Арина Асовская
Непокорная. Замуж за врага

Глава 1

– Эсма! Эсма-а-а! – от крика бегущей ко мне Айнур закладывает уши. – Эсма!!!

Я поворачиваюсь на ее голос и опускаю в траву маленькое ведерко, доверху наполненное спелыми ягодами. Матушка попросила меня собрать вишню для сладкого пирога.

– Невестка, что стряслось?

– К отцу приехал… – Айнур делает рваный вдох – запыхалась, – … к отцу приехал Ахмет Усман!

Усман…

Давний заклятый враг моего отца!

Могущественный клан Усманов держит под своим контролем весь наш маленький городок. А их ненависть к моей семье началась еще с тех времен, когда мой дедушка основал семейный бизнес.

Он перешел дорогу Берату Усману – отцу Ахмета, и с тех пор клан не дает нам спокойно жить, часто напоминая о своей ненависти кровавой резней и перестрелками. Сколько моих братьев, дядек и кузенов уже пострадало от них… А им все равно мало нашей крови!

Но никогда никто из Усманов не приезжал к нам домой. Никогда.

Почему же Ахмет приехал?

Что-то случилось…

Страх разливается под кожей, я покрываюсь инеем.

Срываюсь с места, бегу к дому.

Айнур несется вслед за мной.

Во дворе замечаю огромный блестящий внедорожник. Возле него стоит незнакомец и с холодной усмешкой смотрит на моего отца.

Притаившись за углом дома, я вытягиваю шею и рассматриваю Ахмета.

Высокий брюнет. Резкие, жесткие черты лица. Брутальная щетина. Суровый прищуренный взгляд.

Усман по-мужски красив, но есть в нем что-то отталкивающее, неприятное. Интуитивно хочется держаться от него подальше.

Мне не слышно, о чем он говорит с отцом, но тот бледен, как смерть.

Айнур стоит у меня за спиной и дышит в затылок.

– Ну, что там? – шепотом спрашивает нетерпеливо.

– Садится в машину, – докладываю.

Усман уезжает, а я сразу подбегаю к отцу.

На нем лица нет. Мне больно на него смотреть.

– Папочка, зачем он приезжал? – дергаю его за руку, и он сводит густые брови к переносице, севшим голосом говорит:

– Предложил забыть прошлое, если отдам ему тебя.

– Как… это?! – не понимаю. – Отдать…? Меня?

– Что ты не поняла, дочка? Ублюдок тебя сосватал! – сквозь зубы цедит отец. – Берат Усман мертв. Теперь Ахмет глава клана. Он угрожает мне. Или породнимся, или он уничтожит весь наш род.

– Папа, он жестокий бандит! Как ты мог согласиться отдать ему меня?! – с колючей обидой в сердце кричу.

Обжигающие слезы стоят в глазах.

– Он не оставил мне выбора! – со злостью прикрикивает на меня отец. – Усман молод, силен, полон ненависти и жаждет мести. А я не готов хоронить своих сыновей. Ты выйдешь за него замуж. Должна. Ради своей семьи.

Ненависть… месть… Подходящий для меня муж, ничего не скажешь. А любить-то как будет… до гроба.

Я впадаю в ужас. Пульс отбивает похоронный марш в груди.

– Я хочу замуж только за Мехмета. Ты обещал, что мы поженимся!

В напоминание показываю ему свое помолвочное кольцо. Мехмет – моя первая и единственная любовь. Нежная, чуткая, и я уверена – вечная. Никто не сможет нас разлучить. Даже отец.

– Забудь, – отмахивается он. – Мехмет – сопляк, рано ему жениться. Потом найдет себе другую. А тебе замужество в самый раз, уже пора.

Мехмету восемнадцать, как и мне. И он не сопляк.

– Папа…

– Достаточно, Эсма, – обрывает меня отец. – Я решаю, чьей ты станешь женой. И я уже решил.

– Моя жизнь для тебя совсем ничего не значит, папочка?

– Ты дорога мне, дочка. Но не дороже сыновей. Если такова цена примирения с кланом Усманов, я ее заплачу, – говорит отец и, стоит мне открыть рот, как он поднимает руку, останавливая. И направляется в дом, оставив последнее слово за собой.

Глава 2

До пекарни, в которой работает Мехмет, идти час пешком. Когда подхожу к ней, на улицу уже опускаются сумерки.

Пекарня в такое время закрыта. Но я знаю, что Мехмет все еще там, делает заготовки на завтрашний день.

Стучусь.

Заметив меня, он удивленно вскидывает брови и торопится впустить меня внутрь.

– Эсма! Почему не позвонила?! – прежде чем закрыть дверь, он выглядывает на улицу и опасливо оглядывается по сторонам. – Ты время видела? Уже поздно. Тебя мог кто-нибудь увидеть!

– Отец забрал у меня телефон и запретил с тобой общаться. Сегодня к нему приезжал Ахмет Усман. Они договорились, что я стану его женой. Я сбежала. Мне не к кому больше пойти, кроме тебя, – жалуясь, сажусь за столик.

– Что? А как же наша помолвка? – ошарашенно отзывается Мехмет.

Сдерживая слезы, прикусываю нижнюю губу.

– Отец не допустит, чтобы я вышла за тебя.

Точно получив тяжелый удар, Мехмет отворачивается, прячет эмоции. Но его спина так напряжена, что мышцы проступают под легкой летней рубашкой.

Меня разрывает от желания подойти к нему, прикоснуться, обнять. Но я даже этого позволить себе не могу. Нельзя до свадьбы, он меня не поймет.

Мехмет уходит за прилавок. Берет паузу, чтобы подумать. И возвращается, ставит передо мной тарелку с хрустящим печеньем. Моим любимым.

А сам садится напротив, растерянно чешет затылок и говорит:

– Эсма, твой отец меня слушать не станет. Я пойду к Ахмету и скажу ему, что ты моя невеста.

– Нет! – криком вырывается из груди.

– Почему?

– Опасно! И бессмысленно. Если Усман хочет жениться на мне, чтобы отомстить отцу, то и он слушать тебя не станет.

– Должен быть выход… – хмуро вздыхает Мехмет.

Киваю.

– Сбежим? – затаив дыхание, жду ответа.

Повисает мучительная тишина. Мехмет колеблется, и я понимаю все без слов.

– Эсма…

– Ты любишь меня? – перебиваю.

– Люблю! – не задумываясь, отвечает он. – Но я не могу уехать. Отцу нужна помощь в пекарне, он один не справляется. А брат еще слишком мал, не сможет меня заменить. Прости, Эсма.

Внутри меня что-то надламывается. Я думала, что сильная, но ощущаю влагу на щеках и понимаю, что это не так.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и поднимаюсь со стула. Оставляю на столике помолвочное кольцо и разворачиваюсь, направляюсь к выходу.

– Стой! Не уходи! – завопив раненым зверем, Мехмет встает перед мной, закрывая собой дверь. – Куда ты, Эсма?

– Вернусь к отцу. Выйду замуж за Усмана.

– Не выйдешь, – твердо качает головой Мехмет. – Я… я что-нибудь придумаю. Найду помощника отцу. Куплю билеты на автобус, сниму нам комнату. Дай мне подготовиться. Через три дня приходи в пекарню в это же время, и вместе сбежим.

Я неверяще смотрю на него.

Передумал.

Он передумал!

– Три дня, – улыбаюсь сквозь слезы. – Хорошо, Мехмет. Я подожду.

Он одаривает меня приободряющим взглядом.

Я уже собираюсь уйти, как Мехмет вдруг замечает:

– Эсма, ты печенье оставила.

Быстро складывает его в маленький бумажный пакет и отдает мне:

– Возьми. По дороге съешь.

Я благодарю его и выхожу из пекарни.

Темно. Идти по опустевшим улицам страшновато.

Полпути прохожу, как вдруг слышу сзади звук приближающегося автомобиля.

Оборачиваюсь и… сердце в пятки уходит. Узнаю внедорожник, быстро схожу с дороги.

Он проезжает мимо, но через несколько метров с визгом тормозит. Сдает назад и ровняется со мной.

Не выходя из машины, Ахмет распахивает дверцу с моей стороны.

– Садись.

Я невольно вздрагиваю от твердого как сталь приказа и так сильно сжимаю пакет с печеньем, что оно превращается в крошку.

– Убирайся прочь, Усман! – зло шиплю, живо вспоминая, сколько боли он причинил моей семье. – Я не сяду в машину с тобой.

– Эсма, придержи язык и не заставляй меня ждать. Терпение – не самая сильная моя сторона.

– Не сяду.

– Силой затолкаю в машину, – предостерегающий тон. – Но ты же умная девочка и не станешь вынуждать меня быть грубым с тобой?

– Только тронь меня, и я… – договорить не успеваю. Ахмет выходит из внедорожника и грозной скалой надвигается на меня.

Я быстро решаю, что в машине сейчас безопаснее, чем снаружи. И юркнув на пассажирское сидение, с громким хлопком закрываю дверцу.

Глава 3

Ахмет возвращается в машину.

– Где ты была? С кем? – резко, очень грубо интересуется он.

Мне не нравится его тон. И вопросы… что это за вопросы? Что он о себе возомнил?

Отец мог бы так меня допрашивать. Или братья. Но Усман мне никто, чужой человек.

Неприятный. Самоуверенный, наглый.

Мне тесно в его пространстве. В машине, которая пропахла куревом и его запахом. Приятным, дорогим парфюмом. Но сейчас он мне кажется удушающим.

– Одна, – на выдохе отвечаю. – Я была одна.

Он обхватывает мое лицо сильной рукой и разворачивает к себе. Вглядывается мне в глаза пару секунд.

– Лжешь, – жестко отрезает и, убирая руку, с пренебрежением отталкивает меня, отчего я влетаю затылком в кресло. – Скажи мне правду, Эсма.

Я сижу ни жива, ни мертва.

– Ахмет, я не обязана отвечать…

– Ты будешь отвечать, когда я спрашиваю. Всегда. И даже тогда, когда страшно говорить. Но если станешь лгать и попытаешься скрыть что-то от меня, тебе же хуже будет, – давит он. – Мне не нравится, что ты таскаешься по ночам. Я узнаю, куда ты ходила. И к кому.

Он проходится по мне нечитаемым взглядом и замечает пакет с печеньем. А на нем название пекарни видно…

Я гулко сглатываю и прикрываю его ладонью, что не укрывается от внимательных прищуренных глаз.

– Почему ты женишься на мне? Из мести отцу?

– Твой отец мне должен. Я заберу у него тебя, и мы будем квиты.

– Что он тебе должен? – спрашиваю, хмурясь. Отец ничего про долг мне не говорил.

Ахмет останавливает машину у моего дома.

– Выходи, – бросает и, не дожидаясь реакции, вылезает из салона. Быстрым уверенным шагом идет к воротам.

Я бегу за ним.

– Ты не ответил! – кричу ему вслед.

Он равнодушно дергает плечом.

– Усман! Это важно! – догоняю его и пытливо смотрю ему в глаза. – Что должен тебе мой отец?

– Свою никчемную жизнь, – отвечает он и кулаком бьет по воротам.

Минуты не проходит, как они открываются, и нас встречает разгневанный отец.

– Что это значит?! – рявкает он, свирепо раздувая ноздри и покрываясь красными пятнами. – Как ты посмел увезти мою дочь?! Всевышний мне свидетель, если ты испортил ее и откажешься жениться, я пристрелю тебя, как бешеного пса!

Я холодею вся. Ох, и достанется же мне…

– Прекрати истерику, Волкан, – насмешливо осаживает его Ахмет и, взяв меня за локоть, толкает к отцу. – Следи за дочерью построже, чтобы не шлялась одна по темным улицам. А если не можешь, то лучше прямо сейчас отдай ее мне.

Отец впивается злым взглядом мне в лицо и начинает понимать…

– Я с тобой разберусь. Потом, – скрипит зубами на ухо мне и поворачивается к Ахмету, голос делает тише и спокойнее: – Подбирай выражения. Ты говоришь о моей дочери.

– Именно, – кивает Усман. – О твоей дочери, Волкан. Я не женюсь на потаскухе, мне нужна чистая непорочная девочка. Не сохранишь ее для меня, и сильно об этом пожалеешь. И научи ее подчиняться. Я не стану терпеть ее заскоки, – разворачивается и садится в машину.

Внедорожник резко срывается с места, и вскоре свет его фар растворяется в темноте.

– Идем в дом, Эсма, – говорит отец и за руку тащит меня внутрь. – Где ты с ним встретилась? Почему ушла в такой поздний час?

– Я к Мехмету в пекарню ходила, папа. Попрощаться с ним хотела, – отвечаю. – Усман меня по дороге заметил.

– Мехмет?! Забудь уже о нем! Он тебе больше не жених! Я запретил тебе с ним видеться, а ты ослушалась меня! – злится отец, до боли руку сжимает. Останавливается у моей комнаты и открывает дверь: – Посидишь теперь и подумаешь о своем постыдном поступке. До свадьбы ты отсюда не выйдешь! Ключ будет только у меня.

– Хорошо, папа, – вздыхаю, вхожу в комнату. И сразу слышу, как за моей спиной закрывается дверь и поворачивается ключ в замке.

Глава 4

Я обвожу взглядом комнату и… кажется, все.

В сумку больше ничего не влезет. Все самое ценное собрала.

– Ну, где ты там, Эсма? Давай быстрее! – громким шепотом командует Айнур, и я быстренько перелезаю через подоконник в открытое окно.

По небольшой лестнице спускаюсь на землю. И обнимаю Айнур:

– Спасибо тебе, невестка. Ты меня спасла!

– Уходи, Эсма, – просит она. – Если кто-то узнает, что я тебе помогла, мне этого не простят.

– Ладно, – киваю. – А… лестница?

– Уберу. Иди уже! – торопит Айнур, и как только отхожу от нее, окликает меня: – Будь счастлива с Мехметом!

– Буду!

Я это точно знаю.

Выхожу со двора и оборачиваюсь.

Отчий дом.

Сердце кровью обливается. Ноет, колет и болит.

Я бы все на свете отдала, чтобы Ахмет исчез из моей жизни, и в ней стало все, как прежде.

Но это невозможно.

И назад дороги нет, отец не позволит мне вернуться после того, как я сбегу с Мехметом.

Иду вдоль дорог по улицам и вздрагиваю от каждой проезжающей мимо машины.

Тяжелая сумка оттягивает плечо, мой поначалу бодрый шаг замедляется.

Но я не опаздываю. Подхожу к пекарне в назначенное время.

Стучу в дверь.

Минута проходит. Две. Пять.

Начинаю нервничать, заглядываю в окна. Свет не горит, Мехмета нигде нет.

Я в панике прошу у прохожего телефон. Звоню и слушаю длинные раздражающие гудки.

– Возьми же, Мехмет! Возьми чертову трубку! – хнычу и злюсь, снова и снова набирая его номер. Нет ответа.

Возвращаю телефон и бросаю сумку в дорожную пыль, сажусь сверху.

Не знаю, что делать.

Возвращаться к отцу? Страшно.

Бежать одной? Еще страшнее.

Мехмет не мог забыть, не мог опоздать. А если бы с ним что-то случилось, он бы нашел способ предупредить. Хотя бы через Айнур, он ведь знает, что она мне как сестра и всегда поддерживает меня. Разумом я понимаю, что он передумал, бросил меня, но сердцем еще на что-то надеюсь.

А вдруг…

Я резко вскакиваю на ноги, в голову бьет такая простая и очевидная мысль!

А вдруг… Усман постарался?!

Мог ли он? О, да! Еще как мог!

Наведался в пекарню, прижал Мехмета к стенке и выведал у него все о наших планах. А после заставил его отказаться от меня. Угрожал наверняка, ведь Мехмету есть, кого терять. Мать, отец и брат.

Вот мой возлюбленный и не пришел. Вынужден был не прийти.

Мне так горько! Обидно и больно. Пустота в душе, как кровоточащая рана. И вряд ли когда-нибудь затянется, заживет.

Я шатко поднимаюсь и закидываю сумку на плечо. Ничего вокруг не вижу из-за застилающих глаза слез. Выхожу на дорогу и иду, сама не зная, куда. Ноги ведут меня в сторону дома. Больше некуда.

Успеваю пройти пару десятков метров, и тут меня “подрезает” внедорожник.

Сердце подпрыгивает от неожиданности и судорожно бьется.

Вот и все. О побеге можно забыть.

За рулем Ахмет.

Без приглашения сажусь в машину, ставлю сумку на колени.

– Где Мехмет?! – спрашиваю. – Что ты с ним сделал? Почему он не пришел?

Усман вдавливает педаль газа в пол и быстро набирает скорость.

– Что ты ожидала от мальчишки, Эсма? – насмешливо изгибает бровь. – Женщину содержать надо. И детей, которых она родит. Мехмет понял, что не потянет и отошел в сторону.

– Неправда! – возмущенно задыхаюсь. Быть такого не может! – Он хотел жениться на мне, хотел много детей!

– Хотел, пока знал, что у него есть работа, а в трудную минуту он может положиться на отца. И все это он потеряет, если подастся с тобой в бега.

– Мехмет не такой, он не боится ответственности, – говорю, а сама понимаю, что себя в этом убедить хочу, а не Ахмета.

– Эсма, мальчишка не дурак, поэтому не пришел. Ваши любовные игры закончились. Он это понял. Пора и тебе понять. И смириться с тем, что твой жених – я, а не он.

– Я не верю тебе, Усман. Ты ему угрожал точно так же, как моему отцу! – злюсь. И сильнее всего от того, что вижу – он не врет.

– Успокаивай себя, как хочешь, Эсма. Оправдывай его. Мне безразлична ты, твои мысли, чувства и желания. После свадьбы всегда помалкивай и послушно раздвигай ноги. Не нравится? Терпи. И соизволь смотреть на меня с обожанием каждый раз, когда я буду трахать тебя. Ничего другого не потребую, на большее дочь Волкана не сгодится.

Я теряю дар речи от его грубости. Смотрю на него угрюмо и в красках представляю тот ад, который ждет меня в браке с ним.

Судьба несправедлива ко мне. И жестока.

Я отворачиваюсь к окну и понимаю, что мы едем не к отцу.

– Где мы? Куда ты меня везешь?

– К себе, – отвечает Ахмет. – Волкан дважды за тобой не уследил. Третьего раза на будет. Я сам присмотрю за тобой.

– Но я не хочу! И ты не можешь забрать меня до свадьбы!

Он усмехается и паркуется у своего дома.

– Ты так и не поняла, Эсма? Я могу делать с тобой все, что захочу. Ты моя. А свадьбу можем хоть завтра сыграть…

– Папа не согласится, – возражаю.

– Ты проведешь ночь в моем доме, а уже завтра утром твой отец будет умолять меня поскорее жениться.

Мне нечего ему ответить. Я с ужасом понимаю, что он прав.

Глава 5

Дом Ахмета просторный. И снаружи, и внутри красивый, ухоженный. Территория большая, края ее не видно.

На входе охрана – несколько крепких мужчин.

А кроме них… никого.

Нас никто не встречает, когда входим в дом, и я не сдерживаю удивления:

– Ты живешь один?

– Да, – кивает он. – Прислуга приходит. Тебе не придется заниматься хозяйством, Эсма. Но если сама захочешь, то я не против.

– Я не о прислуге спрашиваю. Твои родные… совсем никто с тобой не живет?

Ахмет хмурится, как будто я говорю что-то неприятное ему.

– Никто.

Я этому рада. Ни свекрови, ни тетушек, ни сестер! Как единственная женщина в доме, я вольна делать все, что захочу, и никто не будет мной понукать.

Сразу приободряюсь, чувствую себя увереннее. Смелее.

– Твоя комната, – Ахмет останавливается у двери. – После свадьбы будешь жить в моей спальне. А пока здесь.

– Значит, ты не… – не могу закончить, произнести вслух то, что он будет делать со мной по ночам. Для меня эта тема – табу. Ни думать, ни говорить о ней с мужчиной нельзя.

Я и не говорила ни с кем. А иногда мечтательно представляла свою первую брачную ночь. Но только с Мехметом…

Нежную ночь, желанную и неопытную. Без грубых приказов раздвинуть ноги, принуждения и жестокости.

Щеки горят от смущения. И Ахмет это замечает, показывает жестокую презрительную ухмылку:

– Подожду до свадьбы. Нет желания торопить события. Ты не в моем вкусе, Эсма, – его взгляд падает на мою небольшую грудь. – Худая, плоская. А я люблю женщин с роскошными формами. У тебя их нет. Будь у меня выбор, я бы женился на твоей сестре Зейнеп. Она красавица, но имеет недостаток – мужа. Поэтому мне пришлось взять то, что осталось, – заканчивает он, а я стою с каменным лицом.

Как же он меня бесит…

Может, мне еще и пожалеть его?! Сестра ему нравится, а досталась я!

Зейнеп и впрямь красавица с женственными пышными формами, мне на зависть. Она в маму пошла, а я в отца. Такая же худая. И как не пыталась мама меня откормить, не получилось.

– Ты груб! – зло слетает с языка.

– Только с тобой и твоей семейкой, Эсма. И другим не стану, – говорит он и разворачивается, уходит. Бросает, не оборачиваясь: – Не благодари за честность, невеста.

Я скрываюсь в комнате, громко хлопнув дверью.

Хожу взад-вперед, стараясь унять раздражение и злость.

Успокаиваюсь, беру себя в руки. И принимаюсь доставать вещи из сумки. Радуюсь, что взяла ночной комплект одежды, и принадлежности для душа.

Я так устала, ужасно перенервничала, что даже не осталось сил думать о предательстве Мехмета.

Быстро принимаю душ. Впопыхах. А вдруг Ахмет войдет…

Переодеваюсь в одежду для сна и укладываюсь в постель. Засыпаю, едва коснувшись головой подушки.

А ночью меня будит шум автомобиля. Я поднимаюсь с кровати и выглядываю в окно.

Вижу, как Ахмет выходит из машины и идет к дому.

На часах глубоко за полночь.

Интересно, откуда он так поздно приехал?

Впрочем…

Мне нет никакого дела до его похождений. И на сонную голову думать об Ахмете совсем не хочется.

Я возвращаюсь в постель и крепким сном сплю до утра.

И встав, когда солнце уже вовсю освещало комнату, привожу себя в порядок, надеваю легкое летнее платье.

Хочу осмотреть дом, и начинаю с соседней комнаты.

Подхожу к ней и тихонько приоткрываю дверь, просачиваюсь внутрь.

Это оказывается спальня Ахмета,

Он спит, лежа на широкой массивной кровати. Мерно сопит, ничего не подозревая.

А я ищу взглядом его телефон.

Замечаю его на небольшой прикроватной тумбочке. Шаг за шагом, иду по мягкому ковру.

И не спуская настороженного взгляда с лица Ахмета, тянусь рукой к телефону.

Замираю, заметив…

Встаю на носочки и вытягиваюсь, чтобы заглянуть под приоткрытый ворот футболки Ахмета и вижу свежую длинную царапину на его плече.

От женских ногтей.

Любовница! Вот откуда он вчера так поздно вернулся!

Невеста уже в доме, а он…

Будь мне не все равно, я бы расстроилась. Но мне просто противно.

Отворачиваюсь от него и брезгливо морщусь.

Беру с тумбочки телефон.

И как назло, в этот момент сопение прерывается.

Будто сквозь сон услышав мое взволнованное дыхание, Ахмет резко открывает глаза.

Удивленно смотрит на меня и приподнимается на локтях. Фокусирует взгляд на моей руке с телефоном.

– Зачем он тебе? – спрашивает хриплым после сна голосом.

– Позвонить.

– Кому? Мехмету? – тяжелеет его взгляд.

– Отцу, – отвечаю правдиво. – Скажу ему, что я у тебя. Он ведь волнуется… И мама тоже.

– Волкан знает. Я вчера поговорил с ним, – говорит Ахмет. – Звони. При мне. И больше никогда не бери мои личные вещи без спроса. Одного предупреждения достаточно, чтобы ты это запомнила, Эсма?

Киваю и набираю номер отца.

Глава 6

Отец орет на меня, как сумасшедший.

Отчитывает так, как никогда прежде. А я пылаю от стыда, потому что Ахмету слышен весь наш эмоциональный разговор.

Прошу отца не торопиться выдавать меня замуж и позволить вернуться домой. Клянусь, что я спала в отдельной комнате и между мной и Ахметом ничего не было. Но он непреклонен.

Сегодня состоится ночь хны, а свадьба уже завтра!

И точка.

Я в полном бессилии. Ни на него, ни на Ахмета повлиять не могу.

До знакомства с Мехметом, мама часто говорила мне о том, что мой брак будет не по любви, но я обязательно полюблю мужа, которого выберет отец. И сейчас я вспоминаю все ее слова, но как же сложно смириться…

Тем более, когда будущий муж – Ахмет.

– Спасибо, – отдаю ему телефон. – Сегодня ночь хны. Как успеть подготовиться? У меня даже платья нет!

– Успеешь. Позавтракаем, и я отвезу тебя к отцу, – потягиваясь, говорит он. – А ближе к ночи заберу.

– Ахмет, а свекровь придет? – спрашиваю.

Должна прийти, она не может пропустить обряд.

– Нет. Вместо нее будет бабушка, – удивляет меня Ахмет. Поднимается с постели. – Эсма, сходи на кухню и скажи, чтобы подали завтрак. Я скоро спущусь.

Да, времени нет. Торопиться надо.

Я быстренько удаляюсь из спальни.

Прохожусь по дому. На втором этаже жилые комнаты, иду на первый.

Как и говорил Ахмет, пришла прислуга.

Встречаю горничных. Две молодые девушки, чуть старше меня. Обаятельные, в нескромных платьях, подчеркивающих все изящные изгибы их стройных фигур. Хохочут, разговаривая между собой, а заметив меня, вежливо здороваются. Но как только отхожу от них, слышу за спиной смешки и перешептывания.

У меня закрадываются подозрения, что у девушек есть и другие обязанности в пределах хозяйской спальни, помимо уборки. Но меня это мало волнует.

Заглядываю на кухню, и не увидев там никого, открываю соседнюю комнату.

Столовая. Большая, светлая.

Кухарка накрывает на стол.

Выясняю, что ее зовут Дамла. Приятная женщина среднего возраста, чуть полная, с доброй улыбкой на лице и большими карими глазами.

Как заканчивает, спустя пару минут спускается Ахмет.

Завтракаем в полной тишине, а после едем к отцу.

В доме кипиш. Никто не рассчитывал на такую скорую свадьбу, и дел столько, что меня даже не успевают толком отругать за побег.

Матушка посылает меня с братом и Айнур в салон за платьями.

Я выбираю сразу два наряда. Один на ночь хны, а второй на свадьбу.

Вечером собираются гости. Приходят и родственницы Ахмета. Его бабушка, и тети, и кузины. Они держатся группой, ни с кем не общаются, ко мне не подходят. А бабушка и вовсе смотрит на меня так, будто это я ее внуку собираюсь жизнь испортить, а не он мне.

Напряжение между ними и моей семьей прямо витает в воздухе. И портит вечер.

Но все обряды проводятся. Мои руки и ступни украшают узоры, раскрашенные хной.

Ночь хны подходит к концу, близкие Ахмета уходят.

А чуть позже, приезжает и он за мной.

Я прощаюсь с родными и сажусь в машину.

– Как прошел вечер? – спрашивает Ахмет, на меня даже не смотрит.

А ведь на мне красивое платье и мехенди на руках. Но ему это совсем не интересно. Я не интересна.

– Никому не понравился вечер. Никто не рад нашей свадьбе, Ахмет. Этот брак не будет счастливым, и нужен он только тебе. Я не понимаю, разве ты сам не хочешь жениться на той, которую полюбишь?

– Эсма, что за вопросы? Свадьба завтра, а ты все никак не уймешься? – он припечатывает меня взглядом к креслу. – У меня есть та, которую я люблю. Но женюсь я на тебе. И ты станешь примерной женой.

– Зачем идти на такие жертвы? – ворчу я. Не показываю виду, но мне интересно, кто та женщина, которую он любит. – Ахмет, что тебе сделал мой отец? Почему ты его так ненавидишь, что готов жениться на мне назло всем, и даже себе?!

– Это долгая история, Эсма. Как-нибудь потом расскажу.

Глава 7

Свадьба.

Очень много гостей. Родственники, знакомые и просто соседи… Кажется, весь наш городок собрался в доме Ахмета.

Атмосфера совсем другая, не такая, как вчера. Многие из пришедших желают нам счастья, поздравляют искренне, от всей души.

Я в центре внимания, сажусь за стол рядом с Ахметом.

Ставлю подпись на документах, и вот я уже жена.

– Улыбнись, дорогая, – насмешливо косится на меня муж. – Ты же не хочешь, чтобы гости подумали, будто ты не рада?

Натягиваю улыбку, а у самой на глаза слезы наворачиваются.

Я разбита.

Эта не та свадьба, о которой я мечтала. И мужчина, который надевает мне на руку обручальное кольцо, не тот. Все не так. Буквально все!

И платье мне ненавистно, и улыбки эти фальшивые, которые я вынуждена изображать. А от слащавых пожеланий незнакомых тетушек и соседок меня физически тошнит, наизнанку выворачивает от всей этой фальши. Каждое “будьте счастливы”, на разрыв сердца.

Ненавижу!

Терплю, стиснув зубы. Держу лицо. Но мои нервы на пределе.

Все мысли только о брачной ночи. Я настраиваюсь, как могу. Готовлюсь, как к неизбежному. Ахмет не станет ждать, пока я к нему привыкну.

Вздыхаю и бросаю на него взгляд.

Он слишком взрослый для меня. Я подглядела в документах… ему уже тридцать.

Не знаю, как вести себя с ним. О чем с ним разговаривать, как ему угодить, как стать для него интересной.

Меня этому не научили. А с Мехметом все было иначе, мы ровесники, и понимали друг друга чутко и легко.

С Ахметом так не будет. Иногда мне кажется, что с ним вообще невозможно достичь понимания.

Свадьба подходит к концу, и мне страшно. Леденящий ужас сковывает меня изнутри.

Танцую с Ахметом механически, не вкладывая и толики старания в свои движения.

Ноги деревянные, я становлюсь ужасно неуклюжей.

Но танцую. Снова и снова, с вымученной улыбкой смотря на своего супруга.

Наконец, гости устают и начинают расходиться.

– Идем, Эсма, – говорит Ахмет, берет меня за руку и ведет к дому.

Я плетусь за ним, отчаянно желая отдалить то, что меня ждет. Но не нахожу предлога.

Лестница остается позади, мы идем по коридору к спальне.

Сердце испуганно сжимается в груди, когда Ахмет открывает передо мной нужную дверь.

Вхожу.

Взгляд сразу падает на постель.

Я оборачиваюсь, затравленно смотрю на мужа и отступаю шаг за шагом в противоположный от кровати угол.

– Снимай платье, – приказывает Ахмет и начинает медленно расстегивать рукава рубашки.

Я стою пунцовая от макушки до кончиков пальцев на ногах, не шевелюсь и пытаюсь унять дрожь в теле.

– Не надо, Ахмет, – жалобно прошу, понимая, что наверняка вызову в нем не сострадание, а злость. – Пожалуйста! Можно мы сделаем это завтра? Я устала и не готова… прямо сейчас.

Он резко вскидывает на меня взгляд, усмехается и приступает к пуговицам на вороте рубашки.

– Эсма, будь паинькой и не зли меня. Все, что ты прячешь под тряпками – мое. Я хочу посмотреть, потрогать и попользоваться.

Я ударяюсь в панику. Меня колотит, как в лихорадке.

– Да, но ты мог бы дать мне время, чтобы я… чтобы узнала тебя поближе.

– В постели не достаточно близко? – с издевкой интересуется он.

– Ахмет! – сжимаю кулаки от бессилия. Ума не приложу, как можно быть таким? Неужели он не видит, что я на грани?

Бесчувственный, жестокий, ни капли в нем эмпатии. Достался же мне…

– Эсма, я что тебе сказал?! Раздевайся! – теряя терпение, рявкает он. – Или я раздену тебя. И не надо потом плакаться, что я был груб с тобой. Ты сама виновата.

Он снимает рубашку и небрежно бросает ее на край кровати. Остается обнаженным по пояс, смущая меня еще сильнее.

Оцепеневшими пальцами я неуверенно расстегиваю молнию на платье.

Раздеваюсь до белья.

Чувствую себя так, будто с меня живьем кожу содрали.

– Вот так. А теперь сними остальное, – говорит Ахмет, и я послушно делаю то, что он велит.

Покончив с бельем, с болью поднимаю взгляд и гулко сглатываю.

Муж изучающе смотрит на меня. И судя по равнодушному лицу, я его явно не впечатляю.

Не загорается пламя страсти в его глазах, даже слабой искорки не видно.

Другой бы помер от счастья, если бы я перед ним разделась. А этот…

Его реакция неожиданно ранит и больно бьет по моей самооценке.

– Хорошо. Так бы сразу, Эсма. Я говорю, ты делаешь. Молча, – говорит Ахмет. – Подойди ко мне.

Тихо вздохнув, я на ватных ногах приближаюсь к нему.

Ахмет снимает заколку с моей головы, распускает длинные волосы. Проводит по ним рукой у виска, а я дергаюсь, как от удара.

– Тише, девочка, – берет за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. – Я говорил, что хочу потрогать. Не бойся.

Не бойся?! Да если бы он знал, что творится у меня на душе…

Нахожу в себе остатки смелости:

– Ахмет, я не хочу. Прошу тебя, пусть наш брак будет только на бумаге. Фиктивным. Я же не нравлюсь тебе… ну, пожалуйста!

– Эсма, твоя проблема не в том, что ты некрасивая. А в том, что я тебя не уважаю, – отвечает он и отпускает мое лицо. – Наш брак настоящий. И ты будешь делать все, чтобы я был тобой доволен. Поняла, жена?

– Да, – вздыхаю.

– Умница, – показывает подобие улыбки он и подхватывает меня под ягодицы, поднимает над полом.

От испуга я обвиваю Ахмета руками и ногами.

Пара его уверенных шагов, и я оказываюсь распростерта на кровати. И сверху надо мной нависает муж.

Проводит большим пальцем по моим губам.

– Я хочу увидеть в деле твой болтливый рот, но оставим этот эксперимент на потом… А сейчас раздвинь ножки, дорогая.

Глава 8

Я-то глупая, надеялась, что он хотя бы постарается быть нежным, целовать начнет или еще как-то подготовит меня к первой близости.

Но Ахмету откровенно наплевать на то, что я девственница.

Он груб во всем.

Вбивает клином колено между моих ног. Разводит их в стороны и теснее прижимается.

– Не зажимайся, Эсма.

– Не могу. Страшно!

– Всем целкам страшно. Но ты должна меня впустить.

Я пытаюсь расслабиться, сосредоточенно разглядываю потолок и слышу лязг металлической пряжки ремня.

О строении мужского тела мне известно, Айнур рассказывала.

И все равно я сильно пугаюсь, когда в бедро мне упирает налитый твердостью член. Возбужденный, горячий. Почти не сомневаюсь в том, что перед глазами у мужа стоит та, которую он любит.

От меня бы его так не повело.

Ахмет бегло смазывает мою промежность чем-то прохладным и скользким.

– Смотри на меня, – слышу его хрипловатый голос над ухом и упираюсь взглядом ему в глаза.

Твердая плоть давит на вход и я морщусь от терпимого, но нежеланного вторжения.

Но мне не больно, и если так и дальше будет, то переживу…

Медленным плавным толчком Ахмет входит, как мне кажется, неглубоко.

Останавливается. И сразу еще один толчок. Резкий. сильный. И короткий.

Адская боль пронзает меня насквозь. Я захожусь криком, в глазах слезы стоят.

Ахмет на секунду, задерживается и не давая мне опомниться, медленным и твердым движением доводит дело до конца.

Но осознание, что он уже весь во мне, облегчения не приносит.

– Пусти! Пусти меня! – кричу, упираясь в крепкую грудь кулаками.

Он хватает меня за запястья и жестко фиксирует их над моей головой.

– Все, Эсма. Все. Не кричи.

– Мне больно! – обиженно прикрикиваю на него. – Зачем так быстро и… грубо?

– А ты хотела растянуть удовольствие? – усмешка на красивом лице.

– Н-нет, – мотаю головой.

– Все прошло? – спрашивает он, а я замечаю, что отвлеклась, и та страшная боль уже отступила.

Саднит только внутри, но терпимо.

– Кажется, да, – тихо отвечаю.

Легкий толчок в напоминание, что мы еще не закончили.

Ахмет задает аккуратный темп, я чувствую, как тяжело ему двигаться во мне. Очень тесно. Меня буквально распирает изнутри от его размера.

Неприятно.

Нервно прикусываю губы и терплю. Хоть бы это поскорее закончилось, нет других мыслей в моей голове. Только об этом.

Дыхание Ахмета учащается, становится шумным и прерывистым. Он начинает двигаться во мне сильнее, резче и быстрее.

И наконец, входит до упора, задерживается там. И по его сдержанному стону я понимаю, что он получил свое.

А больше ему ничего от меня не нужно.

Не то что бы я ожидала, что Ахмет хоть что-то скажет, но он мог бы…

А вместо этого он уходит в душ, даже не взглянув на меня.

Глубоко в душе мне обидно и больно из-за того, что мужчина, с которым я связана клятвами любви и верности на всю жизнь, настолько ко мне холоден и равнодушен.

Я кутаюсь в одеяло и слушаю шум воды, доносящийся из соседней комнаты.

Вскоре шум затихает, Ахмет выходит и начинает одеваться.

– Ложись спать, – бросает мне, застегивая рубашку. – Меня не жди. Я вернусь поздно.

– Хорошо, – вздыхаю с облегчением. Мне все равно, куда он собирается ночью. Пусть едет. Я буду только рада, если он вообще никогда не вернется. Лучше быть брошенной женой или вдовой, чем жить с таким мужем.

Как только за ним закрывается дверь, я бегу в душ и тщательно моюсь.

А после ложусь спать.

Но сон не идет. Я ворочаюсь и вспоминаю каждую минуту прожитого дня. Много времени проходит, я то проваливаюсь в дрему, то подхватываюсь от малейшего шороха. И все же усталость берет верх над расшатанными нервами. Я засыпаю, но не крепко.

Глубокой ночью чувствую, как прогибается постель. И приоткрыв глаза в полной темноте, понимаю, что вернулся Ахмет.

Ложится рядом со мной, и я улавливаю необычный запах, который он приносит с собой.

Это парфюм. Нежные бархатные нотки. Утонченные. Женские.

Ахмет был с любовницей.

У него совсем нет совести! В нашу брачную ночь! После близости со мной он потащился к другой!

У меня нет слов…

Пусть и слабое утешение, но зато мой муж не лжец. Сказал, что не уважает меня, и не обманул. Я для него пустое место.

Но не это меня сейчас волнует, а кое-что другое.

Запах этой женщины почему-то напоминает мне… о детстве. И сколько ни стараюсь, больше я ничего не могу о нем вспомнить.

Как только Ахмет засыпает, я забираю одеяло и иду спать в другую комнату. Потому что невыносимо мне находиться в одном пространстве с ним.

Глава 9

Утром я торопясь спускаюсь к завтраку.

Ахмет уже в столовой, сидит за столом. Далма наливает мне кофе и сразу уходит.

– Почему ты опаздываешь? – муж раздраженно бросает взгляд на свои часы.

Я опускаюсь на стул рядом с ним. И тихо вздыхаю.

Началось… недоброе утро.

– Извини, – выдавливаю из себя и честно признаюсь: – Я проспала.

– Ты теперь жена, Эсма. Хозяйка моего дома. И твоя главная обязанность – забота о моем комфорте. Ты отвечаешь за все женские дела, должна управлять прислугой, и за любой просчет я буду спрашивать с тебя.

Мне неприятны его замечания, но возразить я ничего не могу.

В моей семье было принято так, что мама всегда вставала раньше отца и братьев.

И меня этому учила.

Я хорошо помню, как она расстраивалась, когда не успевала вовремя подать завтрак, а отец не скупился на недовольство и злился из-за того, что опаздывает на работу.

– Я знаю, Ахмет. Прости. Это больше не повторится, – хмуро бормочу и накладываю ему еду в тарелку.

А потом и себе.

Он поначалу молча ест, а после откладывает в сторону вилку и говорит:

– Эсма, мне не интересно, почему ты ночью ушла из нашей спальни. Не стоит так делать. На первый раз прощаю. Но только на первый. Если ты продолжишь упрямиться, то я отобью у тебя желание избегать супружеской постели. И методы мои тебе сильно не понравятся.

Я напрягаюсь от его серьезного тона и киваю, утыкаюсь взглядом в тарелку. А он снова приступает к еде.

– Ахмет, после завтрака я хочу пойти к отцу. Можно? – спрашиваю спустя несколько минут обоюдного молчания.

– Нет, – прямой взгляд, как выстрел в упор. – Ты знаешь, какого мнения я о твоей семье.

Мне становится не по себе. Я совсем не рассчитывала на его отказ. И в мыслях такого не было!

– Да. Но…

– Без “но”, Эсма. Я не разрешаю. Ты будешь видеться только с теми, кого я одобрю. Поэтому к подружке или соседке можно, а к отцу и матери нельзя.

– А Айнур? Хотя бы с ней я буду видеться?!

– Она твоя невестка. Жена брата. Нельзя, – категорично отсекает он.

– Ахмет, это неправильно! Ты наказываешь меня только за то, что я дочь своего отца! – в сердцах возмущаюсь я.

– Ты ошибаешься, Эсма. Я хочу оградить тебя от общения с людьми, которые плохо на тебя влияют.

– Они – моя семья!

– Это ничего не меняет. Волкан – последний человек, к которому я подпущу свою жену. Он об этом знает, и возражений я от него не услышал, – зло прищурив глаза, бросает Ахмет. – А ты что себе позволяешь, Эсма? Прикрой рот и не спорь со мной.

Меня прямо распирает от негодования.

Я не верю, что отец согласился с тем, что после свадьбы потеряет меня насовсем.

Но и удивляться не стану, если это окажется правдой.

Отец на что угодно пойдет, лишь бы защитить моих братьев. И отлично показал это, когда отдал меня, как овцу, настоящему барану.

На то, что Ахмет передумает и изменит свое решение, у меня надежды нет.

– Хорошо. Все будет так, как ты скажешь, – подавив в себе протест, говорю. – Но ты ведь знаешь, что у меня нет подруг, кроме Айнур? С кем мне общаться, Ахмет? С твоими горничными?! – неумышленно, но последнее слово звучит с неодобрением, и Ахмет это замечает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.