Мария Андрес
Колыбель проклятого тумана

Посвящается

Моей дорогой и любимой маме, которая всегда была рядом и поддерживала все начинания, стала опорой и воодушевляла на продолжение.

Моим бабушке и дедушке за подаренные воспоминая и каждое лето, проведенное у вас в деревне.

Моему любимому мужу за честность и открытость на всем пути написания.Твоя любовь способна развеять любые сомнения.

Моей лучшей подруге Ксении Носаревой за подаренное вдохновение, любовь, дружбу и веру.

Пролог

Зайдя во двор, женщина тут же закрыла за собой калитку. Старый засов тяжело поддался, издавая протяжный скрип, с хлестким ударом вставая в шпингалет. По тропинке за воротами уже тянулся непроглядный туман, скрывая очертания леса. Послышалась мелодия из нескольких высоких нот, мелодично переливавшаяся раскатистым эхом в глубине тумана и растворявшаяся в нем.

Трижды перекрестившись, прошептала себе под нос:

– Помилуй, Господи, мою душу грешную.

Кровь шумела в висках. Сердце колотилось в груди так громко, что, казалось, слышит его вся округа. В глазах то и дело мутнело и мелькали темные блики.

Нехорошее предчувствие подталкивало ее больные ноги бежать скорее к покосившемуся от старости деревянному домику с железной дверью, который несколько десятилетий служил защитой от того, что приходит вслед за таким туманом, как этот.

Вокруг стало непривычно тихо. Казалось, что кто-то смотрит прямо в спину. Поднявшись на крыльцо, она стала отпирать спасительную дверь.

– А ведь ты могла уберечь ее, но вместо этого осмелилась нарушить наш договор. Думаешь, отказ от рода спасет твою жизнь? – приговаривал из тумана потусторонний раскатистый голос, за которым послышался зловещий звонкий смех.

– Сгинь, нечисть, – шикнула женщина, не рискнув обернуться.

Одно из самых главных правил – не отвечать призракам – она в панике нарушила. Нельзя, потому что тогда нечисть заберет тебя… Отчасти она с самого начала понимала, что сегодня выйдет из дома в последний раз, но ведь она почти успела… почти…

Белые щупальца уже обволакивали ступеньки, а дверь, как назло, не поддавалась. Ключ не проворачивался, а тяжелая связка все громче звенела в руках от натужных попыток сделать хоть один оборот.

Нельзя оказаться в тумане.

Раньше женщина никогда его не боялась, выполняя условия давным-давно заключенного договора с дьяволицей, объятой зеленым пламенем с фонарем в руках и короной на голове. Но когда они заставили ее принести в жертву душу одного из местных, это стало последней гранью терпения и послушания.

– Ты ничего не закончила, вредная старуха. Ты лишь отсрочила неизбежное.

Эти слова напугали больше, чем то, что с ней говорило.

– Отче наш, Иже еси на небесе́х! – зашептала молитву женщина, зная, что Господь все равно не услышит ее.

Она выронила ключи, и те громко звякнули, упав на деревянные прогнившие дощечки.

– Да святится имя Твое, да прии́дет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насущный да́ждь нам дне́сь; и оста́ви нам до́лги наша, якоже и мы оставляем должнико́м нашим; и не введи нас во искушение, но изба́ви нас от лукаваго. Яко Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Женщина зажмурила глаза, в мольбе сложив руки, в слабом отголоске надежды, что Господь еще может ее услышать в этом проклятом месте.

Холод моментально окутал тело, и руки с длинными черными когтями сжали горло женщины в мертвой хватке. Кровь хлынула, окрасив каплями дверь, что должна была стать спасением.

– Спасибо тебе, дорогая! – весело смеялась нечисть. – Благодаря твоей выходке скоро последняя стена, отделяющая нас от внешнего мира, падет. Сторожилы будут мертвы.

Нечисть с довольным хохотом растворилась в туманной дымке вместе с трупом женщины в руках, и белая мгла обволокла покосившийся деревянный домик с угловой крышей, следом небольшой огород, хлипкий деревянный забор, а за ним и всю деревню.

Глава 1. Деревня, которой нет

Правило 1: всегда затворять ставни на окнах и запирать двери на ночь. Если туманные (призраки жителей деревни) не могут пройти через закрытую калитку, то для нечисти она не преграда, и они легко проберутся в дом, приняв открытые окна и двери за приглашение.

Мелкий дождь барабанил по лобовому стеклу старенькой девятки. Узкую дорогу покрывала легкая туманная дымка, снижая и без того плохую видимость. Колеса то и дело попадали в ухабы, застревая. Машина глохла на каждом шагу, как только свернула после села Обское в сторону Коломенских Грив. Даже до этого самого села толком и не добралась. Указатель уже был перед ней. Мысленно Оксана в очередной раз себя ругала, что решила ехать в ночь, да и в целом проклинала саму идею отправиться в эту глушь, где, кроме леса, не было вообще ничего. Жила бы себе спокойно в Новосибирске…

«Не жила бы…» – горько усмехнувшись, перебила она свои же размышления.

В воспоминаниях до сих пор перед глазами колыхалось пламя. Густой едкий дым заполнял стены квартиры. Глаза застилает пелена слез, а на кухне кричит мама. Громко и отчаянно… Больше Оксана ничего не могла вспомнить с того вечера.

Ей повезло: пожарные успели выбить дверь и вынести бессознательное тело Оксаны еще до того, как огонь сжег бы и ее, как маму.

Первые солнечные лучи пробивались за верхушками деревьев, плавно отодвигая мрачные серые тучи. Припарковавшись на обочине рядом с указателем, Оксана потянулась за распечатанным пожелтевшим конвертом, в сотый раз перечитывая обратный адрес. Написано было чернилами от руки красивым размашистым почерком, которой под конец покосился несколькими неровными линиями, словно у человека в последний момент начали дергать руку:

Томская область, Чаинский район, село Гривы, ул. Прямая, д. 13. Индекс: 636410. Отправитель: Игнатьева Нина Николаевна.

Письмо от бабушки, которую она никогда не знала. Мама никогда не рассказывала ей о родственниках. Ни об отце, ни о бабушках или двоюродных дядях и тетях. На всем свете родных людей, кроме мамы, у нее никого не было, а теперь и вовсе осталась одна. Пока лежала в больнице, друзья ее не навещали, только сотрудники полиции с допросом о том, как случился пожар в квартире. Но после экспертизы выяснилось, что лопнула газовая труба и произошел взрыв.

Откуда у бабушки был ее адрес? Оксана задавалась этим вопросом, но письмо открыла, уже лежа в больнице после пожара, спустя месяц, как нашла его в почтовом ящике.

Медленно выдохнув, Оксана достала пачку сигарет, прикурив, затянулась, выпуская из легких расслабляющий табачный дым и немного кашляя. Курить начала недавно, и то потому, что нервы не выдерживали нескончаемый поток истерик. Если в больнице еще помогали сильные успокоительные лекарства, то, выписавшись, девушка первым делом купила пачку сигарет.

Достав из конверта пожелтевший листок, Оксана вчиталась в строчки текста, написанного таким же красивым размашистым почерком, что и на конверте:

Дорогая моя внученька, мне жаль, что не довелось узнать тебя ближе еще во времена твоего детства, да и нечего тебе было делать в Богом забытой деревне. Сейчас же понимаю, насколько была не права. Век мой подходит к концу. Старая совсем стала и ноги уже плохо держат меня. Знаю, как ты можешь отнестись к этой просьбе, но приезжай ко мне в деревню Гривы. Я дом переписала на тебя, но есть еще подарок, который хочу тебе передать в качестве извинения за все, что натворила в своей долгой грешной жизни.

На втором листке была написана дарственная на дом, о котором упоминала бабушка.

Дальше изображена карта, как добраться до деревни Гривы, со всеми обозначениями. Вот Коломенские Гривы, и потом, между деревней Коломенские Гривы и Подгорной, указан поворот к проселочной дороге.

Оксана не торопясь двинулась дальше, выглядывая по сторонам хоть какое-то подобие поворота, но, уже подъехав к деревне Подгорной, остановилась.

Утренний холод отступал, и тепло от солнца становилось все сильнее. Конец мая в этом году радовал теплом и летним настроением после длительных затяжных дождей. Пусть тучки все еще кружили в небе, периодически закрывая солнце, но тепло и влага после ночного дождя радовали ее. Хотелось думать, что вскоре все снова наладится.

Допив бутылку воды, Оксана развернулась и медленно двинулась обратно искать этот поворот, но не проехала и пяти километров, как машина заглохла, и в этот раз заводиться отказывалась.

– Нет… – протянула она. – Ну же, солнышко мое, почти приехали! Ну пожалуйста, ну заведись, прошу тебя! – молила она, пытаясь завести машину, но чудо не произошло. – Нет! Нет! Нет! – заскулила она, положив голову на руль. Руки потряхивало, еще и веки тяжелели.

Приказав себе не раскисать, Оксана вышла из машины, пытаясь поймать мобильную связь, но ее тут не было.

– Черт, – выругалась она, добавив еще несколько бранных слов, не представляя, что ей делать.

В машинах она не разбиралась от слова совсем, позвонить знакомому технику из шиномонтажа в Новосибирске не могла, и машину, купленную на малые сбережения, бросать на дороге тоже не хотелось.

Однако, словно ей назло, ни одна из молитв не была услышана. Попутки в столь ранний час еще не вышли в рейс. Машина всеми ее потугами так и не завелась.

Перекинув рюкзак, в котором собраны все необходимые вещи на первое время, убрав ключи в карман, девушка всмотрелась в нарисованную карту. Странным уже казалось именно то, что машина заглохла именно в том месте, где указан поворот на проселочную дорогу. Оксана внимательнее изучила извилистую дорогу, по которой не ездили лет сто. Дорога, почти сразу скрывающаяся под ветвями густых елей, была слегка порыта легкой туманной дымкой. Неуверенно оглянувшись по сторонам, еще надеясь увидеть хоть одну машину на горизонте, Оксана глубоко вздохнула и, поддавшись непонятному наваждению, шагнула в неизвестность.

Сердце учащенно билось в груди. Оксана медленно шла вперед, замечая, как привычные звуки леса затихают. Больше не поют птицы, не стрекочут насекомые в траве.

В голове уже крутились мысли о том, чтобы вернуться к машине, но ноги упрямо продолжали вести ее вперед. Хруст веток под ногами становился все отчетливее, а сгущающийся в лесу туман эхом разносил ее шаги по всей округе.

Вдруг перед Оксаной из тумана выбежал ребенок в маске рыси. Девочка, кажется. В белом длинном платье до пят, с длинными рукавами, какие надевают обычно на крещение в церкви. На плече девочки покоилась темно-русая длинная коса.

От неожиданности девушка вскрикнула, отшатнувшись назад, и, споткнувшись о корягу, упала на землю.

Девочка рассмеялась, и громкое эхо вторило ей. Казалось, что где-то очень далеко играла тихая колыбельная из старой музыкальной шкатулки.

– Не догонишь! Не поймаешь! Не догонишь! – играясь, говорила девочка, глядя куда-то за Оксану, и, убежав, снова растворилась в туманной дымке.

Мгновением спустя около нее промелькнул уже худощавый мальчишка в белой майке, темных штанах, заправленных в резиновые черные сапоги. Мальчишка, не обратив на нее никакого внимания, пробежал мимо, также скрываясь в млечной пелене, оставляя после себя эхо удаляющихся шагов.

Крик застрял в ее горле. Не медля, Оксана встала и что хватало сил рванула обратно к машине, то и дело спотыкаясь о выступавшие корни деревьев из-под земли.

Марево становилось все гуще, дыхание девушки – рваным. От быстрого бега в правом боку начало резать. Казалась, что она уже бегает по кругу, хотя точно старалась придерживаться тропинки, пытаясь ускорить шаг. Все больше нарастала уверенность, что девушка заблудилась в этом проклятом лесу.

Споткнувшись о корягу, Оксана упала и покатилась вниз на самое дно оврага. В бока то и дело врезались камни и корни деревьев, торчавшие из земли. Девушка пыталась зацепиться хоть за что-нибудь, но оглушительный удар пришелся по голове, и сознание покинуло ее.

***

– Эй, ты живая? – Мужской голос с ярко выраженной хрипотцой доносился до нее, как со дна колодца. – Просыпайся, дочка, – не скрывая тревоги, добавил мужчина, начав при этом тормошить ее и слабо бить по щекам грубой шершавой ладонью, покрытой крупными мозолями.

Поморщившись, Оксана слегка приоткрыла веки, но взгляд застилала мутная пелена. Голова жутко болела, и с губ девушки сорвался мучительный стон.

Мужчина придержал ее за спину и помог сесть, пока Оксана пыталась проморгаться. Растирая глаза, вспоминала, что вообще произошло и где она находится. Незнакомый мужчина приложил к ее затылку лоскут ткани. Девушка почувствовала, как защипала рана.

Когда зрение более-менее вернулось и перед глазами все перестало двоиться, Оксана разглядела седого мужчину с густо обросшей щетиной. Темно-серые глаза незнакомца с тревогой и заботой разглядывали ее. Одет он был в поношенный серый вязаный свитер с высоким горлом и темные штаны. На его ногах красовались плотные ботинки из натуральной кожи, как будто взятые из музея. Рядом с ним лежала плетеная корзинка с молодой листвой и еловыми шишками. А еще Оксана уловила яркий запах можжевельника.

Тело болело так, словно ее долго и упорно били палками.

– Кто ты? Как вообще здесь оказалась? – поинтересовался мужчина, помогая ей встать на ноги.

Светлое серое платье оказалось безнадежно испорчено. Пятна грязи и дыры на юбке уже незаметно зашить не получится, а вся остальная одежда осталась в машине у дороги.

«Точно, машина!» – воскликнул ее разум, и по затылку вновь прошлась ноющая боль. Убрав от головы платок, она увидела на белой ткани алые пятна.

– Черт… – шикнула она.

– Не стоит его звать, – серьезным тоном неожиданно отреагировал мужчина.

– Ладно, – отмахнулась Оксана (мало ли какие тараканы в голове у незнакомца). – Мне надо к машине. Я оставила ее у дороги, – ответила девушка на его немой вопрос, оглядевшись по сторонам.

Они все так же стояли на дне оврага, и тут лес будто не заканчивался, хотя она не должна была отойти настолько далеко, чтобы в нем заблудиться.

– А зачем вообще сюда сунулась? – Он смотрел на нее чересчур внимательно, и от этого становилось не по себе.

– Я деревню искала, Гривы называется, тут моя бабушка живет.

– Как зовут? – сморщив густые седые брови, спросил он.

– Нина… – неуверенно ответила Оксана. – Игнатьева Нина.

– А я-то думаю, кого ты мне напоминаешь. – Мужчина растянулся в улыбке, и внутри девушки затеплился огонек надежды, что все ее злоключения на этом закончатся. – Только зря ты сюда приехала, – тут же перебил он ее настрой.

– Почему? – Оксана потупила взгляд.

– Умерла она месяц назад.

С этими словами внутри все рухнуло, и девушка, приоткрыв рот в удивлении, уставилась на мужчину. Ее начало немного трясти, и горло сдавило горьким тугим комом, норовящим вырваться новой порцией истерик.

– Ты чего? – смягчился он, положив ладонь на ее плечо и аккуратно сжав его. – Ты ведь ее не знала совсем.

Но больно ей стало не поэтому. Она ехала сюда с малой толикой надежды, что после матери не осталась одна в огромном мире и у нее еще есть хоть один родной человек. Она даже друзьям не сказала, что вообще куда-то поехала, и вот где теперь ее искать будут? Будут ли?

– Отведите меня в деревню, – тихо попросила она в конце концов. – Бабушка на меня дом переписала, хоть посмотрю, кем она была и как жила.

«И, возможно, свяжусь с риелтором», – мысленно добавила она, чувствуя только обреченность.

В деревне жить она не собиралась, хотела только навестить родственницу, больше узнать об отце, раз мама о нем не рассказывала, и снова ехать в город. Максим, ее старый друг из небольшой компании ребят, с которыми дружили еще с универа, вроде как договорился о новой работе для нее – со старой Оксану уволили, когда та попала в больницу. Она не была устроена официально, но хотя бы рассчитали по-человечески, без задержек, со всеми больничными и отпускными, которые девушка не успела отгулять.

Мужчина тоскливо оглядел ее и шумно вздохнул.

– Игнатьева, значит… – зачем-то протянул он. – Меня Саныч звать, – наконец-то представился мужчина, по-отцовски ей улыбнувшись.

Сделав шаг вверх, Саныч протянул ей руку. Голова тут же закружилась, и в глазах замелькали теневые блики. Шумно набрав в легкие воздух, Оксана медленно, шаг за шагом, опираясь на руку Саныча, все же выкарабкалась из оврага.

Ребра, спина, ноги и руки все еще сильно болели. Уже виднелись ярко-фиолетовые и бледные синяки на коже в разных местах.

Оглядевшись вокруг, Оксана поняла, что уже не помнит, в какой стороне находится тропа к дороге. Этот овраг вообще сложно приметить, если не смотреть под ноги.

– Как вы меня тут нашли? – ошарашенно спросила Оксана, осознавая, что сама бы вряд ли сейчас выбралась тем же путем, а в обход заблудилась бы еще больше.

– Ты так кричала, пока падала вниз, уверен, тебя и в деревне было прекрасно слышно. И тебе повезло, что я просто здесь собирал травы, – объяснил он добродушно.

– Спасибо, что помогли, – улыбнулась ему Оксана.

Пока они шли по узким тропинкам, девушка невольно вспомнила, почему сорвалась на бег. Она видела детей в звериных масках. Она приняла их за призраков, но что, если это были дети из деревни, играющие в догонялки по лесу? Туман тут густой, да и звуки их шагов были вполне реальными…

В этот миг стало стыдно за свой страх. Если бы не он, то, возможно, уже давно пришла бы в деревню спокойно своими ногами без путешествия на дно оврага.

Послышался шум речки, и за поворотом показался маленький деревянный мостик. Как ни странно, за ним тумана уже не было.

Саныч, бросив в сторону спутницы краткий взгляд, прошел через мостик, и Оксана неуверенно шагнула следом. Каждая дощечка под ней опасно скрипела и проминалась, однако выдержала ее, пропустив в деревню Гривы.

Лучи яркого дневного солнца ненадолго ослепили девушку, напомнив, что сейчас все еще день, хотя в густой чаще леса казалось, что уже поздний вечер.

Деревня Гривы совсем не походила на те, что ей доводилось видеть раньше. Да что уж там, даже на соседние Коломенские Гривы и Подгорную она не была похожа. Дома все старые, покосившиеся. Такие же маленькие хлипенькие деревянные заборчики, которые вот-вот готовы упасть на землю, но почему-то продолжают уверенно стоять на месте. Между домами по улицам, если это можно так назвать, бегали гуси и куры, издавая характерные звуки.

Над деревянными одноэтажными и двухэтажными домиками возвышалась церковь из белого кирпича. Золотой крест притягательно блестел в свете солнечных лучей.

На детской площадке, собранной полностью из деревянных досок, играла детвора. Девочки бегали в длинных юбках и платьях, парни – в плотных штанах и майках.

Вот и подтверждение, что кого-то из них она все же видела в лесу, прежде чем броситься наутек.

И еще одна особенность этой деревушки: домов тут, кажется, совсем немного, но машин на участках или рядом с ними не было вовсе. Как же жители тогда в город выбираются за продуктами и прочим?

Деревня выглядела очень старой, почти заброшенной на первый взгляд, если бы не шум зверей и детворы. Вскоре Оксана услышала, как громко друг с другом переговариваются соседи.

Саныч шумно вздохнул, привлекая ее внимание:

– Идем, Игнатьева, тебе бы отдохнуть немного, а то сама как приведение выглядишь сейчас.

Оксана кивнула, не понимая, откуда столько заботы от постороннего ей человека, но поплелась за ним вдоль ближайшей улицы прямо напротив леса и речки, тихо журчащей за ней. Саныч проходил мимо домов одного за другим, пока не остановился у самого крайнего, со старой калиткой, почти вплотную примыкавшей к густому хвойному лесу, расположившегося поодаль от остальных домов.

– М-да… – себе под нос протянула девушка.

Она уж надеялась, что домик будет более-менее ухоженный, как остальные тут, а досталась в дар развалюха, которую особо дорого и не продашь.

– Не усадьба, но твой же, Игнатьева! – подколол Саныч, взглянув на дом вместе с ней.

– Ушел, значит, за травами, а вернулся уже с бабой! – неожиданно за спиной раздался насмешливый девчачий голосок, и Оксана даже вздрогнула и только потом обернулась.

К ним подошла девушка с длинной светло-русой косой до бедер, в белом платье ниже колен, с вышитыми красными маками на юбке.

– Это внучка Игнатьевой, Оксана.

Девушка прошлась по ней оценивающим взглядом.

– А похожа, – вынесла она вердикт. – Только мне казалось, ее внучка умерла при рождении… Как ты тогда сейчас здесь появилась? – задумчиво спросила она, продолжая ее разглядывать как диковинку.

По спине от таких вопросов пробежал холодок.

– Чего? – Непонимающе выгнув брови, Оксана уставилась на девушку.

– Ничего, – бодро отмахнулась та, – главное, правила соблюдай.

– Не слушай эту балаболку, – махнул рукой Саныч. – Ну, кроме правил. Это Анька, вы теперь соседками будете.

– Приятно познакомиться, – вежливо ответила Оксана, решая пока не вникать в ее вопросы. Голова и без нее нещадно болела. – А что за правила?

– Их всего пять, – улыбнулась Аня. – Но, думаю, сегодня тебе надо будет запомнить только первое и самое важное правило, справишься? – насмешливо сказала она.

Оксана хмуро на нее поглядела. Еще познакомиться не успели, а эта Аня уже хамит ей.

– Ладно тебе, не злись, – отмахнулась она.

– Пойдем, ключи покажу где. – Саныч отворил калитку и жестом пригласил на участок.

Трава выросла до колен и полностью покрывала единственную тропинку, которая была при бабе Нине. Саныч ступал впереди Оксаны, прокладывая путь до дома.

На душе стало тоскливо. Хотелось обратно в город, в старую квартиру, где всегда пахло домашней маминой едой. Просто хотелось домой.

Саныч поднялся по ступенькам и достал из-под козырька угольной крыши крыльца связку старых на вид ключей, из которых выбрал самый длинный, черного цвета.

– Вот этот от входной двери, – показал Саныч и вставил ключ в замочную скважину.

Плечом всем весом навалился на тяжелую железную дверь и только тогда с нажимом смог провернуть на два оборота. Ужасный скрип резал по ушам, заставляя поморщиться. За черной дверью оказалась еще одна, уже деревянная.

– Я ее сама не открою. – Оксана ошарашенно замотала головой, тут же про себя решая, что не станет и пытаться запирать эту железную дверь. Участок и так решила продавать, так что, скрестив пальцы, надеялась, что в этом селе она совсем ненадолго.

– Откроешь, – заверил ее мужчина. – Надо только смазать, и как по маслу будет идти.

– Баба Нина тоже смазывала постоянно, но все равно не помогло ей, – подметила Аня, стоя возле крыльца и сцепив кисти в замок.

По спине снова пробежали мурашки. Хотелось спросить, что случилось с ее родственницей, но сначала надо проспаться, отдохнуть, желательно бы еще найти, где помыться, и на трезвый разум разговаривать о таких вещах.

– Не спасла ее ворожба с нечистью! – возмутился Саныч. – Говорю же, балаболка, – указав на Аню, кивнул он. – Не слушай ее.

«Тут явно все поехавшие…» – в мыслях вздохнула Оксана.

– Значит, так, – Саныч открыл вторую дверь и вручил ей увесистую связку ключей, – окна не открывай на ночь, зажигай свечи, у Нинки вроде было много запасов, никто их не трогал еще. По-моему, даже керосин для ламп еще оставался…

– Стоп! – Взмахнув рукой, Оксана прикрыла глаза, не в силах больше слушать этот бред, больше напоминающий глупый розыгрыш. – Хватит. Пожалуйста. Спасибо, что помогли, но это уже перебор. Правила? Нечисть? Не верю я в это!

– Я бы тебе сказала проваливать, если не нравится, да вот только вряд ли ты сможешь, – резко отозвалась Аня. – Но если тебе жизнь еще дорога, тогда очень рекомендую их соблюдать.

Сейчас и правда не могла, но отвечать Оксана не стала, да и планами своими делиться тоже.

– На улицу в потемках лучше вообще не высовываться, но если все же приспичит, то держи при себе лампу или свечку, – продолжил Саныч грузить своими правилами, не обращая внимания на ее возмущения.

– У меня телефон с фонариком есть, – буркнула Оксана.

Но увидела только изумленные взгляды в свою сторону, словно впервые о таком вообще слышали.

– Огонь нужен. Он очищает и защищает, пока ты в поле его света, – поправила ее Аня так, как будто перед ней умственно отсталая стоит.

«Глупости!» – уже в мыслях воскликнула Оксана и перевела тему к более насущным для себя вопросам:

– Это все? А где тут вода, чтобы помыться, чаю сделать?

– Рядом с домом Петровича есть баня. – Аня указала куда-то в дальний край деревни. – Ее каждый вечер топим и моемся. Сначала девушки, потом мужчины, но если прям совсем невмоготу, – Аня снова прошлась по Оксане оценочным взглядом (после оврага та вся была в пыли, крови и грязи), – то на заднем дворе у Нины есть колодец, а воду можно разогреть на печи.

Оксана устало кивнула, шумно вздохнув. Дома она бы просто налила горячую ванную и лежала бы в ней, пока вода не остыла, а теперь даже в голове простой прием ванны превращался в целый квест.

Попрощавшись, Аня ушла с обещанием заглянуть вечером. Саныч ушел за маслом, чтобы смазать замок и петли, а Оксана все же зашла внутрь темного дома.

Первая же дощечка у порога громко и протяжно скрипнула под ее ногой. В пустоте этот звук, казалось, троекратно усилился. Достав из сумки мобильный, Оксана хотела включить на нем фонарик, но экран сначала завис, не позволив ей даже ввести пароль, после стал белым, исказился непонятными помехами и отключился. Тут Оксана чуть не взвыла от собственной безысходности. Она одна в неизвестной ей глуши, без связи и телефона, оторванная от всего остального мира.

Внутри было две смежные комнаты, отдельно расположилась кухня с печкой, оборудованной для готовки. У стены стоял огромный черный таз, напоминающий небольшую ванную. На лакированных деревянных стенах висело много сушеных трав, среди которых Оксана узнала мяту, календулу и бергамот. Еще тысячелистник. В каждой комнате к стенам прикреплены канделябры, в которых находились огарки свечей, вкусно пахнущих медом. Одна керосиновая лампа виднелась на полу у входа. Все полы в доме устилали старые, пропитанные насквозь пылью ковры, и один висел на стене над кроватью. Как ни странно, ни одной иконы в доме девушка не нашла, хотя даже у нее в квартире на кухне был красный уголок с иконами Иисуса Христа и Богоматери.

В первой комнате стояли большой шкаф со старыми книгами с потрепанными корешками, деревянный стол с засохшей сиренью и портретом девушки на пожелтевшей от старости бумаге с подписью «Любимой Нине».

– Ты была красивая, – улыбнулась Оксана, поставив самодельную рамку обратно на стол.

Во второй комнате оказалось темно и почему-то очень холодно. Дневной свет из распахнутой двери уже не доставал до угла дальней комнаты.

В доме пахло залежавшейся старостью и пылью. Оксана распахнула все окна со ставнями, позволяя прохладному влажному воздуху пробраться в дом сплошными сквозняками. За домом располагался небольшой участок с огородом, также поросший травой. Во второй комнате пристроился шкаф с вещами и зеркалом в серебряном обрамлении. У стены помещалась кровать, а возле окна – кресло и стол со старой расписной швейной машинкой. Если не считать пыли, в доме было чисто и аккуратно, даже по-своему уютно.

Обнаружив все же одну старую розетку рядом со шкафом, Оксана вынула из рюкзака зарядку, попыталась зарядить телефон, но та не работала. Не выдержав, Оксана все-таки тихо взвыла от своей безысходности, стирая с глаз набежавшие слезы. Теперь ведь ей даже позвонить некому с просьбой забрать ее обратно в город.

Саныч пришел через полчаса и смазал двери, оставив ей масло:

– Располагайся, Оксан, за пару часов до заката мы топим баню, если хочешь, приходи.

– Мне надо к машине, там все мои вещи, да и продукты на первое время, – все же озвучила Оксана, прежде чем Саныч собрался уходить.

Мужчина резко озадачился.

– Тебе бы после удара головой полежать пару часиков, – попробовал он мягко сказать, утешая ее.

– Лучше сейчас, – все же попыталась настоять она. – Если лягу, то точно больше не встану сегодня.

Саныч обреченно вздохнул, и Оксана уже надеялась услышать, что он сходит вместе с ней, чтобы не пришлось тащить на себе тяжелые пакеты, но он ответил иначе:

– Хорошо. Ты отдыхай, я сам схожу к дороге и все принесу.

Оксана кивнула и, закусив губу, все же достала ключи от машины из сумочки, на секунду замерев, позволив сомнениям завладеть разумом.

– Может, мне все-таки сходить с тобой? – осторожно переспросила она. – Да и не бросать же машину на дороге, может, ее сюда пригнать?

– Сюда она не проедет, – отрезал Саныч, выхватив ключи из ее рук. Оксана настолько опешила, что даже возразить не смогла. – Но я что-нибудь придумаю, обещаю, – мягче дополнил он.

– Спасибо, – кивнула ему Оксана, глуша в себе порыв пойти следом за ним по пятам.

– Калитку за мной закрой, – сказал Саныч и направился к выходу.

Проводив мужчину, Оксана закрыла дверь на засов и вернулась в дом.

Усталость сморила ее. Захотелось прилечь буквально минут на десять. Дел еще было много. На худой конец нужно сходить за дровами и затопить печь, чтобы прогреть дом. Набрать воды в колодце и хотя бы ополоснуться холодной. Но голова, как назло, болеть начала сильнее. Забравшись под теплое шерстяное одеяло, девушка свернулась клубочком, всего на секунду прикрыв глаза, а там сон почти мгновенно окутал уставший разум.

Услышав громкий хлопок, Оксана как ошпаренная села в кровати, открыв заспанные глаза. Красный закатный свет заливал комнату.

«Весь день проспала», – подумала она и, с трудом поднявшись с кровати, закрыла окна в доме, поставила спиральки от комаров, которых налетел целый рой. Чтобы было не так темно, зажгла свечи, чувствуя, как медовый запах из воска пчел заполняет комнату. Запасов у бабушки, вопреки словам Саныча, оставалось немного, но и надолго Оксана задерживаться не планировала.

Никого лишнего в доме не обнаружив, Оксана решила, что сквозняком хлопнула дверь, и даже вздохнула с облегчением. Незваных гостей ей только не хватало для полного счастья.

«За два часа до заката», – вспомнились слова Ани про баню, и девушка поняла, что не успела.

«Может, оно и к лучшему…»

Взяв пачку сигарет и зажигалку из рюкзака, Оксана села на крыльце, приоткрыв дверь в дом, поставила рядом с собой спиральку от комаров и затянулась сигаретой, окидывая задумчивым взглядом позолоченные закатным солнцем верхушки хвойных деревьев, слушая пение птиц, стрекотание насекомых в траве, периодически ежась от холодного ветра.

– Проснулась, соседка? – окликнула Аня ее у калитки, отворив шпингалет, и подбежала к ней с пирогом в руках. – Проголодалась небось.

Желудок и правда урчал.

– Да как-то не до еды было, – улыбнулась Оксана.

Сев на ступень ниже, Аня отмахнулась от дыма и поставила тарелку у ног.

– Смотрю, ты совсем неважно выглядишь, тебе помочь чем-нибудь?– встревожилась она. – Может, воды помочь набрать или травы целебные принести с мазями?

– Спасибо, но не стоит, – попыталась отмахнуться Оксана, потушив бычок и выкидывая его в траву. – А хотя покажешь мне, как печь топится?

Ей было неловко просить кого-то о помощи. Ей и так сегодня слишком сильно помогли, но спать в холоде еще хуже.

– А ты ни разу ее не топила? Как ты жила вообще и где? – оживленно засыпала ее вопросами Аня.

– В Новосибирске, – пожала плечами Оксана.

– Так вот куда делись с тобой вместе твои родители! – воодушевленно сказала соседка. – А тут уже всей деревней гадали, что с вами стало. Думали, туман забрал, но среди призраков вас никто не видел! Саныч тогда только сторожилой стал, как Нина, и искал все среди призраков вас, но так и не нашел.

– Сторожилой? – переспросила Оксана, покосившись на Аню.

– Долгая история, но это своего рода наши защитники деревни. Пока существуют сторожилы, туман не поглотит деревню полностью. А так он накрывает наши дома раз в месяц в полную луну. А с нарастающей луной сторожила заряжает обереги по всем краям деревни.

Оксана потупила взгляд, уже вообще не понимая, что Аня несет. Что за туман? Какие призраки? Еще и сторожилы… Бред это все.

– А чего ты вообще сюда поехала? – не унималась Аня.

– Квартира вместе с мамой сгорели, и мне письмо пришло от бабушки месяц назад. Как поправилась, решила приехать. Но задерживаться тут не планирую. Меня друзья тогда потеряют, я ведь никому не сказала, что уехала.

– Соболезную, – вздохнула Аня, выслушав ее. – Только зря ты вообще поехала сюда.

– Почему?

– Туман здесь никого не отпускает. И тебя не отпустит. Твои родители сделали чудо, что вырвались. До них это никому не удавалось. По крайней мере, я так знаю.

– А Саныч не приходил? Он обещал мои вещи из машины принести, – сменила тему Оксана, не желая продолжать этот очень неясный разговор. Но в одном с Аней все же была согласна: зря она приехала.

– Здесь его точно не было, и в бане тоже, может, увидев, что ты спишь, решил не беспокоить и ушел домой? – предположила Аня, отломив кусок от пирога, и тут же откусила от него.

Оксана неуверенно несколько раз кивнула.

– Вечереет уже, – поднялась с места Аня, потянувшись и сморщив круглое миловидное личико с ямочками на щеках. Оранжевый свет окрашивал длинную, немного растрепанную косу в золотистый оттенок и подчеркивал тонкую фигуру в приталенном белом платье. Если Аня и была старше ее, то, может, года на два, на три. – Давай помогу с печью и домой уже пойду. Сегодня туман, надо и мне подготовиться.

Оксана кивнула, поднимаясь со ступеньки.

Аня показала, где брать дрова для растопки, сколько использовать в целях экономии, и даже набрала ведро воды из колодца, хотя Оксана рьяно сопротивлялась добрым порывам соседки.

– Завтра уже сама все будешь делать, а сегодня ты выглядишь совсем неважно.

Такая забота была приятна. В городе посторонние люди очень безразлично смотрят на чужое горе, а то и вовсе не заметят в своем многозадачном ритме. Все куда-то спешат, бегут и ничего вокруг себя не видят.

– А теперь повторю еще раз. Закрой калитку на засов, зажги фонарь. – Аня указала на керосиновую лампу, что висела на крыльце. – И обязательно закрой окна ставнями и запри двери на все замки. Если оставишь открытыми, то нечисть примет это за приглашение и войдет в твой дом, пока ты спишь, и тогда ничего хорошего не жди, поняла?

– Да, – кивнула Оксана, потому что спорить казалось бесполезным. Сейчас соседка уйдет, и она все равно сделает по-своему. – Еще раз спасибо за помощь.

– Нужна будет еще, обращайся, не стесняйся, – проговорила Аня и, махнув ей рукой, ушла в сторону соседнего дома.

Закрыв калитку, Оксана сделала травяной чай, понимая, что сильно скучает по простой чашке крепкого кофе, отужинала пирогом, умылась водой из колодца, как смогла, и переоделась в зеленое хлопковое платье ниже колен, с рукавами по локоть, которое нашла в бабушкином шкафу. Красуясь перед зеркалом, девушка присматривалась, насколько нормально вообще в нем выглядит. Темные волосы до лопаток отсвечивали ржавчиной, а россыпь мелких веснушек сильнее темнила лицо в тусклом свете свечей.

Снова усевшись на крыльце, Оксана наблюдала, как ночь вступает в свои права, а из леса, подобно щупальцам, тянется белая дымка тумана к ее ногам.

Глава 2. Туман

Правило 2: ночью на улице и во время тумана всегда ходить с огнем. Свет равен Жизни.

Припарковав свой автомобиль на краю проселочной дороги села Подгорного, Сергей вышел из машины и открыл багажник со всеми необходимыми инструментами.

Эх, а ведь этот вечер он планировал провести дома с бутылкой пива и за просмотром футбольного матча. Задания шефа, предполагавшие постоянные разъезды по области, давно не позволяли ему расслабиться. Выездных сотрудников всегда не хватало, а тут как раз он подвернулся, стоило ему войти в офис и отчитаться за выполнение предыдущего задания.

Сергей вооружился поясом из склянок с различным содержимым, серебряным клинком, пистолетом, убранным в кобуру, проверил наличие патронов и заблокировал автомобиль. После он сунул ключи в карман кожанки и закатал рукава по локоть, обнажая на левой руке татуировку в виде большого черного скорпиона.

В последнее время в этой местности без вести пропало немало людей. Вчера в нескольких километрах от села была найдена брошенная на обочине машина, принадлежавшая девушке. Гаишники пробили номера, вычислили владельца, а оттуда информация просочилась и в офис, откуда Сергей получил задание. Но совсем не это было странным. В этой области на днях удалось зафиксировать паранормальную активность монстра, которого не видели очень давно. Может, лет двадцать или даже сорок, Сергей не вникал в статистику. И сегодня ночью ему предстояло избавиться от монстра или, по крайней мере, оценить возможный ущерб и вернуться сюда уже завтра с подмогой.

Нечисти с недавних пор вообще развелось слишком много, и пока никто не мог ответить почему.

Тьма ночи сгущалась все сильнее с каждой минутой. Пришлось выпить эликсир, позволяющий, подобно кошке, видеть в темноте. Чем дальше Сергей углублялся в лес в попытках выйти на след монстра, тем тише становилось вокруг. Больше не ухали совы, не стрекотали насекомые, только хруст веток выдавал его, эхом разнося по лесу звук его шагов, пусть он и старался быть предельно незаметным.

Пройдя мимо заросшего тиной маленького пруда, Сергей замер, прислушиваясь к своим обостренным ощущениям. Точно – и тут нечисть. И в подтверждение его мыслям голову на поверхность пруда подняла молодая дива ангельской красоты с темными волосами и тихо запела мелодию, подобную колыбели из давно забытого детства, надеясь так привлечь внимание прохожего.

– Цыц, мавка, – шепотом рыкнул он, справляясь с наваждением пойти в воду к молодой красавице. – Не по твою голову явился я.

– Но под водой ты можешь найти намного больше, чем гуляя по лесу… – звонким обаятельным голосом пролепетала она, пытаясь использовать на нем свои чары снова.

Будь он моложе и неопытнее, точно бы повелся на такое искушение, но сейчас тратить свои эликсиры и время на мавку казалось бессмысленным. И поражало, почему в сумерках она затаилась в воде, а не затягивала в воду с берега, как остальные, с кем ему доводилось сталкиваться.

Поняв, что ответов от нечисти он не добьется, мужчина двинулся дальше по тропе, медленно углубляясь в туманную полупрозрачную дымку. Изо рта вырвалось облачко пара. Здесь стало заметно холоднее. Кожа покрылась мурашками. Туман густел, и Сергей уже начинал чувствовать присутствие монстра, о котором говорилось в задании.

Впереди тропы проскользнул большой силуэт, из-под ребер которого, как в керосиновой лампе, разгорался свет. В то же мгновение Сергея закрыла белая мгла.

«Туманник», – мысленно отметил он и аккуратно двинулся дальше, выпив еще пару эликсиров и уже представляя, сколько дней будет лечиться после их воздействия. Но зато сейчас у него обострены слух, зрение и повышена реакция.

Туманник – опасный монстр, пожирающий плоть людей. Сергей, сжимая в руке кинжал с серебряным лезвием, продолжал идти вперед, пока неожиданно незримая тропа в лесу не вывела его в деревню, которой на картах нет и быть не должно. Сергей тщательно изучал местность со спутниковых карт, и если бы здесь находилась деревня, он бы ее обязательно нашел.

Но возможен и второй вариант: деревня могла быть заброшена, и в гугл-карты она просто-напросто не попала.

В слабом видении, сквозь пелену тумана, деревня таковой и казалась: старые, почти древние покосившиеся заборчики, накрененные на бок крыши деревянных домов, ставни которых плотно закрыты. Что деревня заброшена, Сергей понял, подойдя к парочке домов почти вплотную. Смущали только зажженные лампы у входа, напоминавшие иллюзии, создаваемые монстром, полупрозрачные и колышущиеся, как голограмма или мираж.

У здания церквушки, куда Сергей вернулся по продолговатой улице, его ждал еще один очень неприятный сюрприз – призраки, походившие на людей, но с горящими глазами, точно фонарями. Их было много, и все тянулись к нему, как к гребенному магниту.

– Что за ерунда здесь творится? – прошипел мужчина, чувствуя, как начинает злиться, и начал отбиваться кинжалом, но серебро призраков даже не царапало. В таком случае и пистолет будет бесполезен.

Сергей кинул под ноги духов горючую смесь, и несколько из них вспыхнули, как древесина, облитая бензином. Призраки издали рев, настолько громкий, что у Сергея заложило уши. Из-за этого он не успел вовремя отреагировать, и монстр с длинными когтистыми лапами пронзил его грудь насквозь. Булькающие звуки мужчины вместо крика, который он пытался издать, тонули в зыбком, почти осязаемом тумане. Монстр из тумана впился в его шею.

Еще недолго Сергей пытался чертыхаться в воздухе, тыкал монстра кинжалом, уже тянулся к пистолету левой рукой, как ощутил укус в локте. Монстр жадно отгрызал ему руку.

***

После того, как зажгла все огарки свечей в канделябрах на стенах, Оксана легла на кровать, закутавшись в белые льняные простыни, и уставилась в потолок. Думала, что сон придет быстро, да и спать хотелось. Все-таки усталость после переезда и местный воздух сказывались на ее состоянии. Но сон, как назло, не шел. В соседней комнате тикали стрелки часов с кукушкой, отсчитывая секунды. В ночной тишине они казались слишком громкими.

Ворочаясь с одного бока на другой, пытаясь устроиться, Оксана прокручивала в голове слова Ани и Саныча:

«Правила… нечисть… тоже, блин, придумали, еще и бабушку приплели к своим сказкам».

Вспомнился туман, что сопровождал Оксану с самого Новосибирска и стелился в лесу по дороге, когда она с Санычем шла в деревню.

«Туман не отпустит…» – утренний упрек Ани ознобом прошелся по телу. Странно, что так уверенно и серьезно ей про это говорят, да и интересно все же было, что на самом деле случилось с бабой Ниной. И что она обещала такого ценного? Почему звала к себе с такой настойчивостью? Еще и эта дарственная на дом…

«Откуда у этой бабки были мои данные?» – четко прозвучал вопрос в голове. Почти сразу разум выдал ответ: «Ворожба с нечистью», хотя еще в городе Оксана списала это на общение бабушки и мамы таким вот непонятным старинным способом.

Помотав головой из стороны в сторону, девушка вытерла лицо руками, отгоняя ненужные размышления в сторону. Всего день в этой деревне, а уже лезут мысли всякие.

Почти уснув, Оксана ощутила, как холод коснулся кожи. Укутавшись в одеяло, сжавшись клубочком, она вдруг поняла, что ветра в доме быть просто не могло, ведь все, даже ставни, было закрыто. Правила просто нельзя было нарушить…

«Дверь…» – вдруг поняла Оксана. Она не стала закрывать дверь на замок!

Протяжный скрип половицы разорвал ночную тишину. Сердце тут же ушло в пятки. Боясь даже пошевелиться, Оксана крепко зажмурилась, перестав дышать. Второй отчетливый шаг и скрип доски спровоцировал новую волну дрожи. Она ведь совсем одна в доме… Одна ведь?

Когда шаги остановились возле кровати и нечто, шумно и хрипло дыша, медленно склонялось над ней, из глаз полились слезы. Оксану сковал приступ леденящего страха, который не позволял ей даже пошевелиться. Хотелось сделать вид, что ее не существует. В мыслях крутились все молитвы, которые она когда-либо слышала. Пусть отрывками, но хоть так.

Одеяло плавно сползло вниз. Кровь хлынула к мозгу, и, зажмурив глаза, Оксана вскочила и ринулась босиком к входной двери, всего на миг обернувшись. Грудь пронзило резкое жжение. Закричав во все горло, Оксана смотрела в затуманенные блеклые глаза пожилой женщины с иссиня-бледной кожей, с четко выступающими черными венами. Было холодно. Женщина отдернула руку от груди Оксаны и, встав под свет зажженных свечей, в мгновение преобразилась: кожа порозовела, взгляд ожил, на почти нетронутом морщинами лице показалась печальная улыбка. Накинутый на голову красный цветочный платок скрывал едва выглядывавшие из-под него седые волосы, коричневый сарафан на пуговицах доходил до пят.

Оксана хотела бежать, но в этот момент не могла и шага сделать.

– Спасибо, что приехала, внучка. Теперь все мое – твое. Жаль, при жизни не могла передать. – Призрак перевел пальцы в сторону открытого шкафа.

Пламя во всех свечах колыхнулось… и погасло. Сорвавшись на крик, Оксана ринулась с места и выбежала на улицу, почти сразу теряясь в тумане.

Оборачиваться жутко. Она бежала по колючей земле по памяти, нащупав калитку, дернула засов и оказалась на улице, лишь едва видя очертания деревьев рядом.

– Аня! – звала во весь голос Оксана, ощущая на коже холодное дыхание.

Завидев впереди снующие вялой походкой силуэты людей, тут же остановилась. Их глаза светились, подобно уличным фонарям.

По щекам ручьем текли слезы. Зажав в зубах кисть, лишь бы не закричать, девушка давилась истеричными всхлипами и вдруг подумала о сигарете.

«Огонь, – вспомнила она правило. – Зажигалка!» Трясущимися руками кое-как достала из кармана зажигалку, и с третьей попытки девушку мягко осветил оранжевый свет. Оксана осторожно шла среди призрачных фигур, как вдруг одна из них появилась прямо перед ней. Как удалось не закричать, одному богу известно, но затуманенные глаза призрака смотрели на девушку в упор. Черные вены отчетливо пульсировали на бледном и безжизненном мужском лице. Он не приближался к дрожащему огню, но и не отходил. Медленно обогнув мертвого, Оксана ускорила шаг и утонула в другом тумане – более густом, тяжелом. В нем едва виднелось пламя зажигалки. Она будто плутала так целую вечность, пока не вышла на длинную дорогу, идущую вдоль домов.

Туман тут был менее густым, и Оксана могла видеть силуэты домов с зажженными светильниками. Неуверенно подойдя ближе, не рискуя опустить онемевшую руку с зажигалкой, Оксана двинулась вперед, завидев у калитки каждого дома полупрозрачных людей. На фоне темноты и тумана они единственные казались цветными, как на старой пленке или на первых цветных изображениях. Среди них была и Аня…

Соседка стояла, как все, с вытянутой рукой с фонарем, и туман со стороны леса не приближался ни к ней, ни к остальным домам. Все они словно противостояли злу и тем тварям в тумане. Грудина разошлась ноющей болью. Рука дрогнула, и онемевший палец опустил кнопку зажигалки. Ноги подкосились, но крепкая хватка не позволила ей упасть. Теплый свет мягко освещал худое вытянутое лицо парня с темной кучерявой челкой, спадающей на глаза. Он плавно поднес палец к губам и осторожно кивнул.

«Живой!» – радовалась Оксана про себя, и слезы вновь хлынули по щекам.

– Что это за чертово место? Что это были за твари? – одними губами спрашивала она, не зная до конца, справится ли со своими эмоциями или нет.

Парень держал в руках керосиновую лампу, ведя ее вперед по тропе мимо домов.

– Нельзя их трогать, – шепотом сказал парень, коротко взглянув на нее. Его голос успокаивал и внушал уверенность. – Это их души, а зажженный фонарь символизирует жизнь.

Ноги болели от мелких камней и колкой травы, впивающейся в пятки. Парень ускорял шаг, светом отгоняя силуэты тех, у кого светились глаза. Проходя мимо таких, Оксана вздрагивала, сильнее впиваясь ногтями в ладонь парня.

В его выражении лица читалось много вопросов, но он их не задавал.

Свернув на улицу, где возвышался засохший дуб, парень завел ее на участок двухэтажного дома, выкрашенного в зеленый цвет и с коричневой крышей, расположенного рядом с маленьким озером. Возле дома стояла ЕГО копия с пустым выражением лица и вытянутой рукой с тем же самым фонарем.

Вскрикнув, Оксана выдернула руку и, попятившись назад, споткнулась и упала за воротами. Приподнявшись на локтях, ладонью вмазалась во что-то липкое и грязное. Это оказалась лужа крови, а в ней лежала рука. Даже в темноте Оксана рассмотрела на большой, отгрызенной по локоть мужской конечности татуировку скорпиона.

Оксана уже хотела вновь закричать, выйдя из ступора, но парень опустился на колени рядом с ней и крепко прижал к себе.

– Тише, тише, тише… – шептал он на ухо, поглаживая по волосам.

Тело било мелкой дрожью от страха и холода. Туман вокруг них сгущался сильнее.

– Все хорошо… – неуверенно протянул парень, оглянувшись по сторонам.

Он поднял ее на руки и не мешкая занес в дом, усаживая в кресле и плотно запирая за собой дверь.

Окна в терраске плотно зашторены ярко-желтой тканью. На длинном прямоугольном столе вдоль стены до двери в дом стояла лампа и несколько догорающих свечей. Еще одно кресло находилось напротив нее.

Оксана смотрела в одну точку перед собой, обняв себя за плечи, плавно покачиваясь взад и вперед. По щекам стекали градины слез.

Парень достал из-под стола полупустую стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью и граненый стакан. Налив до краев, протянул ей.

– Пей, – строго сказал он.

Кивнув, Оксана взяла стакан и почти все выпила залпом, не чувствуя вкус, но спустя мгновение в горле осел жгучий спирт. Часто хватая губами воздух, она пыталась перебить горечь, перехватывающую дыхание. Стакан весь перемазался кровью с комками грязи от ее руки.

– Молодец! – Парень протянул маленькое зеленое яблоко из мешка под столом, и, не думая, Оксана откусила от него, перебивая вкус спирта. – И дыши, – подсказал он.

Девушка вдохнула воздух полной грудью.

– Кто ты? – Оксана подняла на него взгляд, лучше рассматривая человека перед собой.

Жилистый, в брюках и в черном свитере с высоким горлом. Лицо вытянутое, нос длинный, прямой, едва заметное очертание скул и бордовые губы с глубокой ямкой посередине. Выразительные темные глаза смотрели на нее в упор со строгостью и беспокойством.

– Станислав, – представился парень, зачесав руками темно-русые кучерявые волосы. – А ты у нас внучка Игнатьевой, Оксана. Интересно, как ты тут оказалась, ведь тебя и твоих родителей тут давно в покойники записали.

Уже второй раз ей это говорили, и второй раз становилось жутко неуютно от этих слов.

Осторожно кивнув, уже хотела спросить, откуда он ее знает, но Стас ее опередил:

– Тут тебе не город. В одном конце деревни пернешь – в другом уже болезнь твою обозначили и осложнения добавили.

– Почему меня все считали мертвой? И ты знал моих родителей? – робко спросила Оксана, все еще часто дыша.

– Потому что нельзя отсюда уйти, это раз. Два – сразу после родов вся семья пропала из дома, вот все и решили, что вы сгинули. И три – нет, не знал. Я был совсем ребенком, но такие вести запоминаются здесь хорошо, к тому же поговаривали, что Нина, бабка твоя, нашла-таки способ вытащить своих детей через туман.

– Ты тоже это все видел? – одними губами спросила Оксана, покосившись на запертую дверь.

– Да, а вот ты без фонаря чего на улицу вышла? Бессмертной себя почувствовала или на прочность нервы проверяла?

Оксана не хотела рассказывать, что видела, да и сомневалась уже в своей адекватности. Призраков не существует, но что тогда было в ее доме? Свечи ведь потухли все одновременно.

– Что это… было… Они… и ты… – Заикаясь, она пыталась собрать мысли в кучу, но не могла подобрать нужных слов, чтобы хоть как-то описать то, что происходило на улице.

– Это туманные. Люди, которых забрал туман. А возле ворот на участках ты видела живые души. Пока они тут, туман не расползается на остальные села. Сторожила в деревне, к сожалению, только один остался, это плохо.

– А сторожилы зачем нужны?

– Сторожилы держат нечисть в узде. Ими становятся те, кого эта самая нечисть коснулась. Такие имеют возможность понимать этих тварей и в случае чего помочь местным сдерживать туман.

– Что ты делал… там?..

– Это уже мое дело, – недовольно буркнул Стас.

Сложилось впечатление, что ему не раз задавали этот вопрос.

– Посиди тут.

Поднявшись с соседнего кресла и взяв с пола фонарь, он вышел на улицу, закрыв дверь за собой.

Оксана тут же прильнула к окну, но видела только, как Стас исчез за густой дымкой.

Минуты мучительно тянулись друг за другом, и Стас в конце концов вернулся в майке, в руке держа свитер. Положив его на стол, он достал из него ту самую руку, и Оксана попятилась назад, вжимаясь в спинку кресла. Живот скрутило, а голова пошла кругом.

– Не было у нас таких в деревне… – задумчиво произнес Стас, поглаживая большим пальцем подбородок. – Да и рисунок этот странный… Нехороший знак. Чужаков у нас не водилось никогда.

Не выдержав, Оксана подорвалась с места. Как только она открыла дверь, ее моментально стошнило в траву. Голова закружилась сильнее, перед глазами все покрылось рябью.

– Эй! – Стас подбежал к ней, удержав за талию, не позволив упасть. Плотно закрыв дверь на засов и усадив гостью в кресло, он добавил: – Спокойно.

Закивав, девушка старалась не смотреть ни на Стаса, ни на отгрызенную руку.

– Я хочу домой, – заплакала Оксана. – Хочу уехать отсюда. Хочу к маме… – в полубреду бормотала она.

Хватит с нее уже этого места. Всего этого просто хватит!

Глава 3. Нельзя убежать

Проснувшись с пением петухов, Оксана поежилась, укутываясь в плед, но через долгие секунды открыла глаза.

«Плед», – отметила Оксана, подскочив с места. Стопы болели, напоминая о прошлой ночи, а она так надеялась, что все это было кошмаром. Но нет, она просто уснула, свернувшись в кресле калачиком, а Стас укрыл ее пледом.

Голова раскалывалась. Жутко хотелось пить. Обув тапочки больше, чем ее нога, размера на три, Оксана сбросила плед и осторожно открыла входную дверь.

Туман уже растворился. В свете солнечных лучей блистала роса в коротко стриженой траве, дугой от дома шла вытоптанная тропинка до калитки, плотно закрытой на засов. Не стоял полупрозрачный Стас с фонарем в вытянутой руке. Стало легче. Казалось, что теперь перед ней та же обычная деревня.

Утренний холод отрезвлял. Петухи все еще драли горло с разных концов деревни, раздражая головную боль сильнее.

Не найдя на участке Стаса, чтобы поблагодарить за спасение от ночных чудовищ и теплый плед, Оксана вышла за калитку и двинулась в сторону засохшего дуба. Ей нужен был Саныч, чтобы забрать свои вещи или хотя бы попросить провести ее к дороге, где еще могла быть машина. А если и нет, то тогда она найдет телефон, позвонит друзьям и пешком пойдет в сторону города.

Оксана решила, что больше не проведет и ночи в этой проклятой и забытой всеми богами деревне. Все равно… будет жить в машине, мыться в общественных банях, да хоть из колонок, пока не восстановит все документы и не устроится на работу.

– Только приехала, а уже в чужих домах ночуешь, – ворчала старуха с соседнего Стасу участка.

Седые волосы покрывал белый платок с ручными узорчатыми вышивками, орнаментом из маленьких одинаковых цветочков, а старое тело укутывал сильно изношенный халат бледно-зеленого цвета, доходивший ей до щиколотки. Старуха отличалась достаточной полнотой, на пухлых щечках играл руманец и, что примечательно, почти не было морщин.

Оксана ничего не ответила, а только прибавила шаг, чувствуя пронзительный взгляд в спину.

– Нинка тоже по домам в молодости по разным ночевала, да так замуж и не вышла.

Вот эти подробности Оксане точно знать ни к чему. Помотав головой, она ускорилась.

Деревня представлялась ей меньше, чем когда приехала. Дом Стаса находился на самом краю улицы рядом с маленьким озерцом, по которому плавали утки. Все дома стояли очень близко друг к другу, и Оксана насчитала штук тридцать почти одинаковых угловых крыш, над которыми возвышалась заброшенная кирпичная церковь. Правда, некоторые из домов выглядели совсем заброшенными, и ставни их были до сих пор плотно закрыты. Только сейчас девушка обратила внимание на два или три столба, которые когда-то соединялись электропроводами. Это объясняло отсутствие электричества в деревне, но вот куда делись эти провода и почему местные их давным-давно не заменили, становилось и интересным, и пугающим одновременно.

Эти вопросы, возникающие в голове, порождали очень нехорошее предчувствие.

Гривы оказались маленькой деревушкой, окруженной со всех сторон густым лесом, отрезанной от всего остального мира, по которой ночью гуляют призраки, выползшие из непроглядной мглы тумана.

Тряхнув головой, отгоняя прочь ненужные мысли, Оксана вновь сосредоточилась на разглядывании домов и местных жителей. У всех на огородах стояли самодельные теплицы, и уже с рассвета там крутились мужчины и женщины, пропалывая и окучивая. Конец мая – самая пора для огорода.

Добравшись до дома Саныча, Оксана попыталась открыть калитку, но она не поддалась.

– Саныч! – позвала Оксана, позабыв о стеснении. – Саныч! Вставай! Я хочу уехать! Сейчас!

Дверь дома тут же распахнулась, на пороге появился Стас.

– О, а вот и красавица наша спящая, – отшутился он и, спустившись с крыльца, открыл ей калитку. – Ты как, живая? Вид у тебя не очень.

– Жизнь у меня не очень, – недовольно фыркнула Оксана. – И тебе доброе утро. Где Саныч?

– Да в доме он, с рукой возится.

При упоминании конечности к горлу девушки подступил тошнотворный ком.

– Проходи, не стесняйся, – зазывал он ее.

Кивнув, Оксана проскочила на участок и забежала в дом, который сразу начинался с комнаты, без террасы или крыльца, как у нее или Стаса. Утренний свет падал на стол с лежащей на нем рукой. Саныч сидел на табурете, что-то активно записывая в блокноте с желтыми листами. Рядом с ним стояли початая бутыль с прозрачной жидкостью и две рюмки.

– Привет, Оксан, – не глядя, поздоровался он. – Как ночка? Хотя уже наслышан.

– Я хочу уехать отсюда сейчас же! – настаивала она. – Верни мне, пожалуйста, ключи от машины.

Обратив на нее в конце концов внимание, Саныч поднялся, достал из шкафчика на стене позади себя еще одну рюмку.

– Не надо мне, – отмахнулась она, стараясь не смотреть вообще в сторону стола, фокусируя взгляд только на местном сторожиле. – Вчера хватило.

– Ай, не заводись. – Саныч опустошил рюмаху. – Ключи хоть сейчас забирай.

Седой мужчина кивнул на стол позади себя, и действительно —там лежала связка ее ключей. Оксана не раздумывая кинулась к ним, представляя, как уже заводит машину и давит со всей силы на газ, но Саныч быстро осадил ее порыв, едва ключ с пластмассовой коробочкой оказался в руках.

– Только вряд ли у тебя даже до дороги получится дойти, – ехидно подметил он, и девушке по-настоящему стало дико. – Поскольку твоя бабушка умерла, могу предположить, что туман взял тебя на ее место, и теперь ты уже не уйдешь. А за счет того, что можешь стать сторожилой взамен своей бабушки, то именно это помогло тебе пройти мимо туманных. Кстати о них, никто не цапнул тебя? – Мужчина впервые за все время поднял на нее взгляд, заинтересованно изучая.

Связка ключей со звоном выпала из рук, упав под ноги девушки. Еще до вчерашней ночи она не верила ни в призраков, ни в нечисть, ни в «Битву экстрасенсов» на ТНТ, которые смотрела по выходным с мамой или одна, когда нечего было делать. Но теперь поверила во все, даже в глупые правила, на соблюдении которых так настаивала вчера Аня.

Оксана помотала головой, хотя припоминала бабку в своем доме и то, как ее рука прошла сквозь грудь. Вздрогнув, девушка обняла себя за плечи.

– Почему из дома выбежала ночью?

– Свет во всех комнатах погас, и баба Нина появилась передо мной. Вот я и испугалась, – призналась нехотя она.

– Одна из этих теперь Нинка, жаль, конечно, ну что уж теперь. Окна и двери в туман запирай, а там она и забудет дорогу в дом.

– Но я ведь уже ушла однажды с родителями, так ведь? – почти взмолилась Оксана, цепляясь буквально за последнюю соломинку своей надежды на спасение.

– И где они теперь? – с укором спросил Саныч, пытаясь призвать девушку к благоразумию.– И где теперь ты. Не думаю, что твое возвращение сюда простое совпадение и ты тоже сможешь уйти.

С каждым его словом на глаза Оксаны наворачивались слезы. Она мотала головой, не желая даже слушать, не то, что верить. Даже не была наверняка уверена, что она действительно была ее внучкой. Только письмо являлось доказательством и, наверное, фамилия, по которой Саныч ее признал.

– Лучше не рискуй своей жизнью напрасно, – заключил Стас вместо Саныча, усаживаясь за стол и роняя рюмку. Спирт растекся по поверхности стола, огибая пальцы. – Да и чужак еще этот нарисовался. В общем, что бы баба Нина перед смертью ни натворила, но твой приезд явно нам еще гостей подкинул. Не удивлюсь, если с ее подачи.

– А лес жечь не пробовали? Может, и источник ваших бед сгорел бы! – прыснула Оксана, уставившись в окно, из которого видела только стену из непроходимых деревьев. Даже сейчас лес ей казался зловещим.

– А то тут наши предки мучились. Правила эти придумывали… – наигранно протянул Стас, положив сцепленные кисти на стол, и уставился на нее как на дурочку.

– Не язви, – строго зыркнул на него Саныч. – Видишь, испугался ребенок, бывает. Успокойся сам и объясни спокойно. – Сторожила посмотрел на нее: – Слушай, Оксан, лучше иди домой, отдохни, приведи себя в порядок и привыкай жить тут… ну или…

Он не договорил, но Оксане и без этого стало понятно, что значит его «или». Одной из тех туманных ей становиться точно не хотелось.

– Короче, понятно все, спасибо! – рыкнула она и вышла, захлопнув за собой дверь, да так громко, что у самой мурашки пошли по спине.

Ища обходные пути к выходу из деревни, Оксана увидела вблизи кирпичную церквушку с крестом на золоченом куполе. Заброшенную.

«Похоже, даже Бог решил тут не задерживаться».

Кое-как выйдя на улицу Прямую, прибавила шаг.

– У тебя чего дверь нараспашку? – встретила ее Аня рядом с той самой баней, о которой ей рассказывала вчера. Оксана не ответила. – Ты чего? Дома не ночевала?

– Ань, давай потом, а? – раздраженно проговорила Оксана, почти переходя на бег. Выход из деревни был уже совсем рядом.

– Да ты чего, Оксан?!  – не унималась Аня, пытаясь нагнать ее, и даже поймала за руку рядом с деревянным мостиком, под которым журчала речка. – Что случилось? Да подожди ты, давай поговорим!

– Видела я ваш туман и тварей в нем! На хрен оно мне не сдалось! – выругалась Оксана, вырвав руку из хватки соседки, но все же остановившись.

– Ну куда ты сейчас пойдешь! После тумана несколько суток нельзя из деревни носа показывать. Опасно это.

– К чертям ваши правила! – в сердцах выкрикнула девушка. – К черту вашу деревню, – уже тише повторила она, чувствуя дорожки слез, сбегающие по щекам.

Аня ей ничего не ответила, а Оксана пробежала по мостику на лесную тропу, желая как можно скорее выбежать на дорогу.

Лес встретил ее непривычной тишиной, холодом и темнотой, словно в одно мгновение наступил вечер. Сквозь ветки почти не просачивался солнечный свет. Ее шаги были слишком громкими, и Оксана вздрагивала от каждого хруста веток под ногами.

Она бежала только вперед, но дорога не заканчивалась, хотя порой казалось, что слышится шум проезжающих мимо машин. Но именно что казалось. Оксана уже не понимала, что слышит и видит на самом деле. Желание смешивалось с действительностью, выдавая иллюзию в воспаленном от ужаса сознании за реальность. Среди сгущающегося молочно-белого тумана со всех сторон девушка слышала звонкий детский смех, топот ног и мелодию колыбельной, как из старой шкатулки.

Оксана заголосила, пытаясь убежать, и кричала все громче.

«Это нереально» – бормотали остатки здравого смысла в голове.

«Призраки существуют. Они вокруг тебя» – упорно доказывала реальность.

Чем быстрее она бежала, тем больше стискивал ее густой хвойный лес. В одно мгновение Оксана ощутила на своих плечах прикосновение чего-то холодного и крепкого. Грудь прожгло адской болью, и из тумана перед ней возникла фигура в длинном белом платье, развевающемся, словно на сильном ветру. Глазницы, лишенные век, ярко светились. В одной руке монстра медленно покачивался фонарь, внутри которого полыхало яркое зеленое пламя; вторая рука сжимала длинный меч. На голове покоилась корона с горящими свечками. Оксана завопила, отшатнувшись еще на шаг, и монстр с душераздирающим ревом, обдав зловонным дыханием, толкнул ее.

– Ты моя. Твоя семья еще не расплатилась по счетам, – проговорил потусторонний голос, и Оксана провалилась во тьму…

***

Закричав, Оксана села в постели, но тут же повалилась назад от ноющей боли в груди и плечах. В доме горели свечи и печь. Пахло медом и тлеющими углями. Она была в своем доме. Снова.

Если бы не боль, то уже бы решила, что весь прошлый день ей попросту приснился.

– Очнулась, хвала богам. – Из соседней комнаты со свечкой вышел Саныч. – А то я уже боялся, душу дьяволу там отдала.

– Лучше бы это был сон… – простонала Оксана.

– Не спорю, – согласился Саныч, усаживаясь на стуле рядом, протягивая стакан с водой. – Было бы куда проще. А то твой крик вся деревня слышала, еле нашли тебя. Хорошо, недалеко уйти смогла.

– Как недалеко?! – Удивленно взметнув брови, Оксана попыталась встать. Ноги болели, но радовало, что она вообще могла шевелить конечностями.

– Вот так, – с той же интонацией продолжал Саныч.

Уставившись в одну точку перед собой, Оксана по глоточку пила воду.

– Говорил же, нельзя уходить тебе, а теперь уж не сомневайся, что деревня не даст тебе уйти.

– Почему? – тихо спросила девушка, взглянув на мужчину.

Серебро в его волосах сверкало и переливалось в свете свечей. Под его глазами лежали темные круги. Вместо щетины была уже почти борода.

– Говорю же, туман, он из леса никуда не девается.

– Нет… – мотнула головой. – Почему он тут?

Саныч задумался.

– Давно таких вопросов мне не задавали. Да на самом деле кто ж его знает? Первые записи еще мой прадед вел, и правила эти придумали местные по наблюдениям и экспериментам. Каждое из них проверено, но всегда найдется умник, который будет проверять и пополнять шатающихся в тумане призраков.

– Ясно. – Оксана обреченно вздохнула. – Неужели отсюда нельзя уйти навсегда?

– Нет, но вот у твоих родителей это как-то вышло.

– Вы их знали? – с искренней надеждой спросила Оксана, по-щенячьи взглянув на сторожилу.

– Конечно знал, – печально вздохнул тот.– Мы были почти ровесниками. Игорь и Диана любили друг друга до беспамятства.

Оксана встрепенулась, затаив дыхание.

– Диана? – сглотнула она тугой ком в горле.

Так звали маму, и это просто не могло быть совпадением. Мама точно из этой деревни родом, но почему она никогда ничего не рассказывала ни про отца, ни про это место?

– Да, – ласково подтвердил Саныч, – и поскольку Нина оказалась тоже сторожилой, Игорь знал, что эта доля выпадет и на тебя. И очень хотел сбежать, и, видимо, ты – живое доказательство, что у него получилось вытащить тебя и маму.

Глаза защипало от слез. Тихо рассмеявшись, Оксана стерла их, подавляя горечь в горле глотком воды. Ей ведь говорили. С первой минуты говорили, а она, дура безмозглая!

– Получается, этот титул «сторожила» передается по наследству?

Саныч кивнул.

– И в чем его привилегия? Что случится, если сторожил не станет?

– Сторожилы от слова «сторож». Чем нас больше, тем безопаснее туман для нас. Свет от фонарей во время тумана ярче или тускнее, и от этого зависят наши жизни. Нечисть не может нас так легко коснуться, она обожжется и тебя обожжет, но не убьет. Твоя бабушка, скорее всего, от рода отказалась, поэтому ее и забрали в наказание. Не нужно было ей в сделки с нечистью играть. Они всегда приходят за долгами, но забирают намного больше, чем ты готова будешь отдать.

– А я… тоже, получается, сторожила…

– В перспективе можешь стать, но без нужного обряда ты пока, как все, – довольно хмыкнул Саныч. – На данный момент я последний остался из сторожил.

– Ясно, – кивнула Оксана, разглядывая мужчину, и гадала, сколько всего он пережил, если для столь молодого возраста уже стал таким седым.

– Бабушка написала мне дарственную на дом, – перевела она тему. – Я узнала об этом, когда квартира сгорела вместе со всем, что у меня было. Еще и с работы тогда уволили. Дом тут стал спасением… – Оксана и сама не понимала, что на нее нашло, но хотелось выговориться. – Хотя бы не в машине ночевать.

Саныч внимательно слушал, не перебивал и даже, казалось, с пониманием смотрел.

– Мне страшно… – шепнула и снова заплакала.

– Думаешь, нам не страшно? – вздохнул Саныч, погладив по-отцовски по голове. – Здесь единицы, не узнавшие, что такое скорбь. Многих туман забрал, и неизвестно, скольких еще заберет. Но ясно одно: пока мы живем тут, другие люди в соседних селах спят спокойно.

Девушка взглянула на Саныча иначе, и у нее сердце сжалось от тоски.

– Спасибо тебе… за помощь…

– За это не благодарят, Оксан. Здесь все друг другу помогают. Без этого никак. Привыкай. И сама помогай, кому сможешь.

Саныч ушел спать в соседнюю комнату, а Оксана впервые за долгий месяц почувствовала себя не одиноко.

Проспав остаток ночи сладким сном без сновидений, Оксана встала уже с хорошим настроением и желанием жить. Петухи только продирали горло по всей деревне, а девушка радовалась, что спокойно может стоять на своих двоих и даже боль в груди не беспокоит.

Не найдя Саныча в доме, Оксана собрала гостинцы из своих запасов продуктов, которые лежали в рюкзаке, помылась из колодца, переоделась в зеленое бабушкино платье и вышла из дома, по-новому глядя на перспективу жить тут. На людей, что так же, как она, вынуждены здесь быть.

Выйдя за калитку, помахав рукой скоплению соседей, двинулась к ним знакомиться, но застыла с гримасой ужаса: в траве, в луже запекшейся крови, валялась голова Саныча. Тела не было.

– Он тот, кто никогда не нарушил бы правила, – бормотали старухи, громко завывая и причитая.

Никто не знал, что им делать. Последний сторожила мертв.

Глава 4. Чужак

– Это ты во всем виновата! Нинка с нечистью водилась, и ты теперь! – надрываясь, ворчала старуха с платком на голове и в платье в цветочек, тыча в Оксану пальцем. – Из-за тебя, нечистая, Саныча убили!

Стоя в стороне, Оксана мотала головой, смотря остекленевшими глазами перед собой. Трудно было поверить, что человек, подобный Санычу, мог нарушить хоть одно из местных правил. Да и разговор ночью стал глотком свежего воздуха после приезда в эту деревню. Не верилось, что мужчины больше нет.

Голову с улицы убрал Стас вместе со своим другом, а собрание, если его можно было так назвать, плавно переместилось на детскую площадку, выстроенную из досок.

– Не говорите ерунду, Валентина Геннадьевна! – вступилась за нее Аня, когда гул подхватили остальные ворчащие бабки. Как успела понять Оксана из разговоров, Саныч был дядей Ани. – Оксана только приехала и даже половины всего не успела узнать.

Лицо Ани опухло от слез, руки тряслись. Она долго молчала, пока решалось, что делать им дальше без сторожил. Никто не горел желанием назначить нового, зато все рьяно искали виновного в их трагедии.

– Пока ее не было, спокойно тут все было, да и правила всегда работали безотказно. А теперь что? Сторожил нет с подачи Игнатьевых. И как будет вести себя туман? Одним чертям известно! – продолжала верещать бабка так, что ее верхняя губа аж подрагивала.

– А толку-то теперь, есть у нас сторожилы или нет! – взбунтовалась женщина с ярко-рыжими волосами, казавшаяся ровесницей мамы Оксаны; ее легкий ярко-желтый сарафан раздался парусом на ветру. – Перемрем все, и туман наш дальше двинется.

С чего у местных была такая уверенность, Оксана даже предположить не могла, а спрашивать у разъяренной толпы боялась.

Заметив, что Аня ушла, когда споры вновь возобновились, Оксана под шумок свалила следом за соседкой. Ей и раньше не нравились огромные компании, а теперь и вовсе это стало ненавистным.

– Ань, подожди! – окликнула Оксана, нагнав девушку уже возле калитки ее дома.

Остановившись, Аня устало взглянула на нее.

– Спасибо, что заступилась, – отдышавшись, поблагодарила Оксана.

– Не бери в голову, – отмахнулась та, заходя к себе во двор.

– Саныч очень помог мне, особенно вчера…

– Он остался проверить, что ты опять в лес не рванешь… – перебила ее Аня и тяжело вздохнула. – Он заходил ко мне утром… Хотел, чтобы я пришла к нему после обеда.

Всхлипнув, Аня стерла слезы с раскрасневшихся щек.

В груди все сжималось от тоски и непонимания.

– Моя мама сгорела вместе с квартирой… – тихо шепнула Оксана. Горло свело спазмом от горя. – Я почти ничего не помню. Только ее крик до сих пор стоит в голове, когда думаю о ней… А ведь мама просила меня помочь ей с ужином, но в тот вечер я отказалась…

Девушки замолчали, каждая в своей скорби.

– Сходишь вечером со мной? – с мольбой попросила Аня.

– К Стасу? – предположила Оксана, но Аня только покачала головой.

– Я не смогу сегодня… – Оксана понимающе кивнула. – Нет, в другое место. Только свечку и фонарь не забудь.

Задумавшись, Оксана тянула с ответом. После тумана ей вообще не нравилась мысль быть вне дома ночью, и неважно, есть туман или нет. И все еще теплилась мысль уехать при первой возможности, но Ане сейчас нужна была поддержка.

– Я бы Стаса позвала, но он сначала с рукой засел, а теперь…

– Давай позовем его, – неожиданно для себя предложила Оксана.

Опустив взгляд, Аня обдумывала эту мысль.

– То, что он вытащил тебя из тумана, еще не делает его благородным воином. Он сейчас не пойдет.

– Ну ладно… – сдалась Оксана.

Соседка выглядела совсем подавленной. Вспомнив себя после пожара, девушка четко поняла, что одна, без врачей рядом просто не вывезла бы свое состояние. Ее есть-то силком заставляли в первые дни.

– Покажешь мне, как косить траву? А то заросли такие, что ступать страшно, а я, если честно, никогда не следила за землей.

«И не хочу», – уже мысленно призналась себе, с тоской глядя на свой участок.

– Хорошо, – со вздохом согласилась Аня и прошла с ней до крайнего дома на улице Прямой.

Сарай располагался прямо за домом. Прогнившие серые доски уже с улицы просвечивали все то, что находилось внутри. Такой и развалиться может уже в следующую зиму.

– Два года назад сарай Нины погорел. Говорят, от нечисти так спасалась, ну, кто его теперь знает, – пояснила Аня, завидев ее сомнительный взгляд. – Этот отстроили на скорую руку из всего, что нашлось. Я помогала. – Аня даже улыбнулась, но было видно, как ей больно. – Саныч тогда поспорил с Петровичем на гуся и бутылку самогона, сколько простоит. Он бы выиграл.

Кое-как проделав себе путь, девушки осторожно зашли внутрь. В дальнем углу увидели грабли, косу с длинным косовищем и вторую, но уже раза в два поменьше. Тяпка и лопаты нашлись в другом углу. На полках теснились ящики с инструментами, гвоздями. Мешок с навозом, если судить по запаху, стоял в дальнем углу.

Взяв косу, Аня пальчиками осторожно проверила заточенность.

– Пойдет, – махнула рукой.

Показав, как орудовать таким предметом, Аня доверила Оксане скосить часть травы. Пусть не идеально ровно, неуклюже, но острая часть свое дело сделала. Совсем скоро на ладонях выступили мозоли, руки и спина отекли, а о себе еще не давали забыть последствия после путешествия на дно оврага. Но Оксана без жалости выкашивала всю траву и цветы бабы Нины. Из последних сил она прочистила путь к колодцу и облокотила косу на стену дома, пытаясь отдышаться.

Всегда у нее было так. Если за что-то взялась, то, пока не сделает задуманное, не присядет отдохнуть. Всегда до упора, и неважно, что это – отчет по практике в университете или уборка дома.

– Все. Стоп. Перекур, – объявила Оксана, скрестив руки перед собой.

– Правда? Я и не устала, – пожала плечами Аня, но косить перестала.

Время перевалило за полдень.

– Я тогда к себе, еще к вечеру хочу подготовиться, если что, заглядывай, – сказала Аня, покидая двор, но тут же остановилась.– Это еще кто? – удивленно пробормотала она.

Из любопытства Оксана выглянула на улицу, завидев недалеко от площадки парня в черной кожаной куртке и с большим походным рюкзаком за спиной.

– Понятия не имею… – отозвалась Оксана. Издалека разглядеть мужчину нормально невозможно, но он точно походил на городского. – Может, тоже чей-то незваный внук? – предположила Оксана, видя, как парня окружили пожилые люди.

Даже от своего участка она слышала поднявшийся гам недовольных голосов.

– Ишь, поганец какой, никто и звать тебя никак! Проваливай, пока можешь!

Сверху прилетел еще шквал ругательств от одного старика с тростью, отчего у Оксаны аж уши в трубочку свернулись.

– Похоже, нет, – усмехнулась Аня. – Пойду до Стаса добегу, пускай он разбирается с этим.

– Почему он?

– А… ты ж не знаешь. Стаса в конце того года старостой выбрали.

Аня убежала по тропинке между их участками, а Оксана осталась заниматься домашними делами, однако периодически выглядывала за забор. Со временем старики разошлись, да и парня того уже не было видно.

У нее вдруг появилась надежда уехать вместе с ним из этой проклятой деревни. Если он попал сюда, возможно, сможет и уйти?

***

– Стас! – Аня звала его в полный голос.

Удивившись такому неожиданному сюрпризу, Стас спрятал голову своего друга в сколоченный деревянный короб и накрыл крышкой, чтобы у девушки не началась еще одна истерика. Утром он ее едва успокоил, хотя у самого руки тряслись, как у алкаша дяди Феди.

Махнув стопку самогонки и закусив ржаным хлебом, Стас вышел из дома и обнял девушку, поцеловав ее в лоб.

– Что случилось, Анют? Я только начал подготовку, пока рано тебе в доме быть, – вытерев ее едва выступившие слезы, сказал он.

– Знаю, там чужак приехал, посмотри, пожалуйста, кем он будет, – тихо попросила она, с надеждой глядя на него.

– Опять? – Он вскинул брови вверх.

– Что значит опять? – удивилась девушка.

– Потом объясню, – вздохнул Стас.

Внутрь него закрадывалось нехорошее предчувствие. От первого чужака осталась рука, потом смерть Саныча. Сначала парню показалось, что голова отгрызенная, как и рука, но в итоге она была оторвана.

– Анют, иди домой, завтра с утра увидимся. – Стас погладил девушку по волосам.

Аня кивнула и, обняв его на прощание, убежала по тропинке.

Закрыв за собой плотно дверь, Станислав двинулся к площадке, где, по словам девушки, обнаружился очередной чужак.

Прибывший явно был городской, с самодовольной мордой, будто все здесь ему обязаны. Таких тут отродясь не было. Да и до появления Оксаны никто в деревню не заглядывал. Чужака уже окружили старики, что-то требуя или прогоняя его – в гуле голосов сложно разобрать.

– Что здесь происходит? – громко заявил о себе Станислав, глядя на незнакомца с укором и подозрением. – Да заткнитесь вы уже! – рявкнул он на стариков. – Стас, – протянул руку незнакомцу, ожидая ответное рукопожатие, но не теряя бдительности.

– Игорь, – представился парень.

– Приятно познакомиться, – кивнул Стас. – Пойдем, в доме поговорим, нечего на улице топтаться, – строго наказал он, окинув взглядом оставшихся бабулек. Большая часть уже разбредалась по своим участкам, что-то бубня себе под нос.

– Ты уж с этим разберись, Стасик, – пробормотала подошедшая к нему баба Нюра, женщина с седым пучком в волосах и обгоревшим на солнце лицом.

«Наверное, опять с огорода не вылазила, а ведь знает, что с ее больным сердцем покой нужен», – подумал Стас и с улыбкой заверил:

– Разберусь.

– Как нашел нашу деревню? – задал он первый вопрос, пока вел незнакомца к своему дому у пруда.

Игорь кивнул, похоже, ему надоело бурчание старух.

– Заблудился, думал, выеду куда-нибудь по дороге, а выехал в вашу деревню, повезло же, – радостно сказал чужак, поправив рюкзак за спиной. – Только вот связи у вас тут нет, это жаль, – недовольно добавил он.

– Не сказал бы… – себе под нос пробурчал Стас, подозрительно глянув на Игоря: история не звучала убедительно.

На участке старосты их встретила громко лающая и рвущаяся с цепи собака. Стасу пришлось шикнуть на нее:

– Буся!

Заскулив, собака спряталась в будке, а Стас выдохнул. Не хотелось, чтобы снова она сбежала, и так не надеялся найти ее после тумана. Хорошо, сама домой вернулась, когда Оксанку из леса вытащили. Овчарка его не раз убегала, но все лет пять, что живет с ним, всегда возвращалась в тот же день.

Отворив замок на двери, Стас первым прошел на террасу и оттуда уже завел Игоря в дом, где на столе стоял прикрытый ящик с головой Саныча.

Достав из кухонного шкафчика вторую стопку, слыша за собой громкий чих, Стас разлил самогон, ставя одну рюмку перед Игорем.

– Будь здоров и за знакомство, – угрюмо сказал хозяин и выпил, не чокаясь, глядя на ящик. – Не знаю, каким образом ты сюда пошел и на кой черт, но вот мой тебе совет: уходи так же, как пришел. Чужаков в нашей деревне обычно не бывает, и я уж сомневаюсь, что ты по указателям шел, – хмыкнул Стас, тоскливо глянув на деревянную коробку с мертвой головой друга внутри.

– А вот уезжать мне или нет, решать не тебе, родной, – возразил Игорь, вдохнув носом поглубже. – А особенно не тому, кто лежит в том ящике. Мертвой кровью несет за километр, и, судя по запаху, она свежая, меньше суток, – произнес он, глядя на Стаса.

Тот потупил взгляд. Трупом в доме еще не пахло.

– Он бы тоже советовал тебе убраться… – задумчиво протянул староста, разлив по стопкам еще раз и так же выпил, не чокаясь.

Может, старики успели разболтать?

– Кем будешь, Игорь? Почему не торопишься уехать? Ты же на дорогу хотел выйти, – подсказал хозяин дома, взглядом бросая вызов прибывшему.

Выпив рюмку, Игорь улыбнулся, достал удостоверение и показал Стасу.

– Ну, во-первых, не хотел уехать, а хотел помочь кому-нибудь продать дом, а во-вторых, дела начинают приобретать интересный оборот, согласись? – с вызовом ответил пришелец. Достав из кармана фляжку и налив в рюмку зеленую жидкость, он поджег ее и демонстративно выпил, стукнув пустой рюмкой об стол. – Твое здоровье.

Внимательно рассмотрев корочку, Стас усмехнулся:

– Красивая, только тут она места не имеет. Думаю, ты знаешь, что в ящике. А это основная причина… – Запнувшись, он налил еще. – Впрочем, мое дело предупредить. А дальше как знаешь. Без огня в сумерках не шатайся, а то никто уже не поможет. – Стас ощутил, как начинает пьянеть. – Ах да, и дома тут не продаются и продаваться не будут.

– Не учи меня расстегивать лифчик, – огрызнулся Игорь, взглянув на ящик. – Я взгляну?

– Валяй! – кивнул Стас и, немного подумав, все же добавил: – Ее просто оторвали, а вот второму бедолаге повезло меньше, там на локтевом суставе клыки зубов есть. Нашли пару дней назад в ночь тумана. Падлы у нас тут водится в достатке, но это похоже на дикого зверя, хотя таких тут в тумане нет.

– Как говорил один мой товарищ, следствие покажет, – усмехнулся парень, открыв ящик. – А насчет чужака поподробнее, пожалуйста, – добавил, укладывая голову на место и закрывая ящик.

– Для того, кто дома продает, больно ты любопытный, – оскалился Стас, недобро глянув на чужака, но, подумав, все же решил продолжить: – А про того и рассказывать нечего. Уводил из тумана Оксанку, а она с перепугу упала и прям на эту руку. С татуировками скорпиона у нас точно никого не было, сразу было бы понятно, чья конечность… Так что это залетный. А вообще странно, что за столь короткое время у нас так много новых людей.

Стас понимал всю рискованность своего поступка. Просто так говорить незнакомцу, что да как… Саныч бы точно не одобрил, но происходит что-то странное. Что-то, чего раньше никогда не наблюдалось даже в тумане. Было страшно, что правила перестают работать. Да и не верилось, что Игорь случайно приехал в деревню: очевидно, что он что-то знал и, вполне вероятно, мог помочь, а если нет… Во всяком случае, Стас его предупреждал…

Староста достал из ящика возле кровати связку ключей и кинул Игорю. Тот ловко поймал ее.

– От дома Саныча. А то вдруг окна выбивать начнешь в поисках ночлега.

Глава 5. Фонари

Правило 3: не разговаривать с призраками, как бы сильно ни хотелось.

Были случаи, когда мертвые переносили живого в Навь – мир мертвых на Руси, и далеко не каждому удавалось вернуться.

Из записей сторожил

.

Весь день Оксана приводила в порядок двор, убирала в доме, вычищая пыль, паутину в углах. Разбирала вещи в шкафах, подбирая, что ей может подойти, а что лучше убрать подальше и забыть. Рутина хорошо помогала отвлечься от навязчивых мыслей о маме, Саныче, бабке и доме. Зачем Нине нужна была замена? Она ведь и знать о ней не знала, а тут… Перед глазами пронеслась ночь, когда она выбежала из дома в туман. Грудину еще слабо жгло, но посмотреть на нее Оксана так и не решилась. Так почему бы не сделать это сейчас?

«Все мое теперь твое», – вспомнились слова бабушки, и холодок прошелся по спине.

Подойдя к зеркалу, Оксана сняла платье по пояс и обомлела. На груди в форме полумесяца зиял свежий, багрового цвета шрам, которого отродясь не было. Дрожащей рукой Оксана дотронулась до него, ощущая бугристую шершавую поверхность. Было не больно, но жгло изнутри. Словно само ее тело и душа внутри объяты пламенем. От этих мыслей Оксана невольно вздрогнула.

– Не нужно мне это… – шепнула девушка, переведя взгляд к открытому окну.

Потихоньку смеркалось.

В бане уже наверняка все или почти все разошлись, поэтому, взяв с верхней полочки шкафа потертое старое, но хорошо отутюженное полотенце серого цвета и чистую одежду, Оксана выдвинулась к бане в начало улицы. Оттуда в небо струйкой поднимался белый дым. Теплый ветер обволакивал лицо и волосы. Над головами щебетали птицы. Возле бани переговаривались об огороде и урожае мужики, обернутые белыми простынями, попивая из деревянных кружек с металлической обоймой пиво. По крайней мере, так казалось Оксане издалека, и это зрелище вызывало теплую улыбку.

Баня представляла собой маленькое, одноэтажное темно-коричневое здание из дерева с кирпичной трубой, уходящей вверх, и печкой, куда подкидывали дрова. Сейчас, вблизи за стеклом, покрытым копотью, Оксана видела уже тлеющие угли. В больших светлых окнах горел свет от керосиновых ламп.

Мужик на вид лет сорока, худой, с перекошенным, как после инсульта, лицом, покрытым плотной щетиной, в тканевой темно-синей кепке, сползающей набок, первый обратил на девушку внимание.

– Ты кем будешь, нах-нах? – тут же спросил он, как-то странно на нее глядя.

Оксана неловко поежилась. Не нравились ей настолько пристальные взгляды.

Следом на нее посмотрел и другой мужичок – с доброй, веселой улыбкой, полненький и низенький по сравнению с первым. Лицо его гладко выбрито, а темные влажные волосы взлохмачены полотенцем. Щеки раскраснелись, словно сам он только-только вышел из бани.

– Так это Оксана, внучка Нинки. Слышал, новой сторожилой будет, – ответил он тому, что в кепке, а Оксана так и не смогла выдавить из себя хоть слова.

– Ну чего ты молчишь, нах-нах? – усмехнулся первый. – Мыться, нах-нах, пришла, так иди, нах-нах. Нет там уже никого, нах-нах.

– Ага, – кивнул пухлячок. – Только оставь баннику соли с куском ржаного хлеба и обязательно в кадушке немного воды и рядом кусок мыла небольшой. Он у нас вредный, часто ожоги любит оставлять первым и особенно последним, кто в бане остается, поэтому по одному там редко купаются.

– Спасибо, – чуть ли не заикаясь сказала Оксана, для верности кивнув.

Сейчас не верить в то, что говорят местные, было бы глупо с ее стороны. Особенно после того, что видела сама своими глазами. Даже чувствовала их прикосновение к себе и обжигающий холод.

Девушка невольно вздрогнула, что не укрылось от мужчин.

– Да не бойся ты. Вот страх вообще не нужен. Лучше выполни, что нужно, да игнорируй. Страхом эти мелкие сущности только питаются, – задорно подбодрил ее пухлячок. – Меня, кстати, Петрович зови, а матерщинник у нас Иван Степанович. У него самый лучший спирт и хмель во всей деревне. Ко мне за свечками обращайся. На моем участке, знаешь, как пчел много, а меда… мм… – Петрович состроил блаженное выражение лица.

– Если поможешь в огороде, нах-нах, отдам тебе, сколько хочешь. Стас сказал, что уж очень тебе понравился мой самогон.

Щеки Оксаны стали пунцовыми. Хотелось со всей силы вломить Стасу, а после вспомнилось, что он сам говорил тут об осведомленности людей про жизнь буквально каждого. Вот что значит людей телевизора лишили вместе с Интернетом. По городу Оксана начала скучать еще сильней. Там даже соседей по именам не знаешь, не то что лезть в их грязное белье.

– А у меня хлеба нет с собой… и соли, – смущенно добавила девушка, смотря в приоткрытую дверь бани и уже сомневаясь, а так ли уж ей туда надо.

– Так на, дочка. – Пухлячок Петрович взял из плетеной маленькой корзинки кусок мягкого хлеба и обильно посыпал его солью, после чего уверенно протянул Оксане. – Главное – не бойся.

Оксана с благодарностью кивнула, одной рукой удерживая простынь с чистым бельем, полотенце, а другой – кусок хлеба с солью, после чего зашла в баню.

За порогом ее встретила просторная уютная комната со столом, покрытым белой скатертью, на больших чистых окнах висели белые кружевные занавески. Стол со всех сторон окружали широкие деревянные скамейки. На полу лежал маленький вытоптанный коврик, за которым была дверь в предбанник.

Положив кусок хлеба с солью на стол, Оксана быстро сняла с себя всю одежду, жалея, что второпях забыла шампунь с бальзамом и гель для душа в городе купить, но все же радуясь, что дома у бабушки откопала кусок хорошего мыла, вкусно пахнущего травами.

Раздевшись догола, Оксана укуталась в простыню на случай, если кто решит ненароком заглянуть, и зашла в баню, не сняв с груди крестик на черной веревочке. Внутри на нижней полке, вопреки ее ожиданиям, сидел маленький, щуплый голый старик, покрытый грязью и листьями от веника, прилипшими к коже. Он недобро глянул на Оксану, и та готова была уже выскочить наружу, но дверь за спиной захлопнулась.

– Здравствуйте, – сглотнув, поздоровалась девушка, стараясь не смотреть на него в упор. – Мне сказали, что тут никого нет. Простите. – Старичок что-то промычал, и Оксана поспешила добавить, вспомнив слова про недоброго банника: – Я оставила хлеб с солью на столе там…

Старичок, не меняя угрюмого выражения лица, кивнул, и Оксана забралась на среднюю полочку, отвернувшись от странного компаньона.

Вскоре стало очень жарко. Белый пар заполонял маленькую комнатку. Шипели камни. Еще через пару минут пот стекал с нее ручьем, даже волосы стали мокрыми и потными, прилипали к телу.

Когда дышать стало трудно, Оксана захотела спуститься вниз, но обратила внимание, что странного грязного старичка в парилке уже нет. Девушку прошиб холодный пот, хотя было невыносимо жарко. Она и не заметила, как он ушел. Мотнув головой, Оксана вышла в предбанник, где стоял ушат с водой, и с огромным удовольствием из ковша ополоснула себя. Вода оказалась прохладной, как будто ее только набрали из колодца, но это было как нельзя кстати.

Намывшись от души, чувствуя, как снова будто ожила, девушка решила последовать советам и оставила на дне ушата немного воды, а рядом положила маленький кусочек мыла. Все это время ее не покидало чувство, что за ней пристально наблюдают, хотя в бане она точно была одна!

Выйдя из предбанника, Оксана заметила, что хлеб со стола исчез. Нервно сглотнув, девушка поспешила одеться во все чистое и пулей вылетела из бани.

На улице уже никого не было. В траве стрекотали насекомые. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и деревня плавно погружалась в сумерки.

И никакого тумана.

Деревня казалось самой заурядной. Да, люди тут странные, но не без причины: тумана действительно стоит бояться. Есть призраки и нечисть, но деревня ведь обычная, и люди выживают, как могут, пусть и без электричества. Совсем ее не зная, каждый помогает, чем может, а разве в городе такое встретишь? Никогда. Если тебя не знают, то просто пройдут мимо.

С этими размышлениями Оксана не заметила, как дошла до дома. Там она зажгла свечи, чтобы, когда вернется, в комнатах было светло, одну лампу оставила на крыльце, другую взяла с собой, не забыв прихватить еще свечей. У Ани, что уже ждала ее за забором, был точно такой же набор.

– Готова? – серьезно спросила та, и Оксана неуверенно кивнула. – Красивое платье.

– Спасибо.

Аня повела ее в сторону леса. Сначала девушки шли по широкой тропе. Пахло свежей листвой, хвойными иголками и можжевельником. Под ногами хрустели ветки, над головами заливались пением птицы, а где-то вдалеке считала кукушка. Верхушки деревьев еще окрашивались темно-оранжевым светом заходящего солнца, постепенно погружавшего лес во мрак. В закрытых стеклянных фонарях потрескивало пламя, мягко освещая дорогу.

– Не боишься диких зверей? – тихо спросила Оксана, глядя на уверенно идущую впереди Аню.

– Их тут нет во время тумана, – ответила та, даже не обернувшись. – Животные чуют опасность и не суются в эту местность, но то, что птицы поют, хороший знак. Бояться стоит тишины, ибо, как правило, за ней всегда приходит туман.

Кивнув, Оксана старалась не отставать.

Уже в сумерках они вышли на небольшую поляну. На каждом дереве висели железные застекленные фонари. Осторожно повесив свой фонарь на ветку, Аня взглянула на чистое небо и яркий полумесяц прямо над их головами. Звезды мерцали на небе в потоках Млечного Пути.

У Оксаны перехватывало дыхание от такой красоты. Ей даже показалось, что мельком заметила падающую звезду. Такого прежде ей не приходилось видеть.

На поляне мигали желтые огоньки, летая врассыпную.

– Ух ты… – на выдохе протянула Оксана, растянув губы в восхищенной улыбке.

– Это светлячки, – пояснила ей Аня.

– Никогда раньше их не видела! – призналась Оксана, смутившись.

– Городская, – фыркнула соседка, зажигая свечи и ставя их внутрь светильников.

Оксана последовала ее примеру, увидев имена на каждом из них.

– Ань! – окликнула она соседку, и та обернулась. – Что это за место такое? Зачем свечи тут? Вдруг лес загорится.

Девушка вздохнула:

– Огонь символизирует жизнь для нас. Когда кто-то из жителей деревни умирает, огонь в доме девять дней не зажигают, если он жил один, конечно, но свечка с именем ставится здесь и зажигаются остальные фонари. Наши бабушки с дедушками считали, что так душа объединяется со своим родом, не становясь враждебными нам навями, таких ты видела в тумане.

– А почему не на кладбище? – удивилась Оксана такому обычаю.

– Там духи ходят. Все равно все потушат, – пожала плечами Аня.

– Ясно, – кивнула девушка.

Подумав, она нацарапала ногтем на свече имя бабушки, подожгла фитиль зажигалкой и поставила в свободную подставку в фонаре.

– Может, хоть так ты успокоишься… – шепотом пробормотала она.

– Теперь можно идти, – бодро сказала Аня, улыбнувшись ей.

Взяв свои фонари, девушки покинули поляну. Они шли больше часа, но деревни все не было видно.

– Тихо, – вдруг шепнула Аня, резко остановившись.

– Может, мы поворот пропустили?

– Не знаю, – покачала Аня головой, как вдруг вокруг них снова зажглись фонари и закружились мерцающие светлячки.

Оксана шла, не отпуская руку Ани. Едва девушки переступили границу поляны, как Аня пропала, и Оксана осталась совсем одна с потухшим фонарем в руках. Ни стрекота насекомых в кустах, ни пения птиц. Сердце зачастило в груди.

– Аня! – крикнула во весь голос Оксана.

– Я здесь! – Голос отозвался позади нее.

Дрожащей рукой девушка достала из кармана зажигалку и попыталась поджечь фитиль, но вышло это только с третьей попытки.

Туманный холод коснулся стоп, просочившись сквозь босоножки. Оксана двинулась обратно, на свет фонарей в полупрозрачной пелене. С каждым шагом становилось жарче. Лоб обдало холодным потом.

– Ань, прошу, только не молчи! – взмолилась Оксана, но ответа уже не последовало.

– Оксана… – ласковый мелодичный голос увлекал ее за собой.

Шрам на груди жгло все сильнее, от чего начало казаться, что поднялась температура. На плечо плавно легла ледяная ладонь, едва касаясь груди длинными черными когтями, но, прежде чем Оксана закричала, нечисть отдернула руку, тихо взвизгнув.

– Твой род задолжал нам свободу… – вкрадчиво шептал тот же самый голос, будто проникая в ее голову. – У нас давно был уговор…

Тряхнув головой в надежде, что это сон, Оксана побежала вперед, спотыкаясь и падая, но не оборачиваясь. Все внутри кричало о том, что взгляд назад может стать для нее последним.

Оступившись, она налетела на человека. Тумана больше не было, над головой все так же сиял полумесяц, а ее удержал парень с короткими светлыми волосами и с пронзительно голубыми глазами. Он ошарашено глядел на нее, будто она появилась из ниоткуда.

– Ты смотри-ка, что тут кот принес, – сказал парень, ухмыльнувшись.

– Я… ты… – от страха заикалась Оксана, рискнув оглянуться по сторонам. – Аня… – шепнула она. – Со мной была Аня.

– Допустим, а со мной ее не было, – ответил парень, поднимая девушку на ноги.

Незнакомец осмотрелся в темноте, стараясь прислушаться. Оксана последовала его примеру, но ничего не услышала. Лес выглядел таким же, как на закате, но шагов и голосов не было.

Подняв с земли потухший фонарь, Оксана судорожно зажгла огонь.

– Наверное, на поляне осталась, – предположила она, с мольбой взглянув на парня, который, судя по всему, и появился сегодня в деревни. Почему-то это вселило в нее надежду на спасение из этого проклятого места.

– Если ты предлагаешь мне туда пойти и поискать твою Аню, то спешу тебя разочаровать: тебе сначала придется подождать! – ответил парень, подходя к первому попавшемуся дереву и доставая топор из рюкзака за спиной.

Попятившись, Оксана уже пожалела, что вообще пошла в лес, но бросать человека, с которым уже более или менее подружилась, она не хотела.

– Что ты тут делаешь? Почему без фонаря?

– В темноте гораздо лучше, не находишь? – усмехнулся парень, обрубая ветки дерева и складывая их в маленький костер.

– Не нахожу… – буркнула Оксана.

Парень положил в середину костра нечто знакомое, полил жидкостью из бутылька и поджег его.

В неверном свете зарождающегося пламени Оксана увидела, что незнакомец положил в костер. Ту самую руку, на которую она упала в тумане! Сердце заколотилось быстрее. Во что она успела влипнуть?

– Спи спокойно, брат, – сказал он, склонив голову в секундном молчании, отдавая дань усопшему.

Брат?!

Переключив внимание на нее, он сказал:

– Ну, давай веди на свою поляну.

– Сначала скажи, кто ты? Кем он… – она запнулась, глядя, как огонь поглощает руку с татуировкой скорпиона, – был? И что делаешь в деревне? И можешь ли вообще отсюда выйти?

Часто дыша, она была готова дать деру в любую секунду. Приключений ей и так с головой хватало, а в новые она влезать не собиралась.

– Слушай, уважаемая. Не хочешь показывать, я не напрашиваюсь, – сказал парень и, взглянув на небо, вздохнул. Полумесяц на небе был слишком ясный. – Мне туда тоже идти не хочется.

Поджав губы, Оксана думала развернуться и пойти к поляне с парнем или без, но поняла, что просто не знает, куда идти. Да и тропа, на которой они стояли, совсем незнакома.

Выдохнув, Оксана тоскливо взглянула на парня, не решаясь попросить о помощи незнакомца.

– Как знаешь, – тот пожал плечами, закинул рюкзак на спину и медленным шагом двинулся в сторону деревни.

– Подожди! – вдруг воскликнула девушка, догнав парня, и призналась: – Я… мне страшно… Ты ведь не просто так сюда приехал, верно? – догадалась она. – Помоги, пожалуйста!

Парень обернулся, посмотрев на девушку; взгляд ее был наполнен ужасом. Почесав голову, он тяжко выдохнул:

– Ладно, показывай, куда двигаться надо.

Оглядевшись, Оксана услышала приглушенное журчание ручья и, сомневаясь, указала прямо перед собой.

– Вроде туда. Меня Оксана зовут, кстати, а тебя?

– Игорь, – сухо ответил он, направляясь туда, куда показывала девушка.

Прищурившись, парень пытался разглядеть дорогу.

– Потуши фонарь, ничего не видно, – сказал Игорь, через секунду стукнув себя по лбу.

– Ты странный… – протянула она и, завидев вдалеке между деревьев слабый теплый свет, на радостях воскликнула: – Вот там!

Они ускорили шаг; выйдя на поляну с зажженными свечами и фонарями, Игорь остановился.

– Вот твоя поляна, – сказал он, отойдя в сторону, чтобы пропустить девушку.

Оксана вылетела на середину поляны, но Ани там не было. Только валялся ее разбитый и потухший фонарь.

– Аня бы его не бросила… – обернувшись к Игорю, сказала Оксана. – Надо вернуться в деревню. Что-то точно случилось.

Руки затрясло. Стало страшно, что ее единственной подруги нет, что они так же найдут только часть тела, как у Саныча.

На глазах выступили слезы.

Подойдя к девушке, парень обнял ее за плечи, прижав к себе.

– Ну, тихо-тихо, – говорил он, пытаясь успокоить, как вдруг полумесяц снова вышел из-за облаков, и свет луны озарил поляну.

От увиденного Игорь прижал девушку еще сильнее, скинул одну лямку рюкзака, открыл его и достал бинт. Помогая второй рукой, парень обмотал свою ладонь и облил бинт жидкостью из бутылька, который после откинул в сторону, пытаясь нащупать зажигалку в кармане. В неровном свете луны он увидел круг из шести бледных женщин, закутанных в изодранные платья темно-синего цвета.

Круг приближался к парочке, но, когда луна исчезла за облаком, он словно испарился.

– Закрой глаза, – прошептал ей Игорь, не давая смотреть в ту сторону, где при свете луны виднелся хоровод танцующих призраков.

Прижавшись к парню, Оксана медленно вздохнула, зажмурив глаза, но спустя долгую секунду открыла их, увидев все происходящее.

Как же хотелось оказаться дома, с зажженными фонарями и горячим чайником.

Женщины в платьях с каждым проблеском луны становились ближе, но уверенность Игоря помогала не запаниковать.

– Закрой глаза, – рыкнул он на нее.

Вздрогнув, Оксана лицом вжалась в плечо Игоря, боясь даже вздохнуть.

После нескольких попыток Игорю все-таки удалось поджечь зажигалку. Как только огонь коснулся бинта, тот вспыхнул, словно сотни факелов. Игорь отвернулся, как оказалось, вовремя.

Ночницы (Термин ночницы известен всем славянам наряду с другими названиями: плаксы, плачки, криксы, криксы-вараксы, криксы-пликсы, полуночница и т.п. – «Славянские древности» в 5 томах) были уже на расстоянии вытянутой руки. Огонь на бинте заставил призраков исчезнуть.

– Это ненадолго, бежим! – выкрикнул Игорь и, крепко держа руку Оксаны, рванул в сторону деревни.

Оксана бежала из последних сил, парень почти волок ее за собой. Бок резало. Под ногами и позади них хрустели ветки. Над головами каркали вороны и гукала кукушка, будто смеясь и отсчитывая секунды до смерти.

Выбежав в деревню, Игорь остановился, а Оксана согнулась, кашляя и пытаясь отдышаться. Чуть легкие свои в том лесу не оставила.

– Оксана! – Голос Ани со стороны дома застал врасплох. – Слава богу, ты в порядке.

Подруга выбежала со своего участка, крепко обняла ее. За ней вышел Стас и пожал Игорю руку.

– Как ты… – начала задавать вопросы Оксана, и Аня быстро ввела ее в курс дела:

– Ты словно испарилась, когда шагнула вперед, а впереди туман легкий поплыл. Видимости почти ноль. Я прошла легко, звала тебя, но ты не откликалась…

– А вернувшись в деревню, она сразу подняла меня на поиски, – подтвердил Стас. – Рад, что все обошлось.

Ничего не понимая, Оксана смотрела на них по очереди:

– С… спасибо, наверное…

– Если все хорошо, тогда все по домам, – строго сказал Стас. – Завтра с утра похороны Саныча. Игорь, если что-то смог выяснить, завтра тоже приходи.

Теперь девушки с недоумением смотрели на парней, гадая, когда те подружиться успели. Стас ушел по тропинке, освещая дорогу фонарем.

Аня еще раз обняла Оксану и шепнула на ухо:

– Ну и вы идите спать, городские. – И, подмигнув ей, скрылась за калиткой, только и было слышно, как звякнул шпингалет.

Оставшись с Игорем наедине, Оксана неловко улыбнулась, убрав волосы за ухо.

– Спасибо, что спас, – шепнула она, подходя к своему участку и замирая в ужасе.

Дверь была распахнута, фонари не горели ни в доме, ни на крыльце.

– Посмотри, пожалуйста, есть ли там кто-то.

Отдышавшись, парень зашел во двор и прислушался. Обычная ночная тишина. Где-то вдалеке пел хор лягушек, а в лесу то и дело вскрикивали ночные птицы.

– Все нормально, можешь не бояться, – сказал парень и без капли сомнения вошел в дом.

Оксана опасливо зашла следом, попутно зажигая свечи.

– Я заперла все двери, когда уходила… – неуверенно протянула она, прокручивая в голове все, что делала, перед тем как уйти. – Призраки, те женщины, потрошитель, мертвецы в тумане… Я хочу убраться отсюда. Не хочу жить в этом месте.

– Поезжай, я тебя не держу, – безразлично сказал парень, как-то странно взглянув на нее.

К горлу подступил саднящий ком.

Усевшись на старый диван, он тяжело выдохнул. Вторые сутки без сна дались ему слишком тяжело. Достав из кармана маленький шоколадный батончик, он кинул его Оксане:

– Съешь – полегчает.

Поймав шоколад, Оксана на ключ закрыла обе двери, хотя теперь это не казалось залогом безопасности.

– Я пыталась… – ответила она, сев рядом с ним. Аппетита не было совсем. – Но туман меня не отпустил…

– А чего так? – заинтересованно спросил он, прикрывая глаза. – Обидела его чем?

Тихо рассмеявшись, она вдруг задумалась. Что могло произойти в этой деревушке, если туман или его сущности их не отпускают? О каких обещаниях говорила та нечисть с длинными когтями?

Игорь протяжно зевнул и встал с кровати:

– Ладно, спать пора, пойду я.

Оксана тут же подскочила за ним, схватив его за руку:

– Не уходи, пожалуйста! Побудь эту ночь тут, у меня и комната вторая есть.

Оставаться одной было очень страшно, а Игорь… Он, судя по всему, много знал о нечисти и о том, как бороться с ней. А его фокус на поляне, отпугнувший тех женщин, только подтверждает тот факт, что он необычный парень. Это давало надежду, что он сможет забрать ее из этой деревни навсегда.

– Ладно, ноги уже все равно не держат, – то ли с облегчением, то ли с обречением вздохнул парень, развернувшись к девушке. – Показывай, хозяйка, где можно поспать лечь.

Улыбнувшись, Оксана отвела парня в соседнюю комнату, с зеркалом и шкафом.

У стены напротив окна стояла одноместная кровать с большим матрасом, накрытая вязаным пледом бордового цвета с ромбовидными синими узорами и подушкой с отогнутым уголком. Достав с верхней полки шкафа выглаженное и накрахмаленное постельное белье, девушка постелила его гостю.

– Я тут сама недавно, – чтобы развеять повисшее молчание, начала Оксана, поглядывая на Игоря. Парень стоял, облокотившись на дверной косяк, скрестив руки на груди, и заинтересованно за ней наблюдал. – У меня здесь бабушка жила, хотела с ней познакомиться, но оказалось, что она умерла. Теперь вот думаю этот дом продать, хотя кто эту развалюху купит?

– Я любой дом продать могу, я ж этот… – Игорь запнулся, словно вспоминал нужное слово, – риелтор.

– И много нынче риелторов по лесу с топорами гуляют? – Оксана скептически изогнула бровь, закончив заправлять постель.

– Только элитные, – кивнул Игорь, поддерживая шутливый тон разговора.

– Тогда мне явно повезло!

– Еще как, а за дополнительный косарь могу домовому морду набить, кстати, не удивлюсь, если он тут где-то прячется. – Игорь демонстративно обернулся, словно маленькая сущность могла стоять прямо за ним.

Оксана тихо рассмеялась, чувствуя, как страх окончательно отступает. В конце концов, лучше быть рядом со странным парнем, у которого есть топор, чем один на один с тем, что видела в лесу.

– Странная у вас тут деревня, – заключил парень, усевшись на кровать, устало выдохнув.

– Пожалуй, это сложно не заметить, – пожала плечами девушка. – А зачем ты вообще сюда пришел? Эту деревню не сказать чтобы легко было найти даже по навигатору, значит, целенаправленно добирался прям сюда.

Оксана взглядом указала на огромный рюкзак, молния которого едва удерживала все, что пряталось внутри.

Игорь протяжно зевнул, прикрыв рот рукой:

– Риелтор тут один пропал недавно, а все, что от него осталось, нашла как раз ты. – Перед глазами снова появилась картина с той рукой в луже крови. Девушка вздрогнула. – Вот и отправили на разведку, узнать, что да как, да и девушка тут пропала недавно. Машину брошенную на обочине нашли несколько дней назад… – Игорь говорил медленно, внимательно наблюдая за ней.

Внутри Оксаны все похолодело, а руки нещадно задрожали. К горлу подступил ком, и на глазах снова выступили слезы. Игорь озвучил то, о чем Оксана боялась даже думать: ее считают пропавшей без вести.

Заметив ее состояние, парень подошел к ней и прижал к себе.

– Тише, не плачь, – шептал он на ухо, плавно качая ее из стороны в сторону, как будто баюкал маленького ребенка, проснувшегося среди ночи. – Завтра уйдем с тобой к дороге, мне как раз в машину надо.

– Я не могу, – давясь слезами, бормотала Оксана. – Я пыталась бежать. Туман не отпустил… или то, что в нем.

– Может, у меня получится? Я ведь неместный, – бодро спросил он, стирая мокрые дорожки с ее щек.

На миг их взгляды встретились. Пронзительно-голубые глаза, светлые, как самое ясное небо, вглядывались в душу.

Оксана смогла только кивнуть. Очень хотелось верить, что с ним все действительно может получиться, но еще больше боялась, что он уйдет без нее.

Простояв в объятиях парня еще несколько минут, Оксана все же отстранилась и, пожелав спокойно ночи, ушла к себе.

Оставшись один, Игорь расстегнул портфель и достал водонепроницаемый пакетик с серой пылью, высыпал содержимое вокруг кровати и спокойно улегся. Если он планировал тут задержаться, то надо было подготовить дом, в котором он останется, чтобы хотя бы призраки в него не зашли. Но этим он решил заняться уже с утра.

Глава 6. Похороны

Темноту беспамятства развеял жар. Снилось, что она в огне. Жгучие языки пламени обволакивали кожу, больно кусая, но не обжигая. А вокруг стоял сплошной белый туман, из которого к ней тянулись бледные, синюшные руки под равномерное тиканье часового механизма, за которым слышалась тихая колыбельная музыка. Постепенно она заглушала звук часов и заполняла все пространство вокруг гуляющим и вторящим эхом.

Эту музыку она слышала с первого дня в этой проклятой деревне, но только сейчас различила в ней звуки быстро бегущих часов. Почему-то это казалось очень важным, но, как только глаза открылись, сновидение растворилось в кромешной тьме, оставив после себя только чувство тревоги.

С первыми лучами солнца петухи заорали во все горло, и Оксана вскочила с постели в холодном поту. Тело бил сильный озноб. Все-таки постоянный ужас и прогулки в холодном тумане подорвали здоровье. Если бы не похороны Саныча, то с кровати она бы даже не поднялась. А может, и не стоит никуда идти?

Кое-как встав на ноги, отчетливо чувствуя стреляющую боль в пояснице и ломоту в мышцах, Оксана накинула на тело длинную рубаху изо льна на шнуровке спереди и осторожно, чтобы не разбудить Игоря, прошла по скрипящим доскам на носочках на кухню. Там закинула несколько поленьев в печь, подбив старые угли кочергой, и закрыла створку, когда внутри заколыхал огонь. После поставила бежевый с красными цветочками чайник на печь.

Надо было уже собираться, но сил хватало только сидеть и смотреть на чайник и пар, что начинал бить из носика. Без мыслей и эмоций.

Проснувшись, Игорь посмотрел на наручные часы, которые показывали семь утра. Встав с кровати, парень протер глаза: девушка уже не спала, а сидела на кухне, разглядывая чайник.

– Утро доброе! – произнес Игорь, усаживаясь рядом.

Кивнув ему, все так же глядя на чайник, Оксана охрипшим голосом шепнула:

– Доброе.

– Где тут у тебя умыться можно? – спросил он, и девушка указала на открытое окно, в котором он разглядел колодец на заднем дворе.

– Если прям невтерпеж, то вода в колодце, рядом бочки и умывальник, а так в начале деревни баня есть. Местные ее каждый день топят и моются вечерами.

– Спасибо, – сказал парень и вышел из дома.

Оксана сделала два чая, использовав травы из глиняного горшочка с подписью «чай». По кухне тут же разошелся запах мелиссы, мяты, чабреца с лимоном и гвоздики. Таких ароматов она не припоминала даже в ресторанных чаях. Даже сахар было жаль добавить, чтобы не перебить хоть толику вкуса.

Игоря все не было, и, не теряя зря времени, девушка быстро переоделась в черные брюки и футболку с белой розой, вновь говоря спасибо себе за то, что все-таки что-то из вещей первой необходимости она догадалась положить в объемный рюкзак, который захватила с собой.

Вернулся парень в дом, растирая мокрую голову полотенцем. Сухая майка прилипала к влажному телу, и из-под ворота виднелась красная полоса старого шрама. Спрашивать Оксана не стала. Игорь, заметив ее взгляд, поправил ворот, чтобы скрыть эту полосу.

– Тебе рис с говядиной или гречку с курицей? – спросил он, убедившись, что печь еще горячая.

– Первое, – пробормотала она, чихнув. И, чуть подумав, спросила: – Ты охотник? Ну, на этих тварей, – на всякий случай уточнила, чтобы не выглядеть совсем уж глупо.

– С чего ты взяла? – вопросом на вопрос ответил он, ненадолго скрывшись в комнате и через минуту вернувшись с двумя сухпайками, которые сразу же поставил разогреваться на печи. – Я так, простой риелтор, – произнес Игорь, не изменяя вчерашним ответам.

Он поставил уже разогретое на стол перед ней, игриво подмигнув.

«Значит, угадала».

– А еще риелтор сжигает в костре руку, поминая брата, носит забитый непонятными склянками рюкзак и имеет свой подход к разного рода нечисти, – подвела итог своим наблюдениям Оксана, ковыряясь вилкой в еде, но едва смогла съесть пару кусочков мяса, запивая горячим чаем.

– Это тоже входит в спектр наших услуг, – без грамма смущения ответил гость, налив себе кофе из пакетика.

Вот за этот напиток Оксана бы с удовольствием сейчас душу продала: раньше ни одно ее утро без кофе не начиналось. Простого крепкого кофе. Без сахара.

– Шоколад будешь? – спросил он, доставая плитку молочного шоколада, когда с завтраком было покончено.

– После похорон съем, ты идешь?

– Мне там делать нечего, а просто так вызывать лишнее недовольство я не хочу! – Игорь достал сигарету, засунул ее в рот и взглядом задал вопрос, мол, можно?

– Да кури уже тут, – вздохнула девушка и прикурила сама. – А я пойду, – добавила она, встав с места, немного пошатнувшись от ряби в глазах. В кухне стало слишком жарко от печи. – Саныч мне жизнь спас и помог с ума не сойти, когда не смогла уйти. Он и умер-то почти сразу после этого… – Взяв с крючка связку ключей, Оксана положила ее перед Игорем: – Будешь уходить, запри дверь и оставь связку под козырьком крыльца.

– Хорошо, – ответил парень и закурил.

Бряцнув ключами, он убрал их в карман.

– Удачи, – тихо произнес перед уходом девушки.

Все жители деревни собирались у дома Стаса. Оксана кое-как дошла до него, радуясь, что успела хотя бы под конец сборов. Все были в черном и с платками на головах.

Аня вышла из дома со свечкой в руках, вытирая слезы. За ней вышел Стас с большой деревянной коробкой, а за ним еще один рыжий парень плотного телосложения, но ниже Стаса на целую голову.

Рыжий шел впереди и плескал на землю святую воду, читая молитвы на церковнославянском языке. Старики и молодые плакали, бабки причитали, Оксана медленно тянулась следом, в самом конце, ни с кем не разговаривая, но укоризненные взгляды на себе продолжала ловить. Конечно, ведь все винили ее…

Минуя пруд, прощавшиеся вышли к маленькой роще. Тут озноб ударил сильнее, но Оксана держалась, обещая себе, что придет домой и сразу ляжет спать.

Кладбище начиналось с больших железных ворот. Едва переступив порог, бабки тут же смолкли, а громкие всхлипы, как по щелчку, затихли. Впереди зажигались принесенные свечи. Как Оксана успела заметить, они были у всех, кроме нее.

«Могла бы догадаться», – сама на себя выругалась девушка.

Пока мужики выкапывали могилу, Оксана, оглядываясь по сторонам, поняла, что крестов и памятников не так уж и много, как она ожидала увидеть. Может, штук сорок на все кладбище и один большой склеп. Могилы, без цветов и венков, не отличались ухоженностью и заросли бурьяном, но абсолютно везде стояли подсвечники. Среди могил, под редкими бликами солнечных лучей, едва проглядывающих сквозь кучевые облака, мерещились полупрозрачные силуэты людей. Они просто ходили взад-вперед, убитые в своей печали и тоске.

– Не смотри на них, – шикнула на нее рыжая женщина и протянула ей зажженную свечку.

– Спасибо, – кивнула Оксана, подавляя кашель в першащем горле. – А кто это?

– Неупокоенные, – ответила женщина. – Днем они безобидные, но ночью им на глаза лучше не попадаться. Кладбища они, слава богам, не покидают. Но и привлекать их внимание горем нельзя.

– А почему неупокоенные? – шепотом спросила Оксана. – На кладбище всех же по церковным обычаям хоронят, да и родственники оплакивают.

– Некому было их оплакивать и некому грехи их было отпустить. Священников в деревне нет, – так же тихо пояснила женщина.

Оксана кивнула. Хотелось задать больше вопросов. Например, откуда здесь столько нечисти? Как люди вообще могут сосуществовать с ней? Но, во-первых, было не место и не время для таких расспросов, а во-вторых, Оксана догадывалась уже и сама: туман их привел за собой, или, наоборот, они пришли сами, а живут лишь потому, что соблюдают правила, да и сама нечисть, судя по всему, тоже, ведь иначе вымерла уже бы вся деревня.

– Туман… – задумавшись, протянула Оксана, когда ящик с головой Саныча опустили в землю.

Аня еле сдерживала всхлипы, опустившись коленями на землю, дрожащей рукой бросая в могилу горсть земли, а второй держала свечку так, что вниз закапал воск.

Стас поднял Аню и прижал к себе, что-то шепча на ухо и целуя в лоб. Его взгляд Оксана видела даже с расстояния – тяжелый, задумчивый. Он то и дело кого-то выискивал в толпе, изредка останавливая вопросительный взгляд на ней. Оксана только пожимала плечами.

Все жители деревни бросили горсть земли с каплями воска в могилу под пение молитвы.

Оксана подошла к могиле последней, после чего рыжий парень прекратил чтение и могилку окончательно засыпали землей, сверху ставя железный крест с надписью:

Сергей Александрович Костенко

«Саныч…, – мысленно произнесла имя человека, который помог добраться до деревни. Человека, который предупреждал ее не убегать за пределы деревни. – Прости…»

Уже оборачиваясь, девушка почувствовала чью-то ладонь на запястье и встретилась взглядом с тем рыжим парнем.

– Приходи на поминки, – шепнул он и опустил ее. – Надо поговорить.

Сморщившись от неожиданного прикосновения, Оксана едва заметно кивнула и отошла в сторону. Как ни странно, душ на кладбище она не боялась. Вернее, было неуютно, что их можно видеть, но страха, как в лесу или в тумане, она не ощущала.

Собравшись уходить, Оксана взглянула еще на один крест, на котором было три фарфоровые фотографии с именами. Подойдя чуть ближе, девушка сглотнула подступивший к горлу ком.

Игнатьев Игорь Павлович

Игнатьева Диана Дмитриевна

Игнатьева Оксана Игоревна

Ее семья считалась погибшей. Им даже возвели крест. Вспомнились почему-то и слова одной гадалки, к которой Оксана и Яна (подруга из универа) ходили по приколу. Яна хотела узнать что-то про будущее, Оксана же попала к ней просто за компанию.

«У тебя уже есть одна могила, скоро будет и вторая».

Тогда Оксана отшутилась и забыла. Сейчас смысл до нее стал доходить, и озноб с новой силой прошибал тело. Мотнув головой, приходя в чувство, Оксана думала уйти, но ее окружило несколько духов. Они неразборчиво что-то говорили и тянулись к ней. Шрам на груди обдало жаром. На лбу выступила испарина. Хотелось закричать как можно громче, но Оксана не могла выдавить из себя даже писк.

Мертвые подступали к ней все теснее, а Оксана почти вплотную приближалась к своей собственной могиле, не зная, куда ей деваться и что делать.

Вспомнив про свечку в своей руке, Оксана вновь зажгла ее зажигалкой и выставила перед собой.

Духи остановились, и где-то рядом послышался голос, так похожий на мамин:

– Беги!

И Оксана, зажмурив глаза, побежала вперед. Девушка распахнула глаза, когда миновала призраков. Свечка быстро погасла.

У выхода с кладбища рыжий парень поймал Оксану за плечи и, взяв за руку, молча вывел за ворота. Хватая губами воздух, Оксана не могла никак отдышаться. Рыжий не торопил.

– Не зря забеспокоился, когда ты не вышла с кладбища… – проговорил он тихо и глянул за железные ворота. Там, среди деревьев, если приглядеться, так же тихо гуляли духи, словно ничего и не случилось. – Не ходи туда одна, хорошо? Они тебя захотят такой же сделать.

– Там моя могила, – пробормотала девушка, исподлобья глянув на паренька.

– Никто ж не знал, что ты жива окажешься… – неопределенно пожал плечами парень, на что Оксана раздраженно рыкнула:

– Мне это уже сто раз повторили.

– Прости, – вздохнул он. – Теперь извини, но мне надо к поминкам помогать готовиться. – Ободряюще кивнув, он ушел прямо в сторону заброшенной церкви.

Встретив Аню рядом с баней, Оксана обняла подругу.

– Соболезную, – хрипло прошептала Оксана.

– Спасибо… – кивнула Аня. – И что пришла, спасибо.

– Игоря не видела? – спросил подошедший Стас.

Оксана покачала головой.

– Он сказал, что не хочет нервировать местных еще больше.

– Если это вообще возможно, – вздохнул Стас. – Ты-то себя нормально чувствуешь? Вид болезненный.

– Нормально, – отмахнулась Оксана, хотя ничего нормального с ней не происходило с момента приезда в деревню. – Устала просто немного от всего этого.

– Тебе бы поспать немного… – вымолвила Аня. Она выглядела очень обеспокоенной.

– А кто этот рыжий? – перевела тему Оксана и огляделась, но не нашла его: все уже разошлись по домам.

– Наверное, о Денисе говоришь, это друг мой. Помогает поминки организовать.

«Интересно, что ему от меня надо?»

– А где они будут проходить?

– Ты уверена, что хочешь пойти? – Стас вопросительно изогнул бровь.

– Да. Так где?

– В клубе. Он за старой церковью. Там обычно вся молодежь собирается. – Стас указал на кресты сгоревшего кирпичного здания, сияющие в свете солнечных лучей.

– Буду знать, – кивнула ему.

– Через пару часов начало, поспи немного.

Стас взял Аню под руку, и они не спеша двинулись к дому у озера. Оксана же двинулась в противоположную сторону, к своему дому.

Дверь была закрыта, ключи лежали на месте. Грустно усмехнувшись, Оксана с тугим нажимом открыла двери и пересекла порог пустого дома. А ведь до последнего надеялась, что Игорь никуда не уйдет. Дом ей казался одиноким.

Порывшись на кухне среди разных травяных сборов, девушка вспомнила, как в детстве при температуре мама делала ей чай из липового цветка с добавлением мать-и-мачехи и ягод калины, от которого всегда становилось легче. Как ни странно, сушеные листья девушка по запаху определила в фарфоровой чашке с крышечкой, подписной каллиграфическим почерком как «лечебный сбор». Заварив себе его покрепче, Оксана подумала и добавила еще маленькую ложку меда, после чего медленно выпила настой.

Ложиться было бессмысленно, поэтому, взяв на всякий случай свечку, с сигаретами и зажигалкой девушка вышла из дома, заперев двери, и оставила ключи над крыльцом, надеясь, что охотник на нечисть у нее задержится. С ним она чувствовала себя защищенной от всего того, что происходило в деревне.

Идя мимо домов, Оксана не заметила, чтобы хоть кто-то из соседей занимался делами в огороде. Более того, пусть и было еще утро, на пороге каждого дома стояли зажженные фонари.

Подойдя ближе к заброшенной церкви, Оксана остановилась, чтобы ее рассмотреть. Кирпичная кладка поросла мхом, железные двери едва держались на ржавых петлях. Через выбитые окна видно развалившуюся внутри каменную лестницу и стертые от времени иконы на стенах. Казалось, что удалось разглядеть икону Богородицы. Над золотым крестом висел большой чугунный колокол. Весь церковный участок по колено зарос травой. Сломанные железные врата не помешали бы проникнуть внутрь, но, судя по отсутствию тропы, никто не ходил туда.

За церковью находился еще один дом, тот самый клуб, вход в который увешивали фонари. Там крутились люди в черных одеждах: кто-то курил самокрутки, кто-то просто разговаривал. За самим клубом раскинулось маленькое поле, на котором начинали цвести лен и пшеница.

Робея и стараясь никому не смотреть в глаза, Оксана прошла в клуб.

Внутри уже буквой «П» стояли накрытые столы. В центре поместился портрет Саныча с черной лентой. На столах стояли свечки с резким запахом ладана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.