# Звон ледяной тишины

Бусинка Кошковская

Жизнь знатно потрепала Андрея Обнорского, и, кажется, нет конца всем тем безумствам, что окружают его. Когда же в его жизнь придёт та самая ночь и тишина, данная на век?

## Предисловие.


* * *

Мне всегда казалось, что один из главный героев сериала «Бандитский Петербург» явно недооценён во всех пониманиях. Хотя Андрей Константинов – автор произведений, по которым был снят сериал, и режиссёры поиздевались над ним от души, хоть и оставили в покое на время части «Адвокат». Я считаю всё это несправедливым.

Собственно, герой этот никто иной, как Андрей Викторович Обнорский.

Как известно, на долю журналиста криминальной хроники, известного под псевдонимом Серёгин, выпало слишком многое. Такое впечатление, что на нём было какое-то проклятье, ведь многие, кто имели с ним дело во всей этой истории, отправились на тот свет. При том сам Андрей несколько раз был на волоске от смерти, но выходил живым. Он во многом винил себя и жил с неподъёмным грузом на душе. Иногда у него банально были мысли о том, чтобы уже застрелиться и прекратить всё это, однако сейчас главная цель Антибиотик и для начала нужно посадить его. Кто знает, сколько ещё людей пострадает при этом… И выйдет ли живым из этого сам Обнорский?..

Конечно, все, кто смотрел третий сезон сериала, знают, что Серёгин в итоге останется жив, однако, дорогие читатели, это фанфик, и здесь всё может пойти как угодно, даже несмотря на то, что я, как его автор, всецело опираюсь на канон.

Ни в коем случае не хочу никого оскорбить данной работой, а всего лишь хочу попытаться сделать любимого героя счастливым. Повторюсь, что я следую канону, но не переписываю его и меняю некоторые детали. Надеюсь, что у меня получилось раскрыть оригинальных персонажей и показать канонных такими, какие они есть на самом деле, в частности журналиста Серёгина-Обнорского.

Долой рассуждения, перейдём же наконец к самому тексту данного произведения, которое берёт своё начало с части «Крах Антибиотика», то есть с третьего сезона.

## Пролог.


Ночь и тишина, данная на век,

Дождь, а может быть, падает снег,

Всё равно, бесконечно надеждой согрет,

Я вдали вижу город, которого нет…

Где легко найти страннику приют, Где, наверняка, помнят и ждут.

День за днём, то теряя, то путая след, Я иду в этот город, которого нет…

Там для меня горит очаг, Как вечный знак забытых истин.

Мне до него последний шаг,

И этот шаг длиннее жизни…

Кто ответит мне, что судьбой дано, Пусть об этом знать не суждено.

Может быть, за порогом растраченных лет

Я найду этот город, которого нет…

Там для меня горит очаг, Как вечный знак забытых истин.

Мне до него последний шаг,

И этот шаг длиннее жизни…

«Город, которого нет» И.Корнелюк – оригинальный саундтрек сериала

«Бандитский Петербург»

* * *

Ноябрь 1993 года. Санкт-Петербург.

Была глубокая ночь. Андрей, наслаждаясь тишиной, сидел за пустым столом на кухне у себя дома.

В один момент Серёгин вскочил из-за стола и, прислонившись к стене, о чём-то задумался, а после вышел на балкон и зажёг сигарету, которую достал из кармана. Он поднёс её к губам, ощущая привычный ему горьковатый привкус, и затянулся поглубже, чувствуя, как дым заполняет лёгкие. Это ощущение всегда очень успокаивало и помогало привести мысли в порядок.

Его балкон не был застеклён, отчего там было холодно. Однако весь этот холод был Андрею только на руку, ведь он знатно отрезвлял. В последнее время слишком многое навалилось, временами Обнорский даже жалел, что ввязался во всё это. Когда это закончится? На этот вопрос нет ответа. Пока нет.

Покой Андрей видел лишь ночью (и то не каждой), оттого никогда не ложился спать рано. Звенящая ночная тишина, пробирающий до костей холод и сигарета – идеально сочетание. Самое время, когда он может вот так бесцельно глядеть на этот прокля́тый бандитский Петербург, который до тошноты надоел ему.

Ночь и тишина, данная на век…

Впрочем, всё это лирика, а долго стоять тут было нельзя – не хватало ещё слечь с простудой ко всем прочим проблемам. Андрей прошёл в квартиру и, снова присев за стол, взглянул на часы, висевшие на стене. Уже был четвёртый час ночи.

«Есть ли смысл сейчас ложиться спать?..» – подумал он, загасив сигарету в пепельнице.

На сон ему оставалось не больше четырёх часов. Завтра в девять утра у него консультация с юристом. Данное дело никак не связано с Антибиотиком и всей этой историей – это личные дела Обнорского.

Андрей встал из-за стола и, выключив на кухне свет, всё-таки отправился спать.


## Глава I.


* * *

«Андрей Обнорский ехал по пустой улице. Ни машин, ни людей нет. Однако совсем неожиданно, прямо перед машиной, на дорогу выскочил какой-то человек.

Андрей сразу заметил его и с силой надавил на педаль тормоза. Автомобиль остановился буквально в метре от загадочного гражданина.

– Идиот! – выкрикнул Андрей и вышел из машины. – Жить надоело что ли?!

– Взять его! – человек махнул рукой.

Откуда-то из-за домов выскочили трое в чёрном.

Андрей попятился назад и развернулся к своей машине. Он пришёл в ужас. За рулём сидел некто Виктор Павлович Говоров – простыми словами, криминальный авторитет Антибиотик.

– Вот и свиделись, Андрюша, – как-то зло наигранно бросил он».

Андрей проснулся в холодном поту. Уже утро. В комнате было темно, из-за закрытых штор не было видно Солнца – первый признак того, что погода пасмурная.

«Какой же бред только не приснится…» – подумал он, зевая.

Андрей перевернулся на другой бок и, взяв одной рукой будильник, стоявший на тумбочке рядом, взглянул на время. То, что показывали часы, прогнало весь сон и заставило Андрея подскочить с кровати. Восемь утра.

«Как же это я будильник не слышал? А может быть, я забыл завести его?..»

Времени оставалось мало, и Андрей, сделав себе чай, чтобы хоть немного прийти в себя, и быстро собравшись, поехал в юридическую консультацию.

Обнорский доехал за полчаса и был на месте назначения уже без пятнадцати девять.

«Кажется здесь», – Андрей осмотрел номер дома. «Да, адрес этот».

Он вышел из машины и, поднявшись по разбитым ступенькам, вошёл через железную дверь. Обнорский попал в небольшое помещение ещё с несколькими дверями.

– Здравствуйте! – он подошёл к стойке, за которой сидела светловолосая девушка – администратор.

– Здравствуйте, ваша фамилия? – писклявым голосом спросила она.

– Андрей Серёгин, – ответил Андрей по привычке, но быстро исправился: – Обнорский то есть.

– На какое время у вас запись?

– Вообще-то на девять утра, я к Суворовой от майора Кудасова.

– Вам во второй кабинет. Ожидайте пока.

Андрей прошёл к кабинету с номером «2», на двери которого была табличка: «С.Н. Суворова» и присел на скамью рядом.

Обратиться именно к этому юристу Андрею посоветовал его друг Никита

Кудасов. Им являлась бывший следователь прокуратуры Светлана Николаевна Суворова. Она, по словам людей, была очень хорошим юристом и на раз-два могла растолковать любой вопрос в этой сфере. Ко всему прочему она была весьма беспристрастна, и кроме буквы закона для неё ничего не имело значения. Никита Никитич лично знал её и был уверен, что она поможет Серёгину в его деле. Конечно, ответы на эти вопросы можно было поискать и самому, но ведь куда лучше, если их разъяснит опытный юрист.

Обнорский в ожидании, нервно переминая пальцы, периодически поглядывал на часы. Время, как специально, шло очень медленно.

Наконец из кабинета вышла какая-то женщина лет пятидесяти – наверняка, посетитель. Андрей, сразу встав с места, вновь обратился к администратору.

– Я могу уже проходить? – спросил он.

– В девять Светлана Николаевна вас примет.

– Так всего пять минут осталось.

– И вы не можете подождать эти «всего пять минут»? – раздражённо бросила девушка. – Вы торопитесь куда-то?

– Да, тороплюсь, представляете! – журналист слегка повысил голос.

– Чего это вы кричите на меня? Я сейчас выставлю вас отсюда.

– Простите, однако своим обращением вы так всех клиентов распугаете, – Андрей, махнув рукой, вернулся на скамью.

«Слова не скажи ей прям…» – подумал он и про себя выругался.

Следующие пять минут, казалось, тянулись ещё больше, чем предыдущие десять. Андрей всё также не знал, чем занять себя. Он встал и, соединив руки за спиной, стал расхаживать из стороны в сторону. И почему он так нервничал?..

– Проходите, – проговорила администратор ровно в девять часов.

– Наконец-то.

Обнорский быстро вошёл в кабинет, закрыв за собой дверь.

По рассказам Кудасова Андрей представлял Суворову женщиной сорока, а то и пятидесяти, лет, и он никак не мог предположить, что она окажется девушкой двадцати пяти лет на вид, причём довольно симпатичной. Её тёмно-русые волосы были заделаны в низкую шишку, лишь несколько локонов свисали и падали на её бледное лицо в веснушках. Цвет её глаз Обнорский особо не разбирал, но было ясно, что они тёмные. Крепким телосложением Светлана не отличилась, а была худой и маленькой.

– Здравствуйте, проходите, – произнесла Светлана Николаевна. В отличие от администратора она выглядела гораздо спокойнее и серьёзнее, да и голос её был куда приятнее – он был твёрдый и не слишком высокий.

– Здравствуйте, – Андрей, поправив волосы, прошёл и сел напротив неё.

Она изучающе оглядела его.

– Я вас слушаю.

– Так вот, меня зовут Андрей Викторович… – он не успел договорить, как она перехватила его фразу:

– …Обнорский – да. Никита Никитич говорил мне о вас. По какому вы вопросу?

– Могли бы вы, Светлана Николаевна, растолковать мне одну вещь. Значит, две недели назад в Екатеринбурге у меня умер дедушка, он завещал свою квартиру мне, и долю её моей младшей сестре, она живёт там же. И такое дело получается, что сестра моя не претендует на эту часть и хочет, чтобы вся квартира досталась мне. Вот заверенная копия завещания, – Андрей достал из папки документ. – Так вот, мне обращаться к нотариусу здесь или нужно ехать туда? И что решать с сестрой?

– Разрешите взглянуть, – ответила Светлана, заправив одну прядь волос за ухо и надев очки, и взяла документы из его рук. Эти её самые простые движения были очень грациозны и сдержаны.

Быстро изучив документ, она передала его Андрею обратно с кратким: «Возьмите».

– Разъясните, пожалуйста, простым языком, чтобы было понятно.

– Так, ну смотрите, вы должны обратиться к нотариусу по месту прописки вашего дедушки, то есть в Екатеринбурге. Сестра ваша, в таком случае, должна отказаться от своей доли и передать её вам. Это всё нужно решать с нотариусом, на месте, я вам здесь помочь с этим не могу.

– Всё оказалось так просто… Можно было и самому додуматься, – Андрей усмехнулся. – Благодарю за доходчивое объяснение, – добавил он и ненадолго задумался.

На какое-то время между ними воцарилось молчание.

– У вас что-то ещё? – наконец спросила Светлана.

– Знаете, у меня к вам лично есть вопрос. Вы ведь работали в прокуратуре?

– Вы осведомлены, Андрей Викторович. А к чему это?

– Почему вы ушли оттуда?

В ответ она устало вздохнула и, наклонившись к нему, спросила: – Кто вас просил об этом?

– Да бросьте вы это! – отмахнулся Серёгин. – У меня работа такая. Дальше нашего диалога эта информация не уйдёт.

– Скажем так, не по мне эта система. Вы ведь, наверняка, по себе знаете, что бывает с теми, кто идёт против системы и работает честно? Я не могу работать в таких условиях. Такой ответ вас устроит?

«Интересная особа… Наверняка, она ушла ещё тогда, когда прокурором был Прохоренко, тогда, если она работает на совесть, всё предельно ясно. Хотя система не изменилась после смены прокурора».

– Вполне. И вообще, я бы хотел взять у вас интервью, разумеется, не обо всём этом. Как вы на это смотрите?

– А я, знаете ли, не против. У меня ещё никогда и никто не брал интервью.

– Но это не сейчас, потом когда-нибудь.

– Хорошо. Возьмите мою визитку.

Андрей взял визитку и положил её в карман.

– Тогда я вам позвоню, когда время будет.

– Буду ждать, – с какой-то иронической усмешкой, ответила Светлана Николаевна.

– До свидания, – Андрей, вновь поправив свои непослушные русые волосы, встал из-за стола.

– До свидания, Андрей Викторович.

Он вышел из кабинета.

«Ей бы с её характером быть прокурором или судьёй, но это не при нашей системе», – подумал он. «А вообще она хороша – очень даже симпатичная. Только вот, кажется, какая-то она «неживая» что ли?.. Хотя может быть это лишь профессиональное».

– Вы так быстро? – удивилась администратор.

– Какое вам дело до меня?

– Грубиян.

«Нервная. Ей бы у Суворовой поучиться», – Обнорский вновь невольно сравнил их, и опять в пользу Светланы Николаевны.

«По всем вопросам теперь буду лично Суворовой звонить», – с этой мыслью Андрей вышел на улицу и закурил.

Время двадцать минут десятого. Впереди длинный и насыщенный день.

## Глава II.


* * *

В тот вечер Андрей ехал домой. Голова разрывалась от боли и всяких путаных мыслей. Раздражало буквально всё, проезжающие мимо машины, шум с улицы и даже фонари по краю дороги, что были «слишком яркими».

Андрей остановился и зашёл в ещё не успевшую закрыться аптеку, чтобы купить таблетки, которые облегчали головную боль, и сразу выпить пару штук.

Как назло, в аптеке не оказалось не только нужных ему сильных обезболивающих, а даже банального анальгина.

Разочарованный тем, что зря потратил время, Андрей вышел на улицу и осмотрелся. Время было позднее, все аптеки, которые он знал, уже закрылись, поэтому сегодня ему точно не купить лекарство. Дома, конечно, у него ещё осталось, но он планировал сначала заехать в издательство, а только после домой.

Андрей сел в машину и задумался, что ему делать дальше, но ничего дельного на ум не шло.

В какой-то момент в темноте, при тусклых жёлтых фонарях, Обнорский заметил расплывчатую фигуру, которая показалась ему очень знакомой: идеальная осанка и сдержанность в движениях, однако какая-то несвойственная ей живость. Он узнал её. Это была Светлана Суворова – юрист и бывшая следователь. Её Серёгин точно не ожидал увидеть здесь и сейчас.

Она, постукивая по мокрому асфальту каблуками сапог, стремительно подошла к белой шестёрке и, открыв дверь, села в неё.

Андрей облокотился на руль и закрыл глаза. Неожиданное появление Светланы Николаевны лишь на короткое время отвлекло его от сильной боли, которая при каждом резком движении отдавалась в голове какими-то вспышками.

Просидев какое-то время без движения, Андрей поднял голову и слегка помассировал левый висок, который, как и прежде, болел сильнее. Он обратил взгляд в сторону. Суворова до сих пор не уехала, она стояла у открытого капота машины и что-то как будто искала там.

«Машина не заводится?..» – подумал Андрей. «Может быть помочь ей?» – с этой мыслью он вышел из своей Нивы и подошёл к ней.

– Добрый вечер, Светлана Николаевна, – воодушевлённо произнёс он, подойдя ближе.

Светлана на время замерла и подняла глаза на него. На её лице не было той грации и холодности, которые были тогда, когда Андрей увидел её в первый раз.

Видно, что сейчас её переполняло простое человеческое отчаяние.

– Обнорский?.. – удивилась она, внимательно оглядев его.

– Вы, я вижу, запомнили меня.

– Вас пожалуй не запомнишь… Хотя кого-кого, а вас увидеть я ожидала меньше всего. Чем обязана? – тон её принял какую-то слегка раздражённую, не свойственную ей, окраску. – Вы готовы взять у меня интервью? Или у вас появились ещё какие-то вопросы? Кажется, сейчас не самое подходящее для этого время.

– Я не по поводу наших дел… Я мимо проезжал и увидел вас. Мне просто хотелось помочь вам. У вас ведь машина не заводится?

– Вы догадливы, но отчего вас это волнует?

– Давайте я вас домой отвезу.

– К чему это, Андрей Викторович? – она, с каким-то разочарованием, закрыла капот. – Я на метро доеду.

– Время позднее, а до станции вам одной нужно идти ещё. Давайте я всё-таки подвезу вас.

– Мне не впервой.

– Не доверяете? – усмехнулся он.

– Дело не в этом, однако разве при нашей жизни можно кому-то доверять?..

– Вы правы. Впрочем, я не навязываюсь, – ответил Андрей, слегка потерев висок пальцами, и направился обратно.

На что он вообще надеялся? Эта женщина слишком неприступна и горда.

– Постойте! – крикнула Суворова. – Ваше предложение ещё в силе?

Обнорский остановился и повернулся к ней. Он, слегка улыбнувшись, сказал: – В силе, Светлана Николаевна.

Они вместе сели в его машину и поехали по адресу, который назвала Светлана.

Андрей остановил машину в тёмном дворе среди пятиэтажных домов.

– Здесь? – спросил он, осматриваясь. – Ну и темнотища…

– Да, благодарю вас, – Светлана взглянула на него. – Куда вы сейчас?

– Домой, но прежде я собирался заехать в издательство, – Андрей уже очень слабо верил в это, ведь боль не становилась меньше, а ему хотелось поскорее избавиться от неё.

– Может быть, для начала зайдёте ко мне, выпьете чаю, – кажется, его состояние уже даже было видно со стороны.

– Неудобно как-то… Да и к чему это? – спросил он.

«Может быть это очередная ловушка? А я ведь и повёлся с самого начала… Хотя она, наверняка, не связана с криминалом, к тому же Никита сам мне её посоветовал. У неё какие-то личные цели? Но какие же именно? Или я уже вижу подвох там, где его нет?..»

– И куда вы собрались ехать в таком состоянии? Вы рискуете своим здоровьем и жизнью.

«А ведь она в самом деле права», – подумал Андрей и, пригладив растрепавшиеся волосы, молча вышел из машины. Светлана тоже вышла.

– Куда идти?

– Идите за мной.

Обнорский был в полнейшем негодовании касаемо её поведения и мотивов, но отчего-то шёл за ней.

Они вошли в парадную, ещё более тёмную, чем двор. Там было очень неуютно: стены облупились, лампочки были разбиты, а дверь изнутри вымазана какой-то не то синей, не то зелёной краской. Около треснувшего окна стояли несколько молодых людей, на подоконнике сидела девушка. Все они о чём-то громко говорили и смеялись.

– Добрый вечер, Светлана Николаевна, – произнесла девушка и как-то поддельно рассмеялась.

– Добрый, – равнодушно ответила Светлана.

Она, даже не оглянувшись на них, прошла мимо, к лестнице. Андрей прошёл за ней, при этом внимательно оглядев молодёжь. Они же все как-то странно покосились на него.

– Вы одна не боитесь ходить по такой темноте? – спросил он, пытаясь не наступить мимо ступенек, которые он не видел.

– Я уже не думаю об этом, – ответила Суворова, – привыкла.

– А этих неужели никто не разгонит?

– Они постоянно тут, видимо, не мешают никому. У меня их не слышно.

Светлана шла первой, она остановилась на четвёртом этаже, где очень слабо горела одна лампочка, и, достав из сумки ключи, стала открывать дверь в квартиру.

– Ох, тут хоть немного светлее, – на выдохе сказал Андрей, всё ещё поднимаясь.

Они вошли в квартиру. Светлана, включив свет, сняла пальто и повесила его на вешалку.

– Проходите в комнату, а я сейчас чайник поставлю. Отдохните пока немного, можете свет включить. Я вас позову, – произнесла она, сняв сапоги, и прошла на кухню.

Андрей повесил свою куртку рядом с её пальто и, сняв обувь, прошёл в комнату.

Комната была небольшая, в ней был большой книжный шкаф со стеклянными дверцами, диван, тумбочка со старым советским телевизором и стол, весь заваленный какими-то бумагами. В комнате было тепло и уютно. В окно, сквозь серебристые полупрозрачные облака, смотрела яркая луна (точнее месяц).

Андрей подошёл к окну и, открыв форточку, взглянул вниз, отсюда было видно его машину. Он задёрнул шторы, отчего в помещении стало очень темно, и попытался включить светильник, стоявший на столе.

«Как же он включается? Или он вообще не работает?» – подумал Андрей, туда-сюда передвигая маленький выключатель. В какой-то момент он понял, в чём дело. «Вот оно что…» – Обнорский, взяв шнур и подключив его к розетке, ещё раз передвинул выключатель. Светильник включился.

Среди прочего на столе был радиоприёмник, а ещё Андрей заметил фотографию в рамке, он взял её в руки, чтобы рассмотреть. На ней были мужчина и женщина, по-видимому, муж и жена, их сын лет четырнадцати и дочь-выпускница с аттестатом в руках.

«Это она и её семья?»

Андрей, поставив фото на место, присел на диван и, откинувшись на мягкие подушки, прикрыл глаза.

«Значит, она живёт одна. А где же, интересно, её семья?» – подумал он.

Обнорский и не заметил, как задремал. В какой-то момент он почувствовал, что у него на коленях лежит что-то тёплое и мягкое – как будто живое. Андрей, от неожиданности вздрогнув, открыл глаза. У него на коленях лежала белая пушистая кошка.

«Нет, всё-таки не одна», – снова подумал он и осторожно погладил кошку. Она, подняв голову, уставила свои большие голубые глаза на него.

– Андрей Викторович, идёмте, – в дверях показалась Светлана Николаевна. – Вижу, вы очень понравились Бусинке, – добавила она, увидев свою кошку на коленях Андрея.

– Как вы это поняли?

– Она даже близко к людям не подходит, меня только не боится.

– И куда же её теперь?

– Положите на пол, она не будет сопротивляться.

Обнорский, убрав кошку, прошёл за Светланой на кухню и присел за стол. От резких движений его голову пронзил очередной сильный спазм, отчего Андрей зажмурился и прижал пальцы к виску. Боль сосредоточилась в одном месте и была очень сильной и какой-то пульсирующей.

Светлана, пока наливала чай, очень внимательно смотрела на него, хотя он этого и не замечал.

– У вас есть от головы что-нибудь? Анальгин или цитрамон хотя бы, – полушёпотом спросил Андрей и, устало вздохнув, с надеждой взглянул на неё.

– Есть, – она отставила чайник и, достав из шкафа пластинку анальгина, протянула её ему, после налила в кружку воду и поставила перед ним.

– Спасибо, – Андрей вытащил две таблетки и запил их водой. – У меня периодически бывает такое вот. Сколько лет уж…

– А что с вами случилось?

– Сначала осколком гранаты зацепило, а после из Макарова один «хороший» человек засадил по тому же месту.

Светлана, ничего не ответив, положила в чай пол ложки сахара и подвинула чашку к нему. Андрей не мог понять, что означает выражение её лица, казалось, что её не волновало всё это, но, с другой стороны, было в её глазах что-то такое, что явно говорило – она ему сопереживает, и он это чувствовал, пусть и очень слабо.

Андрей, взяв кружку дрожащими руками, сделал небольшой глоток горячего чаю. Вкус был чуть сладковатый – приятный и ненавязчивый.

«На работе она совершенно другой человек… И всё же зачем она меня позвала?» – подумал он, сделав ещё пару глотков.

Странно, но ему здесь было очень хорошо – так спокойно, вдали от всей его сумасшедшей жизни. Обстановка чем-то напоминала те моменты, когда Андрей был один у себя дома и отдыхал от людей и работы. Конечно, ему очень нравилось работать с людьми, но в последнее время, когда столько всего навалилось и столько произошло, не было никакого желания говорить с кем-то. Хотелось уехать куда-нибудь, где никто не потревожит.

Обнорский уже знал, что в издательство сегодня точно не поедет, как, скорее всего, и домой.

– Неужели вам совсем ничего не помогает? – спустя время молчания, с каким-то сочувствием в голосе, спросила Светлана, пристально наблюдая за каждым его движением.

Андрей отрицательно покачал головой. Ему было немного не по себе от того, как она прожигала его пристальным взглядом своих карих глаз.

Он наконец прямо спросил у неё:

– Зачем вы меня позвали? Вам что-то нужно от меня?

– Разве я не могу позвать вас просто так?

«Неужели всё так просто? Кажется, я заинтересовал её. Однако почему она отказывалась? Странная женщина, конечно…»

Она, больше не сказав ничего, быстро куда-то ушла, и Андрей остался на кухне один.

«Кажется, она обиделась на меня, вот придёт и выставит меня за дверь. Зачем же я так прямо спросил? Эта история с Антибиотиком скоро доведёт меня…» – от этих мыслей боль в голове почему-то резко усилилась.

Обнорский закрыл глаза и, помассировав левый висок, опустил голову на одну руку. Голова раскалывалась так, что просто хотелось лезть на стену и кричать от этой невыносимой боли.

В один момент он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Андрей, вздрогнув, поднял голову. Светлана стояла рядом с ним, очень близко, так что их взгляды встретились.

– Ах, это вы… – он немного растерялся и опустил взгляд. – Простите меня за мою дерзость… В последнее время слишком много всего навалилось… Нервы уже сдают… – Обнорский говорил отрывисто, а на последних словах голос его вообще сорвался, и он, облокотившись левой рукой на стол, запустил пальцы в свои волосы и закрыл глаза. – Из меня сегодня никакой собеседник… Голова что-то никак не проходит… – тихо добавил Андрей, прикрыв глаза. В его голосе чувствовались нотки отчаяния, он уже не мог сосредоточиться ни на чём, кроме боли, и его уже не очень волновало то, что Суворова о нём подумает.

– Сильно болит? – мягко спросила Светлана, осторожно, как-то с любовью, погладив его по голове, на что он открыл глаза и обратил на неё свой измученный туманный взгляд. Во взгляде Серёгина было столько боли и какой-то беспомощности, что Светлане стало так жаль его, аж сердце кровью обливалось.

– Бывало и хуже, – Андрей отвернулся и, тяжело вздохнув, сомкнул потяжелевшие веки. – Вы, конечно, можете подумать, что я преувеличиваю…

– Совсем нет. Однако, знаете, нервы всё-таки нужно лечить, – она опустила руки ему на плечи, начав делать лёгкий массаж. – Вы ведь не возражаете?

– Нет, – ответил он, слегка откинувшись на спинку стула.

– Тогда расслабьтесь, – Светлана быстро перешла с его плеч на виски и стала аккуратно их массировать своими тонкими пальцами.

Андрей не помнил, чтобы когда-нибудь прежде ему было так хорошо, какое-то блаженство стало растекаться по его голове, а следом и по всему телу. Андрей чувствовал лёгкое приятное покалывание там, где Светлана прикасалась своими пальцами к его вискам. Всё это очень успокаивало, не хуже валерьянки, ведь эта ужасная боль, от которой не было никакого спасения, наконец стала утихать. Обнорский совсем забылся и полностью расслабился, все его тревоги и беспокойства как будто растворились.

Через несколько минут Светлана прекратила и убрала руки, что заставило Андрея неожиданно вернуться в действительность.

– Вам лучше? – спросила она.

– Гораздо лучше. Спасибо тебе… Т-то есть вам, Светлана Николаевна… – Андрей не совсем осознанно схватил её руку и прижал ладонь к своим губам. Ему отчего-то захотелось крепко обнять её, зарыться в её шёлковые волосы и забыть обо всём. Он как будто нашёл в ней какую-то негласную поддержку, в которой очень нуждался.

Ночь и тишина, данная на век…

– Первый вариант лучше, – ответила она, отдёрнув руку. – Можно просто Светлана.

– Тогда и я просто Андрей, – Обнорский, приобняв Светлану за талию, слегка подтянул её к себе и, закрыв глаза, прижался головой к ней. – А ты на самом деле совсем другая, нежели на работе, – прошептал он. В голове его всё ещё что-то ныло, хотя и не так сильно, а всё тело сотрясала слабая дрожь, оставшаяся от приступа.

– Оставь это всё, ложись, я постелила в комнате, – она отстранилась и отвернулась от него.

Андрей, слегка пошатнувшись из-за головокружения, встал и вышел из кухни. Он прошёл в комнату, разделся, оставив одежду на стуле, и лёг на диван. Серёгин очень устал сегодня, однако всяческие навязчивые мысли никак не давали ему уснуть. Он лежал и глядел в потолок, а сам всё думал, какие же цели всё-таки преследует Суворова и что ей нужно от него.

«А где же она?» – неожиданно эта мысль озарила его.

Андрей встал с дивана и прошёл на кухню.

Светлана сидела за столом, подставив одну руку под голову и облокотившись ею на стол. Веки её были закрыты, она спала. Сейчас она показалась Обнорскому такой небывало красивой. Её блестящие тёмные волосы, слегка прикрывавшие её красивое лицо в веснушках, лежали на плечах. Другая её рука просто висела и выдавала всё её изящество. На ней был светлый короткий халат. В такой позе и одежде Светлана казалась очень хрупкой и маленькой.

Андрей осторожно убрал волосы с её лица и пальцами провёл по её щеке. Светлана вздрогнула, но не проснулась.

Андрею стало приятно и одновременно неловко от того, что ради него она отдала в жертву свой комфортный сон. Ему захотелось отнести её на диван, но он не стал этого делать, ведь побоялся разбудить её.

Обнорский вернулся в комнату и лёг на диван. Он, со спокойной душой, заснул практически сразу.

## Глава III.


* * *

Андрей проснулся утром, когда только начало светать. Обнорский открыл глаза. Он, приподняв и положив рядом свисавшую с дивана правую руку, которая затекла от такого положения, оглядел комнату.

Было темно и очень тихо. Андрей взглянул на часы на стене, время было к восьми.