крылья, широкая юбка-солнце длиной до пола расходилась фалдами, и все это великолепие дополнял изумрудный корсет. Спасибо, хоть шнуровка располагалась спереди. Будь она сзади, кто бы меня одевал: тапки или лично инспектор?

Платье подошло бы ролевичке или фанатке фэнтези, но себя в нем я не могла представить.

– Что? Я должна надеть это? Да вы с ума сошли!

Левая тапка подпрыгнула так высоко, что я едва не шлепнулась на пол.

Для себя я перевела прыжок как «одевайся, во что дают, и не выделывайся, пугало». Моя родная одежда – я окинула себя придирчивым взглядом и скривилась – была мокрой, грязь и пыль налипли очень качественно.

Встречать покупателей в таком виде, наверное, действительно не стоило. Уж лучше буду косплеить торт.

Переодеваться я начала с того, что сняла тапки. А как еще стащить с себя мокрые джинсы? Как только они оказались свободны, сразу заверещали, перебивая друг друга:

– Вот дурында! Как же мы можем разговаривать, когда ты нас носишь? Совсем ненормальная!

Ага, понятно. Дар речи у них просыпается только тогда, когда они не выполняют свою непосредственную работу.

– Сами же сказали, без вас за прилавок заходить нельзя, да еще пугали, что что-то страшное будет. А я вот сняла, и ничего страшного. Бесстыжие обманщики.

– Так то за прилавком нельзя, – хором завозмущались они. – А в комнате можно.

– Да-да, а к прилавку даже не вздумай без нас сунуться, будет плохо.

– Ну ладно-ладно, поняла, только не кричите, – примирительно заговорила я. Ведь и правда не обманывали. – Хорошо, раз уж вы теперь такие говорящие, рассказывайте.

– Что тебе рассказывать? – обиженно буркнула правая.

– Ну например, где взять полотенце. – После генеральной уборки, которую я устроила, душ был просто необходим. – А еще мыло, шампуни всякие. Надо же мне себя как-то в порядок привести.

– Знамо дело, в шкафу, – проворчала правая.

– Вот не надо врать, я только что в шкаф заглядывала и в этот раз осмотрела внимательно. Не было там ни полотенец, ни мыла.

– Так тебе и не надо было. Ты сначала мыть хотела, вот тебе ведро и тряпки со швабрами. Потом торговать решила, а для этого униформа нужна.

Ага, вот как тут все устроено.

Это следовало проверить незамедлительно. Я подошла к шкафу и открыла створку. Ту самую, за которой раньше прятались принадлежности для уборки. И ахнула. Пушистые полотенца, мочалки и целый ряд флаконов.

Вот это да, вот это богатство!

Я сгребла все, что поместилось в руки, и рванула в ванную. Включила кран, обмыла лоханку ледяной водой, с ужасом представила, как встану под холодную струю, и жалобно пискнула:

– Хоть бы немного потеплее.

Кран недовольно загудел, а вода и правда стала немного теплее.

– А еще? – неуверенно спросила я. – Еще теплее.

Пожелание было выполнено тут же. Ух ты, а тут все не так уж и ужасно, если разобраться. Еще минут пять я уговаривала кран сделать воду теплее, в какой-то момент он фыркнул и начал плеваться кипятком.

– Ладно, ладно, зачем так нервничать! Просто обычная вода. Ну как… в бане.

Я попыталась перевести свой запрос на понятный ему язык. Хотя с чего я взяла, что этому вполне себе городскому крану известно, что такое баня. И все же в конце концов нам удалось договориться.

Я полчаса плескалась в горячей воде, выливая на себя флаконы мыла и шампуней с ароматами незнакомых то ли цветов, то ли фруктов. После генеральной уборки понежиться в теплой пене было самое то. Вышла из ванной я уже куда более бодрая и довольная. И ужасно голодная. А потому с порога спросила у тапочек:

– А еду здесь как тут добывают?

– Еду! Посмотрите на нее, – проворчали она. – Оденься для начала, срамница.

– Я могу поесть и в полотенце, – заявила я.

Тапочки ничего на это не ответили.

Вот же вредные! Спорить из-за такой мелочи я не стала, натянула на себя дурацкое платье с рюшами, долго возилась со шнурками и завязками, но наконец справилась и с этой бедой.

– Ну, где еда? – требовательно спросила я у тапочек.

Ровно в этот момент звякнул колокольчик.

– Успеешь поесть, – не без злорадства проговорила левая тапка. – Обувайся и ступай к прилавку, покупатель у тебя.

Я со вздохом сунула ноги в тапки и вышла из своей комнатки в лавку.

Покупатель действительно имелся в наличии. Точнее, покупательница. И при виде нее у меня душа ушла в пятки.

Нет, пожалуйста, только не это!

Глава 4

Старуха с клюкой – с большим крючковатым носом и одетая как капуста. Сто одежек и все без застежек.

Неужели та самая? Господи, ну за что?

Сейчас она начнет скандалить, я опять что-то не то скажу, и… что тогда будет? Еще час назад, отмывая пыль и грязь, я могла бы в сердцах сказать, что хуже уже не будет, но после горячей ванны с ароматными шампунями уже не была в этом так уверена.

– Здравствуй, деточка, – проскрипела старуха. – Уж как я рада, что вы открылись. Мне бы притирочку от радикулита, старая-то закончилась. Уже думала в большой город ехать, в нашем разве же что купишь, а тут вы.

А бабка-то ничего, вполне мирная. Я перевела дух.

– Притирочку? Это мы сейчас, это мы быстро, – затараторила я и направилась к полкам.

И только когда окинула их взглядом, вспомнила, что понятия не имею, что из представленного и есть та самая притирочка. Точно не бусы и не здоровая рогулина.

Я уставилась на флаконы. Ну почему, почему никто мне не сказал, что, собственно, я продаю? Журнал инвентаризации какой… Или нет, инвентаризация – это про мебель. Наверное, должен быть журнал учета товаров или хотя бы список. Да хоть что-нибудь, чтобы разобраться в этом безумии!

В общем, я стояла и смотрела на полку как баран на новые ворота. И весь мой робкий оптимизм по поводу грядущей торговли как-то сам собой улетучился.

А потом я заметила, что один из флаконов с густой темной жидкостью едва заметно мерцает. Я пригляделась к нему повнимательнее. Ну да, так и есть. Остальные стоят как ни в чем не бывало, а этот поблескивает.

Будем надеяться, это знак.

Я сняла флакон с полки и осторожно поставила на прилавок.

Надеюсь, мерцание меня не подвело и то черное и есть притирочка от радикулита. Если очередная старуха ворвется ко мне, потрясая клюкой, и станет кричать: «Ах ты ж, гадина, у меня от вашей отравы рога выросли и хвост отвалился», я этого точно не переживу.

– Вот, притирочка, – не слишком уверенно сказала я. – От радикулита? – прозвучало как вопрос.

– Она, моя родимая, – беззубо улыбнулась старушка.

Я улыбнулась вслед за ней. Кажется, все получилось.

– С вас три золотые монеты, – уже увереннее произнесла я.

Старушка захихикала.

– Да ты, девка, шутница. Это хорошо! Те, что до тебя были, вечно такие угрюмые, даже заходить не хотелось. А ты веселая.

Она достала откуда-то из складок своих лохмотьев кошелек и отсчитала пять маленьких монеток. На золото это было совсем не похоже, скорее на медяки.

И все же надежда умирает последней.

Может быть, они и называются золотыми оттого, что желтенькие, но на самом деле никакого золота там нет. А я чуть сама себя не обсчитала, три вместо пяти затребовала.

Вежливо попрощавшись со старушкой, я со всех ног рванула в свою комнату.

Высыпала монетки на стол и быстро скинула тапки.

– Ну-ка, рассказывайте, – потребовала я. – Что это она мне дала?

– Пять медяков, как положено.

Угу, то есть все-таки не золотые…

– И сколько надо этих медяков, чтобы получилась одна золотая монета? – требовательно вопросила я, хотя где-то в глубине уже знала: ответ мне не понравится.

– Сто медяков – одна серебряная монета. А десять серебряных – одна золотая.

Ноги подкосились, я так и села на стул.

– Это же сколько я тут торговать буду, чтобы тысячу золотых набрать?! – воскликнула я. – Да у меня и товаров столько нет! Их тут вообще почти нет. А если еще все за медяки продавать…

Видя, что я совсем сникла, тапочки решили меня подбодрить:

– Ну, бывают товары и подороже…

Точно! Я подскочила на месте. Сундук. Он-то уж всяко-разно подороже, тем более что без пыли стал совсем красавец: камни сияют, как звезды. И кованые узоры очень симпатичные. Да любой коллекционер антиквариата за такую красоту тысячу монет отстегнет, не задумываясь.

Я быстро сунула ноги в тапки, выскочила из комнаты и направилась прямиком к сундуку. Снаружи я его уже отчистила, сейчас приведу в порядок подкладку, и будет хорош.

Открыла крышку и… замерла, тупо уставившись внутрь.

Я точно помнила, что сундук был пустой, но сейчас обнаружила в нем флакончик с темной жидкостью, точно такой же, какой только что продала своей первой покупательнице. А рядом лежало украшение-амулет. Чем еще может быть толстый перстень, увенчанный явно магической сферой? В том, что сфера именно магическая, я не усомнилась: в прозрачной, как слеза, капле я рассмотрела миниатюрное изображение почтовой станции: экипажи, двор с конюшнями, дремлющего в тени навеса мужчину в расхристанной рубахе. Не успела я подивиться детальности картинки, как в поле зрения появился всадник. Я как зачарованная смотрела, как он бросает поводья выскочившей навстречу девчушке и скрывается в здании.

Как телевизор, только крошечный и без пульта управления.

Однако…

Я начала понимать, отчего мне не советовали продавать сундук. Получается, отсюда можно брать товары, они там сами собой появляются. Заодно стало понятно, что так развеселило инспектора. Продай я сундук – и торговать быстро стало бы нечем.

Я осторожно извлекла флакон, поставила его на полку. Затем пришла очередь кольца.

Может, за него удастся выторговать не какие-то медяки, а ту самую золотую монету? А лучше – десять. Или все сто. Пристроив украшение на видное место, я снова вернулась к сундуку.

Закрыла крышку, подождала чуть-чуть и снова открыла, раз уж именно он у меня ответственный за ассортимент. Заглянула.

Увы, сундук был пуст. Ладно, разберемся.

Я снова вернулась в свою комнату и сбросила тапочки.

– Ну, объясняйте, как это работает, – велела я.

– Ишь, раскомандовалась, – сказала правая.

– Повежливее бы, – поддакнула левая.

Я вздохнула.

– Расскажите, пожалуйста, как устроен сундук. Когда он выдает новые товары и за что?

– За рвение, вестимо, – хмыкнула правая тапочка. – То, что продала, тут же восполняет. Если, конечно, товар не эксклюзивный, а так – для широкого потребителя. А новое дает, когда что-то хорошее для лавки сделаешь. Вот порядок навела – получи товар редкий.

– Понятно, – вздохнула я.

Похоже, с редкими товарами у меня будет напряженка, если этот выдали за грандиознейшую уборку.

Сделать из запыленной избушки чистую – это, я вам скажу, почти что подвиг.

Только теперь ей генеральная уборка не требуется, максимум поддерживающая. А за нее, подозреваю, столько уже не дадут. Перстень же хоть и завораживающий, но вряд ли полезный, больше похож на безделушку-сувенир.

В животе громко заурчало. Ладно, с этим потом разберемся, мне бы перекусить чего-нибудь. Я покрутила в руках полученные монетки.

– Есть здесь поблизости магазин с продуктами или кафе? – спросила я у тапочек. – Что можно купить на эти деньги?

Они аж запрыгали возмущенно.

– Не твои это деньги, а лавки. Не смей это тратить!

Понял, принял. За растрату можно и поплатиться.

– Так что ж мне теперь, с голоду умереть? – воскликнула я.

– Зачем умереть? – удивились они. – Вот же скатерть.

Только сейчас я увидела белый лоскут, перекинутый через спинку стула.

– Вы предлагаете съесть скатерть?

– Вот же непутевая, – сокрушенно проговорила одна из тапочек. – То сундук продать хочет, то скатерть сжевать. Невкусно это!

Хотелось сказать: «Да ладно! Неужели? А я-то думала!» Однако я придержала рвущийся наружу сарказм. Так мы долго будем переругиваться, а до еды дело не скоро дойдет.

– И что мне с ней делать?

– Знамо дело, на стол постелить.

Я взяла скатерть со спинки стула, встряхнула, сбив облачко пыли. Скатерть оказалась такой же старой и потрепанной, как и все тут. Кое-где прохудилась до дыр, и все же довольно чистая. Во всяком случае, ни пятен, ни разводов я на ней не обнаружила. Постелила на стол и обернулась к тапочкам, мол, что теперь.

– Приятного аппетита, – проговорили они хором.

Издеваются? Я снова повернулась к столу. Там стояла тарелка с краюхой хлеба, кувшин с водой и большая кружка.

Вот это да! Скатерть-самобранка! Как в сказках!

Помню, как мечтала о такой в детстве. Я бы на всякую взрослую ерунду ее не тратила – просила бы только мороженое да пирожные! И вот сбылось. Правда, сейчас я бы предпочла ту самую взрослую ерунду – супчик, к примеру, или картошечку жареную.

Я окинула взглядом предложенные яства. Меню, прямо скажем, скудное, долго я на таком питании не протяну. Ну хоть что-то.

– Спасибо, – буркнула я не то скатерти за угощение, не то тапкам за пожелание.

Плюхнулась на стол и набросилась на «деликатесы». В моем положении привередничать не приходилось. Покончив с хлебом и водой, спросила у тапочек:

– А куда посуду деть?

– Нет, ну вы посмотрите, она и посуду куда-то девать собирается, – хихикнула одна.

– Неужто и ее продать надумала? – Вторая тоже зашлась смехом.

Юмористки, блин.

– Конечно, очень весело издеваться над человеком, который тут ничего не понимает, – обиделась я.

– А ты поблагодари за угощение, – посоветовали пристыженные тапочки.

– Спасибо, – еще раз повторила я.

Ничего не изменилось.

– Спасибо, было очень вкусно, – подсказала правая.

– Спасибо, было очень вкусно, – повторила я за ней, почти не покривив душой.

Хлеб и правда был вкусный: свежий, еще теплый, ароматный, ну или мне так с голодухи показалось.

И тут же прямо у меня на глазах все исчезло. Стол, покрытый скатертью, был абсолютно пуст.

– Теперь сложить надобно, – шепнул кто-то их тапочек, на этот раз вообще без всякого ехидства.

Ага, достучалась до них, значит. Может, и правда теперь больше будут подсказывать, чем зубоскалить.

Стоило мне повесить скатерть туда, где она была раньше, на спинку стула, снова звякнул колокольчик, извещая меня о новом посетителе.

Ага, покупатель! Надеюсь, ему нужно что-то ценное и дорогое. А еще надеюсь, что у меня оно есть.

Глава 5

Сунув ноги в тапочки, я поплелась к прилавку.

Посетитель и правда был в наличии. Румяный мужичок лет сорока, одет в болотно-зеленый камзол с несоразмерно крупными золотыми пуговицами. Мясистую шею душит галстук-бабочка, а ноги, наоборот, обуты в ботинки-лыжи, не сваливающиеся только чудом. Чутье подсказало, что явившийся господин наверняка сторонник заблуждения, что размер обуви показывает… размер достоинства, вот и страдает. Я медленно скользила взглядом снизу вверх, пока не добралась до потного лица. Щеки едва не трескались от натянутой улыбки, превращавшей и без того небольшие глаза в пару узких щелочек. Ах да, редкие волосы, аккуратно зачесанные, чтобы прикрыть лысину, со своей задачей явно не справлялись.

Какой впечатляющий колорит…

Промокнув лоб шелковым платком так, чтобы мне обязательно было видно вышитый в углу вензель, мужичок подошел к прилавку и уставился на меня испытующим, даже оценивающим взглядом. Нежели тоже какой-нибудь проверяющий? Везет же мне на них. Я украдкой вздохнула. Что ж это за торговая точка такая, где проверяющих больше, чем покупателей? И все же я взяла себя в руки, натянула на лицо улыбку и произнесла:

– Здравствуйте. Что пожелаете? У нас большой ассортимент лучших магических товаров.

Ну а что, если пришел проверять, пусть знает: у нас тут приличная лавка, а не какая-нибудь заброшенка.

Мужичок перестал сверлить меня глазами и брякнул кое-что совсем неожиданное:

– Знал бы, что такая красивая, я б цветы взял.

Я покосилась на свои тапочки в поисках объяснений. Это что, какой-то местный обычай или своеобразная форма оплаты? Ну а кто знает здешние порядки, может, некрасивым продавщицам платят деньгами, красивым – цветами? Надетые на ноги, тапочки молчали, даже не пытались топать. Мне показалось, что они с интересом прислушиваются к нашему разговору.

– Цветы? – переспросила я. – А это зачем?

Мужичок тут же заулыбался, продемонстрировав желтоватые зубы.

– Вот это я понимаю, вот это правильный подход к делу. Зачем нам какие-то там цветы? Все это лишнее!

Я озадаченно кивнула. В целом я была с ним согласна, мне их и поставить-то некуда. Я хорошо изучила лавку, пока протирала пыль, и никакой вазы не обнаружила. И все же энтузиазм загадочного посетителя мне не нравился.

– Значит, так. – Он перестал улыбаться и с самым деловым видом объявил: – Как закроешь лавку, буду тебя ждать у входа. Пойдем погуляем. Вы ж только открылись? Новенькая, значит, ничего тут не видела. А я тебе все покажу.

Ага, понятно. Видимо, первый инспектор был для того, чтобы проверять торговлю, а этот приставлен, чтобы помочь мне тут освоиться. Однако перспектива гулять в обществе этого типа меня совершенно не вдохновляла.

– А это обязательно? – осторожно спросила я.

Он хохотнул и сально улыбнулся.

– А зачем красивой девушке скучать в одиночестве? Ты ж сюда из другого мира попала.

Я кивнула.

– Ну вот, одна-одинешенька, ни друзей, ни родных. Должна ценить возможность, так сказать, прислониться к крепкому мужскому плечу.

– Чего?!

Я вытаращилась на него во все глаза. Крепкое мужское плечо? Это что же, он ко мне клинья подбивает?

– А вы кто такой?

Он прищурился, разгладил усики и объявил:

– Меня зовут Арчибальд Петрюс Карвин О’Тукан. Крупный землевладелец. И поспешу вас обрадовать, все еще холост.

После этих слов он одарил меня еще одной сальной улыбочкой и подмигнул. Я не сдержала нервный смешок. Абсурдность ситуации зашкаливала. Похоже, этот тип и правда считает себя завидным женихом.

А он подошел ближе, облокотился на прилавок, одарил меня еще одной улыбочкой и спросил:

– Ну что, красотка, погуляем?

Ах ты ж, гад! Погуляем, значит. Я быстро вспомнила, что он сейчас наговорил: «Ни друзей, ни родных», «Нужно мужское плечо», «Знал бы, что красивая, цветы бы подарил…» Ух, так бы и вышвырнула за дверь этого крупного землевладельца. Ну ничего, сейчас я тебе устрою!

– Погулять? – Я сделала вид, что задумалась. – Я даже не знаю, вряд ли у меня получится.

– Это еще почему? – насторожился он.

– Работы очень много, торговать нужно, обороты делать. Товары-то у меня лучшие в городе, а покупателей пока что маловато. Вас что из товаров интересует?

Он отчего-то переменился в лице.

– Из каких таких товаров?

– Из магических! Их у меня знаете сколько!

Я метнулась к полкам и стала выставлять на прилавок штуки, которые казались мне наиболее дорогими. С удивлением отметила, что безошибочно определяю, что из этого стоит медяки, а что будет подороже.

– Вот, смотрите, – объявила я, – магия на любой вкус.

Ухватила четки с ярко-красными бусинками и неожиданно для себя сообщила:

– Вот, отличная вещь для любого землевладельца. Улучшает погоду.

Я бросила еще один взгляд на этот артефакт. «Вероятность срабатывания пять процентов, – хмыкнула про себя. – Пять процентов? Да с вероятностью пять процентов погода и так будет хорошая. Вот уж полезная штука, ничего не скажешь».

Вслух я это говорить, конечно, не стала. Моя работа – нахваливать товар, а не наоборот.

– И всего-то три серебряные монеты.

Я покрутила вещицу в руках, удивленно приподняла бровь. Божечки, три серебряные монеты за такую, в общем-то, бесполезную, ерунду! Но вслух сказала, конечно же, другое:

– Видимо, сегодня скидка.

Мой непрошеный кавалер побледнел и отошел от прилавка.

– Ну, я как бы это… Не того… Мне как бы не очень…

Я улыбнулась.

– Для крупного землевладельца это, наверное, слишком просто. Извините, не подумала. У вас, наверное, такой ерундой дешевой весь дом забит, а солнышко над вашими землями светит не переставая. Есть кое-что особенное для особенного покупателя.

Я послала ему томный взгляд из-под ресниц и отправилась к тому самому кольцу, что получила из сундука за генеральную уборку вверенного помещения.

– Вот. – Я сунула украшение прямо ему под нос.

Мужичок шарахнулся и стиснул платок с такой силой, будто собирался прикрываться им как щитом.

А вещица отчего-то отказывалась мне сообщать свою цену, во всяком случае, никакого такого знания у меня в голове не возникло, в отличие от предыдущего товара. Что ж, будем импровизировать. Я задумчиво посмотрела в потолок и объявила:

– Пятьдесят золотых монет.

Теперь понятно, откуда выражение «Брать цены с потолка».

Глава 6

– Ну, я вообще-то не планировал, – промямлил землевладелец.

– Не планировали? – я удивленно вскинула брови. – Вы же в лавку пришли, а покупок не планировали?

Я усиленно хлопала глазами, выражая крайнюю степень удивления.

– Ну я так, познакомиться, присмотреться.

Я изобразила полное непонимание контекста и воодушевленно подхватила:

– К товарам присмотреться? Понимаю. У нас тут такие товары, можно каждый день присматривать, не надоест. Одна сплошная магия и волшебство, на любой вкус. Вот смотрите, заговоренная иголка, сама пуговицы пришивает. И всего-то пятьдесят медяков. Берите, не пожалеете.

– Иголка? Пуговицы? – растерянно пробормотал он.

– Ну да. Для неженатого мужчины вещь в хозяйстве крайне полезная.

– Ну да, пожалуй…

Он начал судорожно шарить по карманам и наконец извлек оттуда горсть медяков. Долго отсчитывал и наконец дрожащей рукой высыпал их на прилавок. Пара монеток по десять медяков, пара по пять, а все остальное все-таки по единичке. Пересчитав выручку, я строго проговорила:

– Сорок девять.

И недовольно сложила руки на груди. Что за манера – обсчитывать порядочных девушек в их же собственных магазинах!

– Что, правда?

Щеки обладателя вереницы незапоминающихся имен налились краской. Он вытер пот со лба прямо рукавом дорогого камзола, пошарил по карманам и добавил еще одну монетку. Протянул руку (приближаться к прилавку он почему-то не хотел), тут же отскочил назад и начал пятиться к двери.

– Ну что же вы такой рассеянный? А товар забрать? – с недоброй улыбочкой проговорила я.

Он бочком, бочком приблизился, схватил иголку и рванул к выходу.

– Заходите к нам еще, всегда рады! – ласковым голосом пропела я в исчезающую за дверью спину.

Общение с «женихом», казалось, забрало у меня последние силы. И все же в свою комнату я шла подпрыгивая. Тапочкам явно не терпелось обсудить визитера. Стоило переступить порог, они словно сами соскользнули с моих ног и зашлись заливистым смехом:

– Ой, не могу!

– Ой, умора! Ой, насмешила! – наперебой голосили они.

– Эй, – мне отчего-то стало обидно, – я, между прочим, в торговле первый день работаю. И если сделала что-то не так, можно доброжелательно об этом сказать, а не ржать как сивый мерин. Точнее, как два сивых мерина.

Я демонстративно повернулась к тапочкам спиной.

– Ну ты его ушатала! – сквозь смех пискнула одна из них.

Хм… Я повернулась заинтересованно. Так это они не надо мной смеются, а над моим покупателем? К этому времени тапочки отсмеялись.

– Надо же, иголку продала! – всхлипнула одна из них, кажется, правая.

– А что тут такого? – удивленно спросила я.

– Такого? Да он отродясь тут ничего не покупал. Твои предшественницы разве что под прилавок не прятались, когда он приходил. Встанет да комплиментами сыплет, гулять зовет. А чтобы что-то купить, так это ни-ни.

Я вспомнила, как бедолага дрожащей рукой отсчитывал монетки.

– Что тут смешного, – строго сказала я тапочкам. – Может, у человека денег нет.

Они залились смехом еще громче.

– Как же, нет у него! – сказала одна. – Деньжищ у него навалом, да только больно жаден.

– Да-да, ни одна из местных девиц или вдовушек на него не позарится, вот и ходит, новеньких выискивает, которые про него еще ничего не знают.

– Понятно.

Ростки сочувствия к незадачливому покупателю, которые начали было пробиваться в моей душе, тут же завяли. Ну появись он у меня еще!

– Ладно, посмеялись и хватит, – объявила я строго. – Есть у меня кое-какие дела.

Я нацепила тапочки. Кажется, они были жутко недовольны. Конечно, перемывать косточки покупателям куда веселее, чем работать. Что ж, тут им не повезло, мне как раз приспичило поработать.

Если уж у меня в пальцах сам собой появился встроенный индикатор, который определяет цену, стоило провести инвентаризацию и хоть приблизительно понять, на какую сумму на моих полках навалено товаров.

Сегодняшние продажи совсем не радовали.

Пять медяков, пятьдесят медяков… Итого пятьдесят пять.

Если так пойдет дальше, я отсюда никогда не выберусь.

Я прошлась по полкам, дотрагиваясь по очереди до каждого артефакта. Чем дольше я гуляла, тем грустнее мне становилось. Большинство из них стоили сущие копейки, то есть медные монетки.

Нашлось кое-что такое, за что заплатят серебром. Ни одного артефакта, который бы дотягивал до золота, не обнаружилось, хоть я и перебрала их все.

А предложенное сундуком кольцо отказывалось идти на сотрудничество и никак не желало признаваться, сколько оно стоит.

Вот же зараза!

Ладно. Я снова вернулась в свою комнату и уже привычно сбросила тапочки.

– Что за кольцо? Почему без цены? Оно у нас бесценное или просто бесплатное?

– Знамо дело почему. Нет в городке на него покупателя. Как появится, так и цена будет.

– Ясно. Что значит нет покупателя? – продолжала допрос я. – Оно такое дорогое, что ни у кого из горожан столько денег нет?

– Деньги-то всегда найти можно, – хмыкнула одна из тапочек. – Надобности в нем нет.

– И силенок не имеется, – поддакнула вторая. – Вещица очень хитро зачарована. С такой только настоящий маг может справиться.

– Угу, – подтвердила вторая. – И маг не из последних.

– Но вещица дорогая?

Тапочки захихикали:

– Еще бы, дорогущая.

– Понятно, – вздохнула я. То-то мой жених от этого кольца так шарахнулся. Не по рангу оно ему, видать. – И как часто такие сильные маги в нашу лавку заходят?

Тапочки снова захихикали, но ответом меня не удостоили. Понятно, видимо, это значит никогда. Ну что ж, раз так… Я вернулась в торговый зал, отыскала пустую коробочку, аккуратно уложила туда кольцо и спрятала его в одном из ящиков. Достану, если явится покупатель.

Вернулась в свою комнату, сняла тапки и расстелила скатерть. Есть хотелось неимоверно. Ничего удивительного, попробуй попрыгай по полкам, тут у кого хочешь аппетит разгуляется. Мне снова предложили краюху хлеба и кувшин воды.

– Что-то меню у вас больно скудное, – вздохнула я.

– Так на большее и не наторговала, – заявили тапочки.

Я принялась жевать хлеб с удвоенным аппетитом. Это что же, если завтра ничего не продам, меня и вовсе кормить не будут?

Ничего не скажешь, к мотивации сотрудников тут подход серьезный.

Глава 7

На следующее утро я проснулась со странным, незнакомым ощущением и какое-то время не могла понять, что это со мной. Вроде бы вечер прошел обычно: после хоть и не роскошного, но весьма сытного ужина меня стало клонить в сон, и я с радостью обнаружила, что постельное белье на кровати чистое, как будто и не пылилось много лет вместе с лавкой, так что, стянув с себя платье, я рухнула на подушку и моментом уснула.

Сейчас комнату заливало яркое сияние восхода. Возможно, добравшиеся до лица лучи меня и разбудили, однако размазанной и расклеенной я себя не ощущала, наоборот, мысли ясные, и обычная утренняя процедура – соскрести себя с кровати и ползти к кофе-машине – была вроде как не нужна.

Я подскочила с острой жаждой деятельности. Быстренько умыться, позавтракать и навести порядок на полках. Нет, конечно, вчера я все составила, как могла, но теперь уже понимала, что составила неправильно. И флаконы не в том порядке, и амулеты не на месте. Не лавка, а склад продукции.

Я испуганно покосилась на тапочки.

– Так, это что это со мной? – с подозрением спросила я. – Заколдовали меня, пока я спала?

– А что с тобой?

Кажется, они искренне не понимали, в чем дело.

– Бодрость какая-то неестественная. И жажда деятельности. А еще куда-то пропала совершенно нормальная утренняя ненависть ко всему и ко всем, – отчиталась я.

– А, понятно, – засмеялись они. – Это ты просто выспалась.

– Что? – изумилась я.

– Выспалась. С вашими такое постоянно случается. Рассказывали, что дома полночи в каких-то сетях сидят. А утром на работу встают рано.

– Странно это, – вздохнула левая тапочка, – чтоб человек себя добровольно сетью обматывал и сидел там до ночи. Зачем, спрашивается.

Правая бодро подхватила:

– Мы тут сетями никого не обматываем. Рыбы вы, что ли? Стемнело – изволь ложиться спать, чтобы утром с бодростью просыпаться.

– Понятно, – кивнула я и отправилась в ванную умываться и приводить себя в порядок.

Затем, как положено, расстелила скатерть. На этот раз она меня порадовала куда более разнообразным меню. На столе ароматно дымилась тарелка каши, к ней прилагалась тарелочка с нарезанными яблоками. Витаминчики, значит.

С завтраком я расправилась быстро, а «Спасибо, очень вкусно» говорила искренне и от души.

Ну что ж, рассиживаться нечего, дел полно.

Я упаковалась в форменное платье, на этот раз со шнурками и застежками возиться пришлось гораздо меньше. И только завязала последнюю ленту, как дверь в лавке звякнула.

Надо же, какой ранний посетитель!

Я нацепила тапочки и выскочила в торговый зал, но вопреки ожиданиям, никого там не обнаружила. Пусто. Это что же такое, теперь и дверь надо мной издевается, заставляет бегать туда-сюда? Как будто мало мне было тапочек, инспекторов и женихов. А может, кто-то очень робкий заглянул, увидел, что за прилавком никого нет, и сразу вышел?

Да, наверное, так и было. Я вздохнула: какая досада! Упустила покупателя, а их, между прочим, и без того негусто.

Я уже собиралась заняться сортировкой товара, как вдруг на прилавок вспрыгнул кот. Огромный такой черный котяра.

«Ну теперь понятно, кто звякнул дверью», – подумала я про себя и тут же пришла в ужас.

Кот!

Рядом!

Это что же сейчас со мной будет? Зальюсь слезами, все зачешется, а главное – в этом чертовом мире нет таблеток. Да и среди моих склянок, теперь я знала это точно, нет ничегошеньки от аллергии.

– А ну, брысь! – шикнула я на кота, осторожно пятясь назад. – Кыш! Уходи отсюда!

Кот и не подумал слушаться. Вместо этого он перепрыгнул с прилавка прямо на полку. И конечно же, на ту самую, где стояли хрупкие флаконы.

– Ах ты ж, негодяй, а ну, брысь!

Я думать забыла про свою аллергию: он же мне весь товар изничтожит!

Тапочки на моих ногах в силу вынужденной немоты не могли подтвердить страшную догадку, но едва ли я ошибусь, предположив, что разбитые флаконы сундук возмещать не станет, разве что в счет штрафа, который мне заплатить все равно нечем.

Возможно, разбогатеть на стороне и выкупить у лавки вольную не такая уж глупая идея…

Кот разместился аккурат между пары колбочек. Правая содержала неоново-оранжевую жидкость, левая – разноцветные шарики. Разобраться, что это и с чем его едят, я не успела. Начавшее разворачиваться в голове знание от моего вопля испуганно скукожилось, а все потому, что кот оказался настоящим негодяем, даром что толстый увалень.

Глядя на меня сверху вниз, он демонстративно вытянул лапу, показал мне растопыренные очень внушительные когти, а затем с прежней демонстративностью начал этой самой лапой очень медленно двигать правую колбу к краю полки.

– Не смей, – прошипела я.

Однако коту мои запреты были до лампочки. Я внизу, он наверху, могу прыгать сколько угодно – не достану. Краешек дна показался над полкой.

– Кот, не будь гадом.

– Мр-ра? – подал он голос, колба замерла.

– У тебя есть имя? Ты вообще откуда тут взялся? – Интересно, коту можно заговорить зубы? Он же животное. – Ты чей?

Последний вопрос стал роковой ошибкой. Если поначалу кот мои расспросы слушал с благодушным выражением широченной морды, поперек себя шире, и даже сощурился, то едва я приписала ему наличие хозяина, кот распахнул желтые глазищи, вытаращился на меня и завершил начатое – столкнул колбу.

Шансов поймать у меня, по-моему, не было.

– Ты… – выдохнула я, чувствуя, как подгибаются колени.

Потерю товара я как-нибудь переживу, по крайней мере, эта проблема не выглядит нерешаемой, а вот брызги оранжевой жижи могу и не пережить в самом буквальном смысле этого слова.

Или вдруг брызги превратят меня в канарейку? Пока я буду чирикать, кот меня сожрет…

То ли платье тоже оказалось волшебное и с характером, то ли руки у меня умные. Я схватила юбку, натянула, и колба мягко свалилась в подол, целая и невредимая.

Кошачий пакостный негодяй!

Дрожащими пальцами я выудила колбу из подола, поставила на нижнюю полку.

– Видишь? Ничего веселого!

Только бы он не стал скидывать все подряд…

– Мр-ра? – Кот явно нацелился на вторую колбу, которая с шариками.

Гад.

Играть в заведомо проигрышную игру я не стала, хватанула неведомую рогулину на длинной рукояти и ткнула туда, где сидел кот. Нет, вредить животному я ни в коем случае не собиралась, только спугнуть и согнать. И у меня получилось.

Только совсем не то, чего я хотела!

Вместо того чтобы спрыгнуть вниз, кот сиганул вбок, в коротком полете сбивая все, что было на полке. К счастью, на меня посыпалась небьющаяся мелочовка, а пузатую бутылку он лишь опрокинул, и она осталась опасно лежать на краю.

Уворачиваясь от рогули, кот спрыгнул на прилавок, проехался лапами по счетам.

Я выпустила рукоять и попыталась схватить кота. Куда там!

Он прыгнул на пол, мне же пришлось огибать прилавок, чем кот и воспользовался, чтобы вернуться на безопасные верхние полки.

– Чтоб тебя, – шипела я, ужасаясь учиненному погрому и вновь вооружаясь рогулей, – Сейчас я тебя достану.

За что мне это все?!

Прыгали мы с котом недолго, зато бодро, так что ругаться я перестала: кончилось дыхание, началась одышка и колики в боку.

Чтоб эта лавка провалилась!

Поймав наконец кота, я крепко прижала его к себе и двинулась к двери с твердым намерением выставить нарушителя вон. И только когда уже схватилась за ручку, обнаружила кое-что необычное. Ничего не чесалось, глаза не слезились. Организм вел себя так, словно в руках у меня был не кот, а… некот.

– Так ты гипоаллергенный, – ахнула я. – Вот это красота.

Впервые в жизни у меня в руках оказался кот, которого можно вволю потискать, не опасаясь последствий.

И уж поверьте, я воспользовалась ситуацией!

– А кто это у нас такой пушистенький? А кто это у нас такой хорошенький? А у кого такие славные лапки? А у кого такой мягкий животик?

Кот смотрел на меня ошалелыми глазами. В целом я могла его понять. Если тебя только что гоняли по всему помещению, пытаясь выставить за дверь, и вдруг начали активно тискать, приговаривая всякие глупые нежности, тут любой ошалеет.

Однако мнение кота в расчет не принималось. В конце концов, он сам явился в лавку, никто его силком не тащил. Так что пусть выполняет свою кошачью работу, то есть мурлычет, пока его гладят.

Кот оказался тем еще халтурщиком и к работе отнесся без энтузиазма. Вывернулся из рук и со всех ног рванул в мою комнату.

Я поспешила следом и обнаружила его на шкафу, под самым потолком. Ясно, значит, гладиться мы не хотим. Ну ничего, какие наши годы, еще спустится! В отсутствие аллергии погладить кота можно в любой момент, а сейчас следовало убрать беспорядок, оставшийся от погони.

С нижними полками я разобралась быстро, а вот с верхними, по которым преимущественно и скакал этот негодяй, все было куда сложнее. Вчера я наводила порядок в джинсах. Не сказать, что это очень удобно, но уж точно куда проще, чем в пышном воланистом платье. Но не оставлять же все как есть! Я, как могла, подоткнула юбку, поставила стул, взгромоздилась на него и стала расставлять товар. Дверь трынькнула, и от нее тут же раздался удивленный мужской голос:

– Надо же, как у вас сегодня тут красиво!

Я обернулась и увидела… конечно же, инспектора. Он беззастенчиво пялился на мои ноги. И можно было не сомневаться, это его «красиво» относилось вовсе не к чистоте помещения.

– Ой, – пискнула я и стала быстро приводить в порядок одежду.

Да только сделать это, стоя на стуле, не так просто, особенно если торопишься.

Я пару раз дернула за юбку и… потеряла равновесие.

Стул зашатался, еще чуть-чуть – и грохнусь.

Инспектор среагировал молниеносно. Улыбка исчезла с его лица, и сам он исчез. Ну то есть не исчез совсем, а мгновенно рванул к прилавку, одним движением перепрыгнул на мою сторону и успел схватить меня на руки до того, как я грохнулась. Крепко так схватить, качественно. Все произошло слишком быстро. Раз – и вот я уже прижата к сильному, мускулистому телу, а рука этого тела покоится прямо на моей ягодице. И, судя по тому, как хорошо я ее чувствую, одернуть юбку в этом месте я все-таки не успела…

– Эй, отпустите, – робко пискнула я.

Инспектор посмотрел на меня странным долгим взглядом и сказал то, что я меньше всего ожидала услышать:

– Даже не мечтай.

А потом еще крепче прижал меня к себе.

Глава 8

– Вы что себе позволяете? – воскликнула я.

Впрочем, воскликнула – это громко сказано. Настолько тесно придавленная к могучему мужскому торсу, что, кажется, сквозь ткань рубашки ощущались пресловутые кубики, я смогла выдавать только жалкий писк. Настоящего возмущения не получилось.

– Спасти вашу задницу от неприятностей я себе позволяю! – рыкнул он. – Или вы хотели оказаться босиком на полу? В данном случае это крайне неосмотрительно.

– Вот дуреха, чуть не убилась, – поддакнули ему тапочки.

И только теперь до меня дошло: я ведь действительно разулась перед тем, как взгромоздиться на стул. Если бы сейчас шмякнулась… Хм, а я ведь понятия не имею, что бы произошло. Судя по тому, с каким ужасом мне об этом постоянно говорят, явно ничего хорошего.

– Все, больше не будете дергаться? – спросил инспектор.

– Не буду.

Я вдруг стала на удивление покладистой.

Инспектор смерил меня недоверчивым взглядом, словно сомневался в моем благоразумии, осторожно усадил на стул и предупредил:

– Ноги держите на весу.

И снова я выполнила его приказ без малейших пререканий. Даже юбку поправлять не стала, хотя задралась она выше некуда. Только ну его ко всем чертям собачьим, я прекрасно рассекала по пляжу в купальнике, который прикрывал, прямо скажем, гораздо меньше, чем воланистое платье.

Инспектор подобрал тапочки, но не протянул мне, как я ожидала, а вдруг опустился передо мной на одно колено.

При виде такой сцены я напрочь лишилась дара речи, даже моргать перестала, таращилась во все глаза. Должно быть, выражение лица у меня было наиглупейшее. Хорошо, что инспектор, занятый моими ногами, не увидел: кажется, мои ноготочки сразили его наповал, потому что это маникюр я делаю самый простой, нюдовый, часто вообще без покрытия, а вот на ногах отрываюсь. Венька, другая моя подруга, пробует на мне свои самые безумные идеи… И сейчас я могла похвастаться глянцевыми разноцветными ногтями с выразительными кукольными глазками.

Не знаю, что на меня нашло, я пошевелила пальцами ног.

Инспектор кашлянул и аккуратно коснулся моей лодыжки. Я почувствовала тепло его ладони, а в следующее мгновение на моей стопе уже красовалась правая белая тапка. Точно так же бережно он надел на меня левую тапку и почему-то не встал, а поднял голову, мы встретились взглядами.

Такой мужчина у моих ног! Я чуть не ляпнула это вслух – подозреваю, инспектору моя похвала бы совсем не понравилась.

Он встал, скрестил руки на груди, а я нервно хихикнула. Надо же, аттракцион «Золушка на минималках». На такое билеты можно продавать, пусть даже вместо хрустальной туфельки на тебя цепляют белые тапочки. Есть тут некоторый нехороший символизм, но это уже детали.

Я вскочила на ноги и быстро привела в порядок одежду. Теперь, надежно прикрытая от излишне любопытных взглядов, я могла спокойно говорить с инспектором. И первым, что я сказала, разумеется, было «спасибо». Вполне заслуженное спасибо. Он ведь только что спас меня от… от чего-то там.

– Вам следует быть осторожнее. Если, конечно, вы планируете дожить до окончания испытательного срока в целостности и сохранности.

Ух ты, какие мы заботливые! Очень хотелось сказать ему что-нибудь неприятное, но совесть не позволила.

– Постойте, а вы-то как сюда забрались? И вовсе без тапочек.

Он пожал плечами.

– Я же инспектор. Как бы я мог тут что-нибудь инспектировать, если бы лавка пыталась меня наказать за вторжение? У меня есть специальный допуск.

– Странное решение, – все-таки не смогла не отметить я. – Почему было не распространить эту опцию еще и на продавца?

На самом деле я просто ворчала. Однако инспектор решил ответить:

– У вас для этого недостаточный магический потенциал.

Я хмыкнула.

– Недостаточный? Да у меня никакого нет. Я про магию только в книжках читала.

– Тот факт, что вы не знаете о своем потенциале, вовсе не значит, что его нет.

Э-э-э, что? Я чуть дар речи не потеряла. Хотя нет, не потеряла. Наоборот – тут же засыпала инспектора вопросами:

– Вы хотите сказать, что на самом деле он есть? Ну то есть я могу магичить? Прямо по-настоящему?

– Можете, наверное. Во всяком случая, в пределах лавки. Вы же уже чувствуете товары, что для чего предназначено, что сколько стоит.

– Вроде бы да…

– Ну вот, значит, какой-то минимум усвоили.

– Стоп! А есть еще не минимум? В смысле, я способна на большее?

Идея обзавестись собственной магией меня, надо сказать, воодушевила. Ну то есть о том, что лавка сама по себе магическая, я уже худо-бедно догадалась. Странно было бы не догадаться, доставая из шкафа то ведра с тряпками, то чистые полотенца. Да и сундук со скатертью-самобранкой как бы намекали. Но я предполагала (и думаю, небезосновательно), что дело тут в самой лавке. Ясен пень, что она насквозь магическая.

Так то лавка, а то я сама.

Этот вопрос следовало немедленно обсудить. Но не с инспектором же! Так что я со всей возможной учтивостью спросила:

– А вы по делу пожаловали или просто так, в гости?

Инспектор, кажется, всерьез задумался, а потом ответил:

– Скорее по делу. Но и в гости тоже. Нужно же было мне посмотреть, как вы тут устроились. И не случилось ли с лавкой чего-то непоправимого. А она, между прочим, на королевском учете стоит.

– Как видите, ничего не случилось. В основном благодаря вам, конечно, но все же. Лавка стоит на месте, товары в наличии, и я вроде как живая. Только покупателей пока что маловато, да и те, что есть, – я вздохнула, – прямо скажем, не очень-то и рвутся скупать все подряд.

– А зачем им скупать все подряд? – удивился инспектор. – Покупают что нужно, по мере надобности. Вы разве не так делаете?

– Я вообще никак не делаю, – буркнула я. – Со всем этим хозяйством я даже за порог ни разу не вышла. А если бы вышла, покупать мне не на что. Деньги от торговли тратить запрещено, а никаких других у меня нет. Я вообще не знаю, положена ли мне какая-нибудь зарплата. Слава богу, что кормят.

– Зарплата? Вы сейчас про жалование? – уточнил инспектор.

– Видимо, про него, – согласилась я. – Только слова «заработная плата» мне нравится больше. Вроде как заработал – получил, а жалование – это тебе кто-то пожаловал, ну то есть отстегнул от щедрот. Неприятненько.

– Вот как… – проговорил инспектор, и что-то в его тоне мне совсем не понравилось.

И как выяснилось через несколько мгновений, правильно не понравилось.

– А на сколько уже вы наторговали? – поинтересовался он.

– На пятьдесят пять монет. Медных.

Эта сумма мне и так не казалась впечатляющей, а сейчас под суровым взглядом инспектора и вовсе выглядела мизерной.

– Боюсь, при таких оборотах ваша заработная плата, – он особенно выделил последние слова голосом, – выглядела бы весьма печально. А жалованье вам положено – пять золотых монет в неделю.

Ух ты! Пять золотых. Это значит двадцать золотых в месяц. Я в уме разделила тысячу на двадцать и тяжело вздохнула. Всего-то пятьдесят месяцев… Это сколько же в годах получается?

Я даже считать не стала, сколько же лет мне понадобится, чтобы выкупить отсюда свою несчастную тушку.

– Чтобы не возникало недоразумений, должен вам сказать, что эти деньги не идут в зачет. На тысячу монет нужно именно наторговать.

– А если я буду сама у себя что-то покупать? Так сказать, для личного пользования?

– Не получится, – тут же огорчил меня инспектор. – Для личного пользования вы можете брать тут все бесплатно. Если, конечно, вам действительно это нужно.

Вот же засада!

Тем временем инспектор вышел из-за прилавка, еще раз окинул взглядом вверенную мне торговую точку и сказал:

– Дела обстоят уже лучше, но все еще нехорошо. Вам следует прилагать больше усилий.

Вот же негодяй! Да я тут столько усилий приложила, что чуть с ног не валюсь, а ему все мало!

– Что ж, приду к вам позже, – сухо проговорил он и направился к выходу.

У самой двери остановился, обернулся ко мне и сказал:

– А за порог вам выйти все-таки следует.

– Это чтобы цвет лица не портился? – спросила я.

Он удивленно вскинул бровь.

– При чем тут цвет лица? У вас вывеска покосилась, надо бы поправить.

После этих слов он ушел уже окончательно, оставив меня негодовать в одиночестве. Вывеску поправить? Я ему что, разнорабочий? Да я понятия не имею, как эти вывески поправляются.

Ладно, с этим разберусь позже, а сейчас я быстро пошлепала в свою комнату, разулась и уставилась на тапочки.

– Ну-ка, расскажите мне, дорогие, что там у меня за магия и как я могу ею пользоваться?

Глава 9

– А что, магия? – ворчливо проговорили тапочки. – Почем нам знать, какая у тебя есть?

– Ага, все-таки есть! – воскликнула я, словно поймала их на вранье. – Теперь рассказывайте, где у вас тут берут заклинания? Или заклинания не обязательны, а нужно просто представлять желаемое, как будто оно уже сбылось, – визуализировать, так сказать? И можно ли при помощи магии, например, уборку сделать? А то мне как-то не нравится тряпкой махать.

Тапочки молчали, явно недовольные темой для разговора. Это что же – им не хочется, чтобы я осваивала магию? В чем дело?

– Ну же! – строго сказала я. – Вы ведь, по идее, должны мне помогать, подсказывать.

Откровенно говоря, в этом я была совсем не уверена. Может, они тут вообще для того, чтобы мне мешать и сбивать с толку. Попытаться все равно стоило. И у меня получилось!

– Книгу заклинаний поищи в сундуке – вещь редкая, а запроса до сих пор не было.

Ага, то есть он может выдавать вещи по запросу? Интересненько!

Я рванула к сундуку и быстро открыла крышку. Ну да, книга заклинаний там была, ничего не скажешь. Только на книгу это было не очень-то похоже, скорее на тонюсенькую брошюрку, которую выдают в университетах, чтобы несчастные студенты могли глубже освоить какую-нибудь бессмысленную тему.

Обидненько, вообще-то. Я-то рассчитывала на толстенный фолиант, как-нибудь замысловато оформленный, в кожаном переплете, да еще с каким-нибудь крутым названием вроде «Лучшие рецепты и заклинания, собранные по всему миру». Но для начала и это подойдет, а потом уж как-нибудь выпрошу у сундука книгу потолще.

Я ухватила свою добычу и понеслась в комнату. Меня переполняло ликование. Магия! Магия – это хорошо!

И все же недовольство тапочек мне не нравилось, поэтому я сбросила их с ног и снова спросила:

– Почему вы не хотите, чтобы я магичила? Что может пойти не так?

– Все может быть не так, – проворчала правая. – Когда за дело берется дилетант, который в академии не учился, результат непредсказуем.

– Совсем непредсказуем, – добавила левая.

– Вообще совсем, – поддакнула правая. – Не хочется, чтобы лавка рассыпалась. Была тут одна деятельница… Чуть восстановились после нее.

– А если я буду очень аккуратно? – осторожно спросила я.

– Да-да, аккуратненько заколдовать лавку на чистоту и получить совершенно чистые прилавки и ни единого товара – очень хорошее решение!

Хм… Лавка без товаров мне совершенно без надобности: их тут и так кот наплакал. Кстати, кот… Я покосилась на шкаф. Кот все еще сидел там и, кажется, внимательно прислушивался к нашей беседе.

Ну не скачет по полкам – уже хорошо. А мне сейчас надо с другим разобраться.

– То есть колдовать совершенно, категорически нельзя? – уточнила я. – Постойте, если так, сундук не выдал бы мне книгу, он же не враг лавке. Значит, немножечко-то можно!

Я снова блефовала, и снова мой блеф сработал. Угадала, попала в самую точку!

– Немножечко можно, – неохотно согласилась правая тапка.

Но левая тут же возразила:

– Однако без академического образования нежелательно. Ты своей силы не знаешь, заклинания читать не умеешь. В одном слове ошибешься или громче, чем надо, прочтешь – и все, получи катастрофу.

Ну, катастрофы и мне без надобности. А вот академическое образование, возможно, не помешало бы.

– Тогда я хочу в магическую академию! – я снова говорила наугад.

Кто знает, вдруг магическое образование мне каким-то образом положено? Было бы неплохо…

Про магические академии я в своем мире читала, там все обычно складывается прекрасно: изучаешь заклинания, травки смешиваешь, а потом в тебя влюбляется принц… ну или ректор, который лучше, чем принц. Или вообще красавец дракон! И все – добро пожаловать замуж. Дальше уже не жизнь, а сказка: хочешь – путешествуешь, хочешь – в замке балы устраиваешь, а муж тебя на руках носит и все, что пожелаешь, доставляет на блюдечке.

Я напряженно уставилась на тапочки в ожидании ответа.

– Испытательный срок пройдешь – и иди хоть домой, хоть в академию, хоть к черту на рога. А до этого времени будь добра оставаться тут! – разочаровали меня тапочки.

Нельзя сказать, что очень уж разочаровали. Я что-то такое и предполагала. Что ж, будем работать с тем, что есть.

Я потянулась за книгой. Самообучение – тоже дело хорошее!

Однако даже открыть источник знаний не успела: дверь снова звякнула. Посетитель.

Ладно, никуда от меня магическая наука не убежит, а вот наторговать нужное количество денег и получить свободу – задача первоочередная. На ней и сосредоточусь.

Посетитель впечатлял. Точнее, посетительница.

Ко мне пожаловала фрейлина Снежной королевы, не иначе. Фигуристая блондинка не боялась носить маркий белый цвет. Шелковое платье почти касалось пола, мыски остроносых туфелек едва выглядывали из-под юбки. Я подняла взгляд и смогла оценить изящную бледность лица, очевидно никогда не знавшего загара, и яркость голубых глаз. Прическу венчал толстый, усыпанный прозрачными камнями ободок, надетый словно вместо короны. Но на королеву красавица все же не тянула, хоть и веяло от нее аристократическим холодом.

Точно, скорее она была похожа на финалистку конкурса красоты – в той самой части, где девушки выходят на сцену в вечерних платьях. И что-то мне подсказывало, что корона – настоящая корона, а не ободок – ей бы не досталась.

Я мысленно постучала пальцем себе по лбу: какое мое дело? Главное, с первого взгляда ясно: дама состоятельная, на себе экономить не привыкла. Наконец-то! Именно такая мне и нужна.

Воодушевившись визитом настоящей покупательницы, я защебетала самым приветливым голосом, на который только была способна:

– Доброе утро! Добро пожаловать! В нашей магической лавке вы найдете все, что только пожелаете. Что вас интересует?

– Интересует? Здесь? – Она удивленно взметнула брови вверх. – Если мне понадобится что-нибудь магическое, я выпишу это из столицы. И уж точно не стану искать в вашем захолустном магазинчике!

Теперь настала моя очередь удивляться.

– А зачем тогда вы пришли? – растерянно брякнула я и только потом подумала, что с покупателями, наверное, так не разговаривают. С другой стороны, какая же она покупательница…

– На тебя пришла посмотреть, – заявила дамочка не слишком дружелюбно.

Ага, значит, на меня посмотреть. Ну что ж, тут не поспоришь: такого у них не только в столице, но и вообще во всем мире нет. Точнее, не было до недавнего времени, а теперь вот есть. Можно и полюбоваться.

– Ну ладно, смотрите, раз вам это зачем-то надо, – оскорбленная в своих лучших профессиональных чувствах, я незамедлительно обиделась на расфуфыренную посетительницу. – А кстати, зачем?

– Очень любопытно, что за беспринципная девица крутит хвостом перед чужими женихами!

У меня аж дыхание сперло. Ничего себе заявление! Какой еще хвост? Какие женихи?! Впрочем, жених-то как раз был – пусть плохонький и без цветов, но уже явился не запылился.

Я окинула даму изумленным взглядом с ног до головы. Ничего себе! Такая красотка могла бы найти кого и приличнее.

Ну да ладно, какое мое дело. Моя задача – как можно скорее уладить недоразумение.

– Я вовсе не крутила и жених ваш мне не нужен! Забирайте его себе, я вот ни капельки не претендую, – выпалила я.

Дама продолжала недоверчиво разглядывать меня сквозь прищур.

Нет, ну это уже слишком!

– Да кому он вообще может быть нужен? – возмущенно воскликнула я. – Лысый, плюгавый, с пузом, да еще и жадный, как Кощей Бессмертный!

Я запоздало поняла, что, критикуя противного землевладельца, я вроде как оскорбляю чувства его невесты. И тут же добавила извиняющимся тоном:

– Ну, то есть он, конечно, по-своему милый, просто не в моем вкусе.

– Кто плюгавый? – На лице дамы появилось искреннее изумление.

– Ну, жених… – растерянно ответила я. – Ко мне вообще-то только один являлся – землевладелец ваш.

– Не заговаривай мне зубы! – раздраженно тряхнула волосами дама. – Граф Керт заходил к тебе уже дважды – это за два дня! А сегодня с утра вы контактировали весьма тесно!

Граф Керт? Я не сразу сообразила, о чем она. А потом до меня дошло: инспектор! Надо же, а он, оказывается, целый граф. Почему же работа у него такая неграфская? Впрочем, это как раз не мое дело, пусть аристократы развлекаются, как пожелают.

Но кое-что все-таки следовало уточнить:

– А откуда вы знаете про тесный контакт?

При этих словах я почувствовала, что краснею. Вспомнила, как, спасая мою жизнь (или что там он спасал), инспектор тесно прижимал меня к себе и почем зря щупал за округлости.

Тут дама отчего-то смутилась, но ненадолго.

– Знаю!

Неужели следит за женишком? Я, вообще-то, в местных обычаях не разбираюсь. Может, какую-нибудь метку магическую поставила? А может, у них тут при помолвке особенная связь устанавливается: только ухватился за чужую задницу – а невесте уже все известно.

Как бы там ни было, портить инспектору личную жизнь я не собиралась, а потому заявила твердо и уверенно:

– Это была производственная необходимость. Ну, то есть несчастный случай. Вернее, несчастного случая не было, но только потому, что ваш граф его предотвратил. В общем, вам не о чем беспокоиться. На этого жениха я тоже не претендую.

Дамочка все еще разглядывала меня – неприятненько так, буквально сверлила глазами. Продолжать этот разговор не хотелось, так что я снова состроила профессиональный оскал и милым голосом пропела:

– Раз уж мы все выяснили, может быть, взглянете на товары? Они у нас великолепные, некоторые не уступают и столичным!

Теперь она одарила меня другим взглядом – таким, каким обычно смотрят на душевнобольных, – фыркнула и вышла из лавки.

Я вздохнула. Ну что за напасть… Мне продавать товары надо, бороться за свою свободу, а кому их тут продавать? Сплошные непутевые женихи да рассерженные невесты.

Ладно… Постояла за прилавком – и хватит.

Думаю, инспектор прав, следует выйти на улицу, посмотреть на вывеску. Может, дело в ней? Иначе почему ко мне являются только странные личности? Вдруг там так и написано: нормальным покупателям вход воспрещен. А самая первая визитерша – старушка с притиркой – просто сослепу не разглядела.

Глава 10

У дверей я сбросила тапочки, нацепила свою собственную обувь. Не могу сказать, что кроссовки с платьем в воланах смотрятся идеально, но что поделать. Да и кто меня увидит, очереди к двери нашей лавки точно нет.

– Аккуратнее там! – запричитали тапочки на два голоса, как только оказались на свободе.

Но я не стала их слушать. Что, интересно, я могу делать аккуратнее? Ноги переставлять? Так я и так потихонечку.

Я вышла за дверь, аккуратно ее прикрыла и оглядела свою лавку, так сказать, снаружи. Да уж, зрелище впечатляющее. Теперь понятно, почему к нам редко заходят. Вокруг стояли аккуратные белые домики с цветными заборчиками и вполне благоустроенными садиками вокруг. Посреди этой лепоты моя лавка смотрелась как настоящая развалюха. Бревенчатые стены потемнели и местами рассохлись, крыша покосилась и поросла густым темно-зеленым мхом. Забор из кривых досок едва держался, предоставляя сорнякам и зарослям крапивы полную свободу. Не самое милое местечко…

А уж вывеска… Сказать, что она покосилась, – приблизительно то же самое, что после урагана, вырывающего деревья с корнем, сказать: «Было ветрено». Она буквально висела на одном гвозде и слегка покачивалась. Как только не зашибла никого! Прочитать надпись и вовсе не представлялось возможным, из разборчивых букв там были только две «К». Одна из первого слова, вторая – из второго.

Да уж, ка-ка.

Кака то есть.

Очень символично. Ну и что мне со всей этой красотой делать?

Я стояла, сложив руки на груди, и мрачно рассматривала вверенное мне хозяйство, когда кусты зашевелились. Я повернулась и тихонько вскрикнула. Как только не закричала во всю глотку. А было отчего. Из кустов выползал здоровенный мужик. С заросшей бородой, в лохмотьях, глаза мутные, а в грязной руке – здоровенная бутыль такого же мутного пойла. Выражение лица у него было самое зверское.

– Эй, девка! – хрипло окликнул он меня.

Тут мои нервы не выдержали. Я стрелой метнулась назад в лавку, споткнулась о тапочки и, разумеется, грохнулась. Но лежать я не собиралась. Подскочила, закрыла за собой дверь и вцепилась в ручку на случай, если мужик рванет за мной. Хотя отлично понимала: учитывая его комплекцию, шансов выиграть в борьбе за дверь у меня, прямо скажем, немного.

– Что случилось? – наперебой закудахтали тапочки.

– Там… Там бомж какой-то. Ну то есть бездомный. Здоровенный, пьяный и страшный, – испуганно пролепетала я.

– А! Вот оно что, – протянула правая тапочка. – Это не бездомный, это мастер Гастор.

– Он не страшный, он несчастный, – поддакнула левая.

– Это отчего же он несчастный?

До смерти перепуганная, я была не готова так сразу с ними согласиться.

– Жена у него померла, вот и запил, – сказала одна из тапочек. – А мужик ведь был хороший, работящий, мастер на все руки.

– Мастер? – заинтересовалась я.

Тапки затараторили, перебивая друг друга:

– И какой! Что угодно мог починить и наладить.

– И жена у него была прекраснейшая женщина. Частенько к нам заходила. Очень дружили они с твоей предшественницей.

– У самих-то у них детей не было, вот и привязалась она к девочке. Опекала, советы давала, пирожки приносила.

– Хорошая была. А как не стало ее, он совсем один остался. И вот, не справился с горем.

– Понятно, – протянула я. – А мастер, говорите, хороший…

– Лучший! – хором воскликнули тапочки.

А больше ничего они сказать не успели. Потому что я быстро сбросила кроссовки, натянула их на ноги и пошла в заколдованную часть лавки. Но задерживаться за прилавком не стала, сразу же причапала в свою комнату.

Мастер на все руки – это то, что мне надо. Мне бы его как-нибудь от алкоголизма вылечить, глядишь – и сговоримся. Так что я уселась за стол, взяла в руки колдовскую книгу и стала листать. Заклинания в ней были, прямо скажем, всякие разные: «Чары, избавляющие от веснушек» (чем конопатинки не угодили?), «Печать от мышей и крыс» (у меня теперь кот есть), «Заговор, придающий пище сладость без добавления сахара» (надо бы опробовать, но позже), «Волшба на сновидчество» (это вообще о чем?). Увы, ничто из этого не подходило.

И все же кто ищет, тот найдет. «Заклинание, отвращающее от пьянства». Вот оно, мое родименькое! Я закинула ногу на ногу, чтобы усесться поудобнее и изучить текст заклинания получше, но как-то уж слишком интенсивно закинула. Левая тапочка слетела с ноги и заверещала уже в полете:

– Не смей! Не вздумай! Что ж ты за чудовище такое – над живыми людьми опыты проводить!

Я вздохнула и отодвинула книжку. А ведь она права. Если некоторые тут до меня умудрялись полки от товаров отчистить, что ж с бедным мужиком станет от моего неумелого колдовства? А он и так вроде как несчастный, не надо ему добавлять. Что же делать?

И вдруг я вспомнила: а ведь что-то похожее я сегодня уже держала в руках. Колбочка с ярко-оранжевой жидкостью, которую зловредный котяра сбросил с полки. Не слушая больше возражений тапочки, я обулась и подбежала к полкам. Нужная колбочка нашлась быстро. Я взяла ее в руки, покрутила и уже через секунду знала, что это – самое что ни на есть протрезвляющее зелье. Пара капель в стакан пьяному человеку, и хлоп – он уже трезв как стеклышко. То, что надо. Только как эту пару капель ему в стакан добавить, если и стакана у него никакого нет, а вступать в схватку со здоровенным пьяным мужиком я совершенно не готова?

Решение пришло быстро. Я вернулась в свою комнату, взяла скатерть и прежде, чем постелить ее на стол, проговорила:

– Значит, так. Мне нужны два пустых стакана и какая-нибудь закуска. Никаких деликатесов, что-нибудь простое. Это не мне лично надо, а для процветания лавки. Так что пожалуйста…

С этими словами я постелила скатерть на стол, без особой надежды на то, что мой заказ будет выполнен. По крайней мере, тапочки о такой опции не говорили.

Долгую-долгую минуту ничего не происходило. И когда я начала судорожно соображать, что бы еще такого придумать, чтобы поместить зелье в бутылку, на столе вдруг появилась глиняная миска. В ней ароматно дымилась вареная картошка, а с краю лежали два соленых огурца. А потом возникли и два пустых граненых стакана.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – проговорила я от души.

Теперь нужно было провести маленькую диверсию. Я притащила оранжевую колбу и налила несколько капель на донышко одного из граненых стаканов. Ну вот, отлично. Теперь в одну руку тарелку, в другую – стаканы и вперед.

Перед тем как выйти из лавки, я остановилась. На какое-то мгновение решимость меня покинула, все-таки общаться со здоровенным пьяным мужиком – не самое безопасное мероприятие в мире. Пусть даже тапки говорят, что он не страшный, а несчастный. Однако оставлять все как есть я тоже не собиралась. А раз так, зачем мяться на пороге.

Не без труда открыв дверь (а вы попробуйте, когда руки заняты!), я вышла на улицу. Бездомный сидел в том месте, где я его оставила, возле куста, прислонившись к скамейке. Страшный, аж жуть. Особенно пугал его мутный взгляд из-под густых, лохматых бровей.

– Здравствуй, мил человек, – приветливо проговорила я.

Он тоже что-то проговорил, хрипло и неразборчиво.

Я затараторила:

– А что это вы так пьете некультурно? Разве ж это так можно – в одиночку да без закуси? Не по-человечески это как-то. Я вот, смотрите, картошечки принесла, да и сама с вами выпью. За знакомство. Меня вот Маша зовут.

Я водрузила в центр скамейки тарелку и поставила стаканы. По-умному поставила. Тот, который с оранжевым донышком, поближе к кусту, где сидел мастер. А тот, что с прозрачным, ближе к себе. Да и сама уселась на краешек. Я небезосновательно предполагала, что такую мелочь, как оранжевое донышко, мой новый знакомец и не заметит. Да видит ли он сейчас вообще хоть что-нибудь?

Накрыв «поляну», я выжидательно уставилась на гостя. Тот явно раздумывал. Однако недолго: поднялся на ноги и тяжело плюхнулся на скамейку со своей стороны. Ну вот, кажется, контакт налажен.

– Наливай, родимый, – бодренько велела я. – Себе побольше, мне поменьше.

Он опять пробормотал что-то невнятное и все же плеснул из бутыли в оба стакана, умудрившись не пролить ни капли. Казалось бы, для такого пьяного человека задача почти невыполнимая. А он, гляди-ка, не только справился, да еще и налил как заказывала: себе почти полный стакан, а мне где-то на треть. Несмело потянулся к огурцу, откусил, прожевал, кивнул: годится, мол. И залпом выпил свой стакан.

Зелье оказалось отличным. Когда стакан опустел, мастер Гастор смотрел на меня совершенно трезвым взглядом.

– Ты что это наделала, девка? – пробасил он. – Это чего это со мной такое стало?

Глава 11

– Поздравляю, – улыбнулась я. – Вы протрезвели.

Почему-то мой новый знакомый этому известию не обрадовался.

– Это еще зачем? Мне это не надо!

Он щедро плеснул из бутылки в стакан и мигом его опустошил. Поднял на меня сердитый взгляд.

– Вода. Как есть вода.

И выкинул в мою сторону руку.

Я вздрогнула, отшатнулась: такой ведь и прибьет. Однако бить меня он не собирался, просто вырвал стакан из моих рук, также залпом его прикончил.

– Вода, – печально констатировал он.

Приложился к бутыли, сделал несколько больших глотков и сплюнул.

– И тут вода. Ты что натворила?!

А я вот не знаю, что я натворила. Во всяком случае, когда я крутила колбочку с зельем в руках, чтобы узнать о товаре все, что нужно, информация у меня была совсем другая: «протрезвляющее зелье». И ничего больше. О том, что у выпившего его весь алкоголь будет в воду превращаться, в инструкции ничего сказано не было.

Может, это моя магия таким образом проявилась, без всяких заклинаний? Я-то от души хотела не просто привести в порядок дядьку, а вылечить его от алкоголизма полностью. Ну что ж, получилось.

– Оно же ведь и неплохо, – проговорила я осторожно. – Вы теперь всегда трезвый будете, и жизнь наладится.

– А ты меня спросила? Я, может, не хочу быть трезвым. Когда трезвый, знаешь, как больно.

– А когда пьяный – не больно?

Он помотал головой.

– Тоже больно. Но мутно и вроде как легче.

Он окинул себя удрученным взглядом и вздохнул.

– Помыться бы не мешало да одежу сменить.

Только так и не двинулся с места.

– Расскажите, что с вами случилось, – попросила я.

И вовсе не потому, что мне было жутко любопытно услышать его историю. В конце концов, я ее уже слышала, пусть и в кратком изложении, все же более-менее представляла, что у бедолаги случилось. Я просто хотела дать ему возможность выговориться. От этого и правда становится легче.

– Жену мою ваша лавка убила, – недобро проговорил он.

– Лавка? – изумилась я. – Да нет, не может быть! Никого она не убивает.

Я бы предпочла, чтобы в моем голосе было больше уверенности. Только откуда ей взяться… Что я вообще знаю о своей торговой точке?

– А кто же тогда? Моя Аксинья, почитай, каждый день сюда ходила. Не за покупками, за девочкой присматривала. Все говорила: «Девочка хорошая, да больно несчастная. Одна-одинешенька, ни друзей, ни родных, ни мужа. Некому и присмотреть за бедняжкой». Добрая она у меня была…

Он вздохнул, придирчиво посмотрел на миску с картошкой и взял одну.

– А как-то пришла и сказала: «Что-то с лавкой не так. Нехорошее там творится». Я отмахнулся: что там может быть нехорошего, уже сто лет стоит, никто не жалуется. А что странные вещи творятся, так то ж магическая лавка. Мы люди простые, магиям вашим не обучены. Вот все и кажется странным. На том и спать легли…

Он снова вздохнул.

– А утром она уже мертвая. Ничем ведь не болела. За всю нашу жизнь один раз только простыла, когда босиком на мороз выскочила, да и то за день на ноги поднялась. На то настойки лечебные есть. А тут раз – и померла. Я, конечно, к лавке побежал, а лавка закрыта. И девчонки нет, куда делась – не знаю.

Потом не работала уже, инспектор приходил, редко, раз в неделю. Посмотрит только, а внутрь не заходит. Я тут его караулил. Говорю: «Убила ваша лавка мою Аксинью», а он только отмахивается. «Проспись, – говорит, – пьяница, да ерунду не неси».

– Так и сказал?!

Ох и разозлилась я на инспектора! Мало того, что невеста у него противная, так еще и жалобы от населения принимать не хочет.

– Ну да, – кивнул мастер Гастор. – Уж больно противный. Аксинья на него часто жаловалась. Мол, каждый раз, как является, доводит бедную девчонку до слез. Чертов старикашка!

– Старикашка? – удивленно переспросила я.

Про графа Керта можно было много нелестного сказать, но уж точно не это! Как я успела заметить, он вполне себе молод.

– Угу, – ухнул мастер. – Я долго к лавке приходил, все пытался инспектору вашему объяснить. А он только смотрел брезгливо, как на таракана. Ну да, я выпимши приходил. Так понять надо, горе у человека.

Я кивнула, хотя, честно говоря, не была с ним согласна. Вряд ли мастер являлся сюда просто «выпимши», раз уж ему статный красавец граф стариком показался.

– Один раз я зажал волю в кулак, два дня не пил. Причесался, лучший костюм надел, пришел, чтоб нормально поговорить. Стал объяснять, а он в крик. «Охрану городскую на тебя, – говорит, – вызову! Убирайся, и чтоб ноги твоей тут не было». Сильно я тогда закручинился да и запил. Думал, в жизни сюда больше не явлюсь, а вот не получается. Ноги сами несут, – он тяжело вздохнул. – Да и куда мне еще идти? Аксиньи-то моей больше нет…

Он вытер глаза грязным рукавом.

– Мне очень жаль, – тихо проговорила я.

Это была чистая правда. Действительно жаль.

– Ну вот, а тут по городу слух пошел, что лавка снова открылась. И инспектора сменили. Нынешний молодой да серьезный. Вот и караулил я его. Вдруг хоть этот выслушает.

Ага, вот в чем дело. Инспектора сменили!

– Выслушает, выслушает. Теперь-то точно выслушает! Сами понимаете: трезвому человеку доверия больше.

Мастер бросил на меня сердитый взгляд. Ох, не надо было ему напоминать.

– Дура ты, девка. Зря со мной такое сотворила. Я теперь и не знаю, что делать. И как жить дальше, не знаю.

– А раньше знали?

– Раньше я об этом не думал…

– Вы же мастер. Говорят, руки золотые. Уж что делать всегда найдется.

Он помотал головой.

– Не найдется. Никто со мной не будет связываться. Я, пока пил, столько напортачил. Не дается пьяному работа. Так что никто меня не позовет.

– Я позову, – быстро сказала я. – У меня тут видите что? Нужна рука мастера. И платить буду…

Этот вопрос я уже успела продумать. В конце концов, мне положено жалование. На товары его тратить нельзя, а вот на благоустройство лавки никто не запрещал.

– …Только в конце недели. Но завтрак, обед и ужин могу организовать прямо сейчас.

– Да чтоб я к этой вашей лавке притронулся? Ни за что!

– Как это ни за что? Очень даже за что. Я вам встречу с инспектором организую. Да и побеседую с ним хорошенечко, чтобы выслушал внимательно. Вы же хотите разобраться, что с женой случилось?

– Хочу.

– Ну вот, а для этого лучше быть здесь, поближе к лавке. Я, между прочим, тоже хочу разобраться.

– А тебе-то зачем?

Он посмотрел на меня недоверчиво.

– Я вообще-то в этой лавке с утра до вечера и ночью. И если тут опасно, хотелось бы знать.

Пока мы разговаривали, мастер умял всю картошку с огурцом вместе.

– А когда этот твой инспектор явится?

Я пожала плечами.

– Он не говорит. Всякий раз как снег на голову. Но явится обязательно, а тут уж мы его и поймаем для разговора!

Мастер кивнул:

– Ладно. Пойду переоденусь да в баню схожу. Пить-то все равно больше не получится. А делать что-то надо. Жди.

С этими словами он поднялся со скамейки и зашагал прочь вполне твердой походкой.

А я осталась в задумчивости сидеть на скамейке рядом с пустыми стаканами и тарелкой. Подумать было о чем. Лавка кого-то убила? Моя предшественница исчезла? Следовало расспросить об этом тапочки. Только вот скажут ли они? Они ведь явно с лавкой заодно… Если она и правда что-то натворила, будут покрывать ее до последнего.

А может, лавка вовсе и ни при чем. Может, прошлая продавщица что-нибудь такое вредоносное намагичила. Не обязательно нарочно, случайно.

Я вернулась в свою комнату, поставила посуду на скатерть, привычно проговорила: «Спасибо, было очень вкусно». Хотя откуда мне знать, было ли вкусно, я к угощению даже не притронулась.

Когда все исчезло, я аккуратно сложила скатерть и повесила на спинку стула. А потом побрела к прилавку. Тапки даже в комнате не снимала. Не была я пока готова с ними разговаривать. Еще не решила, какие вопросы им следует задать.

Глава 12

Дверь лавки приоткрылась. Совсем чуть-чуть, даже колокольчик не звякнул. Надо же, какой осторожный покупатель! Впрочем, я же видела фасад своей торговой точки, так что слишком удивляться не могла. Я бы сама с опаской заходила в такую избушку. В моем положении привередничать вообще не стоит, мне главное, чтобы был покупатель. А уж напуганный он или нет, значения не имеет.

Однако удивиться все-таки пришлось. В приоткрывшуюся дверь просунулась голова с рыжими косичками и веснушчатым носом. Моей новой посетительнице было лет семь, не больше. И смотрела она на меня восторженными ярко-зелеными глазищами как на чудо, а не как на продавщицу.

Я вздохнула. Да уж, покупок от этого визита можно не ждать. Будь даже у девчонки деньги, вряд ли я стала бы продавать что-то магическое ребенку.

– Ух ты, вы и правда открылись! – звонко прощебетала она и тут же исчезла, захлопнув дверь.

– Открылись, – пробормотала я в пустоту.

Оно и к лучшему, не пришлось объяснять малявке, что приходить нужно с родителями. Им-то я продам что угодно.

Уходить в свою комнату я не стала, так и осталась за прилавком. Во-первых, таким образом у меня была веская причина не разговаривать с тапочками, а во-вторых, нехорошо это: посетители заходят, а в лавке вроде как и нет никого.

И правильно сделала. Не прошло и четверти часа, как рыжая девчонка вернулась. За собой она тащила рыжеволосую женщину, такую же зеленоглазую и конопатую. Мне она с первого взгляда понравилась белозубой жизнерадостной улыбкой.

– Мама, смотри! Тут настоящие чудеса! Ну купи мне что-нибудь, я хочу волшебное.

Надо сказать, женщина не слишком сопротивлялась. Быстро поздоровалась со мной и обратилась к девочке:

– Ну и что же ты хочешь?

– Хочу вон ту куколку, – объявила девчонка.

Я обернулась. На полке действительно сидела вязаная кукла размером с ладошку. Кажется, я ее сама туда и посадила. Но вот что за магия в ней заложена, хоть убей, не помнила.

– И что же эта кукла делает? – теперь женщина обращалась ко мне.

– Одну минуточку, – приветливо прощебетала я и сняла куклу с полки. Покрутила ее в руках. Понимание, что это и зачем, пришло сразу же, как по волшебству. Впрочем, почему «как», по волшебству и пришло.

– Она может петь колыбельные, – сообщила я. – А еще охраняет спокойный сон и бережет от кошмаров. И… – я недоверчиво нахмурилась, – отгоняет демонов.

– Полезная вещица, – улыбнулась женщина. – Колыбельные и крепкий сон – это то, что нам нужно.

Я была с ней согласна. Пока мы говорили, маленькая непоседа обежала весь магазин и теперь пыталась забраться на прилавок.

– Только вот кукла стоит серебряную монету, – почти виновато проговорила я.

Одежда моих посетительниц не выглядела роскошной. Ни воланов, ни пышных кружев, ни золотых пуговиц. Я бы даже сказала, что мое форменное платье выглядело поприличнее.

– Серебряная монета? Отлично, – легко согласилась женщина.

И в следующую же минуту деньги перекочевали ко мне, а кукла – к ее дочери. Та запрыгала от радости.

– Кукла, волшебная кукла! Ура! Спасибо, мамочка!

Женщина рассмеялась, потрепала дочку по волосам, а мне на прощание кивнула.

– Буду рада видеть вас снова, – заверила я ее совершенно искренне.

Мне бы таких покупателей и побольше! И мать, и дочь покинули лавку радостные и довольные, я же тоже никак не могла перестать улыбаться, настолько солнечными они были. Впрочем, у меня был и более весомый повод: аж целая серебрушка ощущалась на ладони приятной тяжестью.

Налюбовавшись, я отправила ее к остальным монеткам. Поскольку болтать с тапочками я была по-прежнему не готова, вернулась за прилавок. Стоять просто так было скучно. Я занялась более полезным делом – принялась заново осматривать вверенный мне товар, но уже не в стиле: «Ах, какая волшебная штучка!» – а с целью как минимум запомнить свой ассортимент, как максимум – сообразить, кому и что можно предлагать. Хорошо, рыжая девчушка сама заметила из всех штуковин и штукенций куколку. А если бы нет? Я бы осталась без серебрушки?

Кстати, о товаре! Спохватившись, я метнулась к сундуку: товар надо восполнять. И не только потому, что в глубине души я надеялась, что рыжая девочка похвастается волшебной куклой перед подружками и ко мне потечет тонкий ручеек мамочек-покупательниц, но и потому, что я забыла прояснить правила. Товар можно восполнять в любое время или же опция «сгорает», например, с закрытием лавки на ночь?

Лучше не рисковать.

Я как раз усаживала на полку новую куклу вместо проданной, когда в лавку решительно вошла еще одна посетительница, пепельно-русая обладательница массивных серег-шариков и добротного песочно-бежевого костюма.

– Индри сказала, вы снова открылись. – Приблизившись, она уставилась на меня взглядом строгой учительницы, требующей от вечного двоечника несделанную домашнюю работу.

Я постаралась не обращать внимания на ее тон и расплылась во вполне искренней улыбке, ведь мои мечты о слухах и ручейке покупателей стали явью даже раньше, чем я себе представляла. Неужто на мою лавку кто-то плеснул зелье торговой удачи? Хм, а такое в природе существует? Может, и правда плеснуть?

– Добро пожаловать, в магическую лавку! Волшебство на любой вкус по умеренным ценам.

– Заверни мне «Свежо и чисто», милочка.

Обращение резануло по ушам, а посетительница еще и пальцами пошевелила так, словно жестом меня поторапливала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.